Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...
Josephine Montilyet

Тлеющий очаг дней суетных

Рекомендованные сообщения

      ТЛЕЮЩИЙ ОЧАГ ДНЕЙ СУЕТНЫХ
   spacer.png


~ И когда нам покажется здесь,
 Слишком суетно, слишком темно,
 Пусть наполнит нас всё то, что тут есть,
Эти песни, и это вино ~


Дата: 19 Первопада, 9:42 Века Дракона
Место: Скайхолд
Погода: Традиционно перелетающий снег, знатно прихватывающий морозец
Участники: Матиас Аркас, Жозефина Монтилье
Вмешательство: не требуется
Описание: События последних дней знатно потрепали многих обитателей Скайхолда. Хочется банального: согреться, ободриться, расслабиться. И за этим герои сего эпизода отправляются в таверну, дабы свои желания исполнить. Выпить, поговорить, окунуться в простенький мир простых людей, подальше от политики, сражений и всего того, что так души тяготит.
Пусть крепость открыта всем ветрам, и холодная, а мир вокруг опаснее, день ото дня. Но за крепостными стенами, в таверне, ждёт тепло, уют, да компания честных, простодушных выпивох. И рада она будет, хоть королю, хоть генералу, хоть дипломату.

Изменено пользователем Josephine Montilyet

 

 

oyOdSMGNWq0.jpg d200f79ab0c5a85e73e39808ce880b1d (1).jpg ss2Qyjz8dKs.jpg

Инквизиция лажает, а мне разгребать 

 

  • Like 4

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Привычный скайхолдский вечерок. Холодный, снежный, тихий, в общем-то. Таким он кажется со стороны. Это, если не заглядывать в таверну, где даже в такое тяжелое время находят все посетители время и посмеяться, и песню послушать, и кружечку пропустить. Как ни крути, а алкоголь помогает справиться с некоторыми проблемами. Но лучше, конечно, помогает хорошая компания. Пусть она даже не из знакомых людей, а случайных солдат, рабочих или забредших посетителей крепости. Все как-то проникаются атмосферой спокойствия этой маленькой обители веселья. Здесь каждому будет уютно, его обогреют, угостят. Но не просто так, а за какую-нибудь интересную историю. Ну, или за красивые глаза. Всякое бывает.

 

Матиас очень любил местную таверну. И если бы встал вопрос защищать большой зал или таверну, то нашли бы вы его убитым за стойкой трактирной. Здесь они вливался в ряды разных масс посетителей. Но больше всего любил посидеть в компании солдатни. Похабные шуточки, искренний животный ржач, никакого этикета и маленькая толика нелестных шуточек в сторону начальства и офицеров. Всё, как и водится. Вот так засядешь на вечерок, почти не выпивая, а можешь просидеть до самого утра, слушая байки одну краше другой. А потом на призывы лейтенанта откликаться и в недоумённые пьяные глаза смотреть с ухмылкой, да говорить привычное: спокойно, за такое не пинают. 

 

Выпивать и ржать храмовник в таверну ходил всё реже. Всё больше его целью было просто быть среди людей. Время без лириума, что он проводил, чем дальше, тем вернее, напоминало о пагубных последствиях. От легкой слабости и головной боли, до мимолётного головокружения.  И по опыту, Аркас знал, что выпивка в больших количествах может усугубить происходящее. Так что оставалась на его долю небольшая порция, да для слуха его истории солдатские, да шутейки. Этим и был сыт в часы досуга мужчина.

 

Этим вечером ему сталось необычно душно  в помещении, пропахшим едой и выпивкой. Решив проветриться, он вышел на улицу, позабыв о том, что неплохо бы плащ накинуть. Но так свежело быстрее. Мороз хватал за нос, изо рта валил пар. А шум таверны из-за закрытой двери казался своеобразной музыкой. Нет, внутри бренчала лютня и что-то там напевалось, но сами звуки для ушей были чем-то волшебным. Если не смотреть в небо, то можно было бы подумать, что всё в порядке и не твориться бед. Но что есть, то есть.

 

Уперевшись локтем в стену, Матиас созерцал ночной Скайхолд и редкие силуэты тех, кто ещё не добрался в тепло. Преследует взглядом тех, кто таверну покидает. В такой поздний час остаются лишь завсегдатаи. Остальные же бредут по своим обиталищам. А лейтенанту что в сене конюшни, что в казарме, что тут, да нет разницы где заночевать. Раньше мог прямо под этой вот стеночкой до утра прикорнуть на морозе и ничего. Зависело от количества выпитого. Теперь же такие поступки… Ну не хотелось совершать. Да и потом, кое-что в последние дни изменилось. В голове как-то перевернулось. Всего-то стоило пообщаться в другом нормально, в неформальной обстановке, так сказать. И поганого на душе стало поменьше, и понятно в жизни стало больше, ну или так казалось, хотя бы.

 

-  Лейтенант! 

 

Большие дети, играющие во взрослых храмовников, вот и вся история. Но разобрались. Проехали. Пирог был, между прочим, высший класс. Внутренний сладкоежка был безумно доволен. По-детски визжал внутри от счастья и чавкал, как самый настоящий шкет с постоялого двора, которому с хозяйской кухни перепал кусок.

 

- Лейтенант! – кто-то настойчиво звал офицерского чина солдата.

 

“Так, тпру, это ж я!” – думает Матиас.

 

Тут же он понимает, что глаза его прикрылись и он таки начал дремать, увлекшись созерцанием и перебиранием мыслей, что посещали его голову. Трясёт головой, глаза пошире открывает и смотрит туда, откуда доносился зов.

 

- Ну чего тебе? – говорит он безынтересно, одному из солдат, с которым этим вечером имел честь трапезу делить.

 

- Сэр Матиас, а может еще по чуть-чуть? Нам завтра в ночь на сутки заступать, – с грустью в голосе говорит солдат.

 

Храмовник бровью ведёт удивлённо. Его зовут еще по чуть-чуть, что-то в лесу сдохло. Кто учёный, тот знает, что “по чуть-чуть” с Матиасом, это завтра “мама” не выговаривать. Так что тут либо случай желания языком завтра не владеть, либо искренняя солдатская глупость офицеру предлагать еще накатить.

 

- Так а я чем могу помочь? Берите, да пейте, обормоты. Посты лично проверю в вашу смену! – напустил было строгости в голос лейтенант, но уже делал шаг к двери, чтобы внутрь пойти.

 

Отказать солдату в крайней – схлопотать неуважение. Лучше уже пропустить по одной, да проследить, чтобы эти вот оболтусы не покалечились, пока пойдут в казармы.

 

- Кабо не льёт больше! – сказал боец.

 

Для Матиас это было личным. Бармен “Приюта Вестницы” и не наливает больше. Страждущим. В столь подходящий для этого час. Шутка, конечно, уж кто-кто, а этот гном знал, когда хватит подливать пьянчугам.

 

- Пошли разберёмся! – будто бы с боевым видом, храмовник двинулся за звавшим его солдатом.

 

Чтобы буквально через пару секунд оказать за столом с тремя бойцами-ферелденцами и слушать то, как неумело они пытаются спеть что-то из пахабного фольклора. Это вызывало исключительно улыбку. Откинувшись на спинке стула Матиас, попивал эль из кружки, медленно смакуя каждый новый глоток. Кабо, как оказывается, крепкое и вправду отказывался наливать. Вот немного вина или эля, да пожалуйста. Но немного. Видимо, у гнома были какие-то распоряжения сверху, чтобы следить за тем, как бы кто совсем не пропил всю войну.

 

За столами вокруг еще были небольшие компании таких вот полуночников. Интересно, кто-то продержится до утра? Взглянув на содержимое кружки, Аркас сделал вывод, что количество выпивки и потраченное на неё время, помогут ему узнать ближайшее будущее посетителей. Путём сидения и созерцания.  Надёжный способ, сто раз проверял.

Изменено пользователем Matias Arcas

I've told the truth so many years
No one seems to wanna hear that
I'm not someone else inside
1947130790_ezgif.com-resize(20).gif.5f7e3d50d446c285f08d592c3f07c303.gif 1021481225_ezgif.com-crop(30).gif.f5fb2d1ac30c0eb8569c05d34af5777b.gif 529885400_ezgif.com-crop(31).gif.205d5948ff4667f584d2fc702f314234.gif I've been alone this lonely road
Looks like I'm not coming home
But I don't mind, please don't cry

 

  • Like 4
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Свет из Бреши, ядовито-зеленый, навевающий постоянную тревогу, как и всегда, светил в оконце не особо-то и большой спальни, в стенах которой иногда выл ветер, и где-то там же, среди вороха одеял, старалась поспать девушка, чьи кудрявые черные волосы, не собранные в привычную прическу, разметались по подушке да лезли в лицо.
Жозефина едва открыла свои светлые глаза, сонно смотря на окно, но после перевернулась на другой бок, лишь бы не смотреть на одну и ту же картину, что никак не зависела от времени суток – свет, что лился из самой Тени, никак не давал понять, какое сейчас идет время суток. На самом деле сама посол прекрасно понимала, что сейчас уже время близится к вечеру, так что наставало время для её весьма безрассудного плана.
Она вскакивает с постели, на цыпочках подбегая к двери, закрывая её чуть плотнее, повесив на ручку двери лист бумаги, закрывая замочную скважину, дабы никто не увидел того, что она затеяла. От самой мысли о том, чтобы предаться юношескому порыву былой девичьей жизни ещё даже до обучения в Университете Орлея сердце бешено колотилось, разгоняя кровь. План был её весьма прост и банален – просто так прийти в таверну ей помешает репутация (которая ещё осталась, не смотря на то что она курила самокрутку при приличном числе свидетелей) и здравый смысл, а в закромах сознания нашлись воспоминания о жизни барда, когда она ради шпионажа переодевалась и слугой, и другим бардом, и даже другой дворянкой. Правда, со смуглой кожей это делать было весьма трудно, но от этого азарт даже возрастал.
Она тем временем зарылась по пояс в сундук со своими вещами, что были, на самом деле, не так-то уж и многочисленны, и нашла в самом дальнем его углу то, что, она думала. Уже никогда не наденет.
Одежда барда, не особенно-то и приметная, пусть и любимого ею синего цвета, выглядела несколько потрепанной и явно долго лежавшей в дальнем углу её гардероба. Ведь этот костюм она не надевала с тех пор, как случайно столкнула с лестницы другого барда... Одно из самых неприятных воспоминаний, и этого ей не забыть теперь до конца жизни из-за того, что эта смерть была такой внезапной и глупой. Хотя, спустя время, она смогла преодолеть свою ненависть к насилию, поняв, что иногда иначе просто быть не может, не с разумом людей, что не принимают иной позиции и не ищут компромиссов.
Тяжко вздохнув, леди Монтилье отложила вещи на кровать, отыскав к ним старые, но добротные и не стершиеся сапоги, плащ с капюшоном… только вот вспомнила, что если уж она будет сегодня отыгрывать роль барда, ей стоит найти вещь, без которой бард не может жить.
И взгляд её обратился к углу, где увидела она уже год собирающую пыль лютню в специальной сумке. Как же давно она на ней не играла, и кто бы знал о том, насколько сильно она соскучилась по тому, как эта лютня может звучать, только вот, за все это время лютня успела расстроиться, лежа без дела так далеко от заботливых рук своей владелицы, что была завалена работой с головы до ног настолько сильно, что она могла ночевать в кабинете, от чего комната сама по себе была несколько запыленная и будто заброшенная, пусть её и убирали слуги.
Почистить и настроить лютню, да заменить порванные струны не было трудно, и много времени не заняло, так же не заняло много времени и переодевание. Сев же перед настольным зеркалом, посол посмотрела на свободно лежащие на плечах волосы, думая, что же с ними делать. Обычная её прическа отпадала тут же – по ней слишком уж многие смогут узнать. Так что в голову пришла и старая прическа тоже со времен жизни бардом – коса вокруг высокого пучка, с парой выбивающихся неизменных прядей челки. Забывшие руки чуть не спутали все волосы, но все-таки все прошло благополучно, чему девушка была вполне рада, довольная глядя на себя в зеркало. Уже сейчас, в иной одежде и с иной прической она стала в разы менее узнаваемой. Осталось только добавить парочку деталей, и можно было выходить: легкий макияж, чуть подведенные глаза…
Из одного из ящиков стола была вытащена маленькая коробочка с украшениями, потертая, старенькая, но дорогая скорее не ценой, а своей историей. Отец говорил, что эта шкатулка принадлежала ещё его бабушке, потом его маме, и он её подарил ей, Жозефине, своему первенцу, когда ей было десять лет.
Из шкатулки был вытащен только один предмет – серебряный шарик с короткой иглой, который она закрепила прямо под нижней губой.
Теперь точно все было готово.
Схватив мешочек монет, да накинув плащ, Жозефина покинула свою комнату, начав спускаться по лестнице к своему кабинету, только вот прошла мимо него, к неприметному коридорчику для прислуги, к двери, что вела во двор, откуда до таверны было рукой подать.
Практически сбегая вниз по лестнице, девушка едва успела натянуть глубокий капюшон плаща, скрыв часть лица, благо, правда, в полутьме коридора её никто не узнавал. Может, думали, что она один из агентов Лелианы – это ей достоверно не было известно.
Закрыв за собой дверь, антиванка повернулась ко двору лицом, смотря на то, как мерно и вполне спокойно протекает здесь жизнь, и каждый занят своим делом, а кто-то не занят ничем, уже отработав свое, теперь наслаждаясь заслуженным отдыхом.
Вдохнув-выдохнув, посол начала спокойно, неспешно идти в сторону таверны «Приют Вестника». Места, которое она сама лично так ни разу и не посетила, но о котором слышала несколько забавных историй от Вальтера, что там часто сидел, пусть и плохо переносил алкоголь, что выяснилось где-то ещё в самом начале их совместного приключения до Антивы и обратно в Убежище.
Об этом можно было бы сложить целую балладу, жаль только, что Монтилье так и не постигла умения писать стихи, а жаль.
Юркнув между рабочими, и простыми зеваками, леди посол остановилась прямо у самой двери в таверну, чуть ли не упираясь в неё носом. В её голове появилась мысль, что заставила кипящую от волнения кровь несколько успокоиться – вот она зайдет в таверну, вот она будет сидеть…и что дальше? Ведь к ней могут подойти какие пьяные солдаты, или ещё чего может произойти, за что  потом может получить по голове как она, так и все, кто могли бы быть причастны к тому, что посол пострадала в драке али какой ещё потасовке. Подставлять людей не хотелось, так что девушка приняла решение. Для начала она посидит у стойки хозяина таверны и оглядывая все помещение оттуда, дабы найти взглядом кого-то, кто мог подойти под описанного Вальтером неваррца, и после попытаться к нему затесаться в компанию. Насколько она знала, тот все-таки не откажет в защите, если его попросить.

Снова глубоко вдохнув, Жозефина толкнула дверь, входя в таверну.

По носу сразу ударил запах алкоголя разных видов и сортов, что  смешивался с запахом еды и потных от работы мужских тел, от чего она чуть сморщила нос, отфыркиваясь от непривычного запаха.
«Чтож, Жозефина,- думала она, взглядом найдя свободный стул около стойки, за которой стоял Кабо – управляющий этой таверной,- Ты сама хотела сюда прийти, и ты прекрасно знала что может быть в тавернах, так что теперь поздно отступать.»
На очередного вошедшего человека почти никто не обратил внимания, и все продолжили есть, пить, играть в азартные игры или слушать музыку. Что ж, это хорошо. Никто на неё особого внимания не обратил, и от этого ей будет легче прятаться первое время.
Правда, только она подошла и села на стул (перед этим отряхнув его от грязи и крошек), как гном посмотрел на неё круглыми от удивления глазами, чуть не выронив кружку эля, налитую почти до краев. Было бы весьма обидно.
- Л-леди…- бормочет он в непонимании, глядя без проблем в глаза антиванки, сокрытых для остальных капюшоном.
- Тише,- прикладывает указательный палец к губам, осматриваясь по сторонам. Всем все ещё не было до неё дела, так что она продолжила говорить,- Я пришла как просто посетитель – не пугайтесь. И платить буду также. Только скажите мне, где можно найти Матиаса Аркаса.
- Аркаса?- Кабо фыркнул в бороду, отдав эль одному из посетителей,- Да за столиком позади Вас сидит, самый высокий и более широкоплечий. Что желаете выпить, леди?
Как же хорошо, что он догадался не называть её фамилию.
- Хм…Что-нибудь покрепче вина и эля, пожалуй. Доверюсь Вашему выбору. Только не много, иначе я завтра работать не смогу.
и пока Кабо занимался выбором алкоголя, Жозефина посмотрела назад, куда и указывал гном, и среди всех сидящих там мужчин один действительно сильно выделялся в росте и своей комплекции. Лицо отсюда было трудно рассмотреть из-за снующих туда-сюда посетителей, но она смогла по очертаниям понять, что этот мужчина и есть тот самый Матиас, о котором рассказывал Вальтер. И сидел он в компании вояк, что разговаривали с ним о чем-то очень оживленно.
- Вот, леди, ваше пойло.- гном ставит на стол кружку…с чем-то. Монтилье даже начало жалеть о том что не сказала сама о том, какой хотела бы алкоголь, но отступать было поздно.
- Наверное мне не стоит спрашивать что это.
Гном только снисходительно улыбался.
- Это самогонка. На хлебе делал. Попробуйте. Лучше не пить это как вино медленно – заливайте в себя разом столько, сколько можете.
Антиванка кивнула, молча благодаря Кабо за ценные советы, после резко выдохнув и, не дыша, взяла кружку в руки, прикрыв глаза, сделав один большой глоток. Правда, сразу же поставила кружку обратно и часто задышала, начав тихо кашлять под одобрительный смех гнома, отошедшего по своим делам. Горло и желудок обожгло теплом, даже жаром, и от этого ощущения даже стало немного дурно, но девушка смогла с этим справиться.
- Милая, надо ж закусывать, а не на голодный желудок это все пить.
Жозефина только сейчас вспомнила, что не ела ничего практически с самого утра. Н-да, а ведь отец говорил «Не умеешь пить крепкое – не берись!» Она слушала его советы всегда, а вот этот напрочь сейчас забыла. Хотя, если подумать, то она уже нарушила этот запрет, и отступать было поздно, как и было поздно отказаться от идеи посидеть в таверне, что уже не казалась таким неприятным местом. Здесь было…живо. Тепло. Даже уютно, если так подумать. Наверное, именно поэтому здесь люди Инквизиции и проводят свой свободный досуг за игрой в карты, кости, слушая музыку да выпивая эль под чью-то байку. Она даже начала проникаться этой атмосферой, в пол уха слушая музыку и чужие голоса. После стольких месяцев проведенных практически в одиночестве ей наконец-то стало хорошо от просто снующих по своим делам людей. Тепло от выпитого алкоголя только добавило приятных ощущений, и только сейчас она почувствовала послевкусие настоящего хлеба, простого, свежеиспеченного.
В голову, скорее всего из-за того же выпитого самогона, ударила одна идея. Как стоило бы подойти к Матиасу и его компании.
- Кхм… Кабо, могу ли я попросить самогона на… честную компанию, что сидит вместе с господином Аркасом?- и достает с пояса мешочек, аккуратно держа его за узелок, путь тряся, от чего монеты внутри него зазвенели. Гном пошевелил усами, явно обдумывая предложение леди посла, после чего кивнул, и мешочек монет тут же был легко кинут в руки гнома, после чего Жозефина взяла свою ещё не допитую кружку, после чего встала со стула, пока не чувствуя головокружения, идя в сторону стола, где сидел Матиас. Подошла она к столу с довольной, предвкушающей интересные байки и веселое времяпрепровождение улыбкой. 
Её маленькая Игра только что началась.
- Мессеры, могу ли я присоединиться к вашей компании? Я угощаю.


 

 

oyOdSMGNWq0.jpg d200f79ab0c5a85e73e39808ce880b1d (1).jpg ss2Qyjz8dKs.jpg

Инквизиция лажает, а мне разгребать 

 

  • Like 4
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

-… и вот он, значит, с ремнём одним на перевес гонит этого засранца по плацу! Орёт таким матом, уж я на что, ебут её за ногу, матом орать могу, но тут, Создатель всемогущий, даже статуи во дворе скукожились от стыда. Я такого в жизни не слыхал! А мы же пацаны, молоко на губах не обсохло еще. Всё покраснели, да позабыли что такое юмор недель на несколько! Ей богу, мужики, парень потом долго сидеть не мог. Спал даже стоя. В карауле!

 

Эта троица пьянчуг, с которыми Матиас подвисал, сдружилась ещё в убежище. Военный один из них, с прошлым. Вот он рассказывал историю о том, какие раньше были наставники. Розир пил настолько сильно, насколько седыми были его волосы. А ведь он был не так уж и стар, насколько можно было судить. Двое других - Грэм и Нильс, были помоложе, простые работяги, что драться за правое дело начинали киркой, да лопатой. А теперь вот и форму солдатскую носили, и драться приходилось им оружием более подходящим. Все трое из Ферелдена. Простые, немного неряшливые, ну и с очевидной любовью заливать свои мыслишки всяким пойлом.

 

- А ты откуда знаешь, седой? Проверял его что ли? - загрохотали двое бойцов смехом над старшим товарищем.

 

Розир сначала посмотрел на Матиаса, который с улыбкой это действие наблюдал, потягивая эль. Если бы он слышал эту историю в первый раз, то посмеялся бы в голос, распугивая посетителей. Но это был уже третий или четвертый раз. А шутки всё как в первый.

 

- Слышь, малой, матушку бы я проверял, чтобы учила тебя старших не подкалывать, - привстал Розир, будто бы зло и руки к бляхе ремня потянул.

 

Лейтенант одобрительно кивнул седовласому бойцу и скрыл ухмылку за кружкой эля, которая на удивление хорошо зашла и надо бы было ещё добавить. Преждевременным было решение допить и пойти на боковую.

Краем глаза Матиас заметил и нового позднего посетителя. Женскую фигуру, сразу же прошедшую в сторону стойки, где Кабо начищал посуду со скуки, ведь достойных его внимания посетителей не было и он ждал, когда сможет закрыться. Наверняка, он завидовал Мариден, что как по часам допевала свой репертуар и отправлялась отдыхать.

 

- Ты старикан с ума сошёл! ЛЕЙТЕНАНТ! ОН ЖЕ МЕНЯ ТОГО… ЭТОГО! - кричал острословый Грэм, а Нильс прямо на стуле пятился в сторонку.

 

- Никак вы, черти, не научитесь старших слушать! - Розир поправил ремень и присел на своё место, опустошая свою кружку и грэмову тоже. - Эт я добрый, а вот командир мой был, ух мужик! Ты бы у него был, как шёлковый!

 

Матиас кружку опустошает, ставит перед собой, громко стукнув по столу, чтобы внимание на него перешло. Голосом слегка помягчевшим от выпивки и не так быстро выговаривая слова, но лейтенант решил и свои три медяка в шуточку над молодыми вставить.

 

- А после суток, дамы, я вам устрою муштру такую, что позавидуете Розиру, которого били ремнём за шуточки над командиром…

 

- Сэр Матиас, ну Вы мне молодежь портите, грешок мой выдавая! - седовласый боец, раскрасневшийся, со смехом посмотрел на храмовника.

 

- … А потом отправлю, пьянчуг проклятых, навоз лошадиный убирать. Чтобы меньше времени пить было! - зловеще Аркас поднял указательный палец.

 

- Так с нами ж пьёшь, старшой! - влез притихший было Нильс.

 

И тут лейтенант не растерялся:

- Так с вами пойду!

 

Мужчины в голос загрохотали, казалось бы с, почти несмешного обстоятельства, но под тем градусом, который гулял в их телах, уже было смешно всё, даже что-то чуть больше обыденных слов типа «спасибо». Конечно, алкоголь играл большую роль, но и хорошая атмосфера такой посиделки поднимала настроение.

Смех, превратившийся в пьяный ржач, прервал женский голос. Нильс чертыхнулся на своём месте, мгновенно обернувшись и поднявшись с места. Манерам он был не обучен, потому стоял покачиваясь. И, скорее, этот факт телодвижений бывшего крестьянина, привлек внимание остальных. Тут же можно было заметить едва заметные (вернее нет), попытки мужчин привести себя в порядок. Бороду утереть, волосы смахнуть с потной морды, кому-то от двойной порции и слюнки подтереть с седой бороды.

 

- Так мы это… - утираясь начал говорить Розир. - Ну…

 

- Ага, - дополнил Грэм.

 

- Старшой? - добавился Нильс к этому секундному приступу идиотизма.

 

Решающей для всей троицы стал факт того, что их будут угощать. А это, знаете ли, настолько аргумент, что всем аргументам аргумент.

Матиас кружку на стол ставит, ворот рубахи поправляет. А ведь выпивать-то уже не хотел. Но, таки, даму обижать, совсем некрасиво. Ведь он офицер, рыцарь… Ловко находятся оправдания, когда аппетит проснулся, да?

 

Ладонью на стол указывает.

- Мессеров тут не ищите, народ мы простой, компании рады всегда, - пытаясь говорить быстрее, Аркас старался скрыть, что уже малость, но пьян.

 

- Особенно прекрасного пола компании! - Розир нашёлся таки, что ему сказать.

 

Оставалась проблема того, что стульев четыре, а желающих выпить пятеро. И так, как трое уже поймали в пьяном своём состоянии желание познакомиться с любезной девушкой, то Матиас отвечал за разум, что совсем неразумно.

 

- Нильс, подай стул нашей собутыльнице! - лучшего слова Матиас не смог подобрать.

 

- Я пос-т-тою, - икнул Нильс. - Присаживайтесь, миледи.

 

Самый тихий в этой компании сделал шаг назад, и плюхнулся на табуретку.

Аркас, решив, что до выпивки стоит познакомиться, к столу наклонился, локтями на него оперевшись и на девушку стал пристально смотреть. Даже слишком пристально и подозрительно. Ситуацию разрядил Нильс, буквально шкрябавший ножками табуретки по полу. И спустя пару секунд четверо подвыпивших мужчин сидели у стола чуть более плотно, чем обычно.

И тут БАЦ!

Это Кабо подал к столу большую бутыль чего-то, что наверняка завтра заставит жалеть о том, что это пили.

 

- Разливай, седой, пока я нашей гостье нас представлю, - на правах командира продолжал Матиас держать в руках инициативу. - Уступивший вам стул тихоня — это Нильс. Ему поменьше наливать. А то из лука и в сарай попадать перестанет.

 

Тот было на стуле возмутился, что-то пробурчал, да заткнулся ища на столе свою кружку, возмущенно бухтя под нос ругательства.

 

- Вот этот оболтус, который «ага» - Грэм. Не путайте с Крэмом. Этот пьёт за троих, жрет за пятерых, цитирует орлейские поэмы и любит мужчин…

 

- Старшой!

 

Но поздно, оцепеневшие было вояки вернулись к смеху и непринуждённой обстановке, что было определённо нужно. Еще из-за девушки они не превращались в туповатые шкафы, которые могут лишь отдельные звуки издавать.

 

- На разливе у нас Розир, самый матёрый ферелденский рубака и верный муж, - подмигнул старшему товарищу Матиас.

 

Даже Грэм теперь подхватил смех. Себя же лейтенант оставил на последнее, представиться он как-то толком даже не придумал. Но это ничего. Только начни, а собутыльники то выручат.

 

- Ну а я… - едва сказал он.

 

- Офицер Инквизиции, храмовник лейтенант, горький, как хина… - начал Нильс.

 

- … вредный, как моя тётка из Амарантайна, - подхватил Грэм.

 

- … и самый пьющий храмовник на моей памяти, - добавил Розир.

 

- … Матиас, меня звать. Спасибо, парни, - расплылся в улыбке Аркас и перевёл взгляд на подсевшую к ним девушку. - А вас как величать? За чьё здоровье и кошелёк мы сегодня имеем честь напиться?

Всё мужчины подняли кружки, которые седовласый боец наполнил, дожидаясь имени, чтобы по традиции его хором произнести, чокнуться и залпом выпить разлитое.

 

И, удивительно, никто не счёл подозрительным, что в столь поздний час, в компанию мужчин подсаживается женщина. Всякое бывало. И самые старшие чины заглядывали, и подсаживались. И ничего.

Изменено пользователем Matias Arcas

I've told the truth so many years
No one seems to wanna hear that
I'm not someone else inside
1947130790_ezgif.com-resize(20).gif.5f7e3d50d446c285f08d592c3f07c303.gif 1021481225_ezgif.com-crop(30).gif.f5fb2d1ac30c0eb8569c05d34af5777b.gif 529885400_ezgif.com-crop(31).gif.205d5948ff4667f584d2fc702f314234.gif I've been alone this lonely road
Looks like I'm not coming home
But I don't mind, please don't cry

 

  • Like 4
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Жозефина осторожно поставила кружку на стол, сама убрала руки за спину, поглядывая на всю собравшуюся компанию да сверкая светлыми глазками из-под капюшона, который она пока снимать боялась. Ведь и узнать могут, да и народу пока слишком много в таверне. Она чувствовала себя сейчас так, будто вернулась в далекое детство, когда её отец нередко сидел и травил байки нанятым матросам. Тогда она тихонько кралась в самую толпу и садилась на ближайшие ящики или бочки, ну, или ей моряки уступали место, снисходительно улыбаясь. Тогда не было ещё ни Университета Вал-Руайо, ни жизни барда, и знала она только безбрежное море, полное своих секретов и тайн да неизвестных земель, которых она хотела бы достичь, увидеть первой.
Однако, она выросла и поняла, что её жизнь как наследницы рода не даст делать то, что ей хочется, и она решила делать то, что будет полезно для неё и её семьи – пошла в дипломатию, ища влияние и средства для восстановления доброго имени своей семьи.
Девушке уступил место самый на вид скромный и тихий, сам сев на табуретку рядом. Конечно, такое тесное общение с мужчинами было ей в новинку,  но старалась вести себя вполне спокойно и даже расслабленно, зная, что сможет постоять за себя. 
- Благодарю.- она чуть кивнула Нильсу. Ей показалось, или он смущенно старался на неё не смотреть?
Оглядев всех собравшихся здесь мужчин, Монтилье каждому успела подарить улыбку, а над шуткой посмеяться вместе со всеми, искренне, прикрыв рот ладонью. Ох, как же ей не хватало чего-то непринужденного, такого же веселого и спокойного времяпрепровождения. Только Вальтер изредка и спасал девушку от того, чтобы лезть на стенку, в бессилии невозможности хоть раз выйти из замка из-за завала в виде бумаг и извечных переговоров. Ей казалось порой, что она точно принцесса, которую заточили в башне. Только вот рыцари да принцы все уже исчезли, так что спасать прекрасную даму некому. 
Когда же  компания представила «старшого», антиванка внимательно посмотрела ему прямо в глаза, теперь имея прекрасную возможность рассмотреть самостоятельно храмовника получше. Тот ничего примечательным кроме роста не выделялся – не был «прекрасен как рассвет», как любит выражаться Иветт, и не был уж слишком несимпатичен на лицо. Он был обычным, и тем, наверное, привлекал. Он был простым человеком, так что ожидать от него чего-то из ряда вон не стоило.
Щурится на ответный, весьма логичный вопрос. Губу изнутри прикусывает, думая, а стоит ли ей при посторонних говорить о своей маленькой тайне. Хотя, если Матиас их ну уж очень вежливо попросит…
- Только главное, чтобы кроме Вас никто не знал о том кто я, мессер Аркас. Бутылка пойла, как вы понимаете, предложена Вашей компании не просто так. Мне Вальтер много рассказывал о Ваших с ним приключениях, и он считает вас человеком достойным, так что я хотела сама с Вами познакомиться.
И приподнимает с глаз капюшон, давая свету свечей упасть на смуглое лицо, на нос с заметной горбинкой, да отразиться теплым желтым светом в светло-серых глазах. И смотрит она прямо Матиасу в глаза.
Губы её опять складываются в улыбку, пока мужчины рядом сидели и, наверное, от шока отходили, а она тем временем натянула ткань обратно, пряча добрую часть лица обратно в тень.
- Только тсссс…- прикладывает палец к губам, чуть вперед наклонившись, перейдя на шепот.- Никто кроме Вас не должен будет быть в курсе, что я сегодня здесь. Для большинства людей я отдыхаю в своих покоях.
И берет в руки свою кружку, продолжая улыбаться несколько коварно.
- Хм…можете звать меня Шаретта.


 

 

oyOdSMGNWq0.jpg d200f79ab0c5a85e73e39808ce880b1d (1).jpg ss2Qyjz8dKs.jpg

Инквизиция лажает, а мне разгребать 

 

  • Like 4
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Что может произойти такого поздним вечером в таверне, где люди уже просто добивают свой суточный запас прочности и не ждут никакого подвоха? Как показывал предыдущий опыт многолетний, могло произойти всё, что угодно. От объявления войны до того, что кто-то подавится рыбьей костью. Всякое в жизни бывает, и чем не позднее, чем не спокойнее ситуация, тем вероятность чего-то из ряда вон выше. Имеет свойство жизнь такие штуки подкидывать. И за это ей спасибо. Тем она и прекрасна, что бы не происходило невероятно масштабного, жизнь продолжается в мелочах, способная удивлять и разжигать к себе интерес.

И, Матиас, по обычаю, чем позднее час, тем к большему был готов. Вплоть до того, что соберутся они с мужиками в засаде на улице, да патрульных снежками закидают, как пацаны самые обычные. С Вальтером было бы такое лучше провернуть, но тот больше по пирогам, и совсем не выпивает. А на трезвую голову такие глупости творить он не согласится. Но и на самого привычного всегда найдётся что-то такое, что удивит, выбьет из колеи и к жизни интерес подогреет. Или кто-то.

Сумев отсеять шум таверны, и в голос, более чётко слышимый, стал храмовник вслушиваться. И не знал чему больше не верить: голосу, который показался знакомым, но не настолько сильным, так как слышал его всего-то пару раз и не в личной беседе или тому, что голос до него доносит. Должно быть его лицо это достаточно чётко отразило. Потому что под капюшон он смотрел не моргая. И, отфильтровав услышанное, и увидев лицо той, кого он увидеть не ожидал уж совсем, да как и его товарищи, чего уж там, аж рот от удивления открыл. Потому что прежде, чем что-то сказать, хлебожуйку свою ему пришлось прикрыть и во рту пересохшем слова в кучу собрать. От взгляда и возникшего пред собой лица Жозефины, Аркас знатно потерялся.

 

- Ох… - донеслось откуда-то с дальнего конца стола, голосом Розира.

 

Еще два голоса что-то бессвязно пробубнели. Уж если Матиас, всегда находивший что сказать, даже если это ненужная и бессвязная бредятина, замялся, то молодым фермерским рабочим это и вовсе испытание. И уж лучше лейтенанту было быстрее сообразить, пока кто-то что-то не брякнул.

В руках у всех была посуда, полная выпивки. И добрую традицию следовало соблюсти. Всё совпало. И леди-посол, что решилась инкогнито прийти, подсказала всё, что нужно.

 

- За Шаретту! - поднял кружку над столом Матиас, без лишних проволочек.

 

За ним повторила и троица, сообразившая, что выпивать дают, проблем не обещают и дарёному коню в зубы смотреть не надо, в целом. Простота восприятия, да хмельные головы все края сгладят.

Кружки со звоном стукнулись и на несколько секунд над столом повисла тишина, лишь звуки поглощения выпивки раздавались. И если трое других солдат уже сегодня выпили достаточно. То для лейтенанта это была первая порция после эля. И прикончил он её быстрее всех, что неудивительно. Выдохнул в сторону от стола и уткнулся губами в рукав. Крепкая была штука. Тут же коркой хлеба закусил.

 

- Фух! - выговорил Матиас лишь. - Хорошо пошла. Слышь, Розир, так чё там командир твой, жестил-то?

 

Истории, которые лейтенант слышал сотню раз, были лишь предлогом. После слов леди Монтилье о том, что говорил Вальтер, стало интересным таки побеседовать. И потом, когда это ему перепадёт знакомство с кем-то из верхушки.

 

- Да чего он только с нами не творил. Был вот как-то случай…

 

И на фоне понёсся рассказ про то, как перегоняли едва ли не через весь Ферелден бойцы, среди которых был и Розир, стадо коров. Спьяневшие с такого крепкого напитка, пуще прежнего, два бойца, облокотившись на стол, слушали главного рассказчика за их столом. На ус мотали, да вникали в тонкости солдатского быта. Им полезно будет. А тем временем, можно таки и побеседовать с «Шареттой».

 

- Дражайшая Шаретта, - с лёгкой улыбкой, начал он. - Что бы этот прохвост не говорил про меня — всё неправда, всё на самом деле хуже.

 

Решил начать разговор с шутки банальной, чтобы не показаться необразованным и выструганным из дерева солдатиком. Будто бы уловка, которую вспомнил совершенно случайно, счёл нужным использовать. И на фоне рассказа громкого и насыщенного отборным матов, тихо поговорить о насущном.

 

- С маскарадом Вы, погорячились. Тут скоро останемся только мы, как обычно. А мы — могила. Всё понимаем, все живые люди и выпить порой хочется. Знать не знаю, что у вас там наверху творится, но солдатня по своему задалбывается и вот, заливает нервишки. Вам оно, поди, надо побольше, нами-то руководить, - подбородок обхватывает пальцами, руку локтем в стол уперев.

 

- … а он на неё как вскочит и давай хлыстом махать! - увлёченный Розир привстал и начал в воздухе рукой размахивать. - «У, сука орлесианская, беги! До самой границы беги», значит, орёт. А мы чуть не падаем со смеху…

 

Без смеха на это смотреть не получается. Начинает Матиас смеяться, лицо прикрыв рукой по привычке. И чувствует, как с глаз аж слёзы покатились. Каждый раз, зараза, ведь смешно. Пальцем слезу вытирает. Кульминацию даёт Жозефине послушать и также почувствовать нотку грубоватого солдатского юмора. Дождавшись, пока Розир усядется и продолжит рассказывать часть менее насыщенную, Аркас обратился к леди-послу снова.

 

- Честно говоря, я в растерянности, что Вы на моей персоне остановились. Ну, а раз меня рекомендовали… Обещаем напоить, накормить и доставить до места жительства. Слово офицера, - расплылся Матиас в улыбке, поняв, что градус его слегка взял и сделал малость болтливым. - Прошу прощения, язык, как помело.

 

Но в центре внимания оставался Розир, со своей заезженной байкой. Теперь он навис над столом, и ручищами своими куриную шею, жареную, пытался открутить.

 

- … Живьём! А жрать оно хочется! И я её вот так вот, поняли, сопляки? - тут же седой сел на место. - Давайте еще по одной, хорошо пошла! Старшой?

 

Матиас свою кружку передал почти тут же. Отказываться бы и не стал, внутри делалось всё лучше. Ураган усаживался мыслей. Самое то. Тут Нильса замечает, что руку протягивает к Жозефине и тихим пьяным голосом спрашивает:

 

- Ещё одну?

 

Смотря на этой лейтенант от чего-то улыбаться не перестаёт. Как-то всё, необычно, но уютно и правильно. И вовсе перестает казаться, что из мира богатых нарядов и вычурных манер, леди Монтилье спустилась сюда, к простым людям. Душа, сколь не будь она утонченная, хочет порой простого и понятного.

Изменено пользователем Matias Arcas

I've told the truth so many years
No one seems to wanna hear that
I'm not someone else inside
1947130790_ezgif.com-resize(20).gif.5f7e3d50d446c285f08d592c3f07c303.gif 1021481225_ezgif.com-crop(30).gif.f5fb2d1ac30c0eb8569c05d34af5777b.gif 529885400_ezgif.com-crop(31).gif.205d5948ff4667f584d2fc702f314234.gif I've been alone this lonely road
Looks like I'm not coming home
But I don't mind, please don't cry

 

  • Like 4
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Было в этом что-то, разгоняющее кровь по венам, и это точно не был самогон, который она теперь старалась пить осторожно, чтобы за две кружки не свалиться в бессознательное состояние. Нет, здесь была определенного рода романтика таинственности, скрытности, когда ты для большинства – фигура неизвестная, и никто перед тобой не будет устраивать расшаркиваний, лишь бы понравиться.
Стук кружек друг о друга и дружное «за Шаретту!» дало понять, что вояки решили девушке помочь и немного подыграть, так что она расслабилась, сделав ещё один глоток, после чего опять закашлялась. Вот стоит ей все-таки с этим быть полегче и растягивать эту кружку настолько, насколько возможно. Так что она потянулась к одному из кусков хлеба, начав его жевать. Что удивительно, стало несколько легче дышать, и в принципе приятнее воспринималось тепло после выпитого спиртного.
- Я не знала сколько людей будет ближе к вечеру, и в каком они будут…состоянии. Уж что, а я практически ни разу не была в подобных местах. А если и была, то долго не задерживалась.- Жозефина смущенно чешет нос, смотря куда-то на стол.- И когда тут поменьше людей станет, то могу рассказать Вам, от чего я решилась на подобный, как вы сказали, маскарад. Это, как говорится,-  посол щелкает пальцами, нахмурившись, пытаясь вспомнить,- душу излить, вот.
Похоже, ей уже в голову ударил алкоголь, рас уж она начала запинаться, но разговор поддерживает, вполуха слушая рассказ Розира, уже несколько пьяно хихикая, после смотрит на храмовника.
- Мне Вас скорее не рекомендовали… Скорее, это попытка завязать новое знакомство, что, наверное, будет весьма интересным и приятным, в отличие от того, что было вчера. Если честно, если бы не произошло ничего из разряда вон выходящего, то сегодня бы я, наверное, опять бы утонула носом в бумагах, которым уже место не хватает на столе, а ведь это ещё не считая тех писем,  что мне приходится читать за леди Пентагаст и генерала Резерфорда…
И замолкает на середине предложения, приложив ладонь к губам в смущении за свою несдержанность. Уж чего, а если представится возможность говорить, то она сможет это сделать практически без остановок и пауз.
- Ох, ну я опять  больше не слушать, а болтать начинаю, прошу меня простить. Иногда совсем себя в руках не держу…
Взгляд переводит на седого мужчину, что закончил рассказ своей истории, и в итоге предложил ещё по одной. Матиас протянул свою кружку в общую кучу, и Нильс, что сидел рядом, спросил леди Монтилье по поводу добавки. Она скептично осмотрела то, что сейчас плескалось в её кружке, давно пропахшей всем алкоголем, что подавали в этом заведении, и поняла, что она не отпила даже половины.
- Думаю я откажусь от добавки. У меня тут ещё довольно много…- после склоняется ближе к храмовнику, шепча,- И если я выпью ещё больше, то совсем соображать перестану. Или я пить не умею, или мне не стоило не есть перед походом сюда, или все вместе.
И икает, подтверждая свои же слова, после чего сразу же хихикнула, думая, что, может, чуть позже выпьет ещё одну кружку. Чуть позже

***

Спустя несколько кружек самогонки и час, если не больше, травли солдатских баек, троица солдат буквально растеклась по столу, пытаясь продолжить разговор, только вот язык у всех заплетался, от чего говорить становилось немного трудно, и между слов все чаще были слышны «а», «э» и другие междометия. Жозефина тоже уже несколько рассеянным взглядом смотрела на собравшуюся компанию, подперев голову руками, внимательно слушая байки Розира, вместе со всей компанией смеясь. Может, даже не до конца понимая солдатского грубоватого юмора, иногда переговариваясь с Матиасом по поводу того, что же такого Вальтер рассказывал о своем давнем сослуживце, правда, они оба говорили едва-едва с заплетающимися языками  и непониманием, ибо Жозефина случайно иногда переходила на родной антиванский, который никто из здесь присутствующих не знает.
Да и это не было важно, пока было тепло, пахло хлебом и алкоголем, мягко светили свечи, и огонек их чуть дрожал, когда кто-то открывал дверь, уходя из таверны. Время, видимо, уже близилось к глубокой ночи, но завсегдатаев это не шибко беспокоило, и те продолжали пить и разговаривать, играть в кости или в карты, и людей стало в разы меньше. Стало даже несколько пусто.
- Мадам, тут возник вопрос.- Розир посмотрел на леди Монтилье, пока Грэм и Нильс практически обнимали друг друга в надежде не упасть, стараясь сделать свое лицо максимально серьёзным.- Я тут увидел, что у нас за спиной лютня висит. Играете?
Дыханье Создателя, она ведь даже забыла что вообще её с собой взяла, заслушавшись.
- Так, иногда бывает. Правда уже давно не практиковалась.- и берет лютню в руки, пару раз проведя по струнам, от чего мелодия разнеслась по таверне.- Времени не было все, а отдать её кому-то – ну уж увольте.
Мужчина покивал, погладив свою седую бороду. Антиванка уже начала даже нервничать, что её попросят спеть или сыграть, а она сейчас не очень была готова и несколько стеснялась, уже забыв о том как играть на публике больше одного или двух человек, так что решила перевести тему. Сейчас, когда большая часть людей пьяна, это будет достаточно легко сделать, и мало кто заметит. Разве что храмовник, что был трезвее всей компании.
- Может, сыграешь что-нибудь, Шаретта? Мы очень просим.
Вот этого она и боялась, но надеялась, что никто не поддержит идею.
- Просим, просим,- Нильс икнул, но успел сказать что хотел, правда растоптав надежду на то что она сможет просто тихонько посидеть, уже не уверенная в том, что она не потеряла былых навыков и голоса за год практически молчания.
- Уверен, что наши уши не завянут. Уж что, а на них не то что медведь, а Архидемон наступил, так что фальши не услышим.- седой ферелденец заулыбался, глядя на немного паникующую девушку, что посмотрела на Матиаса, надеясь, что он сможет переубедить своих ребят.
Но после пары минут обдумывания она поняла, что сейчас ведет себя как ребенок. Она ведь сама хотела сыграть и спеть, так что же ей сейчас мешает?! Может ведь если что закрыть глаза, чтобы никого не видеть, если слишком застесняется. И они сами сказали, что даже если она будет исполнять так себе, то они этого практически не заметят.
- Только за столом мне будет неудобно. И я даже пока не знаю что можно спеть.
Грэм и Нильс одновременно встали, пошатываясь, и подошли к свободному столу, вместе взявшись за стул, перетягивая на себя, пока тащили к одной из деревянных колонн, у которой обычно выступали барды. Выглядело это настолько смешно, что девушка снова звонко хихикнула, уже сама вставая с места, крепко держа лютню в руке.
- Да что первым вспомнится. Мы ж мужики простые – все что угодно послушаем на халяву.
Чуть не упав несколько раз, солдаты дали леди послу пройти к месту, после чего сели обратно, даже скорее просто упали на свои места, чуть не сломав их. Кабо даже начал нервно поглядывать в их сторону, но потом понял, что завсегдатая алкашня сейчас будет больше заинтересована в слушании песни, нежели в попытках разгромить таверну.
Чуть перебирая пальцами по струнам, девушка вслушивалась, после настраивала их, пока звук её полностью не устроил.  Поерзала на стуле, устраиваясь поудобнее, поставила лютню на колени, глубоко вдохнула-выдохнула, думая, что же стоило бы сыграть, что не приелось и не вызывало тоску. И лицо её буквально просияло от идеи, которая пришла в голову. Песня эта была довольно старой, можно даже сказать древней, и пелась как на торговом, так и имела переводы на другие языки.
Да и сама по себе она, чего таить, была довольно красивой. И она начала играть первые аккорды песни, вспоминая, как же она должна звучать. И смотрит на свои руки, как неопытное дитя, не стесняясь этого факта, ведь прошли годы, когда она брала лютню в руки чаще нежели перо.
- Позабытые стынут колодцы
Выцвел вереск на мили окрест
И смотрю я, как катится солнце
По холодному склону небес
Теряя остатки тепла.


Несколько неуверенно начала петь, продолжая смотреть на руки, но не на тех, кто смотрел на неё, следил за ней, слушал её. Было даже что-то приятное в этом позабытом ощущении, от чего становилось спокойнее. Здесь ей никто ничего не сделает, можно было немного но отпустить себя. Однако капюшон она так и не сняла, не показывая больше никому своего лица. 

- Цвета ночи гранитные склоны
Цвета крови сухая земля
И янтарные очи дракона
Отражает кусок хрусталя -
Я сторожу этот клад.

Проклинаю заклятое злато
За предательский отблеск тепла
Вспоминаю о той, что когда-то
Что когда-то крылатой была -
Она давно умерла.


Голоса на фоне даже несколько стихли для неё, будто они замолчали. Возможно, так оно и было, или же она уже настолько стала уверенная в себе, что решила игнорировать то что ей мешает. Может, и в том и в другом была своя доля правды. Пальцы её все быстрее бегают по струнам и перебирают их, а светлые глаза блестят из-под капюшона, теперь смотря на тех, кто сидел перед ней за столами, и их было немного. Но больше слушателей ей и не нужно было.
Монтилье прикрывает веки, чуть покачивая головой в ритм песни. Она не знала, хорошо пела или нет, но это было ей не важно. Сейчас она была свободна от людских взглядов.

- А за горами, за морями, далеко
Где люди не видят, а боги не верят.
Там тот последний в моем племени легко
Расправит крылья - железные перья
И чешуею нарисованный узор
Разгонит ненастье воплощением страсти
Взмывая в облака судьбе наперекор
Безмерно опасен, безумно прекрасен.
И это лучшее не свете колдовство
Ликует солнце на лезвии гребня
И это все, и больше нету ничего -
Есть только небо, вечное небо.


И слова резко обрываются, пусть мелодия продолжает литься, а она открывает глаза, глядя прямо на стол, за которым сидели солдаты Инквизиции, и где сидел Матиас. Заглядывает прямо в карие глаза, с которых золотом отливает пламя свечей, 
Даже напоминали расплавленный янтарь в какой-то степени.
-…А герои пируют под сенью
Королевских дубовых палат
Похваляясь за чашею хмельной
Что добудут таинственный клад
И не поздней Фуланиса…
- тихо допевает она, доигрывая мелодию, чувствуя, как от непривычки пальцы начали болеть. А ведь раньше она целыми вечерами могла играть, так как кожа на пальцах была достаточно толстой и грубой, чтобы было не так неприятно зажимать плотные струны.

Эхом ещё пару секунд последняя нота звенела в таверне, после растворяясь в шуме голосов, скрипе дерева и вое ветра где-то за пределами этого островка тепла и уюта. Со всех сторон послышались аплодисменты тех, кто слушал песню, и девушка раскланялась, театрально, как обычно и кланяются барды в конце выступления, после сев обратно на свое место, повесив лютню обратно за спину. Сложив руки на коленях, несколько смущенно оглядывает мужчин, и во взгляде помимо смущения читалось ожидание хоть каких-то слов, а то все это молчание несколько пугало, заставляя думать, что она что-то сделала не так, сыграла не так мелодию или не ту взяла ноту.
Но она терпеливо дожидалась реакции мужчин.

Изменено пользователем Josephine Montilyet

 

 

oyOdSMGNWq0.jpg d200f79ab0c5a85e73e39808ce880b1d (1).jpg ss2Qyjz8dKs.jpg

Инквизиция лажает, а мне разгребать 

 

  • Like 4
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

На правах старшего Матиас место занимал за столом так, чтобы до всего дотянуться и всех видеть, и подходы к столу просматривать. Не такого авторитета он добивался, конечно, но что есть то есть, нечего судьбу теребить, а то подкинет ещё подляну. Ведь пока что она безумно благосклонна, вечер этот разнообразив самым неожиданным из способов, подослав нежданную гостью. И раньше бы неловкость Матиас ощущал, чего душой кривить. Но вот сидит, в компании дамы знатной, да своих оболтусов, от чего-то даже горделиво плечи расправляет, голову повыше держит и за речью он старается следить, чтобы, не дай Создатель, не шибануть любимым трёхэтажным с остринкой, чтобы уши аж у всех погнуло.

 

- Непременно я хочу узнать детали ваших будних, леди... Шаретта, - запнулся лейтенант, словно позабывшись. - Народ мы неискушенный, в дела политические почти не лезем, а в них, как говорят, сейчас творится самый сок.

 

Приятная компания, в сумме с привычной, что могло бы скрасить вечер лучше? Послушать Жозефину, так говорит прямолинейно. И не вертит, и не крутит. Аркасу едва ли верится, что вдруг кого-то мог заинтересовать настолько, что на знакомство это натолкнуло.  Да тут-то Матиасов этих, все как на подбор. И хрен теперь его узнает, что такого Вальтер говорил. Ну, если ничего постыдного, то должок за лейтенантом, придётся как-то отдавать.

 

- Право, Вы меня смущать надумали? Храмовника из строя солдатни? - с доброй насмешкой в голосе Матиас говорит, стараясь возникшую неуверенность в себе скрыть. - Со вкусом, значит, у Вас полный порядок, мы ребята хоть куда, мы ух, мы сила, мускулы Инквизиции, Корифею будем жопу драть калёными прутами!

 

Услышав это, собутыльники предружно рявкнули и вдарили в стол кулаками. Одно лишь имя им как тряпка красная быку.  Солдаты, мучимые ожиданием баталии огромной, в которой всё решится, изнывают. Ведь знают, что однажды быть ей, верят, этого и ждут. В исходы мирные не верят. И Матиас таков же, ждёт ту битву, но погибать в ней, так вышло, не стремится больше.

 

- Мы не за столом переговоров, Шаретта, болтайте сколько влезет, что угодно. Мы тут культурно отдыхаем, делимся и прочищаем от скелетов шкафы...

 

И правда, вот как точнее можно бы такое заседание выпивох назвать? Подходило. В общей куче кружки застучали, выпивка в них заплескалась. Пусть Жозефина отказалась от добавки, а мужикам-то взрослым что? Дальше Скайхолда точно не уйдут, по крайней мере в эту ночь, а завтра... Завтра ждёт их мать родная, войной зовут, да тётка их - дорога. Понятен, и в чём-то даже красен путь обычного солдата.

 

- Уа!

 

Крик разнёсся над столом, и дружно все отпили жидкости горючей. Вечер  направлялся в ночь, и начиналось время истинных сидельцев.

 

                                                                   ***

 

И повторялось это "Ух!" еще несколько раз. Самогон бил наповал, в чём ему не отказать. Без тренировки, да без привычки, риск был быстро слечь и более не встать, пока не выветрится. Жозефина не гнала, смаковала лишь горючее то пойло, а вот мужичьё без тормозов. За разговором-то оно и льётся побыстрее, и пьётся веселее. Самых молодых, неудивительно, скосило самых первых. И больше им не наливали, жалели буйны головы, а Матиас с Розиром, да Жозефиной, что для компании с алкоголем затеяла баловство, сидели еще хоть как-то адекватно.

 

Не мог храмовник вспомнить, когда последний раз в таверне он так беззаботно с кем-то говорил и о вещах банальных в своей жизни говорил. Оказывается, было ему что сказать. И было что ему послушать. Жозефину ведь заслушаешься. Несмотря на то что там спьянела, охоты говорить в ней не убавилось. Лишь наоборот. Проскакивающие на языке Антивы фразы будто бы приукрашали. Сумела девушка внимание всё захватить и поле зрения заполнить. Отвлекали только лишь с вопросом добавки, а так-то, больше походило на то, что троица бойцов тут исключительно для фона, чтобы разговор другой прикрыть и сделать не таким доступным для ушей других.

 

Таверна всё пустела, уже осталось их совсем немного, не так уж было шумно, да и не так чтобы светло, свечи срок свой почти ведь отслужили. Но решили выпивохи выудить из вечера до донышка всего, что только можно. Подорвались товарищи, уговорив "Шаретту" что-то спеть. Сам Аркас в уговорах не участвовал, лишь с улыбкой за всем этим наблюдал, словно идиот какой-то, ощущая на душе такой покой, какой бы ни на что не променял. И взгляды вопросительные встретив, рукой изобразил он жест, как-будто дал добро на постановку сцены.

 

А дальше... А дальше была магия. Бесценные мгновения музыки и голоса, чисто поющего, покой в душе то развеивая, то снова им накрывая, как тёплым одеялом. Слушателями оказались все, кто оставался тут, во всей таверне. И глаз они с певуньи не сводили. И слушали. Кто-то в такт кивал, кто-то губами лепетал беззвучно, словно зная песни текст. Магия, как она и есть. Матиас же взор обращает под капюшон, туда, где должно было видеть ему глаза. И понимает, что только в это время, здесь, сейчас, из них тут каждый настоящий. Просто человек, с желаниями, знаниями и прочими вещами, что живым присущи. А не те дневные тени их, что состоят из дел их и обязанностей. А что бы было, если бы вот эта песня не кончалась? Пусть текст был бы другой, а голос? Косится по сторонам храмовник, видит взгляды, понимает, что и сам он смотрит так же. Музыка и песня, его так сильно подхватили, сердце начало стучать сильнее. А от такого стука, сердце может что-то навсегда решить, и в себе это надежно сохранить.

 

Песня окончилась, и магии потоки поослабли. Завороженный народ, недолго думая, сдержанно захлопал. С этими хлопками донеслось до всех понимание происходящего, хлопки становились громче и чаще, добавлялся свист. От магии этой песни, все оттаяли, пришли в себя. Хлопали и пьяные солдаты, и даже сдержанный обычно на открытое проявление сильных эмоций Матиас. К разношёрстным и разноцветным комплиментам он не присоединялся. Зато Розир кричал, что было мочи. А потом, как вдруг:

 

- А ну, братва! Поддержим леди! Давайте нашу!

 

Все четверо затопотели, сидя на стульях, застучали ладонями по столу, к ним и оставшиеся за другими столиками бойцы присоединились. Пусть не магия, пусть пьяные напевы, да всем тут стало наплевать. Размахнулась пьяная посиделка, что даже сдержанный храмовник запел вместе с остальными:

Ну-ка мечи стаканы на стол,
Ну-ка мечи закуску на стол;
Горючую воду мечи на стол
И прочую посуду.
Пусть говорят, что пить нельзя,
Старший лопочет, что пить нельзя;
Друзья говорят, что пить нельзя,
А я говорю, что буду.

Рано с утра, пока темно
В душе темно - в глазах темно
Пообещай совсем не пить
И не топиться в хмеле.
Чтобы понять, куда идти
Чтобы понять, зачем идти
Кружку любимую осуши
И ты достигнешь цели.

 

В процессе пения, всех так действо захватило, что вокруг стола все собрались, а Жозефину прямо со стулом притащили в самую его гущу, чтобы тоже она, ко всем присоединилась. Пьяный люд он ведь такой, если весёлый, хочет всем веселья. И тут уже и Матиаса по плечу хлопают, чтобы часть свою любимую он громче остальных пропел. Тому, по пьяни, больше нечего терять, позориться не страшно. И в ритм ударов-топота, успешно попадает:



Корону мне может и не носить
Но если случится - не откосить
Я буду добрым королём
Но пить совсем не брошу
Пусть на меня рычит Орлей
Но ты мне брат еще налей
Без колебаний свой трон пропью
Но род не опозорю!


Ну-ка мечи стаканы на стол,
Ну-ка мечи закуску на стол;
Горючую воду мечи на стол
И прочую посуду.
Пусть говорят, что пить нельзя,
Старший лопочет, что пить нельзя;
Друзья говорят, что пить нельзя,
А я говорю, что буду.

 

Тут сработала магия попроще, магия таверны и простого алкоголя. Допев, народ, оставшийся в таверне, кружками задёргал, выпивку распил, да по местам расселся, хохоча и веселясь, чем выручку Кабо заметно увеличил, ведь все добавки заказали. Хохотали и эти четверо затейников, Матиас, конечно в их числе, от чего-то покрасневший вдруг, заметно он согрелся.

 

- Вот так мы веселимся, дражайшая Шаретта, - пряча взгляд стыдливый, лейтенант тихонько говорит. - Не чета орлесианским балам... Но, так сказать...

 

- Са свим шаааармом!

 

- НИЛЬСУ НЕ НАЛИВАТЬ!

Изменено пользователем Matias Arcas

I've told the truth so many years
No one seems to wanna hear that
I'm not someone else inside
1947130790_ezgif.com-resize(20).gif.5f7e3d50d446c285f08d592c3f07c303.gif 1021481225_ezgif.com-crop(30).gif.f5fb2d1ac30c0eb8569c05d34af5777b.gif 529885400_ezgif.com-crop(31).gif.205d5948ff4667f584d2fc702f314234.gif I've been alone this lonely road
Looks like I'm not coming home
But I don't mind, please don't cry

 

  • Like 4
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Честно сказать, девушка вот чего не ожидала, так это того что несколько взрослых мужчин просто поднимут стул вместе с ней так, будто она ничего не весит, и донесут до стола, вокруг которого собралась маленькая кучка пьяных и веселых мужчин. Те ногами и хлопали руками по столу, выстукивая свой причудливый ритм, завлекающий, пленяющий, под который хотелось танцевать. Жозефина даже достала лютню обратно, начав подыгрывать задорной мелодии, тихо хихикая над пьяными голосами мужчин, в особенности Нильса и Грэна, что совсем путались в словах и брали слишком высокие ноты для своих голосин, пока Розир был главным задавалой ритма. А Матиас правда очень скромно и тихо подпевал, да так, что его не было слышно в гомоне голосов, будто стеснялся сидящей здесь девушки, пока не начался очередной куплет, что отмел эту мысль напрочь.
Песня завлекла в свой уют и тепло пропахшей алкоголем таверны, снова возвращая в мутные воспоминания тех редких моментов, когда моряки за работой напевали задорные песни, даже не обращая внимания на юную леди, которой слышать подобное было, немного так, не положено. Все эти пьяные, довольные, с шрамами от болезней и войн лица, с желтыми зубами (у некоторых и те отсутствовали местами) слишком уж сильно напоминали тех моряков, так что, возможно, из-за этого магия и сработала, которая заставила леди Монтилье прекратить чувствовать себя так неловко, так что к концу песни она вместе со всеми сидела и хихикала, широко улыбаясь.
- Вот так мы веселимся, дражайшая Шаретта,- отчего-то тихо говорит Матиас, и антиванка замечает, пока лютню рядом ставит, что на щеках его румянец появился. Неужто от стеснения, или это все-таки алкоголь?...- Не чета орлесианским балам… Но, так сказать…
- Са свим шаааармом!- выпалил Нильс, ещё оттопырив мизинец, держа кружку в руке.
- НИЛЬСУ НЕ НАЛИВАТЬ!
И тут посол не выдержала – просто схватилась руками за живот и начала громко, заливисто смеяться, чуть не упав со стула, благо, кто-то успел её поймать. Только вот кто она так и не поняла, так как глаза она зажмурила, да так, что на уголках выступили слезы. Смех её не был сейчас похож на обычный смех знатных дам, будто натужный и слишком игривый, а прямо во всю мощь легких.
- Уф…- сев наконец-то прямо, девушка стерла с глаз лишнюю влагу, продолжая посмеиваться,- Сто лет уже так не смеялась.
- Смех – лучшее лекарство от плохого настроения.- мудро изрек Розир, погладив седые усы,- После парочки стаканов самогона, естественно.
- Розир!- потянула возмущенно Жозефина, но спорить с мужчиной не стала – он старше и, возможно, лучше знает.- А вообще… знаю я парочку смешных историй. Когда-то давно я их слышала от моряков, так что память может меня подводить, за что прошу искренне…ик… простить.

***

- … Ладно, давайте попробую ещё одну историю рассказать…- откашлявшись, ативанка пару секунд находится в глубокой задумчивости, стараясь вспомнить во всех деталях шутку, услышанную когда-то давно, что было весьма сложно,- К глупому прорицателю пришел путешественник спросить его о своих домашних. Тот сказал: "Все они в добром здравии, и отец ваш тоже". Путешественник сказал: "Но мой отец десять лет, как помер". Прорицатель ответил: "А откуда вы знаете, кто на самом деле был вашим отцом?"
Мужчины, ещё более пьяные и ещё более неспособные к нормальной речи, сидели и хохотали, да так, что чуть ли не падали со стульев и скамеек.
- Ох, перебрали мы все-таки, старшой… боюсь, на службу свою завтра не выйдем.- начал Нильс, практически лежа на столе.
- Выйдем мы на смену, Нильс.- ответил ему Грэм, правда, без особого энтузиазма в голосе,- Уж что, а на морозце мы протрезвеем быстро.
- А ну не раскисть, мелочь!- Розир стукнул несколько лениво, даже скорее сонно кулаком по столу, призывая молодняк к порядку- Пхаем на благо родины и всго Тедаса! Старшой, с вашего-с рзршения мы, это,… Ик! Отправимся отсыпаться.
- И оставим с мадмуазелью наединеее,- потянул Грэм, хрюкнув от смеха.
Монтилье на эти слова несколько неловко посмотрела в сторону храмовника, решил промолчать в неловком смущении, нежели сказать какую-то глупость, что могла вполне легко сейчас прийти в затуманенную хмелем голову. 


 

 

oyOdSMGNWq0.jpg d200f79ab0c5a85e73e39808ce880b1d (1).jpg ss2Qyjz8dKs.jpg

Инквизиция лажает, а мне разгребать 

 

  • Like 4
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Мода в Орлее на маски – ничто, по сравнению с той модой, которая заложена во всех живых разумных существах. Они надевают на себя маски, но при всём остаются собой, только под слоем деловитости, заносчивости, вредности, чего угодно, лишь бы не показывать себя настоящего. Настоящий – для избранных, вхожих в небольшой круг друзей и близких, только  тут не нужно притворяться. В этом и есть главная магия человеческого общества. И нет, расой людей оно не ограничивается. Стоит в таком завертеться – забудешь напрочь о всех ограничениях и запретах, что выстроил за себя. Часы напролёт будешь делать глупости, которые обычно делать не будешь. Глупости… ведь это и есть суть, а? Скажут – это сходите с ума, беситесь, нарушаете нормы. Но это лишь то, что сами себе все придумали, назвали правилами, ограничили сами себя. Вот что глупость.

 

Смех Жозефины притягивал внимание в гомоне и смехе, выделялся, был сильнее. Персона, прикрытая тайной, чтобы остаться инкогнито, сама по себе вызывала интерес. Но Матиас ловил себя на мысли, что ему нравится, как она смеётся, над ним, над всеми ними. То ли это от того, что всё время приходилось проводить в компании таких же солдат, но и среди них были женщины. То ли это что-то из их разговора, заставляло на уровне подсознания обращать внимание сильнее. Ох не храмовнику о таком думать. Но что Матиас точно понимал – леди Монтилье временно скинула оковы должности, и сейчас это она, без цепей дипломатии и масок Игры, и щита из вечного планшетика не наблюдается.

 

- Ты сначала налей накатить, шутник! – пока была возможность, подсунул кружку уже захорошевший порядком Аркас. – А потом потравим байки на сон грядущий. Шаретта, так и быть, право первой байки за тобой, а я подхвачу уж, благо, есть что рассказать.

Захорошел, да так успешно, что новую налитую порцию поставил в близости с рукой, да краюхой хлеба начал подъедать. Было бы совсем неловко в хлам нажраться, и клеймом позора себя же поразить. Казалось бы, куда уж дальше-то позориться? Да был, в каком-то же авторитете, даже вот у собутыльников, нельзя такое упускать лишь на минуту выдав слабину свою.  “Жизнь перемелет – не подавится” – так говорил отец. Ситуация, казалось бы, из общего веселья, в масштабах личных обретала некоторый образ, задумчивого выбора пути. 

 

К история прислушивается Матиас, да думки он ведёт внутри, смотря на жидкость в кружку содрогающуюся от голосов, шагов. В голове его разговоры с Вальтером, мысли по пути из Эмприза, всё колышется, трясётся, переплетается. Выводится черным чернилом на лист белый неуверенной рукой:

 

”Падение уже не остановить, да вот замедлить в силах!”
 

Где знак восклицательный, рука рисует точку пожирнее, а знак обводит конусом. И каждую из букв подчёркивает. Дважды! Чтоб запомнил, верил, что ещё на что-то годен, как солдат, и даже пусть без лириума. Муки пережить – бывали и страшнее раны. А что потом лишь одному Создателю известно

                                                                                     ***
Минутами спустя, из кружки было отпито немного, так, для поддержания диалога. Развеялась задумчивость внутри храмовника, он успокоился. Говорил и слушал. Смеялся, хоть и негромко, да от души, как умеет, всякий раз стараясь рот прикрыть руками, то сложенными перед ним, то будто губы вытирая. Хвала Создателю – не стол на приёме там каком-то, не нужны быть манерным офицером. Кстати, об офицерах…

- … служил в той обители, а там, что осень, что весна – распутица страшнейшая. Ну наши решили выпендриться, копать их огород мотыгой. Навезли нам значит камней мелких. Решили дорогу облагородить, засыпать этим всем делом. И кого заставили? Правильно, зелёных рекрутов, то бишь нас…

Активнее обычного жестикулируя, и в красках поясняя за каждого офицера, поведал историю о том, как раз пять они те камни раскидывали и делали подход к обители удобным, остатки камня рассыпали, а потом опять таскали в кучу, как каждому тому офицеру было нужно. Бред? Да кто служил, как известно, и над шутами не смеется толком.

 

- … и вот уже на пятый день, мы без приказа выходим за ворота, с лопатами, кирками, уже морозец придавливает и ждём приказа кучу камня эту колупать и растаскивать. Да тут выходит наш лейтенант. И знаете что? – бросает взгляд на своих товарищей с живейшим интересом, ожидая от них реакции какой-то.

- ЧТО?! – переполошились Нильс и Грэм, сидевшие в обнимку солдаты.

 

- Спрашивает, что мы делаем. А мы ему: Не можем знать, рыцарь-лейтенант, должно быть командора ждём, таскать щебёнку! – и шибает кулаком по столу, начав гоготать. – Так он, сутулый гад, нас отправил наряды на кухне… 

Как-то плавно всё утопло в следующих историях, продолжали рассказывать все. И вовсе неудивительно, что и у Жозефины оказались истории, с которых все покатились со смеху, когда дослушали. Особенно последнюю. Тут уже даже Аркас в голос заржал и не успел закрыться, просто уткнувшись лбом в стол. И несколько минут все так и пытались просмеяться, добить запас еды, питья и заставить себя стремиться к самому отбою.

На разгильдяев Матиас посмотрел так строго, что, кажется, у тех вопросов по поводу завтрашних дежурств и не осталось. Догоночным аргументом мог бы стать и показанный кулак, что промеж рогов мог прилететь успешно в воспитательных мерах. Хоть и не прилетал ни разу, но всё ж таки страшились больше, чем горячего словца. Да демонстрация всё же пригодилась. 

- Топайте спать, раздолбаи. Завтра лично всех проверю! Кого не найду на посту…

Это вызвало у солдат лишь новые смешки, они не дали договорить, да скрылись вовсе. В таверне стало очень уж тихо, как-то сильный навалил контраст после того, что тут только что творилось.  И что более важно – Матиас и Жозефина за столом остались, как заметили, наедине. Лейтенант маленько поначалу стушевался, как-то в мыслях заплутал, да чуть и не упал, будто кто-то ему поставил подножку. Да быстро одумался, всё по полочкам расставил, на сколько смог. Поднимает к Монтилье свой взгляд, ищет глаза, для беседы более серьёзного настроя. 

- Ну вот, остались мы одни. Кажется, мои подчинённые могли перегнуть палку. Прошу прощения за них, – старается выглядеть не таким серьёзным, но как-то даже боится улыбнуться, дабы идиотом полным не выглядеть. – Хорошо что Вы заглянули. Разбавили привычные краски появлением. Но вот об этом и хотелось бы узнать. Что сподвигнуло? Нечасто я пересекаюсь с начальством, ну, разве что, кроме генерала. Вас надеялся увидеть меньше всего. Ходят целые легенды о том, что работаете день и ночь, научились жить без сна, и всё в таком роде. Народу только дай посудачить.

 

Чувствует всё же некоторую неловкость, рыскает взглядом теперь по сторонам, будто бы надеясь ещё что-то сказать, чтобы выкрутиться из ситуации. Цепляется за лютню:

- Не думал, что у Вас такой голос и так хорошо играете… Завтра народ будет искать Шаретту, попомните мои слова.


I've told the truth so many years
No one seems to wanna hear that
I'm not someone else inside
1947130790_ezgif.com-resize(20).gif.5f7e3d50d446c285f08d592c3f07c303.gif 1021481225_ezgif.com-crop(30).gif.f5fb2d1ac30c0eb8569c05d34af5777b.gif 529885400_ezgif.com-crop(31).gif.205d5948ff4667f584d2fc702f314234.gif I've been alone this lonely road
Looks like I'm not coming home
But I don't mind, please don't cry

 

  • Like 4
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Вдоволь посмеявшись над историями и шутками солдатни, Жозефина заметила как большая часть народу уже покинула таверну, от чего тут стало вдвое тише, и наверное во столько же раз более неловко теперь было тут находиться.  Она наконец-то сняла осторожно с головы капюшон, заметив, что на первом этаже никого не осталось кроме них двоих – большая часть завсегдатаев обосновалась на втором этаже, поближе к комнатам,  видимо, не уверенные в том что смогут дойти до них, если будут сидеть на первом этаже. Лестница могла пьяным людям стать настоящим испытанием.
Антиванка несколько скромно поглядывала в сторону лейтенанта храмовников,  пока тот говорил. И все-таки было в нем что-то, что она  не могла описать словами, потому что они скакали в мыслях довольно быстро, спасибо алкоголю, и задержаться на них было бы сейчас весьма опрометчиво, так что она сконцентрировала свое внимание на том, как ведет себя сейчас мужчина. А сейчас он, задав интересующие его вопросы, несколько стушевался, решив перевести тему. Жозефина ему улыбнулась, прищурив светлые глаза, показывая, что она явно не будет играть по тому сценарию, который он хотел разыграть, и не забудет ранее заданные вопросы. И искры, что можно было бы списать на отблеск свечей, будто переменились, от чего взгляд стал более хитрым.
- Меня, как наследницу рода, учили не только ведению хозяйства и экономике, но также игре на музыкальных инструментах и пению,- говорит достаточно громко, чтобы её слышал Аркас, но также довольно тихо, чтобы не было слышно на втором этаже.- И после, уже во время учебы в Орлее, я не забрасывала свое любимое дело, пусть уже не так часто практиковалась.
Лютня была снята с плеча и положена на свободную часть стола. Все-таки сидеть с ней было несколько неудобно.
- Насчет слухов… можно сказать, что они правдивы. Работы много, и иногда даже бывает не продохнуть от разбора бумаг и политических встреч. Бывает довольно сложно, но мне ли жаловаться на сложную жизнь. Самое жуткое что я вскоре могу получить – жуткие круги под глазами да недобор веса.
Монтилье махнула рукой, пожав плечами, после тяжко вздохнув. А стоит ли рассказывать или нет? Девушка все ещё не знала, стоило ли ей доверять эту историю кому-то ещё, но она тяжким камнем висела на сердце, ибо из-за произошедшего, возможно, они не смогут получить поддержки от орлесианских дворян, что восстали против Флорианы.
- А вот почему я здесь,- делает паузу чтобы отпить немного из своей кружки, взяв уже немного зачерствевший на воздухе хлеб, оторвав от него корку, начав монотонно жевать,- Устала. Половину дня просто проспала, и было ощущение, что скорее прямо в самую бездну Тени упала. А сейчас просто хочу отвлечься от воспоминаний о вчерашнем дне.
Подпирает голову рукой, тяжко вздохнув,  посмотрев в уже опустевшую кружку, отодвинув её в сторону с недовольным лицом, от чего довольно смешно сморщился нос и поджались губы.
- Наверное, вы уже слышали о том, кто приезжал вчера. Делегация из Орлея. Хотя, честно, я думала что они из Андерфелса, судя по их черным одеждам и лицам без масок. Самые большие проблемы начались уже прямо с порога – встречала их, как полагается,- показывает реверанс, правда, сидя за столом это выглядит скорее смешно, нежели элегантно, да и подвыпившее состояние сказывается,- Так это мне говорит, мол, вы тут расшаркиваетесь, а у меня страна горит. Посмотрела на неё как на лишенную ума, вот честно, но виду не подала. Мало ли, она, может, настолько переживает за родную страну.  Дальше больше – заходим ко мне в кабинет, и уже я думаю что будут нормальные переговоры, так и тут Создатель решил отвернуться от меня, от чего эта сумасшедшая потребовала принесения Инквизицией вассальной присяги Орлею. Тут я поняла, что если эти «переговоры»,- делает пальцами в воздухе кавычки с довольно злым выражением лица,- затянутся, то я, клянусь Андрасте, выкинула бы её из окна.
Леди посол берет кусок хлеба в рот и начинаем его довольно злобно жевать, стараясь унять вскипевшую снова злобу. Хотя сейчас, когда она рассказывала о произошедшем, становилось куда легче.
- До этого четыре дня не спавши я мало что вообще соображала, и к такому профессора университета меня не готовили, но на этом эта полоумная не остановилась. Она требовала, ТРЕБОВАЛА, чтобы мы предоставили всю информацию о исследованиях разрывов в Завесе, и ещё требовала чтобы мы привезли Вестницу, и меня ещё плюс ко всему, чтобы наглядно показать что мы можем остановить этот кошмар,- кивает головой в сторону окна, и настроение её резко сменилось  с злобного на печальное.- Я еле успела ей что-то в противовес сказать, как она буквально выбежала из моего кабинета. Это были не переговоры, а шантаж и угрозы. Она даже мой стол кинжалом проткнула. И это даже не конец этой идиотской истории.
Жозефина кладет голову на руки, глядя на Аркаса, удивляясь про себя, как он выдерживает такое количество её болтовни. Ведь обычно мужчины старались хоть как-то сделать так, чтобы она не говорила так много и часто. Это её всегда неимоверно злило, и редки были случаи когда кто-то заслушивался или же поддерживал беседу прямо как сейчас.
- После она начала толкать речь прямо во дворике, буквально у входа в замок. Нашла где-то скамейку, встала на неё и кричала всем солдатам пришедшим из Орлея, чтобы они покинули Инквизицию и пошли сражаться за свободу родной страны. Благо, один из командующих смог поставить эту дамочку на место. Ох…
Хватается руками за голову, зажмурившись, упав лбом на неровную поверхность стола, от которой пахло пролитым на него алкоголем и разнообразной едой.
- Это был сущий кошмар и жуткий провал. Теперь я даже боюсь писать мессеру Бастьену, что прислал эту полоумную. Про Селен или леди Жеан я вообще молчу. От Старкхэвена так и нет вестей, Киркволл, судя по вестям, сжирает сам себя изнутри, а в Ферелдене междоусобная война между его Величеством Тейрином и его женой Анорой. Все выглядит очень скверно, и боюсь я насчет того, что мы ничего не сможем с этим сделать. Я ничего не смогу сделать… Наверное, я слишком многое сваливаю на себя, но
Алкоголь всегда был хорошим способом развязать кому-то язык, и сейчас посол Инквизиции, разморенная самогонкой, а не дорогущим вином или бренди, полулежала за столом, грустно и устало глядя куда-то в окно, туда, где зеленеет Брешь.
- Все это оказалось труднее чем я думала. Создавать коалиции с Инквизицией, договариваться о поставках, искать средства, чтобы обеспечивать армию оружием, доспехами и продовольствием, проводить дипломатические встречи, чтобы переманить людей на нашу сторону. И будто это все впустую. Да, скоро приедет войско Тевинтера, да, возможно, скоро Старкхэвен наконец-то ответит на мои письма. Но что дальше? Сможем ли мы с помощью всех собранных сил закрыть Брешь в небе, или все будет впустую? Она за этот год стала ещё больше. Сидя на одном месте все это время я это заметила. Становится все больше и больше, а мы так ничего сделать не можем, ибо людей не хватает. Не хватает сил, союзников… Возможно, это действительно глупо звучит, но тут я чувствую свою вину. Будто недостаточно стараюсь, не вкладываю ещё больше сил в то, чтобы все это прекратилось и мы все разбредемся по домам.
Жозефина замолкает, все ещё печальным взглядом глядя в окно, думая, что весьма эгоистично считать, что только она одна из ставки работает в полную силу, отдавая всю себя своему делу, забывая даже про потребности организма и свое же здоровье. И она переводит взгляд на храмовника, даже не пытаясь предположить, что он вообще может ей на это ответить. Может, подбодрит и успокоит, а может скажет не забивать себе голову этими мыслями – кто знает. Она предпочла подождать ответа от Аркаса.


 

 

oyOdSMGNWq0.jpg d200f79ab0c5a85e73e39808ce880b1d (1).jpg ss2Qyjz8dKs.jpg

Инквизиция лажает, а мне разгребать 

 

  • Like 4
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Чем глубже была ночь, тем меньше людей оставалось в таверне, и разговоры становились откровеннее, проще. Маски продолжали падать. Хрупкий фарфор бьётся об пол, столы и стулья. Глупые рожицы, нарисованные на них обращаются в осколки и пыль. И чем позднее, тем скорее последним укрытием лиц живых людей остаётся полумрак, который так любезно подстраивают догорающие свечи. Менять ух до утра вряд ли будут. Лишь немногие с радостью встретят рассвет в наполненной лишь утренним светом таверне, где останется витать запах вчерашней трапезы и дымящихся фитильков.

Так за столом, где вот только недавно кипело веселье, остались эти двое. Разные миры. И всё же, не разбрелись по углам, не отмахнулись, перевели разговор в другую плоскость, как-будто за плечами нет лавров дипломата или доспехов храмовника. Всего лишь разные люди за одним столом, едва знакомые. Но так обычно и происходит, незнакомцы знакомятся, а дальше история развивается в тупик или к какому-то результату. Жизнь в миниатюре.

 

Матиас слегка наклоняет голову и из-под бровей слегка поглядывает на леди перед ним. Леди, как громко, лишь бы вслух не сказать.

 

- Оу, не сразу родились с планшеткой и пером? - слегка улыбается он. - Могу поспорить, предыстория куда богаче у Вас, чем просто игра на лютне. Слишком уж ловко слились с «местностью».

 

Непрозрачный намёк на вести о бардах, и их роли, особенно в Орлее. Косится на лютню, с первейшим порывом пощупать инструмент справляется. При всём своем неумении играть.

 

- И развившуюся паранойю, - поднимает Матиас глаза. - Враг пострашнее демонов.

 

На откровения Аркас не рассчитывал. Он всё же простой воин, даже несмотря на то, что мог за него наговорить Вальтер. Всё ещё один из многих. Хотя, ночь же, маски сброшены. И вот даже Матиас, глыба, шуточки отпускает, совсем не по пьяни, а потому что это кажется смешным. Вот такая вот кутерьма.

 

- А говорят, что зелёный змей несёт лишь беды и проблемы. Но за отдыхом почти все к нему и обращаются, - кивает мужчина на кружку. - Зато теперь мы знаем, что даже у нашей Ставки запас сил не безграничен. Но лучше в следующий раз приходите сами. Народ охотнее сражается с теми, кто им подобен.

 

Мудрости от воина с, вероятно, отбитой головой закончились. Речь взяла Жозефина. И мешать ей не хотелось совсем. Говорила она так, что, право, заслушаешься. И отнюдь тому не подбираемые слова, не сам голос. А манера говорить. Та живость, заинтересованность. Она будто бы проживала недавние события снова, только как художник, видела всё со стороны, все те подробности, которые видеть не могла, и рассказывала. Торопливо, да.

 

В самой запале Матиас подвинул девушке свою кружку, с которой толком больше и не пил. Не навязчиво, мало ли, может брезгует после мужика пить. Да ей нужнее. Хлеб жевала очень злобно, от чего лицо приобрело забавное выражение. И лейтенант даже улыбнулся на это, и ухмылочка глупая держалась до того момента, как прозвучало что-то про присягу Орлею.

 

- Знаю я одного кузнеца, он жареных гвоздей бы с удовольствием продал этой… леди, - вставку короткую делает мужчина.

 

Да продолжает рассказ слушать. Искренне не замечая скорость вылетающих слов. При его обычной немногословности, хмурости и неумении вести длительные беседы, за столом умение вести диалог Жозефины сохраняло идеальный баланс говора и тишины. Его… затянуло? Он слышит суть, понимает, но не проникается всей серьёзностью ситуации. Не о чем идёт речь, а кто говорит, это его интересует больше. Мысли в черепушку сами закрадываются. Сам факт беседы с антиванкой его всё еще поражает, но что было бы, не случись всего того кошмара последнего года, и лет предыдущих? Смог бы он когда-то повстречать на своём угасающем пути леди Монтилье? Одному Создателю известно. И как же хорошо, что пока есть в их жизненном пути что-то хорошее.

 

- Так вот почему мне посты доставались подальше от главного двора. Лишь бы пропустить самое весёлое и не посмотреть театра одной сумасшедшей, - подводит он глаза к небу.

 

Становится как-то обидно даже немного, но видя, что Жозефина совсем раскисла, и теперь уже её болтовня из живой и подробной, стала отдавать чем-то знакомым. Тем, что Матиасу было доступнее, чем другим храмовникам. И чем он мог приманивать одного маленького гадкого демона. Отчаяние. И не вызывало никакого удивления. Одной только Бреши хватало, чтобы сломить многих. А всё то, о чем говорила леди-посол…

 

Улыбка с лица храмовника сползла куда-то под стол. Взгляд помрачнел, внутри будто зазвучали самые печальные ноты. Как же это ему близко.

Поддавшись самому банальному внутреннему пинку, привстаёт над столом и кладёт ладонь на плечо Жозефины, смотря ей в глаза тем взглядом, которым он раньше смотрел в глаза людям, еще до Киркволла и событий… Ему хотелось верить, что еще не разучился так делать.

 

- А кто кроме тебя? - говорит он, без оглядки на титулы и положение в обществе. - Мы все в это ввязались, в эту войну. И, судя по тому, какие места мы занимаем — справляемся мы неплохо. Мы сражаемся, дерёмся, нас ранят. Каждый по-своему. У тебя переговоры, договоры, дела, дипломатия. Драки на перьях и бумагах, почти без физического контакта. Раны отражает кошелёк Инквизиции, синяки под глазами и общение с храмовником-пьяницей заполночь. А у меня…

 

Матиас оглядывает помещение, примечает, что рядом никого нет, уверенно кивает.

 

- … да по мне видно всё.

Слегка кашляет, руку неуверенно убирая и садясь на место.

 

- Простите.

 

Отрицательно качает башкой, будто себя ругая. Как это было глупо. За один вечер слишком много глупостей сказано и сделано. Если так продолжится дальше, то проблем Аркас точно отхватит. Если уже не занёс себя в список тех, кого завтра разжалуют и отправят в конюшнях швырять навоз.


I've told the truth so many years
No one seems to wanna hear that
I'm not someone else inside
1947130790_ezgif.com-resize(20).gif.5f7e3d50d446c285f08d592c3f07c303.gif 1021481225_ezgif.com-crop(30).gif.f5fb2d1ac30c0eb8569c05d34af5777b.gif 529885400_ezgif.com-crop(31).gif.205d5948ff4667f584d2fc702f314234.gif I've been alone this lonely road
Looks like I'm not coming home
But I don't mind, please don't cry

 

  • Like 4
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Девушка чувствует широкую, даже кажущуюся ей большой, ладонь на своем плече, от которой идет приятное тепло, что передавалось даже через одежду, слышала голос своего собеседника, улыбается ему несколько грустно, но теперь нет того тяжкого камня, что давил на плечи и душил. Теперь было легче. Теперь она наконец-то смогла вспомнить, что здесь все воюют по-своему, и поле битвы не только там, где-то за стенами – оно и в сердцах людей, в их головах и мятежных душах. Тут также нужно много упорства, внутренней силы и самоотверженности, чтобы одержать победу.
- Храмовник-пьяница… ты не очень высокого мнения о себе.- бурчит антиванка, взяв почему-то полную кружку, хотя точно помнила, что в ней ничего не оставалось. Её лицо приобрело несколько озадаченное выражение, и она отставила кружку в сторону, отодвинув её так, будто бы в ней увидела демона.
- А ты, между прочим, хороший собеседник, компанейский человек, да и солдаты тебя уважают, а это дорогого стоит.- Жозефина даже сама удивилась тому, что вообще смогла выговорить столько сложных слов, хотя язык активно заплетался и отказывался работать.- И думаю не просто так ведь тебя не оставили простым солдатом – ты имеешь какие-то важные качества, которые игнорировать было бы попросту глупо. Так что ты это, ик, не наговаривай на себя. Насколько я в принципе знаю мужчин, пьют много они в нескольких случаях: заглушить совесть, болезненные воспоминания, или же чтобы забыться полностью, лишь бы не думать о том что делаешь, как и зачем. Иногда все пункты сочетаются вместе, иногда добавляются и другие переменные…
И пока говорит делает жесты одной рукой над столом, пока голова продолжала лежать на другой руке, и после замолкает на пару мгновений. Монтилье поняла, что могла своими словами ведь и задеть храмовника, чего ей на самом деле искренне не хотелось, так что решила попробовать переключиться на другую тему для разговора. Да и очередная шальная мысль влезла в не слишком трезвую голову, и эту мысль она хотела исполнить в довершении этого и так странного вечера.
- Может на улицу выйдем? А то, мне кажется, что от тепла я тут же и засну.- смотрит в окно, где продолжал идти снег, после переводит взгляд на Аркаса, наблюдает за ним, и не видит ярких знаков сопротивления, так что осторожно встала из-за стола, чтобы случайно не упасть, от чего выглядела бы ещё более нелепо, нежели сейчас. Хотя, тут некому уже было заметить её несколько неловкие движения, нарушенную координацию и горящие пьяным румянцем щеки. Сейчас и не скажешь, что леди Монтилье уже подходит к возрасту, когда её стоит называть «монна», что у неё уже должна проглядывать первая седина… Будто бы возраст и не хотел совсем приходить к северянке, что сейчас юркнула за дверь таверны, после остановившись в паре метров от входа, глядя в застеленное облаками небо, с которого хлопьями продолжал падать снег. Сначала, когда она только приехала в Орлей, её несколько удивило такое явление природы как снегопад, ибо зима в Антиве обычно была просто более прохладной и с более частыми дождями. Здесь же, в морозных горах, снега было неописуемо много, и его чистый белый цвет все ещё в некоторой степени поражал антиванку, которая чувствовала себя в такие моменты совсем маленьким ребенком.
Маленькие снежинки падали прямо на лицо, слегка покалывая холодом перед тем как растаять на прогретой таверной и алкоголем коже.
- Какое же приятное чувство,- говорит  про себя Жозефина, оторвав взгляд от неба, оглядываясь по сторонам в поисках приличной горы снега. Такая нашлась совсем недалеко, прямо за углом, и пока Матиас до неё не дошел, девушка постаралась скатать из снега шарик и, тихо хихикая, ждала, когда из-за поворота покажется храмовник.
Он не заставил себя долго ждать, и только его лицо появилось за поворотом, посол кинула снежок ему прямо в лицо. С такого маленького расстояния попасть было нетрудно. Увидев что она все-таки попала в Матиаса, Жозефина начала хихикать, едва ли понимая что, возможно, спровоцировала мужчину, и в итоге она может оказаться погребенная в этом же сугробе.
Но хей, сегодня она решила немного поиграть на своих нервах, да и пьяный мозг несколько не осознавал возможную степень опасности. Оставалось надеяться на то что либо Матиас окажется более снисходительным, либо же ноги Жозефины окажутся быстрее. 


 

 

oyOdSMGNWq0.jpg d200f79ab0c5a85e73e39808ce880b1d (1).jpg ss2Qyjz8dKs.jpg

Инквизиция лажает, а мне разгребать 

 

  • Like 3
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах