Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...
Iron Bull

Рогалик с корицей хорошо запивать сладкой какавой

Рекомендованные сообщения

РОГАЛИК С КОРИЦЕЙ ХОРОШО ЗАПИВАТЬ СЛАДКОЙ КАКАВОЙ

8_Ramka_oformlenie1.png

 

Дата: 11 августа, 9:41 год Века Дракона.
Место: окрестности Хантер Фелл, Неварра.
Погода: тепло, вечереет, небо ясное.
Участники: Хиссрад, Хисант.
Вмешательство: -
Описание: Исчезновение Вестницы – насущная проблема, которая грозила гибелью всему Тедасу. Ну, или просто нужно было найти иной способ для того, чтобы залатать Брешь. С этой целью Железный Бык, воспользовавшись тем, что Быки были недалеко, отправился на встречу с агентом кунарийской разведки.  Хотя Неварра в себе таит куда больше интересных событий.

  • Like 2
  • Ор выше гор 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Шестьдесят золотом, не считая найденного самостоятельно — такой была выручка за прошедший месяц, и такой будет жизнь в следующем — едва ли богато, но на мягкую койку и тарелку с супом должно было хватить с лихвой. 
Хисант перебирала заработанные монеты, с тоской и некоторым отвращением всматриваясь в желтый металл. Момент, когда жизнь наполняется смыслом с приобретением большего количества денег, невольно заставил задуматься о неправильности избранного пути. Теперь, регулярное наличие золота в карманах стало неотъемлемой частью выживания на материке, и мысль об этом была для Хисант унизительна и отвратна. 
Но, выброси она эти деньги сейчас, то весь следующий месяц прошел бы в пустых попытках не умереть голодной смертью. Умирать Хисант не хотела, но и та зависимость от бренного металла, в которую она вогнала себя не желанием, но обстоятельствами, не делала ситуацию лучше.

 

Быть кунари на материке — сложная задача.  Быть мертвым кунари на материке — позор.

 

Дорога до Хантер Фелла тихой равниной раскинулась вдоль открытых пейзажей Неварры. Хисант находила эти виды красивыми, но ничто не могло заменить по красоте родные тропики — такие далекие, слегка размывшиеся в памяти, словно из другого мира.  Теплый легкий ветер обдувал плечи, будто заглаживал старые и новые раны на коже, а мягкое вечернее солнце ласково прогревало обветренные поры. Несмотря на физическую усталость, Хисант чувствовала спокойствие, едва граничащее с безмятежностью. В такие моменты, даже наличие или отсутствие денег не беспокоило так сильно, однако…
Чем дольше кунари находилась на чужой земле, тем сильнее скучала по своей. Полгода минуло в пустоте, и за все это время, женщине не повезло ни разу не столкнуться с сородичами. Хисант понимала, что встреться она с karataam или разведчиками, то вряд ли бы пережила это столкновение, но было ли это плохо? Умереть после встречи, пусть с незнакомцами, но родными по виду и вере — лучшая участь для мага, потерявшего своего арваарад и себя, как следствие. Хисант давно чувствовала себя потерянной и опустошенной. 
Ладонь невольно легла в карман с монетами — это все было лишено какого-либо смысла. А ведь люди живут так изо дня в день… До мерзкого потрясающее видение.

 

Женщина остановилась на половине пути и глубоко вздохнула. Металлическая проволока в губах нагрелась и неприятно щипала кожу. Выпить бы, да припасы закончились еще по пути через Тревис. Придется терпеть до Хантер Фелла, а дальше будь что будет…
Уставшие ноги медленно перебирают вымощенную дорогу. На светло-серый лоб налипли слегка спутанные пряди кос, а желтые глаза слегка жмурятся от ярких закатных лучей. В иной ситуации, Хисант могла бы остановиться, подумать, насладиться природой, но совершенная пустота вокруг, вкупе с мертвой тишиной, не оставляли никаких поводов задерживаться. Ощущение полного одиночества в чужом мире никогда не покидало ее надолго, и только редкие столкновения с незнакомцами перебивали эти малоприятные чувства. 

 

В конце концов, не все же время бродить по материку по одиночке, верно?

 

Хисант потеряла счет времени и милям, которым прошла. В ней говорила усталость — такая сильная, что в какой-то момент женщина попросту не свалилась в мягкую траву неподалеку. Она сбавила шаг и оперлась ладонью о близстоящий валун. Прохлада камня приятно окатила голые плечи, и Хисант позволила испустить облегченный вздох. Нужно было лишь немного передохнуть и к ночи добраться до города.
Прислонившись щекой к валуну, кунари сделала несколько вдохов и выдохов, что помогло ей ненадолго прийти в себя. Ощущение расслабленности и покоя, а также тишина вокруг, заставили женщину — вопреки всему — слегка напрячься и проснуться. Все это было слишком хорошо, чтобы быть просто так.
В воздухе повеяло чем-то вкрадчивым и приятным, и Хисант неслышно принюхалась. Легкий и слегка терпкий запах чего-то подозрительно знакомого навязчиво проникал в ноздри. Это побудило кунари оторваться от камня и слегка поддаться вперед, чтобы выглянуть за обратную сторону валуна.
Увиденное заставило женщину резко закрыть рот ладонью, чтобы ненароком не выдать своего присутствия.
Двое кунари были увлечены своей беседой — достаточно, чтобы не заметить невольного наблюдателя. От звуков родной речи у Хисант невольно задергалось правое ухо. Она быстро спряталась за камень и спешно огляделась по сторонам, словно увидеть двух разговаривающих косситов было чем-то сверх невероятным. 

 

В какой-то мере, для Хисант это так и было.

 

Непримиримое любопытство взыграло в женщине, и она сильнее прильнула к камню, чтобы уловить как можно больше из сказанного, но был ли в этом хоть какой-то смысл?
Грядущий вечер стал неожиданно лучше, но показываться на глаза незнакомцам равнялось самоубийству.


e1ff0fb470f18de6bfed5d223aff8772.gifNothing, everything, anything, something: if you have nothing, then you have everything, because you have the freedom to do anything, without the fear of losing something.

_______________

 

 

I come to youвйцвй.png
My commandant
With blood and argument!

I hate you, I hate you
I can't go any longer.

_______________

  • Like 4

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Хиссрад помнил, когда в последний раз был в Неварре, а как иначе, там такая заварушка была! Достойная одной из книг Варрика! Интриги, расследование, роскошные бои, ну и благодарность от соблазнительной селянки. Ну, и не менее соблазнительным её братом. Однако сейчас эти события снов освежели в памяти, будто буквально вчера произошли.

Вдыхая аромат вечернего воздуха, ощущая его прикосновения на своем обнаженном торсе, кунари закрыл свой глаз. Мысли в его голове роились подобно стае агрессивных лесных пчел, но все они приводили к одному: смятению. За то недолгое время, что он провел с Инквизицией, Хиссрад лично убедился: без Вестницы кризис, возникший в связи с разрывом Завесы, будет неразрешимым. Опасные Намерения занимаются тем, что исследуют магию, однако у кунари неприязнь к колдовству столь сильна в культуре, что сведений по ней было недостаточно. Этот вопрос Хиссрад затронул и в разговоре со своим собеседником – одним из центральных наблюдателей Опасных Вопросов. По рангу в Бен-Хазрат он был выше (хотя Хиссрад, в последний год службы в Опасных Действиях, был по рангу ощутимо выше своего собеседника) и потому имел куда больше сведений о ходе разведки в данном регионе.

Цель встречи – выяснить судьбу Вестницы. Без неё, как уже упоминалось, не представлялось возможным преодолеть нынешний кризис, который угрожал в том числе и кунари. Железный Бык не терял надежду на то, что Вестница в действительности жива. Но не столько потому, что верил в это на самом деле, сколько надеялся. Надежда, в конце концов, умирает последней.

- Я понимаю твою позицию, - сказал задумчиво собеседник Хиссрада. Его собеседник – тоже кнари, высокий и жилистый, с золотистым оттенком кожи и красными глазами. Волосы его, цвета платины, были скручены в тугую косу, перекинутую через плечо. Яркой чертой для кунари было отсутствие рогов и довольно мягкие, по меркам кунарийских мужчин, черты лица. – И все же я не считаю необходимым поднимать этот вопрос в отчете.

- И всё же, без Вестницы моя миссия вряд ли увенчается успехом, - отметил Хиссра.

- Если бы Вестница действительно покинула Редклифф – будь уверен, мы бы об этом действительно знали. В конце концов не держи нас за профанов, свое дело мы делаем отменно, - красноглазый вздохнул. – Уверяю тебя, Видассала работает над этим вопросом. Пока что сконцентрироваться на поиске Вестницы мы не можем. Для нашего подразделения есть куда более приоритетные задачи. Угроза Вентатори никуда не исчезает и поныне. Вот, смотри.

На столике со сладостями и терпким напитком со сливками, который явно родом был с родного для собеседников места, безрогий разместил кусок бумаги и резво начертал при помощи куска графита, который использовал как пишущий инструмент.

«За нами следят. Что делать?» - написал он на кунлате.

- Хмм, согласно тому, что я через Инквизицию выяснил, - задумчиво произнес Хиссрад, перехватывая кусок графита.

«Я знаю. Сворачиваемся», - ответил одноглазый.

- Понятно. Я над этим… поработаю. А теперь мне пола вернуться к своим делам. В общем, мы друг друга поняли. В любом случае, пиши отчеты дальше, можешь включит и наше собеседование тоже.

Безрогий отвязал своего коня, раскланялся и уехал в другую сторону. И вот, Хиссрад остался наедине с какавой, сладостями с корицей и небольшим охотничьим домиком, который они использовали как некую резиденцию для встреч. Хиссрад молча смотрел туда, где скрывался следящий за ними. Он не решался заговорить первым, пока не решил, что молчание затянулось.

- Можешь выходить, - заговорил на чистом общем Железный Бык. - Я тебе зла не желаю. И могу предположить, что ты – тоже не желаешь мне зла, иначе бы напал уже давно, возможности были.

  • Like 4

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Жадно прижимаясь ухом к холодному валуну, Хисант вслушивалась в речь кунлата, и с каждым произнесенным словом ей становилось невообразимо легко дышать. Это забытое ощущение невозможно спутать с чем-то иным, и более похоже оно было на отголоски прошлой — счастливой — жизни. Еще будучи юной послушницей, кунари под номером Шесть нередко подслушивала разговоры старших — шалости ради, и до чего же это было приятно! На секунды, Хисант забыла обо всем, и только успевала плотнее прижимать ладонь к и без того плотно сомкнутому рту. 

 

Она боялась издать любой лишний звук и нарушить стройные потоки речи незнакомцев. 

 

Хисант не думала о том, насколько глупо может выглядеть со стороны. Тоскующая по всему, что связано с домом, такая неожиданность была для нее словно подарком свыше, и кунари не могла осмелиться лишить себя возможности послушать язык, на котором так долго не разговаривала. Неожиданно, женщина ощутила дополнительный вес в рогах, отчего опасно качнулась и напряженно повела плечами.
Нужно было продолжать слушать. Непозволительно для возраста и какого-никакого положения, но устоять перед соблазном Хисант так и не смогла.

 

В воздухе витает приятный сладковато-молочный запах, что служит дополнительным стимулом сидеть за клятым камнем, подобно какому-то неудачливому лазутчику. Хисант осторожно высунула язык через прутья проволоки и облизала пересохшие губы. Женщина понимала, что сейчас являет себе достаточно смехотворное зрелище, но все это стоило того, чтобы осязать в воздухе запах топленого шоколада со сливками — точно как в детстве — под речи на кунлате. 

 

Происходящее казалось чем-то нереальным.

 

Разговор двух мужчин не был для Хисант пустыми звуками. Она едва ли могла ориентироваться в ходе их мыслей, но что-то казалось подозрительно знакомым; Пограничные земли всегда первыми полнились различными слухами, и вести о какой-то эфемерной «Вестнице» и «Бреши» с «разрывами» не раз доходили до ушей Хисант. Кунарийка, ранее не интересовавшаяся вестями из далеких земель, сейчас крайне внимательно вслушивалась, в попытке уловить что-то более-менее знакомое. Выходило с переменным успехом.
«Редклифф… Кажется, стражники в Тревисе говорили, что это деревня где-то в Ферелдене. Далеко… Но какое отношение к этому имеют кунари?»
Блаженное выражение лица женщины сменилось на сосредоточенность, и Хисант задумчиво нахмурилась. Слегка дрожащие пальцы крепко схватились за твердость валуна, а острые уши на рефлексе дернулись.

 

Кунари на секунду подумала о своем арваараде. Пережил ли он тот взрыв на Сегероне? Искал ли своего саирабаз? Наказали ли его за потерю контроля над оружием? Столько вопросов в отношении мужчины, лицо которого Хисант едва запомнила из под забрала своей маски. Ее одолела неопределенная обеспокоенность, и первичный восторг от косвенного столкновения с сородичами сменился на напряжение. 
Она понимала, что выйди она к незнакомцам сейчас, согнись в тысячу поклонов — и это не принесет никакого толка; Зашитый рот говорил красноречивее всяких официозов.

 

Для саирабаз без арваарада исход всегда один, и это — закон.

 

Разговоры за валуном стихли, послышалось ржание коня и цокот копыт. Хисант вжала голову в плечи и напряглась, когда в воздухе повисла продолжительная пауза. На ближайшем горизонте промелькнула фигура рослого кунари, но собеседника его видно не было до тех пор, пока не раздался голос на общем языке.
В этот момент, у Хисант упало сердце. Женщина сильнее напряглась и на секунды зажмурилась, словно в попытке проснуться. Но, происходящее не было сном, и у Хисант было не так много вариантов, что можно сделать.

 

Кунари посмотрела на свой кулак. Между серых пальцев заиграли огненные искры, которые не могли обжечь ее и не поддавались контролю. Если случится самое худшее, она закончит свой путь там же, как только разберется с незнакомцем, чьи слова расслабления не добавляли.

 

Пора сдаваться и прекращать бегать от себя, от закона, и от Кун.

 

Из-за валуна показалась женская фигура. Шурша в редких кустах, Хисант медленно выглянула вперед, держа руки за спиной, как если бы они были привязаны к связке металлических прутьев. В надежде контролировать магические всполохи искр в пальцах, кунари чуть опустила голову и слегка наклонилась, держа взгляд на мужчине перед собой. Яркий, крупный, высокий, даже по меркам их расы. Видимо, в его поколении селекция была достаточно жесткой.
Хисант привыкла видеть изумленные взгляды людей; Она выделялась даже на фоне рослого человеческого мужчины, но вид этого кунари напомнил ей, что среди себе подобных она — далеко не образец рослости и крупности. Мысль об этом заставила Хисант  сильнее опустить плечи и голову.
— Ataasra val, — Мычание с губ оказалось чуть более членораздельным, чем бывало обычно, — Anaan esaam Qun. 
Рот женщины закрылся, а желтые глаза вновь воззрились на незнакомца. Вид сородича заставил вспомнить ее о покорности и смирении — качествами, важными для безопасности всякого саирабаз. 

 

Она повела плечами и тяжело вздохнула, внимательно всматриваясь в образ напротив.


e1ff0fb470f18de6bfed5d223aff8772.gifNothing, everything, anything, something: if you have nothing, then you have everything, because you have the freedom to do anything, without the fear of losing something.

_______________

 

 

I come to youвйцвй.png
My commandant
With blood and argument!

I hate you, I hate you
I can't go any longer.

_______________

  • Like 4

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Будет ложью сказать, что Хиссрад ожидал увидеть кунари, в частности женщину, в частности саирабаза. Вероятность подобного совпадения была столь незначительна, что когда Бен-Хазрат увидел, кто же за ним наблюдал, то несколько удивился. Настолько, что его единственный зрячий глаз округлился, подобно блюдцу, а челюсть отвисла. 
Это была именно что кунарийка, при чем – саирабаз, о чем говорили прошитые губы. Все ещё прошитые губы. По её поведению, по внешнему виду Хиссрад мог понять, что он, подобно ему, до сих пор чтит Кун. Арваарада, как подумал Бык, она потеряла, но это не помещало ей до сих пор жить согласно своей роли, даже без чуткого контроля арваарада?
Хиссрад вспомнил времена службы в опасных действиях. Именно в рядах этого крыла Бан-Хазрат находились арваарады и саирабазы. Когда Хиссрад стал старшим Бен-Хазрат Сегерона как по продолжительности службы, так и по званию, он руководил всеми ими на острове. Он знал, какая это непростая система, полная ответственности с обеих сторон. Один ведет, другой – следует. Между саирабазом и арваарадом устанавливалась связь даже более тесная, чем между антаам и его оружием. Хиссрад с отвращением отсылал в лагеря перевоспитания с максимально нелестной характеристикой любого арваарада, который убил своего саирабаза из-за того, что тот ему надоел или они разлучились ненадолго.
Хиссрад понимал, что потеря саирабазом арваарада – не непоправимый конец. Несовершенные и жестокие предрассудки его народа против магии и магов, что заставляет опасаться любого, кто может в любой момент поддаться существам с другой стороны бытия, были ему неприятны и чужды. Вот и сейчас кунари-переросток очень внимательно изучал молодую девушку-саирабаз. Она точно была собой. По крайней мере, Бен-Хазрат на это надеялся.
Хиссрад закрыл глаз на какое-то время, потом открыл вновь. Слова покорности, которые саирабаз произнесла сшитым ртом, трогали сердце кунари до глубины души. Хиссрад и представить себе не мог, чего могла пережить этаженщина, пока находилась без арваарада в этом полном хаоса мире к югу от Кун.
-Ну ты чего стоишь? Присаживайся, давай познакомимся что ли, - бык показал на свободное место, говоря на торговом с явными нотками растеряности. Он понимал, что она говорит, и, скорее всего, думает на кунлате. Но в данный момент ему хотелось говорить с ней именно на языке материка, будто бы разговор с саирабазом, которых Хиссрад не видел около шести лет, если не более, на языке их народа был бы воспринят как руководство к действию. 
Хиссрад подвинул к той стороне столика, куда она должна была сесть, еще полную чашку с теплым какаво, смешанным с некоторым количеством сливок. Также Хиссрад заботливо подвинул блюдце с неваррским персиковым конфитюром, который был достаточно жидким и в меру тягучим, чтобы кунарийке было комфортно его есть.
- Не бойся, саирабаз, - заговорил Хиссрад более серьезным тоном на кунлате. – Я прекрасно вижу, что ты справляешься, и не намерен вершить твою судьбу.

  • Like 3
  • Какое вкусное стекло 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Хисант долго могла стоять в положении легкого поклона; Долгие тренировки тела и духа — все для того, чтобы противостоять охочим до душ демонов — как нельзя кстати давали знать о себе. Несмотря на то, что кунари успела забыть, как это бывает, ее тело помнило о правильности последовательности движений, тем более при внимании старших по возрасту, званию и положению.
Одноглазый незнакомец явно не был готов к такому повороту. Его лицо достаточно отчетливо выражало удивление, и Хисант едва уступала ему в испытываемых впечатлениях. Встретить кунари так далеко на материке сталось для нее очень большой неожиданностью. Женщина оторопело рассматривала его, не скрывая своей растерянности. Даже если бы она могла говорить, то вряд ли нужные слова нашли бы выход. В какой-то момент, кунари почувствовала укол стыда;

 

Наверняка этот мужчина заметил ее гораздо раньше, чем она показалась. Если это так, то Хисант следует соблюдать осторожность, если она не хочет закончить жизнь, будучи обезглавленной.

С другой стороны, она понимала, что сейчас вряд ли сможет что-то сделать, за исключением применения магии. Она бросила осторожный взгляд на свои руки и сжала пальцы до тихого хруста. Нет. Пока что, у нее не было никаких оснований бросаться на незнакомца с боем.
И, по правде говоря, ей не хотелось начинать знакомство с одним из сородичей в таком ключе; Слишком долго — несколько месяцев как —  Хисант бродила по границе без цели, смысла и толкового общения.

 

В кармане жалобно звякнули заработанные монеты.

 

Хисант недоуменно наклонила голову набок, стоило до ушей донестись растерянному тону кунари. В память врезались воспоминания о родном karataam; Маги не были обделены, но не сидели рядом с арваарад. Ранее Хисант казалось, что эта установка распространяется на любые сегеронские отряды, но, похоже, она ошибалась… Или же многого не знала ввиду обстоятельств; Ее арваарад практически не беседовал с ней.
Сейчас, главным было попытаться разрядить неловкость от столь неожиданной встречи, и Хисант медленно кивнула с очень сдержанной и молчаливой улыбкой. Возможно, если пойти по иному пути и вспомнить уроки тамассран, разговор задастся сам собой.
Ответом на растерянную приветливость стало приглушенное «Угу», и Хисант неуверенно приземлилась на место, ранее занимаемое коллегой одноглазого. Неплохо они тут устроились для полевой встречи.

 

«Кто-то определенно любит комфорт больше, чем надлежит обычно» — Мысль об этом вызвала более широкую улыбку на сшитых губах.

 

Очередная пауза, очередная игра в гляделки, и Хисант рассматривает мужчину ровно до тех пор, пока он вновь — первым — не подает голоса. Уверить в безопасности и надежности, чтобы усыпить бдительность — логичный ход, и будь Хисант на его месте, она бы поступила точно так же. Однако, есть ли у него резон действительно делать что-то плохое? А если и есть, то почему он до сих пор этого не сделал? Выжидает? 
В мысли ворвался целый ворох вопросов, ответы на которые Хисант знать почему-то не хочет. Сейчас, молчаливо рассматривая незнакомца, она спокойно и чуть безмятежно кивает на каждое его слово. Кунарийке терять нечего, и в случае непредвиденных инцидентов, она смогла бы постоять за себя.

 

Вопрос в том, придется ли прибегать к этому?

 

Несмотря на соблазнительный забытый аромат сладостей, Хисант чуть покачала головой. Возможно, если получится попросить что-то с собой, она сделает это. Имея прямое представление о том, насколько не эстетично питание саирабаз, женщина стушевалась и прокашлялась, спешно переводя тему.
Кунари развела руки в стороны и раскрыла ладони — простой и понятный показатель полного контроля над магией. Незнакомец был прав в своих суждениях, она не причинит ему вреда. После выполненного жеста, Хисант прижала правую ладонь к левой груди и свободно взмахнула ей, рассекая воздух. Кажется, именно этому жесту приветствия обучали жриц…

 

Тело помнило и это.

 

«А кто ты?» — На лице застыл немой вопрос, и Хисант медленно протянула правую руку для рукопожатия.


e1ff0fb470f18de6bfed5d223aff8772.gifNothing, everything, anything, something: if you have nothing, then you have everything, because you have the freedom to do anything, without the fear of losing something.

_______________

 

 

I come to youвйцвй.png
My commandant
With blood and argument!

I hate you, I hate you
I can't go any longer.

_______________

  • Like 4

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Хиссрад был взволнован не меньше, чем его собеседница. Как минимум – он не знал, чего от неё можно было ожидать. Он не собирался причинять ей вред, однако это не было гарантией того, что она не нападет. Саирабаз, который остался без арваарада (что зачастую равнозначно было тому, что покинули Кун) внушал в кунари страх подобный тому, который внушают в людей вурдалаки. Вот выглядывает вурдалак из-за камня – а ты предлагаешь ему с тобой пообедать. Это не одно и то же, но суеверность кунари в отношении магии была давней и укоренившейся. 
Хиссрад был своего рода исключением, поскольку он проявлял большую, в сравнении с сородичами, лояльность к магам и к саирабазам в частности. Именно потому он старался сейчас успокоиться, оценить ситуацию. Тренировки Бен-Хазрат были полезными в том, что касалось эмоционального контроля. Хиссрад довольно вспомнил одну из простейших дыхательных техник, которые помогали принести покой в разум во время всеобщего смятения. Хиссрад не должен был давать повода думать, что он что-либо затевает – и он его не давал. Однако от нервов все равно хотелось замахнуться на девушку. Не из не приязни, но шутки ради, чтобы посмотреть, как она отреагирует. Конечно же, он этого не сделает.
Жестами, движениями саирабаз убедительно показала, что в себе, и что не намерена устраивать конфликт. Учтивым кивком Бен-Хазрат указал, что он принимает её безопасность, как факт. Стоило ей протянуть руку – Хиссрад взялся за неё. Не для того, чтобы сжать её в ходе рукопожатия. Он скорее ощупывал её, изучал подушечки, пальцы. Грубо говоря, его пальцы сжимали (не больно, и она вполне свободно могла выскользнуть из его лап) её пальцы, а большим пальцем он гладил её по подушечкам на ладони.
- Довольно мягкое. Да и личико у тебя такое. Осмелюсь предположить, что ты была тамассран? – Хиссрад добродушно улыбнулся, разжимая пальцы, отпуская её. Освободившейся рукой он взял теплый стакан с напитком. Разговор он вел на кунлате, поскольку ему показалось, что этот язык действовал сближающе в отношении новоявленной саирабаз. – Ну, я наемничаю. Помаленьку. Уже довольно давно, пристрастился к этому делу, можно так сказать. Хотя, думаю, ты слышала нас? Не думаю, что есть смысл скрывать, что я работаю на больших ребят с Кунандара, да и это знание тебе многое не скажет.
Хиссрад с удовольствием прихлебнул из чашки. Напиток, знакомый с детства, ласкал его вкусовые рецепты даже похлеще, чем пальчик умелой любовницы его эрогенные зоны. Он прикрыл свой глаз, удовлетворенно улыбаясь, когда теплый напиток полетел вниз по пищеводу. Он был полностью расслаблен. Хиссрад взглянул на свою собемедницу.
- Железный Бык, - произнес Хиссрад на общем, четко и отчетливо. И вновь он перешел на кунлат: - Такое имя я взял здесь, на юге. А ты как предпочитаешь, чтоб тебя называли? Явно не саирабаз. Да и как-то язык не поворачивается назвать тебя саирабазом того, кто вылитая тамассран.
Хиссрад давно подметил, что благодаря селекции представители различных ролей зачастую и внешне им соответствовали. И тамассран зачастую были наиболее привлекательными особями кунарийского рода, по его версии. Утонченные, гибкие, внушающие доверие, они превосходно вписывались в роль наставниц и воспитательниц.

  • Like 4

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Поведение мужчины объяснимо, и Хисант не могла не согласиться с подобным — чуть опасливым — подходом. За невозможностью и систематически учиться контролировать свои силы, маги в Кун по большей части всегда были предоставлены сами себе. Арваарад — сила, воздействующая со стороны, но неспособная полностью сдержать подопечного… В нелегкие минуты. Хисант понимала это, а потому терпеливо молчала и ждала, когда этот здоровый кунари придет в порядок и успокоится.

На его месте, она бы поступила так же. 

Однако, кунари находила немного забавным тот факт, что кто-то столь крупный по размеру и неординарный на поступки (не каждому саирабаз предлагают разделить трапезу на равных — это было удивительно) ведет себя столь опасливо и осторожно в обществе женщины. Со стороны, эта ситуация могла показаться отчасти комичной, и Хисант невольно подумала об этом, когда его ладонь соприкоснулась с ее. 
Хисант слегка прищурилась. Несмотря на внешнюю расслабленность, она была напряжена, и напряжение это отдавало в окончания огрубевших пальцев. Не чувствуя силы пожатия со стороны мужской руки, Хисант почувствовала, как белые брови сами съезжают к переносице, а между пальцев начинает искрить легкое тепло. Она понимала и принимала подобное поведение — эти проверки были очевидны для того, кто понимал опасность и непредсказуемость магии. По первому взгляду на одноглазого было понятно, что он точно знает что-то такое, о чем не расскажет, и Хисант оставалось лишь строить догадки, исходя из собственной дедукции.
«Нет… Я определенно не видела тебя раньше — запомнила бы.» — Кунари напряженно выдохнула; Тонкие ноздри широко раздулись, выпуская струйку пара. Чем дольше мужчина трогал ее ладонь, тем быстрее она нагревалась, и Хисант буквально кожей чувствовала, как растет внутри температура.

И как начинают меняться цветом щеки.

Финальное касание отдало в мужские пальцы электрическим разрядом — таким легким, что вполне можно было спутать за неожиданную щекотку. 

- Довольно мягкое. Да и личико у тебя такое. Осмелюсь предположить, что ты была тамассран?
Ответом на вопрос послужил учтивый кивок. Поведя плечами, Хисант продолжала внимательно смотреть на собеседника, и пару минут спустя взялась за вторую чашку. Сладкий и нежный запах приятно ударил в ноздри, и кунари не сдержалась от того, чтобы сильнее втянуться дымком, исходящим от напитка. Помнится, именно на такой пенке она гадала с подругами на всякие девичьи глупости. Хорошее было время.
На секунды память обратилась к тем далеким, ничего не значащим ни для Пар Воллена, ни для кунари событиям. Но, видит Кун, как важно было узнать Шестой, с кем ее поставят в селекционную пару, или скольких она будет лечить в виддатлоке. 

Предприняв попытку слегка пригубить напиток, Хисант слегка сморщилась от щиплющей боли и вновь обратила внимание на собеседника. Стоп. Он сказал про «личико»? Что с ним не так?

Хисант слегка помрачнела и указала пальцем на алые щеки, с явным недоумением.

– Ну, я наемничаю. Помаленьку. Уже довольно давно, пристрастился к этому делу, можно так сказать. Хотя, думаю, ты слышала нас? Не думаю, что есть смысл скрывать, что я работаю на больших ребят с Кунандара, да и это знание тебе многое не скажет.
Кунари близоруко сощурилась. В определенный момент жизни ей начало казаться, что она одна промышляет наемничеством на материке. Конечно, глупо было так предполагать, но в этом мужчине прослеживались определенные благородные черты, не вяжущиеся с образом простого наемника. Хисант чуяла в воздухе недоговоренность, но влезать в чужие секреты не было смысла. 
Отставив чашку с напитком в сторону, женщина потянулась к своей сумке и достала из нее надорванный пергамент и пузырек с чернилами. Обмакнув указательный палец в вязкую жидкость, она быстрыми движениями вывела на пергаменте слова на кунлате, чтобы развернуть его собеседнику: «Кунандар отсюда очень далеко. У Пар Воллена должны быть причины, чтобы посылать кунари так глубоко на материк. »

А после, добавила приписку — дрогнувшим почерком: «Дома что-то случилось?»

Вопрос об имени не сразу дошел до ушей женщины — уж слишком ее напрягли возможные неприятные новости из дома. И несмотря на то, что названный Бык держался относительно непринужденно, Хисант не спешила верить этой — безусловно — обаятельной улыбке и расслабленному виду. Слегка отвернувшись, кунари заметно напряглась и мазнула испачканным пальцем по дереву столешницы. Писать или…?
— Хи… — Приглушенный звук откуда-то из гортани, кунари несмело приоткрывает рот, — Хис… — С каждым произнесенным звуком проволока сильнее впивается в податливую кожу, и женщина морщится, — Я — Хисант.
Красная плоть слегка рвется под давлением металла, и рот Хисант начинает кровоточить. Быстро закрыв его левой ладонью, она спешно делает новую запись — неровную и слегка корявую: «Я давно не тамассран, и почти год, как не саирабаз. Я рада познакомиться с тобой, Бык. Но почему именно такое имя?»

Утерев кровь с губ, Хисант быстро закивала мужчине в знак подтверждения написанных слов. Знакомство действительно выходит приятным.


e1ff0fb470f18de6bfed5d223aff8772.gifNothing, everything, anything, something: if you have nothing, then you have everything, because you have the freedom to do anything, without the fear of losing something.

_______________

 

 

I come to youвйцвй.png
My commandant
With blood and argument!

I hate you, I hate you
I can't go any longer.

_______________

  • Like 4

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Самое сложное было не отдернуть руку в тот момент, когда легкий разряд коснулся кончиков его пальцев. Хиссрад был осторожен с саирабазами, пускай он относился к ним с на порядок меньшей опаской, чем проявляли обычно иные кунари на его месте.

- Да, у тебя довольно милая мордашка, - произнес шутливым томом Хиссрад. Может, он подшучивал над девушкой, чтобы разрядить атмосферу, или же на самом деле произнес комплимент – сейчас уже трудно было сказать, на то он и известен как «Лжец» в рядах кунари.

Наличию бумаги и чернил кунари не удивился. Учитывая, что это была довольно грамотная, по всем признакам, девушка, было ожидаемо, что у неё имеется средства связи с окружением. Это лишь подтверждено было тем, что потом саирабаз написала. Ведь на протяжении года выживать здесь, на юге, в одиночку, с зашитым ртом – это стоит многого. Это признак огромной воли к жизни и, можно даже сказать, незаурядного ума.

- Пар Воллен – нет, ничего не угрожает, - сразу же успокоил Хиссрад собеседницу. – Даже больше, уже скоро на Сегероне не останется боевых частей Тевинтера. Но проблема, с которой я разбираюсь, чревата последствиями и для нас, - тон Хиссрада стал отчетливым и серьезным куда больше. – Тут ещё мало ощутимо, не считая тут и там появляющихся тевинтерских экстремистов. Но вот Орлей и Ферелден страдает от полчищ тварей, которые лезут в мир через Брешь в небе. И это имеет далеко идущие последствия в том числе и для севера, - подытожил шпион.

Хиссраду было неприятно говорить о «тварях с той стороны», но он этого не показал. Хотя бы потому, что для его собеседницы эта проблема была более острой, как и для любого другого саирабаза. Их за это и боялись, что они могут в любой момент, допустив слабость, потерять контроль. И Хиссраду было трудно это понять. Как и то, что испытывают те, кто наделен магическими силами, так и жестокость, с которой к ним относились в обществе, в том числе и кунари. Бен-Хазрат не любил, если не ненавидел тевинтерских магов, но к саирабазам он испытывал… нет, не жалость. Он гордился ими. И считал, что относятся к ним несправедливо.

Саирабаз произнесла имя, которым себя называет. Это стоило ей определенных усилий, и закончилось все кровью, но этот поступок многого стоил. Тканая салфетка была протянута кунарийке, а на лицо Хиссрада отражало смесь одобрения поступка и переживание за поврежденную губу. На вопрос, последовавший на бумаге, Хиссрад рассмеялся.

- Хохо! Ну, на самом деле я хотел назваться несколько по-другому, Веридиевый Бык или хотя бы Стальной. Но из свободных был только Железный. Ну и как-то прижилось, - наемник прихлебнул из своего стакана. – Ты – поразительная женщина. Почти год ходила с зашитым ртом, без арваарада. Это достойно уважения.

  • Like 4

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Ответом на спонтанный комплимент стало мычание — неразборчивое, неконкретное, но с ощутимыми хмурыми нотами. В этот момент, Хисант захотелось провалиться сквозь землю, или, на крайний случай, спрятаться за клятым валуном — все, что угодно, но только не встречаться взглядом с новым знакомым.
Много времени не прошло с момента этого спонтанного знакомства, но кунарийка уже не могла отделаться от ощущения, что единственный глаз мужчины смотрит куда более пронзительней, чем следовало бы. Хисант узнавала этот стиль; Ранее, ей довелось испытать себя в работе с пораженными асала-таар, и среди них нередки были служащие Бен-Хазрат. Несмотря на недуг, сопряженный с душевными страданиями, подобные кунари всегда смотрели сквозь снующих вокруг жриц, и Хисант на постоянной основе чувствовала себя не в своей тарелке. 

 

Ситуация невольно повторилась. Женщина коснулась своего покрасневшего от смущения лица и сцепила зубы; Что угодно, но не смотреть в глаза — не сейчас.
«Не смотри на меня, ты не найдешь ничего особенного.» — Мысль грубая, но честная до невозможного.

 

Разговор о Пар Воллене неожиданно сгладил заострившиеся углы, и кунарийка, словно и не было никакого приступа стеснения, снова вернула зрительный контакт Быку. Избавление от потенциально-плохих новостей заставило женщину облегченно выдохнуть и приложиться к чашке с напитком. Желанная жидкая сладость коснулась кровоточащих губ, и этого было достаточно для того, чтобы Хисант ощутила присутствие спокойствия.
Возможно, все не так плохо и подозрительно, как может показаться на первый взгляд.
Подтекающая кровь изо рта кровавым следом отпечаталась на твердом бортике чашки. Несмотря на слегка сморщенное лицо и салфетку, нещадно прижатую к губам, Хисант продолжала со всей внимательностью слушать своего собеседника. Половина сказанного им не было для кунари сотрясанием воздуха; Тевинтерские «друзья» беспокоили женщину на постоянной основе, и случайные встречи с работорговцами на дорогах стали привычными временными трудностями. Последнее столкновение, случившееся несколько месяцев назад, обошлось для Хисант потраченными силами и новым знакомством, обстоятельства которого навсегда нашли свой отпечаток в памяти.

 

Кунари пожалела, что память не сохранила и половины о произошедшем в Сегероне. Наверняка Бык знает больше, но расскажет ли?
«Я сбилась со счета, сколько раз эти датрасси пытались угнать меня в рабство. Нет никаких оснований любить тевинтерцев. Предпочту их не любить.»
Две черты на «не», и пергамент невольно промокает под давлением женского пальца. Хисант щурится и начинает нервно подергивать ногой — достаточно сильно, чтобы содержимое столика начало слегка трястись.
«…И я не в первый раз слышу истории об этой Бреши. Ты допускаешь вероятность того, что тевинтерцы могут быть с ней косвенно связаны? Всякая злая магия исходит от этой страны, сам знаешь.»
 

«Ну конечно же знаешь, ты же видел, ты понимаешь.» — Мысль в голове отозвалась сдавленным и неприятно-страдальческим стоном.
Держа пергамент развернутым к глазу Быка, Хисант внимательно разглядывала его. Она пыталась сохранять спокойствие, но резко сменившийся тон собеседника не оставлял никаких шансов. Возможно, в глубине материка действительно назревает что-то серьезное, и пока Хисант бесцельно шатается в поисках заработка, вершится судьба целого мира.

 

И ей было бы плевать на это, если бы это не касалось ее родной страны. 

 

Могут ли эти обстоятельства стать шансом начать новую жизнь? И возможно ли добиться подобного с помощью этого загадочного кунари?
В желтых глазах кунарийки блеснул огонек надежды. Эта встреча обязана была к чему-то привести.
Последовавший комментарий об имени заставил Хисант издать смешок — очень сдержанный и тихий, отчего более схожий с напускным кашлем. Вскинув брови, она отложила пропитавшуюся кровью салфетку и с искренним удивлением вновь взялась за исписанный лист пергамента.

«Да ну? Хочешь сказать, что таких как ты — Быков — здесь в большом количестве? Какая недальновидная тактика для Бен-Хазрат.»

 

И после услышанного — по финалу речи — она развернула лист и дописала остатки:
«Мой арваарад просчитался. Чтобы ходить с зашитым ртом, не нужно быть поразительной… Это оказалось проще. И тише.»

 

Льстец.


e1ff0fb470f18de6bfed5d223aff8772.gifNothing, everything, anything, something: if you have nothing, then you have everything, because you have the freedom to do anything, without the fear of losing something.

_______________

 

 

I come to youвйцвй.png
My commandant
With blood and argument!

I hate you, I hate you
I can't go any longer.

_______________

  • Like 4

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

В Бен-Хазрат, как и в любой другой организации, связанной с шпионажем и контршпионажем, учат подмечать детали. Это важный навык, необходимый для того, чтобы раскрыть другого разведчика, чуть менее старательного, чем необходимо. Хиссрад не сказать, чтобы испепелял собеседницу взглядом, однако он не без удовольствия подмечал каждую черту, деталь её поведения, реакцию не её слова.

В какой-то мере, это помогало агенту Бен-Хазрат погрузиться, не буквально конечно, в собеседницу, ощутить то же, что она в данный момент. Узнать, в конце концов, собеседника получше. Хиссрад слушал, Хиссрад ощущал то, что в данный момент переживала саирабаз. Во многом он был с этим опытом солидарен. Слушая слова о тевинтерцах кунари вспоминал все те годы, которые провел на Сегероне. Он удивлялся, что все ещё мог судить отдельных представителей этого государства, на вроде Дориана, в отрыве от всей нации в целом. Тевинтерцы были основным источником зла.

- Именно Тевинтер не причастен, - сразу же разъяснил Бык. – Им и самим сейчас не выгодно, что Завеса, что разделяет мир живых и мир мертвых, трещит по швам. Но тот, кто за всем этим стоит – выходец из Тевинтера. Я почти уверен, что ты хотя бы поверхностно знакома с андрастианскими мифами, и он, согласно ним, вместе со своими товарищами стоит за всеми происходившими Морами.

Конечно, Хиссрад не сказать, чтобы с готовностью верил в происходившее, но он бы был рад, если бы всему было более простое, более конкретное и менее зловещее объяснение. Лишь легкая, печальная нотка в его взгляде ответила Хисант: не хотел бы кунари знать бед от тевинтерцев, и куда более он не хотел, чтобы эти беды знали подобные ей. Из-за того, что подавляющее большинство тал-васготов, бежавших на юг, были мужчины – особи женского пола из её народа были особенно желанным для любого тевинтерского магистра приобретением.

Возможность вспомнить о чем-то забавном, типа его прозвища, была подобна глотку свежего воздуха, которым Хиссрад без промедлений насладился. Снова на его небритой, украшенной боями роже засияла улыбка радостного идиота, на подобии той, которой одаривают общество рубайлы малого интеллектуального развития, когда официантки по какой-то ошибке показывают им обнаженные груди.

- Ну к слову даже тал-васготы не особо любители пользоваться словечками из местного языка. Быков много как от людей – так и от разного рода заведений. Я взял то, что никем не было занято потому… - Хиссрад сделал паузу. Он обдумывал слова, которые вертелись у него на языке. Думал о том, стоит ли озвучивать их, поскольку они из его уст звучали подобно богохульству. Единственный глаз еще раз окинул взглядом Хисант. Думая о том, что она сейчас была здесь, снова в его голове закралась мысль: «ты поразительная». Ответ своевольно слетел с его губ. - … потому что это сделало меня уникальным. Часто ли ты встречала на своем пути Железных Быков?

Может быть, это своеобразное поражение перед собой. Холодок сжал загривок Быка от того, сколь же смелыми были мысли, что посещали его голову.

  • Like 4

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

«Твоя правда, я не встречала других Быков, в особенности железных. Те фермерские животные с забавными кольцами в носу лишь на малый процент похожи на то, что являешь собой ты… И ты недооцениваешь уровень подготовки тамассран. Жрицы учат историю всего мира, и не всегда вопрос ограничивается тем, что было засвидетельствовано напрямую.» — Так гласила следующая реплика на листе пергамента. За год подобного общения, женщина научилась писать достаточно быстро, чтобы не терять смысловую нагрузку слов собеседника. Женщина чуть заметно улыбается — в происходящем есть какая-то доля озорства, и ответная мужская улыбка лишь подтверждает это. Здорово.

 

Хисант не врет. В бытность послушницы Кун, все основное время она посвящала учебным изысканиям, и немало преуспела. Будучи с детства не очень контактной, кунари посвящала книгам больше отведенного, что в дальнейшем положительно сказалось на ее характеристике тамассран. Иногда Хисант задумывалась о том, какой жрицей она могла бы стать, и получилось бы у нее стать чем-то большим и важным для Кун... Чем-то, что могло бы остаться в вехах истории.
Ведь существуют куда более приоритетные роли, нежели здоровое тело, ведомое за поводок.

Однако, как быстро подобные мысли посещали ее голову, так и быстро покидали; Женщина всегда вовремя возвращалась с небес на землю — в настоящую реальность, в которой не была ни свободна, ни счастлива.

Напиток в стакане успел остыть, что позволило Хисант пригубить с окровавленного бортика — аккуратно, чтобы ничего лишнего не пролилось. Мягкая сладость обволокла нёбо, отчего кунари слегка закатила глаза, а до ушей то и дело доносился голос Быка.

 

Похоже, он рассказывал нечто важное, но на пару мгновений Хисант словно отключилась; Она молчаливо смотрела, как шевелятся мужские губы и собираются мимические морщины, как меняется выражение эмоций, и как ловко кунари бравирует мышцами лица. В голову пришла мысль о том, что созерцание этого процесса в какой-то степени зачаровывает. Что? Тевинтер не виноват в возникновении этой самой Бреши? Кунари чуть задумчиво вскинула бровь, глянув куда-то за массивные рога собеседника. Нужно бы сосредоточиться на том, что говорит мужчина, а не как он это делает.
Хисант слегка хлопает глазами, и над переносицей образуется небольшая вереница хмуренных морщин. Она не замечает, с каким неприкрытым любопытством рассматривает сородича, а в голове меж тем уже — снова — роятся мысли. Тысячи их.

 

Существует ли во всем этом капля смысла? За харизматичной улыбкой, располагающим тоном и блестящим глазом могло скрываться все, что угодно. Хисант не сомневалась в том, что Бык прекрасно знает, как пользоваться природным обаянием — слишком умело и выверено он делал это, пока смотрел на нее, пока рассказывал о вещах, с которыми кунарийка была знакома лишь в теории. Во всем этом существовала своя определенная магия — куда более сильная, нежели энергопотоки, выходящие из рук.

 

Ему нельзя доверять. Все слишком хорошо, чтобы быть так просто. Это невозможно. Видит Кун, он лжет.


По причинам, отчасти надуманным, но имеющим право на существование, кунарийке стало страшно. Подтверждением этому стал порыв ветра, дунувший в оголенную спину.

Хисант тихо выдохнула. Ее глаза, под которыми навсегда пролегли алые подтеки, заметно округлились и сощурились. Нервная дрожь в ноге передалась в руки, и в какой-то момент, женщина, держащая на уровне губ чашку с какавой, резко — и неожиданно для самой себя — дернулась и поддалась вперед. Стул, на котором она сидела, опасно качнулся на задних ножках, а чашка, вместе с половиной содержимого, предательски упала на травянистую землю.

 

И все бы ничего, если бы не порывистый взмах рук в процессе полета посуды. Незримый для глаза магический поток быстрым бумерангом вытолкнул чашку из пальцев кунарийки, отчего вторая половина некогда вкусного напитка разлилась по робе Хисант, по коленям Быка, и по несчастной бумаге, чернила на которой расплылись в липкие черные разводы.

 

И не было понятно в тот момент, что более ужасно во всем этом.

 

«Vashedan!» — Но вместо крепкого кунлатского ругательства Хисант громко и с явной экспрессией замычала. Подскочив с места с такой силой, что на траву упал и ее стул, она подлетела к мужчине и с выражением бесконечного стыда на лице замахала ладонями.
Конечно, это было совершено не специально — так получилось. И едва проскальзывающие на кончиках пальцев огненные искры подтверждали это.
«Черт бы побрал мою неуклюжесть…!» — Вновь вспыхнувшая краска на лице говорила красноречивее тех невнятных мычаний, коими сопровождались взмахи ладонями.


e1ff0fb470f18de6bfed5d223aff8772.gifNothing, everything, anything, something: if you have nothing, then you have everything, because you have the freedom to do anything, without the fear of losing something.

_______________

 

 

I come to youвйцвй.png
My commandant
With blood and argument!

I hate you, I hate you
I can't go any longer.

_______________

  • Like 4

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

- О, я тамассран не недооцениваю. Но мало ли, вдруг ты что-нибудь подзабыла, или не учила Песнь Света. Так или иначе, вина в происходящем лежит на Тевинтере, - кивнул Хиссрад, намекая на легендарных первосвященников, что своим присутствием, если верить учению андрастиан, осквернили Золотой Град и потом притащили Скверну в этот мир.
С точки зрения Хиссрада – это была всего лишь легенда, пускай и не без доли истины. Он никогда не видел мир по ту сторону, поскольку магом не являлся. Образы Тени были в культуре кунари табуированы, поскольку там лежал мир мертвых. А мир мертвых посетить без последствий нельзя. Он видел, какие создания попадают через разрывы в мир. И их образы, их жуткие звуки отсылали Хиссрада в прошлое, когда его рога ещё не пробились, а сам он боялся тех, кто прятался в темных углах и под кроватью. В общем, материализм кунари очень сильно страдает, когда приходится столкнуться с созданиями.
Будучи членом Опасных Действий, Железный Бык учился располагать людей к себе. В конце концов, его ролью долгое время была служба в тайной полиции, контрразведка, и втереться в доверие – это было его профессиональное умение. Однако этот навык действовал постоянно, и наемник с очень многими, если не со всеми, был дружелюбен и приветлив. Он не ожидал, что его обычно поведение вызовет у собеседника стресс.
Он не ожидал, что это произойдет сейчас… Иначе как можно было иначе объяснить реакцию Хисант? Хиссрад наблюдал за всем с нескрываемым удивлением, не ужасом. Он мог видеть, как вырвавшаяся магия опрокидывает стакан с ароматной жидкостью содержимым на обоих кунари, и неожиданно для себя подумал, что если бы они переняли методы воспитания магов юга – давно бы Тедас находился под владычеством Кун. В целом, данная ситуация, не смотря на свою неожиданность, была во многом положительной для Железного Быка. Покрасневшее от стыда лицо саирабаз стоило куда дороже того, что произошло.
Бык лишь встал следом за собеседницей. С видом полного размышления осмотрел произошедшее, после чего решил придумать какую-нибудь подходящую фразу в тему и в такт, чтобы и не обидной была, и всю ситуацию лаконично описывала.
- Ууууу, - веселым тоном произнес Хиссрад. Ладно, не самая удачная с точки зрения кунари фраза, но вполне возможно, могло быть и хуже. Наемник продолжил: - А так ничего страшного. Ну, в целом. Если бумаги нет – можешь прямо на мне писать. Чернила не нужны. А вот, - Бык окинул взглядом испачканное одеяние саирабаз. – А с этим что-то делать надо. Пойдем-ка.
Бык добровольно-принудительно затолкал Хисант в дом. Небольшая фазенда в неварранском стиле, с бюджетной отделкой, но в целом уютным интерьером. Самой примечательной частью интерьера была кровать, но во многом потому, что в помещении особо ничего больше не было. Была дверь на задний двор, открытая настеж, и там были видны колодец и нужник. При чем нужник из разряда «конструкция не для стеснительных»: щелистая калитка и дырка, которая располагалась ближе к входу, чем к стене, так что нужду справлять удобнее было сидя спиной к ходу. Колодец на вид был старый, классический. На нем была заслона, поверх которого стояло ведро.
- Теперь раздевайся, - уверенно и улыбаясь произнес Хиссрад. – Я по-быстрому застираю тебе одежку, пока возможность есть. Если стесняешься – я отвернусь, - не без задора произнес Бык, хотя можно было понять, что он на самом деле не собирался подглядывать. Если бы, конечно, Хисант не пожелала бы обратного. – А пока… пока на себя можешь простынку с кровати накинуть.

  • Like 3
  • Ор выше гор 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

«Vashedan! Asit hera iss-nal tal-eh. As-eb vashe-qalab!» 
И множество других ругательств вертелось на языке кунари, пока взгляд растерянно метался из стороны в сторону. Благо, и половины крепких словечек никогда не найдут выхода — было бы совсем неудобно если не перед мужчиной, то наверняка перед собой.

 

В конце концов, жрицы не ругаются… В теории.

 

Но сейчас, Хисант хотела убежать — как можно дальше, как можно быстрее, но чтобы происходящее стерлось из памяти, словно нелепый сон. Все это было похоже на до того бессмысленный и беспощадный фарс, что чем дольше кунарийка думала об этом, тем сильнее краснело ее лицо, дрожали руки, а из слегка приоткрытого рта доносились мычания различного тона. Стыд, который женщина испытывала, было невозможно сравнить ни с чем. Благо, она перестала размахивать руками, сделала шаг назад и согнулась в сдержанном поклоне. Все, что угодно, но не поднимать головы и избегать прямого контакта глазами — простое правило для любого провинившегося саирабаз. 

 

«Я сейчас проснусь в Хантер Фелле и этого ничего не было…» — Однако, сложно было сказать наверняка, хотела ли Хисант такого исхода на самом деле, или же во всем были повинны отточенные до невозможного рефлексы и природное женское смущение. Допускать ошибки Хисант не любила, тем паче нынешний прокол с проклятым напитком был отвратен в своей случайности.

 

И неправильности.

 

Бык смеется — легко и непринужденно, не факт, что без наигранности — и Хисант дергается. Ей показалось, что вибрация мужского голоса материализовалась и напрямую коснулась ее голых плеч. По коже прошлась легкая щекотка, но кунари молча стояла в поклоне, отчего со стороны более стала похожа на каменное изваяние. Лишь вспотевшие кулаки едва слышно скрипели под давлением силы пальцев.
Предложение о письме на теле вызвало выражение удивления на женском лице, но обдумать это Хисант не успевает, когда ее в прямом смысле — без лишних слов и зазрений совести — берут и толкают в сторону. Пытаясь ненавязчиво сопротивляться, кунари протестующе замычала и несколько раз тряхнула головой, рискуя попасть кончиками рогов по лицу сородича. Подобное своеволие со стороны мужчины пуще прежнего вогнало кунари в краску, сконфузило, и дезориентировало — достаточно надолго, чтобы спустя какие-то жалкие минуты оказаться внутри охотничьего дома. Странно, раньше ничего подобного на глаза ей не попадалось… Или это было не здесь?
«Я на это все не соглашалась… Что этот антаам себе позволяет?!»

 

Хисант замерла на пороге, не осмеливаясь ступить шаг. Все произошло настолько быстро и неожиданно, что кунарийка не сразу нашла для себя верную реакцию. Ее сконфуженное лицо — вперемешку с удивлением — постепенно медленно разгладилось и приняло более спокойное, но все еще растерянное выражение.
Искать новый пергамент в этой глуши было бессмысленно, но как тогда общаться и донести свои честные — хоть и не лестные — мысли до этого… Этого! Напряженно выдохнув, женщина шагнула назад — ближе к двери, пока не уткнулась поясницей в железную дверную ручку.
Предложение раздеться и помочь разобраться с одеждой вызвали новый прилив смущения и спешки. Выставив одну руку перед собой, Хисант быстро замотала ею в разные стороны, мол, пустое, не нужно, ничего страшного не случилось. Следовало поклониться в знак благодарности — за предложенную помощь и увлекательную беседу, да продолжить путь дальше, чтобы успеть в Хантер Фелл хотя бы к ночи.
Кунари метнула напряженный взгляд в окно. Вторая половина столь увлекательного вечера начиналась не лучшим образом: Медленно и верно, закатный вечер сменялся поздними сумерками. По едва мускулистым рукам женщины прошелся легкий сквозняк, и Хисант постепенно понимала, что путешествовать в ночь — затея не самая лучшая.

 

В доме повисла немая пауза, которую следовало чем-то прервать. Оглядевшись по сторонам, Хисант отошла от двери и медленно, будто проверяла почву на хрупкость, шагнула к сородичу навстречу. От его предложения — тем более с такой широченной и довольной (?) улыбкой так и веяло «бескорыстной» помощью. Хисант не была наивной, и понимала чуть больше — сложившаяся обстановка до дурного двусмысленна.

 

Но так ли неприятна?

 

— У… Угу, — Несколько осторожных кивков, напряженное касание ладоней к мужским плечам, и вот кунари осторожно разворачивает его спиной, чтобы начать путаться в поясе своей робы, — Нуф…Но… Вым…ыться. Ед…А.
И несмотря на то, что последняя реплика вышла смазанной и кривой, Хисант не хотела сидеть без дела и оставаться неблагодарной Быку. Раз ночевать, то и бытовом подумать надо.

 

Антаам – тут используется в контексте отдельного юнита, персоны. Дословно “что это тело – этот человек – себе позволяет?!”


e1ff0fb470f18de6bfed5d223aff8772.gifNothing, everything, anything, something: if you have nothing, then you have everything, because you have the freedom to do anything, without the fear of losing something.

_______________

 

 

I come to youвйцвй.png
My commandant
With blood and argument!

I hate you, I hate you
I can't go any longer.

_______________

  • Like 4

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Бык не сразу сообразил, что перегнул. Возможно, события развивались слишком быстро, и он сам был слишком взволнован и новым знакомством, и спонтанным столкновением с магическим проявлением. Как бы Хиссрад ни храбрился и ни демонстрировал свою смелость в отношении магии - а по меркам соплеменников он был смелым, о чем можно было судить хотя бы по тому, как спокойно он общается с саирабаз, - именно перед магией он испытывал определенную боязнь.
Однако все, казалось бы, было не так уж и плохо. Он не вызвал каких-либо агрессивно-взрывных реакций своими необдуманными предложениями. Да и Хисант прислушалась к его предложению. Бен-Хазрат послушна повернулся спиной, после чего услышал слова своей новой знакомой.
- А, ну если тебе нужно помыться – на заднем дворе есть кадка с водой, которая должна была за день нагреться. Для меня великовата, ну а ты ополоснуться сможешь, пускай и придется покомпактнее разместиться. Там ещё есть мыльный корней, если вдруг надо, - сразу же начал пояснять Бык. – Из еды у меня есть с собой грибные соленья, хороший такой шмат вяленого мяса друффало. Вон там, - кунари кивнул в сторону стены, где в ряд над небольшой печью висели тушки кроликов. – Дичь, которую мне мой знакомый подарил. Конечно же, есть соль и немного зелени сушеной. И вообще, можешь писать на мне, без шуток. Я быстро наловчусь, честно!
Хиссрад не предлагал саирабаз остаться устно. Но внешне он всем своим поведением демонстрировал, что этот момент уже решен: наемник будет категорическим сторонником того, чтобы Хисант переночевала в домике. Без задних мыслей, в порыве своего дружелюбия. Да и это всяко интереснее, чем в одиночку ночевать, чем Хиссрад занимался уже довольно давно.
- Если что – я вроде видел дрова, можно будет развести огонь в печи. Но вроде как печка плохая, и плохо горит. Так что, может, разведем костер на заднем дворе. Так что вариантов обустройства быта хватает.
Бык не спешил двигаться, чтобы не потревожить Хисант. Сам же кунари думал о том, точно ли он помнит, что и где здесь было. Обдумывал возможность, что если что – можно попробовать нагреть воду. Одним словом – было вполне комфортабельное жилье. Бык, правда, продумывал варианты сна, поскольку кровать была одна, а тела два. Конечно, кровать была довольно большая, она уместила бы обоих, но кунари очень не хотел влезать в зону комфорта против воли Хисант.
Любопытство, конечно, раздирало наемника, и ему хотелось мельком взглянуть на кунарийку – давно ему не доводилось представительниц собственного народа, - но он был непреклонен в своем мнении. Хотя, если бы он случайно заметил её случайно – то виду бы не подал.

  • Like 3
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Скрипя проржавевшими застежками на поясе и тихо чертыхаясь под нос, кунари нервно расправлялась с испачканным подолом робы. Сильные женские пальцы беспощадно давили на истертую от времени кожу, а жесткая ткань, рваная и перешитая в некоторых местах, скользила между фаланг. Не нужно обладать проницательностью уровня Бен-Хазрат, чтобы чувствовать то напряжение, какое сейчас испытывала кунарийка.

 

Но не вынужденное избавление от одежды беспокоило ее. Избавляясь от сложных комбинаций робы, оставшихся от бытия саирабаз, Хисант внимательно осматривалась по сторонам и обращала внимание на все, что упоминал Бык при разговоре. Занятно, но несмотря на определенный аскетизм интерьера, дом выглядел обжитым. Хисант не могла не признать, что это место выглядело неплохо для ночлега или временного укрытия — спокойно, тихо, достаточно уютно.
Но чего-то все-таки не хватало. Наметанный женский глаз никак не мог уловить недостающих деталей; Было во всем этом своеобразное… Ничто. Хисант вспомнила обстановку в своем учебном доме; Несмотря на строгость в стиле и порядок в интерьере, туда хотелось возвращаться — настолько было сильно ощущение тепла и уюта среди ровно расставленных кроватей и столов. Кунари сощурилась и повертела головой, отбрасывая ненужные мысли и возвращаясь к клятым застежкам.

 

«Значит, простынь… Хорошая идея, очень мило было с его стороны предложить это. Надо только подумать, как… Parshaara! Да что же ты такой болтливый!»
Испачканная чернилами и какавой повязка на груди ощутимо ослабла, и Хисант облегченно вздохнула. Ощущение приятной свободы в области оголившейся груди на мгновения расслабило тело, отчего у кунари невольно подкосились ноги. Она успела забыть, насколько может быть приятным подобное чувство. 
И только присутствие малознакомого мужчины рядом, продолжавшего рассказывать об устройстве дома, отрезвило кунари. Хисант быстро схватилась за уголок свисающей простыни, подтянула ее, и обмотала ткань вокруг груди на манер жреческого сари. Остатки простыни, образующие форму подола, были небрежно обвязаны вокруг левого бедра и талии.

 

— Хмф… — Кунари фыркнула достаточно громко, чтобы привлечь внимание Быка. Закинув на локоть одежду, Хисант вышла из-за мужской спины и развернулась к кунари лицом. Теперь, когда основная — самая нервная — часть подошла к концу, можно было спокойно выдохнуть и попытаться сделать все последовательно и аккуратно.
Некоторое время, Хисант просто молча рассматривала наемника, придерживая скользящую на груди ткань простыни. Выглядел он если не напряженно, то ощутимо обеспокоенно, и мысль об этом почему-то была кунарийке малоприятна. В конце концов, ничего страшного и плохого пока что не произошло, и какова вероятность, что может случиться что-то неприятное?
Хисант помнила о своем выводе и недоверии, помнила об осторожности, но было в образе этого сородича что-то такое, что отодвигало прочие мысли на задний план. Магия, не иначе как магия, о которой он вряд ли расскажет первой встречной саирабаз.

 

Хисант бы не стала рассказывать.

 

Правая рука женщины заметно вздрагивает, когда ее же пальцы обхватывают мужскую ладонь — крепко, сильно, и в этот раз без сюрпризов в виде легких электрических разрядов. По неизвестным причинам, кунари дается крайне тяжело контролировать себя, но это стоит того, чтобы через ощущение неловкости, смущения, и беспокойства посмотреть на него.

 

Что-то все-таки есть в этом… Сородиче.

 

Она смотрит на него, не отводя глаз — внимательно, вкрадчиво, мягко, не нарушая поставленных границ. Именно так на нее смотрела тамассран в сложные минуты, и взгляд этот — теплый и осторожный — стоил всего самого лучшего. 

 

«Смотри на меня.»

 

Хисант поднесла испачканный в чернилах палец ко рту и просунула кончик через прутья твердой проволоки. Капли собственной слюны было достаточно для того, чтобы черная жидкость потекла по фаланге. Пропитанный черный кончик коснулся широкого мужского запястья, защекотал тонкий участок кожи, через который пробивались темные вены, и вывел на светло-серой руке слова на кунлате: «Ты слишком сильно волнуешься.»
Ни один мускул не дрогнул на лице кунари, продолжавшей вглядываться в единственно-целый глаз спутника. Повторить это действие не стоило большого труда, и спустя секунды, на втором запястье мужчины была новая приписка: «Я все сделаю сама.»

 

Она понимала, что лукавит. Несмотря на спокойное выражение лица, ее руки подрагивали, дыхание было неровным и сбитым, а губы то и дело дергались под плотным прижатием проволоки. Однако, Хисант старалась сохранять спокойствие и смотреть на происходящее с более безмятежной стороны.

 

В конце концов, все далеко не плохо. 

 

Кунари первой прервала зрительный контакт, когда буквально всунула в руки Быка помятую робу и спешно затолкала в сторону. Надо поторопиться, чтобы привести в порядок себя и дом, хотя бы немного.
«Давай, давай, ступай, куда надо. Я все сделаю, не мешай мне, раз уж так все случилось!» 

 

Суетясь и фыркая себе под нос что-то неразборчивое, Хисант быстро выбежала на задний двор, дабы отмыть слипшуюся кровь и остатки напитка со рта.


e1ff0fb470f18de6bfed5d223aff8772.gifNothing, everything, anything, something: if you have nothing, then you have everything, because you have the freedom to do anything, without the fear of losing something.

_______________

 

 

I come to youвйцвй.png
My commandant
With blood and argument!

I hate you, I hate you
I can't go any longer.

_______________

  • Like 3
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Порой воображение куда более интересный рассказчик, чем реальность. Вот стоит кунарийский разведчик, а за его спиной сородич женского пола красиво раздевается, принимая порой весьма и весьма эротичные позы, достойные того, чтобы её увековечили в форме статуи, как это любят делать на юге. Хиссрад, как и подобает джентльмену, ни разу не оглянулся, позволяя пользоваться своим телом как ширмой. Естественно, он чувствовал напряжение, которое испытывала саирабаз от происходящего, потому не мешал ей.
Послушно, как антаам при приказе командира или духовенства, повернулся на многозначительный звук от своей новой знакомой. Можно было сказать, что Хиссраду понравился новый наряд Хисант, что он невольно отметил едва заметным кивком. Глаз мог хорошенько оценить облик кунарийки, даже несмотря на то, что делал он это сверху вниз. Вид, вполне определенно, был приятным.
В какой-то момент Хиссрад ощутил себя дома, на Пар Воллен. Когда он снова предстает перед тамассран, чтобы получить то или иное задание. Да, этой бы молодой девушке вполне подошла бы роль, которой она следовала до того, как неожиданно проявившийся дар перечеркнул все иные возможности в обществе Кун. Это ощущение посеяло зерно теплоты и уюта, которое созреет несколько позже. В моменты, подобные этому, Хиссрад понимал, как ему не хватает сородичей. Не только лишь по внешнему виду, но и по вере: большая часть почитателей Кун, что находились к югу от материковых аванпостов кунари, занимались проблемами укрепления позиций. Да и не были они наставниками в путях. 
Хиссрад не бросил ни единого взгляда на пальцы Хисант, когда они касались его руки. Узоры, что она рисовала, давались ему довольно легко, что не требовало от него отвлечения от созерцания. Он не прерывал зрительного контакта до тех пор, пока она этого не сделала. И отвечал:
- Когда такой прелестный цветочек раздевается у себя за спиной – кто бы на моем месте не запереживал? –шутливым тоном, достаточным для того, чтобы он не оскорбил собеседницу, ответил Бык. Возможно, было что-то хорошее в том, что сейчас он общался с не действительной тамассран. Иначе бы ему было неловко за каждое неосторожно сказанное слово.
Вновь он не смотрел на текст, который Хисант писала. Он чувствовал каждую выведенную на коже букву. «Я все сделаю сама» - довольно ироничная фраза, отсылающего Быка в те времена, когда он служил еще на Пар Воллен. Она была тамассран, красивой, практически полной противоположностью Хисант и в плане поведения, и в плане облика, с её золотистой кожей и волосами, и тремя парами небольших, но весьма необычно смотрящихся рогов. Она, действительно, все сделала сама, и наблюдая за её движениями, позициями Хиссрад научился определенно полезным вещам.
Он не успел среагировать, когда роба саирабаз оказалась у него в руках. Из головы как-то вылетело, что необходимая для очистки вода была на заднем дворе, куда рогатая побежала помыться. Это, с другой стороны, не помешало ему внимательно осмотреть имевшееся на руках одеяние. Он сразу подметил ряд деталей, который мог бы починить подручными инструментами, чем и стал заниматься. Вместе с тем, поддаваясь любопытству, Хиссрад изредка, случайно бросал взгляды в сторону кадки, в надежде увидеть что-нибудь интересное.
Делал он это профессионально, как член тайной полиции: чтобы его не заподозрили, ну или хотя бы он не был пойман. Занятие ремонтом этому способствовало. Волнение кунари сошло на нет, и делал он свое дело расслабленно и с уверенностью профессионала. И ремонтировал робу, и подглядывал.
 

  • Like 4
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Влажная прохлада, исходящая из кадки, приятно остудила кипящую кожу и расплескалась по натянутой на коленях простыни. Хисант расслабленно закатила глаза, держась руками за края деревянной емкости и наклоняя лицо опасно близко к воде. Со стороны эта поза могла показаться если не нелепой, то наверняка странной — и виной тому были закрученные спирали рогов, что выглядели чуть более массивно на фоне опущенной головы.

 

Невероятное спокойствие и бесконечная тишина вокруг вселяли чувство безмятежности и безопасности... С замиранием сердца кунари всматривалась в свое отражение на дрожащей водной глади, и чем дольше длился этот процесс — тем быстрее тревоги и волнения покидали ее уставший разум. Хисант выдохнула и опустила руки в прохладную воду, чувствуя, как по плечам разрастается россыпь твёрдых мурашек. Новый прилив остужающей свежести позволил телу женщины напрячься, и кунари буквально почувствовала, как на мгновения затвердевают мышцы бедер и груди, что вызвало странно-приятные ощущения где-то в потаенных уголках ее тела. Сейчас, Хисант была готова отдать все, чтобы иметь возможность с головой погрузиться в эту манящую водную тьму, но понимала, что размеров кадки вряд ли хватит для ее тела целиком. Приходилось довольствоваться тем, что есть.

 

Но и этого было достаточно.

 

Из под полуприкрытых глаз, наемница глянула в сторону дома, и интересная мысль, неожиданно пришедшая в голову, заставила рваные губы изогнуться в хитрой улыбке — насколько это было возможно.

Неизвестно, повлияло ли так на разум женщины расслабляющее омовение, или же нечто иное подтолкнуло ее на размышления о чем-то очень занятном, но с каждым совершенным движением пальцев по лицу — чем яснее и чище становился ее взгляд — Хисант внимательно засматривалась на тени силуэтов в окне.

Отчего-то, они показались ей очаровательными, но только ли в них было дело?

 

Залезть в кадку полностью кунари так и не решилась — нежелание расплескать драгоценную воду и сломать, возможно, единственную крупную емкость было сильнее отчасти эгоистичного желания вымыться. Портить чужое имущество — далеко не лучший способ отблагодарить за ночлег и возможность привести себя в порядок... А что тогда лучший?

Освобождая грудь от узлов простыни, Хисант невольно задумалась; Как давно он — Бык — путешествует по материку? Сколько времени у него могло уйти на адаптацию под местные жизненные устои? Привык ли он так же за сделанную работу получать желтые металлические кругляшки? Хватит ли их, чтобы...

 

Заплатить?

 

Хисант громко фыркнула, тяжело тряхнула головой и ударила ладонями по воде. Отвратительная мысль, отвратительная привязанность к деньгам у людей — все ради них! Женщину буквально перекосило от отвращения: К себе, к людям, к монетам, к стремлению получить как можно больше ради того, чтобы получить. Она могла позволить себе заплатить Быку за постой золотом, но вспыхнувший приступ воистину жреческой справедливости не оставил никаких шансов на обдумку этой идеи.

 

Это было ужасно.

 

Взмах руками не остался без последствий. Узлы простыни ослабли, разъехались в разные стороны, и едва рассердившаяся кунари осталась сидеть с голой грудью — в самом прямом смысле. Легкий порыв сумеречного ветра подул в спину, будто успокаивал — снова — и Хисант поддалась ближе к кадке, чтобы опустить ладони в воду и секунды спустя прижать их к шрамам на вздымающихся округлостях. 

Белесые, чуть выпуклые шрамы, единой вереницей опоясывали грудную клетку, заканчивались на боках туловища, и пропадали под новыми застывшими следами увечий. Кунарийка не чувствовала ничего, когда мокрые холодные пальцы очерчивали жесткие контуры шрамов, будто заново вырисовывали их. Причудливые рисунки, оставшиеся от цепи ошейника, напоминали женщине о предназначении, которому она невольно противоречила. Сейчас, мысли об этом были совершенно не уместны, и Хисант понимала это, оглаживая ладонями грудь и смывая с кожи остатки дорожной пыли и засохшей крови.

 

Она была готова закончить свои водные процедуры, как вдруг почувствовала чьи-то пальцы на своём плече. Жесткие и аккуратные, Хисант знала только одну личность, которой могла принадлежать такая хватка... 

 

Асаара!

 

Женщина резко оборачивается, но ничто, кроме сумеречной тьмы, не окружает ее. Значит, показалось...

Конечно, глупо было надеяться, что в один день удастся встретиться сразу с двумя кунари, но отчего-то в груди больно заныло, и Хисант сжала пальцы на затвердевших от холода сосках. Надо бы возвращаться, пока совсем не стемнело.

 

***

 

«Моя форма. Точнее, что осталось от нее.»

Указательный палец мажет по деревянной столешнице, вырисовывает буквы аккуратно и быстро. Придерживая второй рукой простыню, Хисант внимательно и очень заинтересованно смотрела на Быка, пока тот ловко управлялся с инструментами и ее одеждой. На переднем вымпеле можно было различить кунарийский герб.

В некотором роде, такое проявление заботы (?) смущало женщину, но расслабленное состояние не позволяло зацикливаться на этом. 

 

Не надо стесняться. Лучше добавить света.

 

«Ты не обязан это делать. Ты ведь знаешь это?» Вопросительный знак остался за границами стола, а Хисант поспешила к печи. Ей ничего не стоило сложить пару дров и крайне осторожно поджечь их, чтобы огонь не покинул границ.

Сидя на полу перед разгорающейся печью, Хисант окончательно расслабилась. После омовения, выглядела она свежее и моложе, да и ощущала себя так же. Даже кипящие от магической энергии ладони не беспокоили ее; Бессмысленно, когда недостающая деталь в помещении была найдена, и внутри повеяло уютном учебного дома.

 

— Тфы... Скуф... Аешь по... Дому? — Хисант тихо прервала возникшую паузу, развернулась к мужчине и перекинула слегка мокрые волосы через правый рог.

 

В теплом оранжевом свете этот кунари выглядел по-особенному представительно и уютно. 


e1ff0fb470f18de6bfed5d223aff8772.gifNothing, everything, anything, something: if you have nothing, then you have everything, because you have the freedom to do anything, without the fear of losing something.

_______________

 

 

I come to youвйцвй.png
My commandant
With blood and argument!

I hate you, I hate you
I can't go any longer.

_______________

  • Like 3
  • Ломай меня полностью 4

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Работы с одеждой было не так много, как могло бы быть, и он делал все это не отвлекаясь. Или, по крайней мере, делал это настолько, насколько позволяли обстоятельства. Он не мог не отвлечься на всплески воды, раздавшиеся от удара рук по воде. Картину её размышлений он наблюдал, вопреки тому, что хотел это делать украдкой, не отрываясь. Жалко, конечно, с его ракурса было не так хорошо видно, но к тому времени, как Хисант могла увидеть Быка, он вновь занимался своим делом.
Починка одежды близилась к своему завершению, когда Хисант вернулась. Бык лишь ненадолго отвлекся, чтобы заглянуть и прочитать то, что она ему написала.
- Угу. Вот, решил её немного починить, чтобы тебе было комфортнее.
Ответ на вторую часть последовал не сразу: Бык, к тому моменту, как он был дописан, заканчивал свою рукодельную работу. Зачем он это делал? Желание позаботиться о сородиче. Особенно если это девушка. Это был порыв, который он не смог сдержать, и не стыдился его, как бы не посмотрела на него за это собеседница в последствии.
- Я хочу это сделать, - негромко ответил наемник. Он только закончил делать свое дело, сложил робу и отложил осторожно её в сторону. Хиссрад, полуприкрыв глаза, наблюдал за тем, что саирабаз делает. Общая атмосфера расслабленности подействовала и на него, он спокойно воспринимал магические проявления Хисант, смотря, как она разжигает огонь.
Вопрос, который был озвучен, оказался несколько неожиданным для Быка. В голове всплыло сразу множество картин из прошлого, начиная видами Пар Воллен и заканчивая кровопролитными битвами Сегерона. Для него дом был разнообразным, и хорошим, и плохим, но… это был дом. Родной, понятный. Свой. Он не мог быть на Сегероне, однако участь рабочего на Пар Воллен, может, не так уж и плоха? 
- Я неоднократно об этом задумывался, - кунари подсел ближе к Хусанд. – Задумывался об этом. О берегах Пар Воллен, о видах Кунандара. О Сегерона. Я вижу их в грезах порой, вспоминаю места, запахи, - вновь в памяти Хиссрада всплывают образы из детства, из его службы на островах. Они мешаются: вот запах свежих бананов и тропических фруктов, а вот – паленых волос и свежей крови. – Ты чувствуешь? Здесь, на юге, пахнет иначе, чем дома. Не сказать, чтоб сильно хуже, но не так. Наших, как бы не казалось, что тал-васготы так и бегут на юг, мало. Настолько, что иногда я ловлю себя на ощущении, что я остался один во всем мире. Мне порой кажется, что я уже пахну по-другому за все то время, что провел здесь. Но я вспоминаю о своем долге – и исполняю его. Единственное, что не хватает теплых объятий сородича. Не васготов с тал-васготами, а кого-нибудь родного. На Сегероне, помню, без объятий тамассран не прожить было никак…
Мечтательная тирада Быка закончилась. Он глянул на собеседницу, её реакцию на сказанное им, потом широко улыбнулся. У него появилась интересная тема, на которую он хотел бы поболтать.
- Слушай, ты же была тамассран? А тебе, случаем, не доводилось сбрасывать напряжение какому-нибудь уставшему воину? – Бык сделал характерное возвратно-поступательное движение в воздухе. – И до того, как на тебя цепи надели, ты успела стать женщиной, или еще в девочках ходишь?
Тон наемника явно был задорный, и несмотря на довольно сальные вопросы заданы они были без задней мысли и из искреннего любопытства. Задорный тон только подтверждал это. На окраине сознания он мог бы подумать, что зря это у неё спрашивает, но сейчас он был так расслаблен, что его не волновали возможные последствия, вопроса половой жизни, заданные саирабазу.
 

  • Like 3
  • Какое вкусное стекло 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Огонь в печи — теплый, умиротворяющий, погружающий в легкую сонливость — обдавал мягким жаром оголенные плечи и шею женщины. Держа руки протянутыми к потрескивающему пламени, Хисант со всей осторожностью — на какую только была способна — направляла магические потоки на пылающие дрова. Оранжевые языки послушно двигались в такт движению серых пальцев, но рука Хисант то и дело неуклюже дергалась и опускалась вниз; В эти моменты, огонь переставал слушаться своего создателя и вспыхивал с новой силой, нагревая воздух внутри. 

 

Кунари выпрямилась и подогнула ноги. Наконец-то эффект спокойной и расслабляющей атмосферы был достигнут, а всего-то и стоило — привести в порядок себя, обогреть помещение, и ощущение уюта и тепла уже нежно обнимает тебя за плечи, заставляя забывать о тревогах за закрытой дверью дома.
Хисант хотела надеяться, что сородич разделяет ее чувства; Каждую тамассран, вне зависимости от углубленного профиля подготовки, учили основам домоводства. Это важные знания для женского ордена, которые было необходимо использовать не реже, чем читать проповеди материковым кабетари или следить за детьми.

 

Впрочем, Хисант в свое время с головой погружалась и в то, и в другое, а недостаток практики в пресловутом домоводстве компенсировала постоянной работой в виддатлоке. Заботиться о больных и храме ей нравилось куда больше, чем ухаживать за хнычущими младенцами.
Сейчас, лишь одно едва колебало безмятежное настроение кунари: Чувство неловкости перед мужчиной, давшем ей возможность не только привести себя в более-менее сносный вид, но и не лишившим ночлега. Хисант просчиталась — она не знала, за сколько могла добраться до Хантер Фелла, и в противном случае, рисковала ночевать либо в пещере — если повезло, либо под открытым небом.

 

Но ни один из этих исходов — худших — уже не произошел , и в глубине души кунари, чуть очерствевшая и потерявшая веру во все хорошее, испытала легкий диссонанс. От мысли о подобном, плечи сжались сами собой, а прямая до этого момента спина ссутулилась, отчего женщина некрасиво сгорбилась.
Если она ошибается насчет не-добропорядочности своего нового знакомого, то, возможно, стоит узнать его поближе, для того, чтобы…
Она улыбается, когда кунари подсаживается рядом, слегка елозит по полу, чтобы освободить ему чуть больше места перед печью. Она также внимательно слушает его, и закрытая проволокой улыбка становится шире и мягче. Нельзя было отрицать, что воспоминания о доме так же не ворошили ее душу: Не каждое из них было приятным — случались и плохие времена, но все это было близко и доступно для понимания, а с позиции жречества — и правильно.

Нет и не было более верного пути. Хисант так и не смогла привыкнуть к буйству страданий на Сегероне и хаотичности материка. 

 

Хотя, казалось бы, уже чуть больше года прошло.

 

«Я понимаю твои чувства.» — Черная краска чернил на полу красиво поблескивает в свете огненных бликов, — «…И временами тоже думала о том, что совсем одинока на материке. Наверняка ты сталкивался с опаской, которую проявляют кабетари, когда видят нас. Люди не доверяют нам, и ради этого недоверия готовы совершать ошибки. Это не верная позиция.»

 

После недолгой паузы — минуты, чтобы обмакнуть палец в чернила, Хисант продолжила:

 

«Ты — первый кунари, которого я встретила за год тут. Без отсутствия внимания арваарада, чувство потерянности давит по-особенному сильно...»
Кунари подняла взгляд на огонь. Она не стала упоминать всуе Маарбаса — не нужно. Однако, именно по воле этого васгота и началось ее путешествие по материку. Сейчас, переведя взгляд на Быка, Хисант начинала сомневаться в бессмысленности этого предприятия.

 

Возможно, какой-то толк из всего этого и будет.

 

А вот неожиданно деликатный вопрос о бытие тамассран заставил женщину разулыбаться, но в улыбке той был лишь намек на привычную мягкость. Вместо нее — азарт и хитрость. В желтых глазах буквально заскакали черти, и Хисант издала кривой смешок, прищурившись в сторону Быка.
Она придвинулась ближе и снова взялась за его руку, будто это было что-то из разряда обыкновенных стандартных процедур. Почерневший от свежих чернил палец совершил легкий мазок по мускулам предплечья, а кончик вновь начал выводить слова:
«Мараас имекари! Стало быть, без внимания тамассран воинам действительно так тяжело, как говорила наставница.»
Кунари тихо посмеялась, и в этот момент абсолютно плевать на сдавливающую боль во рту.  Резкая смена эмоциональной обстановки определенно пойдем им двоим на пользу.

 

Легкость в воздухе и веселье в голове не позволили Хисант прямо ответить на поставленные вопросы — слишком скучно. К тому же, кунарийку до сей поры не отпускало ощущение, что Бык знает гораздо больше, чем говорит. Стало быть, возник хороший повод проверить эту теорию.
«Посмотрим, насколько ты дальнозоркий.» — Подумалось женщине, когда она меняла положение на полу и садилась прямиком перед лицом мужчины. Широкая спина Хисант едва прикрывала печь, а пылающий огонь обдувал позвоночник и поясницу.
Написание букв на второй руке далось легко, но места постепенно становилось все меньше и меньше. Если — с позволения мужчины — Хисант и дальше захочет заниматься «письмом по телу», нужно было задумываться о поиске новых поверхностей.

 

Видимых глазу. Или нет?
 

«Ты умный и прозорливый мужчина. Может быть, сам ответишь на эти вопросы? Имеешь ли догадки на счет одной неудавшейся тамассран?»
Хисант улыбнулась, выпрямилась, и затянула узел простыни под грудью, принимая ровную осанку и неподвижный вид.


e1ff0fb470f18de6bfed5d223aff8772.gifNothing, everything, anything, something: if you have nothing, then you have everything, because you have the freedom to do anything, without the fear of losing something.

_______________

 

 

I come to youвйцвй.png
My commandant
With blood and argument!

I hate you, I hate you
I can't go any longer.

_______________

  • Like 3
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Следя за узорами, который вырисовывал палец саирабаз на полу чернилами, с каждым новым знаком Хиссрад убеждался в том, что чувства их одинаковы. Что мир вне Кун, такой непостоянный, бушующий, когда не знаешь, что будет завтра – он пугал. Он был чужим. Многим кунари страшна одна лишь мыль о том, чтобы жить без своей роли, места в мире. А на юге мир менялся так стремительно, что вчерашний рабочий становится воином, а правители – нищими немощными.
Грустный взгляд кунарийского глаза, единственного уцелевшего на лице, хранившем следы жестоких битв – это был красноречивый ответ на слова, обличенные в буквы. Одиночество саирабаза без своего арваарада, в свою очередь, куда более сильное, особенно тогда, когда арваарад становится на долгое время самым близким к тебе человеком. Можно сказать, что он есть путеводная звезда для каждого кунари, который был наделен опасным, проклятым для их народа даром.
Перемена, вызванная игривым вопросом, понравилась Хиссраду. А в предложении Хисант, написанном на его коже, ощущался вызов. Это, как и следовало ожидать, разожгло в нем азарт может даже более яркий и сильный, чем в его собеседнице. Он не смотрел на то, что пишет Хисант – её движений на его коже было достаточно, чтобы он улавливал смысл каждого написанного слова. Он смотрел на не: рога, волосы, лицо, губы, уделил внимания её фигуре, её движениям, её груди, снова вернулся к глазам. Красивые глаза, по крайней мере, на вкус наемника.
- Так-так, - заговорческим тоном произнес Хиссрад. Его луки пошли в вольное плавание, готовые описывать все происходящее. – Это был… мальчишка. Молодой, неопытный солдат, может одного с тобой возраста. У тебя не было опыта на тот момент, поэтому опытная тамассран тебе вначале показала, как нужно это делать. Возможно, ты смотрела не на паренька, а на свою старшую сослуживицу? Тебя завораживал её взгляд, который был направлен не на паренька, её скулы? Может, тебе тоже захотелось присоединиться к ней, не ради парня, а ради того, чтобы быть ближе к ней, м? О! – неожиданное озарение пришло в могуче-рогатую голову. – Это было в виддатлоке. Уставший, раненый воин попал к тебе с передовой. Ты обрабатывала его раны, которые были не столь серьезными. Куда более тебя заботило в нем… да, да, напряжение. Стресс, не имеющий выхода долгое время. Ты мягко намекаешь ему, очерчивая кончиками пальцев мышцы, и он отвечает тебе взаимностью. Ты покрываешь поцелуями его торс и упругую грудь, он в свою очередь одаряет поцелуями тебя. Ты обнажаешься перед ним, не без стыда позволяя увидеть себя в полной мере. Воин нежен, он действует медленно. В его арсенале – язык и пальцы. Он ласкает тебя, позволяя смотреть тебе на него в процессе, скажем так, с обратной стороны. Отвечаешь взаимностью, оставляя мокрый след на блестящей от пота коже. Вы сплетаетесь воедино, и ты буквально ощущаешь весь его стресс на своей шкуре…
Каждую фразу кунари вырисовывал не просто в воздухе. Он почти касался тела Хисант, описывая фигуру, показывая действия. Это была своего рода игра, дразнящая, но не одаряющая партнершу по игре прикосновением. Бык трогал её, но в то же время каждый раз буквально миллиметры разделяли его руки и её тело. И наемник не разрывал зрительного контакта с саирабаз, и если это происходило – то только по её воле. А то, что на его теле можно было безнаказанно писать практически где угодно Хиссрад подтвердил едва ощутимым кивком, не требующим ответа.

  • Like 4
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

И действительно, кунари начал с весьма интересных предположений, слушать которые было попросту занятно, как если бы он рассказывал обыкновенную историю — возможно, выдуманную, или пережитую на личном опыте.

Хисант внимательно рассматривает мужской образ напротив, и снова — на добродушное лицо, на котором то и дело проявляются мимические морщины — последствия азартной улыбки, и вкрадчивого тона.Правое ухо женщины слегка дергается, когда наемник меняет интонации, будто адаптируется под слегка хриплые частоты. Она ловит себя на мысли, что эта подобная манера говорить успокаивает разум лучше, чем студеная вода из кадки, от которой на коже не осталось и следа.


Губы ноют, и если бы плоть имела звук, то стались бы слышны ее плаксивые стоны. Однако, от каждого предположения, выдвигаемого мужчиной, Хисант улыбалась. Оказалось, что слушать догадки о себе — о жизни, недоступной для глаз публики, деликатной ее стороне — крайне интересный опыт. И под сменой разговора и смехом довольным может быть что-то более глубокое.

Но догадывался ли Бык о том, что историями (не)своими невольно пробудил целую мешанину воспоминаний? Хисант не подавала вида, но мысли уже хаотично метались в голове, достигая — казалось бы — кончиков скругленных бараньих рогов. Женщина смогла прийти к выводу о том, что в догадках своих не ошиблась, и новый ее знакомый способен на игры с несведующими разумами.

 

Магия, недоступная ни одному саирабаз.

 

— О... — Тихо издала Хисант, стоило кунари начать выдвигать новую теорию — гораздо более на детали богатую, да и по фантазии разыгравшейся более цветастую. Взгляд живого глаза вперился неотрывно в ее вид, едва ли скользил по телу, но кунари ощущала эту силу под своей кожей, и отвечала взаимностью.


«Смотри на меня...»


И вновь эта мысль — странное, и в какой-то степени неправильное желание находиться под этим прозорливым глазом, отблески которого источают глубокую бирюзу. Собственные глаза женщины практически сливаются с пылающим огнем позади, да и ладно бы с ними.

Пока есть возможность смотреть на него в ответ, все кажется таким пустым и не важным, если бы только не...

Когда мужские пальцы прослеживают дорогу от шеи до плеча, а рот расширяется в заговорческой усмешке (ведь истории юных жриц и воинов, оставшихся в виддатлок были не редки), Хисант выдыхает — расслабленно, тихо, чтобы не прерывать звуками лишними голос кунари. Грудь поднимается выше, до опасного треска узлов ткани, но опадает вниз, вжимаясь в грудную клетку, будто скованная давлением... Не цепи.

Он даже не касается ее; Не трогает кончиками пальцев выступающих веток артерий — рука, как призрак, проходит близко и сквозь, но Хисант все равно ощущает приливную волну смущения. Темные серые щеки покрывает алый, слегка доходит до шеи, под которой пульсируют сосуды, и женщина чуть рот приоткрывает. Она знает, как это бывает, как происходят процессы, о которых смущенным шепотом переговариваются юные жрицы — сама была такой. Но то, о чем рассказывает сейчас наемник, кажется ей чем-то, существующим не в этой реальности.


Послышался скрип половиц — и сдвигаются вместе отбитые женские колени.


«Он играется, как непослушный ребёнок.» — Акцент на непослушном ощущается по-особенному сладко, будто Хисант вновь журит шкодливого ребенка. Душа ее помнит, с какой нежностью — материнской, по-людски — отзывается воспитание юных умов, — «Кончай шалить, мараас имекари, иначе я буду вынуждена...»

Желтизна глаз блестит в округлившихся глазницах, и Хисант просыпается от тягучей ностальгии, когда под ладонью чувствует движение, подобное тихому пульсу.

Едва нагревающиеся пальцы оглаживают выпуклые мышцы мужского торса — очерчивают упругий контур вдоль, почти в такт игривому рассказу.

На доли секунды на лице Хисант отражается растерянность и страх. Глубоко она увязла в фантазии своей, раз не уследила за собственной рукой, что к коже жесткой осталась прижата. Это игра! Ибо знает и помнит кунари о своем истинном опыте, а он же — ведёт к чему-то совершенному иному.

 

Если бы бирюза глаза была морем, то в ней бы давно плескался целый нерест чертей.

 

Но когда к финалу подошла последняя теория, а руки едва коснулись, будто бы случайно, оголенных участков тела, Хисант молчаливо замерла. Ее ладонь неотрывно вела по широкой груди, задевала твердый слой татуировок, чуть выше, к шее — и снова вниз, под левый массив, где чувствуется биение сердца. Будто приросшая к одной точке, Хисант боялась возникающих перед глазами образов, но смотрела.


«Талантливо сыграно, не раненый воин.»


Плевать на чернила, пока дрожащая и нагревающаяся ладонь с силой невиданной вжимается в чужой торс. Плевать на выступившую кровь на губах, что ржавчину проволоки окропляет — снова. На все плевать, пока кунари может приблизиться, и с шепотом вкрадчивым мягко фыркнуть в остроконечное ухо:

— Она... Была... Единственной...


Палец свободной руки спешно прижался к губам, будто в попытке остановить подтекающую кровавую струйку. Следом за этим, Хисант сводит третий и указательный пальцы вместе, и с улыбкой смущенной демонстрирует характерные движения в воздухе — слишком ритмичные для простого.

Асаара... Что стало с ней, когда разлука оказалась неизбежной? Жива ли она в сегеронских джунглях, и помнит ли о минутах, проведённых рядом с влюблённой по рога жрицей? Хисант опустила глаза, на секунды улыбка пропала с ее лица, а ладонь на туловище Быка постепенно охладела. Асааре бы он понравился — душевный очень, да и более контактной она была, почти под стать, да если бы...

Кунари смотрит вверх, чуть по полу елозит, и осмеливается вторую ладонь прижать к правой груди. Пальцы очертили рисунок тату, пока глаза воззрились кверху.


Она попыталась вспомнить образ некогда кадан, но все перекрывал мужчина, малознакомый, но отчего-то уже почти близкой.  За его грудью даже Ассара смогла бы найти укрытие... Забавно было бы думать об этом.

Но Хисант понимает, что не хочет, когда ладони ее одаряют упругие мышцы ласковым теплом, пока оголенная кожа, не покрытая тату, впитывает мягкость магического огня.

 

Даже он может быть приятным.


e1ff0fb470f18de6bfed5d223aff8772.gifNothing, everything, anything, something: if you have nothing, then you have everything, because you have the freedom to do anything, without the fear of losing something.

_______________

 

 

I come to youвйцвй.png
My commandant
With blood and argument!

I hate you, I hate you
I can't go any longer.

_______________

  • Like 3
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Похоже было, что от рассказанной Хиссрадом выдумки распалились оба. И бывшая жрица, и шпион-наемник. Ощущать на своей груди небольшие, по сравнению с его, ладони саирабаз было довольно волнительным. Он не отвлекся ни разу, пока выдвигал свои теории, пускай его организм невольно реагировал на прикосновения. Сердце стало биться все чаще. Если бы Бык пожелал сдерживать удары большой мышцы в его груди – он бы мог это сделать. Но ему не хотелось этого. Хиссрад хотел показать, что сейчас он к ней не равнодушен.
Награда за его истории не заставила себя ждать: шепот саирабаз на ухо наемнику многого стоил, как и наблюдать за тем, как она совершает поступательные движения двумя пальцами, не без смущения. Все больше Хиссрад ловил себя на мысли, которая возникала в его голове: он воспринимает Хисант как молоденькую тамассран, не как саирабаз. В чем-то еретические, эти мысли были сильны в нем, на грани с убежденностью в этом. Где-то внутри, в глубине ему стало очень жалко Хисант, ведь та, о ком она говорила, по всей видимости была её кадан, а клеймо саирабаз в Кун обрывает все социальные связи, оставляя только арваарада. Магия разлучила их, и в этом была несправедливость. Но в Кун контроль – превыше всего, а когда дело касается магии – с контролем появляются проблемы.
Так это знают кунари. На юге, особенно в Тевинтере, умели обращаться с магией. Однако их маги, в большинстве своем, вызывали у Хиссрада неприязнь из-за жестокости и тщеславия. Хисант же вызывала только уважение и гордость за неё. И определенную радость, что даже оставшись без арваарада она держится. И она жива.
Он потянул руки к ней. Рука наемника легла на светлые волосы саирабаз, осторожно перешли на рога, которые он осторожно стал оглаживать. Хиссрад все ещё смотрел на неё, изучая её реакцию на его действия. Структура рогов была приятная, их было приятно гладить. Прежде, чем можно было заподозрить Хиссрада в нездоровой любви к рогам, его рука переместилась на ушко Хисант. Большим пальцем он оглаживал острый кончик. Мягко, не допуская даже возможности его повредить.
- Надеюсь, её ты с теплотой вспоминаешь. Первый раз - такое, что навсегда остается в памяти. И если тебе с ней было хорошо – это не может не радовать. Подобно тому, как её рука касалась груди Хиссрада в области близь сердце, также и его рука соскользнула к груди саирабаз. Он коснулся её вначале легко, потом более уверенно. Ткань все еще разделяла его руку и её кожу, но казалось, что это ненадолго.
- Не против? – кунари, используя оби своей руки, ослабил узлы на одеянии, позволяя женским грудям выскользнуть из ткани. Хиссрад сразу же отметил, что у них была красивая форма. На серой коже свинцовые соски смотрелись завораживающе. А шрамы, казалось бы, не уродовали, а вполне дополняли картину.
Хиссрад не был груб. Он нежно сжимал груди кунарийки, с лаской относился к контурам шрамов. Сейчас он уже не держал с девушкой зрительного контакта: две полусферы захватили его сознание. Но не только лишь в том была причина: Хиссрад испытывал стыд. Нет, ни в коем случае не от того, что он трогал свою соплеменницу: он был рад, что ему было дозволено нечто подобное. Однако он боялся, что с точки зрения Хисант то, что он сейчас делал, было принуждением. Не сказать, чтобы Хиссрад с самого начала думал это сделать, когда они оказались в доме. Но подобный оборот события, с его точки зрения, казался закономерным. Двое кунари, вдалеке от дома, в окружении кабетари, непонимающих своего места в мире. Кун направляет, но сила его присутствует в множестве. Тяжко следовать заветам Кун в среде неверующих.
В полной мере насладившись грудью Хисант, её кожей, шрамами, очертив касаниями формы её сосков, Хиссрад приблизился ближе, практически в упор. Рога ему не мешали это сделать, он уже прекрасно знал, как именно нужно приближать свое лицо, чтобы не поранить кого-либо. Кончик носа, все еще имеющего следы от перелома, неспешно втянул аромат. Запах кожи саирабаз, такой родной, такой далекий. Вот сейчас он, можно было сказать, был дома. Для Хиссрада это был достаточно эмоциональный момент для того, чтоб на его глазах начали наворачиваться слезы. Бык невольно подумал: “Ну вот, ещё не хватало того, чтобы меня жалеть начали”, и быстро собрался.
- Обними меня, - произнес кунари, позволяя правой своей руке проскользнуть к бедру Хисант.

  • Like 3
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Хисант знает, что касаясь чуть огрубевшими ладонями широкой груди наемника, она не может думать об Асааре — о ком либо еще... Года прошли с их последней встречи, окончившейся прощанием. Кунари никогда не забудет ее взгляд — такой растерянный, рассерженный, бессильный, и долгое время после, она будет вспоминать скорчившееся от неверия лицо своей кадан, что никогда не противилась установленным порядкам... 


И отпустила ее. Будто и не было ничего, что могло связывать; В день рождения саирабаз, в Кунандаре перестала существовать одна из тысячи жриц.
Ни для кого — ни даже для Хисант — это не стало потерей, и баланс общества Кун остался незыблемым.


Но значило ли это, что и самой женщине стоило оставить прошлое и отпустить его в забвение? Ответ на незаданный вопрос дал кунари, чьи руки с не присущей осторожностью и нежностью блуждали по лицу и оглаживали рога, пока нагретые магией пальцы Хисант едва ощутимо чертили замысловатые узоры по ореолам сосков. Мимолетная и отчасти игривая мысль ущипнуть сменилась ласковым касанием к темным участкам кожи, и лаской — осторожной, чувствительной, и немного скованной.

Слова поддержки тихим эхом раздались возле уха, пока руки мужчины пребывали в свободном пространстве — трогали, гладили, будто изучали — и все это заставило Хисант придвинуться к нему ближе; Достаточно, чтобы ее колени обвили широкое бедро и сжали между, не позволяя двинуться кунари сдвинуться с места.
 
Как и Асаара когда-то, сегодня, этот одноглазый наемник никуда от нее не уйдет.


Еще пару лет назад, Хисант ни за что смогла бы сделать что-то подобное, находясь в компании мужчины; Будучи по детству малозаметной мышью, кунарийка никогда не пользовалась успехом у противоположного пола. Ситуация в виддатлоке отчасти была аналогична, ибо не нужно быть мозговитым воином для понимания того, что эта кунари толково напряжение не сбросит, если не добавит. Однако, отсутствие опыта как такового, никогда не мешало Хисант работать с мужскими телами. Множество раненых и больных прошли через ее заботливые руки, и полученные навыки как нельзя кстати пригодились ей сейчас.


Крупные пальцы ловко расправляются с узлами простыни, и Хисант не может сдержать напряжённого выдоха. Она смотрит в его лицо, но не находит отклика, когда округлая грудь тяжело вздымается, прямиком к уровню глаза сородича, словно третья — невидимая — сила подталкивает ее тело навстречу массивным, но безмерно ласковым рукам...
— Да... — Ответ на выдохе вылетает через повлажневший рот, минуя решетку проволоки, и от жара пальцев на сосках, ее ноги крепче сдвигаются вокруг мужского бедра. Темная серая кожа меняет окрас, и грудь, подобно лицу, покрывается алым, что в свете пламени из печи образует градиент по всей поверхности податливого женского тела. 


Она позволяет его пальцам слишком многое, но не находит в себе желания остановиться — допускает, разрешает, и пользуется собственной свободой в ответ. Хисант не чувствует запретов, как и сопротивления, когда ее пальцы неспешно массируют твердеющие соски мужчины, когда она пытается рот открыть в выдохе громком, но дыхание спирается в последний момент, когда в цвете бирюзы блестит желание продолжать, и кунарийка поддается ему — на удивление себе.
 
Но есть ли у нее время удивляться, когда наемник придвигается столь близко, что чуть не стукается твердыми лбами? От осознания опасности подобной близости, Хисант отодвигается назад, подальше от печи горящей, и тянет за собой, держа за исписанную кунлатом руку. Звук чужого дыхания будоражит, и вновь по телу рассыпаются острые мурашки, когда кунари невольно оголенной грудью жмется в его.


И слегка трется, будто в неловкости, но с ощущением пульса на своей коже.


Хисант близко, и миллиметров последних хватает, чтобы сохранить жалкие остатки расстояния между лицами. За долгое время, лицо ее выражает доброту, чувствительность и нежность — все то, что когда-то было привычным для жрицы, а теперь будто возрожденным вновь.

И в этот момент, жалеет она только об одном — проклятая проволока мешает полноценно коснуться щетинистого подбородка, и далее вверх — к расслабленному взгляду. Кунари чувствует не твердость половиц, но податливость бедра, ибо сама не замечает, как почти во весь вес садится на него.


И чувствует она в просьбе сородича если не мольбу, но оттенки жалости, что смешала в себе бесконечную тоску по несбыточному. Тамассран внутри тянется навстречу, и Хисант поддается — слушается, полностью пересаживается на его колени, пока мускулистые руки обвивают оголенную спину мужчины.
— Иди... Ко мне... — Кунари хочет верить, что мягкость собственных губ перекрывает остроту проволоки, когда касается ими нижнего века. Солоноватый вкус на языке, и Хисант поднимает взгляд: Он плачет? И в ту же секунду до больного сжимается сердце.

И женщина чувствует горечь; Чувствует боль и агонию воина, что страдает от тягости чужбины. Простынь едва задирается под напором его пальцев. А правая рука Хисант нежно оглаживает шею, касаясь чуть выпирающих артерий, пока тело жмется ближе, пока рот утыкается в подбородок...


«Сегодня, ты не будешь один, если позволишь быть рядом… Нам это нужно.»


Пока ладонь ведет по животу вниз, задевая основания ремня.


e1ff0fb470f18de6bfed5d223aff8772.gifNothing, everything, anything, something: if you have nothing, then you have everything, because you have the freedom to do anything, without the fear of losing something.

_______________

 

 

I come to youвйцвй.png
My commandant
With blood and argument!

I hate you, I hate you
I can't go any longer.

_______________

  • Like 4
  • Ломай меня полностью 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Ощущение жара кунарийских бедер, прикосновения полной груди, сочных губ – все это распаляло, пробуждало желание. Хиссрад не стеснялся признаться себе, что он желает Хисант, хочет её для себя всю и без остатка. Может, сейчас в нем об этом рычат инстинкты, но он не хочет идти им наперекор. Хиссрад ли он, шпион, или наемник Железный Бык – более не имело значения. В этот момент любые запреты теряли свою силу, становились запрещенными сами по себе.
Мягкие губы были подобны благодатной воде в жарких джунглях. Кунари не мог проигнорировать их прикосновения к себе. Мягко выскальзывая выше, не разрывая объятья, Бык ответил. Медленно, пробуя вкус, он медленно отпечатывал свои поцелуи на влажных губах. Мягкие, теплые, неимоверно вкусные. Запах волос её, запах губ действовал подобно сильнейшим афродизиакам. Кровь отливала от головы и приливала туда, куда требовали того инстинкты. Ему казалось, что от собственных желаний он пьянеет.
Хиссрад сейчас не говорил; вместо него это делало его тело. Оставляя влажные поцелую на губах Хисант, её щеках, скулах, лбу, слегка прикусывая её ушко, чтоб не до крови, но при этом чтобы нервные окончания были взбудоражены. Он выгибает её, не сильно, но так, чтобы иметь доступ к полной груди. Целует он и её, после чего решается действовать ещё более пошло: правый сосок саирабаз вбирается наемником в рот, и он позволяет себе ласкать её языком, едва надавливая на округлость зубами, имитируя процесс кормления. Вторая рука при этом ласкает свободный её сосок. Отрывается с пошлым звуком, который словно бы требует от участников процесса большей и большей отдачи. И снова возвращается к её сшитым железом губам: ему так мало мягкости Хисант, мало её жара, что он хочет дышать одним воздухом с ней. По-настоящему глубоко и пошло её поцеловать ему мешает эта самая пресловутая нить. 
Руки, что еще недавно было не оторвать от окружностей кунарийки, вновь начали гулять по телу. То ласковым движением прогуляются пальчиками вдоль позвоночного столба, то огладят не менее сочные, упругие ягодицы, все еще скрытые тканью простыни. Хиссрад не оставляет незамеченным движение рук Хисант, и одной своей ускоряет процесс, перетаскивая её ладонь с ремня на область ниже. Конечно, она не могла в полной мере почувствовать, как вздулись жилы, наполняемые ведомой инстинктом кровью, как серая кожа приобрела розоватый оттенок от обилия оной, ну и как небольшая, но настойчиво выступающая капля мужской влаги то и дело размазываясь по подкладке его штанов, так и не отразив ни одного огненного блика.
Одна интересная фраза родилась в голове быка в процессе поцелуя. Вполне вероятно, оглаживание ягодиц кунарийки и ощущение её руки на паху только этому способствовали. Он оторвался ото рта, который ласкал своим, чтобы приблизиться к уху, влажно и томно проговорив:
- Тебе же не все губы зашили, верно?
Пускай эта фраза и была вопросом, но она же и была руководством к действию. Может быть, он несправедливо поступил, не давая Хисант времени на размышление, но так ли это сейчас было важно? По воле цепких бенхазратских лап, бедра саирабаз оказались прямо над грудью разведчика, перед его взором. Он лежал, и Хисант, пожелай того, могла сосредоточится на прессе мужчины и, конечно же, на том, что пряталось под тканью штанов. А пряталась под тканью интрига, которая звучала как «только ли за рога этот кунари прослыл “Железным Быком”?»
Все самое интересное скрывала простыня, но это была своего род игра. Не интересно было оголять кунарийку самому, хотелось, чтобы она в этом приняла непосредственное участие. Крепкие руки Бен-Хазратского агента стали оглаживать внутреннюю сторону бедер обеими руками, не задирая простыни, а если и задирая – то немного. Она, к слову, охотно принимала контуры её тела. Пальцы едва доходили до сокровенной области и опускались вниз. Хиссрад приподнялся и игриво уткнулся носом в ткань там, где скрывалась мягкая промежность кунари. Поводив носом, он вновь отстранился, оглаживая левой рукой вначале одну, затем другую ягодицу, не преодолевая ткань простыни.
 

  • Like 3
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

×
×
  • Создать...