Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...
Iron Bull

Рогалик с корицей хорошо запивать сладкой какавой

Рекомендованные сообщения

Жар в груди сковывает так сильно, что не сразу кунари находит ответы для ласк партнера. Кровь в голове — пылает, горит, как огонь в печи, и бьется в висках бешеный пульс, когда чуть обветрившиеся губы вжимаются в ее, будто не чувствуют жесткость проволочной остроты и игнорируют кислое железо — все для того, чтобы распробовать едва кровоточащую мякоть.
Подобный напор не мог не напрячь сам по себе, но крепость и жар объятий, желание в отражении потемневшей синевы — все это до невероятного впечатлило и очаровало Хисант. Еще никто и никогда так на нее не смотрел.


Руки кунарийки сами находят пути; Крепость упругих мышц на груди и лопатках поддается в теплые ладони, будто в себя их принимает, и это позволяет Хисант не отставать от Быка в напористости ласк. Она не сидит на его коленях спокойно, но ерзает, скользит, поддаваясь навстречу новой порции объятий — жадных, но до невероятного удивительных.

Хисант чувствует себя победителем. Ощущение бесконечных возможностей, силы и поддержки мускулистых рук наемника буквально окрыляет ее тело. Она толкается вперёд, навстречу к нему, с новой силой и желанием обнимая за шею и не без характерной физической мощи наваливаясь на него сверху. Сила, с которой мужчина воздействует на ее тело, заставляет кунари трепетать, и с непомерным чувством — необъяснимым желанием обладать только Им — она открывает рот в глухом стоне, рискуя захлебнуться если не жаром мужского тела, то собственной кровью, хлещущей из очередной открытой раны.
 
И вопреки всему, его касания остаются нежны и осторожны. В то же самое время, когда объятия Хисант — безграничны и горячи. Она вытягивается, на доли сантиметров возвышаясь над его головой, и достаточно сего, чтобы единым движением притянуть к себе за затылок, тем самым намеренно к собственной груди прижимая.

Чувствительная кожа, что ноет от тянущих ласк, твердеет, когда рот кунари поглощает заострившийся сосок. Хисант жмурится, мычит что-то несвязное, и давит — давит на голову, с силой ощутимой, будто требует большего от полученной власти над телом партнера.

Ранее, она и подумать не могла, что мужчины способны раскрывать женщин с различных сторон.

На новую попытку поцелуя — прямой ответ. Женщина обхватывает его лицо ладонями, жмется, вопреки клятой нити, и языком — влажным и разгоряченным, очерчивает дорожку от основания рога до нижнего века. Она обнаружит глубокий порез на языке днями позже, но сейчас на все было плевать — лишь бы Бык не выпускал ее тело из своих рук, лишь бы происходящее не оказалось сном — дурманом уставшего от скитаний разума.

«Не бросай меня, и я не брошу тебя...» — Расплавленное золото в глазах говорит вместо проворного языка, уже очерчивающего бьющиеся под кожей артерии. Массивные рога кунари чуть неуклюже цепляются меж собой, и Хисант чувствует новый приток веса на шею.


А вместе с ним — тепло, вьющейся змеей вползающее между ног, и оставляющее после себя влажный след на мужском колене. Хисант предпринимает попытку поерзать, и тем самым ближе прижимается к широкому корпусу.
Под ягодицами — едва ощутимое подергивание, но Хисант прислушивается к ощущениям; В бедро настойчиво упирается характерная твердость, что заставляет женщину покраснеть пуще прежнего. Но не успевает она и подумать об этом, когда с подачи чужой силы поваливает Быка на спину, и ладонями в плечи его упирается.
 
Она над ним, и только глаза раскосые, с красными подтеками на веках, горят в свете пламени. С каждым новым вздохом — новый полустон, и легкое ерзанье между слегка раздвинутых ног. Белая копна волос ниспадает вниз водопадом, и только основания круто закрученных рогов мужчины, прорезают ровный белоснежный поток.
Хисант наклоняется, втягивает носом крепость телесного мускуса, и на секунды глаза ее закатываются от прилива желания. Она чувствует себя тяжелой, и оттого ладони ее плотнее в плечи упирается.


Только держи ее.


Вопрос в самое ухо, и Хисант весело смеется, с перебивками на судорожную боль во рту. В глазах ее столько ласки, желания и доброты, что вместо ответа она нежно проводит по жестковатой от щетины щеке и целует металл повязки, скрывающей боль.


И тайну.


Рука судорожно тянется к склянке с чернилами — благо, что недалеко, и Хисант вновь принимается творить свою чернильную магию, в этот раз облюбовав грудь и живот наемника.


Почувствует ли он, что она захочет сказать?


«Ты очень непослушный и нетерпеливый имекари. Думаешь, что имеешь право знать?» — Округлость вопросительного знака очерчивает границы пупка. Хисант краснеет, но мягкая улыбка не сходит с ее лица. «Мне следует проверить тебя перед тем, как двигаться дальше... И начнем с простого.»

В эту секунду, в пальцах женщины загораются жёлтые всполохи. Будто специально, она устраивается ягодицами прямиком на чуть раздувшемся паху и ладонью живота наемника касается.
По серой коже вниз проходит вибрация — и нет в ней боли от удара молнией, лишь игра и аккуратность в использовании, когда вибрирующие женские пальцы прощупывают твердость через ткань штанов. Отчего-то, кунари посчитала, что мужчина пока не был готов к дальнейшему продолжению, или же сама хотела подольше посмотреть на это огромное тело, лежащее под ней в мнимой беззащитности.

«А теперь, держи меня крепко...» — Финал новой приписки завершился поцелуем на шее, пока шаловливые ладони пускают вибрирующие разряды тока по его бедрам и между.

Стесняющая простынь неловко соскользнула с женского бока, открывая вид на предверие низа живота.


e1ff0fb470f18de6bfed5d223aff8772.gifNothing, everything, anything, something: if you have nothing, then you have everything, because you have the freedom to do anything, without the fear of losing something.

_______________

 

 

I come to youвйцвй.png
My commandant
With blood and argument!

I hate you, I hate you
I can't go any longer.

_______________

  • Like 4
  • Ломай меня полностью 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Железный Бык так увлекся происходящим, что совсем забыл, что сейчас он ласкает саирабаз, мага. Однако она решила напомнить ему этот факт. Сначала кунари не понял, что она намеревается делать, пока не засверкали разряды в её руке. Мгновение – и они пронзили его тело в самых неожиданных местах.

Нельзя было сказать, что это было опасно, что его тело испытало действительно сильную боль. Но сокращения мышц ощущались. Особенно сильно сокращалось сердце, хотя причиной тому был не только электрический разряд. На короткий промежуток времени наемник испытал страх. Страх пронизывающий, сковывающий, восходящий к инстинктивной боязни рогатого народа перед магией. Ни одной мышцей на своем теле он не показал этого. Сейчас ничто не должно им помешать им.

Каждую фразу, написанную на его груди, Хиссрад понял, хотя ответа и не давал. Вместо этого он снова поймал губы саирабаз, едва появилась возможность. Белые волосы касались его кожи, и даже случайно щекотали ему нос. Рукой он водил по спине, ягодицам, бедрам Хисант, отвечая на её ласки, её игру.

Ощущение вибрации в области кунарийского члена, которому явно было тесно в штанах в данный момент, как ни странно, способствовало скорее усилению наемьичего либидо. Достаточно было несколько ослабить оборону, чтобы наполненный прилившей кровью орган вылез во всей своей красе. Для Хиссрада ожидание казалось томительным, он даже самую капельку обиделся, ведь женщине было не понять, каково это – не иметь возможности вытащить свою мужскую штуку из штанов, когда возбуждение бьет по всем фронтам.

Рука заскользила по обнажившемуся бедру, сначала по внешней части, затем – проскользив к внутренней. Он оглаживал приятную на ощупь кожу, доходя до низа и поднимаясь вверх. Ребро его ладони упиралось в область между бедром и заветным местом, однако он не касался заветного места. Надеялся, что сейчас он дразнит её так же, как и она – его. Он более не делал попыток даже через ткань коснуться её мякоти, рассчитывая, что она еще больше захочет его прикосновений от этого.

Хиссрад прижал кунарийку к себе вновь, чувствуя, как округлости упираются в его грудь, и едва появилась возможность – он лизнул ушную раковину саирабаз, начав заговорчески полушёпотом говорить:

- Да я побольше твоего буду знать, тама, -  в голосе его звучали нотки игривости. – А вот тебе бы стоило как следует изучить то, что с чем ты балуешься, непослушная имекари. Развернись и расстегни уже эти чертовы штаны, - его слова звучали полупризывно, но нотка игривости никуда не исчезла.

Он отпускает его, позволяя свободно двигаться. Ладошка слегка шлепает по ягодице в знак нетерпения. То ли он ждет, когда она приступит к действию, то ли жаждет того, когда эта проклятая простыня окажется отброшенной в сторону, и он сможет лицезреть давно невиданный им кунарийский тыл во всей его красе. Вероятнее всего, оба желания переплетались в звуке звонких шлепков.

  • Like 4
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

«Ты боишься?» 

Тонкая линия чернил сплетается в витки, впитываясь в серокожие поры, и только в конце вопроса в области соска остается жирная клякса; Вибрирующая в магии рука женщины дрогнула в самый неподходящий момент, но ошибка эта нисколько не расстроила кунарийку. Смотря на расслабленного наемника — такого заведенного, живого, сильного — Хисант понимает, что он сможет простить ей допущенные оплошности... Или же, самой хотелось на это надеяться.

Но реакции не следует — лишь очередной из множества горячих поцелуев накрывает ее губы, и Хисант не может противиться ласковому напору. На секунды она забывает о написанном вопросе; Трется ласково о напряженный пах, пока чуть светящиеся ладони исследуют мужские бедра, не торопясь касаться сдавливающей тесноты.

Приятное мешается с неприятным, и Хисант ощущает крепость ребра ладони, упершийся так опасно — сладко — близко к кипящей промежности.
— Ххх... — Ответная попытка подразнить дает свои плоды, и впервые за время, проведённое в руках сородича, Хисант чувствует себя беспомощной. Ее власть над положением, несмотря на принятую позицию двух кунарийских тел, утекала с каждым игривым касанием нагревшейся кожи. Женщина густо покраснела, буквально укладываясь сверху и утыкаясь лицом во вздымающуюся грудь. В какой-то момент, сила собственного тела покинула ее, и не осталось ничего, кроме пальцев, колдующих над ремнем штанов...


... И сокращения собственных мышц в глубине, сжатой от характерных касаний извне. 


— Я тоже... — Тихий ответ на заданный вопрос прорезает синхронность дыхания, и Хисант оставляет смазанный поцелуй на левом соске, не без кровавой примеси. Задорный шепот в ухо вынуждает ее приподнять голову и прищуриться.


«Ах так? Ты вздумал приказывать и спорить со мной! Да как ты смеешь!»


Да как он смеет...
 
Хисант резко оживляется, будто сама получила электрический разряд, и, преодолевая дикое стеснение и неуверенность, смотрит в глаз Быка с не меньшим призывом. Мысль о том, что в этот момент ему бы следовало побояться своих желаний загорелась вместе с новым сгустком пламени.
— Смотри на меня, — Хисант дается тяжело это сказать — физически, но ухмылка на лице этого мужчины внезапно приобрела для кунари собственно ценность.


Это имело смысл. 


Она двигает плечами, раскачивается чуть, сидя на его паху, и разворачивается — настолько изящно и плавно, насколько позволяла приобретена массивность. Годы, проведённые под контролем арваарада, не только сковали и изувечили ее тело, но также даровали физическую выносливость и силу... От которой, впрочем, сейчас не очень много толка.

Магия электричества затухает, и Хисант неторопливо расправляется с крепкой пряжкой ремня, продолжая неспешно двигаться. Опавшая простынь, прикрывающая ничтожно мало, но все ещё сохраняющая тайны тела, неудобно терлась вместе с бедрами кунарийки. Она отвлеклась лишь на секунду, чтобы схватить Быка за ладонь и крепко прижать ее к оголенному участку спины.
— Держи... — Тихо усмехается женщина и ощутимо напрягается, когда до ушей доносится заветный щелчок металлической заклепки.

Увиденное заставляет Хисант чуть отпрянуть назад — к мужскому лицу; То ли от удивления, то ли от стеснения — до того сильного, будто окунули с головой. Воздух сперся внутри груди, пока щеки горели, а бедра продолжали свою неспешную качку.
Хисант почувствовала себя растерянной, будто потерявшей всю накопленную уверенность, и чувства эти были до того не к месту, что кунари не сразу протянула ладони к основанию затвердевшего члена. Кажется... Именно об этом и говорили когда-то старшие послушницы, когда шептались о сеансах терапии для страждущих мужчин...


Именно это имел ввиду и сам Бык, задавая свои скабрезные вопросы, за которые впору и по лицу удар отвесить. 

Хисант стесненно улыбается и придвигается к паху, чуть сгибаясь от яростной пульсации мышц внутри себя. Расхождения тела и разума не были чужды даже кунари, и сейчас, прижимая подрагивающие ладони к стволу, Хисант тяжело дышала, в попытке придумать хоть что-то...

«Я не умею... Я совсем не умею...» — В голове прозвучал голос малоуверенного подростка, едва переступившего порог взросления.
 
Но, Хисант уже давно не была девочкой, и решение нашлось само собой — с игривым шлепком мужских пальцев.
Им почти удалось достигнуть синхронности, когда Хисант шлепнула наемника по внутренним сторонам бедер и резко сорвала с себя простынь. 

Упругие бедра осторожно обвивают основание плоти, а ладонь со всей мягкостью и нежностью прижимается к головке, пока пальцы растирают по коже подтекающую смазку. Хисант не уверена в правильности своих действий — импровизирует, с улыбкой смущенной оборачиваясь на мужчину и в позе своей неспешно массируя достоинство. Взгляд бесконтрольно мечется по его образу, сердце разрывает грудь, а собственное тело вот-вот готово взорваться от перевозбуждения, и...


И это все еще не повод срываться. 


«Возьми сам, что считаешь нужным, мой не раненый воин... Сегодня, перед тобой лежит целый мир.»


В улыбке Хисант сквозит нежное тепло, куда большее, чем тон обыкновенной тамассран.


e1ff0fb470f18de6bfed5d223aff8772.gifNothing, everything, anything, something: if you have nothing, then you have everything, because you have the freedom to do anything, without the fear of losing something.

_______________

 

 

I come to youвйцвй.png
My commandant
With blood and argument!

I hate you, I hate you
I can't go any longer.

_______________

  • Like 1
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Раскрепощение – вот цель действий наемника. Желание подтолкнуть саирабаз к действию, направить её – все это приносило ему определенное моральное удовлетворение. Он томно вздохнул, когда его достоинство было выпущено наружу: упругая плоть даже покраснела в местах с тонкой кожей. Это была своего рода маленькая победа Хиссрада над неопытностью Хисант.
И всё-таки да, она именно что была неопытна: это наемник в расчет принимал. Он касался её спинных мышц рукой, поддаваясь её воле, ощущал, как она играет с его возбужденным органом. Не без энтузиазма, конечно, но чувствовалось, что она впервые знакомилась с мужской репродуктивной системой в таком ключене.
Бык вновь пожелал взять себе инициативу. Встречая взгляды саирабаз одобрительным взглядом своего единственного глаза, Хиссра привстал, после чего притянул к себе сидящую к его лицу спиной кунари. Притянул так, чтобы её ягодицы были на одном уровне с его лицом. Первым делом он решил эстетически насладиться видом. Видом красивых, упругих серых окружностей, а также прелестей тела бывшей тамассран. Хиссрад видел, как же она была возбуждена, напряжена, от томящего чувства, и ему не терпелось помочь ей расслабиться.
Кажется, что он дразнит, оставляя поцелуи на влажных окружностях. Левая рука очерчивает узоры на женской спине, легким усилием заставляя прогибаться. Вторая рука поглаживает живот: указательный палец игриво очерчивает отверстие женского пупка. Но это происходит не долго, самую малость: руки соскальзывают к бедрам, держа их так, чтобы кунарийка даже не думала вырываться. Очередной поцелуй становится влажным и заканчивается тем, что наемник проводит языком, оставляя влажный след. Вкус солоноватой кожи был своеобразным аперитивом к грядущему.
И вот, Хиссрад вжимается лицом в мякоть Хисант. Запах, неповторимый запах кунарийского тела, которого ему не хватало все те годы, что он провел вдали от дома, заполняет его естество, его мир. Он жадно вдыхает его, не заботясь о нежных чувствах саирабаз: вдруг для неё было слишком, что к её женскому достоинству проявляют столь много интереса? Наконец отстранившись, Хиссрад принялся оставлять легкие поцелуи на сочных, не стянутых железной нитью губах. Вязкая смазка оставлял небольшие дорожки от губ наемника к нижним губам кунарийки, когда Хиссрад отстранялся особенно далеко. Поцелую становились все дольше, все интенсивнее, пока, наконец, не переросли в нечто иное, куда более интимное.
Подобно тому, как до этого Бен-Хазрат играл с соском, нынче же он начал играть с женской плотью, вбирая её, пробуя. Его язык очерчивал все возможные складки и изгибы, а рецепторы буквально превратили язык в эрогенную зону. Он получал удовольствие от вкуса Саирабаз и не знал, была ли тому причина продолжительное отсутствие любовных ласк, либо же на нем так сказывалось то, что он имел дело с магом. Пожалуй, не будет ложью сказать, что Бык лишался здесь магической невинности. Особенно иронично это было, что делал он это с саирабаз. Но мыслей мужчины это ни коем образом не смущало. Может даже наоборот, заводило куда сильнее.
Сейчас наемник был куда более увлечен телом женщины, нежели своим телом. Он не давал никаких указаний, никаких указаний по поводу того, что же саирабаз могла делать с стоящим перпендикулярно его телу органом. Справедливо будет сказать, что все что угодно, пока это не стало бы, как бы каламбурно ни звучало, членовредительством. Язык Хиссрада активно, умело действовал, дойдя, в конце концов, до “жемчужины внутри этой устрицы”. Многие авторы эротических повестей, виданных Хиссрадом в Орлее, старательно избегали названия самой чувствительной части женской интимной зоны, боясь скатиться в литературную порнографию. Кунари же попроще относился к этому “женскому кончику”, уделяя ему особое внимание. Он оценил, слабыми движениями, насколько чувствительна она сейчас была в этом участке, после чего стал играть с ним смелее, будто это и не орган интимного чувства вовсе, а девичий сосок.
Его не смущали издаваемые звуки, звучащие столь пошло. Эти звуки, издаваемые ртом Быка и “ртом” Хисант, скрещивались с треском огня в печи, сочетаясь очень своеобразным образом. Наемник соизволил выпустить на свободу раскрасневшуюся женскую промежность, которая была влажной скорее от слюны, нежели любовных флюидов. Лишь кончиком языка он позволял себе играть с “кончиком” Хисант, который легко обнаруживался из-за немалого возбуждения. К наемнику пришла в голову идея несколько пошалить. Руками он соскальзывает ближе, размещая их на ягодицах, после чего по-хозяйски раздвигает их. Вновь он оставляет легкие поцелуи на раскрасневшейся от ласок коже, но его нос упирается прямо между окружностей, щекоча темные складочки. Он не собирался особо рисковать, не зная, как отреагирует саирабаз на внимание к этой области её тела, поэтому делал это сравнительно недолго. Лишь на прощание он очертил легкий круг указательным пальцем, едва надавливая на забавный на ощупь рельеф.
Теперь уже руками Хиссрад намеревался уделить внимание Хисант. Цепкие пальцы вначале зарылись в копну белесых волосков, покрывающих мягкую кожу. Он оглаживал женскую промежность, после чего лишь осмелился ввести вначале один, а потом – второй палец, которые сразу же были покрыты смесью их флюидов. Очень медленно и осторожно, но Хиссрад стал совершать движения пальцами, продвигаясь внутрь. 
 

  • Like 1
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Под треск пламени в печи, тихий скрип половиц, прогнувшихся под весом двух массивных тел, в сочетании с тяжёлым дыханием, почти достигшим синхронности, Хисант ощущала себя в ином мире. Происходящее с ней — с телом, душой, чувствами вкупе — казалось женщине настолько невозможным, что моментами она испытывала приливы страха, зарождающиеся где-то под грудью и не находящие выхода через едва приоткрытый рот. Сдавливающее ребра чувство оказалось таким же беспощадным и сильным, как мужские руки, что с упором — без всякого стеснения — давили, сжимали, и гладили ее тело. Находясь под невероятным впечатлением от испытываемой гаммы чувств — совсем новых — Хисант смогла найти в себе силы и расслабиться, выдыхая через нос кипящий воздух.


Отсутствие опыта, казалось, не имело никакого значения, когда до ушей женщины донесся томный выдох, а член под пальцами едва задергался, будто самостоятельно отзывался на касание нагретых ладоней. От созерцания подобной картины, кунари нетерпеливо поерзала, невольно задевая краем ягодицы металлическое острие глазной повязки, и раскраснелась, когда почувствовала горячее дыхание прямиком возле промежности.

Это был в действительности неожиданный поворот. 

— Н-не...! —Хисант хочет выкрикнуть, хочет остановить, но вместо всяких упреждений заходится в протяжном мычании и выгибается до риска, когда мужские губы впиваются в нее. Бьющийся под животом узел жара и возбуждения плотнее сжался в теле, отчего кунари едва ли не падает с наемника — только руки смогли удержать ее на месте.
Она громко дышит, жмурится, гнется — настолько глубоко, что кончиками рогов чуть позвоночник задевает, и сама не замечает, как начинает все более и более откровенно елозить по щетинистому лицу. Каждый новый поцелуй, новое касание, пробуждали зверя, и Хисант становилось все сложнее и сложнее контролировать его.


Почти как магия в битвах, но куда глубже и естественней для организма.
 
Хисант не оставалась в стороне, когда покрытый слюной рот и чуть шершавый язык впивались в мягкость женской плоти. Она опирается ладонями о крутые бедра, едва ударяя лёгким током кожу на паху, ерзает собственными, стараясь не давить на лицо наемника во весь вес, и наклоняется к твердости члена, осторожно сцепляя кольцо из пальцев вокруг его основания — получилось не без труда.
Она не была уверена в том, что можно было бы сделать дальше, и пример действий наемника, от языка и напора которого Хисант то и дело вскрикивала, побудил ее сделать точно так же — подаренное кунари чувство раскрепощенности, несомненно, сыграло в хорошую сторону.

И меньше всего Хисант хотела отстать от партнера по уровню даруемых впечатлений. По неизвестным причинам, она хотела дать ему чуть больше, чем протяжные стоны и пассивные отклики.


В этой палитре желаний определённо прослеживалась какая-то тайна.


Железная нить так глубоко впивается в мягкую пухлость губ, что буквально утопает в ней, и Хисант, несмотря на режущую боль во рту, оставляет смазанный поцелуй на скользкой потемневшей головке, пальцами свободной руки размазывая подтекающие капли смазки. Слишком много... Как долго у него не было «снятия физического стресса»? Этот вопрос надолго не задерживается в воспаленном сознании, когда женский язык, преодолевая преграду и резь металла по сосудам, вжимается в кипящую кожу плоти — неумело, неуверенно, но не без откровенного желания доставить кунари удовольствие.

Сейчас, ее не волновало ничто, что позволило расслабиться, жмурясь и учащенно дыша от касаний к собственному клитору. Чем напористее становились ласки мужчины, тем ощутимее и сильнее Хисант давила пальцами и языком на пульсирующую твердость плоти. На кончиках ее фаланг вновь вспыхнули электрические всполохи, и нежная вибрация прошлась по серой коже ствола, вырисовывая внутренние вены. Наблюдать за этим было не менее интересно и приятно, чем дарить эти ощущения — кунари определённо была довольна собой...

Но задуматься об этом не успела, когда ощутила внутри себя крепкие пальцы — целую пару, совершенно не похожую на крепкие, но тонкие пальчики Асаары.

Нынешние чувства стались для Хисант более глубокими и проникновенными.


— Хв... — Подавляя нарастающие стоны, совершая последние витки порезанного языка на головке, Хисант оборачивается к мужчине, смотря на него молчаливо и возбужденно. Собственное либидо придало ей сил, и кунарийка на удивление легко меняет позицию, поворачивается к наемнику лицом и чуть грубо дёргает за грудки, заставляя принять сидячее положение. Взгляд потемневшей желтизны казался тяжелым и отчасти мрачным, но все изменилось, стоило Хисант вновь вернуться на его колени и чуть требовательно шепнуть в ухо:
— Обними меня...


Она не ожидает реакций, действует порывисто и нетерпеливо — свойственно перевозбужденным девственницам. Взяв кунари за руки, она прижимает их к своей талии, самостоятельно жмется к широкой груди и, приподнимая бедра, медленно опускается сверху.

Поразившая тело боль на секунды парализовала, и Хисант вскрикнула так громко, что казалось, проволока сама отлетела из ее рук. Она с неприсущей жадностью прижалась к мужчине, пряча лицо в его шее, и судорожно застонала, стоило преодолеть последние физические преграды.


Огонь в печи загорелся с новой силой.


e1ff0fb470f18de6bfed5d223aff8772.gifNothing, everything, anything, something: if you have nothing, then you have everything, because you have the freedom to do anything, without the fear of losing something.

_______________

 

 

I come to youвйцвй.png
My commandant
With blood and argument!

I hate you, I hate you
I can't go any longer.

_______________

  • Ломай меня полностью 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Казалось, что процесс, происходивший здесь и сейчас, с головой поглотил обоих. Впрочем, не казалось: так оно было на самом деле. Хиссрад, не имевший до настоящего момента опыта близкого общения с магами, наслаждался теми ощущениями, что дарили тонкие разряды, направляемые в его гениталии и бедра. Все это, в сочетании со стонами и вскриками саирабаз, с композицией запахов и вкусов погружало наемника в мир, полный удовольствий. Правильно говорят, что важен и процесс, а не только лишь финальная точка.
Касания мягких губ и мокрого девичьего языка к головке будоражили воображение наемника. Двое таких разных создания, Бен-Хазрат и саираба, встретились, чтобы утолить голод друг друга. Это был волнующий опыт, несущий на себе печать табу. И если бы кто-то другой был на месте Быка, или же на месте Хисант – возможно, этого никогда не происходило бы.
Вот уже усилием воли, но позволяя пальцам Хиссрада терзать свое лоно, Хисант поворачивается, вынуждая мужчину сесть. Медленно, неспешно она насаживается на него, позволяет своему телу принять возбужденный орган мужчины. Кунари наделся, что своими пальцами хоть сколько-нибудь облегчить страдания той, которая никогда до этого не знала ласок мужчины. Не заставляя себя ждать, мужчина обнимает саирабаз, после чего слегка смещает руки и поддерживает её за талию. Плоть туго обхватывает его достоинство, и он входит в её тело все глубже и глубже. Могучая рука ложится на женский затылок, поглаживая. Хиссрад не торопит, в этом деле спешка – большая ошибка.
Он старается быть нежен на столько, насколько это возможно. Едва её лицо отрывается от его плеча – Бык вновь целует, забирая с её губ смесь кровавой солоноватости с нотками его, Быка, запаха. Ни на мгновение он не смущается, делая поцелую все более глубокими, позволяя собственному языку пройтись по железным нитям и ранкам, что они оставили. В процессе этого и по мере того, как саирабаз привыкала к инородному телу внутри себя, Хиссрад помогал двигаться.
Медленно, неспешно, действуя лишь ради удовольствия для двоих, Хиссрад и Хисант двигались на встречу друг другу. При всей, казалось бы, невозможности Быка из своей позиции принимать хоть какие-нибудь действия, у него получалось резво выпячивать таз. Делал он это аккуратно, не без страха повредить девушку неосторожным движениям.  Руки его очерчивали рельеф спины, сильной от таскаемых на теле тяжестей. Пальцы уделяли внимание и рельефу шрамов, которые навсегда останутся горьким напоминанием телу о пройденном пути. Инициативу он полностью доверил Хисант, позволяя ей самой регулировать все так, чтобы тело её получало лишь удовольствие.
Их тела, их сердца бились в унисон, и они были будто бы единым существом сейчас. Игривые пальцы Быка позволяли себе вещи и посмелее, на вроде пощипывания сосков, своих и её, поглаживания ягодиц и складок между ними. В порыве страсти наемник по верхнюю фалангу оказался внутри тела саирабаз сзади, но наемник ведет себя так, будто это естественно. Теперь уже его язык режется о нити, желая лишь реванша над теми страстными поцелуями. Казалось, что именно сейчас на них двоих одно дыхание. И пик их чувств был все ближе и ближе.
 

  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Лицо скрывается в ямках под шеей, и Хисант теряет счёт времени, когда в полную силу ощущает внутри себя бьющуюся плоть. Неведомые ранее чувства захватывают женщину с головой, и она не сдерживает протяжных и приглушенных с стонов, когда начинает неспешно покачиваться, будто в типичных движениях кунарийских танцовщиц —медленно, с чувством, растягивая смешавшееся с болью удовольствие. Влага пота, покрывшая низ живота и внутренние стороны бедер, значительно упрощала трение, и Хисант даже не предпринимала попыток приподняться и насадиться с новой силой — ощущение полного слияния с этим мужчиной дарило больше наслаждения и чувства внутреннего покоя.

Хисант ласкова, как ласкова всякая тамассран, но есть в ее касаниях и движениях что-то, что сможет прочувствовать только наемник. Сегодня, она хотела быть единственной для него, и столь эгоистичное желание заставило лицо раскраснеться пуще прежнего. Женские руки, крепко обвивающие его спину, мягко оглаживали шероховатости кожи, а подушечки пальцев осторожно поддевали россыпи шрамов — то тут, то там, и каждый раз — новый. Кунари понимает, что наслаждается не только удовлетворением — его и себя, но и касаниями к этому телу.


Это нужно было понять еще тогда, когда первый мазок чернил коснулся его руки.


Она чувствует его тоску, и разделяет ее — с новым толчком вовнутрь, новым касанием и громким стоном. Лучше дарить, чем получать — и нет для Хисант ощущения более приятного, чем возможность — хоть и до утра — подарить мужчине чувство покоя и мира. Как важно это было для каждого, кто единством своим составлял общий организм Кун.

Но насколько это было важно для самого Быка? Сквозь пьянящую негу и тянущий жар, что источали внутренние мышцы, Хисант вгляделась в его лицо. До сей поры, она не была уверена в том, насколько хорошо справлялась с порывами собственных желаний — приносило ли наемнику это наслаждение, но... Кажется, все было не так плохо.
Новый поцелуй в губы подтвердил надежду Хисант, и она с силой отозвалась на него, обвивая руки вокруг массивной шеи и глубже вжимаясь бедрами в его пах.

Давление где-то под животом, и неожиданно резкий толчок заставил Хисант закричать во весь голос. Глубоко прогибаясь в спине, раскачивая бедрами и невольно сжимая его внутри себя, кунари крепко прижалась к мужской груди, в очередной попытке зарыться носом в ключицу. Плохо получалось; Чертовы рога мешаются. Ей оставалось лишь тереться носом о тьму татуировок, мельком вглядывась в собственные витки написанного кунлата.
 
Казалось, что это было сказано в прошлой жизни. Мысль об этом заставила Хисант мягко улыбнуться, и уже самостоятельно прижать его голову к своей груди. 

«Я тебя не брошу.» — Прозвучавший в голове голос не принадлежал кунарийке. Она заботливо и осторожно коснулась губами его лба, обняла покрепче, и с новыми стонами чуть ускорила темп, на что тело ее отозвалось новым приливом желания.

Неизвестно, сколько времени прошло и сколько могло пройти, чтобы случайно встретившиеся кунари смогли сбросить тяготы жизни, что снежным комом нарастали за каждым из них. Желание подарить наемнику покой — этой ночью — взыграло в Хисант с неимоверной силой. И не было в этом желании корысти, ведь женщине было трудно спорить с тем, что несмотря на смутное знакомство, она успела впечатлиться этим мужчиной.

И отдать ему что-то, ничего не прося взамен, Хисант хотела больше всего... 


Темп нарастает — она пытается контролировать его, но с каждым новым стоном прижимается к кунари. Узел внизу живота готов взорваться в любую минуту, и Хисант понимает, что от переизбытка чувств и ощущений не может сдержать слезный поток. Соленые капли оседают на распаленной коже наемника, а женские бедра раскачиваются активнее, чтобы бомба наслаждения внутри взорвалась, одаривая жаром не только половые органы, но и тела двух людей, что с лаской и силой жмутся к друг к другу, словно в последний раз...


Луна за окном скрылась в темноте августовских туч.


***


«Ты не похож на простого наемника.» — Черный палец ведёт буквы по груди, пока щека Хисант покоится на плече Быка. Она расслабленно улыбается и тяжело дышит, но это не мешает ей продолжать письмо — с примесью торгового алфавита — «Предполагаю, что... Бен-Хазрат. Смотришь внимательно, говоришь грамотно, но не как ашкааари... Да и откуда им тут взяться.»
Полуприкрытые глаза обращают взор на мужское лицо, пока пальцы тихо щекочут кожу.
 


e1ff0fb470f18de6bfed5d223aff8772.gifNothing, everything, anything, something: if you have nothing, then you have everything, because you have the freedom to do anything, without the fear of losing something.

_______________

 

 

I come to youвйцвй.png
My commandant
With blood and argument!

I hate you, I hate you
I can't go any longer.

_______________

  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

×
×
  • Создать...