Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...
Darius Morante

Wait... wat?!

Рекомендованные сообщения

WAIT... WAT?!

RfTquiE.png

Дата: 11, Харринг, 9:42 ВД
Место: Скайхолд
Погода: Морозно
Участники: Darius Morante (камео), Walter Erwin Kratz, Cullen Rutherford, Marcus Lucius, Leliana
Вмешательство: Нет необходимости
Описание: Иногда способности храмовников параноить по поводу и без могут вскрыть такую правду, которая все перевернет с ног на голову. 


sample13
 
 
Demons are like obedient dogs; they come when they are called.
sample96
 
 
Heroes are made by the paths they choose, not the powers they are graced with.
sample92
 
 
Reality is inside your mind. Fate is inside your heart. Destiny is inside your soul.
  • Like 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

По возвращению в Скайхолд настроение Дариуса медленно скатывалось в темную пучину откровенного негатива. Магистр был нелюдим, и с талантом, достойным лучшего применения, избегал окружающих. Попытки отловить неуловимого тевинтерца в достаточно большом замке ни к чему не приводили. Моранте был ровно там, где хотел быть и общался только с теми, кто был ему нужен в конкретный момент. Из всех обитателей Скайхолда таких почестей, сродни наказанию, удостаивался лишь целитель Терций, из которого магистр по десятку раз на дню доставал практически не меняющуюся информацию об Амариэль Мирс. Слух об эльфийке пополз по замку и некоторые вполне логично связали мрачность Моранте по его возвращению с пострадавшей девушкой, но что именно случилось никто не знал. Особо ретивые, предположившие, что Амариэль пострадала от рук самого магистра — эльфийка же, да еще и вон какая! — откровенно попутали берега и зубоскалили на полную, но как-то локально, чтобы их рассказы не дошли до ушей пополнявших Скайхолд тевинтерцев. Авелан же все равно это слышал и варился в своем котле мрачных эмоций, грозивших однажды вырваться и сделать всем капитальный «ой». Настроение Дариуса было заметно невооруженным глазом, обходили его по стеночке, а некоторые, думающие несколько наперед, откровенно переживали за последствия, если магистр и по совместительству официальный посол взорвется. 

 

Получив очередной ничего не обещающий ответ от Терция, Дариус, лишь бы чем-то себя занять, в бессильной злобе вычистил всю амуницию своего драколиска, а потом и сунулся к самому зверю. Одавинг воодушевление хозяина не разделял, но какое-то время стойко терпел проводимые им манипуляции, раздраженно шипя, когда Моранте слишком активно скреб чешуйки. Деннет наблюдал за работающим тевинтерцем с каким-то странным выражением, словно не мог определиться, нормально выглядит вся эта ситуация со стоящим в грязи магистром или все же ему выдался шанс увидеть что-то неординарное. 

 

— Вы их кормите только мясом?

Дариус вздохнул, прерываясь и оборачиваясь на объездчика, любопытство которого к диковинному ездовому зверю было ему понятно, но сочтено неуместным. В любое другое время генерал со знанием дела рассказывал бы ферелденскому мужику, искренне любившему все, на чем можно было передвигаться верхом, об устройстве драколиска, чем они питаются, как заезжаются, какие у них особенности и чем боевой товарищ отличается от тех тварюшек, что каким-то немыслимым образом просачивались через торговцев на юг. Сейчас же Моранте хотел добровольного одиночества, во время которого мог заниматься самобичеванием. Но Деннет был одним из немногих людей в этой части Тедаса, кто вызывал у него хоть какую-то симпатию, а потому грубо отбрить объездчика у него язык не поворачивался. 

 

Некоторое время тевинтерец молчал, прикидывая, хочет ли он разговаривать, но в итоге решил не отказывать Деннету в удовлетворении его любопытства. 

— Желательно еще живым. 

— Ж… Живым? — брови Деннета поползли вверх. 

— Они хищники и должны охотиться, — Дариус беспечно пожал плечами, отслеживая движения зверя. Одавингу уже надоело быть послушным и драколиск хищно скалился, выжидая момент для атаки. — Им нужно не только мясо, но и шкуры с костями, только в таком случае они будут получать все необходимое и не станут слабыми и болезненными. 

— То есть Ваш зверь может съесть кого угодно, потому что приучен к этому? 

— Почему это кажется странным? 

— Это делает его опасным.

— Безусловно. Он таковым и должен быть, — тевинтерец хмыкнул. — Прямо сейчас он ищет возможность атаковать меня, потому что я ему надоел.

— Вы так легко про это говорите, — кажется, Деннет был счастлив, что находится по другую сторону ограды. 

— Наши драколиски не только способ передвижения. Они боевые единицы, которые рвут врагов зубами и когтями. Они агрессивные и опасные, поэтому у каждого есть только один всадник, который и заботится о своем верховом товарище. В Тевинтере существуют семьи, чей доход строится на разведении живого питания для драколисков. Мелкий скот и домашние птицы, иногда другое зверье, которое может пойти на корм. Так почему это странно? Чем это отличается от того разведения, которое идет в пищу людям? Сытый зверь не так опасен, как тот, что видит в тебе еду, поэтому мы боремся по большей части лишь с их зловредным характером.

— О да, я про него наслышан. 

 

Дариус невесело усмехнулся, повернувшись к объездчику, не убирая руку с шеи драколиска, чем и допустил ошибку. Одавинг поймал желаемый момент и сделал резкий выпад. Реакции Моранте не хватило, чтобы не попасть под укус, и магистр глухо рыкнул, сцепив зубы от резкой боли. Раздавшийся крик принадлежал явно не ему — Деннет видел произошедшее. Что ж, это был не первый и не последний раз, когда тварюга покушалась на собственного хозяина исключительно из-за поганого характера. 

— Sta! 

Одавинг зашипел от пронзившей его магии, нехотя разжимая челюсть и пятясь под напором ударного заклинания, выставленного хозяином. Кровь от рваной раны заливала землю под ногами, но Дариус напирал на строптивого питомца, отгоняя его в дальний угол своеобразной дробящей темницей, пока драколиск не уперся задницей в стену и отступать было уже некуда. 

— Podex perfectus es! 

— Магистр! Магистр! Да как же это… Вот! — Деннет закрыл за Дариусом дверь вольера, протягивая тевинтерцу тряпку. 

Дариус даже честно попытался замотать руку, но плюнул, оставив пропитавшуюся кровью ткань на балке. 

— Я в порядке, это не первый раз.

— Ваша рука!

— Бывало хуже. Спокойно! Просто у меня есть повод навестить лазарет еще разок. 

Пожалуй, это был первый раз, когда генерал Дариус Моранте добровольно сдавался армейскому целителю Терцию с довольно бытовой, по меркам самого генерала, травмой. Это ведь не проломленная огром грудина. 


sample13
 
 
Demons are like obedient dogs; they come when they are called.
sample96
 
 
Heroes are made by the paths they choose, not the powers they are graced with.
sample92
 
 
Reality is inside your mind. Fate is inside your heart. Destiny is inside your soul.
  • Like 6

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Временами, проблемы приходят постепенно, давая время на возможность обдумать и подсказывая решение; временами — наваливаются огромной грудой, когда вроде бы в способности разобрать, но сам не знаешь, за что и как хвататься в первую очередь; но временами попадаются и такие, которые невозможно решить, даже порвав задницу на церковный флаг или распятерившись в своём — очевидно, как же иначе — праведном стремлении.

 

У Вальтера ныне такая проблема: отравление Вестницы. И как командование не пытается скрыть все тонкости дела от простых солдат, как ни заверяет о том, что всё обошлось и ситуация урегулирована — ничто не может остановить набравший скорость механизм слухов и домыслов, а, вкупе с весьма занимательным выступлением Её Величества Роммель и прибытием тевинтерского легиона, и нотки простой и понятной солдатский паники. Неопределённость давит, от неопределённости хочется плюнуть на всё и с расспросами заявиться к командованию, с предложением помощи: за одним агентом, пойман он или нет, последует множество; кто знает, сколько людей и нелюдей преследуют свои интересы, прикрываясь священной миссией. Вальтер вздыхает, заснеженную центральную площадь шагами без всякой цели, в раздумьях меряя: он ведь тоже когда-то преследовал, оттого и подозревать может всех, абсолютно и без исключения.

 

Увы, не в каждой душе общее побеждает частное.

 

Ему хочется быть в тот день в Скайхолде, видеть всё своими глазами, да, раздери его демон, посмотреть в лицо уёбку, решившему, что отравить Вестницу, окроплённую силой и «избранностью» будет мудрым решением. А потом сожрать его с потрохами, достать из могилы и снова сожрать. Как? Не имеет значения: так гнев не выплёскивался бы за каждую провинность на товарищей по оружию, так он мог бы заняться чем-то куда более полезным раскуривания смесей в таверне и бесцельного блуждания по замку, подобно призраку.

 

Именно потому, когда ноги сами собой доносят до конюшен, он даже не отпирается: помощь с лошадьми — тоже помощь, к тому же стоит лично убедиться в том, как андерские иноходцы переносят холод и соседство с иными породами.
Заходя внутрь, Вальтер откашливается: запах стоит такой, что развернуться и убежать: даже годы приюта и мужских общих бань не могут избавить от обострённого обоняния, отвращения ко всему «не чуждому». Воображение само по себе дорисовывает картину — сено, навоз, пот, характерный запах конины и… свежее мясо? Вальтер вскидывает левую бровь, удивлённо-заинтересованно: тевинтерцы привезли с собой не только себя, но и местную диковинку; кажется, драколиски — ящеры, кажется, охотники. Именно в таком состоянии — когда природное, кошачье, любопытство перевешивает всё остальное и уже не хочется натянуть на нос тяжёлый платок и спешно ретироваться — он и подходит к Деннету.

 

Слово за слово, приветствие за приветствием: приятно говорить с заинтересованным человеком, даже если не понимаешь половину и заинтересован он совершенно в другой области; и вот Вальтер уже идёт вслед за объездчиком, с самым умным выражением лица слушая лекцию об особенностях строения и том, как степные породы уживаются в гористой местности. Озирается, останавливается, вглядывается, где-то глубоко в душе даже заинтересованно, пытается найти в глазах описанный ум и сообразительность.

 

Рык, явно не присущий смиренным коням, слышится где-то из-за угла, и Вальтер — «ну вот кто тебя дёрнул, болван?!» — на каблуках разворачивается, идёт, как завороженный, на встречу с неизведанным. Следы крови, ведущие внутрь, до висевшей на балке тряпки, явно иной вольер и совершенно — содержание, то, чего он никогда не видел изнутри, то, с чем бы, даже при всём желании, в иной ситуации не смог встретиться. А потом… существо, алебастрово чёрное, гордое, ощетинившееся и до умопомрачения прекрасное. Искра, буря, зависть. Кому бы не принадлежала тварь, Вальтер уже его ненавидит, за отчаянное желание обладания, за то, что у него не было и не будет подобного даже если разобьётся в лепёшку и душу вместе с жопой продаст в Тевинтер.

 

Выдыхает: хотя бы дотронуться; как заворожённый подходит ближе, неосмотрительно выставляя руку, слышит за спиной крик сообразившего объездчика, но не может его понять, не реагирует… Всего один шаг, одно прикосновение, всего одно слово, а потом будь что будет, судьба ни в его компетенции.

 

Так бы и закончилась его ладонь в пасти, если бы не гортанный рык и предупреждающее шипение.

 

- Хороший… котик.

 

Вальтер моргает, отшатываясь, трясёт головой в попытке избавиться от наваждения, от чувств, храмовника не достойных, от понимания слабости; злость на самого себя, вернувшись, накатывает с ещё большей силой, нужно возвращаться к делам, уйти, пока не случилось непоправимое. Эгоистично и глупо, неправильно, он не должен думать об этом, пока легион — союзники, это не его миссия.

 

- Это Одавинг. Красавец, правда? Строптивый, того и гляди руку отгрызёт. Хорошо, сейчас до этого не дошло, Создатель миловал.

 

Деннет, кажется, сам не до конца понял, что произошло, решив сделать драколиска частью образовательной лекции. Вальтер сам не знает, хорошо это или плохо, но думает, что хорошо, наверное: это поможет отвлечься, в конце концов, никогда не угадаешь, когда и где может понадобится любая информация.

 

- У вас… тут кровь, herr.

 

«Потрясающе, Вальтер, и это всё, что ты смог промямлить в данной ситуации?..»

 

- Я знаю, мы пытались убрать, но он не подпускает за ограду никого, кроме магистра Моранте…

 

Дальше Вальтер даже не слушает: мысль приходит в его голову быстро, подобно грому, и точно так же оглушительно. Магистр Моранте, тот самый посол от Тевинтера, мнения о котором разделились примерно на две равные половины, от откровенной брезгливости до столь же откровенного обожания; Магистр Моранте, тот самый, кто, вопреки обычным полномочиям посла, таскается по внутренним землям вместе с разведчиками; Магистр Моранте, тот самый… который в любой момент может перестать быть собой, от банального магического чиха не справившись с Брешью, стать одержимым демоном. Опасный, как и всё неизведанное, новая переменная в уравнении Инквизиции. То, за чем стоит следить, во избежание.

 

Белая Церковь отвергла всякие притязания Инквизиции, прямо или косвенно считая ересью, Орлей уже ненавидит, Ферелден всё ещё и не пошёл на переговоры, из городов Марки откликнулся только проклятый Киркволл с его не менее проклятой Защитницей: ничто не мешает Тевинтеру с его легионом взять под крыло то, что болтается меж трёх огней, как неприкаянное, ничто не мешает обратить равный союз в союз марионеточный. Этого нельзя допустить, и Магистр Моранте — ключ и маяк, за которым нужно следить, узнавать его, подкапываться.

 

И уничтожить, в случае малейшей угрозы со стороны Империи.

 

Филактерия с кровью, а кровь на тряпице, которую так никто и не убрал, побоялись Одавинга: слишком просто, до боли, и очевидно ему одному. Идеальное сочетание.

 

- ...Ты представляешь, Вальтер, такие опасные создания, а тевинтерцам удалось их приручить. Я, если честно, до сих пор нахожусь в трепетном ужасе.
- Да-да… наверное, - Вальтер берёт себя в руки, заинтересованно хмурит брови, улыбается, за привычным шёпотом и кашлем скрывая переполняющее волнение, - но я уже достаточно насмотрелся на то, что чуть не съело мне руку. Ведите меня уже к андерцам.
- Точно, идём. К слову, ваши подковы...
- Что-то не так?
- Никогда не видел подобной чеканки.
- Всё для пустыни и камней, сами понимаете…

 

Стащить с балки тряпку оказалось даже слишком просто: ловкость рук, разговор на куда более привычную тему и явная незаинтересованность в каких-то грязных тряпках объездчика. Вальтер сам себе ухмыляется, сворачивая и пряча за пояс под плащ: всё ещё идеальное сочетание, идеальное настолько, будто бы сам Создатель ведёт своей дланью в правильном направлении...

 

… А спустя несколько дней, благодаря знакомому — если это можно так назвать — усмирённому, на его — на его, Создатель! — шее висит ещё один кулон, крохотная, пульсирующая магией филактерия. Ключ и маяк, то, что он не снимет ни на тренировке, ни в бане, ни в пылу сражения. Маленькая тайна, способная контролировать столь многое.


ezgif.com-gif-maker (6).gif Hier kommt das Ende der Welt 
Wacht auf 
Ihr habt es selbst bestellt 
Ihr seht wie ihr mit Haut und Haar 
in heissem Blut ertrinkt 

8e607a57d129a37844d3eb87ed7804b3pngd56be2949efdf198c412b428e0fc5c65.png

Phosphor

Hier kommt das Ende der Welt 
Wacht auf 
Ihr habt es selbst bestellt 
Ihr seht wie ihr mit Haut und Haar 
in heissem Blut ertrinkt 
ezgif.com-gif-maker (5).gif
  • Like 9

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Многие думают, что задача главнокомандующего - это сидеть в удобном кресле, в штабе, двигая фигурками по карте, аки мало дитя, что в песочнице играется игрушками, да пить вино из кубка золотого, может с камушками, а может и без. Или восседать на белом коне, кричать громкие, но пустые слова, размахивая клинком в разные стороны, отдавая глупые приказы, пуская сотни, если не тысячи, жизней на глупую смерть, не зная ни имени павшего солдата, ни его историю, а потом, даже не удосужившись посмотреть в глаза родственникам погибших и сказать так необходимые утешительные слова. Сказать по правде, большинство из главнокомандующих и были самыми обычными, ничего не стоящими, просто зазнавшимися ублюдками. Но Каллен Резерфорд был не таким; надеялся, что он не такой, хотя его весьма удручало то положение, что у него было сейчас. Он предпочёл бы находиться там, в поле со своими солдатами, деля с ними воду, пищу и кров. Но нынешние обязанности генерала мешали заниматься ему подобным, заставляя его каждый раз раздражительно фыркать, когда ему не дают заниматься тем, чем бы ему хотелось.

По его мнению, роль главнокомандующего заключалось не только в «игры фигкурками», но также в тренировке своих солдат, проверке, чтобы у них всё было, но самое главное - слежке 06за ними, чтобы они не превратились в бандитов, мародёров или чего похуже, а также, чтобы не доставляли проблемы для других. А если такое уже случилось, то нести полную ответственность за своих подчинённых, не позволяя другим наказывать своих людей.

Сейчас в Скайхолде собралось слишком много гостей. У многих ещё была свежа память о былом, а у кого-то даже раны не начали затягиваться. Хоть их всех объединяет общий враг, но это не мешает строить козни друг другу или попытаться урвать сочный кусок пирога. Каллен был слишком далёк от такого, от всех этих игр, он был простым солдатом, да и только, поэтому такое поведение раздражает его, но бывший храмовник никогда не покажет этого.

Свидетелем вот такой одной историй и стал генерал Инквизиции. Каллен не очень любит тевинтерцев, можно даже сказать недолюбливает, и это мягко выражаясь. Всё же, как он ни пытался сбежать от храмовничества, из него он полностью, похоже, не вышел. А тут выходцы из страны, где всем заправляют маги, а те, кто призван наблюдать за ними, из наблюдателей превратились в послушных цепных псов. Но пришлось признать, что их помощь нужна, хоть всецелого доверия к ним нет. Поэтому допустить потерю ценного союзника из-за чьей-то глупости не хотелось бы крайне.

То «показушничество», та пляска со смертью, что показывал лорд Моранте, слегка забавила генерала Инквизиции, а с другой стороны слегка и раздражала. Каллен и бровью не повёл, когда «ручной» зверёк нанёс свой удар. Но вот удаляющийся Вальтер с окровавленными тряпками, почему-то заставил бывшего храмовника двигаться. Что-то в этом парне всегда вызывало какое-то странное чувство, словно от него можно ждать какой-то беды.

Поэтому генерал внимательно наблюдал за Вальтером, за каждым действием на протяжении нескольких дней, когда мог. И когда тот вышел от усмирённого со странной, но столь знакомой храмовнику вещицей, у Резерфорда не оставалось выбора. Он медленно подошёл к Вальтеру, положил руку на плечо и мягко произнёс.

- А теперь, сэр Вальтер, верните то, что взяли. Нам не нужны лишние проблемы с нашими гостями.


Fight like a man, or die like a coward!

  • Like 5

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Вальтер слишком хорошо знает, как именно ходит генерал Резерфорд: как скрипят половицы и снег под конкретно его тяжёлыми, латными сапогами, как храбрится он, чеканя шаг твёрже, как пытается казаться значимей и значительнее, как держит ноги и спину слишком, неестественно прямо, отчего они, что деревянные, знает это ещё со времён Киркволла. Всего тридцать один год, а он, по велению Кассандры, не более, — уже генерал Инквизиции; всего тридцать один год, а под его началом огромная армия. Он не уверен в себе и ощущает себя солдатом — не лидером, это видно невооружённым взглядом каждому, кто хоть раз смотрел в медовые глаза прямо, без раболепия. Вальтер смотрел и не раз, к фигуре того, кому должен чуть ли не целовать ноги и беспрекословно подчиняться любому приказу, не чувствуя ни трепета, ни уважения. Только ярость и боль. За то, что получил своё не по праву — по очередной женской прихоти.

 

Когда тяжёлая рука ложится и, обжигая осознанием, давит, даже не оборачивается: незачем тратить и так малые силы на то, чтобы сдержать себя, не нахамить, не уйти, развернувшись на каблуках, не начать драки с последующим позорным изгнанием вне зависимости от победы и поражения. Потому что он — демоны разбери их всех! — прав, пытаясь из каждой, даже самой незначительной мелочи, извлечь для них всех выгоду, а Каллен, миленький пусечка Каллен играет в рыцаря.

 

Окончание просьбы-приказа сопровождается тяжёлым выдохом: ну неужели генералу больше делать нечего, как бегать и следить за солдатами? Что дальше? Подтирать сопли и кормить с ложечки? Вальтер знает: он не отступится просто так, не будет склоняться в учтивом поклоне, прося прощения; он попробует убедить. Если нет, тогда пусть спор их решат Лелиана, frau Сенешаль, та, кто следить за каждым — в том числе приснопамятным магистром Моранте — обязана, по долгу службы и чтобы более не произошло недавнее «недоразумение».

 

До чего докатился… убеждать предателя постулатов, поставившего на место правителя ведьму-Защитницу.

 

- Но у меня же ничего нет, herr Резерфорд…

 

Руки поднимает над головой примирительно, за недоумённым взглядом и игрой голоса пряча ухмылку, полную яда и отвращения: начинать нужно не здесь, не у всех на виду, тайна останется тайной ровно до тех пор, пока он не захочет её раскрыть или пока филактерия не понадобится. Делает шаг назад, Каллена вглубь лаборатории магов буквально затягивая; там всё — сплошь библиотечная пыль с редко снующими туда-сюда по делам усмирёнными, вряд ли кто-то начнёт греть уши и уж тем более поспешит доложить тевинтерцам. Паранойя кричит, чтобы делал всё аккуратнее, чтобы диалог их, лейтенанта и генерала, выглядел для иных естественно, но увы: генерал не знаком с элементарными правилами конспирации, ему не подмигнёшь с улыбкой и заговорщическим прищуром, не попросишь подыграть. Ферелденец, что с него взять. Лучше бы Жозефине попался, та хотя бы сможет понять все его потуги.

 

Филактерия блестит в руке и разит древней магией, как только дверь в одну из читальных комнат за ними со скрипом на щеколду запирается. Вальтер хмыкает, нервно, от проскочившей ни к месту мысли не сдерживаясь: подумают ли о них что-нибудь, если увидят? Вряд ли, разве о том, что нельзя беспокоить, обсуждают дела храмовничьи или очередную по захвату Теринфаля — или что сейчас модно в солдатских кругах? — стратегию. По Скайхолду — а до того по Убежищу — даже не слухи ходят, как именно смотрят друг на друга генерал и Вестница. А как Каллен страдал по пропаже… что баллады писать или памфлеты, в высшей степени саркастичные.

 

- Вы несомненно правы в одном, herr Генерал, нам не нужны проблемы с нашими северными гостями. Но, боюсь, наши северные гости сами находят их.

 

Последнее плюёт, желая, отмахнувшись пренебрежительно, по привычке скривиться в простом и банальном «тевинтерцы», идёт медленно к одному из столов, держа филактерию на достаточном от себя расстоянии — ни себе, ни другим. В голове мысль, сумасшедшая, неправильная: если что-то пойдёт не так, разбить, от начала и до конца, растоптав осколки стекла и капли крови по полу. Вальтер скалится, представляя удивлённый, разозлёно-обиженный взгляд, гримасу вместо лица, по скулам растянувшуюся яростью, но тут же сиюминутное наваждение отбрасывает: никто не потерпит такой дерзости. Он бы не потерпел.

 

Кивает недвусмысленно на один из стульев — разговор им предстоит долгий и лучше сесть, чем стоять, друг другу что-то доказывая. Сам же стоит по струнке, по уставу, так, как положено, ожидает приказа, пока своё место займут старшие по званию, лишь потом — на самый край одного из, закидывая ногу на ногу в смеси показной самовлюблённости и уверенности, кулон же — на середину стола кладёт, отпуская из загребущих рук, в знак доверия.

 

- Как Вы знаете, herr Генерал, эта вещь способна найти любого, где бы он не находился, а так же определить, жив ли он или мёртв, - Вальтер, как всегда, говорит полушепотом, в каждое слово характерный акцент и удар вкладывая; просто напомнить о пользе, о потерянном, об уходе из Ордена, небольшой укол в сторону: вряд ли Каллен поймёт, но теперь открыто назвать его идиотом не так уж хочется. - Посол Моранте — важная фигура, которая, как ясно из определения его статуса здесь, должна находиться в замке, занимаясь разрешением разного рода дипломатических неурядиц и явно напряжённых отношений пошедших за святым символом Вестницы людей и еретической Империи. Помогать Жозефине, выполнять часть и её работы в том числе. Но что он делает? Ходит по Ферелдену вместе с отрядами разведки, пропадает без вести, потом — со всех ног уносится в Каэр-Бронак, а возвращается, судя по травмам его и его людей, совсем не с простых прогулок. Вы представляете, что может случиться, если Посол Моранте, в конце концов, умрёт, попадёт в плен к тем же Красным Храмовникам или, ну например, не справится с Брешью и станет одержим? «Инквизиция потеряла одного из магистров». Наш союз станет невозможным в принципе. Все те риски, на которые пошла frau Инквизитор, не будут оправданы.

 

Полуправда, в которой Вальтер выставляет себя рыцарем в сияющих латах, преобразовывая честное — свою паранойю — в общее, в необходимость перед лицом угрозы куда страшнее распрей о том, кто прав, Юг или Тевинтер. Выдыхает, переводя дух после столь долгой отповеди: знал же прекрасно, что подобное может произойти, — не так скоро и не с теми лицами, но всё-таки — потому утешал себя мыслями о своей правоте и готовился, готовился говорить, послу или сенешалю, перед ними в своей безоговорочной праведности выкручиваться. Посол Моранте не должен быть тёмной лошадкой перед всевидящим оком Инквизиции, не должен огромным пятном выделяться на фоне кое-как налаженного механизма уже устоявшегося общества, не должен напрягать лично его, Вальтера, а вслед за ним — добрую половину Скайхолда. Потому его следует держать под неотступным надзором. И не позволять умирать, во избежание.

 

- Мы не сможем посадить Посла в башню и заставить жить там и заниматься делами, которые необходимы, собственно, Инквизиции. Увы, это не в нашей компетенции. Однако, herr Резерфорд, это, – ладонью показывает на филактерию, невольно расплываясь в улыбке гордости, – уже в нашей. И это то, что поможет нам его контролировать.


ezgif.com-gif-maker (6).gif Hier kommt das Ende der Welt 
Wacht auf 
Ihr habt es selbst bestellt 
Ihr seht wie ihr mit Haut und Haar 
in heissem Blut ertrinkt 

8e607a57d129a37844d3eb87ed7804b3pngd56be2949efdf198c412b428e0fc5c65.png

Phosphor

Hier kommt das Ende der Welt 
Wacht auf 
Ihr habt es selbst bestellt 
Ihr seht wie ihr mit Haut und Haar 
in heissem Blut ertrinkt 
ezgif.com-gif-maker (5).gif
  • Like 6
  • ЪУЪ! 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Каллен знал отношение Вальтера к своей персоне, и он был уверен, что тот был не один такой. Хотя если говорить честно, бывшему храмовнику не было до этого дела – пусть думают, что хотят, пусть делают, что хотят. Он не прочь снять с себя все полномочия и отдать их великим знатокам. Но ведь тогда одни сразу же откажутся, ведь только говорить горазды, а другие возьмут, но не факт, что справятся лучше. Главное, что бы не стало только хуже. Резерфорд не из тех, кто будет судить или осуждать, для этого самому нужно быть идеальным. Но если кто-то совершит действие и это повлечёт весьма нежелательные последствия для других, он с удовольствием закуёт в кандалы и выполнит работу палача.

Генерал Инквизиции никогда не ставил личные отношения выше своего долга, своих обязанностей, поэтому даже внешне старался не показывать и даже не подавать виду. Каллен надеялся, что Вальтер внемлет гласу рассудка и не придётся вести долгие, “задушевные” беседы о важности сей миссии, насколько велик и благороден поступок и так далее и тому подобное. Мужчина надеялся, что это всё быстро закончится, но, похоже, уже давно никто не прислушивается. Как только Вальтер начал заводить уже так знакомую и уже порядком надоевшую песенку про то, что ничего нет или ничего не было, Резерфорд закатил глаза и еле сдержался, чтобы не вздохнуть шумно. После этого бывший храмовник внимательно и словно умоляюще посмотрел на собеседника, и всем видом показал, что это не пройдёт никаким образом, что лучше даже оставить попытки.

Бывший храмовник прошёл следом за Вальтером внутрь. Генерал больше не смотрел на собеседника. Он подождал, когда Вальтер высказал своё мнение и мысли. Резерфорд не сел на предложенный стул. Он просто водил взглядом по книжной полке, вчитываясь в названия находящихся там томов. Это совершенно не значило, что он не слушал собеседника, просто бывший храмовник был готов услышать что-то подобное. Возможно бы Лелиана или Жозефина или ещё кто-то согласился бы с мнением Вальтера, но Каллен точно не был из их числа. Эта игра была слишком рискованной, возможно она и стоила тех свеч, но одна маленькая ошибка, одна неосторожность и они не просто потеряют союзника, но и обретут врага, а это точно может выбить землю из под ног. А генерал не хотел такого исхода, особенно если это основывалось на чьём-то страхе или паранойе. Дойдя до конца стеллажа, Резерфорд наконец-то обернулся и медленно направился к столу. Каллен снял перчатки, кинул их на стол и уселся на стул.

- Вальтер, Вальтер, хватит этих уважительных речей и прочего. Мы оба знаем твоё отношение ко мне, но мне это не мешает, и, надеюсь, тебе не помешает здраво мыслить. Мы сейчас не на официальном разговоре и тем более не на допросе, поэтому вполне можешь называть меня по имени и просто обращаться на ты.

Бывший храмовник откинулся на спинку стула и внимательно следил за собеседником. Он не смотрел на филактерий лежавший на столе, даже не думал хватать его, бежать с ним или совершать ещё какую-нибудь глупость.

- Опасную игру ты затеял, даже не подумав о последствиях. Я видел, что бывает, если сильно затянуть ошейник на шее мага и повесить слишком короткий поводок. Но проблема в том, что это не наш добренький волшебник из круга, а тевинтерский магистр. Надавишь чуть сильнее, потянешь слишком сильно и он разорвёт не только тебя, но и всех и вся, что тебе дорого и любо. Ты играешь со слишком опасным огнём.

Генерал Инквизиции замолчал ненадолго, посмотрел куда-то вдаль прежде чем продолжить. Он скрестил руки на груди, но на Вальтера уже не смотрел.

- Я знаю, что ты недоволен тем, что я генерал, что я командую. Знаю и про твою, мягко говоря, неприязнь, но не заставляй этому застилать твой взор. Я скажу тебе вот что, Вальтер. Коль ты так печёшься о нашей безопасности, отнеси эту побрякушку Лелиане и Жозефине, пусть они решают, что с ней делать. Я уверен, что ты прислушаешься к гласу рассудка. У тебя есть сутки, Вальтер, не больше.


Fight like a man, or die like a coward!

  • Like 5

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Мысли в голове пляшут в хаотичном, неправильном, бешеном ритме, отдаваясь тупой и тянущей болью в висках, на выдохе-полустоне, полном исключительного отчаяния; бьют по затылку звенящим тревогу набатом, когтями невысказанного, исступлённого крика разрывают изнутри лёгкие. Огромный ком из ненависти и злобы, из зависти, почти осязаемо застревает в горле, чёрный, липкий и жгучий, невыносимый одним только своим явлением. Каждое слово, движение, даже мимика — всё внутри щепками бросает в давно потушенный силой воли, силой необходимости костёр эгоистического безумия,. Перед глазами пылает как наяву, перед глазами сюрреалистическая картина изнывающей агонии.

 

Кто охотник, а кто жертва? Кто тонет по плечи в крови, загнанным в угол, а кто — в лавровом венке сидит на троне из своих ошибок, покрываемый жёстким словом сильной, великой женщины? Кто готов на жертвы, в том числе тела и души, ради своих убеждений, а кто — просто слушается приказов, просто плывёт по течению?

 

Овцы съели волков и управляют друг другом со стороны мерзкого, стадного восприятия. Мир сходит с ума и никто не может вправить ему обратно мозги. Им управляют слепые, а живут — такие же сумасшедшие.

 

Вальтер прикрывает глаза, лишь бы не видеть, лишь бы ослепнуть так же в сиянии напускной добродетели, лишь бы не чувствовать, стать тем, кем был до взрыва Церкви, тем, кем воспитывали — инструментом, что ничего не делает без приказа со стороны лидера; шумно вдыхает, кулаки стискивает, отпуская — только бы не разбить — цепь филактерии: на него даже не смотрят, его даже не слушают. Как кукла, которую завели и поставили, как музыкальная шкатулка, давно всем надоевшая. Как усмирённый. Но он — не усмирённый, уже давно не усмирённый. Он прекрасно знает о том, какими могли быть последствия, он смирился с ними и принял их, все до единого. Потому что до того, как Каллен решил влезть не в своё дело, они были только его.

 

Да, если бы всё раскрылось не так и не теми, его бы лишили всех полномочий, возможно, пытали — но что пытки, что боль телесная, если каждый день и час сгорает внутри? — на предмет связи с кем-то, не доброжелательным инквизиции, отдали бы под трибунал, а потом повесили. Возможно, используя связи среди своих людей из прислуги и друзей в солдатский рядах, он смог бы сбежать на родину и там затеряться, вернувшись к поимке отступников, к своей профессии. Возможно, нет. Но он был готов на это, готов отдать жизнь за возможность Инквизиции управлять, готов нести бремя контроля, — а ведь это не право, обязанность — готов быть единственным, кто лишь инициативой своей сумел спасти со всех сторон шаткое положение. Спасти посла, — «Создатель, до чего докатился?» — если бы тот пропал ещё раз, или выследить и убить, оказавшись Дариус Моранте предателем. В нужный час прийти с повинной и помочь, лишь благодаря своей паранойе — нет, не так: предусмотрительности — спасти столь хрупкий союз, не дать огромному и опасному легиону, обвинив во всех смертных грехах, поглотить Инквизицию.

 

Но теперь… теперь в эту тайну был посвящён Генерал, который боится идти на риск, переступить черту никчёмной морали, ослушаться голос совести.

 

- Инквизиция — уже огонь, от начала и до конца. Мы живём в огне, генерал.

 

Шепчет, сам для себя, убеждающе, головой качая их стороны в сторону. На что он надеется? На что он надеялся, затевая всё это? Его никто не слушал и не послушает, никогда — ни сейчас, ни в Киркволле. Лишь крохотная песчинка под ногами у сильных мира сего, тех, кто носит короны и вершат судьбами. Зачем так жить, зачем думать, если нет возможности действовать, зачем полагаться на свою роль, если на неё куда лучше пойдёт любой крестьянин-забулдыга, довольный званием «солдата Инквизиции»?

 

Взять филактерию, подойти и разбить об голову Каллена, вытащив из ножен на голени короткий нож, заколоть в спину, а потом, убедившись в смерти, в окно выпрыгнуть. И закончить на этом, на своей мести, на своей ярости, коротким кровавым аккордом и оглушающей тишиной после. Красиво. А что потом, как будут делить кресло, как полетят головы, как начнётся паника, — мертвецам всё равно, они познают покой у Трона Создателя.

Так просто, но так… неправильно. Он мог бы сделать это тысячи раз, он мог бы оставить его умирать под Убежищем и даже выжить после этого, получить признание; он мог бы не послушаться Матиаса и выстрелить тогда, на догорающей площади городских каземат, в Киркволле. Но он не сделал этого, не потому что слаб — понимая, что дальше последует. Не сделал, ведь не для столь постыдной и глупой смерти Создатель оставил его в живых, не для неё из каждой передряги, жертвами друзей, переломами, вывихами и ранами, он выкарабкивался, не для неё выживал.

 

Не сделает и сейчас. А казалось бы…

 

- Но кто я такой, чтобы перечить приказу вышестоящего командования.

 

Слова даются ему с колоссальным трудом и большой горечью, каждое ядом оседает на языке, он говорит, но будто слушает сам себя, издали, не узнавая ни сарказм, ни леденящее кровь спокойствие. Чувствует, как открываются давно зажившие шрамы и начинает кровоточить каждый, как то, что было собрано и склеено многими годами после, ломается, разбиваясь вместо проклятой филактерии. Как мало нужно человеку, чтобы вспомнить всё и открыть спрятанное — всего лишь остаться наедине со своим врагом, всего лишь говорить с ним, на иное не имея возможности.

 

Вальтер подходит — не забывая взять со стола доставшийся таким «тяжким» трудом кулон и повесить на шею, конечно же — ближе, смотрит с секунду на тот же стеллаж, потом — поворачивает, наклоняя вниз, голову, пытаясь взглядом взгляд выцепить: ему нужно видеть лицо, мимику, эмоции, ему нужно смотреть в глаза и на выдохе, грудным голосом, не останавливаясь, практически гипнотизировать, ему — демоны раздери! — нужно разговаривать не со спиной, а с человеком. С его душой.

 

Хмыкает от внезапной мысли, промелькнувшей где-то на границе сознания: он всё ещё считает Каллена не куском дерева, не таким же стеллажом или пятой стеной, а человеком. Для него — удивительно.

 

- Признаюсь честно, herr генерал, мне бы не хотелось вплетать в эту авантюру ещё и frau Посла. Она больше всех натерпелась за этот месяц, к тому же… - губу изнутри прикусывает, проглатывая то, что хотел сказать изначально, что она «слишком хорошая для всего этого» — не так подумают, - не думаю, что она, в отличие от нас с вами, разбирается в методах и умениях храмовников. Потому выбор остаётся невелик.

 

Кровь внутри, прямо между ключиц, пульсирует, успокаивая, согревая холодную кожу ритуальной магией, от неё хорошо и тепло, от контроля и от возможностей, от неё — правильно, но увы: ему придётся расстаться с этим, пусть и отдав в надёжные руки. Вальтер надеется: Лелиана, с её абсолютной тягой к использованию любых ресурсов на благо идее, сумеет воспользоваться филактерией по назначению, не разобьёт, это и он мог сделать прямо сейчас, — спрячет в закромах своей башни, до востребования.

 

- Но у меня есть одна просьба к вам, herr. Понимаю, она может показаться странной, но я бы хотел, чтобы вы пошли со мной. Не подумайте ничего дурного, это не потому, что я желаю вас подставить, и даже не потому, что я опасаюсь её гнева, — нет, я прекрасно знаю, что может дальше последовать, - «хотя кого я обманываю: боюсь, не зная, как общаться после всего случившегося и как вести диалог, не имея возможности даже взглянуть на то, что, по слухам, осталось от когда-то прекрасного лица». - Это потому что я вряд ли получу возможность передать филактерию из рук в руки. Люди frau Сенешаля проверены и верны ей, но объяснять причину важности этой вещи каждому из них, чтобы просто дойти до воронятни…

 

Улыбается, грустно растягивая губы в подобии кривой ухмылки, так, что застаревший шрам через половину щеки и вниз вновь напоминает о себе фантомными болями. Взгляд на дверь переводит, им же запертую, — если Каллен откажет ему даже в этом, он пойдёт к Жозефине, или сделает копию, чтобы быть уверенным в самом себе и своих способностях. Или, не выдержав, разобьёт филактерию об чью-нибудь голову по пути. Совершенно спокойно и хладнокровно, помня о трибунале, с готовностью понести заслуженное наказание.

 

- Мне бы хотелось, чтобы это осталось между нами тремя, herr генерал, так или иначе. К тому же, так вы будете уверены, что я не решил вас обмануть, исключительно из собственной вредности.


ezgif.com-gif-maker (6).gif Hier kommt das Ende der Welt 
Wacht auf 
Ihr habt es selbst bestellt 
Ihr seht wie ihr mit Haut und Haar 
in heissem Blut ertrinkt 

8e607a57d129a37844d3eb87ed7804b3pngd56be2949efdf198c412b428e0fc5c65.png

Phosphor

Hier kommt das Ende der Welt 
Wacht auf 
Ihr habt es selbst bestellt 
Ihr seht wie ihr mit Haut und Haar 
in heissem Blut ertrinkt 
ezgif.com-gif-maker (5).gif
  • Like 8

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Каллен ожидал какого-то спора, или высказывания, а может ещё что-то в свой адрес. Он даже не отрицал, что на него могут прямо сейчас напасть и попытаться нанести удар в спину. Чем дольше живешь, тем опытнее и мудрее становишься, зная чем может закончиться та или иная ситуация, особенно когда есть неплохой опыт неудачного общения с другими. Но ничего такого не случилось, что весьма удивило генерала Инквизиции, но далеко не ослабило его бдительность. Бывший храмовник внимательно слушал и выжидал, когда Вальтер закончит и выскажет свою просьбу.

Генерал прекрасно понимал, что если не идти на риск, ничего не делать, всё просто останется в лучшем случае неизменным, а в худшем случае и вовсе всё канет в лету. Не просто же так говорят – “Волков бояться, в лес не ходить”. Но проблема в том, что все знают, что в том лесу за волки сидят и что они загрызут любого, кто идёт против них. Боялся ли Каллен Севера? Нет. Скорее старался не дразнить лишний раз, зная, какие там храмовники и какой статус они там имеют. Да и сам Каллен не отдаст своих людей и не даст в обиду, а это означает, что начнётся резня, которая точно не нужна обеим сторонам. А значит, если он собрался хоть немного, но потакать желаниям и вольностям Вальтера, то это следует делать крайне осторожно.

- Очень любезно и мило с твоей стороны заботиться о Жозефине. Ну что ж тут я с тобой пожалуй соглашусь, её в это не стоит вовлекать, как минимум отчитает, а как максимум мне даже «страшно» представить, что она там нам устроит.

Каллену очень не хотелось влезать в дела с магией крови, в любых её проявлениях, благо причин достаточно для этого имелось. В былые времена, Каллен бы не водил бы задушевную беседу с Вальтером, всё бы было гораздо хуже. Тогда бы его крик слышали бы все в округе, а Вальтер был бы закутан в цепи и возможно послан на эшафот, где и состоялась бы его казнь. Но Резерфорд не такой, давно уже не такой. Хотя вся эта игра с подобными вещами до сих пор его нервировала. Будь воля одного Каллена, он бы приказал мгновенно уничтожить и замести все следы, но доля какой-то небольшой, но истины была в словах подчинённого, поэтому сам бы он не отважился принять такое решение.

Бывшему храмовнику было чем заняться, кроме как «прогуливаться» к Лелиане, но мужчина прекрасно видел, что ни к чему хорошему его отказ не приведёт, да и причин особых отказывать не было. Хотя и правда, для более быстрого урегулирования вопроса понадобиться его присутствие, да и лучше лично проследить за выполнением поставленной задачи. Поразмышляв немного, генерал заговорил.

- Хорошо, Вальтер, я помогу тебе попасть к сенешалю как можно быстрее. Нам не нужно, что бы лишние уши об этом знали, какими проверенными они бы ни были. Да и решить вопрос нужно побыстрее, проволочка может стоить для нас достаточно дорого.

Каллен положил руку на плечо Вальтеру и с лёгкой улыбкой заглянул ему в глаза.

- Я не могу позволить нам всем терять хороших бойцов, Вальтер, даже если они являются ценой за весьма важную вещь. Ты хороший солдат, но в следующий раз, прежде чем действовать, посоветуйся с кем-то, можешь не со мной, с сенешалем, с послом, с Вестницей. Я своих не выдаю ни под каким предлогом, поэтому не переживай, никто не узнает об этом. А теперь нам пора, задержались мы.

Каллен убрал руку с плеча Вальтера и быстрым шагом направился в обиталище сенешаля. Когда генерал направляется куда-то, он прёт как тяжёлая конница, только вперёд, если надо расталкивая всё впереди. Поэтому долгой волокиты с людьми Лелианы не возникло, никто особо не хотел останавливать генерала с важней информацией для сенешаля. Наконец, пробившись к конечной цели, Резерфорд жестом показал Вальтеру, чтобы тот говорил, в свою же очередь он будет молчать.


Fight like a man, or die like a coward!

  • Like 5

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Донесения от агентов поступали отовсюду. И «отовсюду» подразумевало даже сам Скайхолд, благо замок был достаточно большим и переполненным самыми разными людьми. Следить за всем и сразу физически не представлялось возможным и Лелиана пребывала в некотором раздражении от этого досадного факта. Однажды они уже пропустили удар внутри, казалось бы, безопасных стен. Второй раз это повториться не должно. К сожалению, трудностей прибавлял тевинтерский легион, бесконечным потоком прибывая под крепость. Если верить словам генералов, то они не собирались вести на юг всю свою армию. Но кто будет верить их словам, принимая за чистую монету любую фразу? Разве что глупцы. Сенешаль признавала заслугу и помощь от Маркуса Люция, предпочитая работать при необходимости именно с этим воякой, а не с заносчивым и сующим везде свой нос Моранте. И именно Маркуса Люция Лелиана ожидала в скором времени у себя на один деликатный разговор, но никак не Каллена Резерфорда и, уж тем более, не в компании Вальтера Крауца. Один факт совместного прихода храмовников не предвещал ничего хорошего. Для Соловья не было секретом царившее между мужчинами напряжение, которое временами больше походило на холодную войну. Поэтому их приход пробудил в женщине толику любопытства, принеся с собой и привычное напряжение в ожидании проблем. 

 

— Пропустите их. 

Агент коротко поклонился и поспешил вниз по лестнице, немного прихрамывая. Кажется, ей следовало бы выбрать себе другое помещение. Кажется, Жозефина даже предлагала ей кабинет. Но тогда необходимость быстрее решить все дела и лично проследить за отправкой воронов пересилила все удобства. Когда же объем дел чуть-чуть уменьшился, в права вступила привычка. Ноги сами всех несли в башню воронятни, если кому требовалось поговорить с сенешалем. Сменить башню на кабинет теперь означало потерять драгоценное время, пока люди начнут разворачиваться и идти в нужном направлении. Может, стоило поставить указатели? 

Лелиана дернула уголком губ, крепче сжимая перо. Она хотела закончить дела до прихода тевинтерского генерала, но теперь вряд ли успеет это сделать, так нечего было отвлекаться и на прочие дурные мысли.

 

Последние штрихи были размашистыми и не столь аккуратными, как ей бы того хотелось. Лелиана отложила перо в сторону как только светлая макушка Резерфорда появилась на лестнице. Длинные пальцы быстро и уверенно сворачивали послание и буквально не глядя запечатывая его. Голубые глаза неотрывно смотрели на посетителей, словно выискивали подсказки во внешнем виде мужчин, их мимике и движениях. Каллен выглядел… смирившимся. Сенешаль чуть изогнула бровь, задаваясь вопросом, что же именно произошло. Она бы не удивилась, если Резерфорд решил вернуть ей андерского храмовника в подчинение, так и не найдя общего языка с ним. Это бы объяснило, почему они оба пришли в воронятню. Генерал был слишком правильным, чтобы действовать за спинами союзников, какими бы они не были. Такие как он не бьют в спину, не предают. Во всяком случае намеренно. Как бы андерец себя не вел, сколько бы презрения к прямому руководству не выказывал, Каллен бы не стал жаловаться на него и просить его убрать подальше. Он бы перепробовал все возможные способы договориться или стал бы проверять собственное терпение на прочность. И судя по достаточно спокойному выражению лица, терпение его еще не лопнуло. 

 

Лелиана перевела взгляд на высокого и худого андерца и чуть прищурилась, вглядываясь в его лицо. Он практически не изменился с Убежища. В его взгляде все еще проскальзывали нотки превосходства, как бы он не пытался их скрыть. Соловью не составило труда догадаться, что именно Вальтер Крауц послужил причиной прибытия двух храмовников. Что ж, с одной стороны это несколько расслабляло — вопрос явно касался внутренних дел Инквизиции, а не войны, в которой она участвовала. Если бы кто-то умер, она бы уже узнала. Жест Каллена только подтвердил ее догадку. 

— Чем могу быть полезна? 

Голос Лелианы прозвучал ровно и спокойно, ничуть не выдавая ни ее напряжения, ни любопытства. Вопрос, с которым пришли храмовники, был достаточно срочным и тревожным. С другими к ней напрямую не пробивались. 

— Я вся внимание, герр Крауц. Что случилось? 

Оставалось надеяться, что им хватит времени решить вопрос до прихода тевинтерца, который так не кстати обладал завидным чувством времени и никогда не опаздывал.


ewMpbsf.png?2

  • Like 6

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Поход от лабораторий до воронятни, скрип половиц и огромной, будто в самое небо, винтовой лестницы, карканье птиц наверху и растолканных тяжёлым плечом, подобному бронто в атаке, генерала солдат и агентов, спешащих от и вовнутрь, по своим делам, — всё оказывается просто и быстро, как в тумане, в собственных отнюдь не положительных рассуждениях. Сердце стучит бешено, а мысли, то ли от почти бега, то ли от непредвиденности ситуации в целом, в голове путаются, множеством риторических вопросов растекаясь по взбаламученному сознанию. Правильно ли он поступил, — нет, по совести — это понятно, но правильно ли? — что не стал вплетать в это дело frau Посла, не обманул всех, создав ещё одну филактерию, с собственной уже кровью, как приманку для Каллена, — тот бы не кинулся проверять, не рискнул — а эту сохранив у себя, во имя целостности Инквизиции, безопасности и контроля, во имя того, что ему дорого?

 

Во имя своей полезности.

 

Выдыхает, почти скуля, когда тяжёлая дверь, отделяющая весь остальной Скайхолд от места его вечного кошмара, белого пятна в восприятии и на карте, бесящей, выводящей из себя неизвестности, открывается: вот он — момент истины. Что там внутри? Каковы у этого «внутри» убеждения? Как поменялись они за целый год нахождения в плену Венатори, под пытками, насколько сильно искалечился мозг frau Сенешаля и душу поглотила бездна озлобленности и отчаяния? Лелиана сильная, но она всё ещё человек, а люди, даже сильные, как известно, хрупки. Сами того не подозревая, они ломаются.

 

У Вальтера на неё обида, личная, затаённая: зная о холодной войне между храмовниками, о том, что он не солдат — не в прямом смысле этого слова — она отдалила его, показала, что он не нужен, плюнула в душу, усомнилась в навыках. Это мерзко. Мерзко смотреть на то, как гномка из ферелденской деревни и парочка эльфинажных бродяжек оказываются полезнее обученного охоте храмовника, на то, как им доверяют, а ему — нет. А хотя… на что он, осквернённый лицедей, вообще надеется?

 

Сейчас ведь не в этом суть, она — в филактерии, в правильной подаче истины, в пользе, в возможностях. Какой бы сильной ни была обида, Вальтер всё ещё чувствует к frau Сенешалю плохо скрываемое профессиональное уважение: из всей Верхушки только она действительно умеет расставлять целевые приоритеты и пользоваться любыми ресурсами и средствами, оценить смекалку и отсутствие любой морали по достоинству.

 

Вальтер кивает, скрещивая в привычном приветственном жесте обе руки, со всей доступной ему грациозностью кланяется, желая успокоить собственный разум, полной грудью вдыхает наполненную тонкими орлейскими духами, морозной свежестью, чернилами и, одновременно, птичьими экскрементами какофонию запахов, откашливается, делая шаг назад, ожидая вступительного слова, в основном, конечно, от «его» генерала, от Каллена, но тот молчит, как рыба об лёд, как статуя.

 

Тот молчит, а с таким трудом успокоенное нутро вновь наполняется яростью.

 

Вальтер в злобе своей чуть поворачивает голову, острым взглядом жжёт, не как предателя Ордена — такое для него обыденно — как врага народа, губы кривит, руки в кулаки стискивая, только бы не оскалиться, глаза в глаза не прошипеть что-нибудь  дерзкое и воистину унизительное. Он должен был переговорить с Лелианой изначально, подсказать и направить разговор в русло нужное; он, как человек одного с Тайным Канцлером статуса и одной цели — мира, внутри и вовне организации, как лидер, который ещё пару минут назад убеждал в этом заранее заготовленным речами о солдатской и — возможно, где-то в глубине души братской — взаимопомощи.

 

«Трус», - проносится в голове разрядом молнии, заставляя Вальтера хмыкнуть: он ведь почти поверил, почти улыбнулся и даже подумать успел, что, может быть, где-то там, в глубине своей крохотной предательской души, за год пребывания в должности Каллен действительно смог набраться хотя бы крупиц столь необходимого опыта, если не стать генералом, то хотя бы начать подражать офицерам и шевалье под своим подчинением. Глупо. Смешно и глупо. Чисто по-человечески даже предположить — не надеяться.

 

- Прошу прощения за эту заминку, frau Сенешаль, мы все сейчас немного… взволнованы.

 

Улыбается виновато, когда подходит к столу, кротко смотрит в глаза и снимает с шеи чуть пульсирующую филактерию, с трудом расстаётся, двигая в сторону Лелианы, прямо к ней в руки, без возможности забрать назад или переиграть ситуацию, с горечью, как с чем-то, чересчур дорогим или памятным. Лицо его на мгновение пересекает печаль, как от отобранной взрослым игрушки, почти детская, но тут же — будто бы не было ничего, праздный интерес, солдатская выправка и надменная уверенность.

 

- Эта вещь — филактерия с кровью, которую, волею судеб или благословением Создателя, оставил в конюшне посол Тевинтера, herr Моранте. Я подумал, что она может нам пригодиться. Не для контроля, конечно же. В качестве последнего аргумента на случай, если herr Посол однажды не вернётся со своих, скажем так, не предполагающих его высокий статус вылазок. Однажды это вполне может случиться. С его-то тягой пропадать без вести.

 

Плечами пожимает, от невероятно остроумной — исключительно с его точки зрения, конечно же — шутки криво ухмыляется. А ещё от внезапно пришедшей в голову мысли о схожести. Он ведь тоже лезет, куда не просят, и частенько суёт нос не в своё дело,  тоже «пропадает» без вести, а потом, весь в крови и пыли, с навзрыд плачущим по нему лазаретом, возвращается, тоже действует по велению левой пятки и мечущейся души, но никак не по званию или из соображений элементарной логики. Это забавно. Это заставляет над человеческой психологией и тем, что в каждом, даже в самом отдалённом от его привычного понимания обществе, есть точно такие же «сумасшедшие» и ветреные, задуматься.

 

- Но стоит ли идти на риск расторжения союза, чтобы в чрезвычайной ситуации иметь возможность его сохранить? К сожалению, мы с herr Резерфордом так и не пришли к общему знаменателю, касаемо целесообразности подобного, - «тупые солдаты», - с укором проносится в голове, Вальтер глаза вниз, на сапоги свои, скашивает, головой качает, от долгой тирады откашливается, - а потому… что же, потому решили отправиться к Вам, как к единственной во всей Инквизиции, кто способен поступить правильно.

 

Небольшая, плохо скрываемая лесть с одной стороны, с другой — святая уверенность в правдивости сказанного: какой бы ни была frau Сенешаль, какой бы ни стала — вряд ли, как Левая Рука Верховной Жрицы, она имеет хоть сколько-нибудь положительное отношение к прогнившей в своей ереси Империи Тевинтер, потому в её интересах — в его, например, было бы тоже — получить себе ещё один рычаг контроля и давления. Это ему на руку. В каком-то смысле, это на руку им всем. Жаль только, генерал своим куриным мозгом так и не смог дойти до подобного.

 

- На этом всё.

 

По окончанию отповеди ещё раз кланяется, отходит, недвусмысленно намекая, к двери и чуть в сторону: если его ненавистный спутник захочет что-то добавить, пусть так, это уже не его, лейтенантского ума дело. Своё дело он только что выполнил.


ezgif.com-gif-maker (6).gif Hier kommt das Ende der Welt 
Wacht auf 
Ihr habt es selbst bestellt 
Ihr seht wie ihr mit Haut und Haar 
in heissem Blut ertrinkt 

8e607a57d129a37844d3eb87ed7804b3pngd56be2949efdf198c412b428e0fc5c65.png

Phosphor

Hier kommt das Ende der Welt 
Wacht auf 
Ihr habt es selbst bestellt 
Ihr seht wie ihr mit Haut und Haar 
in heissem Blut ertrinkt 
ezgif.com-gif-maker (5).gif
  • Like 8

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Она могла ожидать многого. Сенешаль не удивилась бы конфликту между храмовниками, не удивилась бы попыткам Вальтера играть в обход Каллена, не удивилась бы любой проблеме внутри стана Инквизиции. Не сказать, что она стала бы приятной новостью, но точно не той, от которой Лелиана бы испытывала некоторые трудности в подавлении замешательства. Будучи тесно связанной с Церковью, женщина прекрасно осознавала, что из себя представляет маленький пульсирующий светом сосуд, который Вальтер снял со своей шеи, кладя перед ней, подталкивая к ее рукам. Взгляд голубых глаз сосредоточен на филактерии и тайный канцлер уже понимает, что действительно послужило причиной присутствия двух храмовников в ее воронятне. Вопрос лишь в том, чья она. Нет, не так. Какие последствия их ждут от тевинтерцев за создание сосуда. В том, что это кровь кого-то из северных гостей, Лелиана практически не сомневалась. Филактерии на магов Круга юга либо существовали, либо не вызвали бы такого напряжения, даже если бы это была кровь самой Вивьен. 

 

Вальтер не стал дожидаться закономерного вопроса, выкладывая свою версию. Версия Каллена, похоже, не сильно отличалась, поскольку генерал не спешил оспаривать сказанное. Значит, андерец рискнул и создал то, что могло стоить Инквизиции ценного военного союза и ресурсов. Не сказать, что сенешаль осуждала. Она понимала, чем руководствовался герр Крауц и что сказанное им лишь приближено к истине. Основные причины зарыты куда глубже благородных намерений уберечь тевинтерского посла, если тот снова пропадет без вести. Способность Моранте вляпываться в переделки и оказываться не в том месте и не в то время вызывала в женщине глухое раздражение. Как ни странно, но после случая с отравлением Вестницы, Соловей искренне надеялась взять ситуацию в свои руки с помощью Маркуса Люция. Тевинтерский генерал явно имел влияние на посла, разве что посол вертел это влияние как хотел. Чем раздражал уже даже собственного соотечественника. 

 

Сейчас у нее в руках была невероятно ценная вещь. Филактерия — залог успеха для храмовника юга в поиске любого мага, будь то сбежавший юнец из Круга или тевинтерский магистр. Пальцы Лелианы сомкнулись на заветном сосуде, пряча его в ладонях и ощущая легкую пульсацию, что означало, что посол находится не так чтобы очень далеко. Теперь они смогут найти имперца где угодно. Пропадет он снова, ставя под угрозу союз из-за своей непоседливости, или предаст их как это свойственно тевинтерцам, неважно. Они смогут выследить Моранте, спасти или отомстить. С другой стороны, узнай кто из имперцев про филактерию, и Инквизицию ждет скандал. Сенешаль это прекрасно понимала. Как и то, что именно из-за этого переживал Резерфорд, настаивая на разрешении их конфликта. Печально, конечно, что они не могли решить это между собой или что Каллен  слишком старался быть хорошим, не отдав жесткий приказ собственному подчиненному. Может, ей все же стоило разлучить эту парочку, чтобы не провоцировать конфликт дальше? Ей казалось правильным разгрузить ряды своих агентов и передать храмовника, коих осталось из-за войны не так много, в подчинение другому храмовнику. Она рассчитывала, что Вальтер способен воздержаться и засунуть свои эмоции куда подальше во имя общей цели, но она ошиблась. Может, герр Крауц и подчинялся прямым приказам из-за вынужденной субординации, но Резерфорд со своей мягкостью явно не справлялся с гонором андерца. Что ж, этот вопрос она решит чуть позже. 

 

Я понимаю ценность этой филактерии, Вальтер. Как и мотивы ее создания, — Лелиана посмотрела на храмовника взглядом, горящим «я знаю все причины, а не только озвученные». — Благодарю за предоставленную информацию и то, что вы обратились ко мне. Пусть пока она останется у меня. Я обдумаю судьбу этой вещи позже, боюсь, сейчас у меня раунд переговоров. 

Сенешаль ничуть не выдала внешне свое напряжение, когда ощутила усиление пульсации в руках. Она чуть разжала ладонь, словно подглядывая могла убедиться, что свет от сосуда стал ярче. Неужели Моранте как-то узнал о случившемся и теперь неумолимо приближался с выяснением обстоятельств в эту башню? Храмовники не успели еще уйти, а на лестнице мелькнули светлые волосы генерала… Люция. Филактерия запульсировала еще сильнее и Соловей плотно сжала пальцы, чтобы свет от флакона никак не показал себя снаружи. Кажется, Вальтер Крауц создал филактерию не на того мага и теперь у нее есть очень, очень большая проблема. 

 

Лелиана метнула взгляд в андерца.

Это точно была его кровь? Ты уверен? — не уточняя имен. Ей нужно подтверждение до того, как она спрячет этот козырь в отношениях с тевинтерцами. 

Храмовник кивнул. Лелиана молча кивнула в ответ, показывая, что информация принята к сведению и на этом беседа окончена.

Это точно была какая-то шутка Создателя. Либо Крауц катастрофически ошибался, либо перед канцлером разворачивалась любопытная семейная драма. Могло ли быть так, что Люций и Моранте действительно были родственниками? Судя по тому, как горела филактерия, обжигая ей ладони — достаточно близкими родственниками. Вряд ли братья, велика разница в возрасте. Отец и сын?  Возможно. Это бы объяснило некоторые нюансы в поведении генерала, когда судьба посла была неизвестна. 

 

Генерал, — сенешаль приветственно кивнула поднявшемуся к ней Маркусу, — благодарю, что пришли.


ewMpbsf.png?2

  • Like 6

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

С момента покушения на Вестницу и Инквизитора прошло меньше пары недель. К счастью, ситуация не вылилась в затяжной кризис, что ещё важнее – обе женщины выжили и Инквизиции не пришлось предстать перед реальностью подобных потерь, хотя самые пессимистичные и тревожные личности уже готовились к худшему исходу. Как бы на Инквизиции сказалась потеря даже одного из лидеров, сказать было сложно.

 

Маркус Люций не желал знать ответ на этот вопрос. У них и так проблем хватало по горло. Главная из которых висела высоко в небе, озаряя древнюю крепость отвратительным зеленым светом.   

К счастью никто из тевинтерцев не пострадал, а смелости публично и на полном серьёзе выдвинуть обвинения Империи не нашлось, хотя подозрительных, полных ненависти и даже отвращения взглядов хватало. Да какая разница, подобных взглядов хватало всегда. Слово «Тевинтер» делало заиками даже самых здравомыслящих. Даже несмотря на то, что за всё время своего пребывания в Скайхолде никто из имперцев не дал повода для ненависти. Ну, настоящей ненависти, мелкие инциденты не в счет.

Отравителя тоже нашли, поставив точку во всей истории с покушением. Хотя Скайхолд ещё долго будет бурлить страхом, яростью и недоверием.

 

Но главным облегчением для генерала Люция стало возвращение Дариуса Моранте, его ученика и тевинтерского магистра, едва не погибшего под обвалом во время смелой вылазки на Глубинные Тропы. Возвращение Бойней было встречено бурно, с должной долей рукоприкладства и взаимных обвинений, плавно перешедшие в вынужденное посещение лазарета. С тех пор Люций со своего ученика глаз не спускал и возможно даже перегибал палку в том, что касалось заботы об уже взрослом и самостоятельном парне.

 

В общем, просьба Лелианы навестить её для того, чтобы то ли что-то уточнить, то ли решить очередной кричитический вопрос его не удивила. Тевинтерский военачальник задерживать Сенешаля не стал и явился по первой же возможности.

Проводив недовольным взглядом уходивших прочь по коридору храмовников, Бойня поднялся в воронятню, на ходу ещё раз обернувшись. Не то чтобы ему было слишком интересно для чего храмовники приходили к Лелиана, орден имел огромное влияние на юге, что само по себе уже было нелепо. Как и идея абсолютного контроля над магами. Но не важно. Не сейчас.

 

- Приветствую вас, Сенешаль.

Люций вежливо кивнул в знак приветствия.

- О чем вы желали поговорить?  


sample43

discipline

Chaos always defeats order, because it is better organized.

sample51

willpower

The future is not set. There is no fate but what we make for ourselves.

sample49

duty

In times like these, evil should be fought by another kind of evil.

  • Like 7

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах