Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...
Radosh Ravichi

A bargain is a bargain

Рекомендованные сообщения

Броски кубика по желанию.

A BARGAIN IS A BARGAIN

helen-norcott-sketch-a-day-050_.jpg.10a4

 

Дата: от 20 Жнивеня, 9:42 Века Дракона.
Место: Неварра, Хантер Фелл/Камберленд.
Погода: холодает.
Участники: Firwen, Radosh Ravichi.
Вмешательство: -
Описание: -


spacer.png

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Казалось, что день будет на диво спокойным. Золотая утренняя дымка истаяла, но солнечный свет, просачивавшийся в душное, затхлое помещение главного зала «Ломаной ноги» как через окна, так и через щель приоткрытой двери на ярко освещённую кухню, ещё сохранял его благой дух – только пылинки из золота превратил в серебро. Вестимо, усталость после бессонной ночи на мгновение таки одолела великана-трактирщика – за своей стойкой, в очередной раз предав пытке несчастный табурет, он привалился спиной к столешнице и, уронив на грудь могучую голову, поблёскивавшую начисто бритой кожей лысины, дремал. Один охранник вовсю сладко зевнул, демонстрируя отчасти – отсутствовавшие, отчасти – изрядно поеденные чернотой зубы, затем захлопнул пасть и смачно почесал щетину. Со двора даже досюда доносился характерный звук, сопровождавший колку дров – конечно же, это был отборный мат и обещание выпить всё спиртное, что имелось в округе.

С утра пустовавший зал сейчас уже мало-помалу наполнялся постояльцами – как новыми, так и старыми – и люди, что входили через главную дверь, то и дело будили Добнарра перезвоном цветных стекляшек, а также несли с собой запах крепчающего зимнего холода. Примерно так же будет крепчать тревога Фирвен, но не сейчас… Не сегодня. Сейчас она, уложив на стойку трактирщика один локоть, сидела на стуле (со спинкой, одном из самых крутых и удобных) и щурила глаза, точь-в-точь как довольная кошка, затягиваясь самокруткой. На сей раз табак был обычный, так что «приключений» дурная привычка на сей раз не сулила. Так как окидывать зал взглядом у эльфки возможности не было, она впитывала все звуки и запахи, что окружали её – к местному алкогольно-похмельному смраду, как ни прискорбно, Вспышка успела привыкнуть. Хельга вяло отбивалась от настырных требований Моди зажечь пламя в камине, по его словам, «дабы помянуть почившего».

- Это ты про Шона, что ли? – отняв самокрутку ото рта, осведомилась Вспышка, слегка сдвинув брови и качая одной ногой, уложенной на другую. Сапог при том поскрипывал, явно нервируя кого-то из местных головорезов.

- Про него самого, - эльфка услышала в голосе Моди настороженность – с давешней ночи он сделался в разговорах с Вспышкой странно обходительным, как будто знал о намерениях любителя Алой Соли. Это несколько чародейку злило. А быть может, просто напугался того, что произошло с главным её обидчиком ночью. 

- Забудь про него и его помыслы, - странно низким, тихим и хриплым голосом произнесла Фирвен, сузив глаза, окружённая сизым туманом, чадившим от самокрутки. – Кабы по тебе самому не зажгли погребальный огонь.

- Хельга! Добнарр! – раздался зычный крик с кухни, затем в дверях появилась дородная, под стать самому трактирщику, женщина с бойкими чёрными глазёнками, вставшая в проходе на манер рыцаря-защитника. Цвета волос было не разобрать – туго затянутые в короткий хвостик на затылке, они скрывались под повязанным поверх платком в крапинку. В самом деле, а кому ещё оборонять кухню от местной братии? – Подъём!

- Гёрд, твою мать…

- Мать моя тут держала бы всё в высшем классе. – женщина хлестнула его полотенцем по морде, тот поморщился, взметнул руки, ожидая новой атаки, и сонно заворчал в ответ:

- Хельга, иди дай ей… что ей там надо, а то она меня в могилу сведёт.

Фирвен поперхнулась ароматным дымом, и звук, который вырвался из её грудной клетки, был ничем иным, как смесью кашля и смеха. В это же время с кухни потянуло сладчайшим запахом свинины в яблоках – так что что это был за переполох под самое утро. Правда, большую часть обеда, всё-таки, составляла печёная картошка, а от мяса там оставался только запах – но местных и это устраивало.

- Добнарр, тебе, может, зелий каких подогнать? В обмен на пищу, провизию в путь и кое-какую информацию. – Эльфка оперлась о локоть, чуть перегнулась о стойку, впрочем, к Добнарру не поворачиваясь, но заметно меняясь в лице – интерес окрасил губы приглушённой ухмылкой, вздёрнул вопросительно одну из выразительных, подвижных бровей.

- Неплохо было бы, конечно, - тот почесал затылок и зевнул, потягиваясь, - А чего за информацию хочешь?

- Помнишь остроухого, с бритыми висками?

- Не запомнишь его, как же… Вранедд, бывает у нас раз в полгода где-то. Считай, приятель уже.

- Давно он ушёл, примерно в какую сторону? Ничего после себя не оставил, например, мне предназначенного?

Добнарр, искоса глядя на Фирвен, нахмурил смоляные брови, подобрался на месте, наконец, повернувшись к ней всем телом, размял затёкшие плечи и сам упёрся локтями о стойку – обычно такое нависание здоровяка производило впечатление, однако слепота придавала Вспышке дополнительную толику отмороженности, так что изменившийся угол и высоту дыхания в свою сторону она оценила слабо. Впрочем, диалог трактирщика и разбойницы, застывший на несколько напряжённой ноте, прервал перезвон стекляшек. На сей раз Фирвен оглянулась на звук в меру своих возможностей, услышав характерное аритмичное поскрипывание сапог при поступи и… кажется, лёгкий запах мускуса Четвёртого? С кухни вышла Хельга с подносом, флегматичная, как всегда и слегка тугая на одно из ушей – кто-то так и не дозвался её, в частности – один из путников, больше похожих на дуэлянтов из книжек. Судя по внешнему виду путника, тот здесь надолго не задержится.

- Восхитительно пахнет, у Гёрд сегодня хорошее настроение? – улыбнулась Фирвен, затем кивнула Радошу, полувопросительно, как бы спрашивая, как там поживает его скакун и Альва.

- Он ушёл в Камберленд. Однако, не советую связываться с его ребятами, - веско, перебив Фирвен, произнёс Добнарр и метнул в Радоша оценивающий взгляд, как будто размышлял, причастен ли тот к странному любопытству остроухой.

- Да нужен мне твой эльф, - фыркнула со смешком Фирвен, потянула носом запах съестного, проникающий в самый желудок, и громко сглотнула, - Так что с весточками? И зельями.

- С зельями потом с Гёрд поговори, а пока живой монетой плати, - буркнул полуаввар, насупившись. – Ничего Вранедд не говорил, уехал странно нелюдимым. Что ты с ним сделала?

Фирвен хмыкнула и отмахнулась, мол «Не твоё дело», сильно прикусив самокрутку, как будто та была в чём-то виновата, а затем хлопнула по стойке ладонью с несколькими монетами – и где только она умудрялась их хранить так, чтобы те не потерялись? 

  • Like 3

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Барибал не имел привычки оглядываться, сожалеть и проявлять слабость. С плохими вещами и событиями это работало на ура, но с хорошими, которые располагались у той самой поверхности души за черными человеческими зрачками - было все сложнее. Неожиданно, но из-за кулис появлялись исключения... откуда только они взялись, случайно не из мраморных ли болот, покрытые-украшенные мелкой круглой плавучей травой-ряской?

Шатун, опустив плечи, застыл на скрипучей, проседающей под ним лестнице, ведущей вниз со второго этажа питейного заведения. И все-таки он повернул голову в коридор, рассматривая золотистый свет из открытой двери, веером украсивший доски пола в тупиковом коридоре. Совсем скоро комнатушка придет в то состояние, которое было у нее до… все унесет сквозняк, руки работниц и серая, обыкновенная пыль.

– …спускайся уже, контуженный. – еле произнес сам себе дезертир, поправляя одной зажившей рукой кирасу за низ не резким, медленным движением.

Необходимо было возвращаться к игре в салки - до ста судьба, как чувствовал затылком солдат, как раз досчитала. Новый круг, новый этап, поиск новых мест-укрытий… и место надежде на невнимательность и нерасторопность того, кто водил – и это было не лесное чудовище и не сумасшедшая дочерь леса и мха…  

 

Шатун сделал свой выбор здесь и сейчас не глазами, но интуицией и послевкусием – и оно пахло ничем иным как мятежным духом, зовущим вперед, с приправой из надежды и сандала. Остановиться на долго на одном месте, здесь, среди разбойников – все равно значило умереть и не от рук последних.

 

Главный зал ломанной ноги при свете дня выглядел простым, похожим на сотни других. Заведение потеряло весь свой бандитский шарм с рассветом, больше не пугая проезжающих мимо торговцев или миротворцев. К неожиданному удивлению здесь было чисто, чище чем в конюшне – видимо сказывалось наличие нескольких хозяек одновременно, с которыми великану-владельцу повезло. На месте люка в подвал лежала шкура черно-белой коровы, на столах появились скрученные и схваченные бечёвкой еловые ветки, дающие тот самый освежающий запах, несколько сшитых ярких скатертей.

- Такое ощущение, что я не туда попал. – негромко удивленно произнес мастер клинка, спускаясь вниз и следом за чародейкой.

Ничего ли он не забыл наверху, там? Нет… все-таки все взял с собой, все что сумел, смог и успел – и это чувствовалось в его шаге и голосе.

 

- Вытряси из него обещанный завтрак, Вспышка, мне кажется, он задолжал. – с коротким смехом сказал Барибал, ровняясь с остроухой плечами и склоняя голову к ней. Он не долго рассматривал кемарившего за стойкой полуаввара. – Пойду посмотрю, как дела у лошадей…

Шатун тихо опустил свои вещи между высоких стульев и направился на улицу. Ну да, и лошадей посмотреть тоже, и на кольщика дров, согласившегося остаться здесь на зиму, отрабатывать таким образом неуплаченный им долг, и на повозку с быками с черными, длинными рогами.

- «На алкашку еще предстоит заработать перед тем как ее пить, а с таким стуком топора… но это поправимо, зима впереди.» - подумал воин, выходя на улицу, на морозный, но все-таки прогревающийся на солнце воздух.

По свежему раненная нога, к счастью, не давала о себе знать, пока. Ничего не мешало выдвигаться в путь, ни к чему не придраться…

 

Как и ожидалось, свободного места в конюшне прибавилось – как и полегчало на душе у дезертира-преступника. Именно с этим чувством он вернулся под крышу основного заведения. Солдат в этот раз аккуратно и не цепляя лишнего доспехом прошел сквозь звенящие украшения. И стоило их тронуть, как вытянутые разноцветные блики окрасили таверну, разбегаясь в стороны по полу, стенам, мебели и смертным...

- Ах, сука ты, еб. - Барибал ступил по ступеням, остановился и задрал руку назад, но достать упавший с козырька конюшни ровно за шиворот первый, скользящий и подтаявший снег не получилось – он упал еще глубже, с волос, под кирасу и подоспешник. Пойдет ли замороженная вода еще дальше, под рубашку и по спине, ровнехонько по рытвине позвоночника до самого копчика? Шатун недовольно, беспомощно оголил желтые у десны зубы, дергаясь.

– Везет жеж! – рыкнул он, дергая второй рукой и быстро приближаясь к повернувшейся к нему чародейке и великану.

– Она тебе не по зубам, даже не пробуй ее проглатывать. – вмешался раздраженно-ворвался в разговор Шатун, подмечая таким образом, как расположились за стойкой долийка и аввар.

Мастер клинка резко кивнул в ответ на невидящий взгляд слепой и стоя рядом, мелко затряс пальцами кирасу снизу сзади в надежде на то, что снег не будет скользить по коже, но просто упадет. Ага, хера с два…

- Да ебись ты конем… - неужели мастер клинка готов был сдаться? - …они нормально, выпустил расходиться, вытолкал точнее. – ответил Барибал на молчаливый вопрос Вспышки, понимая его как-то сходу.

 

- Восхитительно пахнет, у Гёрд сегодня хорошее настроение?

- Так ты решил показать нам наконец своих женщин. – добавил воин и оперся о стойку стоя, положив предплечья в наручах на стойку. Есть все-таки хотелось.

 

- Да нужен мне твой эльф. Так что с весточками? И зельями.

- С зельями потом с Гёрд поговори, а пока живой монетой плати. Ничего Вранедд не говорил, уехал странно нелюдимым. Что ты с ним сделала?

- Околдовала ведьма… не помнишь его слов что ли? – растягивая уголок своего рта и пряча его в приглаженных усах произнес Барибал, не вмешивающийся в эту часть разговора до тех самых пор пока не замолчала с многозначительным лицом Вспышка.  - Ну, у остроухих свои разборки.

Великан знал об этом и только молчаливо кивнул, прочистив широченное горло. Он с некоторым извинением все-таки, но посмотрел на солдата, видимо, не отпускали его происшествия так быстро, как следовало. В ответ дезертир махнул коротко рукой, тоже молча и шире улыбаясь – у них произошел молчаливый, мужской разговор не доступный слепой. Ну здесь хоть польза!

- Жрать давай. – коротко удовлетворенно произнес медведь. – …как я вижу свои медяки мне считать не нужно.

Хозяин заведения зажав монеты остроухой между столешницей и своим пальцем довел их до своего края стола и там подхватил второй рукой. – Полноценный обед несите-ка, нашим ноченно-обеденным постояльцам.

И в понимании великана обедом считалась хорошая порция, не только с запахом свинины, но и печеными яблоками и мясом. – Соберу вам в дорогу еще нужного до Камберленда… да? – он хотел многозначительно подмигнуть, но не стал в последний момент, наполняя кружки медовухой и ставя их перед чужаками.

 

- На улице повозка со странствующим торговцем, а это его телохранитель. Сказал, выбор у него большой на зависть кругам. – негромко произнес Барибал, рассматривая того дуелянта, которого проигнорировала подавальщица, и ощущая, как снег заскользил ровно по центру позвоночника вниз, задержавшись и подтаяв на уровне сведенных под кирасой лопаток. Ну прелестно… еб.


spacer.png

  • Like 3

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Вероятно, способность собрать в одном помещении надолго несколько таких женщин, чтобы не съели друг друга с потрохами, была одним из самых удивительных достижений Добнарра, однако должное стоило отдать их собственной смелости. Ходить на второй этаж после кровавой расправы над одной из работниц было либо вопиющим безразличием к собственной жизни, либо уверенностью в защите хозяина трактира. Кем они ему приходились, учитывая отсутствие какого-либо внешнего сходства? Не считая, разве что, выразительно-крупной кости Гёрд, казалось, не страшащейся никого из присутствовавших.

Ранняя, ещё робкая зима приветствовала Радоша на свой лад, пригоршней снега за шиворот – и ему ли было жаловаться на обжигающие ласки? На соседнем от «Ломаной ноги» дереве засели крупные и красные, аки спелые яблоки (на сей раз - не ядовитые, но тоже обманные), нахохлившиеся снегири в предчувствии холодов. Странно, но вместе с тем, как отчасти опустела конюшня, тяжести на душе у Вспышки прибавилось – что ни говори, а чёрный чародей унёс с собой частичку души эльфки и воспоминания о прошлом, которое, впрочем, едва ли можно было назвать таким уж радужным.

– Она тебе не по зубам, даже не пробуй ее проглатывать.

– Да уж мне-то не рассказывай, – недовольно проворчал в ответ Добнарр, сам чем-то похожий на разбуженного раньше положенного медведя, только чёрного и монструозных размеров. – Чем меньше пигалица – тем она свирепей.

– Сочту это за комплимент, ­– ухмыльнулась Вспышка, позже – ощутившая безмолвный ответ Радоша на каком-то своём магическо-интуитивном уровне.

Снегу, вестимо, за пазухой у опального рыцаря понравилось – теперь подтаявшая вода, всё ещё ледяная, бодро скользнула вниз, к пояснице. Вокруг никто, разумеется, не знал того, что там творилось под укреплённой кирасой, однако озадаченный «взгляд» на нём остался висеть только тот, что принадлежал Вспышке.

– …они нормально, выпустил расходиться, вытолкал точнее.

– Ммммхм, - неопределённо-согласно протянула разбойница в ответ, гротескно подняв брови, как будто ждала продолжения рассказа, начатого таким тоном, как будто Четвёртый отдавил Радошу уцелевшую ногу. – Надеюсь, твой скакун мою девочку не обидит. А если обидит, то ей понравится.

Добнарр заливисто захохотал, грохнув по столешнице широченной ладонью с волосатыми костяшками пальцев, амбал у двери заухмылялся, Фирвен тоже чуть улыбнулась, некоторое время ещё повёрнутая просветлевшим ликом с улыбающимися по-весеннему глазами к опальному трибуну, затем – отвлеклась на Гёрд и еду.

– Так ты решил показать нам наконец своих женщин. 

– Сколько ни говорил – сидите смирно и носа не кажите, всё равно лезут на рожон, дурёхи, – Добнарр сокрушённо покачал головой и весомо махнул рукой, мол «пускай творят чего хотят, ну их». Молчаливый разговор мужчин эльфка легкомысленно пропустила мимо ушей, а уж фразу о том, что она кого-то околдовала, сопроводила скептически-разочарованным фырканьем – да если бы её эти предубеждения работали как надо. На деле же, в итоге, кто кого околдовал – до сих пор было непонятно.

– Ингрида! – Добнарр поднялся с места, и Фирвен невольно, искоса, повернула к нему голову, вестимо, заинтересованная в том, как тот ходит через дверные проёмы с таким ростом… и заранее знающая, что ответа не получит. – Гостей будем угощать. Да, именно так. Вопросов слишком много задаёшь. Угум. Нет, выходить тебе не обязательно. Хельга!

Фирвен порой и не обращала внимания на голод ровно до той поры, пока в пределах её ощущений не появлялось что-то, заслуживающее внимания до сведения желудка, и касалось это иной раз не только еды. Впрочем, в этот раз это была именно она – нельзя сказать, что готовка у Гёрд была красиво выполнена – грубо нарезанные куски свинины и покромсанные яблоки не шли ни в какое сравнение с тевинтерской придворной сервировкой стола – однако, вкус говорил сам за себя. На слова Добнарра о еде в дорогу Фирвен слегка приподняла брови, правда, из-за набитого рта разобрать то, что она произнесла не представлялось возможным – скорее всего, там было что-то навроде «А ты ему понравился, Медведь».

 

Вопреки ожиданиям, дуэлянта Вспышка не заметила – ощутила лишь странный запах морилки, что преследовал этого мужчину, по сути – ничем не примечательного и оттого не менее необычного. Средний рост, окладистая борода с рыжеватыми подпалинами, нос с горбинкой и взгляд голубых глаз, толком ни на чём не задерживавшийся. Так, как будто ему было плевать на окружение. «Так, как будто ему нечего терять и некуда идти.» - сказала бы Фирвен, будь она способна оценить внешний вид странника.

– На улице повозка со странствующим торговцем, а это его телохранитель. Сказал, выбор у него большой на зависть кругам. 

– Довольно… громкое заявление, – тонко улыбнулась Фирвен, благодарно-утвердительно качнув головой на поступившие новости, – Стоит проверить его на истинность, однако сначала…

Она внезапно свистнула. Таверна притихла, кто-то выронил ложку – Фирвен почти кожей ощутила вибрацию, пока дерево стучало по дереву, скатываясь в сторону по кривоватой столешнице.

– Моди!

Тот побледнел, услыхав, что остроухая обращается к нему. Такое уж свойство было у Вспышки, вестимо – вызывать слабость в коленях, правда, чаще всего – по разным причинам.

– Скажи на милость, где дружок Шона, м? Тот, который вчера был четвёртым за нашим столом? – она помолчала, прислушиваясь, как окружение оживает, сознавая, что для очередной драки или разборок пока не время. ­– Ну, не строй из себя большего дурака, чем ты есть. Что с Эмметом? С кривым мечом.

– Так он собрался и в ту же ночь свалил отсюда, – ответил за Моди Добнарр, тихо и почти примирительно. – Оставь его, ешь-пей спокойно, эльфка. Не баламуть мне тут воду.

– Жаль, – отрывисто произнесла Фирвен – видение так просто не отпускало её, и не отпустит, пожалуй, в ближайшие дни. За отсутствие кошмаров она могла сказать «спасибо» как позолоте утра, так и Радошу – всё, что было там, осталось на втором этаже трактира, но даже если вернуться туда – не найдёшь даже стылые простыни. Вспышка расправилась с едой необычно для неё быстро, даже мёда не оставила, и от прежней жажды мести не осталось ни следа, до поры. Сейчас настало время снова водрузить на плечи рюкзак и прощаться в предвкушении прорыва через зиму, напоследок проверяя плащ на предмет дырок. К счастью, велькин подарок подобающе держал марку. Эльфка погладила мех, каким-то странно-любовным жестом, затем встала, проверяя крепежи ремней.

 

– Пойду пока потолкую с этим… гостем. Торговцем, – она некоторое время задумчиво подбирала формулировку, в итоге решив вернуться чуть позже для прощания с Добнарром, однако гость её опередил – хлопнула дверь, зазвенела мозаика стекляшек на входе. Что-то знакомое было в запахе новоприбывшего, что-то такое, что заставило Фирвен, аки ищейку, вытянуть шею, чуть поднять голову и сузить глаза. Шаги остановились на лестнице.

– Миледи! – ошарашенность вытягивала лицо Фирвен соразмерно её удивлению, пока она вслушивалась в голос торговца… Точнее, не торговца вовсе, а давнего знакомого по Кругу, мастера артефакторики, приложившего руку к созданию посоха Фирвен. Она чуть повернула голову к Барибалу, окрашенная палитрой удивления и некоего смятения, как будто человек этот, Медведю незнакомый, выставлял на всеобщее обозрение неприличные подробности личной жизни остроухой.

– Я давно уже не миледи… Сэмвел. Что ты тут забыл?

– Прокорм для меня и животных! – голос у мага был зычный, жесты – широкие, да и сам он больше смахивал на крестьянина – смуглый, но со светлыми волосами и живым взглядом серых глаз, сейчас жадно шаривших по облику эльфки, выцеливая каждое изменение, происходящее с ней за время разлуки.

– Так что… – Фирвен слишком долго думала, чтобы спросить у знакомца, но тот ушло её перебил, уже успев заинтересованно оглядеть и Радоша, и трактирщика:

– Кто-то же должен получать пользу от того, что стало с Кругами, милая моя! Вот я и получаю. Даже сказал бы, что я нынче на коне…

– На быке тогда уж.

– Прости, что-что?

– Ничего, – Фирвен улыбнулась и повела перед собой рукой в пространном жесте.

– Так ты решила вернуться в Камберленд, а? В родные пенаты? Не советовал бы, там…

– Я знаю, Сэм, – с нажимом произнесла она, как будто пыталась заткнуть дырку в бочке, из которой всё лило и лило. – Я уже собиралась уходить, но не могу сказать наверняка, что попаду в Камберленд. Скажи, что-нибудь слышно об Аларике? Он перестал отвечать на письма около двух лет назад, но я всё равно пишу на один и тот же адрес.

– Я не интересовался специально, ты же знаешь, мы с ним были несколько… не в ладах.

– О-о-о, несколько – это плохо сказано! – хохотнула Фирвен и добавила вполголоса, зная, что собеседник проигнорирует, – Интересно, почему.

– Но ты всегда можешь поинтересоваться у Иветты.

– Она ещё в Камберленде? – Фирвен округлила глаза, явно неспособная скрыть своё изумление.

– О да, вот кого-кого, а её ничем оттуда не вытравишь. Если помнишь, от площади перед Башней налево, а там… Если дерзнёшь приблизиться к ней, конечно же, – хмыкнул Сэм. – Там будет ряд с мясными и рыбными лавками, рынок, от рынка – направо, в закуток. Табачные изделия Инги.

– Хитро, – Фирвен состроила подобающее выражение лица, ещё раз проверив ремни рюкзака и, чуть отъехав на стуле, касанием руки проверила, здесь ли ещё Барибал. – Мне уже нужно отбыть, друг мой, но я была бы рада, повстречайся мы в Камберленде.

– Не уверен, что получится – я только оттуда, направлюсь в сторону…

– Тевинтера? Тогда лучше бы тебе повернуть назад. – С этими словами Вспышка встала, на её лицо легла глубокая тень, которая обычно лишала людей желания задавать вопросы. Настырный и недалёкий, но любознательный и скорый на дела Сэм всегда был исключением.

– Что такое?

– Красные призраки, венатори, храмовники, ополоумевшие звери. Этого, надеюсь, достаточно. – отозвалась Фирвен, и было до конца не понятно, к кому конкретно она обращается. Походя мимо Радоша, эльфка чуть помедлила, наклонилась к нему ближе, шепнув что-то, и выскользнула наружу. Сэм был для Вспышки что пригоршня снега за шиворот для Радоша – неприятно, а избавиться чёрта-с-два. 

  • Like 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

А прелестным было все-таки все этим утром… ни больше-ни меньше, и никто не мог доказать солдату, решившему все-таки так, иного. И пусть снег за шиворотом, обжигающей, непрошенной «лаской», станет их самой большой проблемой на сегодня.

Мечтать не вредно, правда? Именно это отразилось на лице Барибала, в его шрамах, морщинах и особенно в посветлевших, энергично двигающихся несмотря на ранения глазах, контрастом выделявшимися среди темных бровей и ресниц.

 

Многое (парадоксально простое и понятное, и необъяснимо мистическое и магическое) случилось на втором этаже ломанной ноги, и многое еще должно было произойти – и разве стоило бояться этого, неминуемых вещей? Так нет, но необходимо было думать своей головой и ею же отвечать, именно такую позицию имел великан. А еще аввар знал, что всех денег мира не заработать, но этой мудрости не знала его самая молодая, недавно присоединившаяся к его хозяюшкам, женщина-тростиночка из сгоревшей деревни… за это она и поплатилась ничем иным, как своей головой и жизнью. Работницы не были ему ни родственниками, ни женами, не всякая могла стать ему любовницей, но они были своеобразной семьей, если оставались живыми, конечно. В общем, война способствовала этому…

 

Из не закрывшейся до конца двери питейного заведения, с улицы, показалась рыже-белая, пушистая, с зимним мехом кошка и розовым носом. Она проспала в конюшне ночь и была свидетельницей всего того, что там произошло. Кошка наблюдала с верхней балки своими янтарными-огненными глазами-самоцветами за двуногими и четвероногими, молча, опустив круглую голову на лапы. Здесь зверь ловил мышей, за что получала дополнительный паек и теплый угол.  

Именно она сидела внизу дерева и рассматривала спелых, красных, идеально круглых птиц, заставляя свой хвост подметать снег и усы мелко дрожать. Решилась ли кошка на прыжок, когда ее перестал рассматривать медведь? Наверное, да, но в охоте не преуспела.

Зверь запрыгнула на стойку с другого ее конца, наблюдая за собравшимися и хозяином. Не поднимет ли он крик и не бросит ли в нее грязным, сальным полотенцем?

 

- Чем меньше пигалица – тем она свирепей.

– Сочту это за комплимент.

- Поэтому мелких и не держишь, бунта боишься на корабле, да? – рассмеялся солдат, качая тяжелой, сейчас свежей и мокрой головой. Волосы на его голове слиплись от воды – он умылся водой из бочки в конюшне, прогоняя сонливость и негу в конечностях. Пора было просыпаться… к определенной толике сожаления, но… не Барибал писал правила, не он.

 

– Ммммхм.

Снег за шиворотом, больше теперь напоминающий спрессованную, полупрозрачную ледышку, соскользнул ниже, просачиваясь к штанам, пояснице и наконец теряясь в волосах на теле и распадаясь на несколько ручейков. А после он успешно впитался в ткань одежды, прекращая «ласки». Радош дернулся всем телом, все-также подпирая собой стойку, и облегченно выдохнул. Лицо его было спокойным максимально – чтобы не замечать удивленного выражения лица остроухой.

 

- Надеюсь, твой скакун мою девочку не обидит. А если обидит, то ей понравится.

- К сожалению, твоя девочка более равнодушна к скакунам… не то, что ты. – негромко произнес Барибал, коротко и широко рассмеявшись и качнувшись корпусом и головой в сторону сидящей Вспышки. Услышал ли великан продолжение шутки-разговора или нет было не понять, тот слишком сильно смеялся, еще несколько раз ударив по столешнице и заставив ближайшие полупустые кружки подпрыгнуть. Бело-рыжая кошка опасливо навострила уши, но быстро расслабилась... как все здесь присутствующие, впрочем.

 

– Ингрида! Гостей будем угощать. Да, именно так. Вопросов слишком много задаёшь. Угум. Нет, выходить тебе не обязательно. Хельга!

- Что Ингрида выходить не хочет? Скажи ей, что самое страшное уже прошло. – все на той же веселой-солдатской-простой ноте произнес Шатун, наблюдая за приближающимися наполненными едой блюдами. И откуда они яблоки достали, хорошо видимо к зиме подготовились.

- То что нужно. – легко произнес дезертир и пододвинул к себе тарелку, принимаясь есть ничем иным, как своими собственными руками. Он был все-таки солдатом, воякой, а после прокуратором и иными высокопарными названиями. И весь этот этикет ему претил… и расходовал его терпение слишком быстро, быстрее остроухих дикарок в количестве одной штуки на, кажется, всю Неварру. - …нет, это он просто не хочет чтобы ты его сарай сожгла на прощание. – ответил с полным ртом он долийке.

А рыже-белая кошка времени зря не теряла и обладала нюхом даже лучшим чем разбойница. Она направилась к обедающим, задирая свой пушистый хвост… может и ей перепадет хорошего настроения и ласки?

 

– Стоит проверить его на истинность, однако сначала…

- …нужно доесть. – успел произнести Барибал, обсасывая кость и шумя, ровно до тех пор, пока залихватский разбойничий свист, который мог поспорить крутостью с его, оглушил воина в правое ухо. – мргх…

– Моди!

– Оставь его, ешь-пей спокойно, эльфка. Не баламуть мне тут воду.

– Жаль.

- Оно тебе надо что ли… побереги силы на дорогу. – обсасывая свои пальцы в мясе и картошке произнес Шатун, соглашаясь со словами хозяина заведения и прикладываясь к кружке, поднимая ее за дужку тремя нижними, чистыми пальцами.

 

– Миледи!

– Я давно уже не миледи… Сэмвел. Что ты тут забыл?

– «… миледи-чародейка-магесса, интересно какой ты была тогда, в той жизни.» - Барибал в ответ на растерянный взгляд Вспышки только издал непонятный звук горлом, пожимая плечами и прислоняясь к ближайшему стулу. Вот так совпадение… почему-то раньше мир казался Радошу значительно больше.

– На быке тогда уж.

– Прости, что-что?

Шатун коротко, отвернувшись улыбнулся, понимая сходу какого типажа был перед ними человек-маг-член круга. Это было понятно и тогда, когда Сэмвел пристал к Медведю возле конюшни, зазывая посмотреть товар…

Его телохранитель вышел на улицу, оставаясь возле добра в повозке и быков – оставлять без присмотра вещи никто не собирался. Что успел заметить солдат, так это странные, изогнутые, вычурные клинки. – «…ох уж эти выпендрежники.»

Разговор нынешнего торговца и нынешней разбойницы мастер клинка слушал внимательно, но его внешний вид говорил об обратном – воин принялся колупаться в своих вещах, поправлять вещи и ни на чьем лице долгое время не концентрировался – в общем прикидывался ветошью или глухим.

 

– Не уверен, что получится – я только оттуда, направлюсь в сторону…

– Тевинтера? Тогда лучше бы тебе повернуть назад.

Барибал в молчании прикрыл веки, сжимая челюсти. На границах его страны было жарко, неспокойно и опасно, но во внутренних владениях дела обстояли иначе, но надолго ли? Бегите, глупцы, от Тевинтера… гнев старшего и его сил обрушится именно на это государство за все кровавые, неразрешенные и незакрытые счеты…

 

- Солить собралась, да, за все хорошее? Лучше, плюнь ему в лицо – быстрее может дойдет. – коротко и быстро произнес солдат, негромко мимо проходящей Вспышке и поднялся со своего места.

Хозяин заведения вышел из кухни, передавая мешок с провизией и с силой, не жалея хлопая воина по плечу – звон был глухой, но стоял еще долго в ушах Барибала.

- Чего изволите? – обратился он к Сэмвелу. – а…ваш человек снаружи, да, на кухню уже передал, все вынесем сейчас. А с быками сами разбирайтесь, конюх у нас в отключке… облевал единственный сортир для постояльцев.

 

Альва отошла от конюшни недалеко, она обошла питейное заведение, один раз, и не найдя ничего интересного остановилась у повозки торговца неожиданно засунув туда свою узкую, на длинной шее голову. Что учуяла лошадь, может что-то из трав или сладкие спелые медовые плоды?

Ее должен был отогнать охранник-телохранитель, но тот… желая потянуть за гриву лошадь прочь от повозки нарвался на боевого коня и сейчас был оттеснен к загону для свиней. Четвертый в отличии от Барибала почему-то был вне настроения, точнее был в боевом, злом и опасном настроении.

На все это дело быки с длинными прямыми рогами ровным счетом не обращали никакого внимания, пытаясь дотянуться хоть до какой-то сухой не затоптанной травы под ногами. А вышибала сам с собой делал ставки, отлучившись от колуна и «должника».

Последний мог сигануть в лес, конечно, но куда ему без гроша, далеко ли убежит, от бандитов в том числе, имеющих нычки в этом лесу вокруг ломанной ноги не просто так?

 

- Не знаю что ты там хотела сделать, но кажется, тебя опередила твоя девочка. – сказал Барибал, поправляя сумку и широко улыбаясь. Пока дуелянт не взял в руки свои ножи мастер клинка был в хорошем, расслабленном (насколько позволяли всегда напряженные конечности) расположении духа.

А мертвый некромант ждал их на улице, восседая на козырьке крыши конюшни и двигая длинным, скрюченным пальцем с крупным перстнем снег – и последний падал вниз… отдохнули и набрались сил все, даже призраки.  


spacer.png

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Таверна оживала на глазах, стряхивая с себя остатки напряжения вперемешку с некоей тягучей дрёмой, точно мокрый пёс. Фирвен, вслушивающаяся в происходящее вокруг с неизменной чуткостью, как-то двусмысленно усмехнулась на шутку Равичи, опустила голову так, что вьющиеся каштановые пряди закрыли лицо – пожалуй, только слепая могла извлечь его слова из громкого хохота хозяина заведения.

– К сожалению, твоя девочка более равнодушна к скакунам… не то, что ты.

– К сожалению ли, к счастью ли… Возможно, мне стоило бы у неё поучиться, – не дразнила ли остроухая Радоша, по-своему тоже пытаясь уцепить утро за золотистый подол, чтобы то осталось с ними, здесь, подольше, хотя бы призраком? Не всем жителям по-ту-сторону быть опасными и пугающими. Добнарр поднял бело-рыжую разбойницу из мира кошачьих на руки, уложил на сгиб локтя, грубо оглаживая её по мохнатым маленьким ушам, и кошачья матрона только рада была такому вниманию, хотя и мурлыканье её можно было ощутить только кожей, благодаря вибрации.

Мир, когда-то бывший достаточно большим, стал стягиваться подобно петле висельника – тем быстрее, чем ближе путники были к Камберленду. Быть может, и сама эльфка не могла ожидать того, что у неё окажется столько знакомых, идущих именно этой дорогой, однако всё, в итоге, было к лучшему.

Порой вычурности клинков было достаточно не только для того, чтобы заработать звонкую монету, но и чтобы отпугнуть потенциальную опасность. В конце-то концов, никто не мог заподозрить, что из этих двоих – торговца с небольшим, подпоясанным пивным пузом и подтянутого фехтовальщика наиболее опасным окажется первый. Как знать, быть может, этот франт был нужен Сэму только для прикрытия и отвлечения врагов. Впрочем, судя по всему, так оно и было – вторжение Четвёртого ввело мужчину в ступор, он было положил руки на эфесы мечей, но потом решил, что проще будет ретироваться по-добру по-здорову.  Так уж вышло, что его учили сражаться только с людьми да зверями габаритами поменьше.

Зимний день выдохнул Вспышке в лицо изморозью ветра, уколол рефлекторно смежившиеся веки мириадами снежинок, подхваченных порывом, и она приостановилась у входа, чуть поморщившись. Жаль, что чародейка не увидела развернувшейся перед нею картины, украшавшей внутренний двор: охранник, что-то бормочущий себе под нос и искоса поглядывающий на боевого скакуна; Четвёртый, уже разок довольно ощутимо укусивший наёмника; Альва, симпатичную гладкую морду которой украсило выражение вялого удивления при виде хозяйки, так выглянувшая из повозки, что торчал только один тёмный листик уха.  В дневном свете лошадь была очень хороша собой – заиграли насыщенные шоколадные подпалины на боках, оттеняемые кудрявыми смоляными гривой и хвостом. Она встряхнулась подобно собаке и почти вопросительно всхрапнула.

 

– Не знаю что ты там хотела сделать, но кажется, тебя опередила твоя девочка. 

Фирвен пришлось посторониться, дабы уступить дорогу воину, и ей на макушку упала пригоршня снега – с тихим шиком эльфка натянула капюшон на голову, затем под ногами прошмыгнуло источающее тепло тельце кошки, у которой были свои дела. Будучи отличным тактиком, кошачья матрона подкараулила таки опрометчиво соскочившую с ветки цель, метнулась из укрытия и, цапнув снегиря за шею, утащила его куда-то за угол трактира. Вестимо, нычки в округе были не только у разбойников.

 

– Как спалось, domna?  – благодаря оскалу казалось, что самый счастливый из здесь присутствовавших – это полуразложившийся призрак, с неспешной вальяжностью слетевший со своего наблюдательного пункта.

– Ты что-то сказал? – сбитая с панталыку, осведомилась у Радоша Вспышка. Пастор несколько остановил своё движение поднимая к сцепленным зубам сведённые друг с другом костлявые ладони, и констатировал вслух, точно желая убедиться в реакции эльфки:

– Любопытный эффект.

– И вот сейчас, опять, – Фирвен нахмурилась, несколько встревоженная тем фактом, что не смогла различить тон и слова говорившего, затем обернулась к переполоху в стороне свинарника. Призрак, на сей раз умолкнувший, подплыл ближе, будучи между Барибалом и Вспышкой в момент минутного замешательства, вгляделся в лицо своего убийцы, удовлетворённо кинув какой-то своей мысли.

– Аххх, не бери в голову, – взмахнула одной рукой эльфка, вторую укладывая на лоб, затем издала странный звук, который сложно было связать с теми, которые вообще способно извлечь горло – Альва навострила уши, по-прежнему пережёвывая что-то хрустящее, явно из повозки, затем подошла ближе, озираясь на Четвёртого – не станут ли чужие руки снова к ней прикасаться? Некоторое время Фирвен пришлось потратить на то, чтобы оседлать Альву, подготовить к дальнейшему пути и… повременить возле повозки.

– Отвлеки  охранника, пожалуйста, а я тут кое-что посмотрю… в качестве компенсации, - ухмыльнулась Фирвен, кивнув в сторону дуэлянта – если вышибале по большому счёту было всё равно, кто у кого здесь ворует, то наёмник мог всё испортить, а дальнейшего развития конфликта эльфке не хотелось. Оставив Альву дожидаться, Вспышка довольно ловко для своего увечья забралась под навес – всё же, в данном случае миниатюрность телосложения шла её на пользу. Зацепилась ненароком меховой окантовкой плаща за крепёж троса, чародейка досадливо дёрнула краем губ и принялась исследовать содержимое повозки, чутко прислушиваясь к тому, что происходило снаружи. Ощущение дежавю кольнуло её под лопатку – кажется, нечто подобное было в Перендейле.

Скрытый текст
65

Находки Фирвен в повозке торговца. 

1-20 – разбила склянку, поранилась, устроила поджог. 

20-35 – разбила склянку, предотвратила поджог.

35-50 – забрала несколько зелий и припарок. 

35-75 – забрала несколько зелий, припарок и ингридиенты для них. 

75-100 – нашла артефактный посох.  

 

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Ломанная нога была живой всегда, просто скорее всего питейное заведение имело две стороны одной монеты –бандитскую ночью и обычную днем. А как иначе можно было здесь выжить? Лучшего великан аввар не придумал и не нашел за все свои немалые годы – так что продолжат хрустеть ломаемые ноги его неприятелей до тех пор, пока у него хватит сил. А потом… поживем-увидим или подохнем и успокоимся, хей-хо.

- Передавай Вранедду привет… и смотри все-таки за вторым концом палки внимательнее, а то прилетит… и не слабо. – произнес на прощание хозяин питейного заведения солдату, переставая проверять на прочность доспех последнего. Вторую часть слов великан произнес как-то скомкано, тяжело, словно он не понимал сам своей мысли до конца, но не сказать не мог и не разобраться тоже. Он все еще помнил их вчерашний разговор здесь втроем. В этот момент остроухая как раз преодолела расстояние до входной двери, поправляя волосы и рюкзак.       

- Не порти момент. – ответил Барибал, склоняя голову и кивая отрицательно. Вместе с этим движением на губах его все еще были остатки невесомой улыбки и золотистой пыли. Какое им всем было до этого дело – ох, кто-нибудь объясните наконец это солдату!

Кажется, сверкнул длинный, легкий, как воздух, золотистый подол вслед за своей хозяйкой-наваждением, которая ушла прочь из заведения по следам дикарки. Ну что ж, пора. Тянуть кота за яйца не имело больше никакого смысла. Мастер клинка как-то иначе, легче выдохнул, соглашаясь с этими мыслями. И к счастью или нет он пока не ощущал опасно стягивающуюся вокруг него петлю висельника – с него хватило одной, но были ведь и другие.

 

Снег на улице все-таки, но был, он покрывал поля, деревья и дорогу проплешинами. Солнце приятно светило и каплю согревало, стремясь создать под ногами если не море, то болото. Но южный холодный ветер, преодолевший море и горы, был против таких планов. И несмотря на невидимую глазу борьбю стихий, наверняка красиво переливались оставшиеся в сохранности снежинки. Зима рано или поздно наступит на пятки и придет, препятствуя передвижениям путников, но не сегодня.

 

Тем временем телохранитель недовольно потирал укушенное скакуном незащищенное плечо, стоя у забора-изгороди.

- Собака бешенная. – плюнул он недовольно в сторону боевого коня, упираясь поясницей о доски. Позади него заинтересованно захрапели свиньи, приближаясь и шевеля своими грязными, волосатыми пятаками. Заметили ли животные, что сегодня их стало на одну меньше? Нет, счастливы в неведении, не так ли.

Четвертый не гарцевал, но недовольно перебирал копытами, дергая массивной шеей. Он приподнимал верхнюю теплую губу и демонстрировал незнакомцу свои большие зубы – именно ими конь собирался укусить шемлена еще раз. За все хорошее сделанное и на будущее тоже…

 

- И вообще… кто кобыл «своими девочками» называет. Ох, с кем поведешься, того наберешься, иех. – неожиданно произнес Барибал, кривя в ненастоящей гримасе свое изуродованное лицо. Он опустил голову вниз, стряхивая с ботинка налипший кусок грязи, в который он так неудачно при выходе встал.

Сэмвел остался в питейном заведении, видимо еще не рассмотрев через мутные окна то, что происходило и собиралось происходить здесь во дворе, в том числе с его повозкой и товаром.

 

А Пастор был здесь и правда самым счастливым, по крайней мере его одного из здесь присутствующих больше не тяготили и не заботили материальные проблемы своего бренного тела.  Но его заботили тела остроухой и ускорка перед ним, и он был несказанно рад что с последними все было в полном порядке, даже больше.

Все-таки в бесплотности и невидимости была своя прелесть, и ее вкус мертвый некромант начинал ощущать все сильнее.  

– Ты что-то сказал? И вот сейчас, опять.

- А? Я ничего… разве не ты мне что-то сказала? – отозвался подозрительно Шатун, поднимая лицо в сторону Фирвен и изгибая «волной» густые брови. Правая была менее подвижной и ей досталась меньшая работа.

– «неужели я начинаю озвучивать свои мысли? не может быть...» - обратился солдат сам к себе, пытаясь найти ответ на свой вопрос.

– Аххх, не бери в голову.

Он и не собирался, если честно.

Барибал ощутил лицом не ветер, но сквозняк, вырывающийся между могильных плит склепа, и поежился, стоило Пастору приблизиться к нему. Неужели сейчас воин ощутил плохое предчувствие, но произнес он почему-то иное, отмахиваясь от навожджения. – Я надеялся будет теплее…гх-гх.

 

– Отвлеки охранника, пожалуйста, а я тут кое-что посмотрю… в качестве компенсации.

- …компенсации за что, за потрепанные нервы и неуды? – спросил мастер клинка, качнувшись и положив свои руки на кирасу. Неужели в его голосе была капля неодобрения, зазвучавшая как шелест листвы в берлоге? Он прочистил недовольно горло. - …ох, дрянная дикарка. Не спались, я тебя прошу.

 

- Ну что ты так неаккуратно. – обратился громко, но также с шепелявостью из-за не всех зубов, солдат к дуэлянту. Четвертый так и не отступил от чужака, держа его у свинарника. Никаких команд его хозяин не подавал, так что тот считал, что мог делать все, что хотел пока.

– Что ты правило – на чужих кобыл руки не распускай – не соблюдаешь? – в голосе Шатуна послышались задиристые звуки. Он подошел медленно, широко разводя руки к телохранителю с другой стороны от своего скакуна, всеми силами отвлекая чужестранца.

- Убери коня, иначе…

- О, быстро мы к угрозам перешли. – резко перебил медведь, все это время наблюдая за руками дуэлянта. - …делай с ним что ты там хотел так долго. – обратился неожиданно солдат не к незнакомцу, но боевому коню и махнул рукой. И этот жест был разрешающим.  

Четвертый согласно всхрапнув сорвался с места по направлению к телохранителю, но ни сбить, ни укусить не успел, да и стремился ли с самого начала рывка? Все получилось иначе – поперечная балка забора, на которую налег весом телохранитель, не выдержала веса дуэлянта и надломилась под ним пополам. Она упала в грязь и на подошедших свиней вместе с телохранителем. Свиньи отпрыгнули, подняли визг, а дуэлянт ор и грязь.

А Шатун рассмеялся, добро, без злости, надменности или сарказма, и не пошел к повозке, он направился к загону и протянул руку упавшему. – Да ладно тебе, угроз карма не любит, имей в виду!

 

К этому времени из ломанной ноги вышел озадаченный Сэмвел, спешно и задумчиво приближаясь к повозке и заглядывая под навес.

– Где-то у меня эта штука была. – видимо, аввару что-то все-таки понадобилось или тот согласился посмотреть на товар. - Одди, эй, семь магических кругов тебя по кругу, что ты в свинарнике забыл? Смотри, сопрут что – вычту из твоего жалования!


spacer.png

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

– И вообще… кто кобыл «своими девочками» называет. Ох, с кем поведешься, того наберешься, иех.

Рука эльфки в ответ на эту фразу вспорхнула невесомо и невероятно быстро, как не ожидаешь в момент расслабленности, затем она внезапно сомкнула пальцы на бороде Равичи, в свете дня ещё отливающей золотистым. Дёрнула легонько, осклабившись, свободную руку уложив на пояс со всякой всячиной и слегка наклонилась вперёд, выразительно вскинув брови, точно подведённые кистью.

– Те, кто считает их друзьями. Симпатию, знаешь ли, можно не только обзывательствами отмечать, - Вспышка язык не показала, однако посыл в её словах ощущался именно такой. Затем, не дожидаясь реакции, эльфка развернулась на каблуках, чтобы дать дёру в сторону конюшни и к своей лошади. Хотя спорить с выражением Медведя, конечно, было затруднительно – словарный запас вспышки пополнялся самыми разными людьми. Как знать, быть может, и «драная галла» прилипнет намертво, звуча особенно скабрезно из уст бывшей долийки.

 

– …ох, дрянная дикарка. Не спались, я тебя прошу.

– Кто бы говорил… шемлен не мытый, – о том, что немытость была весьма условной, да и и прочие особенности Радоша её полностью устраивали, эльфка умолчала, предпочитая ретироваться, пока не продолжилась словесная перепалка. Запахи, что стояли под навесом, в буквальном смысле чуть не сбили эльфку с ног. Учитывая, что темнота если не была её лучшим другом, то уж постоянным спутником её окрестить было бы к месту, ароматы сплелись в душащий полог, и были они самого разного толка – от вызывающий тошноту до притягательно-сладких. Вероятно, последние и привлекли внимание Альвы, впрочем, от своего угощения, чего бы она там не сжевала, не страдающей абсолютно. Всё было плотно запаковано для транспортировки, и Вспышке пришлось повозиться прежде, чем она нашла хоть что-то, что могло сгодиться в пути. И при том умудрилась даже не пораниться, пока развязывала мешки и проверяла запечатанные сумки, обшарила поклажу, ступая подобно той кошке с разноцветным мехом, сейчас наверняка игравшейся с трупиком снегиря за углом.

С горем пополам ей таки удалось найти сначала объёмный сноп трав, подготовленных к работе зимой, семена, ингредиенты припарок и сами припарки, а так же – проверить несколько зелий, обмахивая ладонью запах в свою сторону. Покуда снаружи было шумно и слышался голос Барибала, эльфа чувствовала себя… спокойно? Вот кто бы мог подумать, что настанет подобный момент. Однако вскоре из общей шумихи, занятая тем, что запихивала в рюкзак зелья и припарки, Вспышка услышала приближающийся голос Сэма, выругалась мысленно, лихорадочно соображая, что делать. Несмотря на то, что Фирвен была чародейкой, в обиходе у неё не было ни фокусов, ни заклинания невидимости – она вжалась в угол помещения, соскользнула вниз, буквально завернувшись в плащ Вельки.

– Смотри, сопрут что – вычту из твоего жалования! – кажется, дуэлянт ещё никогда не был так близок к своему фиаско, ведь сейчас в поклаже повозки было ровно на один куль больше, чем раньше! И именно его на какое-то время высветил луч света, который пропустил вместе с собой маг, взбираясь внутрь. Добнарр, ждавший его снаружи, заметил переполох в стороне со свиньями и зычно гаркнул:

– Эй! Сначала плати за свиней, потом к ним полезешь! – затем приглушённо добавил, оглаживая густые, волосок к волоску, смоляные усищи, – Я за вкусы людей не осуждаю, конечно, но от такого задохлика, как ты, не ожидал.

Фирвен, затаившая дыхание, до последнего надеялась, что Сэм быстро найдёт необходимый ему предмет и оставит её, наконец, в покое, но шаги его приближались неминуемо.

– Да где же она, вот сюда же клал, в корзину…Что здесь за раздрай такой...

 Доски под ногами скрипели тем пронзительней, чем ближе оказывался Сэм, и в итоге мастер артефактов уложил руку Вспышке на плечо.

 

Настал тот самый, почти струной звенящий миг, когда один ещё не понял, что он нашёл, а второй только-только сообразил, что его разоблачили.  

Ощущение было подобно нахлынувшей волне, затем собравшейся было отступить – Сэм хотел отдёрнуть руку и привести в действие заклинание, которое помогло бы ему осветить всё, что было под навесом, однако Фирвен среагировала быстрее. Он не увидел, что во тьме глаза эльфки сделались холодными, такими, какими они были у наёмницы, когда ей давали задание на убийство людей. Чародейка перехватила пухлую кисть знакомого, вскакивая на ноги, точно сорвавшаяся с крепления пружина – что ни говори, а бытие в разбойничьем стане отточило скорость реакции эльфки. Второй рукой она успела схватить первый попавшийся под руку предмет и разбить о голову мага, вероятно, невероятно дорогую вазу, однако и тот не остался в накладе – эльфку огрело так, что из глаз полетели искры. К счастью, она была слепа, иначе свет ударил бы её по глазам точно так же, как ударила в затылок подставившая земля – её вышибло из повозки ударной волной, поволокло бы по полу, не слови её могучими руками Добнарр и не поставь на ноги, аки какую куклу, намертво запутавшуюся в собственном плаще, аки в коконе. 

– Я, конечно, знал, что у бродячего мага много всяких диковинок, но вот ручных эльфок я ещё не видел.

– Правда? А как насчёт рабов, что поставляют в Тевинтер? – Фирвен была уверена, что говорит чётко, однако в итоге слова слиплись в нечленораздельный ком и, прикоснувшись к затылку, она с шипением отняла руку, окрасившуюся кровью. Сознание не потеряла – стало быть, пустяки.

– Ты что, убила бедолагу?

– Нет, положила отдохнуть, блять.

– Много стянула?

– Да сильно мне нужно его барахло! Не помрёт небось без припарок.

Пока Добнарр раздумывал, отпускать эльфку, как та требовала, или таки стрясти чего за воровство, она поймала Альву за уздцы, покачиваясь, вставила ногу в стремя.

– Уж извини, прощаться не стану.

Скрытый текст

 

Решка – не заметил Фирвен.

Орёл – заметил. 

Орёл. 

 

 

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

– Те, кто считает их друзьями. Симпатию, знаешь ли, можно не только обзывательствами отмечать.

- Агрх, драная г… - возмущенно произнес Барибал и запоздало дернул головой назад, опасно по-звериному сверкая глазами. Смысл сказанного разбойницей дошел до солдата не сразу, ровно на втором его слове. И он закономерно подавился собственными неразборчивыми звуками из горла. – «значит симпатия, ну что ж.»

- … и не дерганиями. – ответил мастер клинка, касаясь своими пальцами волос на лице и проверяя их. – …но без всего этого не интересно и скучно, так?

 Понимала ли Вспышка что делала и куда тянула пальцы – а именно в пасть шемленовскому медведю. И почему она была уверена, что он не оскалится и не откусит их к демонам собачьим?

 

– Кто бы говорил… шемлен не мытый.

- «неужели это все дикарские заигрывания?» - подумал Шатун вслед резко удаляющейся Вспышки, коротко рассмеявшись в закрытый рот на ее мягкое, но все-таки обзывательство. Не это ли было подтверждением хорошего настроя и начала дня, точнее его продолжения.

Жизнь была прекрасна. И в такие моменты Радош не чувствовал прожитых лет и преодоленных тягот. И причиной всему этому был определенный вид легкомысленности, доступный мастеру клинка в исключительных случаях. Правда, такие случаи имели дурную привычку быстро заканчиваться, просыпаясь сквозь пальцы, как песок, в никуда…

 

- «насолил ты, Сэмвел, ей… злопамятной дикарке.» - солдат почти сочувствовал торговцу, останавливаясь у его телохранителя и больше не смотря на повозку.

 

- Да пошел ты со своей кармой, шут! – недовольно плюнул дуэлянт на слова мастера клинка, но руку принял – подниматься самому из этого неудобного положения значило еще больше вымазаться в грязи, а это ему претило.

- Ну да… только тебя неуклюжего подниму и сразу пойду. – произнес негромко опальный рыцарь, опираясь о прочный, немного шатающийся столб загона.

 

– Смотри, сопрут что – вычту из твоего жалования!

Сэм вышел из таверны быстро, уверенно, расправив плечи и его солдат заметил не сразу. Более того между шемленом и долийкой на счет торговца никакого уговора не было, но все-таки... стоило эту ситуацию предусмотреть им обоим.

- «Везенья мешок, сука!» - недовольно с сарказмом скривил рот медведь, застывая и осматривая все полезные предметы вокруг. Может дикарка успела все-таки убраться из повозки раньше?

 

- Эй! Сначала плати за свиней, потом к ним полезешь!

А свиньи время зря не теряли и от испуга отошли быстро, переставая надрывно визжать. Им хотелось свободы, и они ее себе устроили. Свиньи, вспомнив своих предков кабанов, понеслись сквозь образовавшуюся так удачно дыру в заборе и дуэлянта. Последний не успел подняться на обе ноги и упал в грязь снова, повисая на жесткой руке мастера клинка.

 – Нет-нет, я не любитель грязевых процедур! – произнес солдат напряженно, и спешно дергая телохранителя на себя. Складывалось ощущение, что сейчас повально не везло всем в округе, и может из-за какой-нибудь проклятой вещицы в повозке торговца?

 

- Ловите их! Да что такое, ебать ваших матерей! – взревел хозяин ломанной ноги, взмахивая ручищами. – эй, ребята, ловите, что носами щелкаете! – повернулся он к своим вышибалам. Не самому ведь великану бегать за ними и костями своими старыми греметь, честное слово. Заплатит торговец сполна, в общем.

 

О том, что происходило в повозке под тентом, мастер клинка не знал, но догадывался. Необходимо было как-то все это разруливать… и чем быстрее, тем лучше и безопаснее.

Но звук разбиваемой тонкой, искусно расписанной в бело-голубых красках вазы и последовавший звук защитного заклинания поставили крест на всем нормальном и спокойном.

 

- Мне надо… - не до конца произнес дуэлянт, поднимаемый на обе ноги воином. При этом он успел в рывке второй свободной рукой схватиться за рукоять своего клинка, собираясь приступить к своей непосредственной работе. Его лицо исказилось и решительность отразилась на нем – бежать от проблем телохранитель не собирался, но…

- Не надо. – коротко и резко произнес мастер клинка, понимая что к чему и принимая решение меньше чем за секунду.

– «бьют своих – бей чужих.» - медведь не отпустил поднимающегося дуэлянта, он, наоборот, дернул его за руку еще сильнее, сокращая расстояние. Опальный рыцарь никак не мог позволить телохранителю пойти разбираться с этой воровкой.

Так что в нужный момент солдат покачнулся назад, сжал мышцы шеи и пресса, и нанес резкий, с коротким замахом удар телохранителю головой, а именно верхней частью лобной кости, в лицо. Этот удар, способный вывихнуть противнику запястье или организовать перелом костей предплечья, был сильным, как удар кувалдой костяной.

Как и ожидалось дуэлянт, потеряв сознание и брызнув кровью из носа упал назад, на спину, в грязь, больше не сдерживаемый рукой мастера клинка.  - …не твой день сегодня, не твой.

 

– Да сильно мне нужно его барахло! Не помрёт небось без припарок. Уж извини, прощаться не стану.

- Ну что, все взяла что хотела? – спросил в целом спокойно, без учащенного дыхания неожиданно Барибал, показываясь из-за повозки и заглядывая в нее под навес. Он ведь просил не палиться… как чувствовал.

Сэмвел лежал без сознания, в осколках вазы, точно также как и его телохранитель в грязи. – Он жив, надеюсь.

 

- Жив-жив, куда денется. – отозвался великан, качая головой и неожиданно отпуская Вспышку. - …присмотрим за его барахлом, скинет что с цены за это. – а жилка бизнесмена у хозяина питейного заведения присутствовала всегда и сейчас он искал не минусы, но плюсы для себя.

- А вы… скачите на хер отсюда оба, и живее. Сначала мебель ломаете, теперь головы посетителям, что следующее на очереди, а? – аввар все-таки переживал за свое заведение, и молний в ломанную ногу он никак не хотел даже в самом страшном сне.

- Уже! – крикнул коротко опальный рыцарь и вскочив в седло четвертого махнул на прощание рукой с согнутым мизинцем. Он тронулся только после того, как это сделала разбойница...

 

- Ну что, стоило это того, получила удовлетворение? – не зло и рассерженно, скорее с облегчением, обратился дезертир к чародейке позже, не предполагая о том, что случилось сразу после их отбытия...

 

- «Как низко-то.» - произнес, щелкая челюстью мертвый некромант, оказываясь под навесом и у бессознательного торговца. – «… не торговать тебе надо, а в магии практиковаться, забросил ты это дело». – укоризненно покачал Пастор лысой головой, поправляя сидя на корточках подол своей выцветшей мантии и наблюдая за тем, как из распоротого осколом или заклинанием мешка сыплется сероватый и сыроватый порошок.

- «ты можешь насолить нам.» - бесчувственно произнес призрак и сунул свой нематериальный длинный палец в горку порошка, образовавшуюся уже на полу повозки.

– «так что… действую на опережение, занимайся своими проблемами, не нашими.» - этот самый просыпавшийся порошок мелко задрожал вокруг пальца пастуха, запузырился и неожиданно вспыхнул зеленовато мертвецким огнем, а после - обычным оранжевым. – «бывай, никудышный торговец.»

 

- Дым… откуда! Ох сучьи дети, горит повозка, горит! – вскрикнул великан, вовремя замечая напасть и засовывая туда свою голову. Он схватил Сэмвела за ноги и тот час рывком достал оттуда его бессознательное тело.  Телохранитель вовремя пришел в себя в грязи, подскакивая. 

Предсказуемо началась суета. Ну что ж, за такое спасение тела и товара торговец должен был великану продать нужные ему вещи за бесценок. Но для солдата и разбойицы это всё останется позади, за поворотом дороги, ведущей к широкому, вымощенному тракту. 


spacer.png

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Когда-нибудь Радош должен был вспомнить, что в обыденности компания Фирвен колет, что репей под рубашкой, а та, в свою очередь, что солдат тоже за словом в карман не лезет. По крайней мере, на этот раз обмен «любезностями» имел совершенно иной окрас, чем в начале их вынужденного знакомства. И, как обычно, эти слова послужили вступлением в развернувшийся театр абсурда, поднявший на ноги не только трактирщика, но и его людей, опрометью кинувшихся за животными, почуявшими свободу.

 

– Ну что, все взяла что хотела?

Пожалуй, вид Фирвен ближе всего было бы описать как пуму, прижавшую уши к голове – разве что рычать она на опального рыцаря не стала, защищая некую свою поруганную бандитскую честь  – как-никак, её только что почти поймали за руку. Оправдываться, точно нашкодившая ученица перед магом, сверкая на свету широко раскрытыми малахитовыми глазами, тоже хотелось меньше всего, однако в какой-то момент действительно могло показаться, что волосы эльфки встопорщились точь-в-точь как перья. Правда, выпаливать горячные слова эльфка всё-таки не стала, поморщившись – затылок снова защипало, как будто кто-то напоминал ей о том, что время течёт сквозь пальцы и нужно действовать, прямо сейчас. Не Пастор ли то был, часом?

Понять бы ещё, где тут был запад. Когда эльфка оказалась верхом, прильнув к вспушенной гриве Альвы, ей пришлось практически полностью довериться лошади, как-то странно, сначала боком сделавшей пару шагов в сторону, точно та сначала огляделась, оценивая маршрут. И только затем, неохотно, повинуясь сигналу Фирвен, перешла на лёгкую рысцу, лёгкую до той поры, пока не станет тревожить копыто. Ехать пришлось абы куда по первой,  лишь для того, чтобы пока разорвать дистанцию с набиравшим обороты переполохом и трактиром, казалось, готовым вспыхнуть, точно чучело на праздник Лета.

Что бы ни происходило с трактиром, тот остался позади, объятый визгом, криками, зычными командами хозяина заведения, причитаниями женщин, треском дерева и ещё чёрте пойми чем, благополучно отдаляющимся от путников.  Поднявшийся ветер изредка сбрасывал снег с тонких, редких деревьев, похожих скорее на обугленных тощих каторжников, точно на свой страх и риск дерзнувших таки засветиться около степи, раскинувшейся от одного края до другого. Сколько ещё им глядеться в неё в поисках тракта? Сколько потребуется, дабы повернуть в сторону, небрежно указанную Вранеддом.

– Ну что, стоило это того, получила удовлетворение? 

Фирвен приостановила Альву, похлопав её по изящной шее, с силой провела по лоснящейся шерсти а затем заправила за чуткое, вздрагивающее ухо лошади несколько прядей, выбившихся ей на морду и пляшущих на ветру, аки причудливый серпантин. Когда морозы схватятся, придётся изъять серьги из ушей.

– Он мог и соврать про Аларика. После падения Кругов некоторые закладывали своих, дабы подмазаться к Церкви и храмовникам. – точно через охотку, медля и подбирая слова отозвалась Вспышка, пытаясь закрыться от ветра плотным шарфом. – В его повозке могли оказаться какие-никакие материалы, но я нашла только припарки и… вот. На всякий случай.

Чародейка сняла с пояса одну из склянок. В отличие от своих товарок, эта была перехвачена накрепко пеньковой верёвкой, вестимо, чтобы не выпала невзначай из рук. Внутри жидкость переливалась золотисто-янтарным цветом, больше похожая на разведённый гречишный мёд.

– На случай, если ощутишь, что выбиваешься из сил, - констатировала Вспышка, явно не опасавшаяся погони или того, что два всадника, как на ладони перед степью, могут привлечь ненужное внимание, хотя бы и со стороны тракта. – И ещё кое-что. Теперь, боюсь, мне вплотную понадобится твоя помощь, Медведь. Тебе… Кхм.

Она натянула шарф почти до носа, поборов приступ кашля от того, что глотнула порыв режущего ветра. Или, всё же, не смогла выдать слова сразу, пытаясь перебороть сомнения и банальный страх? 

– Тебе придётся побыть моими глазами, почти в буквальном смысле этого слова. Веди на юго-запад, если сможешь сориентироваться, расскажу… по пути. Пока мы неподвижны, мы – слишком лёгкая мишень.

«Тем более при свете дня.» – Фирвен скрипнула зубами, поморщилась, припоминая обронённую ею фразу при щекотливом разговоре ещё в таверне. Разве могла она предположить тогда, что полагаться сейчас на дезертира, прошлое которого хочешь не хочешь, а знаешь, окажется так трудно? Это было сродни шагу в пропасть, несмотря на всё то, что казалось бы, они преодолели к текущему мигу и то, что ещё только предстояло преодолеть. Предполагалось сравнивать несравнимое: на одной чаше весов была доблесть в тени, самоотверженность, спасение жизни, жар и трепет; на другой – недосказанность сродни молчаливой лжи, вереница теней прошлого, застилающая глаза даже зрячему. Альва неспокойно переступала с ноги на ногу, затем принялась что-то выкапывать из снега, покуда хозяйка ожидала ответа, напряжённая, точно взведённая тетива.

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

 

Барибал хорошо ориентировался в местности, для этого он уточнил все необходимое у хозяина оставленной позади ломанной ноги. К тому же солдат знал в какой стороне стороны света, широкий тракт и самое главное - Тевинтер. И последнего дезертиру необходимо было опасаться, как сухостой – летнего, удушливого огня. Пшык и больше нет провинившегося чучела...

Двигались интуитивно путники в нужном направлении, для того чтобы одной найти, а второму не найтись.

 

- Эй, мустанг, не рвись вперед. – произнес Барибал своему коню спокойно, натягивая поводья и заставляя лошадь выгнуть колесом шею. Четвертый недовольно дернул ушами, не задевая прикрепленных селезневых перьев, и всхрапнул в такт позвякивания брони.

- …не видишь, дама устала. – негромко добавил солдат, примирительно хлопая по молочной шее скакуна и сбавляя темп. Воин обернулся, проверяя все ли прикреплено как следует, дернул седельную сумку за ремни и разложил для тепла полы своего плаща по пояснице и крупу коня в ожидании отставшей разбойницы. Ветер со стороны степи зло хлестал не только кусты, редкие деревья и траву из-под снега, но и путников. К счастью, последние ненадолго скрылись по дороге в плотном, сбитом леске в степи, выросшим здесь непонятно как и из-за чего.

 

– Он мог и соврать про Аларика. После падения Кругов некоторые закладывали своих, дабы подмазаться к Церкви и храмовникам.

- «Дорогой Аларик… с превеликим уважением и надеждой на встречу, ваша Ф.» - Барибал повернул голову в сторону Вспышки не сразу, так как перед его глазами заплясали написанные слепой женщиной строчки. Теперь мастер клинка знал по какой причине на перо сильно давили при написании того письма, а строчки были кривыми, но тем не менее выверенными. Ладони опального рыцаря, сжимавшие кожаные, местами задубелые от времени и погоды поводья, обожгло и он сморщился, раздувая широкие крылья ломанного и не раз носа.

– Если этот некий Аларик справился с тобой и остался жив, то справится и с церковью. – как-то напряженно произнес Шатун. У него было недостаточно информации об этом мужчине, точнее – у него не было никаких данных, кроме того, что он слишком сильно беспокоил чародейку и волновал ее сердце. Наверняка, в каких-то других обстоятельствах можно было почувствовать укол зависти… но не тогда, когда впереди их ожидал тяжелый путь. А это чувствовалось в воздухе, в скрипящей под копытами стылой земле и бряканье металла.

Не оборачивайся, не ищи на горизонте опасность, Барибал, она все сделает сама и с превеликим удовольствием.

  

- …я нашла только припарки и… вот. На всякий случай.

- … когда есть что на всякий случай, всегда этот случай наступает. – произнес солдат задумчиво, поведя тяжелой головой, не укрытой капюшоном плаща.

Медведь опустил удивленные светлые глаза на склянку и толкнул Четвертого ногами, вынуждая приблизиться плотнее. Неужели это было проявление беспокойства разбойницы, а не ее холодный расчет?

- На случай, если ощутишь, что выбиваешься из сил.

- Разговариваешь со мной как со стариком. – растянув криво губы ответил Барибал. Он сощурил глаза, которые сегодняшним утром, в изобилии золотого света были точно такого же цвета гречишного меда, как тот что сейчас плескался в протянутой чародейкой склянке. – … я никогда не полагался на зелья. – лошади соприкоснулись боками, зажимая не сильно ноги наездников между собой.

– Но давай сюда, грех от награбленного отказываться. – и молча добавил, протягивая руку и забирая склянку, потянув за бечёвку. – «…в моем положении тем более».

Мастера клинков не пользовались зельями, по крайней мере те, к которым причислял себя дезертир и перегрин. Потому что настойки и магическая вода играли злую шутку с воинами, смазывали «результаты» и границы их пределов. А последнее мастеру клинка было необходимо знать от и до, чтобы иметь возможность вовремя продумать и изменить тактику, когда это было необходимо. Их оружием были их тела в тандеме с холодным, а все остальное – только слабостью и неспособностью двигать границы собственного тела.

Правда, Гаспар допускал «чаепитие» с заваренными травами и алкоголем пятьдесят на пятьдесят с утра, в полдень и вечером. Но не более.

 

– И ещё кое-что. Теперь, боюсь, мне вплотную понадобится твоя помощь, Медведь. Тебе… Кхм. Тебе придётся побыть моими глазами, почти в буквальном смысле этого слова.

- Не бойся… дикарка, это не больно. – отозвался воин коротко и позволил боевому коню наконец отойти от кобылы, встряхивая активно шеей и рассматривая всех большим, черным глазом повернув насколько это было возможно голову.

 

- Веди на юго-запад, если сможешь сориентироваться, расскажу… по пути. Пока мы неподвижны, мы – слишком лёгкая мишень.

- Мы движемся как раз в нужном направлении. – отозвался Барибал, склоняя голову и рассматривая Вспышку из-под бровей. - Для кого мы легкая мишень, Фирвен? – неожиданно для самого себя спросил солдат, не моргая и ощущая напряжение чародейки.

Она сомневалась… она все еще, дери вас всех демоны, сомневалась.

 

Подул сильный, резкий ветер, принося гул и вибрацию воздуха. Послышался крик хищной птицы где-то между деревьев. И боевой конь зашевелил задними копытами, желая отправиться в путь, он издал низкое ржание, на которое незамедлительно отреагировала кобыла, отвлекаясь от земли.

- Поехали, Вспышка, через два часа будем у тракта. – и откуда Барибал знал это? Не потому ли, что знал карту Тевинтера и приграничных государств, как свои пять пальцев?

А далеко впереди и левее виднелся ориентир в виде крыш вышек, расположившихся около моста через широкую, глубокую реку. К счастью, ускорок и долийка уже были с другой, нужной стороны реки и переправы…

Спина Шатуна покрылась под слоями одежды и доспеха мурашками…  

- «гоните, вы и так задержались». – произнес мертвый некромант, растягивая гласные и тихо щелкая челюстью, как та рыже-белая кошка усами. Он положил руки на круп более чувствительной кобылы и подтолкнул ее вперед…


spacer.png

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Ветер взвыл хором голосов банши, в  волосах которых запутались замершие в зимнем сне ветви деревьев, точно жёсткие когтистые пальцы. Сизая, рваная пелена, что поутру была пасторальными белыми облаками, закрыла от взгляда полуденный безмятежный, бледно-голубой омут неба, который расчерчивала птица, потревожившая покой степи. Тщетно ястреб-тетеревятник устремлял на подтаявшее полотно жёлтые прицелы глаз – возможно, ему придётся устроить бандитский налёт в сторону угодий Добнарра, поскольку у того, кажется, ещё были в обиходе куры.

Капюшон плохо защищал бы от ветра, не будь он оторочен густым мехом, сейчас ещё источающим едва теплящийся запах жилища Вельки, пыли и застарелого подпушка. Не сказать было наверняка от чего хмурилась Вспышка – от тона, проскальзывающего в голосе барибала или от собственных мыслей, что разъедали теплившуюся золотой струной привязанность голосом трезвого рассудка. Одной ночи было недостаточно, чтобы смириться с тем, что узнала остроухая накануне, нескольких совместных передряг – чтобы окончательно решить, что перед ней не преступник, игра которого изощрённей, чем способна «прозреть» чародейка, с особыми правилами, экивоками и закономерным исходом. Фирвен сомневалась всегда и во всём, особенно – в эфемерности каких бы там ни было отношений с людьми.

– Если этот некий Аларик справился с тобой и остался жив, то справится и с церковью.

– Ты… переоцениваешь мою несносность. – кажется, губы эльфки всё же дрогнули в сдерживаемой улыбке, однако глаза, сощуренные почти до причудливо изогнутых миндалевидных щёлок, оставались серьёзными, а слепой взгляд выражал невысказанные мысли о том, что могло случиться с чародеем. – Иногда, при определённых условиях и обстоятельствах, она имеет свойство переплавляться.

Впрочем, особо размышлять над её словами не пришлось – смысл лежал на поверхности, возможно, эльфкой несколько переоцененный. Фирвен казалось, что она почти кожей ощущает приближение как Четвёртого, участливо хлестнувшего точно ошалевшую от обилия пространства вокруг Альву соловым хвостом по крупу, так и Радоша, аромат которого чародейка запомнила, и сейчас волей-неволей тянула из стылого воздуха медленным вдохом.

– Разговариваешь со мной как со стариком.

– В таком случае, тебе полагались бы какие-никакие стариковские привилегии. Например, вести твоего коня под уздцы, – хмыкнула Фирвен.

– … я никогда не полагался на зелья. Но давай сюда, грех от награбленного отказываться.

Фирвен только губы поджала, вскинула брови и развела руками, мол, «дело и решение твоё, солдат». Отрицать то, что подобные уловки имели свойство спасать как свои, так и чужие жизни, не имело никакого смысла.

 

– Не бойся… дикарка, это не больно.

Где-то эльфка слышала, что голова чувствует ещё несколько секунд после отделения от тела, не в этом ли роде была безболезненность, которая крылась за словами Радоша? Почему так тяжело делать осознанный шаг, не предаваясь минутным слабостям? Впрочем, сложно было переоценить шаг Радоша, презревшего ужасы теневых видений, риск усугубить своё положение, вверившегося в руки чародейки, не привыкшей доверять людям точно так же, а то и больше, нежели стареющий, отмеченный сединами опальный трибун.

– Для кого мы легкая мишень, Фирвен?

“А ты, Радош?” Та поморщилась, точно не могла сходу определиться с ответом, затем всё же глухо ответила: 

– Для стервятников.

 

Лошадка взяла бодрую рысцу, следуя за Четвёртым. Однако, Фирвен пришлось дать команду на ускорение, чтобы поравняться со всадником чуть впереди, и то беседовать оказалось неудобно – крепчающий ветер точно сдувал слова, заставляя эльфку напрягать горло и одной рукой время от времени поправлять выбивающиеся на лицо каштановые космы, плохо держащиеся даже в косе.

– Наводку на клан дал Вранедд. Он… Мы виделись, вскользь, когда я была ещё при клане, – перекрикивая ветер произнесла Вспышка, перевела дух, затем продолжила, вдыхая с невольным присвистом, – Лагерь долийцев едва ли окажется моим, я в равной степени могу найти там как надежду, так и смерть. Тебе придётся… подождать меня поодаль, там, куда вонзится стрела!

Фирвен оставалось лишь надеяться на то, что какой бы это ни был клан, узнает ли он символ Маэван или подарок Серфиса, их традиции не различаются с теми, что приняты были в клане Алвар, и чужаков… сначала предупредят. А потом всё же не решатся атаковать эльфку на упреждение, так, чтобы ей не пришлось превращаться в ледяной вихрь, иной раз отлично вразумляющий тех, кто не желал ни говорить, ни слушать. Чем ближе они были к тракту, тем пасмурнее становилась Фирвен, одолеваемая не только недобрыми предчувствиями, но и своими собственными призраками, пускай и менее ощутимыми, чем Пастор.

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

По кому сейчас, издавая пронзительные вопли, в которых сливались крики диких гусей, рыдания младенца и волчий вой, выл ветер в степи и чью смерть оплакивал криком банши. А самое главное была эта гибель состоявшейся или грядущей...

Прислушайся и услышь, ускорок, над своей головой звук крыльев птицы-предвестника конца.

- «холодно.» - коротко и отстраненно подумал медведь. Он вздрогнул телом сверху-вниз и ощутил, как мерзлота проникает под его одежду, кожу, мясо в самые кости. – «…лучше пусть бьет током, чем ощущением стылой, могильной земли.»

Барибал, в отличии от Вспышки, никогда не сомневался, когда заносил клинок. Именно поэтому он был здесь и был еще жив (к добру или худу - посмотрим). И еще мастер клинка никогда никого не переоценивал и недооценивал…

– Ты… переоцениваешь мою несносность. Иногда, при определённых условиях и обстоятельствах, она имеет свойство переплавляться.

- Знаешь, такое «иногда» необходимо нам всем… но только иногда. – ответил солдат, понижая голос и незначительно его искажая. Таким же образом и интонациями отдаленно, но похоже говорил перегрин. Где интересно был Гаспар сейчас, что делал, говорил, думал, проклинал ли он ученика или мечтал надрать дезертиру зад - кто подскажет, кто расскажет, может ты, ветер?

 

Что чувствовала отрубленная голова или какие фантомные боли ощущал смертный при отсеченной руке или ноге Барибал доподлинно не знал, проверять не стремился и не хотел всем своим телом, разумом и душой ни-ко-гда. И для избегания этого ему просто нужно было не быть легкой мишенью ни для кого, с него хватит «отщипанных» пальцев на ноге.

– Для стервятников.

- …если только они размером с драконицу. – недосказанность повисла в воздухе натянутой, толстой веревкой, которая чаще всего на плацу удерживала острое, скошенное, смертельное лезвие. Смотри, мастер клинка, аккуратнее размахивай мечом и не задень ее.

 

Они неминуемо и скоро выехали из скучковавшегося, сгруппировавшегося лесочка, не сворачивая с утоптанной, но земляной дороги. Степной ветер резко взял их в оборот, пытаясь сдуть прочь, но не преуспел, только волосы растрепал и прогнал тепло с поверхности одежды.

 

– Наводку на клан дал Вранедд. Он… Мы виделись, вскользь, когда я была ещё при клане.

- У тебя есть причины доверять ему? – единственное, что спросил Барибал, не останавливая взгляд полуприкрытых веками глаз. Он закутался в плащ и накинул тяжелый коричневый капюшон с мехом на голову, спокойно дыша. За столько лет на службе он привык к любой погоде, но не шепоту ветра ли на самом краю сознания.     

 – Лагерь долийцев едва ли окажется моим, я в равной степени могу найти там как надежду, так и смерть. Тебе придётся… подождать меня поодаль, там, куда вонзится стрела!

- А по-другому никак, дикарка? – перекрикивая ветер и набрав полные легкие воздуха спросил солдат. Произнес он это четко, зычно, изнутри грудной клетки – так отдавали приказы, когда было необходимо донести слова до всех своих. - Знаешь, я не откажусь посмотреть на ваши корабли и галл вблизи…

- «…и на разноцветно-красные ленты тоже.» - переведя взгляд с силуэта разбойницы на горизонт впереди закончил мысленно Барибал. И было в этих мыслях какая-то упертость, установка и желание – он доживет до этого момента, и никак иначе. И отобьёт столько стрел, сколько понадобится…

 

- Впереди повозка застряла, объедем стороной. – произнес воин негромко, осипши через некоторое время молчаливого пути. Теперь ветер так не гудел и не хлестал их тела. Потому что степь истончалась и ее владения заканчивались, уступая место деревьям и не густым, но все-таки лесополосам.

Послышалась с ветром ругань, «два, один, толкнули», крики детей, играющих в салки между стволами и повозкой – все в общем выглядело крайне натурально. И в целом чем ближе ускорок и долийка были к тракту, тем больше было народу, шире дороги и пахло углем, который топили где-то в поселениях в округе.

И сдерживаемое напряжение, и повышенная настороженность ощущались от дезертира, но их мог различить только внимательный взгляд и чуткий слух.

– Сучий зад… - выругался тихо воин, но шага коня не сбавил и о привале, и об остановке не дал знать.

– Вон поворот на тракт уже… - вымощенную камнем дорогу среди деревьев можно было разглядеть уже давно и без яркого солнца. Оно в хороший, погожий день превращало «отполированные» тысячами ног, копыт и колес камни в зеркала. Но знать почему-то о дороге мастер клинка чародейке дал только сейчас. –  … но идти по нему, разбойница, значит рисковать нарваться... не на одних, так на других и третьих.

- Поедем параллельно, на дублирующих дорогах будет спокойнее.


spacer.png

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Что ни вслушивайся в степь, остающуюся позади, придёшь лишь к одному ответу – жизнь, что зловеще кипит под толщей снега, продолжит свой скорый бег, будет ли твой конь топтать эти земли или нет. Быть ли её частью, ключом, бьющим из-под земли несмотря на все невзгоды – исключительно твой выбор. Разве не ради выживания они проделали путь от ненависти до приязни, от вынужденного сотрудничества до осознанного? Чтобы урвать каждый глоток воздуха, что казался слаще, когда смерть шла буквально по пятам. Смерть и возмездие, для каждого – свои.

Стервятники, коих вскользь упомянула Фирвен, опасаясь привлечь словами беду, были облачены в доспехи из стали, и некоторых их представителей путники могли увидеть в Перендейле с одной лишь разницей – никого из них она не знала в лицо. Никто не знал в лицо и не встречал чародейку время от времени в коридорах Камберлендского круга. Никто из них не мог оказаться тем, что теснил сира Сашенстара, добиваясь бреши в его защите, покуда он прикрывал бегство (чего уж греха таить и отнекиваться) названой дочери: как бы ты ни был силён и сноровист, старость, усталость и превосходящие силы противника возьмут своё. Эльфка лелеяла образ старого храмовника, терзаемая противоречивыми мыслями – оставить жажду мести на руинах пережитого, там, где она зародилась, или предаться ей со всей той остервенелостью, на которую способна стихия. Выжидать своего шанса устроить кровавую жатву и стать малефикаром, тем паче, что возможность однажды уже постучала в двери. 

Тени прошлого были ближе, чем кажется. Касалось ли это и перегрина, к которому раз за разом, всё чаще возвращался мыслями опальный трибун?

– У тебя есть причины доверять ему?

Фирвен держала паузу дольше, чем следовало бы. Делом Радош уже сказал  о себе куда больше, чем словом, и сородич несколько напоминал ей дезертира – одновременно будучи и продажным наёмником, и почти родственным выходцем одного из кланов, он оказывался слишком неоднозначным, чтобы не держать ухо в остро. Ты уже сделала выбор, так какой теперь смысл метаться?  Назад поворачивать поздно.

– Он… Из моего народа. Нет, не одноклановец, - порыв ветра хлестнул шерстяную окантовку в искажённое лицо эльфки, ­– Тем не менее, когда-то я знала его. Давно. Ему нет смысла вести по ложному следу. Если в нём осталась хоть какая-то толика чести.

Самое время для сомнений, не правда ли? «Вопрос только – кому я, в самом деле, сдалась.»

– А по-другому никак, дикарка?

– В твоём случае быть застреленным шанс куда больше, чем у меня. Однако… я посмотрю по ситуации. Если клан дружественный или хотя бы нейтральный, возможно, мне получится провести тебя… под мою ответственность. Но если ты что-то сделаешь не так – умрём оба.

 

Частокол голых деревьев послужил крепостной стеной на пути стылого ветра, позволяя путникам сохранить хоть немного тепла. Хотя Вспышка и не могла оглядеться как следует, за неё это как будто проделывала Альва – лошадь странновато вытянула шею и передвигалась с неким присущим породистой лошади изяществом, почти крадучись, попутно изучая округу и почву под ногами. Капюшон скрыл лицо Вспышки так, что его было практически не видно – нижняя часть лица так же была закрыта шарфом, оставляя место только для дыхания. В обыкновении обратившие бы внимание на Фирвен, путники особо не глядели в сторону человека и его спутницы (именно так и никак иначе, так уж повелось в мире), в какой-то момент пришлось перестроиться в одну линию, чтобы пропустить мимо грохочущую колымагу. Топкий снег, шедро намешанный копытами и колёсами с грязью, никак не улучшил картину на дорогах, так что инцидент впереди был предсказуем.

– Вон поворот на тракт уже… но идти по нему, разбойница, значит рисковать нарваться... не на одних, так на других и третьих.

Сделавшись необычайно молчаливой, эльфка только кивнула, и то едва ли было заметно под надвинутым капюшоном. Она часто пользовалась этим трактом, но всякий раз была не одна – чаще при караване торговцев или в составе отряда Челюстей. То, что для одних было залогом безопасности, в какой-то момент могло превратиться в главный источник угрозы – смотря на какой ты стороне.

– Поедем параллельно, на дублирующих дорогах будет спокойнее.

Ты ведёшь к своему народу возможную смерть. Свои ли то были мысли, или это был вездесущий мертвец, потеряв губы, навсегда ощерившийся в насмешливой улыбке? Он всегда был где-то рядом за исключением диктуемых странным теневым небытием правил, недоступных пониманию смертных. Фирвен ощутила, как сжимаются челюсти, сводятся брови к переносице. «Но ты ведь уже сделала выбор, не так ли? Челюсти или Медведь.» Точно не в силах больше слушать собственные (или, всё же, нет?) мысли, эльфка тронула пятками поджарые бока лошадки.

– Скажи, есть изменения после… последней практики? Сны? Видения? Может, что-то с мироощущением? – возможно, чересчур тихо спросила Фирвен, осторожно, однако, не в силах скрыть подспудного волнения, не нанесла ли она своими действиями ущерб вместо того, чтобы приблизить их обоих к разгадке. Всё больше странные способности Равичи напоминал заевший замок – лучше отнести его к мастеру прежде, чем его станет невозможно вскрыть.

«Какая ты, оказывается, трусиха.» – хохотнул Пастор, а Фирвен поморщилась снова, очень уж эта мысль, вложенная в её голову, была похоже на голос самокритики. – «Взялся за гуж – не говори, что не дюж.»

– Замолчи… Замолчи уже! – прошипела она в воздух, затем сжала губы в одну белую линию, едва ли сознавая, что сейчас более всего напоминает сумасшедшую. 

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Неспешные, переваливающиеся шаги четвертого, давящие острыми копытами мягкую, снежную грязь; белая покачивающаяся в такт шагам ладонь дезертира, перекинутая через шею скакуна; и капающая с кончиков пальцев мастера клинка алая, яркая, гипнотизирующая кровь - куда без нее-то?  

Барибал резко моргнул, прогоняя яркое, непрошенное «видение». Он неосознанно, но всегда ощущал скорый бег жизни под нестройной толщей снега на расстоянии его вытянутой руки. И дезертир хотел не только схватить эту жизнь руками, но и удержать, пусть и насильно… он пойдет на все (или почти на все?).

Жизнь всегда своенравно шла вперед и никого не ждала, ни на кого не оглядывалась. И, о, эту истину опальный рыцарь знал прекрасно.

Дыши дикарка, пока ускорок, пригревшийся у твоего солнечного сплетения, не погубил твою жизнь, не завел в свое живущее по иным законам и принципам, незнакомое тебе и от того смертельно опасное медвежье болото - дыши и наслаждайся тем, что есть сейчас... потом может и не случиться.

 

А стальные стервятники приближались и настигали бесшумно, таща за собой особые цепи, кандалы, наручники и инструмент с тавро – нарушители не уйдут от «правосудия», ни разбойники, ни чародеи, ни дезертиры, какими сильными и сноровистыми они ни были.

Но среди правил всегда было место исключению, так может быть… прокатит.

 

-«На крови ни жизни, ни счастья, ни умиротворения не построишь, чародейка… а я знаю, ты когда-то хотела всего этого.» - прошептал Пастор негромко, еле шевеля челюстями, но так словно он застал врасплох Вспышку за ее мыслями о магии крови. Призрак перевел свои белесые, покрытые пленкой смерти, узкие глаза на долийку, опираясь в сидячем положении спиной о спину своего убийцы – почти благодать.

Кожа мертвого некроманта посветлела, стала походить на исписанную, старую бумагу, натянулась на его лице и особенно на веках – еще немного и глазные яблоки оголяться точно также, как и нижняя часть его лица. Всевластное время забирало свое у всех, мертвых или живых не важно.

 

– Он… Из моего народа…Ему нет смысла вести по ложному следу. Если в нём осталась хоть какая-то толика чести.

- … мне хотелось бы услышать больше уверенности в твоем голосе. – неспешно произнес Барибал, громко дыша и опуская взгляд на шею своего скакуна.

- Но если «если» это все что у тебя есть, дикарка… это повод не хило так задуматься над тем доверяешь ли ты ему все-таки по какой-то стоящей причине или только потому что он «из твоего народа». – он повел плечами и головой в капюшоне, поджимая губы. - … дай возможность и «мой народ» незамедлительно проткнет меня копьем с таким же удовольствием, как долийцев, кунари или гномов.

Над вопросом кому могла сдаться Вспышка можно было голову не ломать – всегда находились те, кому твоя смерть была угодна: от насолить челюстям до призвать ее к ответу за ее побег из круга, или элементарно из-за того, что ее уши были острыми, как края ярких осенних листьев, падающих на головы и за шиворот.  

 

– …возможно, мне получится провести тебя… под мою ответственность. Но если ты что-то сделаешь не так – умрём оба.

- … я буду шелковым, обещаю.

 

Ты выбрала сторону, чародейка. Прекращай метаться – мост на противоположный, иной берег уже поднят (не по твоей ли команде?), и ты не пройдешь по нему дальше.

 

-«Ты ведёшь к своему народу возможную смерть.» - произнес один голос.

-«А не на пороге ли смерти твой народ и так… с давным-давно? Разве сделает один ускорок хуже…» - ответил другой.

Кто вел спор в голове разбойницы, кто занял его, не спрашивая ее? Спор о вечном… и о болезненном, личном, надтреснувшем до выкручивания жил.

 

– Скажи, есть изменения после… последней практики?

- Что...с миром?  – солдат повернулся к чародейке не сразу, переставая рассматривать живых вокруг.

– Говоришь через все эти тряпки… как пищишь. – недовольно, но не резко произнес-проворчал Барибал, приостанавливая коня легким касанием ног. Солдат протянул оголенные пальцы к лицу разбойницы, он хотел потянуть за край вещей вниз и открыть острый долийский подбородок… но.

– Замолчи… Замолчи уже!

- Да…я ведь, агрх! – в ответ вскрикнул Шатун, не ожидая такой реакции от дикарки, и резко отстранился. - … ты сама как натянутая тетива! – произнес дезертир точно также, как полторы недели назад долийка, и сверкнул недовольно глазами.

- Все… не могу больше, блядь. Спешиваемся! – на той же резкой, разозленной на свою ногу ноте сказал опальный рыцарь и ускорил коня, сильно вильнувшего распущенным молочным хвостом из-за команды. Зад болел неимоверно и силы терпеть неожиданно кончились.

Впереди, на перекрестке, как раз перед трактом, был водопой и там собрались путники, две повозки, несколько конных… плевать.  

- «Не на мне тебе нужно концентрироваться, дикая сова… на нем.» - проскрипел Пастор, переставая нависать над Вспышкой и последовал зеленоватым полотном за своим убийцей. – «…глаз да глаз, Фирвен.»

 

- Что все умолкли…в рот воды набрали? – неожиданно со смехом произнес старый гном своим приятелям, замолчавшим и повернувшим головы к резко приблизившемуся на крупном коне дезертиру. До этого они пристально рассматривали карту, развернув ее и углы прижав камнями.

– Да я говорил, что не там свернули, ну.. – продолжил коротконогий прерванный разговор, колупаясь в толстом ухе…

 

- Че толкаешься, а, урод? – резко с наездом спросил скрюченный, с разными по высоте плечами мужчина, которого солдат (случайно ли?) толкнул плечом, пробираясь с боевым конем к воде.

С бандитом, а никем иным он не был, были его приятели на повозке, поэтому он чувствовал себя уверенно. Где они ее украли, у кого… убили ли за нее – останется в прошлом. – Смелый самый, епт, а если по голове?

 

- «Фирвен!» - вскрикнул резко Пастор, направляя свои длинные, как сухие ветки дерева, руки в сторону Радоша. Но сделать на предупреждение он ничего не успел.

Меч мастера клинка за один стук сердца распорол воздух черным серебром… и звук металла ударил по ушам всем присутствующим. Бандитский длинный нож, которым хотел воспользоваться подло разбойник, крутясь, вонзился в доски одной из повозок. Незаметно достать оружие и ударить в шею сзади у разоруженного бандита не получилось, а как хотелось!

- Свалил с глаз моих, отброс. – спокойно, не громко, без открытой злости или агрессии, но жестко произнес мастер клинка, опуская меч вниз и выпрямляясь. Не точно также ли поступали встающие на задние лапы косолапые-меховые жители леса, отпугивая врагов и давая тем самым им последний обдуманный шанс на спасение?

Пара путешественников, женщина и мужчина, без коней похватали свои рюкзаки и спрятались за ближайшую не бандитскую повозку. Один всадник-воин, напоминающий оруженосца и наполняющий бурдюк, ловко вспрыгнул в седло средней на вид лошадки. Он поспешил, не сильно привлекая внимание и не на всех скоростях, убраться в сторону тракта, продолжая оглядываясь назад несколько раз и проверяя не началась ли резня... от греха ли подальше.


spacer.png

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Рано или поздно должен настать тот момент, когда уже ставшее привычным опасение уже наконец ослабит на горле хватку. Однако недоброе предчувствие всегда шло рука об руку с надеждой, даже если впереди – бледный свет той жизни, которую помнишь наполненной солнечным теплом, запахом смолы и хвои, посвиста ветра под мачтами и поскрипыванием колёс. Сейчас здесь нет ничего, кроме стылого подлеска, копошения впереди и неизменного чувства подвешенности, неопределённости. И золотого ореола удачи, которая сохраняла жизнь эльфке практически в любой передряге. Кто знает, может часть этого дара передастся Барибалу по тому же принципу, по которому тот щедро отдавал тёмную и таинственную, до поры неподвластную ему силу?

Фирвен слышала шёпот, повествующий о ложном выборе, слышала отчасти спор, который легко могла списать на борьбу совести и жажды мести, и старалась взять бразды правления разумом в свои руки – жаль, что обычно такие акции в её случае срабатывали единоразово, не на постоянной основе.

 ­– … дай возможность и «мой народ» незамедлительно проткнет меня копьем с таким же удовольствием, как долийцев, кунари или гномов.

– Осознание того, что твой народ в меньшинстве, должно сплотить… Однако мир меняется. Кланы раскалываются. Как изменил Вранедда… Эрихидиса мир шемленов мне неведомо. Я готова уцепиться за любую надежду, потому что не слышала о клане ничего вот уже пять лет, и кто знает, будет ли ещё шанс найти их? – отозвалась Вспышка. Тон её сквозил глубокой и глухой печалью, тембр звучал хрипотцой, отозвавшейся на дыхание ветра.

– … я буду шелковым, обещаю.

– Учинять резню среди своих – апогей безумия. Мне… хочется думать о том, что мне ещё есть что терять. Даже если это самообман. – последнее она произнесла совсем тихо, сродни признанию, которое затерялось в ткани шарф. Слова заглушил ветер, подхватил их, растворяя в зимнем воздухе.

 «Ты ведёшь к своему народу возможную смерть.»

 «А не на пороге ли смерти твой народ и так… с давным-давно? Разве сделает один ускорок хуже…»

«Это бремя, слишком тяжёлое для тебя. Их кровь будет на твоих руках.»

– Не будет никакой крови, - почти вслух отсекла Вспышка, предпринимая последнюю попытку уйти от мыслей, не дающих покоя с тех пор, как она встретилась головой со стылой землёй. Не в том ли на самом деле был корень конкретно этой беды?

Терзающие одного голоса, а другого – застарелая боль, вскоре напару сделали своё дело, разбили звено всадников надвое, спешили путников, делая их открытыми для вторжения извне. К счастью или нет, капюшон и шарф в тандеме скрыли от Барибала выражение лица, исказившее черты Вспышки – слова, едва удержавшиеся на языке, не придавали ей особой красоты или миловидности. Пояснения, оправдания, сопутствующие слова – на этот раз эльфка проглотила всё и умудрилась не взорваться, только воздух свистяще вырвался через сцепленные зубы в очередном эльфьем ругательстве. 

На сей раз увещевания Пастора она либо не услышала, либо пропустила мимо ушей, а вот последующий окрик… Ещё на подходе чародейка прислушивалась к тому, как плещет о копыта и ноги ледяная вода. Эльфка прислушивалась к голосам и смеху, к тембрам, к запахам, что приносил с собой приглушенный лесом ветер и выхватывала мутные, очерченные по косвенным признакам обличья людей, собранных в одном месте водопоем. Союзники того, кто попытался атаковать Радоша по незнанию ли, по глупости ли, инстинктивно скучковались, отмечая спокойствие и твёрдость, с которым мужчина откликнулся на дерзость. Последняя обычно была единственным преимуществом бродячих псов, так же как и превосходящее количество. Спиной ли, плечом ли Барибал мог ощутить присутствие ершистой эльфки, впрочем, не потерявшей статус “тетивы” - её внимание было направлено на тыл, чтобы никто не обошёл мастера клинка и не попытался атаковать в спину… Разумеется, если тот позволил, особенно после вопиющего недопонимания, к сожалению, условленного не языковым барьером. 

В воздухе застыло то самое напряжение, которое предшествует взрыву действий, в котором решает обычно правильно ввёрнутое слово. Фирвен оттянула шарф, так, чтобы ничего не мешало её речи и произнесла чётко, менторским тоном, каким она, было дело, общалась с “перваками” в Круге. 

–  Не делайте глупостей. Мы напоим коней, наполним бурдюки и разойдёмся. Или кто-то умрёт, и этим “кем-то” будем не мы.

Вполне могло статься, что большую опасность для путников представляли вовсе не “разбойники с большой дороги”, от которых разило нестиранными портками и дрянным алкоголем, не притихшие путники поодаль, но всадник, летящий отсюда подобно стреле.

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах