Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...
Radosh Ravichi

Sing and play to the very end, bard!

Рекомендованные сообщения

Броски кубика по желанию.

[ 03 : Джустиниан: 9:36 : Век дракона ] Sing and play to the very end, bard!

◈ Julian de Lemelin, Radosh Ravichi ◈

1.png

 »Antiva, Treviso « 

 


 

 

 

 


spacer.png

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

-... И ты правда носил платья? - Юные дарования актёрского искусства всегда были горазды задавать вопросы. Их наставница Готель была более чем строга, а уж тем более учитывая то, что все дети здесь были либо сиротам, либо детьми актёров... ей приходилось быть ещё и нянькой. Появившийся в их труппе месяц назад Юлиан сразу ей не понравился. "Слишком смазливый". - Но решать о принятии его в лицедейский круг, было не ей. Готель переживала, что он перепортит ей девочек. Своими сладкими речами и упоминанием роскоши Орлея.
- Всего пару раз. Мадам любила наряжать меня для своих театральных вечеров. - Юлиан само очарование. У костра, он выглядит как персонаж сошедший с полотен Тиллендалла Лемаллена.
- Вам и сейчас, наверняка, пошли бы платья. - Девочка с именем Иша хихикнула, прикрыв рот рукой, но тут же охнула, когда увидела за спиной барда тень наставницы. Готель смотрелась в всполохах пламени как нечто вышедшее из могилы. Стайка юных дарований быстро ретировалась по своим палаткам, оставляя женщину один на один с бардом. Медленно сев с другой стороны костра, она молча пожала губы.

- О, я знаю, что вы ходите сказать, миледи. Но вам не о чем беспокоиться, мы уже прибыли к городу в котором наши дороги разойдутся. Мой контракт с вашим шефом подразумевает всего одно выступле…

- От тебя несет орлесианской ложью за милю. Я давно уже живу в этом мире и много где побывала. Ты меня не обманешь. Держись подальше от моих девочек и мальчиков. – Готель почти шипела на него, тогда как он одарил её одной из своих обворожительных улыбок. Эта старая карга могла сколько угодно изливать свой яд. Ему до этого не было ровным счетом никакого дела. Сколько подобных особ уже встречалось ему, подозрительных и неприятных. Имеющих свою грязную тайну, скрытую под продавленным матрасом. Страшащихся, что кто-то откроет всем глаза на их черные душонки. И Юлиан мог это сделать. Мог… но не собирался. До портового города Антивы оставались всего сутки пути. И к следующему вечеру он выступит с ними, а после раствориться в толпе обывателей, в поисках новых интересных тайн. Юлиану не нужна была маска, чтоб скрываться среди серой массы.

 

Почему ты здесь? Неужели маленькая шлюшья душонка так приглянулась тебе и ты поверил в её сопливые речи?

Он сотворил то, что делал почти всегда. Он выступил там, где точно должна была быть его потенциальная жертва, которая попалась на крючок. Так происходило почти всегда. Редко, когда нужная рыба срывалась с крючка, хотя бы потому что за одно выступление он мог получить от трех до пяти приглашений на закрытые мероприятия. Но ему нужно было лишь одно и оно было в его руках. Заказчик этого “дела” вышел на де Лемелена не случайно. Ученик мадам Колетт имел пока ещё безупречную репутацию в определенных кругах. Конечно же нанимателю не было никакого дела до Игры и её правил, но ему нужен был тот, кто сможет сделать всё тихо и неприметно. Убрать конкурента так, чтоб у других не возникло подозрений в махинациях другой стороны. И кто как не бард подходил на такое лучше всего. И Юлиан начал издалека. Слушая в тавернах, пронюхивая бордели. Он наслаждался свободной жизнью, стараясь, как бы между прочим выуживать важные нотки в чьих-то речах. И вот, знакомое имя антиванского торогового дома. Владеющего хорошими судами, способными выдержать почти любую напасть. Миловидная черноокая эльфийка стенает у него на плече. С ней плохо обошлись, слишком грубо использовали её и бросили в борделе. И Юлиан вытирает все эти слезы, губами покрывая все ушибы и места, которые саднят. Если б он мог, он целовал бы израненное сердце, что трепещет в груди. Ему ни капельки не жаль эльфийку, наивная дурёха, возомнившая что сможет взлететь вверх, раз богатый господин обратил на неё внимание. Но в этом всегда и была любая загвоздка, такие девочки были всегда игрушками, на месяц  или год… но со временем их выкидывали.

Мадам Колетт, вы учили, что слезы это самое сильное оружие женщин. Слезами можно отравить многие сердца, заставить делать вещи, от которых потом становиться стыдно. Но вы не плакали. Никогда. И вы научили меня пить этот яд маленькими каплями, дабы в дальнейшем они не отнимали мой рассудок.

Удерживая в голове так много слов и фраз. Он ловко держит маску беззаботности. На приглашенном вечере де Лемелен сверкает голубым дублетом, обшитым жемчугом и антиванской лентой. Какая разница, что за новый наряд пришлось отдать половину недавней выручки, да ещё и не только на словах уговорить хозяйку таверны разрешить ему остаться на пару ночей. Теперь ему было куда вернуться и с кем согреть постель. И дело было не в деньгах, их ему достать было довольно просто. Юлиан любил комфорт и обходительность. И пока вокруг были стены города, почему бы не пользоваться всеми благами безвозмездно?

-… А вы можете спеть…

-… Какой очаровательный менестрель, а эти оленьи глазки

Огромный зал, с витражными окнами, в которые заглядывает луна. Звуки оркестра разбавляются мелодиями сольных партий. Шелест чужих разговоров, смех и главная звезда вечера. Дебют дочери главы этого дома. Одного взгляда на неё достаточно, чтоб понять, что своей горячностью эта “донна” сведет с ума не одного мужчину. Конечно в этом зале он был не в центральной позиции. Как минимум ещё три барда блуждали меж гостями, услаждая слух игрой. А это было весьма удобно, для того, чтоб незаметно ускользнуть в тень коридоров дома.

Вне Орлея многие знают о специфике работы бардов. Но каждый хочет ощутить хотя бы толику той остроты и потому откроют перед тобой двери. Тебя могут хотеть заполучить многие влиятельные дома. Но помни, мой оленёнок, вне Орлея Игра продолжается, и она сложнее в сотни раз, ведь все будут знать тебя в лицо. Ищи союзников там, где предстоит работать. А после убери их, если сомневаешься в их верности.

Он подговорил кухарку, а та, в свою очередь троих слуг. Они сумеют прикрыть его отход, когда понадобиться такой маневр. Всегда должен был быть запасной план, чтоб не выскальзывать в окна. Ко всему прочему, девица, чей вечер был сегодня продуман до мелочей, украдкой сообщила, что ждет его в своих покоях. Расклад был щекотлив, и де Лемелен не без удовольствия скользил по коридорам, в сторону намеченного кабинета. Ему нужны были любые бумаги. Слова, что можно переврать и переделать. Чтоб торговые партнеры потеряли интерес. А так же смочить страницы учетной книги ядом, что отложенный эффект смогли бы дать и умертвить соперника нанимателя спустя неделю. Проверив что за ним нет слежки, Юлиан проник в просторную комнату. Шкафы с книгами, картины в тяжелых золоченых рамах. И тлеющий камин, почти у самого стола. В нем догорают письма. Юлиан едва успевает различить кокетливый завиток чьей-то подписи. С хозяином сего места, бард разминулся всего на несколько минут, что вполне укладывалось в нормы. Отсюда было прекрасно слышно, как в вечернем воздухе звенит музыка из главного зала. Оглядываясь по сторонам, молодой человек замирает перед картиной, с которой взирала величественная женщина.

Наверняка его мать… он так привязан к ней?

- Бумаги, Юлиан. Бумаги. Зачем стоять разинув рот и ждать когда подрежут крылья вновь. Хах… – Ловкие пальцы скользят по поверхности стола, выискивая необходимое. Отчеты, заметки о поротовых делах… На завтра был намечен груз, для отправления в Вольную Марку. Все оговоренные суммы де Лемелен ловко переправил, и заменил готовые расписки. А так же выудил из нижнего ящика все долговые обязательства, которые глава торгового дома когда бы то ни было получал. Так много обманутых людей… И расписав все то, что все кто был должен теперь свободны и их земли возвращены, Юлиан аккуратно уложил всё в красивую стопку запечатанных писем, готовых к отправлению с утра. Теперь оставалось лишь отравить страницы, чем бард тут же занялся. аккуратно смазывая края последних десяти страниц.


5235c49e2e1de8677fed4d3fd23ac65d.gif

  • Like 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

- Неужели меня, жену прокуратора средней руки, в Тревизо будет сопровождать сам тевинтерский трибун! – произнесла слишком несерьезно, щурясь и улыбаясь Виттория.

– Какая честь! - женщина махнула рукой, украшенной крупным, звенящим золотым браслетом. И поклонилась, насколько позволяло ей это сделать женское седло.

- Мадам, это не честь, это вчерашний хитро спланированный шантаж всей вашей семейки. – отозвался Радош, смирившись. Его повышение было ожидаемо, но он до сих пор ждал подвоха от всего этого. Он мог поклясться, что ему еще мерещились кунари и порой пахло как тогда, при штурме Кунатрас – тоннами гаатлока до выжженной слизистой.   

- Передумать, мам, пока не поздно. Вон даже Гаспар отказался ехать на эти смотрины! – предпринял попытку Барибал.

- Ни слова больше об этом усатом перегрине. – отрезала Виттория, дергая светлой головой, украшенной высокой, крепкой прической в зеленом бисере. - Ты, радость моя, уже по третьему кругу смотришь подковы. Поехали же!

- Ты разве видишь радость на моем лице? – негромко произнес трибун, лениво и тяжело взбираясь в седло. Процессия из господ, кареты и охраны тронулась прочь.

- Еще увижу. Поспорим, мастер?

 

У Радоша в пути до Тревизо было достаточно времени пройти если не все пять стадий принятия неизбежного, то большую их часть. И все для галочки, потому что решение было принято тогда, когда они пересекли крепостные ворота Равичи.

По правде говоря, безопасность матери для солдата была на первом месте, несмотря на то, что она была магом. Сопроводить ее было самым лучшим решением, сколько не плюйся, и не оглядывайся.

И ранняя летняя погода им в этом благоволила все время в пути.

 

- Мариса так быстро выросла! – негромко произнесла Виттория, рассматривая звезду сегодняшнего вечера. Их приняли хорошо, разместили с комфортом. Но сейчас из-за количества приглашенных они потерялись в людском море веселья, гомона, вульгарности и высшего света.

 - С таким-то количеством блюд за ужином, странно что не вширь! – приглаживая свой неброский камзол в районе переполненного желудка ответил Радош. Единственным украшением был вышитый золотыми нитками медведь на спине – точнее его морда с раскрытой пастью.

Состояние солдата облегчали морской бриз, проникающий в помещения через раскрытые створки витражей, и рост Барибала, выше среднего, позволяющий его голове находиться над большинством остальных. А музыка бардов и шум голосов работали наоборот, один в синем дублете оглушил трибуна на одно ухо, проходя мимо.

 - О, так Юлий тоже здесь. Пошел я.

- Чудесно! Где твой крестный?

- Он уже идет к тебе!

- Радош!

- Не, это без меня!

- Нелюдимый медведь!

 

В Игру тевинтерский барибал не играл принципиально.  Ему было достаточно армии и «игры с мечом». Все эти надушенные, накрашенные, разодетые люди были не из его круга.

Без меча Радош чувствовал себя не безруким, но голым. Еще одно правило светских раутов – никакого холодного оружия. Но как быть с магией? В общем на лицо сплошное неравенство, суки.

 

Кабинет был просторным, шкафы высокими и самое главное – двуярусными. Лестница на второй ярус незаметно спряталась за длинной, темно бордовой шторой у высокого окна. На втором ярусе нашлось место для чтения, спрятанное от глаз снизу. Сейчас оно не было освещено, скрываемое полумраком комнаты. Идеальное место для того, чтобы организовать себе здесь временную берлогу, подальше от шума и любопытных глаз. Тем более когда Барибал получил разрешение на это от самого хозяина кабинета. Кем последний там приходился Виттории, каким дальним родственником?

 

- Бумаги, Юлиан. Бумаги. Зачем стоять разинув рот и ждать когда подрежут крылья вновь. Хах… 

Равичи перестал жевать насвай, наблюдая за бардом со своего места на втором ярусе, вытянув шею и приподняв в кресле корпус. Чем это должно было закончиться было понятно. – «…твое ли это дело, Радош?»

Ему понадобилось время для того, чтобы найти ответ. И он его нашел…

 

- Поёшь херово! – резко, по-медвежьи выкрикнул трибун со второго яруса, вставая. Ему нужно было привлечь внимание Юлиана, чтобы схваченная им со столика и брошенная статуэтка попала в лицо барду. По крайней мере на это рассчитывал воин.

А еще Радош не рассчитывал на то, что поручень и опорные столбы не выдержат части его веса и отвалятся к херам. Они упали вниз с противоположной от камина стороны и утащили за собой Барибала.

Шума было много, но недостаточно, чтобы перекрыть звуки веселья.

Солдат прытко поднялся на ноги, не замечая оторванные пуговицы и пульсации в руке от удара.

- Веселишься, сученок? – Барибал знал, что делать – преграждать отход к двери шпиону-убийце-подосланному казачку.

Ну что ж! Хоть что-то мастеру клинка сегодня понравится!


spacer.png

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Игра всегда учит осторожности. Юлиан умело это правило соблюдал и делал всё возможное, чтоб не попадать в неприятные ситуации. И у него, с благости Создателя, это получалось довольно часто. Но именно в этот раз, фортуна решила на время закрыть глаза. 

Надо было проверить весь кабинет…

Рубиновый пузырёк с жидкой смертью в пальцах мерцает в отблесках камина. Воздух дрожит, нагретый пламенем. Юный бард молчалив и сосредоточен. Он даже тихо напевает шальную песенку про юную маркизу, что пишет письма управляющему, а тот ей в ответ шлет заверения, что всё хорошо. И вот, последняя страница смазана ядом и учетная книга отправляется в свой ящик стола. де Лемелен собой доволен и с лисьей улыбкой смотрит на чарующее пляшущее пламя. И каково же было ему, когда откуда-то сверху ему сообщили что он херово поет.

ЧТО?!

Он мог понять что угодно. Принять что угодно. Но не подобные слова. Бард возмущен до кончиков своих прекрасных пальцев и уже сжимает спрятанные за отворотом сапога метательные кинжалы. Юлиан весь обратился в струну и потому, успел отпрыгнуть от летящей в него статуэтки, хотя та всё равно едва не задевает его плечо. Сейчас лицо Юлиана совершенно не выражало ни капли той безмятежной наивности которую он рисовал для посторонних. Наверное примерно так же выглядят венценосные олени, когда защищаются от врага.

- Смею заверить вас, сударь. Вы ни капли не разбираетесь в музыке и поэзии. Коль скоро вы говорите что я отвратительно пою, то я хочу вам сообщить, что почетно ношу титул Золотого голоса Вал Руайо, полученный на менестрельском конкурсе в 32 году Века Дракона. – Однако едва ли его услышали. С грохотом свалившись с верхнего яруса, мужчина заставил де Лемелена с недоумении замереть у камина. – Хотел сказать, что на вашем слухе явно потанцевал медведь. Но вижу что и неуклюжестью вы как раз в него.

Последнее замечание бард бросил, когда рванул к двери. Но соперник оказался куда шустрее.

Бедра Андрасте… Никогда такого не было и вот опять…

Выход перекрыт. А за спиной лишь окна в пол, благо одно было открыто. Оказываться в зажатым в угол Юлий не любил. Ой как не любил. Но ещё больше ему не нравилось выпрыгивать откуда бы то ни было. Это портило костюм и могло бы повредить лютне. А свою лютню он берег пуще собственной жизни.

Какая нелепость. А меня предупреждали, что Антива самый поганый город для Игры.

- Да я даже ещё не начинал. – Мысленно прикидывая длину портьер и высоту которую придется преодолеть, Юлиан всё отступает. Но замечает что забыл свою драгоценную ношу на столе. – А если серьезно, может договоримся? Хозяин этого дома знал кого впускает к себе. Он хоть и антиванец, но прекрасно знает что из себя представляют барды. А их здесь трое. Ещё минимум шестеро из приглашенных гостей так же могут быть шпионами. Ну и уж лучше я здесь, чем в постели у Марисы… кажется так зовут это чудесное создание с приятными формами.


5235c49e2e1de8677fed4d3fd23ac65d.gif

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

×
×
  • Создать...