Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...

Рекомендованные сообщения

XII. ASHES

 

Дата: 15 – 16 Первопада, 9:42 Века Дракона
Место: Орлей, Вал Шевин
Погода: Снег, перемешанный с пеплом. Метель. 
Участники: Selena Viardo, Benedictus du Couteau (NPC), Odette Ostermann (NPC), GM
Вмешательство: GM
Описание: Несмотря на большие потери защитников, Вал Шевин удалось отстоять. Новая гвардия императрицы полегла у ворот города практически в полном составе, так же была потеряна треть Священного Похода генералов Сигизмунда и Камба-Диаса. Однако, своевременное прибытие кавалерии герцогов Монфора и Гислейна переломило ход битвы. Брат правителя Вал Шевина, маркиз Бенедикт дю Куто тяжело ранен ударом ассасина и не приходит в себя. Вся тяжесть управления городом, едва пережившим штурм, ложится на плечи Селены Виардо. 

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Битва за Вал Шевин — выиграна. Ценою не одной сотни жизней, защитникам города удалось сдержать натиск врага и уничтожить добрую часть вражеского войска. В этой битве полегло не мало хороших людей. И ещё больше патриотов своей империи. Лучшее, что для них можно было сделать — это устроить пышные похороны и выбить имена павших героев на стенах города, что будет отстроен. Однако, у императрицы и оставшегося войска не нашлось в распоряжении столь многих ресурсов, в том числе и времени. Первым делом, императрица Селина распорядилась, чтобы всех раненых доставили в лазарет. Все ловушки за пределами города, что не взорвались, сначала должны быть найдены и обезврежены — Селена подробно начертила их месторасположение на карте Вал Шевина и отправила отряды механиков, способных аккуратно выполнить свою часть работы по разминированию уцелевших от взрывов участков. Следом последовал приказ прочесать поле брани, возможно, ещё есть живые. Павшие же в бою воины, должны быть идентифицированы все до одного и записаны в памятный список, который в будущем отдадут строителям и скульпторам, чтобы возвести в честь павших монумент или увековечить их имена в отстроенных городских стенах. В подорванных полях городских предместий, императрица приказала устроить братскую могилу, где покинувших этот мир защитников города предадут огню. Будут сожжены все их вещи, за исключением семейных реликвий и воинских регалий, которые впоследствии передадут их семьям. Если выживших родственников у кого-то не найдётся, то Селина велела сложить находки в отдельной от царской казны сокровищнице Вал Шевина, дабы в будущем использовать памятные регалии в особом музее, который она обещала построить, когда война будет окончена…

 

*** Восьмью часами ранее ***

 

...стяги союзных войск развивались во главе с гербом дома Валмон. Когда последний враг оказался уничтожен, защитники Вал Шевина и подкрепление разнесли по городским закоулкам победоносный клич подобный рёву льва. И громче всех на городской площади звучал рёв их императрицы. Селина радовалась и горевала одновременно. Из глаз её шли слёзы вопреки всем правилам этикета. Но никто, ни единая душа не посмела принять это за слабость. Те, кто держал отпор в осаде, не скрывая своих эмоций, вторил своей императрице. Если их монарх способна сражаться, сдерживая накал страстей, то их долг сделать так, чтобы императрица даже на фоне матёрых и старых вояк выглядела сильной и непоколебимой. Уцелевшее войско не сдерживало ни радости, ни печали, ни слов облегчения, ни криков потерь. Кто-то потерял любимых мужей, жён, сестёр, братьев, отцов, матерей и детей. Радость смешалась с горечью потери, а горечь потерь стала песней освобождения. Она разгоралась в сердцах людей словно бушующее пламя. Страшный бой — позади. Но впереди будет не один подобный. Каждый последующий станет страшнее предыдущего и это понимал любой находящейся и выстоявший в битве за Вал Шевин солдат. 

 

— Ваше Величество, — глухое обращение через силу.

 

Селена обернулась. Эвелина де Коленкур, поддерживаемая двумя солдатами, сжимала в правой руке меч императрицы, а свободной придерживала глубокую рану на животе, из которой до сих пор сочилась кровь. Тело шевалье дрожало и вид молодой девушки был бледен. Губы становились суше, а кожа теряла некогда девичий румянец на щеках.

 

— Отпустить, — скомандовала Эвелина. Но мужчины не решались действовать так, как хочет де Коленкур. В следующую секунду, девушка взбрыкнулась. Мужчины отшатнулись, а сама Эвелина чуть не упала, если бы не вовремя подставленная рука Селены.

 

— Леди де Коленкур…

 

— Прошу Вас, Ваше Величество, не стоит...Я сама!

 

Селене оставалось лишь кивнуть, уважая выбор шевалье. Виардо опустила руки, а де Коленкур, сначала опёршись на меч, выравнила равновесие, тяжело отдышалась, а затем резко разогнулась. Было видно, что каждое движение отдаётся болью, но леди держала себя в руках. Она убрала от раны руку и возложила меч Селины в обе руки. Девушка опустилась на одно колено. Медленно. Осторожно. Она вытянула руки вперёд, предлагая императрице меч. Голоса разом стихли.

 

— Я, Эвелина де Коленкур, капитан личной гвардии рода дю Куто признаю себя виновной в подставлении под удар императрицы Селины I Вальмон, — толпа ахнула, —  шевалье, который не оправдал возложенных на него надежд и обязательств, не имеет права по долгу чести считаться рыцарем впредь. Я не пала в бою за свою слабость, что не делает чести ни мне, ни моей семье, — с трудом, но чеканя каждое слово, проговаривала громко леди де Коленкур, — Ваше Величество, я возвращаю Ваш меч и отдаю свою жизнь в Ваше распоряжение. Я готова принять наказание.

 

И вновь молчание, на фоне которого слышался лишь треск догорающих досок и укреплений. 

 

Селена молчала, обдумывая происходящее. Неожиданное решение взваленное ей на плечи, могло обернуться неприятностью, как для неё, так и для всех собравшихся. Что будет означать смерть Эвелины? Как воспринят поступок императрицы, вернувшейся, дабы защитить капитана не своей гвардии? Нужна ли показательная казнь? Все эти вопросы вертелись в голове Виардо. Тем временем, Эвелина начала ощутимо покачиваться и у Селены не было иного выбора, как взять из рук шевалье свой меч. Руки де Коленкур безвольно опустились вдоль тела, а голова едва держалась в вертикальном положении. Воины вновь затаили дыхание, но взгляд их был устремлён на женщину с мечом в руке. Селина грациозно выпрямилась, выставила меч чуть вперёд и возложила на наконечник эфеса обе руки.

 

— Эвелина де Коленкур с честью сражалась в битве за Вал Шевин. Благодаря жертве её гвардии, нам удалось сдержать натиск врага и не пустить его дальше площади зверствовать на городских улицах. Благодаря жертвенности Эвелины, было выиграно время, которое потребовалось для дизморализации вражеского войска. Благодаря её стойкости и жертве многих из вас, мы победили. И если я лишу жизни такого рыцаря, то мне придётся лишить жизни и всех вас, господа, — уверенно держала речь лже-императрица, — Однако, я не считаю необходимым и верным лишать жизни тех, кто благородно сражался с врагом, положив жизнь и честь в общее дело. Никаких смертей. По крайне мере сегодня. Вы — помилованы, — Селина поднимает меч правой рукой и кладёт его на правое плечо шевалье плашмя, начиная акколаду, — Леди Эвелина де Коленкур, виконтесса Вершельская, именем императрицы Селины Первой Орлесианской, провозглашаю Вас рыцарем-защитником Её Величества. Служите с честью и достоинством, леди де Коленкур. 

 

Селена убирает меч в ножны и помогает подняться шокированной Эвелине. Знаков отличия для Коленкур у Селены не было, поэтому единственным решением оставалось отдать брошь, которая скрепляла ранее два кончица плаща. Брошка в виде мраморного льва, обрамляющего огромный аметист. Крепит её на выбившейся из-под брони воротник. Императрица обнимает Эвелину осторожно, чтобы не причинить боль и целует в лоб. Последнее, что видит шевалье перед тем как упасть от ран и измождения — милостливый взгляд холодных небесных глаз, из которых льются слёзы. Отключается девушка с улыбкой. Её едва успевают подхватить двое стражей.

 

— В лазарет её! — Командует Виардо. 

 

Несколько человек соорудили носилки из плащей, аккуратно положили на них новопосвящённую в защитники императрицы Коленкур, тотчас подняли и унесли в сторону лазарета.

 

— Ваше Величество, — послышалось ещё одно обращение. Селена вновь обернулась. 

 

За спиной стояло двое слуг, облачённых в кожаные доспехи фиолетовых цветов рода Вальмон. Одна девушка трепетно держала руке маску царственную маску, вторая же обеими руками поддерживала вес императорского шлема. Императрице предлагали выбор. От неё ждали пламенной речи. Но сделать она это должна не как простой человек, который бок о бок сражался со своими воинами, а как правитель. Слёзы, что ранее бесконтрольно лились из глаз, неожиданно высохли, когда на лицо оказалась надета маска.

 

Казалось, что как только императрица надела её, окружавшие женщину воины сразу же выдохнули с облегчением. Слёзы монарха — вещь редчайшая. И никто бы не посмел смущать своего правителя излишним разглядыванием подобного действа. Но спроси хоть единую душу, никто бы не посмел назвать предметом своего интереса женские слёзы. Орлесианское благородство и честь не позволяли сделать этого. Да никто, по правде, и не смотрел на слёзы Селины I. Воины в первую очередь смотрели на своего предводителя, который также, как и они, добывал эту победу потом и кровью. И если уж не безграничное уважение, то что ещё могло послужить причиной подобного отношения? Лучшей стратегии не было. Каждый в стране знал, что их императрица не воин, а в первую очередь политик, выведший страну из кризиса и приведший её в век просвещения и открытий. И этот политик, несмотря на свою дипломатичность, всегда оставался верен своей стране и людям и в минуту, когда войско нуждалось в маяке, прорывающимся сквозь тьму, она вышла вперёд, не боясь пасть от вражеской стали в борьбе за то, что ей дорого. Императрица орлесианских сердец…

 

Селена в сопровождении слуг и выживших гвардейцев дошла до лежащих груд камней, выбитых из градских врат тараном, выбрала самую большую из устойчивых глыб, и с помощью одного из воинов, взобралась наверх, дабы каждый мог видеть и лицезреть свою императрицу. Взобравшись, бард окинула взглядом огромную толпу вокруг неё. Рыцари и воины были повсюду. Кто в крови, кто в перевязках, кто цел и невредим, кто на коне, а кто едва держался на ногах. Виардо осмотрелась, осторожно передвигаясь по камню, обводя площадь взглядом со всех сторон. Взгляд императрицы задержался на падших городских воротах, а затем и на дыме, пепле, горящих трупах вражеских воинов в поле за пределами Вал Шевина. В нос только сейчас ударил запах дыма, железа и мерзкий душок подпаленной человеческой (или бывшей человеческой) плоти. Снег таял на глазах, заставляя воду смешиваться с кровью, от чего создавалось впечатление, что по улицам и дорогам текли кровавые реки. Город плакал кровавыми слезами.Одновременно стращное, щемящее сердце, но удивительно прекрасное с точки зрения символизма, действо. 

 

— НАШ БОЙ ЕЩЁ НЕ ОКОНЧЕН! — Громко кричит Селина, — МЫ ОДЕРЖАЛИ ПОБЕДУ ЗДЕСЬ! НО ВОЙНА ЕЩЁ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ! МЫ СДЕЛАЛИ ПЕРВЫЙ ШАГ К ОСВОБОЖДЕНИЮ! ОН ДАЛСЯ НАМ НЕПРОСТО. СЕГОДНЯ ПОГИБЛО МНОГО ХОРОШИХ ЛЮДЕЙ И ВОИНОВ! ВСЕ ВЫ СРАЖАЛИСЬ С ЧЕСТЬЮ И ДОСТОИНСТВОМ. КАЖДЫЙ ИЗ ВАС СТАЛ СИМВОЛОМ НАДЕЖДЫ! ВЫ — ВОИНЫ НАДЕЖДЫ, ПРИВРАТНИКИ БУДУЩИХ ПЕРЕМЕН! ВСЁ, ЧТО ВРАГ ОТНЯЛ У НАС, ВСЁ, ЧТО ЗАБРАЛ, ВСЁ, ЧТО БЫЛО НАМИ УТРАЧЕНО — МЫ ДОБУДЕМ ЧЕРЕЗ БОЛЬ, ПОТ И КРОВЬ! МОЁ СЕРДЦЕ РАЗРЫВАЕТСЯ ОТ БОЛИ, ВИДЯ, КАКАЯ ЦЕНА СТОИТ ЗА БУДУЩЕЕ НАШИХ ДЕТЕЙ! НО МЫ НЕ ДОЛЖНЫ СДАВАТЬСЯ. ПУСКАЙ СЕГОДНЯ ПАЛА ЧАСТЬ НАШЕГО ВОЙСКА, НО МЫ НЕ ПОСМЕЕМ ИХ ЖЕРТВЕ СТАТЬ НАПРАСНОЙ! ОНИ УМЕРЛИ НЕ ЗРЯ! ТАК БУДЕМ ЖЕ ДОСТОЙНЫ ИХ ЖЕРТВЫ! БУДЕМ СТОЯТЬ ДО КОНЦА! СРАЖАТЬСЯ ЗА БУДУЩЕЕ! ЗА ИМПЕРИЮ! ЗА ОРЛЕЙ! — Виардо буквально рычала, сквозь боль, сквозь злость и сквозь торжество, одолевшие её разум. Как бы ни было тяжело, они устояли. И таких боёв будет немало. До конца! Только вперёд! Стоило речи императрицы закончится, как толпа взревела торжеством.

 

— ИМПЕРАТРИЦА ОГНЯ! ЗА ОРЛЕЙ! ЗА ИМПЕРИЮ! ЗА СЕЛИНУ! ЗА БУДУЩЕЕ!

 

Этот клик был подхвачен песней «Придёт рассвет», с которой священники церкви Андрасте вышли на площадь. Эта песня в последний раз звучала при Селене, когда она была маленькой. Её пела мама, рассказывая о песне света. И эту же песню, исполняла леди Мантильон, когда обучала Виардо искусству бардов. Песня, что рождала надежду. Песня, что рождала чувства, невозможные передать простыми словами. И песню подхватила лже-императрица, вкладывая в неё все свои чувства. Послышался стук барабанов и уже вслед за ней, подтянулись голоса всех защитников и пришедших на помощь союзных войск.

 

Придёт рассвет

 

Ночь темна и надежды нет,

Но сердцу верь - придёт рассвет.

Дрожит свеча и твой путь тернист,

Но сердцу верь и в неба высь

Придет рассвет.

 

Дом далек, но пастух все ждет,

Что вместо звезд рассвет придет.

Пусть в сердце страх и дороги нет,

Но в небесах горит рассвет.

Горит рассвет.

 

Пускай свой меч поднимет тот,

Чей дух силен! Рассвет придет!

Наш путь тернист и вокруг лишь тень,

Но сердцу верь и в новый день

Придёт рассвет!!!

 

 

*** В настоящее время ***

 

После раздачи первых приказаний, Селена вернулась во дворец, где её застала новость о брате Адриана. Было велено отнести его не в лазарет к остальным раненым, а разместить в его же комнате под постоянный надзор одного выделенного лекаря и мага средней руки для оказания первой необходимой помощи. Так как Духовный Целитель сейчас был не в лучшей форме, но продолжал выполнять свою роль, решено было дать тому возможность отдохнуть, пока лекарь и маг поддерживают маркиза в адекватном состоянии. Сама же Селена перед тем как уйти поспать, велела осторожно передвигаться по городу из-за ловушек, обустроенных отравленным Бенедиктом. Пока тот не очнётся, в городе всё ещё будет действовать военное положение. Искать тех, кто устанавливал ловушки не имело смысла, ведь они либо мертвы, либо ранены, либо просто не способны в этот момент ничем помочь. Одетт была отправлена вести учёт погибших и распоряжаться похоронно-сжигательными процессиями. На ближайшие восемь часов, Селена переложила и распределила свои обязанности на генералов и соратников. Выжившие гвардейцы остались стеречь покой императрицы и маркиза, одна четвёртая выживших помогала с ранеными, вторая и третья четвёртая помогали исследовать погибших, относя убитых в братскую могилу, а другая — относя имущественные регалии в сокровищницу Вал Шевина, чётко пронумерованную и подписанную кому они принадлежали. Остальное войско дежурило по городу и городским стенам, сменяя друг друга на постах. 

 

Просыпалась Селена с головной болью. Выглянув в окно, она заметила, что началась снежная буря, которая потушила пожары, сняв с Вал Шевина пыль и смог множества взрывов. Где-то в городе горели факелы, Виардо увидела, как один караул сменяется другим. Девушка даже не заметила, как оказалась у окна и в чём. Длинная ночная сорочка из шёлка неприятно холодила кожу. Селена обхватила себя обеими руками, а изо рта вышел пар. Оглянувшись, она увидела лежащий на стуле халат, который тут же поспешила накинуть на себя. Тёплая и тяжёлая ткань легла на плечи и Виардо довольно потёрлась щекой о мех воротника. Запоясавшись, девушка направилась к камину в углу комнаты. Угли почти догорели, но бард не дала им потухнуть, подкинув ещё дров. Повернув своё кольцо, она подожгла пару сухих веток, лежавших рядом на полу и закинула их к остальным деревяшкам. Огонь стал больше и уже спустя пять минут весело и громко потрескивали угли и дрова. В покоях императрица потеплело. Селена не стала звать служанок. Ей хотелось побыть одной. О времени суток она не думала. День уже давно перемешался с ночью и выстроить логическое время суток для неё сейчас не представлялось возможным. Её Величество забралась с ногами в огромное кресло, где ещё вчера, сидя за столом, она в спешке писала письма ферелденскому королю, инквизиции, генералам и Бриале. Девушка зажгла свечу и уставилась на ровные стопочки бумаг на её столе. Здесь были описи найденных регалий, списки погибших, раненых и даже перекличка выживших с расписаниями караулов, точным количеством действующих и занятых лекарей, магов и т.д. Всё работало как часы. И так, как то было необходимо Селене. Она знала, что может положиться на леди Остерманн, на генералов Жюно, Гислейн и Бертье. На отважных храмовников Камба-Диаса и Сигизмунда. Читая отчёты, Селена узнала о судьбе Диего и Калеба. Жаль было обоих. По её мнению, оба умерли героями, только со стороны храмовников, поднятие братьев по ордену являлось святотатством. И с этим, с определённой точки зрения, Виардо не могла спорить. Что ж...Их роли были сыграны. 

 

— Мяууууууу, — осторожный и протяжный кошачий вопль послышался откуда-то сбоку. Лже-императрица чуть повернула голову и увидела, как с подушки на подоконнике спрыгнула большая длинношёрстная белая с рыжим кошечка, подбежала к ней и прыгнула на колени.

 

— Ох, Брилена, здравствуй! — Селена прижала к себе тёпленькое кошачье тельце и уткнулась носом в её мягкую шёрстку. Кошечка очень громко мурлыкала и тёрлась головой о лицо императрицы. Виардо зажмурилась, а потом резко чихнула, испугав свою гостью. 

 

В комнату постучали.

 

— Вот и кончился наш с тобой покой, дорогая, — улыбнулась Селена, надевая лежащую рядом маску. Только она уже была на половину лица. Та самая, в которой Селина была на балу в Халамширале год назад, — Войдите.

 

В покои императрицы зашло двое стражей, затем Одетт в сопровождении лекаря, а вслед за ними генералы Жюно, Гислейн и Бертье.

 

— Ваше Величество, — все дружно поклонились, рассматривая императрицу в пышном халате с кошкой на руках в окружении множества бумаг.

 

Пока все молчали, Селена перехватила инициативу в свои руки.

 

— Господа, чем обязана таким ранним визитом?  — Улыбнулась Виардо, спокойно откладывая бумаги в сторону. 

 

— Маркиз дю Куто….

— Вал Шевин…

— Мы рады прибы…

 

Разом начала вся вошедшая компания, затем запнулась, когда в свете горящего камина и свечи на столе, заметили чуть вздёрнутую бровь императрицы и укор в уголках губ.

 

— Вижу, каждому есть что сказать. Отлично. Мне нужно полчаса, дабы привести себя в порядок, после чего я готова побеседовать с каждым из вас за завтраком...Или обедом. В зависимости от времени суток. А теперь, прошу вас покинуть помещение.

 

Селина не спрашивала разрешения, она буквально заставила всех оказаться выпровожденными стражей за двери. Тяжело вздохнув, императрица откинулась на спинку кресла. Тяжела монаршья шапка. Поднявшись со стула, Селена отнесла кошку на кровать, а сама принялась одеваться. Спустя примерно полчаса и ни минутой позже, двери её покоев оказались раскрыты и под сопровождение двух служанок, Селина вышла в коридор и направилась в обеденный зал дворца, где её уже ожидали генералы, интенданты и другие страждущие аудиенции императрицы люди. Селена поприветствовала господ и села во главе стола.

 

— Полагаю, у всех вас есть что мне сказать. Пока несут яства, я готова выслушать новости, с которыми вы так любезно вломились в мои покои.

 

Располагающая улыбка и блеск холодных глаз. Можно было и дружелюбнее, хотя в данном случае, в лёгкой отстранённости не было ничего плохого.

 


прл.jpg2243611.gifочоч.jpg

 

  • Ломай меня полностью 1
  • WAT (°ロ°) 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Обеденный зал переоборудовали в военный штаб по приказу взявшего на себя командование гарнизоном генерала Жюно. Он был старшим в цепочке командования орлесианцев, Бертье и Латур-Мобур молча склонили головы перед опытным военачальником, спасшим Вал Шевин и его защитников, стоявших на своих последних рубежах. Сигизмунд и Камба-Диас остались в стороне и при своём мнении, а до конца не оправившаяся от ран Эвелина де Коленкур не могла найти себе места после того, как ей в руки попал список потерь гвардии. Можно сказать, что уже второй раз за 9:41 год императорская гвардия  Орлея была полностью уничтожена, из-за потерь она потеряла боеспособность, как единое подразделение. Выжили только шевалье из оставленной для защиты личных покоев императрицы и маркиза полуроты, а так же полдюжины счастливчиков, уцелевших в резне на главной площади. Кое-где в отдалении слышались взрывы. Город напоминал пороховую бочку и люди Беннедикта дю Кото хорошо постарались выполняя поставленную задачу. Далеко не всех исполнителей смогли отыскать люди Остерманн, ещё меньше оказались полезными, а потому, в разминировании города принимали участие отряды добровольцев. Когда в зал вошла Императрица в сопровождении двоих гвардейцев, все присутствующие вытянулись по струнке и отсалютовали ударив сведёнными каблуками. Все, кроме Сигизмунда и Камба-Диаса. Храмовники опустились на колени, держа мечи остриём к полу и склонили голову. Несколько особенно набожных военачальников, включая герцога де Гислейна и бледную от недавно перенесённых ранений Эвелину де Коленкур и Луизу Бертье в ярко-синем парадном мундире с золотыми эполетами, последовали их примеру. Герольду не было нужны делать свою работу, все и так знали, кто перед ними. Дважды восставшая из пепла Императрица Огня. 

 

Первой доложила Одетт Остерман. Женщина долго перечисляла уцелевшие подразделения и их численность, безвозвратные потери и раненых. Защитники Вал Шевина лишились трети доступных сил, но армии севера восполнили эти потери, ибо войска Монфоров и Гислейнов ранее в войне не участвовали и не несли потери. Это были свежие и хорошо вооружённые, дисциплинированные  и верные войска. А ещё – ветераны генерала Жюно, прошедшие через Тень и обратно под стенами павшей столицы и долгого марша на восток под постоянными ударами врага. Основной удар пришёлся именно по элите орлесианской армии, тем самым снизив потери основного войска. Практически все гвардейцы были убиты, шевалье Латур-Мобура потеряли шестьдесят пять процентов  убитыми. Рыцари Камба-Диаса, стоявшие насмерть на ступенях храма, лишились трети боевых братьев и сестёр, из сопровождавших Сигизмунда храмовников не выжил практически никто – доподлинно было известно лишь о знаменосце и шести рыцарях, стоявших до последнего вокруг знамени, окровавленных но не сломленных. Их судьба сейчас была не известна. И тем не менее, пехота – как линейные полки так и вспомогательные подразделения понесли минимальные потери. Это была всё ещё армия, теперь прошедшая через самую страшную осаду в истории Орлея. 

 

После Остерманн, заговорил Сигизмунд. Он доложил о проведении мессы по погибшим. Павших героев – шевалье и храмовников, а так же каждого из гвардейцев отпевали в главном соборе. Его ещё не оттёрли от крови и гари, но церковный хор уже возносил молитвы Создателю. “Славятся защитники справедливости, они свет во тьме...” Меньшие службы проходили и в остальных храмах и часовнях по всему городу. Погибших солдат и горожан провожали в последний путь. Но все знали, что их жертва была не напрасна. Их кровью была написана славная страница истории Орлея. 

 

Затем генерал Жюно доложил о верности домов де Гислейн и Монфор, юноши, чьи отцы когда-то вершили судьбу Орлея вместе с императрицей Селиной, сейчас повторили свои клятвы верности. Важнее всего – все ресурсы не тронутого Войной Львов севера были в распоряжении императрицы. Жюно беспокоило ослабление границы с Неваррой, но две трети армии де Монфора сейчас маршировали к ней, чтобы доукомплектовать гарнизоны. Удара в спину от Неварры, Орлей сейчас мог не пережить. В докладе генерала несколько раз прозвучало имя Искателя Аделарда де Лакруа, но ни Сигизмунд ни Камба-Диас не встречали своего брата, последний раз его видели во время самого жестокого боя у главных ворот… Скорее всего, его душу уже принял Создатель подле себя, но Аделард оказал императрице последнюю услугу, примирив Жюно, Монфора и Гислейна и уговорив их идти на выручку Вал Шевину. 

 

На совете отсутствовал главный целитель, последние восемь часов он провёл в покоях Беннедикта дю Кото. Яд, которым поразили маркиза был неизвестен имвшимся в Вал Шевине лекарям, поэтому всё что смогли сделать для Беннедикта, это замедлить отравление его крови и отсрочить смерть. Маркиз не приходил в себя, его лихорадило и он находился одной ногой  в Тени. Кроме того, императрице передали письмо адресованное Беннедикту, от маршала Жеан Лавайе, а так же второе письмо от Жеан, уже лично для императрицы. Печати на них были не сорваны, поэтому Селена могла отложить их прочтение в личных покоях. 

  • Like 2
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

×
×
  • Создать...