Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...
Гость Mireille Adler

Zwischen uns

Рекомендованные сообщения

Гость Mireille Adler

ZWISCHEN UNS

 

868660e1f3d9644bcd20bb7ebf533ef4.png

 

 

Дата: 18 Джустиниана 9:34 Века Дракона
Место: Круг магов Хоссберга, Тень
Погода: Погода в Тени… Теневая.
Участники: Mireille Adler; Nightmare; 

Камео: Adalfus aus Hossberg
Вмешательство: Не требуется
Описание: Истязание – сложное испытание в жизни каждого мага. Ученики готовятся к этому мероприятию с самого начала, как только попадают в стены Круга. Покрытая завесой тайны, она и так сама по себе нагоняет на себя жути, заставляя ожидать с неким опасением, сомнениями… И, вроде бы, во время проведения этой процедуры все у храмовников, кажется, под контролем, все в руках старших магов, но даже при таких условиях может что-то пойти не так...

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

- Посторонись, рогатая тварь! Это моя добыча и я не уступлю её так просто!

- Кто спрашивал тебя вовсе, кусок бесполезного мусора?! Я явилась сюда раньше тебя!

- Раньше?! Мы уже были здесь с гневом, когда ты притащила свой хвост!

- Да как ты смеешь, зубастая черепушка! Смотри как бы я не переместила твою челюсть ещё дальше по голове!

“Спор? С чего вдруг…?”

Кошмар молчаливо лежал, ещё не наблюдая развернувшийся непосредственно рядом с ним скандал, но отлично слыша его. Демоны явно не могли что-то поделить и шипели друг на друга, обсыпая проклятия и угрозами разного рода. Довольно забавно, если не брать в расчет тот факт, что сам невольный подслушивающий желал только одного – передохнуть после аппетитной прогулки по чужим снам.

Он не мог вспомнить толком, как долго находится в одном положении… В конце концов в Тени вообще отсутствовало такое понятие, как время. Всё здесь шло бесконечно долго и одновременно быстро. Не было ночи, не было дня. Вряд ли бывший Хранитель воспоминаний вообще бы сейчас смог вспомнить надобность этих явлений! Он лишь помнил, что не так давно был Мор. Он помнил, что было сытно. И знал, что до сих пор отголоски этого восхитительного события будут отражаться в снах смертных. Дети, оставшиеся без родителей, матери, потерявшие своих сыновей и дочерей, отцы у могил, разрушенные города и выжженные деревни…

- Я разорву тебя на части и спалю остатки твоей сущности!

- Убирайтесь! Маг достанется мне!

“Маг? А в прочем ради чего было бы ещё столько шума…!”

Кошмар открыл лишь пару глаз, так и не шевельнувшись, наблюдая внимательно за тремя демонами. Драку конечно они начинать бы не стали – для чего рвать друг другу глотки, если попробовать побороться за душу очередного гуляющего в Тени может каждый? От того эти шипения раздражали Кошмара и интересовали сильнее одновременно. Что же там в конце концов за маг такой, что стоило стараться успеть попробовать первым завладеть им? Ведь должна была бы этому быть хотя бы одна причина? Любопытство загоралось в нём постепенно. 

Однако всё это не шло в сравнение с желанием демона просто лежать, и он вновь сомкнул белесые глаза, ощущая себя скорее демоном праздности, чем Кошмаром.

- Ха! И чем же это ты завлечешь её? Опять помашешь перед носом каким-нибудь непродуманным желанием? Никто уже не ведется на твои богатства, славы…

- Мне есть что предложить! Я видела её мысли и в них есть желания!

- Как и гнев! Она моя!

- Я овладею ей куда скорее, чем вы оба! В разуме любого найдется место зависти, когда я докажу, что все желания её не осуществимы!

- Меня призвали Истязанию! Я и буду пробовать первая! 

Казалось, что они не умолкнут никогда! Только сейчас Кошмара посетили мысли о том, что стоило бы выбрать место понадежнее для отдыха. Можно было бы забраться в свои владения, а не устроиться там, где захотелось!

Он распахнул множество глаз и двинул желваками, услышав хруст паутины. Огромная паучья нога медленно согнулась, зацепившись за край котлована. Вторая повторила её движения, собирая куски окутавшей Кошмара паутины и поднимая его огромное, зеленовато-белесое тело из вырытой им же самим ямы. Со скрежетом встряхнул он щитками на теле, сбрасывая с себя арахнецев и заклокотав так, словно был не пауком, а какой-то противоестесвтенной смесью сверчка, берескарна и мабари. Он шевельнул жвалами вновь, словно хотел произнести что-то, вытягивая лапы одну за другою и отделяясь от скалы. Сотни его глаз уставились на тех, кто потревожил его покой, безмолвно сообщая о участи, что настигнет того, кто не поторопится исчезнуть с пути. 


Истязание! Как интересно и необычно! Это же то самое издевательство одних смертных над другими, где магу предлагают добровольно встретиться с демоном, рискуя быть убитым в любую минуту? 

Конечно он видел не мало Истязаний с тех пор, как их вообще придумали эти неугомонные создания. Он видел как падение, так и победу то юных магов, то демонов… Но никогда ещё Кошмар сам не участвовал в подобном презабавнейшем действе! И уж точно никогда не обсуждал подобное с главными виновниками торжества – магами. Кажется над ними заносят в этот момент меч? Будучи на волосок от одержимости и смерти одновременно – пожалуй тут было на что посмотреть!

Он укрылся в тенях, ожидая с легким азартом жертву. Кошмар жаждал увидеть новый сон! Насколько он должен быть реальным? Может быть это должен быть город? Откуда этот маг? Ему хватило бы и малой зацепки, чтобы начать свою охоту. 

Изменено пользователем Nightmare
  • Like 6

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Гость Mireille Adler

    Странное ощущение. Странное место. Мирей смотрит на стену, по которой медленно ползет вверх паучок. Он минует глубокие трещины в досках, перебирая всеми восемью лапками, цепляется за шероховатости. Маленький, кажущийся таким беззащитным. Черное пятнышко на светлом дереве. Останавливается перед щелью между досками, затем после секундного промедления исчезает в этом укрытии.

 

    Магичка слегка хмурится, отводя взгляд от наблюдаемого объекта. Движения словно сковывает что-то неведомое. Поднимает ладони, смотрит на них. Словно под водой находится. Четко слышит свое дыхание, но никак не может поймать ход мыслей, что ускользают словно намеренно. Смотрит обратно на ту точку. Паук опять на том же месте. Снова ползет по той же траектории. Абсолютно копируя свой предыдущий путь, также перебирает тонкими, как ниточки лапками, осторожно выбирая неровности еле заметные у стены, за которые можно зацепиться. Подбирается снова к той же щели между досками. 

 

    В голове гудит неприятно, одновременно громко и так тихо, почти на уровне неразборчивого шепота. Адлер крепко глаза закрывает, слегка мотает головой, пытаясь таки понять, где находится, как сюда попала. Что это за место?

С усилием глаза открывает, смотрит по сторонам. Помещение кажется до боли знакомым, но таким далеким, словно отголоском каким-то в памяти. Намеком на то, что пережито уже давно. Или могло быть пережито, но упущено по каким-то причинам, не известным юной магессе.

 

    Все было по-простому, без излишеств. Мебель странная, слишком гладкая, до тошноты идеальная. Изображения на картинах размыты, разобрать, что на них именно нарисовано было очень сложно. Пятна, кляксы, даже не напоминающие собой ничего. Серые, блеклые, не вызывающие никаких эмоций. Пресные на вкус, как пепел. Мирей замечает, что сидит за столом. Массивным, грубым. Вплотную он придвинут к противоположной стене от той, за которой так тщательно наблюдала мгновение назад. Тревогу ли она испытывала? Вряд ли. И не смятение. Ни страха также не было, но что-то иное. Умиротворение, несмотря на всю странность окружения? Возможно. Похоже очень, но все же не то.

 

    Сама не заметила, как руку кладет на стол, водит пальцем по нему. Ровный, гладкий безупречно. Так просто не должно быть. Адлер пытается встать. Мышцы словно одубели, движения даются плохо, с трудом. Без боли, но словно что-то сковывает конечности, мешает девушке двигаться вперед. Наплевать.

 

    Мирей делает неуверенный шаг, половица под ногой издает скрип, в памяти вскрывающий рану, которая пульсацией в голове отдается. Вот теперь что-то чувствует, да. Неприятное что-то, от чего отряхнуться хочется, даже смыть с себя. Но все вокруг такое… Безжизненное. Пустое. Что послужило возрождению столь противоречивого чувства? 

 

    Этот звук. Ужаливший в абсолютной тишине, которая до этого аж звоном каким-то отдавала. Делает еще шаг, но ступает теперь осторожнее, чтобы не будить подсознательное, ворошащее что-то забытое, давно засыпанное песком. Подходит к двери медленно, не торопясь совсем. Как тот паук.

 

   А он все так же ползет к своему убежищу. Снова. Не изменяя уже проложенному пути, взявшийся будто из неоткуда, зацикленный. Она останавливается, перед тем, как дверь открыть и выйти. Щелчком пальцев черное пятнышко это со стены сбивает. Паук в воздухе обращается в пыль. И снова снизу ползет абсолютно такой же. 

 

    Магичка хмыкнула. Странное место.

 

    Толкнув дверь, выходит на улицу, где яркий свет больно режет по глазам, вынуждая ее лицо прикрыть рукой, защищаясь от враждебного свечения.

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Он сопровождал её разбросанные мысли, наблюдая со стороны. Его всегда поражала способность смертных самостоятельно выстраивать вокруг себя свой собственный мирок, пусть даже и на ничтожном пяточке пространства. Все, кто был способен приходить в Тень в своих снах, окутывали себя приятным мороком желаний, чем-то теплым, мягким, светлым, так сильно привлекающим прочих демонов… Они были для них, как белые галлы в темном лесу – самая лучшая и самая заметная жертва. 

Однако, это девица была явно не галлой! и вовсе даже не из-за цветовой гаммы. 

Да и этот сон отличался. Он был скорее похож на пепел воспоминаний, вроде того, которым рассыпался бесцельно повторяющийся, зацикленный паук, всё время двигающийся по стене в одну и ту же сторону. Кошмар даже не нашел несчастному продукту её сознания применения, как она сама и рассыпала его. Поразительная безликость! Интересно, маги осознаю во время своего Истязания, что они не спят? Осознает ли эта девчонка, что находится в Тени. И главное: понимает ли она, для чего её сюда опустили, как в холодную воду? 

И всё же какой поразительно искусственный сон! Вот что значит заснуть не по нужде, а по неволе (как бы странно это не звучало). 

Кошмар смотрел на её неловкие хождения, видя всё сквозь стены домика, сквозь стены её личного пространства – столь маленького и ограниченного, что невольно можно было бы проникнуться сочувствием, будь конечно у смотрящего душа. Лично сам Кошмар отрицал понятие души, как якоря совести и сострадания: наличие души никак не помогает всё же быть хоть немного чутким к окружающим.

Он не мог оторвать взгляда: какое невероятно правдоподобное всё же олицетворение её собственного существования – этот домик был её душой и мыслями, такими же узкими и зависимыми, как должно быть выглядит и её комнатка где-нибудь в очередной Башне Магов, как выглядит вся её жизнь, ставшая внезапно нелепой после… после чего? Что произошло? И почему именно это место?

“Что ты так старательно пытаешься затереть в своей памяти, девочка? Это осмысленное действие или так проще? Какая упрямица…!”

Кошмар даже восхитился, совсем забыв о ворохе интересующих его вопросов, когда рыжая маггичка выставила вперед ладонь и прозрачная для него, но не для неё, дверь отворилась. В попыхах старому демону пришлось ослепить упрямицу, ибо пока что он не выбрал, что нужно ей показать. Решение принимать пришлось быстрее, чем хотелось бы.

***

Яркий дневной свет и полуденный жар ударили её по лицу. Воздух был таким горячим здесь, что с непривычки, пожалуй, и представить сложно как такое можно по собственной воле пускать в свои легкие. Тягучий, густой, что по обыкновению не свойственной ему, ветер оглаживал светлую кожу. Слишком суровый край для такой красивой девушки. И дело не только в жаре.

Как только разные её глаза привыкли к яркому свету, они смогли рассмотреть скалы, желто-белые улицы, редкие деревья, что гнулись в этой погоде не хуже людей, пытающихся бороться с суровой природой, всё высаживая в земле свои овощи, всё пася животных там, где можно было найти колючки и редкую траву, упрямо пробивающуюся сквозь камни. О, теперь ему было понятно это упрямство! Где же ещё могло оно взраститься, как ни здесь – среди скал и песков, таких же рыжих, как её волосы; среди желтой земли и голубого неба, таких же, как её глаза. Она верно и сама не видит этого в себе?

Дети, что играли недалеко от дома, вдруг остановились, обернувшись на девчонку, выглянувшую из дома. У этих детей не было лиц, ибо память услужливо стирает всё, что считает не важным. Однако выглядили они уже куда как четче, чем идеальны стены и поверхности в самом доме. 

- Смотрите! Уродка!

- Уродка снова выползла из конуры!

- Что ты смотришь своими глазищами?! 

- Папа говорит, что она демоница! Он убил кошку, у которой были таки же глаза, потому что в неё вселился демон!

- Может и в этой тоже! Убирайся! 

Камень, брошенный одним из детей ударил в стену совсем рядом от плеча девушки и вполне ощутимая его крошка царапнула кожу. Кто-то кидал песок, кто-то мелкие камни, кто-то сухие каштаны, подобранные с земли. 

- Пошла прочь!

- Вот увидишь, тебя заставят вырезать твои уродливые глаза!

- Может тогда перестанет быть такой страшилой!

  • Like 4
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Гость Mireille Adler

То, что поначалу неприятно обожгло глаза, потихоньку стало принимать знакомые очертания. И не только дома, окрестности, окружение, даже запахи казались какими-то знакомыми, но давным-давно забытыми. Словно кто-то взял лопату и капнул глубоко-глубоко в ее памяти, вырывая наружу все то, что было погребено за толщей глины, песка и пыли. И что Мирей старательно не трогала все это время. 


Устойчивое, навязчивое, липкое ощущение и желание снова повернуть назад и закрыться в этом домике не покидало. От предчувствия того, что зря она открыла дверь уже вряд ли избавится. Но не поздно еще сделать шаг назад, повернуть вспять. 

 

Показалось… Тень страха, сомнения, неуверенности. Желания сползти по стене, к которой невольно прижалась спиной после того, как один из камней ударил о нее же с глухим звуком. Пальцы невольно скользят по щеке, проверяя на наличие царапин. Убирает руку от лица и смотрит какое-то время. Крови нет, но боль ощущается, словно все происходит взаправду… Почему “словно”? Откуда вообще это слово взялось в мыслях?


Взгляд поднимается, разные глаза устремляются на детей, кричащих наперебой оскорбления. Ранит ли ее это? Ничуть. Сейчас нет. А тогда?


Вместо того, чтобы проигнорировать, внутри зарождается чувство давно забытое, но до боли знакомое. Саднит внутри, скребет, тихо и противно шепчет, поднимается в голову, навязчиво вдалбливает одно лишь желание. Причинить такую же боль. 


 – Нет! - слова сами вырываются, непроизвольно. Мирей не узнает свой голос, он какой-то не такой… Ее, но что-то было в нем не так. Тоньше.


Магичка словно пытается уловить мысль скользкую, юркую. Это как вспомнить слово, которое так на языке и вертится, поймаешь его вот-вот, уловишь смысл, знаешь, что хочешь произнести, совсем близко - только руку протяни… Но мешает что-то. И она понять не может, что именно. И от этого то чувство, что разрасталось внутри, принимало вполне осознанную форму.


Страх.


Она уже испытывала его. При таких же обстоятельствах, точно такой же. Лица странно размыты, но сознание само дорисовывает очертания, цвет глаз, родинки, ухмылки и тональность детских голосов… Донимающих ее уже далеко не первый день. Изводивших морально, истязающих на физическом уровне. Непонимание того, за что ее ненавидели лишь усугубляло ситуацию. Добавляло некий привкус отчаяния происходящему. И мириться с этим не хотелось. 


Вот он - предел, край. Точка кипения. 


Смотрит на кричащих с нескрываемой злостью, сведя брови, исподлобья. Не обращая внимание на летящий песок, комья земли, камни, оскорбления и угрозы. Сжимает кулаки крепко, до онемения в пальцах, до дрожи. Страх сменяется другим чувством, но тоже знакомым - обидой. Гневом. 


Разжимает резко. Краем уха слышит характерный звук вспыхивающего огня. Магического огня в ее ладонях. 


Она знает, что будет дальше. Странно… Откуда? Не должна ведь - она не провидец и не гадалка. 


Может, все таки не поздно повернуть назад и закрыться? Тогда не будет потом слез матери, не будет страшного скрипа досок над головой… Человека в доспехах, кажущиеся странными, который забрал ее из дома навсегда…


То, что так и норовило ускользнуть, кажется, сдает свои позиции. Зацикленный паук на стене, про которого уже почти забыла, ощущение “déjà vu”, четкое осознание того, что будет дальше, сомнения - это всё не настоящее. Точнее, это было, но когда-то. Уже происходило давным-давно. То ли сон, то ли невероятно яркое воспоминание, до тошноты четкое, несмотря на погрешности даже некоторых деталей. И вместе с тем вспоминает, что может иначе выйти из ситуации. Уже знает. Ее этому учили. 


Огонь в руках угасает, и вместо него в любой момент готов появиться барьер, видимый лишь магу. Щит, что защитит от таких пустяковых ударов, как камень, брошенный ребенком. Не причинив при этом никому зла и боли. 
 

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Кошмар довольно вздыхал, устраиваясь за пределами странного сновидения девушки, слептенного, сотканного им из паутины её же собственных воспоминаний. Это было прекрасно! Чистый страх, чистый ужас. Всё же детские страхи были неповторимо великолепны... Их проще соткать, ими проще управлять, они наивны и тем великолепны, что обычны. Ярость и гнев лишь добавляли в это блюдо немного остроты, а Кошмар любил "острое". 

Это была очень способная девчушка. Она сама подталкивала себя к пропасти: будучи куда сильнее, чем в своем воспоминании, её гнев сжёг бы дотла всё вокруг! Она верила, что была снова крошкой. О как же это было бы восхитительно! Что было бы на её лице, когда обугленные кости детей упали бы к её ногам? 

Было бы...

Всё пошло не совсем так, как ожидалось. Кошмар почувствовал изменения раньше, чем даже лицо рыжей дрогнуло в новых эмоциях. Страх медленно ускользнул из ее разума, как ускользает сквозь пальцы горячий и сухой песок.

"Поразительно! Ты что же... Меняешь всё?

Ну что ж! Это будет несколько сложнее."

Но от того теперь разноглазая маггичка была для него самым важным деликатесом. А Истязания - это оказывается довольно весело. Жаль только, что самого Кошмара никогда бы не пригласили на такое…

Камни, пролетевшие в девушку, ударялись о барьер, отскакивая прочь и так и не каснувшись её. Ну что ж, пусть будет так!

Тень наступала на деревню, а солнце медленно угасало. Даже дети, словно бы вовсе не были отпечатками старого воспоминания, стали оборачиваться, рассматривая с удивлением, как всё вокруг застелает покрывало мрака, стягиваясь вокруг них. Не было ни криков, ни вопросов, ни восклицаний.

Лишь тишина. И тьма.

***

Теплое одеяло. Оно было немного колючим: старая шерсть в которую были впутаны слишком жёсткие волокна, царапали и покалывало кожу там, где она не была скрыта ночной одеждой и тонким покрывалом. Подушка была довольно мягкой и от нее пахло специями... Она не принадлежала девочке. Это мама отдала свою, в замен старой и пролежнной.

В темноте послышался ласковый голос:

- Ты ещё не спишь? Может рассказать тебе сказку, лисенок?

Старенькая кровать немного прогнулась, когда рядом опустилась в темноте женщина. Её совсем не было видно, даже её рыжие волосы не имели цвета в этом мраке. Почему вдруг могло же казаться что они были именно рыжими? Может от того, что кто-то в этой комнате точно помнил – она была точно такой. Не иначе. Она была самой лучшей, она была доброй и приветливой. Она никогда и никому не хотела зла и именно так и воспитывала своё бедное дитя.

- Давай сказку… – улыбнулась женщина. Конечно же этого нельзя было увидеть, но от чего-то казалось, что она именно улыбалась, погладив по одеялу ладонью – Жила была маленькая девочка. Маленькая принцесса! Она была очень красивой и очень необычной! Волей случая ей пришлось оказаться не в том месте, в котором обычно положено быть принцессам. Это было место среди песков, среди жарких дней и холодных ночей. В этом месте жили такие же жестокие люди, как жестки камни, как жестка их еда и их вера. У семьи маленькой принцессы совсем не было выхода… Принцесса была так красива и так особенна, что смягчала многие сердца… Но были и сердца, что полны были завистью и ненавистью к этой маленькой девочке. И их было явно больше. Они так сильно погрязли в своей жестокости, что красоту принимали за уродство… А дар за грех. Маленькая девочка была так слаба и бессильна, чтобы дать им отпор… Что она могла, когда люди пришли с факелами? Что она могла...когда они кинули их на крышу?

Казалось, что голос растворялся в сознании, растворялся, заполняя массу воздуха. Сам воздух становился таким тугим, будто был водою или растопленным маслом. 

- Огонь охватил весь её дом… 
И где-то наверху и вправду затрещали доски, а в окнах показалось зарево, осветившее лицо женщины. Она была рыжей, невероятно красивой, очень знакомой. Но лицо её было покрыто чешуйками, глаза светились черным и лиловым, а из-под верхней губы торчали клыки.

- Потому что если не спугнуть зло сразу... Оно разрастается. Зло нельзя остановить улыбкой или закрывшись от него плащом. Эти гнилые, отвратительные люди всё равно придут за тобою. И знаешь почему, дорогая? Потому что ты беззащитна. Потому что ты ничего не можешь! Потому что они знают, что не дашь отпор... И они..  - демон втянула воздух с таким блаженством, словно получала сейчас неповторимый восторг - ...чуют это, как голодные псы. 

Где-то над головою хрустнула балка, и посыпалась пыль.

  • Like 3
  • Ломай меня полностью 1
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Гость Mireille Adler

Треск тихий слышит, еле уловимый, когда камни стучат о невидимый барьер, с каждой секундой угасающий, тонущий во мгле, что накрывала с головой медленно, не спеша. Превращаясь во что-то темное, утягивая, заставляя провалиться словно в забытье. Против воли, как бы не рвалась из нее, крик тонул в глухой бездне, даже не позволяя вырваться из легких. Вполне себе сформированные чувства, эмоции сменились лишь непониманием. Ни страха, что испытывала до этого, ни гнева, ни осознания того, что происходит. Ничего.


Пустота.


И все меняется так быстро, так внезапно… Окутывая теплой негой, такой приятной, что даже боишься пошевелиться, чтобы не спугнуть… А что до этого было? Неприятный сон? Да, точно… Она находится в теплой своей постели, знакомый голос так ласкает слух… Спросонья особо не понимает, где именно находится. Да, причина же в этом, а не в чем-то другом? Какой длинный сон ей снился… 


“Мама, представляешь, мне приснилось, что я - маг! И меня сразу перестали обижать те противные дети… Как только узнали, перестали бросать в меня камни. А потом меня забрали… Жить к остальным магам. И я больше никогда тебя не видела. Это был такой плохой сон…”


Хотела это сказать, но будто голос сковало что-то… Усталость, возможно. И нежелание что-либо говорить, только слушать. Только ощущать ее касания, такие успокаивающие, дарующие умиротворение… Хотелось, чтобы момент застыл, чтобы она осталась в нем. 


Навсегда.


Не было ни забот, ни тревог… 
“Лисенок”... Ее давно никто так не называл... Давно? С чего бы?… Мама же здесь и сейчас, откуда это странное чувство тоски, так жмущее сердце? До боли, заставляющее выступить слезу… Ловила каждое слово ее, так жадно, пытаясь запомнить, унести с собой в воспоминании. Потому что знала, что так давно его не слышала… И помнит только ее плачь. Так глубоко въевшийся в память…


Зарево спугнуло чувства сомнения правдивости происходящего. Тревожно сразу стало. Девочка опасливо оборачивается по сторонам и жмется сильнее к маме, словно та сбережет ее от напасти этой. И резко отстраняется.


- ...И знаешь почему, дорогая? Потому что ты беззащитна. Потому что ты ничего не можешь! Потому что они знают, что не дашь отпор... И они... чуют это, как голодные псы. 


Мотает головой, не желая верить в происходящее, отползая к противоположному краю кровати. Отчаяние охватило, сковало руки холодной цепью, а ноги тяжелыми оковами. Больно.


Должна как-будто что-то сделать, но забыла… Что-то очень важное… Для чего все это. Для чего ее снова и снова окунает неведомая сила в ушат с ледяной водой, заставляя нервы натянуться, как струны. Заставляя бояться каждого шороха. Превращая вполне безобидные, хоть и не очень приятные, поначалу воспоминания в настоящий кошмар. Уничтожая, превращая в пепел, заставляя ненавидеть и бояться то, что так любит, о чем вспоминает с такой теплотой и уютом… 


Да гори все синим пламенем…


Сдаться всегда проще всего. Ты же хотела остановить момент? Пожалуйста, у тебя такой шанс остаться тут навсегда. Просто великолепный. Не будет боли и отчаяния, не будет страха, чувства ненужности, лишнего груза ответственности. Не будет этой бессмысленной борьбы с самой собой.
Не надо бить себя в грудь кулаком, доказывая кому-то, что ты не пустое место. Доказывая, что пришел помочь, а не уничтожить. Не терпеть больше взгляды, полные презрения и злобы. Не слышать, как шепчутся за спиной, как плюют вслед, приговаривая при этом: “мажий выродок”. 


Все, расслабься, поддайся слабости. Пусть огонь охватит и проглотит. 


Что-то щелкает в голове. Борьба. Вот, что забыла. Для чего она здесь. Показать, что сильная. Что достойна. Больше, чем просто забитая рыжая девочка камнями, и боящаяся собственного прошлого. Зачем же доказывать? Это испытание. 


Истязание.


Тяжело было осознавать, что это не мама гладила по волосам, не она рассказывала сказку. Жалкий суррогат, подделка. 


Скрипнувшая опасно сверху балка привлекла  внимание, взгляд устремился вверх. Подняла руку, удержав дерево, которое так и норовило вниз рухнуть. Этого хватило, чтобы девушка соскочила с кровати и метнулась было к выходу… Который сразу же был объят стеной огня.
Краем уха услышала, как зашипел демон, не желая расставаться со сладкой добычей. 
Надо быть холодной в принятии решений. Отбрось эмоции. Успокой свой разум. 


Огонь - ее стихия. Как удачно-то все на самом деле складывается… Руку вперед протягивает, сосредотачивается, заставляя огонь расступиться. 
Вот он, заветный выход из западни. 
 

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Не будет боли, не будет отчаяния, не будет ничего, кроме кошмара. Всепоглащающего, вездесущего… О, он мог бы замкнуть этот круг навсегда. Бедное дитя, она бы никогда не вышла бы отсюда, так и блуждая в своем маленьком домике, словно тот паучок, повторяя одно и тоже раз за разом, видя одно и тоже раз за разом. Но как же это было бы невыносимо скучно!

Кошмар почти даже был готов расстроиться, когда почувствовал на мгновение, как в его крепкой паутине ослаб разум маггесы. Ещё немного, и демон, словно бы обиженный на неё, встряхнул бы с силой, чтобы привести свою добычу в чувство, как делают неразумные дети с подвернувшимися им “птичками и котятами”, перестающими реагировать.

Девица всё же смогла найтись сама, однако силу так и не применив. Она отпрянула от демона, шипящего и тянущегося к ней. Шаг, другой и третий… Балки скрипят и падают за её спиною, осыпая искрами пол, пока когтистые лапы тянуться в сторону рыжей маггесы.

Из проема двери на встречу девушке тянуться белые, тронутые едва загаром руки, и кто-то с силой вырывает её из этого огненного кошмара обратно – в светлый ухоженный дом.

***

- Лисенок! Мирей! Мирей! – звал её голос, аккуратно встряхивая за тонкие плечи. 

Женщина стояла перед ней на коленях, крепко обхватив руки ладонями и смотря в глаза. Она была напугана и растерянна. Поняв наконец, что дочь смотрит на неё и наконец слушает, она аккуратно огладила её щеку слегка подрагивающей рукою, словно бы пытаясь запомнить её… Словно бы пытаясь осознать что-то для себя, решиться на что-то совсем не правильное.

- Тебе опять кошмар причудился? Милая… – губы её едва шевелились от волнения. Она пыталась заговорить вновь, наконец подобрав слова, однако громкий стук заставил её напугано оглянуться. 

Входная дверь так тряслась, словно её хотели вынести сразу же, даже не пытаясь дождаться ответа хозяев.

- Открывайте!

Мать поднялась едва слышно с колен, подтолкнув дочь в глубь дома и аккуратно подводя её к погребу. Она сама отперла его с трудом, вновь встав на колени, а после притянула снова рыжую малышку к себе, заговорив шепотом:

- Слушай… слушай меня внимательно, Лисеночек! Тебе нужно спуститься вниз, поняла? Нужно спуститься и сидеть так тихо, как только можешь! – её голос вновь перебил мужской бас с улицы. Ему что-то говорил ещё один. Мама нервничала, закрыв глаза и закусив с силой щеку, сдерживая слезы – Ты поняла меня, Мирей? Сиди тихо! И ни звука! Спрячься там и молчи, чтобы ни случилось! Чтобы ты не услышала – не выходи! 

Она сама аккуратно помогла девочке спуститься и кинула следом выцветший свой плащ, приговаривая ласковые “моя солнышко” и “моя девочка”, обещая, что всё будет хорошо. 

Дверь подвала закрылась, а сверху был аккуратно придвинут стол. Через щели было видно, как мама уходит в сторону двери, слышно было, как отпирает она её. Тяжелые шаги ступали по доскам, гремела сталь лат от каждого движения незнакомства, расхаживающего по дому.

- Где девчонка?

Но в ответ ему было лишь невнятные звуки, похожие скорее на рыдания, чем на слова. С визглявым лязганьем послышалось, как сталь выскользнула из ножен. 

  • Like 3
  • Ломай меня полностью 1
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Гость Mireille Adler

Вырывает, вытягивает из какого-то болота, невидимой рукой, тянет за собой - грубо, небрежно, до боли в груди и нехватки воздуха. Чувствует, как не желает снова окунаться в это, и не смотря на сопротивление, словно ударом по голове - новая картинка.


Магичка хватает ртом воздух жадно, до хрипоты вдыхает его ртом, стараясь восстановить дыхание. Сердце билось бешено, слышно было его даже намного четче, нежели голос, что пытался сейчас до нее дозваться.
- … Мирей! - слышит словно эхо, отголосок какой-то, но реагирует наконец-то, стряхнув, словно пыль те ощущения, что осели на плечах, на волосах, и на одежде… Из какого-то омута вынырнула. Снова.


Вихрь мыслей проносится, даже не желая угомониться и как-то уняться. Мирей хмурит брови, смотрит на уже знакомое лицо, но ощущение такое, что узнает едва. Памятью пытается ухватиться, но он все ускользает. Тот самый, нужный момент. Она в себя постепенно приходит, внутри словно кричит что-то, что это все неправильно. Опять. Как она сюда вообще попала? Помнит ли? 


Нет, это не сон во сне. 


Она только что была в объятом огнем доме, и ей казалось все таким реальным, настоящим… Не могло ей это все попросту присниться. Пока ее трясет мама (а мама ли?), андерка лишь взгляд растерянный в сторону отводит и смотрит на стенку. На паучка. Который ползет по досочке. Снова в ловушку. 


Резко оборачивается к рыжей женщине, что открывает дверцу подпола и буквально умоляет ее двигаться быстрее, спрятаться, погрузиться в ее детский страх снова. Который она помнила досконально, который снился ей неоднократно долгое время. 


И тут внутри скрутило все, сжалось. Мирей краем сознания понимает, что это все ненастоящее, но вспомнить до конца не получается, где она, для чего… И понимает, что это, возможно, ее единственный шанс снова увидеть свою мать. Молодой, как и помнила ее в последнюю минуты встречи. И испытать чувство вины за то, то даже не посмотрела на нее в последний миг. Слышала плачь, но не смогла просто хотя бы взглянуть… 


Ненавидела ли себя за это? Возможно. Но не так долго. Это было бессмысленное чувство вины, ни к чему не ведущее, кроме как к самокопаниям, отвлекающих ее от оттачивания навыков. От книг, уроков, лекций магов. Реторт, сосудов, реагентов. И снова сухих и старых страниц учебников, одна за другой, день за днем, неделя за неделей, года за годом. И до бесконечности, одно и то же, как бесконечный путь того паука, как то, что снова оказалась она в своем старом доме, наблюдая очередной детский кошмар. 


Руки тянет к матери, шепчет лишь губами, просит о прощении. Не для нее, чтобы сама отпустила эту ношу, которая все таки тянула, даже спустя столько времени. 


Снова грохот за дверью. Она знала кто пришел, зачем и за кем. 


Слушается - спускается в подвал и наблюдает за тем, как закрывается его тяжелая дверца. Слегка щурится и закрывает глаза ладонью, когда тяжелые латные сапоги ступают прямо над головой, заставляя пыль с досок сыпаться на девушку. Затаила дыхание даже, как тогда, не могла пошевелиться. Но знала же прекрасно, что будет дальше. По сторонам стала оглядываться в поисках хоть чего-то, что сможет ей помочь. Что бы не происходило, но то, что сейчас в голове ее сидит, прекрасно знает, как она поступит. Поэтому надо было это нечто удивить. Одной рукой, телекинезом пытается придерживать дверь, чтобы не сразу храмовник смог ее открыть. А из подвала всегда должен быть еще один ход: дыра, дверца - неважно. А уж если придется - она отпор даст. Потому что понимала, что все вокруг - не настоящие люди, а лишь обрывки ее воспоминаний. 
 

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Как ошибалось бедное дитя, считая всё это лишь воспоминаниями. 

Но пусть так! Так только подогревался его пылкий интерес! Теперь угадывать придется самому. О, бедная, красивая Мирей, что так отчаянно рвалась наружу из подвала… Менять свою судьбу из страха? Не думала ж она, что всё  повернулось к лучшему в её жизни. А ведь так и было. И вновь в глаза не посмотрела матери своей. Хотя Кошмар возможность такую ей теперь давал. Девчушка вгрызалась пальцами в комья глинистой земли, явно ища выход отсюда. Наверху топали ноги храмовников.

Приглушенно доносились сверху голоса, перерастающие в какую-то ругань, не иначе. Где-то плакала наверху рыжая женщина и ругался один из храмовников, не могущий открыть подвал. Слова их были не понятны, но если бы немного вслушаться, то можно было бы разобрать “ведьма”, “отпусти” и “предупреждаю”.

Лязгнул снова меч. О пол ударилось с глуховатым стуком что-то, как-будто кто-то уронил обмотанный в три тряпки глиняный горшок. И на макушку девочки закапало вязкое и красное. Оно пахло солью и сладостью – тошнотворный запах, застилающий всё вокруг. Сначала мелкими ручьями, потом потоком, густая кровь лилась из щелей пола на её голову, сделав худенькие плечи и волосы липкими. Её светлое платице стало багровым, словно кто-то сливал на неё ведрами помои. 

Ведь что не делать было б к лучшему?

Глина под её пальцами стала влажной и пластичной настолько, что из неё бы можно было слепить что-то новое. Может новую голову близкому человеку? Может это бы всё исправило? Но Мирей ведь не из Неварры, чтобы практиковать некромантию! Забавно…

Под её коленями разверзлась земля и красные потоки смыли её в пустоту этой кроличьей норы, заставив падать в глубины кошмаров. Впереди было ещё что показать. 

***

“Очнись...”

Вокруг было тихо. Где-то далеко пели птицы, а на её лице плясали мягкие солнечные зайчики. Так тепло… Не жарко, а именно тепло, как никогда не бывало тепло в родной деревне. Это было совсем новое! Мягкий свет, тень и снова яркий свет, что сочился через веки, делал всё красным, розовым. 

- Так устала… Совсем выдохлась из сил. Пусть ещё немного поспит, бедное дитя. – прошептал старческий голос. Ему ответило не слишком-то довольное ржание. – Да брось! Мы едем всего пол дня! Не бурчи, а тащи телегу, глупый мальчишка! 

- Сама бы перекинулась и тащила бы… – ответил ей несколько искаженный, но всё же человеческий голос.

– Хах, и что, думаешь кляча старая тащить будет лучше эту чертову телегу! Давай вперед, охламон!

- Иду… 

Они некоторое время вновь ехали в тишине. Рядом стучали об друг друга глиняные горшки, наполненные чем-то жидким, пахло свежими овощами. Откуда она знает их запах? 

- Ты подбираешь вечно что попало.

- Ты сейчас о девушке или о собаке?

- Она же явно одержима!

- Да не правда… Хотя по виду, кажется она бродит уже не меньше десяти лет по этим лесам. 

- Ну так ещё лучше… Только не обученной и сумасшедшей маггички нам не хватает!

- Должно быть она сбежала из Круга?

Снова послышалось фырканье лошади, переступающей по пыльной дороге. Рыжий конь, управляемый старой ведьмой остановился только у маленькой избушки. 

Старушка слезла с телеги, проверяя, как там себя чувствует рыжая их спутница. 

- Меня значит распрягать не нужно, так? 

- Да ту тебя, дурной мальчишка! Смотри, она кажется очнулась! Как будешь вскакивать, деточка, не побей крынки! – старушка усмехнулась беззубым ртом и направилась распрягать сына, снимая с него ремни и отвязывая водила телеги от его боков – Помоги, коль пришла в себя!

  • Like 3
  • Ломай меня полностью 1
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Гость Mireille Adler

Наверное, самое страшное - ощущение собственного бессилия. Его осознание. Когда по песчаному склону ползешь вверх, но сухая и сыпучая почва под ногами хрупка, рассыпается под ступнями, и каждый шаг твой лишь неуклонно тянет вниз, вместо того, чтобы помочь из западни выбраться. 


Из последних сил магичка держала эту чертову дверцу. Упрямилась, не хотела поддаваться. Пока теплые капли крови не ощутила на лице, потом на волосах. Взгляд вверх поднимает, сквозь щели дощатого пола видит в испуге раскрытый голубой глаз: застывший в ужасе зрачок уставился в никуда. От неожиданности чуть не кричит, обеими руками резко зажимает рот - плевать, что пальцы были все в земле, да так крепко, насколько могла. Ощущает горячую влагу на пальцах - кровь, слезы… Не все ли равно, что именно?


Заливает глаза, волосы тяжелеют, одежда противно липнет к телу. Не видно ничего, лишь багровая поволока. И даже закрыв глаза так крепко, перед ними стоит образ последний, что видела. На ощупь, перебирая ногами с трудом, потому как ноги вязли в глине, ком грязи, что в руках был стал мягким, противным, словно в слизи… Не знала, в какую сторону податься, за что схватиться, как спастись. Не справилась…


Проваливается вновь в какую-то яму. Ощущение противное до тошноты, вопить лишь хочется, так долго и протяжно - до сорванного голоса. Нежелание дикое, на грани ненависти даже к самой себе - за то, что не способна прервать цепь кошмаров. 


Утягивает снова чернота, сквозь которую чуть различимо слышит шепот:
- Очнись…


Мирей понимает, что проснулась. Снова.
Обрыв, песок, катится назад. Края все не видно.


Слышит чьи-то разговоры. Сначала не различает и слова, не понимает даже сути этой беседы. Лишь как-то мозг улавливает то, что разговаривающих было двое. Голос один старушечий, второй… Сложно разобрать. Какой-то нечеловеческий словно, но девушка стала понимать, что будто принадлежит сыну той первой, которую распознала как старуху. 


Потом уже лишь стали долетать и другие звуки: щебетанье птиц, скрип колес, тихий хруст песка и камней под этими колесами. И тряску легкую ощущает. Магичка понимает, что лежит на каких-то мешках, рядом тихо брякает на кочках какая-то посуда; спина ноет тихо, требует, чтобы потянулась, размяла мышцы, как следует причем. Но продолжает лежать не двигаясь и даже чуть дыша. Прислушиваясь дальше.


Невольно хмыкает, узнавая из контекста, что тот самый странный голос принадлежит оборотню… Который в облике коня тащит телегу. Она руку пытается поднять, но та словно свинцом была налита - тяжелая и слушалась крайне плохо. Однако собирает все силы в кулак и подносит к лицу, как только чувствует, что их маленькая поездка прекратилась. 


Чистое. Лицо явно не было измазано кровью - ни свежей, ни уже давно запекшейся. В пыли и грязи - возможно, но не в крови. Слышит голос старухи, глаза нехотя открывает и пытается встать. Позвоночник словно сотней игл пронзило - рыжая поморщилась от боли неосознанно. Шея болит, руки плохо слушаются. Ноги тоскуют так, словно до этого она шла… Всю свою жизнь без остановки ровно до этого момента. Усталость настолько дикая, что готова была снова на этот мешок пыльный плюхнуться и спать дальше. Целый день, а может дальше больше. Прежде, чем ответить, облизывает губы. Привкус неприятный - металлический - от ранок потрескавшейся кожи. Ощущает сухость во рту дикую. Сжимает пальцы в кулаки и разжимает, слышит - как косточки хрустят. Смотрит на руки - такая же обветренная кожа и шелушится. Рукава серые болтаются на тощих конечностях… Не узнает свое собственное тело. Она никогда полнотой не отличалась, но это… До такого состояния дойдешь только тогда, когда голодать неделями будешь, если не на постоянной основе. Она не помнила ничего - ни как попала в эту телегу, ни того, что было до нее. Даже не помнила, что было вчера. Лишь отголоски чего-то страшного, словно пережитого достаточно недавно, но не здесь и не сейчас. Словно бы в голове своей.


Садится. И все-таки молчит. Потом сползает медленно на землю, морщась, сцепив зубы крепко, чтобы не заскулить от боли, как побитая собака. Терпит. Ноги слабые, переступает медленно и неуверенно, однако идет, обходит коня с другой стороны, помогает старухе распрячь животное… Оборотня.

 

Руки словно сами вспоминают, что надо делать. Ловкие длинные пальцы ремни через оглобли перематывают (не смотря на боль), ослабляет чресседельник, позволяя теперь подпруге расстегнуться. Пытается поднять оглоблю, но не хватает сил в руках - сама точно не сладит, ждет, когда старуха так же справится с задачей со своей стороны. Затем уже, приложив общие усилия, поднимают, а конь вперед шагает, от ноши своей освобождаясь. Сама не понимает, зачем все это делает… Однако к голове лошади подходит и также умело начинает ремешки узды расстегивать. Немного хмурится, горло прочищает, слегка покашляв, по привычке чуть погладив коня пальцами по щеке, к старухе обращается:
- Где я? - не говорит, а хрипит… Тихо, самой даже еле было слышно. Не удивится, если та и вовсе не услышит.
 

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Она была истощена. Движения её были тяжелы: словно налитые свинцом руки старательно развязывали ремни, старались быть торопливы и расторопны. Но это были руки человека, который давным давно не видел ничего хорошего и легкого. У девушки не должно было быть таких рук. Не должны были они быть огрубевшими, не должны были пластины ногтей слоиться, лопаться и кровоточить. Девушки должны быть совсем другими… Их кожа должна быть нежной, мягкой. Её кожа была так повреждена солнцем, что местами шла пятнами. Кое-где она шелушилась, обветренная и сухая. Такие девицы должны не слоняться годами по горам и болотам, лесам и пустыням. Они должны сидеть в богатых замках и ни в чем не нуждаться… В замках…

В Башнях”.

Конь фыркнул и взгляд его стал более чем игривым. Он даже подмигнул той, что так аккуратно снимала с него узду, мотнув головою и раскидав гриву более привлекательно по сильной гладкой шее.

- В самом волшебном месте, если рядом я, красотка…!  – начал было заигрывать жеребец, как тут же получить по крупу крепкой рукою старушки.

- А ну шевелись, дурная твоя голова! 

Конь недовольно заржал, выдернув от удивления голову из рук девушки и отошел в сторону. Он клацнул зубами где-то совсем рядом с рукою старушки, заставив разразиться её новыми проклятиями, а после довольно рысью простучал копытами по пыли в сторону небольшого сарая – старого, с крышей из старой, серой соломы. От сарая доносился запах деревни и возня зверей. 

- Не обращай внимания, деточка! – вздохнула бабка, разгружая пустые крынки из-под молока с телеги - Отправила б его на суп, коли б не был он мне родней! Да и признаться… мозгов в его голове не так много, чтобы там хоть что-то было есть…! Вышел бы явно не наварестее курицы! 

Бабка стянула пару мешков с телеги, тяжело вздохнув и проверяя покупки. Лук, морковь, картофель, коренья. Два копченых окорока. Два бочонка, от одного из которых пахло квашеной капустой, а от второго – алкоголем. Старый мобари обнюхивал придирчиво клеть с попискивающими циплятами, однако даже не пытался вылезти с нагретого солнцем дна телеги. 

- Мы тебя нашли не так далеко… Сейчас мы у нас дома, в нашей родной глуши. Это восточнее Редклифа. Ты знаешь такой город? – поинтересовалась старушка, как-то сочувственно усмехнувшись, дав старческим, густым и нависшим бровям дрогнуть – Ты бродила по пыльной дороге от Редклифа куда-то на северо-восток. И явно была не в себе. Твердила о том, что должна что-то закончить… 

- По правде говоря, так выглядишь ты так, словно закончили как раз с тобою. – растягивая, словно на что-то намекая, проурчал мужской голос со стороны сарая. У дверей, облокотившись на косяк плечом, едва помещаясь в проем, стоял рыжий, как закат, мужчина. Он огладил густую свою щетину, поведя голыми плечами и завязал потуже тряпочный пояс на широких штанах, подходя ближе и помогая старушке оттащить покупки к дверям погреба.

Правда перед началом работы он всё же схлопотал ещё один пинок от малюсенькой, по сравнению с ним, старушки, чем привлек внимание даже флегматичного пса. 

- Не слушай этого мерина…!

- Я бы попросил!

- Но в одном он прав… Нужно привести тебя в порядок. 

***

Не смотря на то, что Альмар порывался помочь их гостье с мытьем всеми правдами и не правдами (каких только он не выдумывал причин: и то что в бочке можно застрять; и то что воду нужно всегда подогревать, а что может справиться с этим лучше, как не жар его тела; и то что в принятии водных процедур всегда нужна компания жеребца; и даже зазывание своими невероятно лечебными свойствами массажей и волшебной способностью распутывать даже самые спутанные волосы), всё же Мирей на некоторое время оставили наедине с бочкой теплой воды и парой кусков мыла из золы. 

Ближе к вечеру гостеприимные хозяева накрыли на стол у дома, так как “летом нужно наслаждаться в полной мере”.

- Ты бродила по пыльной дороге от Редклифа куда-то на северо-восток. И явно была не в себе. – рассказывала старуха, чистя аккуратно сваренные яйца – Ты всё время твердила, что ты ещё не закончила. Что ты должна что-то сделать…! Вся в крови… 

- Да, зрелище не самое приятное. Ты была похожа на порождение тьмы… или пьяного малификара. Мы сначала думали, что это  глина на тебе. Но потом поняли, что не только глина.

- Ты не была ранена… Явно кровь тебе не принадлежала. Но ты была так истощена! Не знаем зачем уж ты шла в таком виде прямо в сторону Башни Круга… Вряд ли тебя бы там пожелали оставить в живых.

- У храмовников обычно короткий разговор с отступниками, а уж ты явно…

Бабка снова погрозила сыну пальцем, вставая и собирая лишнюю посуду. Загремели глиняные миски, когда она скрылась за углом дома и заплескалась вода.

Альмар подсел чуть ближе, всё же продолжив, пока рядом не было старой ведьмы:

- ...ты явно была одержима. Не в тот момент, а ранее. Уж не знаю что заставило демона отступиться от тебя или кто заставил… – он замолчал на некоторое время, задумчиво спросив у себя – Или не заставил…?

Муха, севшая на стол проползла до края доски, скрывшись на нем и появившись вновь в её начале… 

- Интересно зачем всё же ты шла в лапы храмовников?

  • Like 3
  • Ломай меня полностью 1
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Гость Mireille Adler

Легким гулом в голове отзываются чужие слова. Сколько скиталась она по этому краю? Ответить сама себе не может на этот вопрос. Провалы в памяти? Возможно.

 

Обрывками, вскриками, шепотом… Одна за одной, мысли возникали в голове. Словно маячки, пытающиеся что-то сказать, предупредить. Вопило нечто, но в беззвучном крике абсолютно - не может достучаться.

 

Как ты сюда попала? Соберись. Вспомни.

 

И не может. Ни кто она такая, ни как сюда попала, ни где она находится…

 

Она уж и забыла, что конь - лишь оборотень. Руки отдергивает, вздыхает еле слышно, немного испугавшись. От неожиданности просто. Немного растерянно смотрит на удаляющегося жеребца в сарай. Пока не отвечает ни на одну фразу. Хмуро поглядывает на мужчину, что вышел из старой постройки. Молчит. И слушает. 


Редклиф… Внутри вопило что-то, что этого не может быть. Это слишком далеко… Далеко откуда? Она не могла здесь оказаться, невозможно пройти такое расстояние в одиночку на ногах… Не помня ничего из дороги абсолютно. Бред. 


- Знаю… - хрипит снова. Горло саднит, болит, отвыкшее от речи, отвыкшее от разговора с людьми. Но это тоже неправда, так ведь? Она сегодня же говорила… С кем?
Разум пытается вырвать хоть что-то из прошлого, напрягается, до боли в голове, до мигрени. Она трет виски, глаза закрывает. Слегка мотает головой из стороны в сторону, но пока ничего не предпринимает. Что ж… Привести себя в порядок - не такая уж и дурная мысль. Она слегка кивает устало в знак согласия. 

 

untitled-488680-1.png


Мирей чувствовала себя слишком изможденной для того, чтобы переговариваться с оборотнем. Не участвовала даже в споре их со старухой, просто ждала. Ждала, когда можно уже смыть с себя пыль, грязь, кровь… И когда дождалась, чуть не уснула в этой же воде, в бочке. Волосы снова приобрели рыжий цвет вместо глиняно-коричневого, кожа более-менее напоминала человеческую, а не черепашью. Надела на себя сухую, чистую одежду, что ей приготовили. Наверное, когда-то это носила сама старуха… Мирей было маловато, несмотря на то, что сама была достаточно хрупкой, маленькой. Рукава коротковаты, серое платье чуть жмет в плечах. Не походишь уже, развернув их, как привыкла за всю свою сознательную жизнь в Круге. 


Мысль эта словно отрезвила. Разбудила, усталость тут же улетучилась. Конечно, откуда ей еще быть? Она же маг. Но не сбежала же она оттуда, в конце-то концов… Хотя, кто ее знает. Если сама ничего не помнит. Смирилась, снова успокоилась. И вышла ко столу, на улицу, где было уже все накрыто. Странно, но сама не заметила, как вечер наступил. Приятный, теплый и уютный вечер. Она никогда не видела таких, так как в Андерфелсе климат был менее щадящим, мягко говоря. Когда днем было неимоверно жарко, а ночью можно было околеть.


И, как ни странно, чувства голода… Особо не было. Что тоже показалось весьма интересным, учитывая, что судя по всему поесть нормально ей удавалось очень и очень давно последний раз. Снова слушала - внимательно, цепляясь за слова как репей за ткань. Пытаясь уловить суть происходящего. Что было очень сложно. Однако, некоторые слова ей казались… Знакомыми? 


Слова о храмовниках заставили ее оторвать взгляд от тарелки, в которой она флегматично краем ложки туда-сюда возила кусок вареного картофеля, и вонзить его в Альмара. Исподлобья, как дикая на него смотрела, рука замерла, ожидая услышать от мага что-то действительно ценное. 


Я не отступница. И в мыслях никогда не было сбежать. Это ложь. Неправда.


Ужин к концу стал подходить, а Мирей так и не стала более многословна. Она проводила женщину взглядом, затем перевела его на пододвинувшегося ближе мужчину. И рефлекторно отодвинулась от него немного. Она не очень любила, когда нарушали ее личное пространство, чувствуя дискомфорт. Уж не об этом ли ей сейчас думать, когда вот таким чудом оказалась спасена? А почему-то думается. Да, именно о таких мелочах. И Адлер понимает, что окажись она реально в такой ситуации, вела бы себя совершенно по-другому. 


И все же корпусом чуть вперед наклоняется, с голосом уже немного восстановившимся ее должно было слышно достаточно хорошо:
- Я не была одержимой. И не буду. Никогда.


Взглянула на муху, что привлекла внимание. Пропала меж досочек, потом появилась вновь там, где была изначально. 
- Интересно зачем всё же ты шла в лапы храмовников?


Храмовников… И вспомнила. Смотря на эту проклятую муху, слушая старуху и его сына. Сначала паука, который также ползал по стене, зациклившись на одном пути, повторяя его снова и снова. До бесконечности. Размытые стены: обрывки воспоминаний из детства - не более. И как открыла дверь, попав в бесконечную уже ловушку, в которой одна клетка за другой, как звенья одной цепочки переплетались, и которую магичка никак не могла порвать. А перед этим… Что было? Круг Хоссберга. Зал, чаша с лириумом, храмовники. Один из которых должен ее убить, если не сможет противостоять демону или задержится слишком долго. В Тени.


Она испуганным взглядом уставилась на рыжего оборотня, прикусила нервно нижнюю губу - дурацкая привычка. Чувствует, как сжала тонкие длинные пальцы в кулаки, что сейчас лежали на ногах, сминая немного серую ткань платья. Заметит ли он ее волнение? Безусловно.


Альмар ли демон? Или старуха? Или он пока вовсе не показывался ей?

И обращается к своему невольному собеседнику с легкой дрожью в голосе:
- Я должна выбраться отсюда
 

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Где-то за пределами этого восхитительного пузыря с милым тихим хутором в глуши Кошмар испытал удивление. Он даже чуть коснулся пелены, словно хотел разрушить весь этот сон. Интересно, что за реакция была бы у девицы, увидев она его в том обличье, в коем он находится вот уже целые века?

- Зачем тебе выбираться? – прошелестел он, разговаривая сам с собою по большому счету. 

Всё же удивительные создания эти смертные! Их истязают, запирают, ломают во имя какой-то там высшей цели, во имя каких-то там слов, которые, возможно, даже трактуют неправильно… Их свободу притесняют, превращают их в рабов и узников, твердят им что так и должно быть… А они радостно, словно летящие мотыльки на пламя, подставляют руки, приглашая надеть на них оковы, подчиняются и твердят себе, что всё на благо. Должно быть, чтобы не сойти с ума! Иначе как можно объяснить такую неверорешитьятную глупость. 

- Одним словом – смертные. 

Он долго размышлял, прежде чем продолжить, не сильно надеясь на успех следующей картинки. 

***

- Зачем тебе… Выбираться… – удивленно проговорил юноша и взгляд его становился каким-то тревожным – Здесь же тихо и… никто не обидит. 

Он нахмурил и потер брови, словно силясь что-то понять, но никак не мог. Старушка что-то крикнула ему, однако он не сразу отреагировал, подняв голову и рассматривая её скрюченную спину. Его мать направлялась в лес, подхватив с собою корзину, должно быть решив, что шушукающейся молодежи нужно остаться наедине.

- Слушай… Мы не станем тебя задерживать, обещаю. Ты вольна пойти своим путем, как только оправишься и всё вспомнишь. Моя мать кажется строгой и чудокаватой, но и я, и она поймем, если ты решишь не оставаться здесь. Каждому своё. Кому-то покой, а кому-то… Что ты там выбрала.

Он откинулся на лавочку, рассматривая небо, ещё борющееся с темнотой, наступающей с Востока. Из-за деревьев было плохо видно полоску сумерек, на которой тонко проблескивали звезды, а вот над головою уже можно было заметить тонкий, как рога их молодой коровы, месяц. Эта природа дышала, жила, существовала здесь и сейчас, как существует мечта в самых глубинах сердца. 

- Мне не важно была ли ты одержимой или не была… Это опасно, но мне кажется, что ты бы никому не причинила вреда. Разве что только себе. Моя мать говорит, что добрые люди всегда причиняют боль лишь себе, потому что это равновесие зла. Вроде как...зло всегда присутствует, должно находить выход... А по мне, так они себя мучают, потому что слишком много верят. Вообще всем. Вот скажи, какой толк в доброте, когда за неё приходится так страдать? Я вот к примеру не могу считать себя добрым человеком. Нет, ну я конечно колодцев не отравлял и скот не морил соседский… Но ведь и доброго ничего не сделал. – он поднял на неё растерянный взгляд – А ты? Ты как думаешь…о себе? Мне кажется, что ты много делала доброго… или по крайней мере сделаешь. Ты знаешь...такая… положительная. И очень красивая.

Он должно быть хотел протянуть руку, однако лишь положил её на стол и придвинул обратно к себе, смотря в блестящие, как звезды глаза. Глаза цвета неба и пустынного солнца… Звезды тоже бывают голубые и янтарные. Он видел такие, что пролетаю с яркими хвостами в ночи где-то над головою и испаряются навсегда. Испариться ли она? Эта девушка-пламя, что смотрела на него так же растерянно, как и он сам. Почему она так желала уйти? Ну почему...

- Не подумай, что я пытаюсь снова нырнуть в твою бочку личного пространства. Просто ты правда очень красивая. Та такая живая! Хоть и молчишь. Я вообще-то многим говорил, что они красивые, но никогда не думал сказать это не для того, чтобы ну...

Альмар смотрел на неё, сощурившись, словно бы что-то изучал в ней. Словно бы что-то сидело на её голове и в этом чем-то он смутно узнавал знакомый образ.

- Как странно… Здесь и поговорить не с кем, но мне кажется, что я раньше даже не пытался об этом думать. Я так много тебе говорю. Знаешь… у меня такое ощущение… Словно… – он замолк, пытаясь поймать ускользающую из головы мысль крепко за хвост и вытянуть её наружу – ..словно я больше никогда тебя не увижу. Я могу поцеловать тебя?

Он почти прошептал последний вопрос, но тут же смутился, отведя взгляд.

- Прости. Я не хотел обидеть… Я даже и имени твоего не знаю…

Как-то неловко усмехнувшись, парень взялся за кружку с квасом, чтобы отпить из неё. На его загорелой коже даже проступил румянец, который он постарался скрыть за утварью, когда что-то заставило его замереть на одном месте. Альмар держал кружку у губ с несколько секунд, и Мирей могла заметить охвативший его страх, как совсем недавно он наблюдал её волнение. Пальцы его побелели, сдавливая дерево посуды, а глаза смотрели в одну точку – вперед, в самую чащу темнеющего леса. Ноздри раздувались, как у перепуганной лошади, чующей запах приближающихся хищников. Что-то происходило… Он что-то почуял, и это что-то не сулило ничего хорошего. 

Рыжий оборотень медленно встал и опустил кружку на стол, стараясь сохранять спокойствие, когда из-за деревьев показались люди, облаченные в нагрудники с изображением меча, охваченного праведным пламенем. 

- Не смей шевелиться отступник! – потребовал рыцарь, обнажая клинок – Или я прикажу отрубить ведьме голову!

Альмар напрягся: он слышал рассерженный голос матери, но ещё не видел его. 

- Вы...ошибаетесь… Мы просто люди. – аккуратно попытался возразить он, смотря как из ладони рыцаря скользнул и повис на цепочке стеклянный маленькуй сосуд, похожий на песочные часы в золотом круге. Только вот вместо песка в нём плескалась кровь.

- Я не ошибаюсь, мальчишка. Взять их. Мы нашли беглянку!

  • Like 2
  • Ломай меня полностью 1
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Гость Mireille Adler

Зачем? Действительно… А зачем? Ей нравилась больно жизнь в Круге? Сложно говорить об этом, когда не знаешь другой… Но которую она увидела сейчас, в Тени. Что ей мешало остаться здесь? Навсегда. В этом маленьком оазисе среди сухого песка, среди непонимания, постоянных правил и требований. Здесь так спокойно… Здесь хорошо и уютно. 


Мирей слушала голос оборотня, улавливала интонацию, тембр, а главное - верила ему. Или начинала верить. Странно, учитывая, что минуту назад была настроена радикально и решительно. Конечно… Демоны способны затуманить разум, пустить пыль в глаза. Это ложные эмоции, ложные чувства. Это не оазис, а клетка, в которую загнали разум девушки. Она не здесь. Кто знает, что случится, когда она сдастся? Останется ли здесь? Да и хочет ли она остаться именно в таком месте? Этого ли она истинно желает? 


Нет.


Демон ошибся. Либо же пытается выдать себя за того, кем не является. Не демон желания - это точно. Тот бы как следует поигрался бы с ее тайными мыслями. А в этих снах ей было… Страшно? Неприятно, мерзко порою.
И эта сцена отличалась пока от других. Подвох нутром чувствовался, ощущение было, что вот-вот все пойдет наперекосяк. Снова. 


На слова об одержимости просто отрицательно мотает головой. Рефлекторно, само собой получилось. Не была никогда одержимой, как говорила ранее, чувствует легкое раздражение из-за того, что слова ее проигнорировали. Словно она на ложь способна. Либо же демон нарочно это делает, выбивает ее из равновесия, провоцирует, проверяет на что-то. Но вот на что - понять пока магичка никак не могла. Хоть и осознает, что времени у нее на подобные догадки все меньше. И пока лишь вслушивалась в нить рассуждений мага, пока не прозвучал вопрос:
– А ты? Ты как думаешь…о себе?


Есть ли смысл отвечать? Вступать в полемику? Что либо доказывать, раскрывая свою точку зрения и позицию… Надо быть крайне осторожной. Абсолютное молчание тоже может быть расценено по-разному.
- Добро - очень относительное понятие. Совершив что-то для другого, ты можешь считать это добрым делом. Однако тот самый, для кого ты это сделал, будет проклинать потом тебя до конца дней своих. Не бывает абсолютного добра или зла в абсолюте. - она неожиданно длинную фразу произнесла, хоть и думала отделаться какой-то рядовой из разряда “не знаю”, - Вы доброе дело совершили для меня. Точнее, это было бы добрым делом, будь все происходящее - настоящим…


Последнее предложение чуть ли не шепотом произносит, отведя от Альмара взгляд и смотря куда-то вдаль. В пустоту. Комплимент старательно игнорирует, слегка поморщившись. Не то, чтобы совсем неприятно было. Она не любила лишнее внимание к себе по известным на то причинам. И просто не считала подобные высказывания правдой. И ничего поделать уже с собой не могла. 


Краем глаза замечает движение руки, опять смотрит на оборотня, в удивлении слегка бровь тонкую изогнув. Немного дергается, еле заметно, отодвигается. И смотрит за ним внимательно. Следит за мимикой, легким прищуром, его движениями и положением. Они казались настолько естественными. Будь эта картинка самой первой, Мирей бы и в голову не пришло, что она в Тени. 


И очень неожиданно для нее звучит просьба о поцелуе. Сначала было подумала, что показалось, послышалось. Но смущение мужчины, то, как он взгляд отводит, говорило о том, что нет - именно это он и произнес. Адлер даже застесняться не успела, хоть и, что правда - подобное выбивает из колеи. Может, не других, но Мирей - точно. И наверное на лице ее было все написано, потому как Альмар сразу начинает за подобное извиняться. Что ж… И это она может использовать для спасения. У нее есть варианты? Возможно, но призрачные настолько, что еле видны. 


Магичка еще пару секунд в оцепенении находится, соображая. Ах, была не была…
- Мирей. - достаточно холодно и твердо называет имя свое. Уверенно. - Можешь, если поможешь мне выбраться из Тени.


Скрывать свои догадки она уже смысла не видела. С ней играют в игру, считая клубочком в лапах кошки. Пора уже выходить из этого амплуа. 


Возможно, ответ бы последовал сразу, да только на сцене появились новые действующие лица… Которым, чего лукавить, Мирей была совсем не рада. Хотя, возможно, это результат ее же слов. Каждое действие имеет свое противодействие, к счастью или наоборот. 


Она с секунду наблюдала за оборотнем - как тот меняется в лице, как крепко сжимает пальцами кружку. И смотрит в ту же сторону, что и он.


Храмовники. Их сложно не узнать, даже издалека. Даже во сне. В Тени.


Отговорки Альмара не имеют какого-либо эффекта. Еще бы - мелькающая в руках филактерия служит железным доказательством преступления. Просто люди не будут покрывать отступника. Отступницу. 


Она встала из-за стола быстро, повернувшись к храмовникам. В голове сразу мелькнуло то, что доказывать им что-либо смысла не имеет. 


Старуху пока не было видно, но слышно. И страх Альмара понять можно было - его матери угрожала опасность. Мирей взглянула на того мельком, холодно бросив взгляд и произнесла вполголоса:
- Вам конец в любом случае. - сама удивляется тому, откуда такая уверенность была, - Не поддавайся страху. Если твоя мать действительно чародейка, они либо убьют ее, либо заберут в Круг. Как и нас. Вас не оставят в покое, даже если ты сдашь им меня. 


Не понятно, успела ли Мирей как-то убедить оборотня. Да и глупо надеяться на то, что она найдет союзника в лице того, кто смело мог и оказаться демоном. Это ведь все не по настоящему? Однако, умереть она могла вполне себе реально… Погибнув в Тени, ты умираешь и вне ее. Решать, сражаться или нет, надо было прямо сейчас. И уже было готовясь дать отпор, слегка развернув ладони опущенных вниз рук для того, чтобы в них вспыхнул испепеляющий огонь, направленный на людей в доспехах, она сама в себе этот запал тушит. Вспыхнувший поначалу гнев задвигает дальше, мысли, которые сначала вихрем взбаламученные, потом направленные лишь в одну сторону - убить, задвигает как можно дальше. Одолевающее чувство несправедливости старается вырубить - она всегда была прилежной ученицей, слова поперек храмовникам почти не говорила, не смотря на то, что и обижали порой. Да, были и хорошие, но на одного такого будут двое, которые уверены, что все им безнаказанно дозволено. 


Потянуть бы время… 


Она слегка приподнимает руки в жесте того, что сдается. Что не причинит никому зла, боли. И начинает медленно отходить назад, к двери. Откуда-то взялась уверенность, что там, за ней - выход, а не вход в дом. Желание появилось неосознанно, спонтанно, сопровождаемое даже чувством безопасности. Добраться бы только…


- Я не беглянка! - чуть повышая голос, чтобы ее услышали рыцари, произносит Мирей. - Я из Круга Хоссберга. И я хочу туда вернуться. Поэтому и брела по дороге, в надежде найти хоть кого-то, кто сможет помочь. - придумывала на ходу легенду, слегка пятясь назад.
 

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Юноша смотрел на девушку так, словно та сама приговорила их обоих к этой гибели, когда храмовники приблизились и схватили его под руки. Его шок ещё не прошел, когда рыцарь-командор заговорил спокойным и ровным тоном, пряча филактерию:

- Мы знаем, что ты не беглянка. Тебя ищет твой Круг. Первый Чародей убедил в этом нас. Не бойся, теперь ты отправишься домой. 

- Домой?! – словно очнувшись от ступора, закричал – Стройные башни личной тюрьмы – это и есть твой дом? Там дом, где в любой момент по прихоти церковников могут вскрыть твоё горло?! Чем ты отличаешься от магов кунари?! Тем что тебе позволили не зашить рот и не закрыты глаза, чтобы ещё и видеть всё это, понимать, но знать, что возразить не сможешь!  ЧЕМ ТЫ ОТЛИЧИШЬСЯ ОТ НИХ? 

Храмовники наклонили мага ниже, явно пытаясь сковать, однако ярость Альмара была столь сильна, что даже их способности едва сдерживали рвущуюся из него мощь. Она едва ли не искрилась вокруг него.

- Безвольное существо! Знаешь на что похожи круги по мне? На то как огромных драконов держат на цепочке глупые людишки и искренне верят, что ЭТО ОНИ их хозяева! Но самое ужасно, что и драконы верят в это! И вместо того, чтобы спалить их до тла, они позволяют им держать над своей грудью меч! Держать, пока те беззащитны! А потом в любой момент опустить его, даже не дав шанса на пробуждение! 

- Заткните его!

- Что ты думаешь, они заберут мою мать в круг?! Старую ведьму?! Им нужно что-то посвежее и более трудоспособное, а главное то, чей разум можно замутить всеми этими Песнями Света и ложью о том, что вы родились только с целью быть рабами!!! Я НЕ БУДУ РАБОМ!

Страшный рёв раздался из пасти, вытянувшейся куда сильнее, чем у человека. Храмовники обнажили свои мечи, понимая, что сдержать больше мага не могут, отступив немного назад. И первый же, что ринулся на обрастающую шерстью тушу, был прибит огромной тяжелой лапой к земле, словно был тряпкой, а не рыцарем в латах. Раздался мерзкий хруст костей, который лишь на мгновение заставил затормозить второго храмовника. Но и этого было достаточно, чтобы медведе-подобное чудовище вцепилось в его голову, сжав крепко челюсти. Мотнув обмякшим трупом, он откинул его в сторону его собратьев, встав на задние лапы, и из окровавленной и грязной его пасти раздался рык, оглушивший все окрестности вокруг. Он был местами лишен шерсти, словно бы его драли собаки, а заостренные кости вспарывали кожу и мышцы, торча, словно иглы. 

Берескарн ринулся вперед, ломая на своем пути ограду и мелкие деревья, стремясь к тем, кто вытащил из-за деревьев его старую брыкающуюся мать. Храмовники, разъяренные смертью двух своих братьев, готовы были сражаться не менее яростно. И к сожалению для оборотня, их было намного больше. Не смотря даже на численное превосходство, медведь сражался с невиданной злобой и отчаяньем. Он не чувствовал ударов меча и щитов, он не понимал, что ломает зубы о железо, что уже лишился уха и имел прокол в боку. Он падал, протыкая иглами врагов, ломал им кости своим недюжинным весом, сменал лапами их латы и старался вырвать всё, что успевал схватить. Он успел забрать жизнь ещё троих из семи, когда наконец был свален на землю, а меч командора воткнулся наконец в его огромный глаз, пригвоздив оборотня к земле. 

- Достаточно…! – выпалил он сквозь сбивчивое дыхание и отшатнулся от вновь принявшего свой облик мага, лежащего в луже собственной крови. – Уходим…! Мирей?

Старуха смотрела на мертвое тело своего сына, трясясь. В одно мгновение мир её рухнул, задавив её саму и её милого жизнерадостного мальчика. Почему? Он никогда и никому не совершал зла… 

- Нет… нет, Альмар! – проскрипела старуха, стекая на землю и тронув его кровь, расползшуюся к её коленям. Она тронула её всей ладонью и отдернула сухие тонкие руки, словно бы та была горячей и обжигающей. Трясясь и роняя слезы, она зажала перепачканными руками свой рот, словно кашляя, или смеясь, или содрогаясь коротко и равномерно в глухих рыданиях своих. 

Командор вытащил с трудом свой меч из черепа мага, наступив на его горло ногою, смотря на старую женщину, что прижала локти к груди, всё ещё держа крепко острый подбородок.

- Её брать с собою нельзя.

Старушка не слышала его. Она вжимала свои руки в свое тело с такой силой, словно хотела свернуться сама в себя. Ведьма медленно опустилась, зажмурившись крепко, уткнувшись лбом в кровь своего мальчика, причитая тихое “прости меня” и сдавливая мокрую землю, почти вобравшую в себя часть её сына. Его кровь… Его жизнь. 

Когда храмовник занес над нею меч, она уже перестала издавать эти сдавленные дрожащие звуки. 

- Ну! – строго подогнал его рыцарь-командор, когда тот застыл уж слишком на долго. 

- Я...не могу шелохнуться!

- Что?!

Старушка всё так же медленно подняла торс, всё ещё сидя на коленях. Слушая, как хрустнула шея храмовника, она со вздохом облегчения подняла свое лицо к серебряному свету месяца, открыв потемневшие, как воды ночных озер, глаза. Она, казалось, даже стала моложе. Кровь на земле забурлила, поднявшись вверх и иглами сразила всех, кто попытался обступить её, а после ударила волною рыцаря-командора, прибив его к дереву. Он не мог пошевелиться и, вымотанный схваткой с магом, никак не мог ослабить одержимую, что элегантно поднялась вверх и прошествовала к нему на встречу. Помолодевшие её руки коснулись его шеи в почти любовном жесте. Она не обернулась на юнца, что пытался напасть сзади, лишь щелкнув пальцами. Она не взглянула на то, как голова того взорвалась, словно была набита порохом, разнося всё свое содержимое по ближайшим кустам и кочанам потоптанной капусты. 

Пальцы одержимой, на чьем лице пробивались щитки чешуи, крепко обхватили его горло, сдавливая его. Она хотела, чтобы он умирал медленно. 

  • Like 2
  • Ломай меня полностью 1
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Гость Mireille Adler

Чувствует ли она вину за случившееся? Отнюдь. Что она такого сделала? Сдаться всегда проще, чем бороться. Да и с кем он бороться собрался? С храмовниками? Серьезно? 


Сами виноваты. Кто их просил подбирать магичку? Правильно, никто. Они что, действительно думали, что все могло пойти хорошо? Что ее могут не искать? Что она не могла оказаться из Круга? Правда?


Слишком много вопросов, на которые ответы найти очень сложно. Да и Мирей не будет их искать. Слишком поздно. Поздно думать об этом, поздно сейчас принимать уже другое решение. Остается только слушать. И смотреть. Смотреть на результат своих собственных слов.


Слова оборотня ее сильно задевают, колят больно. Она вполне готова была услышать оскорбления от храмовников, от обычных людей, но не от мага. Такого же, как и она. Стало обидно за то, что она пыталась принимать вокруг всех такими, какие они есть. Но ни один, ни одна паршивая душа не принимала ее такой. Все пытались в ней что-то изменить, скорректировать под себя. И это раздражало. Будило гнев внутри, который начинал лишь с тихого клокотания. Она выслушивала оскорбления Альмара, которые словно плевками были. Она не успела проникнуться к оборотню симпатией или же отвращением, не чувствуя к незнакомцу ровным счетом ничего, и даже не пыталась понять, почему тот так взбесился. За что он разозлился на нее? Она и не умела никогда подобное определять, чужие эмоции и переживания для нее самой всегда были из разряда чего-то загадочного и непонятного. 


Существо…
Так он ее теперь видит? Существом, не человеком. Ха, как забавно, что для каждого один ярлык важнее всего остального. Кто она? Маг Круга, девушка, разноглазая, рыжая. За что еще ее можно ненавидеть? За что еще можно на нее накричать? Выбирай любое и вперед. Стерпит. Как и до этого терпела постоянно. 


Эмоция сменяется одна за другой неожиданно. Тихий гнев сменился смятением, удивлением, но пока не страхом…


Огромный зверь, лишь отдаленно напоминающий медведя, буквально рвал на куски все живое, что ему попадалось в лапы. Безжалостно, яростно даже, обезумев от злости, которая затуманила его разум, когда он еще был в облике человека. Сохрани он холодную голову и здравый рассудок - этого бы не было. Возможно, получилось бы договориться, чтобы сохранить жизнь. Она смотрела на развернувшуюся сцену завороженно, неосознанно пятясь также назад, к двери дома. Ее гнев отпустил, было лишь смятение. От запаха крови и страха не тошнило, зрелище не вызывало явного отвращения, хоть и было омерзительным. Возможно, виной тому потрясение от увиденного.


И по крайней мере стало ясно хотя бы одно - ни кто-то из храмовников, ни сам Альмар не был демоном. Но кто?...
Один из возможных вариантов ответа появился сам собой. Душераздирающие вопли женщины слушать было очень тяжело… Не смотря на то, что Мирей понимала: оборотень сам спровоцировал подобное. Финал подобных действий был известен. 


- Её брать с собою нельзя.
Холодный приказ словно за какой-то пеленой раздался. Мирей очнулась от оцепенения, которое вызвали рыдания старухи над трупом сына. Рыжая с непониманием посмотрела на храмовника, брови слегка свела. Подобное вызывало возмущение. И что, они ее оставят здесь? Одну? Хоронить собственного сына, убитого храмовниками? Да, он получил то, на что сам спровоцировал рыцарей, но старая магичка ничего им не сделала. Или же они хотят действительно попросту убить ее и дело с концом? Очень удобно. Правильно, никому ненужную одинокую старую собаку никто к себе не возьмет. Как бы грубо это не звучало, но то, как храмовники относятся к магам, кроме как с отношением людей к собакам, сравнить больше не с чем. И если собаку совсем забить, она может и укусить. Причем очень больно, даже вцепиться в глотку.


Храмовник занес над старухой меч, а Мирей, сама от себя подобного не ожидая (“Дура! Это Тень! Это неправда всё!”), делает шаг вперед, кричит, в попытках остановить палача:
- Нет!!!


Ее уже не слышали. Магичка могла представить себе любой возможный вариант развития событий, но почему-то подобное в голове не укладывалось… Попросту в ее ограниченном мирке не было места малефикарам. И бойня, которую она наблюдала до этого, была сущим пустяком по сравнению с тем, на что способен отчаявшийся и потерявший всё маг. Все произошло так быстро, даже молниеносно. И теперь Мирей было действительно страшно. Она никогда не сталкивалась с одержимыми лицом к лицу. Может, это и есть тот демон, с которым ей придется сразиться? Но что-то подсказывало внутри, что силы у них не сравнимы. 


И мысленно она просто вопила сама себе, чтобы бежала. Со всех ног бежала, куда глаза глядят. 
А на деле глупая смелость заиграла внутри, желание прекратить всю эту вакханалию, которая частично и по ее вине произошла. Или все же уйти? Пока та внимание свое уделила лишь храмовникам и не обращает ни малейшего на юную магичку. Вот она, дверь, зайди в нее. И решать надо было как можно быстрее…


Собралась. Это Тень. Все, что происходит - неправда. Храмовники - не настоящие люди. Ты ничем не поможешь ему. А себе вполне можешь. 


Готовый было уже сорваться с рук огонь тухнет мгновенно. Тихо ненавидя себя за принятое решение, Мирей резко разворачивается и бежит к той злосчастной двери и дергает за ручку.
 

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

“Long, Long Time Ago” - Javier Navarrete

Дверь под мягкими женскими руками открылась с плавным и почти ласковым скрипом, с которым обычно открываются двери родного дома. На мгновение могло показаться, что там, в темноте видны всё те же плоские, безжизненные и бесцветные стены. Казалось по ним снова побежит паук, следуя куда-то в определенном направлении по доске стены. Он пробежит и скроется в щели, а после вновь появится со с той же стороны, откуда начинался его путь. Возможно так же должен был замкнуться и путь девушки: вечный, однотипный, непреодолимый лабиринт из страха и попыток победить его. Постоянные принятия решений, который толком ни к чему не приведут. Здесь время тянется бесконечно, ибо Тень не знала, что такое Время.

За дверью и вправду были ровные стены, по углам висели кустарники из трав. Это была всё та же избушка, всё та же полянка, всё та же обстановка. Наваждение никуда не испарилось. Мерно тлела лучина где-то у очага, разнося по домику запах трав,  напуганный шумом с улицы черный кот смотрел на открывшую дверь большими глазами из-под стола, боясь шелохнуться. Он тоже чуял кровь. Он слышал, как хрипит человек, чью шею крепче сдавливают руки его хозяйки – изменившейся до неузнаваемости старой женщины. Он слышал скрип костей, хруст и довольный вздох, когда наконец бездыханное тело с глухим стуком свалилось на землю. 

Нет, в этом доме не было спасение. Через него нельзя было пройти в другой мир, в другой сон. Словно бы всё, что происходило и было реальностью – уродливой, страшной, не правильной реальностью. 

Одержимая наконец обернулась на Мирей, смотря куда-то сквозь неё. Она словно и не была демоном, который точно должен был бы заинтересоваться новой свежей жертвой. Взгляд её черных глаз был полуприкрыт, и, пусть зрачков её не было видно в этой пустоте, она всё же смотрела не на свою недавнюю гостью, а куда-то в свой дом.

Женщина, поросшая чешуей и новыми наростами проплыла обратно к телу своего сына, аккуратно опустившись на колени. Пальцы её осторожно, почти любовно пробежали вокруг раны, едва касаясь её уродливых краев. Она аккуратно переложила его голову к себе на колени. Тело уже стало коченеть, поэтому выглядело не естественно напряженным, но это мало волновало демоницу. Она уже мычала своему сыну колыбельную, мягко наглаживая его рыжие, слипшиеся от крови волосы, стараясь не сбиваться. Но с каждым новым повторением этого мягкого и тоскливого напева, голос её надрывно обрывался, заикался, останавливался, пока вовсе не перетек в новые тихие слезы. Она не кричала, лишь сгорбливаясь над трупом, накрывая его собою, словно бы желая слиться с ним, превратившись в большой придорожный камень, о который ещё не раз споткнуться и сломают ноги… Она накрыла его руками и грудью, уложила голову куда-то на его живот, ещё стараясь что-то петь сквозь собственные хрипы. 

Плавный черный дым поднимался от них, словно бы сама ночь пожелала растворить их, испепелить и вобрать в себя. Растворялся и юноша, и его мать-одержимая… За ним плавно потемнели кусты, деревья, капуста, испарилась с земли почерневшая кровь. Пропала спасительная дверь, а мгновением позже в непроглядных чернилах мрака растворился и домик. Всё погрузилось во тьму, в которой существовали теперь только звук и запах. 

Здесь пахло затхлостью. Так пахнет плесень, которую давно оставили в подвале. Она высохла, снова разрослась и вновь высохла, превращаясь в вековой слой налета, что нельзя просто так оттереть. Здесь было так темно, что невозможно было бы рассмотреть и кончики своих пальцев. Но звук самого дыхания, вырывающегося из легких стал таким оглушительным, что сомнений не останется – здесь много место. Хватило бы и на сотню Башен Круга. 

Вкрадчивое стрекотание, одновременно похожее на медленное ведение металла по металлу и пение сверчка, раздалось так близко, словно бы его обладатель находился совсем рядом. Однако темнота надежно скрывало всё в старом, поросшем паутиной и плесенью логове. Пол, вымощенный камнями, гулко отзывался на каждое движение. Именно поэтому Кошмар не пошевелился, внимательно наблюдая тысячами глаз за маггесой. Он прервал её лабиринт не просто так. Здесь, в Тени не было времени. Но там, за Завесой время было полноправным хозяином… И у Мирей его почти не оставалось. 

- Ты боишься? – спросил демон, так и не пошевелившись в своей норе – Боишься, что всё так и закончиться?

Помолчав, голос наконец заговорил вновь куда более вкрадчиво, будто бы о чем-то догадавшись. 

- Нееееет… В тебе мало страха. Иначе бы ты не зашла так далеко, ведь так? Но тебя прислали сразиться. Ты этого хочешь?

  • Like 2
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Гость Mireille Adler

Легкость в руках и ногах ощущается - до безобразия неестественная. Чувство, которое должно дарить спокойствие, умиротворение, расслабленность, наоборот напрягает, заставляет вслушиваться в каждый шорох, всматриваться в непроглядную темноту, ожидая, что оттуда выскочит в любой момент зверь и вцепится в глотку. Как и в любом кошмаре - ты бежишь, но ноги не слушаются, вязнут в земле, подгибаются; пытаешься ухватиться за что-то рукой, но пальцы сжимаются неохотно, словно бы окаменелые; а удар твой такой слабый, словно бы из рук жизнь утекла, как скоро и вовсе из всего твоего тела. 


Смирись с проигрышем и растворись в этой мгле, которую ощущаешь лишь на ментальном уровне. Глаза обманывают, слух тоже. Как можно верить тому, что несет за собой ложь? Но эта ложь сейчас казалась такой истинной, такой достоверной… Что Мирей не могла даже оторвать взгляда от того, что видит.


Она так и застыла в дверях, лишь на мгновение кинув взгляд на кота, что зашипел, пятясь к стене под столом. Зверь боялся. Что же за демон мог сотворить настолько достоверную и долгую иллюзию? Очень сильный демон, с которым, возможно, Мирей и не справится вовсе. Сомнению не место на Истязании, но оно само собой подкрадывалось все ближе и ближе, мягко ступая лапами по земле. Готовое прыгнуть в любой момент, сомкнуть безжалостно и крепко челюсти с зубами острыми, как бритва. Оно не будет убивать жертву сразу, а будет ждать, пока та сама не захлебнется в собственной крови - в своем страхе и в своей неуверенности, в своей слабости и в своих пороках. 


От этого зрелища сложно было оторваться - оно завораживало, заставляло руки заледенеть буквально. Мирей неосознанно сжимает и разжимает пальцы, пытаясь напомнить самой себе, что вполне способна двигаться по собственной воле. И по собственной же воле не может сделать даже маленького шага назад. 


Вот она, правда, которой так жаждала юная магичка - перед глазами. За что боятся магов? За что ловят малефикаров? За что их держат за каменной стеной, отгорожая от обычных людей? Казалось бы, старуха должна была справиться со своей силой, но демон поглотил ее буквально за секунду. Она убила тех, чей долг был вернуть совершенно чужого им человека, случайно встретившегося на пути. Они приказ выполняли, не более. И не нападали. Напали маги. И уничтожили свои жизни и жизни других. Чувствовала ли Мирей вину? Нет. Ни стыда из-за произошедшего, ни чувства вины у нее не было. Она не подстрекала оборотня, не выкрикивала боевые кличи, не сопротивлялась храмовникам. Она не принуждала старуху заключать видимый ей лишь договор с демоном. В отчаяние она не впадет из-за того, что произошло, но стало ощущаться некая горечь внутри. Словно у нее была возможность что-то изменить, но она не сделала этого. Просто наблюдала за тем, как отступники растерзали храмовников на части. А те их в отместку. 


Одержимая осталась жива, насытившись своей местью, и что теперь? Сколько еще зла она успеет сотворить под руководством демона? Мирей было противно от этого. Она сама скорее бы убила себя, нежели прибегла к магии крови, нежели бы вступила в сговор с демонами, какая бы цель у нее не была. Трезво оценивать последствия и оставаться в любой ситуации человеком - вот залог того, что и с тобой будут поступать по-человечески.


Девушка была уверена в этом, жила с этой мыслью столько лет, воспитывалась, окруженная подобной философией и политикой - магия должна служить человеку, а не человек магии. Всё просто. 


Человеческие фигуры стали потихоньку укрываться черной дымкой. Уже не слышно даже было шипение кота, что спрятался под столом. Оцепенение прошло, но вмиг Мирей почувствовала бессмысленность каких-либо движений. Сцена снова решила поменяться. Точнее, поменять ее решил главный кукловод, который пока еще ей не являлся. Магичка сначала было подумала, что демоном был рыжий оборотень или его мать. Кто-то из храмовников, да хоть тот проклятый кот… Но нет. Он так и не показывал себя. Смотрел, питался теми эмоциями, которыми был порожден когда-то? И что это? Отчаяние? Гнев? Да, Мирей злилась, но всепоглощающим гневом назвать это было нельзя. Отчаяние? Тогда бы уж она точно не пыталась спастись из этого лабиринта. Может, она наконец-то стала скучна ему, и он решил отпустить ее? Это даже было немного обидно… Пережить этот кошмар, и так не увидеть того, кто так охотно ковырялся в ее воспоминаниях и мыслях. 


Вокруг чернеет все. Похоже было на то, что зрение решило просто отключиться. 

Холод. Она почувствовала, как пар выходит изо рта, но не может увидеть его. Она ничего не может видеть. Темнота поглотила абсолютно все. 


Мирей непроизвольно выставляет вперед руки - ее шаг гулко отдается эхом, словно она находилась в центре огромной залы, стены которой на долгие километры были отдалены от девушки. И слышит звук - странный и противный - непроизвольно вздрагивает и глубоко вздыхает, резко обернувшись на источник этого жуткого стрекотания, от которого мурашки побежали по коже. Это существо было огромное. А Мирей для него не более, чем блоха. По крайней мере, так казалось. 


Она слышит голос, словно бы раздающийся в ее голове. Вопрос, который тут же дает сигнал к осознанию того, кто именно с ней разговаривает. Стал бы демон просто начинать свой разговор с вопроса о страхе? Ему это было интересно. И его, скорее всего, удивляло, почему же Мирей не давала ему тех чувств, которыми он мог насытиться. 


Она делает глубокий вдох, закрыв глаза надолго. Какая разница, если и так ничего не видно? А так можно успокоить свой разум. Страшно ли ей было? Нет - это демон почувствовал сразу же. И он был прав. Мирей решила быть с ним честной. 
–  Я хочу вернуться в свой мир. И если для этого нужно будет сразиться, то я готова. – свой собственный голос ей тоже кажется странным. Непривычно жестким и уверенным.
 

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Стрекотание сменилось смехом. Ответ точно порадовал жуткое существо, чей голос ударялся о далекие стены и возвращался обратно… Были ли это вправду стены? Возможно. Кошмар не помнил толком, как выглядело его логово ранее. Но сейчас в нём всё было иначе – так, как его вполне устраивало. 

Скрежущий смех демона сотрясал его огромное тело, заставляя скрипеть паутину, как скрипят натужно корабельные канаты, крепко стягивающие мачты и не дающие свалить их ветру. Где-то очнулись и застрекотали сотни арахнцев, щетинясь и встряхиваясь, сбрасывая с себя пыль и бледную паутину. Многие из них заскребли лапками по грязному полу, словно бы примеряясь к добыче, аккуратно двигающейся по зале. Они хорошо видели её в темноте и чуяли, она влекла их… Но от маггесы и вправду не пахло страхом, и это останавливало младших демонов от того, чтобы кинуться на жертву так же, как останавливал сам Кошмар. 

- Подумать только… Какое отчаянное и славное решение – бороться до конца. 

Голос его звучал мягко, бархатисто, сонно, почти напевно. Он обволакивал, как мягкая перина, сквозь которую едва проскальзывала рычащая хрипота тяжелого дыхания. Он так давно не вел ни с кем диалог, что теперь смаковал каждое слово. Огромные его глаза открывались шире по очереди, подсвечиваясь сотней огней в непроглядном мраке, и каждый неотрывно следил за гостьей, что попала в старые залы Апокрифа и стояла теперь на полу, выстланном тлеющими страницами сотни книг, что уже невозможно было прочесть. 

- Твой мир? Ты в этом уверена, дитя? Мир, в котором над тобою завис меч, в любое мгновение готовый войти между рёбер, и вправду твой? Или же он принадлежит кому-то иному… – с задумчивостью он хрипло промычал, продолжив – Что тебя тянет туда? Мне всегда было интересно, что заставляет вас выносить всё это... Что заставляет одних людей пытаться удерживать других в оковах? Убивать их... Страх? Ненависть? Столько вопросов…

Он замолчал, пока архнцы обступали кругом девушку, ещё держась от неё на почтительном расстоянии. Они забирались на огромные белые грибы, что испускали бледное свечение под касанием их острых лап, задевали старые каменные цветы, поросшие плесенью, что выпускала в воздух время от времени споры, белым пеплом парящим вокруг. Цветы вздрагивали и поднимали тонкие усы из лепестков, зажигаясь блеклым светом, едва выхватывающим из мрака поваленные полки, полные почерневших от сырости и времени книг и свитков… Они были едва различимые под слоем паутины и плесени, на которой вольготно образовывались тонконогие поганки, смотрящие своими узкими и вытянутыми шляпками в разные стороны, словно бы пытаясь передразнить источники света. Вода в каменных круглых водоемах либо отсутствовала, оставив после себя черноватый, подобный саже след на дне, либо же была засорена настолько, что не видно ни глади, ни глубины…

- Ты необычайно отважна сейчас для самой себе, так ведь? – он как-то слишком наигранно пораженно вздохнул –  Тебе можно доверять! Ты верная… Но таких, как ты, всё равно заставляют доказывать верность каждый раз. Истязают вас. Отправляют на убой… Мне всё время кажется, что здесь имеет место быть какой-то договор. Между демонами, что получают таких как ты… и теми, кто придумал Истязание. Ведь должна быть какая-то выгода из всей этой крови! У людей не бывает так, чтобы не было выгоды. Может отбор? Но вам не дают размножаться… Тогда что? Отсеивание? Убирают тех, кто не сможет оскалиться в сторону держащей кнут руки? Даже среди демонов нет такого…насилия… У них нет привычки лгать о добрых намерениях, прижимая к горлу острие меча. 

Он замолчал в глубокой задумчивости, однако тут же спохватился после томительных мгновений тишины, дернувшись в своем логове, от чего поросшие по краям входа грибы выпустили облака спор и засияли голубоватым мягким светом, отражаясь в сотне глаз, смотрящих из темноты. 

- О, только не подумай, что я пытаюсь тебе что-то предложить…! Мой интерес исключительно исследовательского характера! Люди, эльфы, кунари… Ваши мысли весьма занимательны и загадочны для меня! Возьмем к примеру тебя… – голос его несколько оживился и звучал уже не столь лениво, однако в нём появилось чуть больше мягкого, глубокого урчания, что одинаково могло показаться и добродушным, и вот-вот готовым перекатиться в раскатистый рёв – Спасенная от смерти, ты за это не испытывала благодарности. И проще было обвинить тех, кто тебе помог, чем признаться самой себе в том, что ты бессильна исправить их ситуацию… Это не удивительно, ведь ты всё время убегала! Так...спокойнее? Ты наивно полагала, что не вступи из них в бой никто, и все разошлись бы по хорошему! Ты вправду считаешь, что храмовники отпускают старых ведьм или берут уже взрослых отступников с такими...убеждениями? Глубоко в душе ты ведь понимаешь, что иного исхода не было вовсе. Но тебе...проще представить, что они сами виноваты! Тебе проще сбросить этот груз с души. Я не осуждаю тебя. Для меня это лишь ещё одно явление души человеческой средь тысяч других, столь же загадочных и забавных! Может я не прав? Поправь меня, коли так!

Взгляд сотен его глаз казался смеющимся, если так вовсе можно было бы описать сузившейся их отблеск. Он смотрел на столь маленькую теперь девушку перед ним, скорее даже умиляясь её решительному виду, её бесстрашию, с которым она готова была выполнить своё Истязание. Как маленькая песчаная лисичка, защищающая от змеи лисят, она и не думала отступить. 

- Но мы кажется ушли от насущной проблемы. Тебя ведь отправили доказать, что ты способна дать отпор таким, как… к примеру мы! – прошелестел ласково Кошмар, вытягивая вперед половину из своих длинных лап. Острые когти их разрывали толстую паутину, застелившую проход, тягуче за ними тянулись ошметки мха и плесени, что успели нарасти поверх тела демона и приковать его к стенам и полу. Лапы врезались в пол, пробив местами камни и напряглись, поднимая огромное тело Кошмара. Он выполз лишь на половину, аккуратно поставив рядом с Мирей свою ворсистую ногу, чтобы ненароком не раздавить маленькое создание. – Но ты уверена, что сможешь справиться? Или снова побежишь?

  • Like 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Гость Mireille Adler

Обычно Мирей обидно, когда над ней смеются. Обычно она злилась из-за того, что в ее силу не верят, что считают ее бесполезной или беспомощной. Но сейчас она подобного не испытывала. Что же было виной тому? Возможно, то, что ранее в Тени она так явственно себя не ощущала, чтобы всё было как взаправду, а не как во сне. Возможно, враг ее никогда еще не был так силен, и она при этом не осознавала и не воспринимала как факт то, что тот намного могущественнее самой магички. А возможно, всё это вместе взятое, обрушившееся на нее резко, практически без предупреждения, несмотря на то, что она к этому готовилась столько лет. К этому нельзя было подготовиться идеально, каждый раз что-то шло не так. 


Нечто смеется, но продолжает разговор с ней, не нападает, что кажется юной магичке крайне странным. Она была готова к уговорам, атакам, предложениям разного рода хитрых сделок, но никак не к диалогу, как… Как между двумя людьми. Разговаривать с демоном как с обычным человеком… Вот, что ее действительно сейчас тревожило. Не те кровавые картины, что мелькали одна за одной, ужасающие, пугающие своей естественностью, но отторгаемые разумом как истинные. Голос его не звучал враждебно - он завораживал своей бархатистостью: он звучал словно отовсюду, проникал везде, заполнял пустоту. Действовал успокаивающе, когда всё вокруг, наоборот, заставляло напрячься каждый мускул, быть настороже, держать руку на пульсе.


Мирей не понимала, что ей делать сейчас, не знала, как поступить будет правильнее - пыталась предугадать действия демона, его поведение, но понимает, что этого ей не удастся. Истязание пошло не по плану с самого начала, так явно не должно быть. Она, как мышь, загнанная в угол кошкой, чувствовала силу хищника, неизбежный свой проигрыш в случае, если все-таки придется сразиться с ним. Но и отчаиваться, падать духом она не могла себе позволить - девушка слишком далеко зашла, чтобы просто сдаться. Нет, так не должно быть.


Тут и там раздался шорох, стрекотание - словно десятки, или даже сотни, наверняка отвратительных на вид существ, забегали по полу. И не смотря на тьму, к которой все так и не хотели привыкать глаза, ассоциация возникла крайне явная - пауки. Огромные, кровожадные, одну только преследующие цель - окружить жертву, а затем напасть. Магичка сильно сжала пальцы в кулак - до боли. Сделала еще один шаг назад, почувствовав, что наступила на что-то вязкое и липкое - на что именно, ей думать даже не хотелось. Она буквально заставляла себя не бояться, отогнать чувство отвращения, растерянности. Ведь, он только этого и ждет? Он хочет насытиться ее страхом, высосать до суха жизнь из нее, оставив лишь одно желание умереть. Или остаться в мире-обманке, который ей покажется лучшей альтернативой настоящей жизни. И она понимала, что у нее получается сдержать эти эмоции - дыхание ее ровное, хоть и немного глубокое, взгляд сосредоточенный, а не испуганный, она полна решимости, но никак не желания сложить лапки и ждать своей кончины. Его слова ее не пугают, они ее раздражают, заставляют сделать смелый шаг вперед, вынуждают возразить тому, в чьем логове она сейчас находится.


Магичка вздрагивает чуть, когда монстр открывает свои глаза. Множество глаз, что уставились на нее, ожидая ответа на свой вопрос. Оно говорило медленно, словно думало, что Мирей может не понять его. Но она каждое слово его понимала и слышала - обратное попросту было невозможно.  
- Ты можешь сбивать меня с толку сколько угодно, демон, но у тебя это не получится. - ее собственный голос кажется до безобразия тихим, даже жалким, если такое определение можно отнести к звучанию и тональности, по сравнению с голосом огромного паука, - Однако я могу ответить на твои вопросы.


Странно, но то, что она разговаривала спокойно, вовсе ее привело в чувство - отступила неуверенность совсем, Мирей ничего сейчас не остается, как вступить в диалог с врагом.
- Не оковы заставляют меня терпеть всё то, что ты перечислил, половина из чего неправда. И не ненависть или страх заставляют меня молчать. Люди полны злобы к тем, кого понять не в силах. И эти самые мечи, которые, по твоему мнению, направлены на мои ребра, на самом деле направлены на тех, кто истинно желает моей смерти. Ты и сам прекрасно видел это, поковырявшись в моей голове - меня готовы были закидать камнями даже дети. За что? За цвет глаз. Я думаю, мне не стоит продолжать, что готовы сделать обычные крестьяне с магом. Не один храмовник не сравнится по жестокости с ненавидящей и презирающей тебя толпой. И я заставлю их изменить это мнение о магии. Но не жестокостью, как делают это они, а наоборот. Я не уподоблюсь тем, кто кинет камень в девочку за то, что она отличается от других. 


Она и сама не заметила, как сделала шаг вперед, все громче произнося свою речь, с каждым ее словом. Мирей смотрела на демона не отвлекаясь на то, что происходило вокруг, хоть боковым зрением и замечала движение и свечение. Девушке казалось, что стоит ей отвести взгляд от хозяина этого места, как те, что мельче - лакеи, тут же набросятся на нее со всех сторон. 


Ее немного удивляет, как демон ведет беседу. Словно он давным давно уже не видел человека, словно ему не удавалось поговорить с кем-либо уже сотни лет, если не больше. И от того и ее собственный тон стал тише, голос спокойнее, без той злобы, что был ранее:
- Я не верность свою доказывать пришла, - врать существу Тени нет смысла, так ведь? Он все равно узнает из ее головы все, что ему нужно, если почувствует ложь, - Это испытание моей силы и уверенности в самой себе. В правильности моего выбора и решения. И я считаю, что правильно поступаю. Мне никто не лгал, я знала сразу, что ждет меня, попав только в Круг. И я готовилась к этому, мне дали время, знания, меня учили и готовили к этому событию. Если бы это был убой - мне бы не помогали. Как иначе я могу понять, что контролирую свою силу? Что я ей управляю, а не она мной?


По правде говоря, подобный опыт был очень интересен… И любой бы другой назвал бы Мирей сумасшедшей… Потому как другой человек уже тысячу раз обделался от страха, а что испытывает она? Интерес и любопытство. Серьезно???


Разговор приобретать стал характер дискуссии, как бы то не казалось странным, но Мирей поняла, что с удовольствием сейчас присела бы на кресло, закинув ногу на ногу, и, попивая горячий ромашковый чай, продолжила эту беседу.
- Да, как ты заметил, я могу лишь предполагать и делать выводы. Почему я так полагала? Да потому что я не знаю, что было бы в противном случае. Оборотни сделали первый шаг, они кинули топор. Я, в отличии от духов и демонов, не могу так просто залезть в чужую голову и прочитать мысли, как книгу. И не могу заглянуть в будущее. Возможно, такая магия кому-то и под силу, но не мне. Поэтому я могу действовать так, как могу. И нет, я не верю в то, что другого выхода не было. И мне не дали выбора доказать свою правоту, потому что не смотря на мои просьбы, они поступили по-своему. Причем сразу же возненавидев меня, узнав, что я из Круга. Откуда мне знать, что победив храмовников, их гнев не направился бы на меня? И за что? Я не испытываю к ним зла и ненависти. А они ко мне испытывали. Как и ко всем вокруг, судя по всему. Так что их не храмовники убили, а собственная злоба внутри на всё и вся. И груза на моей душе никакого быть не могло, потому что я перед ними ни в чем не виновата. 


Невольно она делает шаг назад снова, когда паук шевелится, ползет по паутине.
- Я уверена в том, что сделаю все возможное, что от меня зависит. 
 

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах