Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...

Рекомендованные сообщения

Гость Hisant

[середина Матриналиса: 9:41 ВД]  Just like it!

◈ Iron Bull, Hisant ◈

8_Ramka_oformlenie.png  

 »Неварра, по направлению к северу « 

 


 

«Приходи, когда хочешь,
Какое бы ни было время года
Мой дом, если хочешь,
Будет твоим.
Я приду, когда захочу,
Какое бы ни было время года
Твой дом, если захочу,
Будет моим.»

— Garou & Helene Segara – Ma maison c’est ta maison 

 

После увлекательного знакомства, беглая саирабаз принимает предложение наемника и отправляется вместе с ним, навстречу новой жизни. Двое кунари продолжают узнавать друг друга, параллельно встревая в различные истории по пути. Из этого путешествия, каждый из них получит что-то свое, и остается лишь гадать, совпадут ли их желания с ожиданиями.

 

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Гость Hisant

С момента знакомства с Быком минул один-единственный день, а Хисант все не могла избавиться от ощущения, что прошел еще один год. Она и ранее сталкивалась с подобным явлением, но еще ни одно знакомство не оставляло после себя такую странную, почти неестественную легкость — в теле и душе. За долгую череду месяцев, проведенную вдали от дома и сородичей, Хисант чувствовала себя необыкновенно окрыленной — готовой к новым переменам и авантюрам, будто все плохое осталось где-то позади, а ноги сами вели навстречу яркому будущему.

Доверившись своему сородичу, Хисант не замечала, как постепенно меняются неварранские пейзажи, а теплое августовское солнце, играючи, согревает оголенные плечи. Ноги отмеряли шаги сами собой, пока все внимание саирабаз было захвачено рассказами наемника. Несмотря на то, что ответом на каждую его реплику было нечленораздельное мычание, кунарийка не скрывала своего интереса, только и успевая следить за ровностью дороги. Поддаться этому обаянию было крайне сложно, но Хисант старалась — сдерживала неуместные порывы и сохраняла внешнее спокойствие за внимательностью взгляда и осторожностью движений.


Неожиданная мысль о том, что у нее еще остались секреты от наемника, заставила женщину едва болезненно улыбнуться. И чем больше кунари рассказывал — о себе, своем отряде, целях, мире за пределами неварранской границы — тем сильнее Хисант укоренялась во мнении, что многое получилось попросту угадать. Она бросает краткий взгляд на оголенный участок мускулистого предплечья; На его коже еще остались чернильные разводы. Не заметил, или…?

«Значит, тевинтерец работает с тобой и твоими людьми в одном отряде. И ты уверен, что он не шпион или ассассин?» — Хисант пишет на ходу, от усидчивости прижимая язык к проволоке с внутренней стороны. С одной стороны, это звучало как небылица, особенно в рамках кунарийского ума. Хисант не хотела сомневаться в способностях своего нового знакомого, что не помешало ей кинуть на него опасливый и настороженный взгляд, — «Чем больше я тебя слушаю, тем сложнее верится. У вас с этим Крэмом никогда не было конфликтов? И ты... Не боишься?»


А чего Быку, собственно, бояться? Хисант подумает об этом позже, а пока — ее палец вновь быстро пишет на иссохшем пергаменте, покуда глаза следят за дорогой. Чудесная погода, идеально подходящая для того, чтобы утопить наемника в ворохе вопросов и, возможно, ответить на его.

«…Не боишься быть так уверен?» — Как бы уточняя, кунари делает приписку на углу бумаги и попутно срывает с близрастущего дерева яблоко. Красивый плод, но на вкус отвратительный — прямо как некоторые людские города… Да и сами люди.

Удивительные дела порой происходят; Казалось бы, еще в начале года, кунари могла стать волчьим обедом в промерзлых лесах близ Камберленда, а теперь — под теплым солнцем и с прекрасной погодой сопровождала соотечественника — живого, настоящего, рискуя всем, что осталось. И насколько происходящее было заманчивым и интригующим, настолько и опасным для собственной жизни.


Но, черт возьми! Это того стоило.


Хисант делает несколько быстрых шагов вперед, обгоняя мужчину и преграждая путь дальше. Развилка на дороге с едва развалившимся указателем предопределит дальнейшее направление, но перед тем, как пойти дальше, следовало кое-что узнать. И кое-что сделать.


Кунари молча поднимает правую ладонь, принуждая остановиться, и, пользуясь моментом, быстро пишет на бумаге: «Я благодарна за все, что ты для меня делаешь, и по сравнению со вчерашним днем ты выглядишь гораздо свежее, но есть ли гарантии, что ты не… Kathas. Не убьешь меня?»

Стыдно спрашивать об этом, но положение тал-васгота невольно обязывает. Хисант стыдно признаться самой себе, что после пережитого умирать и вовсе… Не хочется. Ее серокожее лицо едва мрачнеет, а потяжелевший взгляд впивается в лицо Быка.


Доверяй, но проверяй.

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Неварра, не смотря на всю свою гостеприимность, на свои виды, тем ни менее не вызывала такого же трепета, как мысли о Кунандаре. Пар Воллен, вне всяких сомнений, прекрасное место. Но Кунандар, его столица и сердце не только острова, но и всего государства кунари, прекраснейший из прекраснейших. Место, где Железный Бык родился и вырос, где он смог проявить себя и в последствии покинуть, чтобы больше не возвращаться. Конечно же, наемник о нем скучал. Но эти мысли он отвергал, поскольку они заставляли думать об одиночестве. А Кун учит, что одиночества нет: пока ты живешь в этом мире – кто-нибудь обязательно есть рядом, даже когда совсем пусто. К сожалению, те, кто не исповедовал философию, не понимали этого, и это непонимание толкало их в пучины отчаяния. А отчаяние заразно, как не прискорбно это не звучало.

Но маленькая (по сравнению с Быком, на фоне прочих народов она была высоченная, да и по меркам представителя своего народа к низкорослым не относилась) саирабаз помогала Быку вспомнить ему о том, кто он есть. О его мести в этом мире, о целях, что он преследовал, обо всем. Не то, чтобы он это забывал, да и интимная близость с саирабазом не то, чтобы кунари поощряется, но на юге приверженцев Кун очень и очень мало. Общения с ними ему явно не хватало.

Разговоры про Боевых Быков были непринужденные, простые. Честные. Железный Бык доверял своим людям, с которыми прошел немало битв и с которыми заслужил уважение и признание по всему Тедасу. Касалось это и Крэма, верного лейтенанта Быка.

- Ты точно про Крэма говоришь? – произнес Бык с толикой удивления. – Нее, он славный малый. Ну знаешь, тевинтерцы не все поголовно бесчестные и жестокие, как это можно увидеть на Сегероне. Тем более, что ему самому не сказать, чтобы нравились тевинтерские солдаты.

Бык хорошо знает историю Крэма. Глазница от воспоминаний зазудела под повязкой. Это было довольно знаковое знакомство, и кунари не жалел о былом. Конечно, мир, когда угол обзора сужается до одного глаза, не такой широкий, объемный, да и сражаться он нормально не сразу смог, только после того, как привык. Интересно, сильно бы его мир изменился, если бы его глаз вернулся на место и заработал.

То, что было дальше, несколько удивило и озадачило Хиссрада. Вопрос честный в своей простоте был неожиданным для наемника. Ему казалось, что после той ночи в домике у саирабаз не должно было возникнуть вопросов в подобном русле. «Ну ты сама подумай», - пролетело в голове наемника, но это был не ответ на вопрос. Не тот, который все объяснил бы и расставил на свои места. Нужно было дать для разума мыслительницы пищу, и Хиссрад знал, какую.

Бык скрестил руки на груди.

- Я не арваарад и не был им. С этой точки зрения ты не в моей юрисдикции, - Бык говорил серьезно, так, чтобы все его слова были восприняты, как нужно. – Но в то же время я был в том же подразделении продолжительное время, что и они с саирабазами. Я могу точно сказать, что предписания, напрямую указывающего, что саирабаза без поводка необходимо убить, нету. То, что арваарады себе позволяют, когда они надолго теряют своих подопечных – продиктовано страхом. Страхом, которого во мне нет. Я встречал одержимых и знаю, что от них ожидать. И я вижу, что ты вполне можешь справиться и сама. Могу подтвердить это при свидетелях.

Не то чтобы Бык мог поручиться, что за его слова его не посчитают жертвой магии саирабаз, но поручитсья за Хисант он мог не кривя душой.

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Гость Hisant

«Видишь ли…»

Брови постепенно съехали к переносице, а палец застыл в нерешительности, будто кунари забыла всякую письменность. Многое хотелось сказать, о многом поговорить, но сейчас, женщина понимала, что даже если бы и могла открыть рот, то вряд ли получилось сказать что-то, что в потенциале могло не усугублять тяжесть заданного вопроса. Между рогами неприятно кольнуло — такое происходило, когда Хисант ощущала стыд, что уже заметно прослеживался через наливающиеся красным цветом щеки. Это все должно было случиться более ненавязчиво и аккуратно. Но, что написано пером, не вырубить топором, и нужно было исходить из того, что есть.


Хисант не лукавит, когда понимает, что хочет сказать что-то приятное. И причиной тому было не столько природное обаяние наемника, сколько внутренняя — очень странная — потребность не портить возникшие с ним взаимоотношения. Хисант не узнавала себя; Казалось бы, какое может быть дело до незнакомца, дорога с которым пересеклась по совершенно непредвиденным обстоятельствам? И ответ находился сам собой, стоило женщине мысленно обратиться к заученным догматам Кун.

Эта идея совершенна, ибо в ней находились ответы на любые из тысячи человеческих вопросов. Для Хисант было важно обладать информацией всегда и везде, чтобы не терять последние жизненные ориентиры.


— Я… — Несмотря на то, что во время ночи ее рот получил ощутимые увечья (и продолжал чуть кровоточить), кунари предпочла высказать родившуюся мысль устно — она бы не осмелилась доверять такое бумаге, — …Хочу сказать, что… Спасибо, что… Доверяешь. Мне. Ты понимаешь, как это важно, и мне тоже.

С верхнего нёба стекает солоноватая кровь, наконечники проволоки неприятно трутся о нижние десна, но все это ничто. Черты опавшего лица смягчаются, и Хисант весьма уверенно и медленно берет мужчину за руку.
Сложно было описать состояние, в котором пребывала саирабаз, но не признать того факта, что этот кунари в некотором роде вдохновлял ее — значит, солгать самой себе. Сейчас, медленно перебирая его пальцы в своей ладони, Хисант внимательно вглядывалась в это серьезное лицо, будто в негласной попытке найти ответы на незаданные вопросы. Он лучше нее: Сильнее, умнее, хитрее, опытней, и при всем этом, весьма великодушно позволяя быть рядом и напоминая о своих корнях.


Хисант никогда не скрывала своей тоски по дому, но за один клятый год только он смог почувствовать ее, поделиться своим видением, собой, и все это — лишь за одни сутки. Нет и не было слов, способных описать ту благодарность, какую испытывала кунарийка.


Оставалось верить, что у нее получиться отплатить этим добром сторицей.


— Я не буду для тебя и твоих людей обузой, даже для тевинтерца, — Хисант говорит достаточно тихо, на секунды сжимая ладонь наемника, будто по наитию. Она хочет сказать что-то еще, но не осмеливается, спешно подбирая правильные для этого момента слова, — И никогда не… Встречала никого, похожего на теб…

В эту секунду, женщина резко жмурится и закрывает рот второй рукой. Будто все говорило о неподходящем моменте для подобных откровений. Хисант будет корить себя об этом позже, а сейчас, резко отпуская руку мужчины, она утирает рот платком и быстро кивает в сторону указателя.


Что бы ни случилось, она хочет остаться и следовать за Ним. Нужно идти дальше.

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Бык не останавливает саирабаз, внимательно слушая её слова, ощущая приятные прикосновения её рук к его пальцам. Наемник знает, как важны для неё те слова, которые она говорит, но он для себя все решил уже давно. Более того, Бык знал, уже знал все, что произнесет саирабаз. Поэтому без лишних слов, после того, как новый приступ боле в губах прервал её, кунари без предупреждения поцеловал Хисант.

Ну как поцеловал. Хиссрад, скорее, слизывал выступающие капельки крови, вспоминая вкус той горячей ночи. Наемник отстранился, поворачивая саирабаз к себе спиной и прижимаясь к ней.

- Возможно ты думаешь, что я тебя взял за упругие сиськи и классный запах из задницы, - речь Хиссрад с самого начала имела налет несерьезности. – Но в действительности будь у меня какие-либо сомнения на твой счет – я бы не предложил тебе со мной идти. Не нужно стесняться того, что местами тебе не получается мне доверять. В конце концов, мы не так много времени знакомы, и это пройдет. Ну, я на это надеюсь.

Руки обвивают красивую талию. Не сильно, не душаще. Можно было бы сказать, что наемник её просто трогает, так будто бы он пытался прощупать кожу сквозь ткань одежды. Но в движениях нет похоти, нет такого, будто бы сейчас наемник задерет платье и начнет заниматься с ней сексом. Он, скорее, давал понять, что она не одна. Что вот они, крепкие, местами изувеченные руки, которые даже такую особу, как она, смогут удержать.

- Давай, мысли проще! Ты мне ничем не обязана: я сам хочу тебе помочь. Сам хочу, чтобы ты была рядом, а не где-нибудь ещё. Если хочешь – можешь думать об этом как о том, что ты исполняешь мое эгоистичное желание. Ну а сейчас… хочешь поразвлечься? – кунари повернулся с девушкой в руках в сторону указателя, придвигаясь, и придвигая её, к нему ближе. – Вот, смотри. Куда ты хочешь пойти? Выбирай любое, и мы пойдем туда. Про дорогу не волнуйся, я без труда найду дорогу в Скайхолд.

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Гость Hisant

Хисант была готова к любым реакциям, и не прогадала; Поддавшись вкрадчивому поцелую губ, более похожему на облизывание, кунари едва громко выдохнула, предприняв попытку ответить на него — продолжить, но не успела, когда массивный корпус наемника вжался в ее спину. В его словах, таких грязных, вульгарных, едва оседающих на слуху, кунари услышала вызов, едва сопряженный с подобием своеобразной заботы. В чем-то он действительно был прав, и подобный ментальный шлепок по лицу сумел отрезвить впавшую в ненужные раздумья женщину.
Думать проще неожиданно оказалось... Просто. И мысли, рождающиеся в рогатой голове, преображали куда более интересные картины.

Думать проще... Что же, ты сам попросил, мальчик.

Сильные руки, подобно змеям, сцепляются вокруг талии, и Хисант с едва заметной улыбкой кладет свои ладони поверх шероховатых предплечий. Пока сородич говорит, она не остается в стороне, прижимаясь к нему спиной и будто чуть вдавливаясь в его туловище. Говори, говори больше, прижимай сильнее, и продолжай — на свои рога — тормошить спящую внутри кунарийки женщину; сильную, суровую, и самодостаточную.
— Ты прав. — Малоразборчиво подытоживает Хисант, нежно гладя его руки и слегка потираясь мягким затылком о шею и ключицы. Вряд ли она отличалась от других женщин, когда находилась в руках этого наемника — даже внушительный рост и крепкая для женщины фигура терялись на фоне его могучей силы. В некотором роде, это обескураживало... И мотивировало действовать более деликатно; Даже в этом образе существовали свои прорехи.

Хисант дернулась, когда ее на секунду оторвали от земли и развернули к указателю. Чем больше он говорил, чем больше возможностей давал, тем больше идей рождалось в голове саирабаз. Быстро доставая новый пергамент, едва дрожащей рукой женщина вновь начала писать-говорить:
«Направо — горная гряда. Оттуда прямая дорога до Андерфелсса, и есть риск заплутать в дорожных крюках. Не хочу.»
Последняя приписка сопровождается шутливо-капризным фырчанием. Женское бедро аккуратно трется о бедро наемника.
«Налево — лес. Не заблудимся — выйдем на фермерские поля. Кажется, там есть деревни, что тоже может быть чревато... Да. Пойдем по этому пути. Но сначала...»
Хисант запрокидывает голову назад, чуть встречаясь с мужчиной взглядами, прижимается к нему — сильно, ощутимо, недвусмысленно, и просовывает правую руку ближе, прикладывая юркую ладонь между его ног. Ей хватило скорости и ловкости, чтобы вдавить локти в твердый торс и пустить по паху чуть щекочущие — безболезненные — электрические разряды.

Расслабленность на лице сменилась хмуростью, и едва обдав дыханием его шею, Хисант тихо буркнула:

— Не. Тягай. Меня.

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Иногда Бык мог переусердствовать в своих порывах, не обращая внимания на реакцию тех, кто подвергаются его вниманию. То, что для рогатого казалось безобидной шуткой, в итоге вышло обидным для кунарийки, которая столь бесцеремонно была повернута. Бык не хотел её обижать, но вышло то, что вышло.

Действия, предпринятые Хисант, для Быка были неожиданны, и по первой он ожидал, что это своего рода спонтанное заигрывание. Наемник не думал ближайшее время «заваливать» рогатую, но столь неожиданное поведение так и говорило о том: самое время придаться любви на природе. Однако, как оказалось, это была всего лишь месть, и разряды, направленные в область Бычьего либидо, очень красноречиво об этом поведали.

- Ууу, коза… - на торговом и беззлобно произнес наемник, но с явной нескрываемой ноткой разочарования. Но, как говориться, «сиськи мять» он не стал, и выпрямившись, пошел в сторону, выбранную саирабаз. Призвав спутницу так же идти дальше, безболезненно хлопнув по спине.

Путешествие какое-то время длилось в молчании, прежде, чем кунари его решил разорвать:

- А вот смотри, ты же уже продолжительное время одна, да? – завел Бык разговор на кунлате. – Значит, ты и по жилым пунктам скиталась. Там, деревни, города, прочее… да? Или же наоборот, обходила за три версты любое мало-мальски крупное скопление людей?

Вообще Хиссрад пытался прикинуть, как бы он выживал в незнакомом, чужом мире, будучи саирабазом. Пока что это ему представлялось по меньшей мере сложно. С другой стороны, он не сразу привык к бытию наемника на юге материка. Когда опасности Сегерона находятся на противоположной стороне известного тебе мира – как-то проще живется. Но непривычно.

И хаотично. Неподчиненный воле Кун юг довольно хаотичен и труден. С разнообразными титулами, сословными вопросами, возможностями, которые зачастую лишние и мешающиеся. Когда у тебя есть только роль, которую ты себе спокойно исполняешь – мир гораздо проще и, даже можно сказать, добрее к тебе. Тебе никто не перегрызет глотку за то, чтобы стать, скажем, уборщиком вместо тебя. И ты всегда знаешь, в какую сторону расти, чтобы это было полезно всем без исключения.

Так что узнать опыт Хисант и её жизни на юге, без поддержки арваарада, было как минимум любопытно.

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Гость Hisant

Отворачиваясь от мужчины в сторону протоптанной тропы, Хисант мельком усмехнулась, потирая ладонью основание правого рога. Воображать победу в этой маленькой баталии было настолько приятно, что кунари внутренне воспрянула духом и уверенно выпрямилась. Теперь, заметно прибавив в росте и похрустев костяшками пальцев, Хисант настроилась на продолжение пути и отбросила ненужные и пустые мысли. Ощущение собственной уверенности положительно сказалось на забитой и зачастую тихой женщине.

Коза… И какая. Ты еще о многом не осведомлен.

 

Дорога, сопровождающийся въедливым чириканьем птиц и шелеста редких деревьев, оказалась на удивление легкой и простой. Августовское солнце приятно кропило кожу, и Хисант не стеснялась прикрывать глаза и подставлять серо-бурое лицо навстречу видимым лучам. Это тепло совсем не было похоже на влажный жар пар волленских лесов; Сухое, немного душное, и все еще чужое. Поражаться тому, как материк не похож на родные острова можно было очень долго. Но сейчас, мысли кунари витали далеко — там, в горах, где стоит доселе незнакомая скайхолдская крепость. На что она похожа? Какие идеи проповедует эта самая «Инквизиция»? Можно ли там найти... Дом?
Последний вопрос прозвучал в голове неестественно тихо и робко, вопреки уверенности Хисант. Она держалась рядом с сородичем, но все еще едва заходила за его спину — встречаться с ним взглядом отчего-то казалось стыдливо. Возможно, виной тому было повисшее молчание и понимание того, что сейчас женщине сказать попросту нечего.

А хотелось бы.

Ноги отсчитывают шаги, и жар дня постепенно сменяется предвечерней прохладой. Ощущение духоты на коже отпустило, и в этот момент Бык подает голос. Чуть отставшая от наемника кунари, быстро подходит ближе и привычно тянется к сумке с письменными принадлежностями.
«Большинство людей не хотело контакта со мной. Наверное, им было неприятно видеть мое лицо. Не виню их.»
Хисант смотрит в сторону и хмурится, чувствуя, как слегка краснеют щеки.
«В Ривейне все было по-другому, и многие кабетари сами тянулись к общению. Это хороший опыт, и разговаривать со многими прихожанами было очень интересно. Здесь же... Я понимаю, к чему ты клонишь.» — Громко фыркнув, женщина посмотрела на наемника и неопределенно пожала плечами.
Кунари подошла к небольшому валуну и поднялась на него, вытягивая руки и сгибая в колене правую ногу.

«Я не чувствую, что принадлежу самой себе. Это тело, эти руки и навыки — не мои. Если бы твой палаш ожил и оказался далеко от тебя, вероятно, он бы мог почувствовать то же самое. Так это знают бесхозные саирабаз.»

Она делает полный оборот вокруг себя и опускается на одно колено, опираясь ладонями о твердость нагретого камня. Огонь, заискривший вокруг пальцев, заставил женщину резко отдернуть руки, распрямить спину и посмотреть вдаль. Голубизна неба сменялась оранжевым заревом, на горизонте которого можно было заметить крыши деревенских домов.

«Ты спрашиваешь меня об этом, потому что в Скайхолде нет кунари, кроме тебя, верно? Насколько открыты тамошние люди?»

Хисант садится на валун и скрещивает ноги, внимательно смотря на наемника.

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

История кунари Тедаса были очень похожи друг на друга. Тал-васготы крайне редко находили настоящее признание у южан, судьба подавляющего большинства васготов – скитание вместе с семьями-наемниками. Но тем ни менее, тал-васготам несколько проще переносить эти лишения. Куда сложнее верным последователям Кун. И речь здесь не столько о миссиях Бересаада, сколько о таких, как Хисант.

Хисант – верный саирабаз. Она приняла ту роль, на которую её обрек магический дар. Дар, который словно маяк манил сущностей, обитающих на изнанке этого мира, за Завесой. Бык знал, что его народ боится магов, и страх этот, как кажется, куда старше, чем доктрины Кун, и восходит, пожалуй, ко временам молодости косситов. Хиссрад смотрел на неё – по меркам не-кунари это была сильная женщина, как минимум с точки зрения внешности, поскольку ростом превосходила и взрослых мужчин. Но наемник видел мягкость её черт, печальный взгляд – и понимал, насколько тягостен её путь. Наверное, многие иные саирабазы на её месте давно бы покончили с собой.

Он смотрел на её пальцы – магия текла через её тело так, как никогда она не текла у Хиссрада. Когда кунари захватывала ярость – силы, которые тамассран прививали к кунарийским родословным, наверное, десятилетиями, очень походили на магию. Потрошитель… нет, Бык никогда не был и не станет таким же, как Вирейнис. Она вобрала в себя силу настоящего атааши напрямую. Бык же извлекал силу иначе, однако он на уровне интуиции чувствовал, что природа сил единая. И он – не просто живучий наемник-кунари, а несущий ужас на поле боя пожинатель смерти.

- Ну, справедливости ради, в свой палаш я член не пихал, - поделился Хиссрад своей остринкой. Грустную нотку он посчитал своей обязанностью развеять, чем он непременно и занялся. Усевшись рядом. Его ни на секунду не смутил сверкающий у неё между пальцев огонь.

- Ну, на счет того, что я – единственный и не повторимый, - не поспоришь, это верно, - Бык кивнул. – Однако кунари я, все же, не один. Вернее, как. Из представителей своего народа, исповедующих Кун, я – единственный в Скайхолде. Но с тал-васготами Инквизиция имеет дело. Например, есть наемная компания Вало-кас. Они были свидетелями того, как рождалась Брешь. Не часто, но Инквизиция обращается к их услугам. Но к нам, конечно, относятся… лучше. Инквизиция – организация довольно странных личностей. Видела бы ты босса, Вестницу – у неё рука вся в чешуе, как у дракона. Даа, классная, я бы её облизал… - произнес мечтательно Бык. Было не ясно, что бы он облизал: чешую, руку или же саму Вестницу. – Но, все же, Инквизиция – это не только миротворческая организация. Она непосредственно связана с Церковью, и основной её актив – бывшие церковники. Что леди Инквизитор, что тайный канцлер, что командор. И рядовые – тоже церковники, по большей части бывшие храмовники. Так что да, послушать об Андрасте не только сальные словечки тебе придется.

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Гость Hisant

 Совместно.

Кунари слушала достаточно внимательно, наклонив голову и подперев щеку потертым от старых ран кулаком. Вопреки бедному на эмоции лицу, в голове то и дело метались мысли; Разные, обо всем и сразу ни о чем, и женщине оставалось лишь привести все в более-менее ровный порядок и подумать.

Чем больше наемник рассказывал, тем интереснее становилось, и дело было не только в его собственной подаче. Ранее, Хисант не доводилось сталкиваться и иметь хоть какие-либо отношения с любыми мало мальски законными организациями на материке, и если представления кабетари о порядке и идеях хоть на каплю были схожи с системами Кун… Что ж, возможно, этот мир действительно имеет шансы не только вести достойную жизнь, но и возвыситься в глазах одной случайной кунарийки. Мелочь, а приятно.

“Осторожнее, иначе я подумаю, что от близости с палашом тебя останавливает отсутствие нужных отверстий у онного.” — Хисант кривит ухмылку и почти заговорщически пихает кулаком мужчину в грудь, — “Хотя, своя правда в этом есть.”

...Ибо ни у одного разумного кунари не возникнет желания щекотать порей с саирабаз.

“Не так давно, я путешествовала в компании одного храмовника. Он был моим басваарад на некоторое время… Если все эти андрастиане из Инквизиции похожи на него, то у организации точно есть шансы. К тому же...” — Хисант быстро поднимается с камня и выпрямляется, оглядываясь по сторонам, — “Я умею находить общий язык с людьми.”


Она скрещивает руки на груди и вопросительно кивает на Быка.


— Пойдем… Надо найти место… Переночевать.

Довольной усмешкой огромный наемник наградил кунарийку комментарием про палаш. Пожалуй, истины в этом действительно хватало.

— Ну, большая часть андрастианских басваарад разделилась, - незамедлительно заметил Железный Бык. — Одни сейчас в Инквизиции, другие примкнули к отступникам, которые связаны с Брешью. Так и получается, что недавние друзья и товарищи стали смертельными врагами, и кровь. Тех и тех знатно пропитана земля. К слову, я почти уверен, что твой знакомый басваарад сейчас в рядах Инквизиции… должен быть. Иначе его судьба, вероятнее всего, незавидна.

Выбор между тем, чтобы оказаться в Инквизиции, и между цепкими лапами красных храмовников казался очевидным. При условии наличия этого самого выбора: основная часть красных храмовников свою судьбу не выбирали, их жестоко обманули. 

-— Пойдем, мастер общего языка, - Железный бык приблизился к саирабаз. — Может найдем, где нас пустят переночевать. Хотя можем попробовать сделать это под звездами. Красиво и романтично, если не считать всякое, что по ночам может шляться.

 

«Возможно, ты прав…» — Чуть растерянно и отрешенно, почти незаметно проговаривает Хисант и едва содрогается, вспоминая малоприятные обстоятельства знакомства с человеком. Матиас… Выжил ли он? Получится ли повстречать его снова? Забавной бы вышла ирония. Кунари резко встряхивает головой, и выражение ее лица вновь сменяется на спокойное и уверенное. Последующие слова наемника — крайне неожиданно — раззадорили еще больше, и Хисант ловит себя на мысли, что опускать безобидные пассажи в его сторону — занятие очень забавное; Пока Бык позволяет делать это, и даже сам временами усмехается, никаких проблем нет.
«О, у тебя есть страхи?», — Чернила кончаются, но это не мешает женщине посмотреть на кунари с еще большим лукавством. Стоило ему приблизиться, как Хисант сделала один шаг назад, чуть улыбаясь через решетку проволоки. «Я найду путь до ближайшего постоялого двора, но в противном случае, придется ночевать под открытым небом.»
— Но ты не бойся… — Она продолжает реплику голосом, мимолетно трогая мужчину за руку и разворачиваясь к нему спиной, — Я тебя защищу. От всякого.
Нужно было продолжать идти.


***


Вечер сменился поздними сумерками. Сидя на сваленом бревне, женщина мрачно смотрела в карту, освещая себе путь огоньком из пальцев. На деле выяснилось, что навыком навигации она владеет на очень посредственном уровне. Раньше надо было догадаться, когда тропа закончилась, и начался перелесок.
— Ну, я пыталась. — Хрипло буркнула кунари, не смотря на спутника и пряча за картой алое от стыда лицо.

 

Бык смотрел с не менее лукавым взглядом на свою собеседницу. — О, я много чего боюсь. По мне не скажешь, что я трусишка, да?

Что делает смелого смелым? Конечно же не отсутствие страха, а то, что этот страх преодолевается. Страх — превосходный стимул для того, чтобы выживать даже в самых, казалось бы, невыживаемых условиях. На то он и был страхом, что стимулировать желание выжить. Бык не стал говорить своей спутнице, что больше всего на свете он боится себя. Боится, что станет жестоким чудовищем, на которых сам лично охотился долгие годы.

После таких слов наемник ждал, что кунари найдет постоялый двор, уж больно её слова звучали красиво. Но, к сожалению, этого не произошло, и вот уже было довольно темно, чтобы пытаться выйти на населенный пункт. Нужно было думать о том как скоротать остаток дня до рассвета.

— Да ты не парься, с мужчинами так тоже бывает, — добродушно произнес Бык.  — Вроде и уверен в своих силах и возможностях, а потом все заканчивается — “Пуф!”, прямо в глаз.

Кунари не сидел на месте: в его распоряжении оказалась кипа веток и сухих палок, из которых можно было сварганить костер. Чем он, собственно, и занялся. 

— Слушай, ты как хочешь ночевать? Под звездами? А то я где-то нору видел, достаточно большую. Если внутри просторно — то можем туда забраться.

 

Оторвав взгляд от карты, женщина воззрилась на копошащегося с хворостом наемника и молчаливо вздохнула. Много разных слов крутилось на языке в этот момент, но поддержка со стороны кунари хорошо сказалась на деле. Красный цвет исчез с щек, а Хисант заметно расслабилась, поднимаясь и помогая со сбором палок и веток. 

А в удачную секунду, оказавшись достаточно близко к мужчине, схватила его за руку, выводя на коже новые слова:

"А если она окажется недостаточно просторной? Застрянем внутри и умрем? Мне терять нечего, а вот твоей смерти Инквизиция определенно не переживет."

О Бен-Хазрат и говорить нечего… Хисант едва задорно улыбнулась, но руку его отпустила не сразу. Ей понадобилась пара минут, чтобы внутренне пристыдить себя и более не влезать в его личное пространство. Глупо получилось. 

 

Когда основа для костра была собрана, а в спину подул прохладный ветер, Хисант поежилась и направила на хворостины огненный поток. Пары струй хватило, чтобы тонкое дерево загорелось и затрещало, обдувая тела приятным теплом. Кунари молча выдохнула и села на колени перед костром, протягивая пальцы к собственным губам. 

Нагретые фаланги коснулись жесткости ржавого железа, пошевелили его во вросших тканях губ, и кунари болезненно зажмурилась, предприняв попытку вырвать ржавчину изо рта. Неудачную, очередную. 

"Расскажи… Как так получилось?" — Ее рука дрожит, пока голова вновь была повернута к Быку, а палец очертил окружность левого глаза. 

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

- Ну, тогда у нас нет другого выбора, - сказал Бык с задором. – Разденемся, чтобы греться теплом наших тел, я лягу на землю, ты – сверху, и накроемся покрывалом возле костра.
Перспектива не самая плохая на самом деле. Кунари готов был много раз зарыться в волосы этой кунари, слизывать капли пота с её кожи. Хиссрад не малую часть чувственности получал за счет обоняния. Из тех кунари, с которыми он имел честь знаться так же близко, Хисант определенно обладала одним из наиболее приятных и будоражащих нутро ароматов. Наемник хотел было ухватиться за саирабаз, да она раньше от него отошла.
Не без интереса Хиссрад разглядывал Хисант. По её действиям можно было сложить в уме картину того, что происходит сейчас в светлой рогатой головушке. Губы её, плотные и выразительные, были сшиты леской, которая, казалось, должна была за годы, проведенные в цепях, стать чем-то привычным. Бык смотрел, как она ковыряла проржавевший металл, но ничего не сказал. Разделаться с этой леской – шаг важный, на который кунари толкать её не станет.
С другой стороны, в текстах ашкаари Кослуна не было нигде прямых указаний на то, что каждому саирабазу необходимо сшивать губы и связывать. Если убрать этот тонкий метал, что не позволяет ей внятно говорить – это не будет показателем отступничества. Как и не является отступничеством то, что Хисант до сих пор была жива. Она находилась под контролем; Бык был уверен, что с легкостью отличит одержимого мага от того, который сохранил свою свободу воли. Хисант была явно из последних.
- Хм? – задумчиво отвечает наемник на вопрос саирабаз. Он довольно быстро понял, что речь идет о истории с тем, как он потерял глаз. – О, это забавная история. Сейчас.
Бык доволно быстро приблизился к кунари, входя в её личное пространство даже более стремительно, чем это сделала она. Скрестив ноги на земле, наемник без лишних церемоний поместил седалище саирабаз в выемку, позволяя её ягодицам упереться в его пах. Какого-либо сопротивления кунари не терпел.
- Щщщщ, слушай, - произнес Хиссрад тихо, на грани шепота, обвивая рельефный торс саирабаз своими могучими руками. Его полные губы расположились максимально близко к её левому уху, едва касаясь острого кончика. – Это было после горячей заварушки в Ривейне. Мы с ребятами пришли в забегаловку, где кормили вкусным тушеным мясом бронто с картошкой. Выпивка лилась рекой, и под выпивку к нам присоединились дамы. Слово за слово, мы стали разбредаться по комнатам. Со мной пошли три очаровательные красотки, горячие жгучи ривейни. Мы стали миловаться, целоваться. Одна разделась, умастилась на мои чресла. Её киска так плотно сжимала мой член, а сама она так низко опускалась, что я ненароком подумал, что проник ей в задницу. Вторая умостилась на моем лице; у неё была вкусненькая писечка, пускай и колючая из-за грубой щетины: видать она любительница эльфийских стрижек. А вот третью я потерял из виду, и зря: я не сразу успел сообразить, что он успела раздеться и она… была с подвохом. Думаю, она хотела присунуть подруге, но несколько промахнулся…
Пошло и вульгарно, но Бык переиначил ту историю, благодаря которой лишился одного глаза. Не факт, что собеседница оценит, но он счел это забавным. Особенно ему удалась подача: кунари чеканил слова в уши Хисант, обвивая руками её талию и прижимая её тело к своему.

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Гость Hisant

Сложно было определить, дурачится мужчина, или же всерьез выдвигает свои предложения, но мысль раздеваться в прохладную ночную погоду энтузиазма не вызывала. Хисант чуть поежилась, когда ощутила движение мурашек по коже, и ближе придвинулась к костру, посматривая на наемника и продолжая ковырять проволоку.

 

Время рядом с ним летело незаметно, будто весь мир переставал существовать, когда этот кунари открывал рот и начинал говорить... Хисант уже почти не стесняется своего желания — молчать и смотреть; слушать, вбирая в себя каждую интонацию красивого мужского голоса, следить за каждым его движением, ничего не упускать из вида и не отпускать его самого... Зрение и слух — вот что было важно для самой женщины. Поэтому, когда сородич совершенно бесцеремонно пересадил ее на свои колени, она не стала возмущаться — лишь немного отпихнулась от навязчивых мужских рук... Чтобы, в итоге, быть обхваченной еще крепче. Хисант почувствовала себя запутавшейся — в прямом смысле, сжатой в веревках или алых полотнах, что свисали с потолка родного храма. Его руки все еще не переходили грани, но голос возле самого уха вызвал прилив теплой дрожи в области живота и ниже... Что же он такого задумал?

 

Ответ не заставил себя долго ждать.

 

Рассказанная история хоть и не была похожа на правду, но заставила Хисант улыбнуться. Бык вновь творит свою магию, и сопротивляться ей у женщины нет ни желания, ни сил. На серых щеках снова заиграл алый румянец, а в глазах с новой силой блеснул азарт. Хисант ловит себя на интересных мыслях, и в этот момент даже радуется, что не способна озвучить их в полной мере. Так гораздо интересней.

 

Она молчит, но ее лицо принимает сочувствующее выражение, тут же сменяющееся игривостью. Он опять разошелся, но каждая тамассран знала, как приструнивать непослушных мальцов. Хисант не была исключением, и воспитательные методы нашлись сами собой.

Хисант придвигается ближе, плотно обвивая ногами поясницу наемника и фиксируя его в одном положении. «Теперь не убежишь...» — Подумала женщина, по воле положения качнув бедрами и по-особому сильно надавливая ягодицами на его пах. Нельзя не признать, что ощущение контроля над ситуацией будоражило и заводило, и кунари ничто не мешало вдоволь насладиться им... Если бы не широкие жмущие руки.

 

— Одна история удивительнее другой. — Тихо фыркнула Хисант, перехватывая левую руку наемника. Проворные женские пальцы мягко огладили основание рога, подцепляя крепление глазной повязки. В прошлую ночь, женщине так и не удалось в полной мере рассмотреть его лицо без этого нужного аксессуара, и сейчас... Пора бы наверстать упущенное. Указательный палец медленно очертил рельеф заросшего шва на глазнице, мягко и очень осторожно пощекотал тонкую кожу нижнего века. Второй рукой, кунари перехватила правую руку наемника и приблизила его к ладонь к своему лицу, обдав кожу теплым дыханием. Возникшая в голове мысль показалась Хисант крайне интересной.

— Расскажи еще. — Шепотом фыркнула женщина, плотнее прижавшись к его груди и крепче сжимая ноги вокруг поясницы. Желтые глаза чуть сощурились, пока пальцы загнули все фаланги на руке наемника, кроме указательного, — Я хочу еще.

 

В шепоте Хисант едва ощущается требование и наигранный каприз. Она тихо усмехнулась мужчине в лицо, приоткрывая рот и вбирая вовнутрь его указательный палец. Ощущение инородного тела в полости рта заставило кунари тихо ухнуть, но влажный и горячий язык уже принялся очерчивать границы загрубевших подушечек. Пока палец женщины продолжает исследование заросшего глаза, язык изучает рельеф фаланги, запоминает солоноватый привкус и слизывает подступающую кровь от проволочных порезов.

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

События развивались основательно, последовательно. Но в то же время Бык не успел уследить за тем, когда его пленили, окружив поясницу. Теперь балом правила Хисант. Бык, естественно, не жаловался: он сам начал эту игру. И он следовал её правилам.
Бык позволял кунари касаться его глазницы. Боли этого места его давно не беспокоили, поэтому он не реагировал как-либо болезненно на касание к его глазу. Однако кунари невольно вспоминал о том, как он лишился своего органа. Как без него жизнь изменилась. Ведь для любого воина важен был зрительный обзор, а когда он сокращался до одного глаза – сражение было уже другим.
Наемник хотел влиться в эту игру активнее. Мысли ему ещё не успели преподнести такую историю, которую он мог бы рассказать, но Хисант уже делала следующий шаг. Ощущение языка на своей коже было будоражащим, что, вкупе с давлением мягких женских ягодиц на пах, давало свой отклик, который саирабаз могла почувствовать сквозь ткань одежды. Язык двигался, обвивал палец Быка, касался каждого участка. Наемник действовал увереннее: палец неспешно стал совершать поступательные движения. Не так, чтобы заставить кунари задыхаться, но чтобы она чувствовала его участие.
- Ещё? А что бы ты хотела ещё услышать? – свободная рука Хиссрада скользить к бедрам саирабаз, спускается ниже. Теперь не только Хисант касалась глазницы, но и Бык, пускай делал это через слой одежды, тоже касался. «Глазницы». Насколько только это возможно было сделать сквозь одеяние саирабаз, не стягивая его. – Это было давно, на Сегероне. К нам привели девушку: молоденькая, светленкая, с веснушками на лице. Сразу видно, южанка. Ну и смотрим мы – её колбасило. Все пытались выяснить, почему. А потом оказалось, что она контрабандистка и решила, что сможет пронести лириум в своем теле. На её беду, гномий метал не столь безобидный, чтобы его можно было проносить в простых контейнерах. При этом, когда девушка пыталась вытеснить контейнер из… заднего отверстия, он открылся, и лириум попал ей в кишки. Сама понимаешь, мы ей помочь не смогли. Но история поучительная. Даже не знаю, к чему я это вспомнил.
Рука, что касалась годиуц, действовала все настырнее и настырнее, А палец во рту кунари двигался под стать этому ускоряющемуся ритму. Наемник ждал её реакции на историю, на его действия рукой и пальцем. Ждал реакцию, в конце-концов, на то, что так или иначе он уперался в неё своим возюужденным репродуктивным органом.
 

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Гость Hisant

Хисант ожидала подобного поворота событий. Объёмный и крепкий палец во рту двигался по-хозяйски бесцеремонно, что не помешало женщине не отставать в заданном мужчиной ритме.

Повлажневший и горячий язык продолжал чертить выступающий рельеф массивной фаланги, пока мышцы глотки резко сократились, в попытке совершить глотательный рефлекс. Хисант не сдержала тихого мычания — зажмурилась, когда кончик чужого ногтя случайно поддел горловой язычок. Ощущения, вызываемые столь тривиальной лаской, показались кунари хоть и непривычными, но очень интересными.

Однако, не только лишь ради подобных спонтанностей она отозвалась на игру наемника. Трудно было не признать, что с каждой новой историей — сказкой — в кунари просыпались странные, доминирующие чувства по отношению к этому мужчине. Если в этом и существовала определенная связь, пока что она не была доступна для понимания...

Да и так ли это важно, когда есть возможность наблюдать за своим необычным компаньоном — с каждым разом все сильнее и сильнее, больше, чаще, открывая для себя новые грани. Пока он сам позволяет это делать. Женщину не отпускало чувство стороннего контроля за ситуацией.

 

Последнее касание к пальцу, ласковое облизывание грубости подушечки — и все перед тем, как вытолкнуть фалангу из полости с характерным сочным причмокиванием. Хисант проследила тонкую кровяную ниточку, что тянулась от ее губы к его пальцу, и тихо усмехнулась, переводя взгляд на его лицо.

— Я думала, что... В твоем арсенале есть... Более... Интересные истории... — Шепот голоса сбивает щиплющую боль. Кунари опускает голову и убирает загребущие руки наемника с ягодиц, перехватывая запястья и сдерживая их между собой... — Похоже, что секс — одна из твоих сил... И самая главная слабость.

 

В подтверждение своих слов, Хисант едва ерзает ягодицами по твёрдости между ног и тихо выдыхает. На сдерживаемых мужских запястьях заблестела белоснежная изморозь.

— С другой стороны... – Тихо зашептала кунари, скрепляя морозом запястья наемника, — Зачем нужно уметь красиво говорить, если... Достаточно прижать к себе крепче и схватиться за сочную ягодицу, правда?...

 

Взгляд, которым она одарила Быка, можно было охарактеризовать как осуждающе-сомневающийся. Белые брови сдвинулись к переносице в хмуром выражении, пока свободная ладонь — все еще прохладная — опустилась к выпирающей ткани под ремнем.

— О... Твое тело гораздо красноречивее языка... Занятно... — Тихо фыркнув мужчине в лицо, она слегка подтолкнула его назад, вынуждая прижаться спиной к близстоящему стволу дерева. Мягкая ладонь осторожно прижалась к ощутимому бугру в штанах, ласково огладила его, подцепляя пальцами застежки ремня, пока глаза неотрывно смотрели на лицо.

 

И несмотря на красноту щек и блеск смущения в глазах, Хисант определённо знала, что делала. 

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Как бы это ни звучало, но наблюдать за тем, как саирабаз обсасывает твой палец – завораживающее зрелище. Хиссрад наблюдал за лицом Хисант, за движениями, которые можно было увидеть по мере движения пальца, на скулы, которые очень соблазнительно смотрелись в то время, пока девушка сосала. Вообще это было зрелище из редких, учитывая, что из-за стежков стали на губах в принципе в рот саирабаз было проблематично засунуть что-нибудь крупное.
Что уж тут ещё сказать: ткань штанов была крепкая и только её крепость защищала от демонстрации крепкой, сильной эрекции. Конечно же, когда кровь притекала к нижней части тела наемника, Бык не мог придумать, или вспомнить что-нибудь стоящее. Что-нибудь достаточно завораживающее, чтобы можно было сидеть и рассказывать.
Так почему бы тогда не принять правила игр и не поддаться?
- У меня все самое интересное припасено напоследок, - игриво произнес Бык. Ему было стыдно признать, что сейчас в голову ничего действительно стоящего не приходило. С другой стороны, он, как казалось, раззадорил девушку. Это было хорошо.
Сексуальное причмокивание уже не могло сделать крепче уже без того то крепкое, что было у наемника. Но непременно бы сделало: это было так пошло, и, главное, в сочетании с саирабаз выглядело так захватывающе. Определенно, этот вид ещё не одну ночь будет будоражить память кунари-разведчика. С другой стороны, он не препятствовал её действиям. Он смиренно принял наручи из изморози, не разрывая их. Конечно, было холодновато, но вполне терпимо.
- Ты читаешь мои мысли. Хотя готов поклясться, что ты балдеешь от своей задницы, - в голосе Быка была игра. Он не не скрывал этого, и он считал, что это только добавляет атмосферы происходящему. – А вот язык у меня очень красноречивый. Ну, ты уже с ним ознакомиться успела.
Бык позволял ей делать с собой разное. Конечно, его инстинкты самосохранения очень болезненно реагировали на потенциальную опасность для его… наиболее уязвимых частей тела, так сказать. Вот и сейчас, когда сквозь одежду он ощущал холод, который, тем ни менее, не причинял ему вреда, он напрягался. Однако все симптомы малейшего страха были сокрыты возбуждением, которое никуда не делось.
- Я тебе не говорил, что у тебя очень нежные руки, ммм? – промурлыкал кунари. Свой единственный глаз он не отрывал от взгляда саирабаз.
 

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Гость Hisant

— Ты много чего не говорил...  — Уклончиво и очень осторожно отзывается кунари, слезая с его колен и пересаживаясь на мягкую траву. Не было нужды оказывать дополнительное давление на и без того возбужденные чресла — лишь для пущего эффекта и большей издевки над половым возбуждением, как следствие. Задумка женщины была гораздо более прозаичной, но от этого не менее деликатной.

Нежные, юркие пальцы расправились с устройством застежек, и Хисант перестает скрывать смущение, что мешается с хмуростью на ее лице. Она не сразу ловит себя на мысли, что даже если бы у нее имелся большой сексуальный опыт, то избежать стеснения и неловкости в совершаемых действиях — в любом случае — не получилось. Кунари могла поклясться, что чувствовала в воздухе недосказанность и неопределенность; Пока что, этим ощущениям не довелось смешаться в процессе интимных игр. Хисант хотела верить, что со временем все прояснится... 

 

Ну а сейчас... 

 

— Я вижу мужчину: Сильного, красивого, умного — совершенную работу тамассран. Но... На что же ты тратишь свои силы и возможности? — Вкрадчиво и мягко фыркнув в остроконечное ухо, женщина медленно раскрыла ладонь, прижав ее к чуть пульсирующей поверхности плоти. Выступившая под пальцами вязкая влага поспособствовала лучшему скольжению ладони по рельефу ствола. Задавая неспешный, массирующий ритм, Хисант прижалась к мужчине с левой стороны, лишь изредка зарываясь лицом в его плечо. 

 

— Я... Хочу верить, что в Инквизиции тебя ценят не только за умение размашисто двигать бедрами... — Каждое слово дается с тяжестью, находящей свое отражение в виде кровавых подтеков на коже наемника, — Иначе... В этом не было бы смысла.

Сомневаться в силах сородича не приходилось, но отчего-то Хисант обеспокоила его легкая озабоченность на почве сексуальных связей. Тамассран, кричащая где-то в глубине души, призывала разобраться в происходящем, но саму женщину ещё раздирали некоторые сомнения.

 

Пальцы обхватили ствол у основания, игриво очертив выступающие под кожей вены. Она быстрее задвигала рукой, лишь мимолетно касаясь ладонью потемневшей головки. Спрятав лицо в груди наемника, она слегка потерлась носом об оголенную кожу, вжимаясь кончиком в выемку ключицы.

— Как ты знаешь, даже храмовых жриц учат искусству удовольствия... Наставница всегда... Говорила, что расслабление мужчины — важная задача не только... С точки зрения медицины. Каждый хочет чувствовать себя единственным, важным, любимым, самым дорогим.

 

Обрываясь на полуслове и издавая тихий болезненный стон, Хисант подняла голову и посмотрела в лицо мужчины.

— А ты это чувствуешь? 

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Вот и пойман Бык, в цепкие лапы жрицы с зашитым ртом. Воспоминания о той ночи, которую они провели вместе, все ещё были свежи в его воспоминаниях, однако эта ночь была друга. Хотя бы потому, что сейчас были другие декорации, живая природа, ночь во всем её великолепии.
Бык чувствовал вину. Хотя бы за то, что снова довел до этой ситуации. Наемнику нравилось. Ему нравилось, как рука скользит по его пенису, возбужденному и рельефному. Нравилась краснота на щеках, что была вызвана смущением. Её взгляд, что был пронзающим для Хиссрада, будто бы упрекающим. В её словах был упрек, на который Бык не стремился ответить сразу. Он хотел, чтобы то, что происходило сейчас. С Хисант Хиссраду было хорошо, удобно, уютно.
Теплое дыхание опаляло кожу, аромат тела кунарийки, тонкий и мягкий, который улавливался чутким обонянием Быка, возбуждал в мозгу самые приятные и манящие грезы. Бык больше слушал, не отвечая. Он позволял ей касаться его органа, поскольку прикосновения ему были приятны. Прикосновения ему нравились. 
- Ммм, - произнес кунари с удовольствием. Он произнес это, скорее, вторя её стону. Руки свои он освободил из морозного плена, одной рукой приобнимая Хисант, другую поместил на руку, что ласкала возбужденный член. – Со своей задачей ты справляешься превосходно. Я чувствую, что являюсь нужным и необходимым. Прямо как и учит Кун, не находишь?
Кунари произносит свои слова мягко, будто бы разговаривает с ребенком. Рука игриво касается тонких пальцев, быстро встраивается в ритм. Бык будто бы ведет эту партию, партию игры на возбужденном члене, с той динамикой, которую считал нужной и необходимой. 
- Когда ты думаешь о плоти, о сексе… это позволяет не думать о других вещах, - начал давать ответь Бык. – Вот что ты думаешь о моем пенисе, м? Тебе нравится его трогать? Считаешь ли ты его красивым? Хотела бы вновь прикоснуться к нему носом, понюхать, слизнуть с него влагу?
Кунари вновь проявил инициативу: он притянул кунари к себе, несколько неожиданно, о в то же время осторожно. Ствол оказался под Хисант, она могла ощутить животом упирающийся орган. Следы смазки быстро оказались на одежде саирабаз. Казалось, что все будто бы происходило согласно какому-то плану, придуманному не наемником, а самим проведением. Потрескивание костра было прекрасным аккомпанементом происходящему.
Хиссрад смотрел прямо ей в лицо, поглаживая её вдоль позвоночника, спускаясь к ягодицам и обратно, не поднимаясь выше поясницы. Бык улыбался.
- Мне нравится думать о твоем теле, запахе. Ты очень вкусно пахнешь. Сверху и снизу, да – Бык явно выделил эту фразу, посчитав это забавным. – Твои верхние губы мягкие, нежные. Как и нижние. Твоя задница упругая и хорошо ложится в руку, а твоя дырочка сзади бархатистая, как шелк. Твои мышцы, твой рельеф прекрасны. И я думаю об этом, смакую. Мне это все нравится, потому что я не думаю о том, сколько крови на моих руках. И ты тоже об этом не думай.
Бык замолчал, а где-то там, на грани сознания, были обрывки воспоминаний о том кровавом дне, когда наемник сорвался.
 

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Гость Hisant

Со стороны могло показаться, что женщина не хотела более продолжать эту игру, и ее некстати вспыхнувшее стеснение говорило красноречивее всяких слов. Хисант стушевано опустила голову вниз и сжала плечи, оставляя комплименты Быка без ответа. Никто и никогда не говорил ей ничего подобного — даже Асаара, когда обеих девушек накрывали страстные порывы. Происходящее было совершенно другим. Как минимум потому, что подходы мужчины и женщины априори будут отличаться друг от друга. Кунари смущалась и не скрывала этого, но все же продолжала свои незатейливые ласки.

В конце концов, оставлять мужчину неудовлетворенным она не собиралась, но слова его настолько обескуражили, что Хисант не могла найти ответы — такие, которые смогли бы ему понравиться.

— Мне нравится в тебе не только член… — Чуть недовольно и смущенно буркнула кунари, мягко елозя ягодицами по его бедрам и прикладывая ладони к плечам. Она нисколько не удивилась тому, что сородич смог разорвать ее ледяные путы — в них было вложено не так много силы, да и скованность была символической, — К тому же, это гораздо банальней, когда речь идет о сексе…


Она попыталась улыбнуться ему в ответ, но за счет проволоки показался лишь слабый, неуверенный оскал. Пока женские пальцы массируют плечи, бедра продолжают поступательные движения вперед, сжимая истекающий член между и позволяя ему упираться в натянутую ткань одежды. Отчего-то Хисант не спешила, и причины тому были до сих пор неизвестны.

— Мне нравится смотреть на твое лицо… Я никогда не видела никого, похожего на тебя. Мне нравится, когда ты обхватываешь меня руками, жмешь к себе, улыбаешься… Не хочу думать о том, что сужу рано, но за один день — и одну ночь — ты стал приятен мне настолько, чтобы…

Она не осмеливается сказать что-то еще, хотя, казалось, что хочет. Фраза осталась незаконченной; Хисант спишет это на боль во рту. Удобно и привычно.

— Еще немного, и я… Я… — На этом моменте, ее лицо краснеет пуще прежнего, глаза лихорадочно бегают из стороны в сторону, а дыхание спирается на самом последнем слове. Нет. Говорить что-то сверхмеры сейчас — нельзя, и вряд ли получится больше. Это не важно. Бык был прав; Думать о чем-то лишнем — прямо сейчас  — не нужно.

Как и в прошлую ночь, в этот миг существуют только двое и горящий огонь.

— И ты не думай. — Тихо повторяет кунари, наставительно качая пальцем перед лицом наемника. Она чувствует пульсирующие сокращения между бедер и отводит взгляд, медленно беря мужчину за руку и прижимая его ладонь к своему оголенному животу, — Хотя… Лучше подумай о том, что в данную секунду тебя… Заводит.

Очередной толчок вперед, будто невзначай, и пальцы Хисант медленно тянутся к поясу робы.

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Быку нравилось играть словами с Хисант. Смотреть, как она мило краснеет от того, как он ей говорит всякую похабщину. При том кунари делал это нарочит обыденно, будто бы они говорили о совершенно бытовых, обычных вещах.

Хиссрад не отстранил руки, когда она была направлена к животу. Мало тогда наемник уделил ему внимания, однако сейчас он это мог без труда наверстать. Рельеф мышц, пупок, кожа – он удилял внимание каждому миллиметру, делая это мягко, гладко, обыденно.

- А ты попробуй на это иначе посмотреть, - сейчас наемнику захотелось взять инициативу в свои руки. Он резво, чуть ли не одним движением, стянул с себя штаны с сапогами – для пущей маневренности, - и притянул к себе Хисант, облокачивая её на себя. – Представь, что член – это элемент концентрации.

Бык не стал ждать, пока саирабаз соизволит избавить себя от робы. Вместо этого наемник уселся поудобнее, поближе к дереву, притягивая к себе спиной Хисант. Теперь она сидела  перед ним спиной, и могла ощущать, как конец Быка упирается ей в спину. В то же время, Хиссрад взялся обеими руками за ноги саирабаз, разводя их в стороны. Он совершал поглаживающие движения, каждым раз закатывая робу все сильнее.

- Ты думаешь о нем, о его образе. Кроме этого члена нет ничего во вселенной: только эта жилистая кожаная палка и два шара, к ней прилагающиеся, - когда это стало возможным, рука наемника скользнула к промежности саирабаз. – И вот что ты будешь делать, м? Как ты взглянешь на ситуацию под таким углом? Будишь ли ты так же его касаться, или же будешь созерцать, как вечную часть мироздания?

Несмотря на грубые руки, наемник максимально нежно обращался с промежностью Хисант. Он осторожно касался мягких створок, наслаждаясь ощущением мягкости плоти и шелковистости редких, белесых волосков. Он двигал рукой вслепую – но в то же время он прекрасно знал каждый закуток, до которого он касался той ночью. Хиссрад действовал наверняка, потому осторожничал. Потому приближался к активным действиям по мере того, когда все больше уверовался в том, что не причиняет женщине боли.

- Смотри на пламя. Ты задумывалась, что даже если путник скитается в одиночку, то пламя всегда готово составить ему компанию?

Бык погружает в лоно кунари пальцы. Неспешно, вначале медленно, но темп, как чувствовалось, с каждым движением все больше нарастал.

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Гость Hisant

Оказавшись развернутой к мужчине спиной, Хисант хрипло выдохнула, когда вкупе с силой и нежностью чужих рук, она ощутила жар, растущий внизу живота. Где-то под кожей, в своде туго сжатых мышц, забилась пульсация — такая горячая, что женщина невольно попыталась свести ноги, но не успела, когда мужские руки упредили это действие — будто он заранее знал, что она соберется сделать.

 

Кунари чувствовала себя пойманной, и ощущение мнимой несвободы неожиданно позитивно сказалось на состоянии ее тела; Наемник действует так осторожно, так вкрадчиво и аккуратно, что в какой-то момент Хисант предпринимает попытку перехватить инициативу... И это ей удается лишь частично. 

— Всегда должно быть что-то еще... — Упрямо отзывается женщина, мягко перехватывая свободную руку наемника и кладя ее на едва открывшуюся под тканью грудь. Горячее дыхание возле уха приятно щекочет кожу, отчего поросль волосков на шее характерно шевелится. Кунари едва слышно захрипела, когда крупные и крепкие пальцы сородича преодолели сопротивление горячей влаги мышц, прорезая тугость внутри, как ножи проникают вглубь нежного и скользкого масла, — Даже в таких условиях существует свой выбор, а если нет — я создам его сама.

 

В едва слышном голосе кунари звучат непокорные ноты. Неизвестно, было ли тому виной отсутствие должного контроля со стороны арваарада, или же сам Бык — действиями своими, словами, мыслями — сподвиг Хисант ко внутреннему сопротивлению всему и вся. Одно можно было сказать наверняка: Происходящее, хоть и было в сути своей неправильным, но до того приятным и неизведанным, что помышлять об ином Хисант не могла. И не хотела.

 

Новый вопрос, более активное движение пальцами — кунари начинает тихо постанывать, чуть жмуриться, и обращает взгляд на пламя неподалёку. Заданный наёмником вопрос пробуждает не самые лучшие воспоминания.

 

— Я одна, — Через стоны проговаривает женщина, приподнимая таз и потираясь открытыми ягодицами о сочащийся от возбуждения конец, — Мне не нужно было... Думать об этом. Пламя — главный друг, главная сила... И главный спутник.

Женщина протягивает руку вперед, водит пальцами, и отблески огненных искр послушно отзываются на ее зов. Чем быстрее наемник двигает пальцами в пульсирующей от желания полости, тем громче стонет Хисант и колдует над огнём. Опасная стихия, не выходящая за пределы кострища, вырисовывает в воздухе причудливые фигуры, а кунари неожиданно крепко прижимается к мужской груди, обдавая дыханием массивную шею и пытаясь, как и в первый раз, насадиться самостоятельно. 

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Бык, однако, не стал сдаваться просто и подчиняться воле саирабаз. Легким движением руки кунари прикрыл женскую промежность, не позволяя ей продолжить задуманное. Наемник прижал Хисант к себе, слегка поворачивая её к себе лицом.

- Не так быстро.

Он коснулся её губ, сшитых металлом, своими, позволяя солоноватому привкусу крови отпечататься на своих губах. В Хиссраде сейчас играли некие дикие, животные нотки, как и тогда, когда они провели первую ночь. Так же спонтанно, так же ярко бурлили в нем эти силы, желающие выхода. Он выпускал их, однако чувствовал необходимость контролировать их.

- В Кун никто никогда не бывает один, - теперь, когда вновь усесться на возбужденный орган Хисант не удастся, по крайней мере не так легко, Бык действовал сам и более активно. Он касался её грудей, освобождая их из плена ткани. Не рвал, а нежно стягивал, пользуясь тем, что основные узлы были ослаблены. Соски, саирабаз, твердые то ли от холода, то ли от возбуждения, слегка были сжаты грубоватыми пальцами кунарийского шпиона. – Жизнь существует постоянно, и в какой-нибудь простой мшистой кучке существует живая система. Как и мы, часть этой системы. И только лишь мы определяем, оставаться ли этой частью, или нет.

Бык не поучал. Скорее, напоминал. Он не видел в себе цели поучать, тем более, что у тамассран картина мира более полная. Даже у бывшей тамассран. Потому наемник больше отдавался делу, чем размышлениям. Раздев Хисант, Хиссрад выбрал место поудобнее, и разместил саирабаз там, на лопатках. Его пальцы гуляли по поверхности пяток саирабаз, пролезая между пальцами и сжимаясь в замок. Ртом он ласкал мягкую промежность, позволяя себе то и дело переключаться на прелестный сфинктр. Он был, в какой-то мере, более грубым, и больше был сосредоточен на Хисант, чем на себе.

И, под конец, он использовал свой репродуктивный орган, чтобы ублажить саирабаз, предварительно поставив её на колени. По-собачьи, как говорится. Он двигался медленно и неспешно, в то же время позволяя поместить большой палец в зад Хисант. Свободной рукой он вырисовывал замысловатые узоры на спине женщины. Как джентльмен, кунари успел вытащть свой орган прежде, чем семя излилось в лоно саирабаз.

***

Бык прижимал Хисант к себе. Они, всё же, были голыми. Наемник прижимал Хисант к себе, укрываясь приятной меховой накидкой.

- А я вспомнил историю одну. Ферелденскую. Хочешь послушать?

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Гость Hisant

В одном этот мужчина был определенно прав: Существующая система в действительности давала выбор каждому. Следовать исконно верным путям, или же отринуть их, отдавшись на волю хаоса — нежеланного, пугающего, такого неправильного, что и помыслить о сем можно было только в самых сокрытых кошмарах. Хисант боялась — до сей поры страшилась неизвестности, в каждом шаге своем опираясь на догматы Кун, но мысля чуть шире уровня кругозора обыкновенного саирабаз; Вытравить мышление тамассран не смог ни один яд, введённый в ее тело.

Но ей не удалось не заметить легкого противоречия в действиях и словах наемника; Своей силой, своим напором — своим решением — он лишал ее возможности выбора, а женщине очень хотелось сохранить контроль над ситуацией — над его телом, над чувствами, над каждым сказанным словом. Это бы позволило сразу очертить границы допустимого и помочь кунари расслабиться так, как он того заслуживает...

 

Однако, все мысли Хисант моментально испарились, когда голая спина соприкоснулась с мягкостью травы и колкостью сломанных веток. Женщина сдавленно вскрикнула, когда ее ноги слегка задрали над землей — и в эту секунду порыв лесного ветра обдул сочащиеся от возбуждения губы. Кунари предпринимает попытку сопротивляться хватке крепких мужских рук, но его разгоряченное дыхание и скорость — жадность — не оставляют ни единого шанса вырваться. Она не хочет быть такой сейчас — не хочет быть распластанной снизу... И в эту же секунду Хисант оказывается поставленной на колени.

 

Его проникновение сопровождается ее сдавленным криком — смесью телесного удовлетворения и мышечной боли, легкими разрядами проходящей вдоль позвоночника. Опираясь руками о ствол дерева, женщина жмурится и дергается, пытаясь перехватить инициативу. Но, в какой-то момент, будто сдавшись под напором и силой партнёра, Хисант опустила голову к земле и громко выдохнула, гибко двигая поясницей. Боль ее отступила достаточно быстро, чтобы последующие минуты прошли в приятном забытье. Напоминанием останутся лишь изодранные о ветки колени и капли горячего семени на потемневшей свинцовой коже. 

 

***

 

Хисант не сразу отозвалась на голос Быка, утыкаясь лицом в его грудь и готовясь вот-вот отойти в сонное царство. Ей наконец-то удалось найти для себя удобную и — главное — теплую позицию, и усталость после недавнего соития вкупе с холодом быстро давали о себе знать.

— М...? — Женщина чуть отстраняется и слегка слипшимися глазами смотрит в лицо наемника. Кто-то назвал бы его некрасивым... Но Хисант точно не была бы из этого числа. Красота этого лица заключалась в другом — в материях куда более тонких, нежели смазливость, которая редко встречалась в природе кунари.

Она не говорит — боль во рту не позволяет издавать внятные звуки, а когда острие проволоки в очередной раз прорезало кожу нёба, женщина сморщилась. Хисант быстро отстранилась от мужчины, одними руками ощупывая землю на наличие робы. При этом, она не спускала со спутника взгляда, выражающего заинтересованность, в смешении с сонливостью. 

 

Но если это будет еще одна история про впихивание, выпихивание и пропихивание всякого... Что ж... Боднуть промеж лба сам Триумвират велел. 

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Некоторая печаль отразилась во взгляде разведчика, когда саирабаз привстала, отстраняясь от него. Будто бы ему стало обидно, что от него отстранились. Но как-либо ещё это Хиссрад не выдал.

- Это интересная история, - с заговорческим мотивом произнес кунари. – Может, тебе так понравится, что мы еще раз, того-этого.

Многообещающее начало, в словах наемниках чувствовалась некоторая уверенность. Но единственное, что на самом деле дало бы ответ на вопрос – это сама история, которую хотел рассказать наемник. Не теряя время за даром, наемник начал повествование, используя для рассказа королевский язык. Чтобы, так сказать, атмосферу передать. Но он говорил размеренно, чтобы у Хисант, в случае чего, не возникло проблем с пониманием и усвоением произнесенного им текста.

 

Было это в те времена, когда Ферелдена не было: были лишь воюющие независимые феоды, не знавшие власти короля. На северном побережье страны располагалась небольшая рыбацкая деревня. Крутые фьорды служили естественной гаванью для рыбацких кораблей, которые кормили всех жителей деревни.

Эта деревня была домом для двух друзей, близких, как братья родные. Пускай их буду звать Анри и Ари. С самого детства они были вместе: вместе росли, учились, вместе воровали яблоки и рыбачили. Их привыкли считать родными братьями, пускай один из них – урожденный ферелденец, тогда как другой ещё маленьким ребенком с родителями приехал из Арлесанса.

Любовь у них тоже была одна на двоих: прелестнейшая девушка Мариан, пускай и не красивейшая девушка Тедаса, но веснушками, рыжими кудрями и очаровательной улыбкой способная поразить любое сердце. Как ни странно, в их любви не было ни соперничества, ни вражды: Анри и Ари ухаживали за девушкой вместе, и поклялись, что первый, кто женится, позовет другого в шаферы. Они трое стали очень близки, настолько, что в иной ситуации их можно было бы назвать тройкой лучших друзей. Но чувства, что были между ними, не позволили бы этой дружбе продолжаться вечно. Правда, понимала это только Мариан, в силу своей женской мудрости.

В тот день, когда она приняла решения, Ари не было ни дома, ни в деревни. Молодой человек с первыми лучами солнца отправился в ближайший городок, где была церковь. Вместе с ним были хилый младенец-бастард и его мать, молодая крестьянка-сиротка. У южан дети, рожденные вне брака, порицаются, вплоть до того, что у них духовных наставников. Ари согласился быть таким для ребенка, чьего родного отца даже мать не знала: таким сумбурным было его зачатие. Несмотря на злые языки и укоризненные взгляды, Ари всем говорил, что нет на свете такого ребенка, которому можно было бы отказать в милости Создателя. Ритуалы в церкви совершились нескоро, и после них Ари вместе с ребенком и его матерью двинулись назад. Однако дороги малыш не перенес и умер.

Ари вернулся домой уже затемно. Отец сообщил ему, что Анри, взволнованный и бледный, забегал к нему. Он сказал, что им нужно будет срочно встретиться на рассвете, на пустоши, возле старинной эльфийской статуи. Когда Ари пришел в условленное время к условленному месту, то нашел безжизненное тело Анри в петле. Расстроенный, он помчался в деревню и первым же делом сообщил о произошедшем Мариан. Молча смотрел он, как она горько рыдает и рвет на себе волосы. Ари решил, что девушка выбрала Анри, однако её мать все расставила на свои места: Мариан вчера сообщила Анри, что выбрала Ари.

Влюбленные горевали о мертвом друге, чье тело, согласно восходящим к древности аламаррским обычаям, должно было находиться в петле до тех пор, пока не истлеет. Но они не видели причин откладывать свадьбу. Молодые условились, что в память об Анри на свадьбе не будет танцев, после чего они занялись приготовлениями. На кануне торжества, памятуя о клятве, данной другу, Ари приехал к разлагающемуся, исклеванному птицами телу, сообщая, что у них скоро будет свадьба, и что они были бы рады, если Анри присоединился к ним. На этом он распрощался.

Вот и наступила свадьба. Гости собрались со всей округи, эль лился рекой, каждый стремился поздравить новобрачных. Ари обнимал Мариан и отвечал благодарностью на поздравления, когда последние лучи солнца скрылись за горизонтом, и дверь открылась сама по себе. На пороге стоял Анри – вернее, то, что от него осталось. Мертвец с усмешкой выразил возмущение, что ему не ставили почетного места, где должен сидеть шафер, и выразил желание потанцевать с невестой. Мариан готова была упасть в обморок, но на выручку пришел Ари: он сообщил мертвому другу, что в его память танцев не будет. Тогда мертвец выразил желание поцеловать невесту. Ари категорически отказался, чем разозлил своего умершего друга. Анри сказал, чтобы в полночь Ари встретился с ним возле той же эльфийской статуи, иначе он не оставит его семью до конца дней.

Разогнав гостей и посовещавшись наедине, молодые решили, что лучшим выходом будет последовать воле мертвеца. Ари вышел на встречу безлунной ночи, предчувствуя свой конец. Неожиданно он встретил на своем пути рыцаря в доспехах столь светлых и ярких, что их видно было, несмотря на то, что сейчас было новолуние. Ари не помнил, чтобы поблизости жили какие-либо рыцари, однако этот, на коне изабелловой масти, предложил довезти Анри до пункта назначения.

Когда они оказались у того места, рыцарь сказал, чтобы Ари взял останки, что так же продолжали висеть, как ни в чем не бывало, за лодыжку, и, ни в коем случае не отпуская, спросить, что Анри от него надо. Ари так и сделал. Мертвец трясся, ругался, изрыгая проклятья, однако в конце концов останки рассыпались, вспыхнув синим пламенем. После этого рыцарь довез Ари обратно, до того места, где они встретились.

Когда же юноша спешился, то спросил, как зовут этого рыцаря, и зачем он ему помог. Незнакомец ответил, что это – плата за добрый поступок, за спасение души умирающего младенца, после чего исчез.

 

Закончив, Бык ждал, как отреагирует на неожиданную историю саирабаз.

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Гость Hisant

Хисант не скрывала своего интереса на протяжении всей истории, слушая во весь слух, и рассматривая лицо наемника во все глаза. И действительно, трудно было не признать, что рассказ настолько сильно увлек ее, что даже беспокоящий до этого холод перестал для женщины существовать. Так и оставалась Хисант сидеть обнаженной возле костра, лишь весьма целомудренно прикрывая грудь руками, и тем самым немного согревая покрытое мурашками тело.

 

Таланты, которыми обладал ее соотечественник, не поддавались счету, и вот — к ним прибавился еще и навык умелого рассказчика и краснобая. Сейчас, припомнить такого же вспыхнувшего интереса женщина не могла — слишком давно это было, но атмосфера происходящего позволила ей ненадолго вернуться в приятные воспоминания из жизни, когда еще все было правильно, последовательно, и предопределено с момента рождения. Очередной подарок, которого Хисант не заслуживала — и ничего ей не оставалось, кроме как отвести глаза и наконец-то нащупать лежащую на земле мантию. Быстро одевшись, женщина крепче затянула сковывающие ленты на щиколотках и осмотрелась. Новая августовская ночь, несмотря на всю свою мягкость, оказалась холоднее предыдущей, но кунари не спешила вернуться в широкие и крепкие объятия наемника — слишком часто за проведенное время он жал и обнимал это тело, и желание сохранить хоть какие-то остатки интриги оказалось сильнее потребности подползти ближе и зажать его уже в своих — не менее сильных — руках.

 

Она молчаливо покачала головой в разные стороны, после — потянулась, вытягивая руки кверху и тем самым на доли секунды демонстрируя вид на закрытую тканью грудь, и спустя пару минут, с грацией ленивого бронто, немного неуклюже, завалилась на бок аккурат перед костром. Тепло огня и на каплю не было похоже на тепло, исходящее от рук кунари, но Хисант этого было достаточно. Щека потерлась о жесткость сваленного бревна, перед глазами поплыло, и женщина осторожно подавила желание зевнуть, в последних возможностях рассматривая обнаженного мужчину напротив.

— Ты меня балуешь… — Хрипло фыркает Хисант и елозит плечами по бревну и траве, в попытке найти удобную позицию на земле. Остатки недавно испытанного сексуального удовольствия отозвались сладким сокращением мышц в глубине между ног, отчего кунари издала звук, похожий на смесь выдоха и кошачьего мурлыканья, — Еще немного… И я привыкну к такому отношению… От тебя…

 

Кунари не сразу ловит себя на мысли, что последнюю часть предложения добавляет уже после — и совсем тихо, невпопад, будто озвучила часть какой-то мысли, о которой Быку знать было совсем не обязательно. Она чуть нахмурилась и несильно побила себя по щекам, лениво переворачиваясь на бок и изо всех сил стараясь не заснуть раньше положенного.

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах