Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...
Narrator

Местные слухи: So seek the wolf and not the man

Рекомендованные сообщения

SO SEEK THE WOLF AND NOT THE MAN

were.png

Дата: 5 Первопада, 9:42 Века Дракона
Место: Ферелден, опушка леса Бресиллиан
Погода: холодно, достаточно темно, над головой тучи
Участники: Melissandre Raven, Kremisus, Morin
Вмешательство: ГМ (преимущественно пассивный мастеринг)
Описание: военное время и без того неспокойно, но одни из самых печальных событий случаются на тракте и в забытых людьми местах. По слухам, на самой границе между эрлингом Южного Предела и лесом Бресилиан среди деревьев стали замечать тени странных существ. Размером они почти что с кунари, вроде как способны на двух ногах ходить, да только вместо характерных рогов и головы — огромная волчья морда с горящим кровожадным взглядом. Всё бы ничего, тени и тени, дальше опушки леса они ранее не заходили. Но примерно неделю тому назад одна из этих тварей утащила дочь старосты деревни, расположенной неподалёку от опушки.

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Расползается, зеленея, где-то в небесах всё сильнее Брешь, и тучи серые, мрачные, низкие, её заволакивают, мокрый снег идёт по дорогам и тропкам, грязь развозя, изморось оседает на тонкой ткани плаща большими, холодными каплями, ветер дует, треплет нервы и давно посеревшие от пыли тысяч путей когда-то пшеничные волосы. Сколько дней — а может месяцев, лет? — нужно идти от края до края Ферелдена, скольким людям помочь, чтобы они не чувствовали себя беглой оборванки — когда-то в далёком прошлом подающей надежды волшебницы — несчастнее, скольких солдат колыбельной последней утешить, сколько собрать придорожной травы? Не счесть, и не хочется.

 

Деревня новая, как новая веха, глава романа дурного о жизни и смерти в безвестности, на этот раз — не просто по дороге, чтобы хоть как-то перевести дух и на похлёбку простую заработать припарками, стать на человека хоть как-то, хоть чем-то похожей, не на рыцаря — чародея даже, не на мага, старшими чародеями за отвагу и смелость, а матушкой церкви за набожность уважаемого; на этот раз — по от Рыжих Дженни заданию, поручению кривых строк на скупом, жёстком листе пергамента.

 

Мина меж пальцев проводит всполохи пламени, руки греет, близ ворот, чуть покосившихся, ввечеру останавливаясь, на бумагу смотрит, кусок карты, с крестом — описанием, потом — на чернеющий где-то вдали пиками вековых деревьев Бресилиан, выдыхает, храбрится, снимает с себя тонкую пелену огненных бликов, в любой, даже самый лютый мороз, так удобно под тонкой, заштопанной десятки раз мантией согревающих. Удобно для мага, но не для отступника. Даже сейчас крестьяне временами не принимают помощь или принимают с трудом, на «ведьму» кидаясь с топорами и вилами, гонят, не видя разницы между помощью и проклятием, малефикаром зовут, боятся в жаб превращения. Она не винит их, понимает прекрасно каждого, наивные, запуганные деревенские: один раз обжёгшись на молоке, начинаешь на воду дуть, пострадав от ворожбы тёмной, ведьмой кличешь каждого с посохом.

 

«Оборотни унесли дочку местного старосты, разберись. Приходи в таверну за помощью. Пароль: у Инквизиции грязный носок вместо флага»

 

Вот и всё, нет ни места, ни описания. Пара строк новой цели да какая-то тарабарщина. Мина жмурится, вихрем магии заставляя пальцы пылать чуть сильнее, как на огненном шаре — не лёгкой вспышке сосредотачиваясь: каждое заклинание ныне требует предельной для мага ясности, каждая струна Тени может обернуться чем-то из ряда вон, иногда фатально, иногда — до одержимости. В этот раз всё идёт хорошо, ярким светом горит бумага, оседая на пальцах обжигающим пеплом и копотью.

 

Руки о плащ отряхивает: тот и так уже слишком, до неприличного грязный, стерпит и это; потом друг о друга и воровато, по-детски на тропу чернеющую — не увидел ли кто? — по привычке ещё времён Круга озирается: не пристало юному магу порочить доброе имя пятнами на выглаженной мантии, не пристало заниматься тонким искусством чар с растрёпанным колтуном волос и грязными пальцами. Лишь когда дело кажется сделанным, а улика — уничтоженной полностью, за ограду заходит, проходя по вытоптанной повозками и сапогами тропе меж деревянных домов и закрытых на тяжёлые амбарные замки хозяйств в сторону единственного, хорошо освещённого двухэтажного здания.

 

Никого нет на улицах, даже внутри домов, кажется, тишина гробовая и захлопнуты ставни, будто вымерли все, обжитое годами, если не столетиями, место в спешке покинули. Знает, не так это, иначе бы козы не блеяли, не попадались на глаза оглобли старых телег и не светилась ярким пятном придорожная забегаловка. Боятся люди, за свои жизни боятся, за всё тёмное, неизведанное, желают уйти да не могут, некуда. Мина оглядывается, чувствуя, как по спине холодок проходит потусторонний, как покрывается кожа мурашками, не от ветра, до костей пронизывающего, не от снега мокрого, от липкого страха одиночества. Шаг ускоряет, почти бежит до таверны, двери распахивая, видит там только пару завсегдатаев выпивох и у стойки престарелого, явно клюющего носом тавернщика. Ближе подходит, посох по привычке у дверей оставляя, ни к чему людей смущать таким оружием: вместо него только ножик короткий, быстрые ноги, животные яды и нестабильная магия; сняв капюшон, смотрит на человека напротив, на глаза, потускневшие и уставшие, по дереву стучит костяшками пальцев, откашливается. Не хочет отвлекать от работы, казаться навязчивой — приходится, приходится о себе больше думать, быть бойчее, инициативнее.

 

Пауза застрявшего в горле вопроса длится непозволительно долго, куда больше, чем принятая в обществе пара секунд первого впечатления, до смущающей неловкости.

 

- Я… мне это… в общем, мне поесть бы чего.

 

Мина не знает, с чего начать, Мина теряется: обыкновенно информаторы выглядят совершенно не так и точно знают, от кого просят помощи. Но сейчас… Вдох-выдох, попытка успокоить сердце разбушевавшееся: не ошиблась ли, не придётся ли бежать впопыхах, от грязи, палок и тухлых яиц уворачиваясь. Будто бы сила тёмная, что накликала на деревню оборотней, малефикар, что приносит людям несчастья — не исцеление. Они злы, на взводе и готовы разорвать всякого, они — просто боятся участи своего лидера, старосты.

 

- Деньги-то есть, оборванка? А то ежели нет, то выметайся. Своих ещё кормить.

 

Грубо, слишком, голос нервный, прокуренный, но Мине не привыкать, и не с таким, увы, сталкивалась.

 

- Д-да, - кивает, успокаиваясь, по подсумкам стучит, доставая стыдливо забившийся в самый угол серебряник, на стол кладёт, видит, как исчезает тотчас, как морщина надбровная у тавернщика чуть распрямляется, а сам он, кажется, уже смотрит на неё не столь презрительно, - комнату бы ещё, хоть топчан и… ну… не приходили ли ещё люди.
- Люди? Ищешь кого, оборванка? - вздыхает, тяжело, самому плохо и видно это, по взгляду, по вмиг потерявшему всю спесь голосу. - Плохое ты время нашла, чтобы искать. Оборотни по улицам рыскают. Украдут, как пить дать украдут. И тебя уже никто искать не будет.

 

Мина вдыхает пыль смрад и грязь, кулаки стискивает: успокоиться, нужно успокоиться, она пришла, чтобы помочь, а не накричать на возможного информатора, она пришла по заданию. Хотя какой из него информатор, раз по посоху да паре символов на груди не может определить странствующего целителя, какой из него информатор, раз так к людям, да даже если и простым путникам, относится.

 

- Да знаю я, кружевные панталоны Создателя! - пламя горит в груди, а прежняя неуверенность слишком быстро становится юношеской бравадой, наивной храбростью, - Знаю, потому и пришла.
- Что?
- А ничего! У Инквизиции грязный носок вместо флага, вот чего.

 

«А теперь, по закону жанра, за спиной старика должна открыться дверь, а он резко подобреть. Так ведь, верно?»

 

Мина очень на это надеется.

 

Но ничего не происходит. В ответ на пароль, тавернщик лишь тихо и обречённо вздыхает, бурчит что-то, «понаберут, блять, по объявлению» отдалённо напоминающее, да рукой за один из столов в углу освещенного зала указывает. Мина по направлению оборачивается, глазами хлопает, чуть брови приподнимая — не пришли ещё, что ли? — но покорно идёт ждать еды и предполагаемых союзников. И точно, спустя пару минут, когда рядом с ней уже стоит плошка рагу, с урчащим голодом, с помощью деревянной ложки и такой-то матери почти что добитая, в ту же таверну входит компания при оружии, не от мира сего и… под стягами столь «любимой» многими Инквизиции.

 

- Здрасте, Андрасте, из урны вылазьте. И кого тут ещё набирают «по объявлению?»


Были у меня волосы словно мёд.
Руки были отнимающими боль.
Стали они - отнимающими жизнь
4yBQ6uuvMl8.jpg.284068f548238ae98a9a16770b06e360.jpgfile.gif.00a3d1ac907b9bf342478ff9108c2617.gifTYB3yhLNg5s.jpg.f36b1357ea9c8999dc4f8293de8e1ae5.jpg Сталью налился сердца комок в груди. 
Ты ли тогда говорил со мной, Господи? 
Ты ли в руки мои клинок вложил?
   
  • Like 2
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Гость Radan Walt Leidar

Конские копыта глухо, размеренно ударяют о землю – утоптанную множеством сапог, укатанную множеством колес – практически в камень. На котором, кажется, и трава-то никакая не прорастет вовек. Что, впрочем, обманчиво – жизнь всегда найдет способ пробиться к свету, заставить камень растрескаться, пробиться, выпрямиться и расправить робкие листочки…

Жизнь разумная, населяющая Тедас, тоже пыталась бороться, пробиваться через все напасти, свалившиеся на ее голову… да что там, выстоять банально. Не сломаться, не поддаться желанию лечь просто-напросто и сдохнуть со словами “я не могу ничего изменить”. И если быть честным – что и в самом деле мог изменить один-единственный человек? Если даже о своей собственной жизни позаботиться не слишком-то получается, чего говорить о судьбах целого мира.

Лейдар о судьбах мира и не задумывался. Во-первых, он никогда не был идеалистом. Во-вторых – прекрасно понимал, что не по его уму это все. Пусть с разрывами воюет Вестница, пусть с бараньим упрямством политиков сражаются послы. Его дело – война.

Война, которая никогда не закончится. Даже когда… если Тедас все же удержится на краю зовущей пропасти.

Ибо солдат может вернуться домой и повесить на стену меч… но в душе навсегда останутся пламя пожарищ и крики воронов.

Место это ему не нравится, вызывает беспокойство, желание держать оружие при себе, так, чтобы можно было быстро выхватить, не медля с ударом. И даже то, что Радан здесь не один, а в сопровождении вооруженного отряда – пусть и не большого, Инквизиция не могла себе позволить в столь неспокойное время выделить слишком многих – спокойствия не добавляет. Зная особенно о том, какое зло предположительно пустило корни где-то в сердце здешних лесов.

Зло, о котором Радан не знал практически ничего. И на нервы это действовало тоже. Сказать честно – даже раздражение легкое вызывало, несмотря на то, что он прекрасно понимал: ему командиры дали не меньше, чем имели сами.

Лес Бресилиан.

Предположительно, разбушевались оборотни.

Разобраться.

На этом и все, никаких подробностей. На месте все, дескать, узнаете, у местных; мелькнул намек разве только на то, что на оном месте их встретит надежный человек и поможет во всем разобраться. Однако лейтенанту энтузиазма это не добавляло. Радан готов был поставить свои сапоги на то, что и здесь все окажется совсем не гладко. Непременно вкрадется какая-то мелочь. То ли связного на месте не окажется, то ли окажется, но пьяный, то ли еще чего…

Лейдар тяжело выдыхает, не скрывая даже своих настроений, и придерживает чуть жеребца. Флегматичный, побывавший во многих передрягах гнедой ощутимо нервничает – косится по сторонам, да и дрожь нет-нет, да пробегает по гладкой шкуре, ощутимая и всадником.

Не нравится тебе здесь, Доннер?

Мне тоже.

Радан и сам бросает тяжелые, настороженные взгляды, стремясь охватить пространство вокруг если не на полностью, то большей половиной хотя бы. На него могут коситься недоуменно, могут посмеиваться тихонько над “паранойей” – плевать. Он предпочтет быть осторожным и живым, а не не беспечным и мертвым. Благо даже то немногое, что о услышал о местных делах… сказать честно, тревогу вызывало и у него, несмотря на весь боевой опыт.

Чувство опасности усиливала тишина – словно названивающая в ушах, нарушаемая лишь конской поступью, бряцаньем оружия, да негромкими переговорами сопровождающих бойцов. Лейдар понимает ее, но не доверяет ей, как не доверяет и отсутствию людей на улицах, ощущению того, что деревня либо вымерла, либо заброшена. Слишком напоминают такие вот кажущиеся пустыми поселения умело расставленные, смертельно опасные ловушки – и оказываются ими порой.

Эта деревня обитаема – нужно быть совсем идиотом, чтобы не обратить внимания на попадавшуюся по дороге скотину, не чувствовать запах дыма из труб. И реакцию людей понять можно – воздух здесь буквально напоен страхом, верой в то, что если ты не выйдешь за ворота своего дома, то и нет никакого риска пропасть без вести. А что прибытие вооруженного отряда осталось словно бы незамеченным… и то понять можно, поди разбери в эти неспокойные времена, кто друг тебе, а кто враг. К Инквизиции многие, к тому же, относились неоднозначно – кто-то не верил, что она способна изменить хоть что-то, а кто-то и вовсе чуть ли не плевал презрительно на сапоги ее солдатам. Логично вполне, что никто не станет выбегать на середину улицы и бросаться под копыта коней с криками “спасители ж вы наши!”

Он в очередной раз перехватывает поводья, растирает пальцы – чтоб хоть немного разогнать по ним, задубевшим от холодного ветра, кровь, и поворачивает коня на свет из окон придорожной таверны.

Если связной и существовал, то ждать их он должен был именно там. Да и не только о нем речь. Лично лейтенанту хотелось отогреться хоть немного, поесть нормально, да опрокинуть кружку чего-то крепкого – чисто для оживления уставшего сознания. Может, хоть тогда все вокруг перестанет казаться таким дерьмовым.

Пара отрывистых слов приказа даже ему самому кажется слишком уж лаконичной; однако дополнять их чем-то еще Радан не стал. Спешился, привязал жеребца к покосившейся, но крепкой еще коновязи. Дожидаться, пока то же самое сделают остальные, не стал – поднялся на крыльцо, сказав лишь одному из солдат, чтобы остался и присмотрел за лошадьми, а уж поесть ему товарищи вынесут. Мера безопасности, простая до банальности. Пусть деревня и кажется мертвой, однако кто знает – вдруг найдется таки ловкий жулик-самоубийца, вознамерившийся увести животин. Каждый сейчас выживает, как может, а лошадь, она и есть лошадь, во все времена товар ходовой.

Таверна встречает его теплом и мешаниной запахов, характерных для любого заведения подобного типа. С кухни тянет едой и теплом, откуда-то от дальних столов – алкоголем. Радан скашивает глаза на посох, стоящий у двери – среди посетителей есть маг, однако сейчас осознание этого уже не заставляет его скалиться злобно, как было бы это несколько лет назад. Отболело. Выгорело дотла, оставив лишь мрачное недоверие. И тлеющие угли ненависти к одному конкретному человеку.

Свой клинок он не оставляет. Привык уже слишком ощущать его тяжесть на бедре; надежную, угрожающую. Пусть и понимает прекрасно, что заслужит этим пару косых взглядов, ну да и черт с ними. С него не убудет.

Инстинкт, привычка, вбитая годами тренировок и службы, заставляет обвести помещение взглядом, оценить людей, попытаться выявить среди них владельца посоха.

Однако он сам обращает на себя внимание Лейдара.

Точнее, она.

С чего он взял, что маг – именно эта девушка?

Ну не те же забулдыги, стучащие кружками в углу, и не старый трактирщик, в самом деле?

Неожиданное приветствие заставляет его не оторопеть: глухо рассмеяться, оценивая шутку. Радан никогда не был слишком религиозен, в отличие от многих… и, скажем так, для него здесь ничего предосудительного нет. Скорее напротив. Шутит – значит, человек не из тех, что твердо уверен в том, что “мы все умрем”. 

С высокой на то вероятностью, ибо черный юмор тоже никто не отменял.

Сложить два и два не становится задачей, требующей много времени. Остальные – не считая тех, кто Лейдару знаком, ибо приехали они вместе – на обещанного связного не больно-то и тянут.

Прямой вопрос тоже вроде бы не задашь, мало ли ибо… с другой стороны – кто еще станет вот так явно привлекать к себе внимание?

- И вам не хворать, раны Прахом присыпать, – на мгновение какое-то просыпается в храмовнике тень живого упрямого мальчишки, мертвого давно, но тут же гаснет, сменяясь сосредоточенностью.

Он садится напротив, с краю, оставляя место рядом. Со стуком опускает локти на стол, сцепляя пальцы в замок.

Поесть бы сначала, конечно... а потом уже говорить о делах.

Но как пойдет, однако.

Если уж на то пошло – одно другому не мешает.

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Как говорят в народе, кому война, а кому мать родна. Прям про наёмников, правда? Вот и Крэм не тужил. Вернее, ну как не тужил. Всё-таки одно дело собраться и централизованно кромсать каких-нибудь гадов, или напротив, хороших людей, и совсем другого рода и сорта - всеобъемлющая срань, обуявшая сейчас весь мир. Да, весь. Совсем весь. Парень и готов бы сделать всё от него зависящее. Всё и раз этак в пять-шесть больше, чем думал, что может. Известная ведь штука: человек сам по себе способен выдать куда лучший результат при подходящих обстоятельствах в виде лязгающего зубами тигра, орущего магистра или вот как сейчас. Нашествия демонов и глобальной войны всех со всеми.

Лейтенант Быков приехал сюда не как наемник, второе лицо знаменитого отряда, а по собственному почину. Как частное лицо, тобишь один. Сидеть сложа руки в ожидании распоряжений "сверху", когда вокруг такое дерьмо, да пусть даже за деньги - ну нахрен, поищите кого другого. Поэтому на сей раз его "бычью" тяжелую кирасу покрывала котта в цветах и символике Инквизиции.

Отряд, с которым Крэм отправился, не велик, ну и не беда. Стрелки - есть, ловкачи вроде тоже, вон даже лошадей дали. Ничего, дела делались и худшим составом: бывало всякое, как говорится, не первый день замужем. Командирчик только косился по сторонам: наверное, перешуганный. Но, это сейчас к лучшему: не проглядит нежданчика.

Сам Крэм сейчас и всю дорогу отвечал за те самые "негромкие разговоры", когда не думал о своём. Ну а чего они? Рожи унылые, хоть хоронить неси. Настрой - он ведь тоже важен. В Быках такого никогда не было, вот и здесь нефиг. Только вот сто пятьдесят раз ошибется тот, кому в голову придет предположить, что парень отвлекся на очередную солдатскую байку и бери его тепленьким. Внешность вообще штука обманчивая. А перед отправлением Крэм выудил всё ферелденско-народное с упоминанием оборотней у Стежки, и не будь дурак дошел до библиотеки. Не нашел там нихрена, конечно, но хоть старался. Поговорил с ферелденскими солдатами и беженцами. Его интересовало всё от детских страшилок до натянутых на астрариум псевдоисторических басен. Больше всего было мимо, но одно - одно запомнилось преотлично.

Этой леденящей душу историей спешившийся у входа в деревушку наёмник и делился с солдатами. В красках и в лицах.

- ...и он ко мне подходит. Нос как жухлая свекла, глаза желтые, изо рта разит таким самогонищем, что я чуть прямо там не упал. Говорит, не ходи ты никуда, оборотни уже здесь. Я одного знаю. Я ему, да ты проспись мужик. А вокруг толпа уже собираются, ждут че будет. Знают о чем говорит, наверное. А мужик чует свою славу, и давай расходиться. "Люди!" - орет - "Звери дикие среди нас! Баба диким зверолюдем средь бела дня оборачивается! Глазищи алые навыкат, из пасти три зуба торчат и слюна ядавитая брызжет, а когтищами желтыми своими мне уже всю нутрянку вынула. Так то что ещё, на жену мою слюна попала, а то ж от бабы к бабе передается, бегите мужики люди добрые! Чтоб её задрали, тёщу проклятую!" И носится по двору, нюхает каждую девицу. Ну как, пытается. Вторая, или третья, не помню, ему врезала. Короче проспался бы, если бы та самая тёща не пришла. Ну я вам скажу, придумал он не так чтоб и много. О, приехали. Да, тёща была та ещё, ага, потом расскажу.

Отряд спешивался, а Крэм пришел, уже ведя лошадь под уздцы. Он за время дороги отбил себе весь зад. Короче говоря и согреться, и помощь седалищу.

Вошел первым после Радана. Обнаружил того уже сидящим напротив какой-то оборванки. Магички? Возможно. Внешность - она такая, обманчивая.

Не мудрствуя лукаво, подошел и занял свободный стул. "Крэм" - представился.

- Первое, что меня тут интересует. Накой оборотням девчонка, чтоб её похищать? Могла ли заблудиться? И второе. Нужно больше деталей. Потому, что если глаза красные и светятся, как было указано, а не отражают свет - это уже по твоей части, Радан. Ладно, надо хоть поесть с дороги. Хозя-яин! Мяса неси!

  • Like 1
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Как сильна вероятность того, что в давно превратившей мантию и посох в одеяния нищенки оборванке с большой дороги, явно не подходящей месту ни по антуражу, ни по времени прибывания, люди — и не просто люди, отряд Инквизиции — найдут ферелденского информатора? Один к десяти, к ста, к тысяче? А если учесть, что по старой, но никем не забытой традиции, ими обыкновенно являются тавернщики?

 

Мина языком цокает, с на лице не скрываемой усмешкой и удивлением солдат разглядывая, все по форме, с пылающим оком и на кирасах суконной зеленью, чуть позже, уже изрядно наевшись, прямо с лавки на стену спиной откидывается, жестом подавляя в себе и других продолжить богохульную перепалку о том, во что превратилась Андрасте, отчаянное желание. Такое внимание лестно, оно позволяет вспомнить о лекциях в Круге, когда, кажется, целая коллегия чародеев с точно такими же лицами пыталась выпытать то, чего не учил и не выучил. Такое внимание лестно, пусть, в данном случае, совершенно не обоснованно.

 

Вопросы сыплются один за другим, но Мина не знает ответов, не таких, которые нужны Инквизиции: только слухи да домыслы, коими мир полнится, только в крохотной записке от Дженни сказанное. Губу прикусывает, взгляд отводя, — ну точь-в-точь на экзамене! — краснеет, смущается, в пальцах ложку крутит, стол и ладонь жиром от похлёбки марая: не скрывает эмоций, не выказывает правил приличия. Жизнь на войне, между армиями людей и демонов, сорванными заклинаниями и обращением как к пустому месту, как к инструменту, от ран избавляющему, давно всё из подкорки выбили, обнажили нутро эльфинажа и борделя дешёвого: что думай, то говори, и действуй так, как прямо сейчас хочется, — всё равно все помрут, не сегодня, так завтра. Однажды. Так зачем напрягать себя ненужными рамками.

 

Магия должна служить человеку, а не человек магии. Создатель, к сожалению или к счастью, не молвил о том, как именно.

 

- Полагаю, мне стоит представиться, - взгляд переводит с одного говорящего на другого, чуть повыше, статнее, смурнее, по отпечатку дум на лице, кажется, всё-таки, главного, поняв, что вся рука в жире, а ложка до сих пор в ней болтается, как бы извиняясь, откладывает, брезгливо ведёт по остатку от скатерти, - Мина, травница, в некоторой степени огневая поддержка. Друг.

 

На последнем слове упор и характерное, с улыбкой наивной, во все тридцать два, плеч примирительное пожатие: уж об этом-то, о помощи со стороны, сообщить были обязаны. Обязаны были сообщить много большее, но здесь исключительно как повезёт. Что сказать, «Инквизиция».

 

Мина так и не смогла разобраться в иерархии Рыжих Дженни, в том, кто они, на чьи средства живут и кому подчиняются: она помогает им, они — ей, всё просто. Посильная поддержка невинным и мирным гражданам, беднякам, беженцам, попытка удержать хоть какое-то подобие порядка в военном хаосе, избежать ужаса, в том числе и от мага, от «технического отступника» – это самое главное, нужное этому миру. Остальное — совершеннейшим образом по боку.

 

- Но не тот, кто вам нужен, не сейчас. И, бельё Создателя в свидетели, я в душе не ебу, на кой оборотням сдалась дочка старосты.

 

Хмурится, глаза вниз опускает, левую руку к подбородку прикладывает в задумчивости, в попытке вытащить позабытое из невыспавшегося, давно не знавшего уроков чужих и библиотечных трактатов разума. С мгновение сидит так, тянет время в узел тугой, атмосферу — в кисель из напряжения, не желая разговор закончить, в первое впечатление показаться некомпетентной, несостоятельной. Мало ли, как именно эти солдаты относятся к магам, что не из круга и не в рядах Инквизиции: обвинят, заграбастают и в Кинлох через плечо понесут, а там, где чья жопа и кто виноват, разбирайся, будь добра, с Ирвингом.

 

- Насколько я знаю, после Мора о них ни слуху ни духу, - палец вверх поднимает, кивая своей идее, внутри кричит чуть ли не «эврика!»: то, что не доверят простому магу, вполне может знать один из рыцарей чародеев, пусть с чисто теоретическим, неоконченным образованием, - то ли Герой Ферелдена что нашаманил, то ли порождения тьмы погнали дальше, на север. В любом случае, не похоже на них. Работорговцы, малефикары, да те же генлоки с гарлоками — да, но оборотни… После Чёрного Века они не нападали на людские деревни, а до — действовали куда агрессивнее.

 

Озирается в поисках лишних ушей, потому как следующая теория в любом случае им не понравится: в деревнях подобных, на лесном отшибе, все друг за друга и совсем не за приезжих гастролёров со странными посохами; одним словом: «валите, коли не местные». Взглядом цепляет кричащего что-то кухонным служкам тавернщика, кажется, готовить быстрее да хорошо обслужить обеспечившим их забегаловке в один день если не месячный, то точно недельный заработок, с отборными матами подгоняющего. По губам читает, кривится, вновь взгляд на столе и руках фокусирует.

 

- А может она того, потерялась или сбежала, - наклоняется ближе с заговорщическим шёпотом, - а всё это просто так, от страха да демонов.

 

И, пока суть да дело, пока льётся речь словесным потоком в уши заинтересованным, видит, как с кухни с подносами люди, по лицу — подростки, быть может, дети ещё, подходят к столам, раздавая еду и приборы со всей возможной — для тех, кого, чуть что, грязной тряпкой по роже набьют — в глазах учтивостью. Свою отдаёт, привстав, по волосам со смешком одного из треплет, в глазах видя удивление и задумчивость, хочет просить того, кто знает точно, в ком уверена, но взгляд на крохотную бумажку под одной из тарелок падает. Карта? Нет, не похоже, скорее, рисунок карты, с чертежом пути от деревни до одной из опушек, на которой, вероятно, в последний раз оборотней и видели.

 

- Так-так-так, что это тут у нас? - сидящим напротив протягивает, переворачивая. - Кажется, кто-то решил поиграть в конспирацию?..


Были у меня волосы словно мёд.
Руки были отнимающими боль.
Стали они - отнимающими жизнь
4yBQ6uuvMl8.jpg.284068f548238ae98a9a16770b06e360.jpgfile.gif.00a3d1ac907b9bf342478ff9108c2617.gifTYB3yhLNg5s.jpg.f36b1357ea9c8999dc4f8293de8e1ae5.jpg Сталью налился сердца комок в груди. 
Ты ли тогда говорил со мной, Господи? 
Ты ли в руки мои клинок вложил?
   
  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Гость Radan Walt Leidar

Радан не поворачивает головы на шаги - знает, из своих кто-то, больше некому; не видел он, чтобы кто-то еще подле таверны терся. А если и недружелюбно настроенный кто, так клинок по-прежнему при нем. И меч, и кинжал, выдернуть из ножен который куда быстрее, пусть и пользоваться им Лейдар обучен похуже разбойничьего. 

"Кто-то" садится за тот же стол; ну, и стоило ожидать, что парень не станет задерживаться на уличном стылом ветру. Бывший храмовник отчасти даже рад его присутствию. В две… три теперь головы разбираться во всей этой поеботе проще. С учетом того, что у наемника опыта брождения по городам и весям поболе его будет; знает, что почем, и в людях лучше разбирается. Должен, по крайней мере - в одной связке работать не доводилось до этого момента, вот и не мог Радан сказать точно - но то не помеха, верно? Была б голова на плечах у обоих, а понимание найдут.

Вопросы лейтенант Быков задает дельные; Лейдар чуть кивает, раздумывая, что сказать самому, чем их дополнить. Пока в голову ничего не лезет - лишь понимание, что согласен целиком и полностью. И если о мотивах оборотней, по-хорошему, самих оборотней б и спросить, то вот заблудиться девчонка да, могла вполне… или сама сбежать, как вариант. 

Вдобавок замерзшее немного тело начинает отходить, а вместе с тем просыпается, крепнет и чувство голода. И пусть и говорят, что думается лучше на голодный желудок, лично Радану голодный желудок мешал думать о чем-то кроме того, как бы его наполнить. Так что лучше в долгий ящик не откладывать; а посему лейтенант поддерживает требование напарника по разговору. Брякнув на стол мелкую монетку, для большей расторопности прислуги.

Смотрит на сидящую напротив девушку, щурится слегка: изучающе, прикидывая, с кем дело иметь придется. В ответ на названное имя молчит, лишь кивает вновь - коротко, показывая, что услышал. По мнению Лейдара, представляться нужды нет - Крэм уже назвал его имя… как, впрочем, и свое собственное. Ну а если не расслышала, то повторит, короткое "Радан" много времени не занимает.

Мысли его Мина подтверждает: о мотивах оборотней она и понятия малейшего не имеет, даже догадок каких-то, и то не высказывает. Да и вообще, Радану кажется, будто магичка в происходящем понимает не боле них. Ладно – чуть больше, может. На правах обещанного информатора.

Переговорить бы еще и с трактирщиком, авось да всплывет что-то, за что можно уцепиться и распутывать уже этот клубок. Бывшему храмовнику не сильно хотелось возвращаться к роли идущего по следу пса – простая солдатская жизнь приходилась по сердцу больше – но куда денешься. Сам вызвался, в конце концов, только чтобы не сидеть на жопе ровно. А то отсидел уже все, что только мог, кажется.

С каждым словом, произносимым девушкой, лишь крепнут подозрения – нечисто тут что-то, не так, как кажется на первый взгляд. Может, и не в оборотнях вовсе тут дело, и прав окажется Крэм со своим замечанием насчет красных светящихся глаз и того, что эти самые глаза по его, Радана, части…

Дергает чуть головой, словно вытряхивая оттуда ненужные, преждевременные – какие нахер выводы, когда их делать не из чего… – мысли, распрямляет пальцы и спину, немного откидываясь назад. Выбивает короткую дробь костяшками пальцев по столешнице – выражая то ли некую нервозность, то ли нетерпение.

И то, что виной всему страх, слухи да демоны, тоже может быть. Народ сейчас так настроен, что даже пьяного угольщика в драной шубе наизнанку за создание Тени примут. У страха глаза велики, как известно. А остановиться и рассмотреть поближе и получше мало кто решится. Жить-то всем хочется...

- О деталях местных б поспрашивать, – негромко, задумчиво, самому себе словно б – и тут же оборвано кривой усмешкой, исказившей изуродованное рубцом лицо: – Только вот сомневаюсь, что они будут разговорчивы.

Не будут: ясно уже, как божий день. Хотя… если только пацанов каких поспрашивать – мальчишки, они обычно смелые, везде лезут, все слышат, все знают. Найти б, однако, еще кого-то для разговора, когда все по домам сидят и носа на улицу не кажут. Не из простых задачка.

Прислуга под окриками трактирщика всегда на редкость расторопна; вот и сейчас заказа долго ждать не приходится. Лейдар сразу берется за ложку, размешивая немного по привычке, заставляя разойтись ароматный парок. И уже было загребает похлебки, когда взгляд падает на листок, самым краешком торчащий из-под одной из тарелок.

Мина успевает первой – бумажку Радан пару мгновений спустя принимает из чужих рук. Кладет на стол, с некоторой неохотой отодвинув тарелку чуть в сторону – так, чтобы смотреть было удобно двоим, а не ему одному.

Хмурит чуть брови, приглядываясь.

Набросок груб крайне – словно начерканный в спешке, на коленке и обломанным карандашом к тому же. Однако выглядит разборчивым, пригодным для того, чтобы проследовать по указанному маршруту и не заблудиться к демонам.

Рискнуть во всяком случае можно.

Все эти “игры в конспирацию”, как выразилась магичка, лейтенанту не нравятся – однако он понимает прекрасно, что правила этой игры здесь задает не он. Откажешься им следовать – вообще ничего не получишь.

Долго любоваться на схему Радан не стал; с полминуты от силы, и возобновил работу столовым прибором. Карта никуда не денется, даже если он и упустил что-то из виду. А вот остывшее есть, тем более когда имеется возможность есть горячее – такое себе удовольствие.

- Еще были пропажи? – деловито, на всякий чисто случай, между мерными шкрябаниями ложки о тарелку.

Масштаб проблемы надо представлять себе ясно, прежде чем соваться к этой самой проблеме в зубы.

Да и – какое-то время у них все ж ушло на то, чтобы сюда добраться, вдруг исходные данные уже успели устареть...

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Крэм сидит, слушает. Девочка напоминает ужа на сковородке, и наёмник делится своим выводом:

- Дай угадаю, вам за это никто не платит. Ладно, это - мотает головой в сторону посоха - дело полезное. Правда, Рад? 

Парень легонько, по-свойски, пнул храмовника - бывшего или не бывшего, хрен их разберет - локтем. Как раз принесли еду, и все дела отправились на задний план. Горячее жорево после долгой морозной дороги оттесняло собой вообще все остальные приоритеты в необозримо далекие эротические дали. Сложенной карты оголодавший наёмник поначалу даже не заметил. А когда развернули, прокомментировал только многозначительным "ммда". Магичке хорошо, магичка уже сытая, а отряд инквизиции - нет. Что Крэм и исправлял с головокружительной скоростью.

- Хозяин, пива неси! Нормального! 

Итак, с горячим покончено. Монетки за пенное лежат на столе, карта уже куда-то сныкана, можно и начать составлять план или что-нибудь его на первое время заменяющее.

- Знаете, что я думаю? Отрицательный результат тоже будет результатом. Собираюсь сходить к старосте, он должен быть более или менее разговорчивым: его же дочка пропала. Кто хочет сразу рвануть по этой конспиративной наводке, не возражаю. Только с ними я сам пока не пойду. Да где ж там наше пиво, а?

Трактирные служки бегали туда-сюда, носили солдатам за их столы что-то еще, уже не дымящее ароматами домашней кухонной готовки. Отряд плавно оттаивал. По мере опустошения тарелок азговорчиков становилось больше, настрой к людям, кажется, возвращался пропорционально съеденным харчам. Двое уже вконец замотанных парнишек всё не успевали, разносчица средних лет властно прикрикивала на кухне. Видать, трактирщикова жена. Крэм составил себе об этом гвалте примерно такую картину: в этом дальнем селе их не ждали, и еды на большой по меркам захолустья отряд голодных солдатских глоток не наварили. Мелкие притащили всё, что было в кастрюлях, но этого взяло и не хватило. Сейчас по ту сторону отделяющей зал от кухни засаленной занавески идут разборки по кухонной части. А за столы тем времене  таскается вся закусь, которую в этой Создателем забытой едальне только можно подать. Закуси, кстати, тоже не сказать чтобы много, судя по доносящемуся. Короче, вся надежда на хозяйку, может она придумает из имеющегося что-то быстрое и горячее.

Крэм уже отчаялся было дождаться своего пенного напитка, но трактирщик видимо решил перестать строить из себя важную задницу и вынес полные деревянные кружки сам. Лично. Поставил те на грязноватый, по правдк сказать, стол, смёл плату в поясной кошель.

Парень остановил его жестом и попросил:

- Посиди с нами, добрый человек. Один хрен всё равно кто-то чего-то не успеет наготовить. И вынести тоже. Выдыхай. Мы ребята мирные, барагозить не будем.

И в подтверждение своей просьбы положил на стол серебряную монетку, как залог дальнейшего сотрудничества. Ну а как с ними ещё? Раз не хотят идти на контакт сами по себе - приходится им в этом помогать. И ещё одна причина вселяла надежду на сотрудничество местного: они с отрядишком Инквизиции, похоже, сделали "доброму человеку" месячный доход меньше, чем за полчаса. Ну так чего бы ему не уважить?

Крэм понимал, что поспешил: по-хорошему надо бы обставить раданову беседу позже, без спешки и суеты. Но задолбало - сил нет. Отбивай зад на морозе в компании унылых рож, смотри потом на чуть ли не заколоченные двери и ставни. Да еще и эта деревенская "конспирология"... Хрен пойми что тут творится. Но отрицательный результат, как он сам сказал, тоже результат. Тоже сможет дать подсказку. 

  • Like 1
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Мрак.


Погода не благоволила долгим прогулкам, зато очень даже подходила для темных таинств и зловещих ритуалов. А еще в такое мрачное время, судя по многим преданиям и сказкам, монстры выходили на охоту за душами несчастных, кому сама судьба перечеркнула жизнь красным крестом, подталкивая к смерти. Будь чудища сказками или байками, а тьма ночная лишь предвестником очередного рассвета, никто бы не придавал этому времени столь зловещий окрас, что складывался веками. Но этот мир был устроен так, что многие сказки, рассказанные детям их заботливыми матерями и нянечками, оставались сказками, а чудовища из этих сказок и страшных рассказов были вполне существующими и опасными соседями для людей. Большие города и укрепленные поселения нечасто встречали этой истине подтверждение. Но вот стоит выйти за окраины защищенного города, пройтись вглубь лесов, манящих своей красотою путников; заступить на территории прекраснейших заброшенных садов и замков, о чьем величии и сокровищах так часто в Орлее пели местные барды; человек поймет, что волки и медведи не самые страшные существа, встречающиеся на дорогах. Тогда жутковатые истории перестают быть простыми историями, протягивая к человеку свою крючистую лапу ужаса, горьким опытом открывая совершенно иную картину мира, где страшные сказки не на потеху детям или подвыпившим завсегдатаям таверн, но предупреждение.  


Небольшие деревни уже более суеверны и впечатлительны на подобные истории. И горькая правда заключалась не в малой образованности и ограниченном мышлении простого люда. В небольших поселениях часто можно встретить смышленых и богатых на фантазию мужей и женщин, но и они отдавали предпочтение вере в эти байки, так как на то были причины. И эти причины смотрели на деревни своими звериными глазами из чащ лесов, тьмы пещер, высоты скал, расселин подземелий, поджидая заветного часа, удачного момента для неосторожного путника. 


Судьба каждого человека - главная тайна, которую могут открыть либо сильнейшие провидцы, либо же она сама раскроет главный секрет, когда настанет время. Одним она дарует долгую жизнь - других сводит со смертью слишком рано. Если одних ранняя смерть забирает несчастными случаями или болезнями - для других она зовет чудовищ. 


Будь то взрослый человек, что ушел в лес и не вернулся, среди людей обязательно нашлись бы те, кто сказал: “Сам виноват. Нечего было в чащобу лезть”. А если рок настиг рядом с деревней? И что бы сказал люд, если это и не мужик вовсе или же неосмотрительная женщина, а маленькая девочка? 


Отчаяние.


Деревня встретила их мрачным ликом: в безжизненных, казалось, домах не было заметно человеческого присутствия, улицы полностью пусты. Если присмотреться, то можно было где-то заметить тусклый свет лучины, что не могла никак разогнать тьму в домах, но, возможно, ей сейчас отводили другую роль - роль луча надежды, дающего шанс пережить эту ночь без новых жертв. Люди боялись обозначать свое присутствие в своих же домах, думали, что так беда их не заметит, обойдя стороной. 
Главная улочка, по которой медленным шагом, внимательно изучая каждый домик своим пристальным взглядом, шли двое, была полностью лишена каких-либо источников света, но путники все равно знали, куда им нужно направляться. Единственные окошки, из которых смело лился свет, указывали на цель  - таверну. 
Рядом со зданием с характерной вывеской уже была привязана пара лошадей - в помещении находились неместные. Если мыслить, исходя из собственной цели пары, незнакомцы также увидели записку с просьбой о помощи. 


Первая часть сообщения была печальна, но понятна, а вот часть про пароль на несколько минут зафиксировала на лице эльфа, скрывающего свою внешность под плотной тканью капюшона, дикий оскал, но, как только он вступил на территорию деревни, улыбка поползла вниз, а лицо окаменело. Второй путник, точнее путница, была инициатором их появления здесь. Забавный пароль - единственное светлое пятно, которое смог найти эльф в данной ситуации. У него был крохотный шанс отказать своей настырной протеже, но ее упертость и рычаги давления переломили еще недостроенную Лисом линию защиты. Сейчас он жалел о своей, порой, мягкосердечности еще больше, потому что среди деревьев леса, через который пролегала их дорога, его зоркий глаз несколько раз подмечал угрожающие тени и слышал непривычные лесу звуки. С того момента на улице нравилось все меньше и меньше, а потому около деревянной двери, из щели между порогом и самим полотном которой струился свет внутреннего освещения - единственный источник на кусочке этой улицы, они задерживаться не стали. 


Надежда.


В таверне было не так светло, как казалось со стороны улицы, но это лучше, чем окутывающая тебя тьма, скрывающая тени возможных чудовищ. В помещении даже пахло едой, что несказанно радовало пришедших, которые с самого утра ничего не ели. Урчание живота девушки донеслось прямо до чутких на звуки ушей Лиса, отчего тот, взяв спутницу под локоть, повел ее прямиком к стойке. 


Облокотившись на деревянную шероховатую поверхность, видел не первый сон поддатый мужичок. Рядом с его стулом стоял еще один. Эльф ухватил его за спинку и отодвинул подальше от мужичка, который на подобных жест никак не среагировал. Зато на руку, указывающую на свободный стул, быстро среагировала Моринь, заняв указанное место. Освободившееся между блондинкой и похрапывающим мужиком занял Лис, как бы ограждая девушку от неприятной храпящей компании. 
- Хозяин, - постучал эльф по столешнице негромко, привлекая внимание и так уже рассматривающего в его лицо трактирщика, - нам бы горячей еды и какого-нибудь приличного напитка, чтобы не скрутило потом. 


- Эльф, а есть, на что покупать, - по-хозяйски положил мужик руку на столешницу, наклонившись к Лису, - Я за бесплатно не кормлю


- Ха! Я за бесплатно и не прошу, уважаемый,  - чуть обнажил свои зубы разбойник и извлек из-под плаща несколько монет. Трактирщик хмуро посмотрел на него и кивнул, - Две порции, пожалуйста. 


Как только мужик удалился в небольшой деревянный проем, эльф повернулся полубоком к Моринь и тихо произнес: 
- Я был прав насчет лошадей, Морри, нашлись еще такие же сердобольные, что откликнулись на просьбу о помощи. 


- Значит, будет больше шансов, чтобы решить проблему этой деревни, - Моринь поставила колчан с луком рядом со стулом и расстегнула плащ, вытянув из-под плотной ткани свою косу, - Пойдем к ним? 


- А пароль? А еда? Моринь, - поманил эльф пальцем девушку, и, когда та наклонилась, прошептал, - я вижу твое рвение оказаться в самой гуще событий - по глазам вижу, но лучше не стоит сразу лезть в пекло


На его достаточно справедливое замечание и совет девушка лишь дала пару движений рукой, истолкованные эльфом как отмашка и просьба не быть таким осторожным. Лучница - необходимо отметить - не была легкомысленной и наивной. Жизнь дала ей множество уроков, научила быть серьезной и с “холодной” головой, но сейчас обстановка не располагала к такой настороженности, если учесть, что компания собралась ради общего дела. Спархнув со стула, ее рука легким движением стянула с себя плотную ткань плаща, повесив этот атрибут на предплечье, и подняла лук. 


Мягкой поступью она приблизилась к столу с незнакомыми ей людьми, мельком пробежав по самым броским чертам каждого, и как можно доброжелательнее и непринужденнее улыбнулась, но тут же сбросила улыбку, став серьезнее. 


- У Инквизиции грязный носок вместо флага, - спокойным голосом создала отправную точку в разговоре с людьми, что собрались здесь, - И здравствуйте. Как я и мой напарник смели предположить, что вы здесь тоже из-за похищенной оборотнями девочки. Мы хотим помочь, тем более что в таком деле каждый может внести свой вклад. А деревня, судя по увиденной картине, объята ужасом. 


Она без всяких слов подставила к столу еще один стул и села со всеми. Как бы смело и нагло не была оценена ее выходка, придется мириться. Тем более что к ней уже подсел Лис кивнул собравшимся в знак приветствия. Ведение переговоров,если их можно назвать сейчас таковыми, всегда представлялось девушке, не считая немногих исключений. Обоих это устраивало: Моринь могла удовлетворить свою потребность в общении, а эльф мог спокойно изучить обстановку, не утруждая себя подбором правильных фраз и эмоций. 


- Меня зовут Моринь, а его, - она указала на напарника, - Лис. Мы хорошо стреляем, ставим ловушки и готовим яды. Ну, - она мельком глянула на хитрое выражение лица эльфа, - он ставит ловушки и готовит яды, зато я стреляю хорошо


Про их основной вид занятия девушка предпочитала помалкивать в любой компании. Даже на черных рынках Орлея не жаловали тех, кто мог что-нибудь стащить из редких вещей, пусть и сам эти товары добывал для продажи. 


Тем временем трактирщик уже принес еду, но браться за нее парочка не спешила. 
 

  • Like 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Мина вновь всех оглядывает, чуть головой качая, неопределённо, то ли осуждая к ней, как к несостоявшемуся информатору, — ну не знает она, кто, что и где, не знает и всё тут, неужели так сложно понять с первого раза! — предвзятое отношение, то ли своим мыслям поддакивая; второе — скорее, потому как мысли эти неутешительные: знают они так же мало, а, может, даже и меньше, простые солдаты с двумя разными по характеру и специфике офицерами, просто собранные из тех, кто в резерве был да мало мальски соответствовал поручению. Вздыхает, на место садится, рисунок карты отдавая тому, кто, по видимому, в этом куда лучше отступницы разбирается, замолкает, губу чуть прикусывая, искоса наблюдает за снующими туда-сюда по неожиданному визиту с крупным заказом служками: а что она ожидала вообще, на что надеялась, на вымуштрованную королевскую армию или — не дай Создатель встречи — оставшихся ещё в светлом разуме храмовников? Конечно же, нет. Слава всему, придётся не в одиночку работать или не с совсем уж отпетыми на всю голову мошенниками.

 

Вилкой по пустой тарелке скребёт, нервным, дрянным, надоедающим звуком хоть как-то разбавляя гнетущее ожидание и тяготы размышления. Предложения каждого слушает, но молчит, пока что, потому как всё равно лишь маг не подхвате и с мнением её считаться не будут, даже если посох возьмёт и вприпрыжку, не попрощавшись, побежит на «место преступления». А было ли преступление вообще — демон его разбери, даже кружевным панталонам Создателя, кажется, через призму Бреши не ведомо. Если было — расскажут: имена, явки, пароли — всё, чтобы только присланные преуспели в помощи, если нет… Мина хмыкает, долго, надувая щеки и обижаясь на деревенских заранее, по-детски наивно, по вероятности не свершённого: на что только не пойдёт человеческая дурь, лишь бы себя обелить, кого не приплетёт — от разбойников и малефикаров до приведений с оборотнями.

 

- Мы пойдём к старосте в любом случае. Сейчас или уже после того, как исследуем местность, с хоть какими-то уликами, - говорит, видя, как кивает часть солдат и храмовник-несмеяна, кажется, Радан по имени, - ночью всё равно никто не поскачет в лес с разбегу искать оборотней. Они это или нет, под луной лес Бресилиан — не наша территория. Утро вечера мудренее. Вашим людям, как и мне, нужен отдых, иначе есть риск подохнуть прямо по дороге, поддавшись на сладкие речи демонов переутомления.

 

Примирительно пожимая плечами, в рукав от собственной шутки прыскает, отбрасывает вилку в сторону, складывает руки в замок и исключительной силой воли перед лицами неизвестных, один из которых сверкает неприятным и холодным голубоватым взглядом, с натянутой улыбкой на устах, чуть прикрывая глаза, расслабляется. Они не обидят её, не должны обидеть помощь, Друзьями предложенную. Крэм, что по сговорчивей будет, точно. Мина, в уверенности своей, правую руку отдать готова на отсечение: тот из благородных наёмников и не понаслышке знает, каково это — работать в одной команде, а не против отступников.

 

- Чтобы вы не решили, мои силы и знания будут с вами, - продолжает, желая вопрос оставить исчерпанным, — она здесь не главная, так что пусть даже не помышляют почувствовать угрозу собственной важности, - я не из тех, кто бежит вперёд армий или действует по велению левой пятки и наперекор элементарной логике.

 

А пока солдаты стучат по тарелкам и требуют от бедного — здесь даже пожалеть старика не грех, пусть он с первого взгляда ей не понравился — пива и отдыха, в таверну, где-то на периферии бокового зрения, заходят ещё двое, тоже не местные, но и не под знаменем. Мина голову наклоняет и щурится, в щель через плотные, железные спины доспехов девушку и эльфа разглядывая, пытается по губам прочесть, прикидывает степень опасности. Но за разговорами и перепалкой с тавернщиком, они, кажется, своими делами заняты и здесь исключительно в связи с совпадением, одним из многих, которые прямо здесь и сейчас происходят на просторах необъятного Тедаса. Мина рукой по волосам ведёт, пытаясь из головы парочку выбросить и на насущном сосредоточиться — не выходит, хоть ты тресни: каждый раз цепкий взгляд хватается за инородное, нездешнее, выбивающееся. Особенно, когда девушка-лучница с места срывается и подходит к ним, особенно, когда вновь, по какой-то неведомой логике, смотря прямо в глаза, — или ей с полутьме чадящих свечей только чудится — произносит пароль — ну кто бы мог подумать?! — правильный.

 

Вдох полной грудью, лёгкая улыбка, вежливый кивок на приветствие; чутьё подсказывает — в них нет угрозы, слишком открыт взгляд, слишком юн голос и слишком широки движения. Может быть тоже Друг? Очень похоже на то; Мина по опыту знает: Рыжие Дженни с какой-то особой, извращённой, одним им понятной логикой набирают в свои ряды как раз таких личностей. Идеологически верных, как сказали бы в Круге, лояльных нуждающемуся в краюхе хлеба, целительном снадобье и парочке стрел простому крестьянскому и городскому народу, понятному им самим обществу.

 

- Я Мина, а это — Крем и Радан, - с открытым, непритворным дружелюбием приветствует, кажется, даже свою ровесницу, кивает на каждого; так или иначе у них нет причин скрывать друг от друга имён, во избежание путаницы и недоверия, и пусть так: резко, быстро, не посоветовавшись, чем позднее, в критической ситуации, клещами да энтропией вытягивать, - и, судя по всему, мы здесь по одному и тому же делу, так что милости прошу к нашему ша…

 

Когда с очередным десятком пинт пива подходит тавернщик, Мина язык прикусывает, напрягаясь и тотчас серьёзнея. Взгляд на него устремляет, глазами хлопает, где-то внутри продумывает разные варианты диалога, от положительного до их всех погонят на мороз к архидемоновой бабушке, собственный крайне малый опыт общения с людьми вне Круга в подобных ситуациях стараясь применить на практике. Очевидно, с ним сейчас говорят те, кто умеет разговаривать; очевидно, её задача не лезть, не усугублять и, в случае отрицательного ответа, не рыпаться; очевидно, это всего лишь одна зацепка, а их, по всей деревне и за, — множество. Очевидно…

 

- Нет, нет и нет. Как видите, добрые путники, - о, сколько яда в этих словах, хватит на пару настоек, - вас здесь чуть больше, чем пятеро. Так что ежели вы хотите, чтобы я просто посидел…
- А как насчёт помощи? Травы, настои, кухня, я…

 

Только спустя мгновение понимает: проговорилась, глаза широко распахивая от смеси страха и осознания. И лучше бы промолчала, заткнула рот тканью плаща и показалась странной, чем так, как всегда. Мина почти стонет, чувствуя кожей накаливающуюся ситуацию, пунцовеет до кончиков ушей и носа в прописать себе хорошего леща и провалиться сквозь землю весьма оправданном желании и обрывается, глаза пряча в пол, на полуслове, на скрипе-выдохе.

 

- Нет, оборванка, посиди здесь и послушайся старшего. Не барагозь.
- Хорошо… простите.

 

Шепчет сконфуженно, ожидая, когда же уйдут, — желательно все — оставив наедине с проблемами, кулаки трясущихся рук стискивает, слушая возросший гул таверны и шарканье ног по полу, на пару секунд будто бы полностью уходит в себя, исключительно на оглушительный стук сердца где-то у шеи обращает внимание. Лишь когда угроза — пусть мнимая, но всё же угроза — минует, успокаивается, проморгавшись, смотрит на Крема более, чем на всех остальных, уничижительным взглядом побитой мабари, с извинениями.

 

- Я не хотела, чтобы вышло так, я… - взгляд храмовника, сильного, прямо в душу, заставляет расправить плечи и напрячься, показав чувство собственного, магического достоинства, — «соберись, тряпка!» — вернуть остатки самообладания. - Значит, дамы и господа, так или иначе, но всё-таки староста.


Были у меня волосы словно мёд.
Руки были отнимающими боль.
Стали они - отнимающими жизнь
4yBQ6uuvMl8.jpg.284068f548238ae98a9a16770b06e360.jpgfile.gif.00a3d1ac907b9bf342478ff9108c2617.gifTYB3yhLNg5s.jpg.f36b1357ea9c8999dc4f8293de8e1ae5.jpg Сталью налился сердца комок в груди. 
Ты ли тогда говорил со мной, Господи? 
Ты ли в руки мои клинок вложил?
   
  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Крэм уходит в фейспалм и качает головой. Ежику ясно, это какой-то пароль, но произносить его в таверне, набитой солдатами Инквизиции... Послал же Создатель союзничков.

Итак, все по очереди являли свои странности. Радан - дёрганый и малообщительный, Мина, зашуганная до непотребства, и "подкрепление" в виде новенькой с элтфом. Оставалось надеяться, Лис отлично дополняет Моринь, иначе кто у нас такой, опять же, станет хаять знамя Инквизиции в таверне, битком набитой срлдатами со знаменем оным на коттах?

Но обо всем по порядку.

 

- Ночью никто все равно не поскачет в лес...

- Подожди, а почему? - спросил парень, дав магичке договорить - Нормальная же идея. Оборотни по слухам аетивизируются ночью и по тем же слухам разумны, хоть и не слишком то уж очень. Как раз ночью к ним и надо идти. Заодно успеем отдохнуть за эти несколько часов. Идти, значит, лучше всем отрядом и бряцать железками, чтобы внушить уважение своей численностью. Одного или двоих сожрут и скажут, что так и было. Хоть я и не особо верю в этих оборотней, но предлагаю сходить. Ночью. Заодно разузнаем, что тут за нечисть водится ещё.

 

Трактирщик попался слегка, скажем так, охреневший. Крэм, поняв, к чему дело идет, тут же накрыл свою монетку ладонью и забрал обратно себе.

Где-то на этом месте магичка и показала своё нутро. Нет, непомерный градус ее забитости и взгляд побитой псины не шибко тронули наемничьи потроха. Навидаешься всякого, особенно под провалом Бреши, но что-то сказать в ответ все же стоило. Ради сохранения климата в "коллективе".

- Да забей. Чем дальше в глубинку, тем долбанутее местные, это всегда так. Твои настои нужнее в Скайхолде, куда люди идут за помощью, а не как эти. Не знают, чего хотят.

 

- Моринь, Лис, ну вы смелые.

Храмовники Инквизиции переглядывались, наёмник с "грязным носком" поверх доспеха ухмылялся.

- А раз такие смелые, может разговорите кого из слуг или трактирщика, раз уж мы пока здесь?

Потому, что смелые люди не смущаются от невыполнимых просьб.

  • Like 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Небольшой островок тепла - зала таверны. Открывая дверь из мира, темного и холодного, в помещение, пронизанное теплом от печи, нежно обдает путников уютом, что ищут укрытия - хотят сбежать из большого мира в место, где пусть и иллюзорно, но создается ощущение безмятежности. Запах овощной похлебки и чуть подбродившего пива, которыми потчевали гостей деревни - местные жители старались найти укрытие в своих домах, - встречали и располагали к этому месту, располагали к общению, к измученным улыбкам в знак окончания долгого блуждания по бренному миру, даже Создатель которого мог ужаснуться и пустить слезу за обреченных своих чад. Здесь же место сродни обители Создателя, что проявлялся в теплых тонах свеч, мягких тенях, кружащих за своими хозяевами, запахи, не аккумулирующие рецепторы трубить об опасности. Хозяин окинет строгим взглядом, принимая решение о достоинстве твоем этого места, а потом, если плата устраивает главного судью, нальет и накормит, как и полагалось. 

 

Дом создателя - не иначе! 

 

Богохульство?

 

Пусть так. 

 

Но искать призрачную защиту своего Бога везде: в луче солнца, в кусте костяники, чистой воде - не должно удивлять нынче род людской тому, что среди красного ужаса, демонических тварей, бессилия защитников каждый просвет будет сродни Божественному дару. А если ты в поселении посреди леса, из чащи которого свои когтистые лапы тянут к маленьким детям существа с телом волка, а аппетитом медведя, то место это - достаточно светлый островок, укрывающий тебя стенами от лицезрения безмолвия и отчаянья.
 
Но даже здесь сейчас натянулась струна между теми, кто должен был… нет, не должен, но добровольно протянул руку помощи, и теми, кто эту помощь с благодарностью бы принял и сказал: “спасибо”, - но возмутился количеством отозвавшихся на беду. Достаточно забавно, если учесть то, что поиск спасителей достаточно широко освещался на местных дорогах громким “ключом” для входа в этот клуб. “Странный мужик, - Лис ничего не ответил на претензии трактирщика, лишь несильно постучал деревянной ложкой по миске, - Какое ему дело до нашего количества? Или это именно касалось этой группы?” 

 

Эльф перевел взгляд на собравшихся. Молодая магичка выглядела так, будто ее отчитывал преподаватель за самую грубейшую ошибку перед всей аудиторией в Башне магов. Можно было списать ее неуверенность на неопытность в общении, но девушка, что была - разбойник заметил, - примерно, одного возраста с Моринь, должна была хоть чему-то научиться вне своей Башни, и как ей давался диалог среди таких же магов? Но не стоит вешать ярлыки. Мина обмолвилась, что знает травы и настои - целительница? Хорошо бы. В этих лесах оборотни могут быть не единственной причиной ран и сломанных костей. 

 

Но больший интерес привлек голос человека, что сидел практически напротив разбойника. Мощные доспехи, развитая мускулатура, черты лица… странные. Подбодрил - значит, не чурается работы в команде. Хорошо… если бы Крэм - так назвала его очаровательная девушка - до этого не перешел на главную тему. Рядом сидел еще один недовольный тип, в котором виднеется недовольство. Не проявил еще себя.

 

Странности не скрывались и от Моринь. Проследив за равнодушием эльфа по отношению к хозяину таверны, девушка смекнула, что для наставника сие поведение также не показалось обычным. Разве так принимают помощь? 

 

Людей, что собрались за столом, обсуждая свой план Белка оценивать не бралась. Не была лучница сильна в стратегии, чтобы оценивать каждого и отводить возможные роли, предполагая выгоду и цель. Для подобных анализов лучше всего подходил Лис. 


А на явный дискомфорт, испытываемый магичкой после разговора с трактирщиком, разбойница лишь пожала плечами, глядя на Мину, и улыбнулась. 

По поводу походов в лес ночью Моринь могла выдать лишь одну простую фразу: “Не хочу бегать я ночью по лесам”, - ее девушка, конечно, никому не озвучит. Из собравшихся свое предложение по плану действий не представили лишь они.

На звучание своего имени от чужого человека резкий поворот головы. Да, верно, но только подпортили здесь нам репутацию, чтобы собирать информацию. И не послушаешь теперь ничего, притворяясь простушкой, что потягивает свой чай рядом с развязанными от крепкого алкоголя языками. 


На них смотрели не с открытым неприятием, но недоверием. “Трудный будет день”, - вздохнула Моринь, не отводя своих серых пытливых глаз от Крэма. Вслед за пристальным “знакомством” последовала сдержанная улыбка, после чего она опустила взгляд. 

 

- Нам здесь уже никто ничего не разболтает, так как видели с вами. А вот походить по домам и поспрашивать местных - хорошая идея,  - девушка продолжала сохранять дружелюбный вид, не смотря на то, что вокруг нее собрались отнюдь не настроенные на веселье личности. Хмурые и серьезные, смущенные и виновно созерцающие обстановку люди были, казалось, непробиваемые в своем типаже. 

- Они все напуганы так, что даже Создателю не откроют, - с хрипотцой прозвучал приятный для нее голос Лиса. Эльф, кажется, стоял на пороге простуды, поэтому сейчас говорил он немного приглушенно.   

- Я найду способ. Ты меня знаешь, - она звучала тихо, словно подражала наставнику, - И жителям могут понадобиться припарки и травы, если уж на то пошло. К тому же, нет ничего сильнее, к сожалению, женского стремления общаться.

- Звучит немного двусмысленно, но я тебя понял, - чуть слышно прокомментировал он.

Девушка осторожно положила ладони на стол и, найдя опору, медленно поднялась со своего места. Кивнув присутствующим, она еще раз улыбнулась и направилась к выходу. 

 

Зрачки сузились, когда в сетчатке отразился канделябр с полыхающим фитилем, освещающим дверной проем, в котором скрылась его легкая на подъем Морри. Остался среди совершенно чужих ему людей - неприятно, но кем был бы эльф, если подобное выбивало из привычного, казалось, ему ритма жизни. Только постоянно маятник то разгонялся в свете событий, то замедлялся, когда не приходилось рисковать жизнями, вламываясь в самые труднодоступные уголки орлейских домов. Сегодня этот воображаемый утяжелитель на невидимой ему нити судьбы стремительно раскачивался,угрожая подпрыгнуть и перегнуть нить, резко оборвавшись.    
И причиной не являлись оборотни - они всего лишь часть. 

 

- Со своей стороны, - повернулся к собравшимся за столом, -  могу предложить яды и ловушки. Оборотни более чуткие к всякого рода отравам, но и нюх у них как у … - запнулся, вспоминая, что враг и есть, по сути своей волк, - Зверя, которыми они и являются. Но есть яды без запахов и ловушки без звуков. 

 

Голос звучал максимально тихо - Лис не доверял союзникам, но тем остаткам местных жителей не хотелось верить еще больше. Он расстегнул крепки своей кожаной куртки, что скрывалась под плащом, мельком показывая для самых внимательных малую часть своего арсенала. Через секунды три его ловкие пальцы снова фиксировали застежки. 

- Свой запах мы также сможем скрыть. Вы ведь не хотели идти в лес к оборотням без маскировки запаха? - он не мог знать, кто из присутствующих мог обладать такими же знаниями в сфере ядов и маскировки. Если этой теме суждено было место быть, то эльф лишь первым открыл ее. Потому что мечи луки и магические волны - это все хорошо и необходимо, но оставлять врагу такую фору как запах было бы слишком беспечно. 

 

Забавно было бы сейчас Моринь наблюдать за тем, как нелюдимый эльф охотно начинает идти на контакт в малознакомыми людьми, когда речь заходит о деле. Хотя здесь даже не в этом причина. Скорее всего, Лис гораздо больше Белки чувствует угрозу. Не зря же он так долго отговаривал ее от этой затеи? 

А теперь, проиграв, он старается минимизировать последствия. 

 

Ее решение идти сюда - это уже верх глупости. 

 

Хорошо, что здесь есть такие же ненормальные. 

 

Правда, долго ли продержатся энтузиасты на одном своем желании покарать и заработать славу, возможно, посмертно. Не знал он про остальных, но этот паренек уж точно не был стратегом. Существа, что прячутся в лесу - не лесные волки, что бегут на еду и атакуют нарушителей их территории. Идти ночью - это он серьезно? 

 

Оборотней он только слыхал рассказы от своего учителя и тех, кто видел своими собственными глазами, оставшись в живых.. И то, что было запечатлено на страницах хрупких книг, передано из уст старика Халгмора, что повидал не одну сотню битв, среди которых далеко не все битвы окропялись кровью разумных существ. Были соперники, от чьего вида кровь стыла в жилах, а нюх их был сравним с королевской гончей. Тогда эльф уже знал: с такими существами он сможет дышать одним воздухом, но для обеих сторон результат этого жизненно необходимого процесса будет разным: для человека - прерывистые вдохи и осознание своего страха; для монстра - запах новой жертвы. Оборотни были одними из тех, кто дышал единым кислородом с ближним и определял в несчастном будущую трапезу. Обоняние у этих существ развито лучше людского настолько, что человеческий пот и пыль дорожной одежды будут ему сигналом о приближении. И тогда хозяева этого леса выйдут к вторженцам и проводят в последний путь. А ночью люди слепы без источников света, поэтому столь лакомую, но слабенькую добычу опасность может ждать прямо за ближайшим деревом или уже подкрадываться сзади. В этом оборотни не хуже крикунов по время мора. Спасут лампы и факелы, но тогда о неожиданности можно забыть.  
- Мы можем не пережить эту  ночь. Их там могут быть одна-две особи, которые перебьют несколько человек, а может статья так, что там целая стая или две больние стаи. Лучше днем все подготовить и расставить по лесу ловушки в тайне от жителей. Они и так не будут ходить по лесам при такой угрозе. 

 

Если только здесь не живет какая-то часть стаи. Возможно же превращение их обратное?” - подозрения не были подкреплены основаниями, но они еще слишком мало знают.   
 

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Слова, слова, слова… их так много и так мало одновременно: такие разные, такие давящие, такие странные. Каждый делится своим мнением и все они различаются: кто-то на передовую спешит, чтобы скорее с делом покончить, хотя дело, как говорилось минутами ранее, может быть совершенно не тем, чем кажется; кто-то — желает подготовиться основательно, по-охотничьи: ловушки и яды, наука целая, но увы — все здесь солдаты, не охотники. Что до Мины, она просто сидит, размышляет, взвешивает: пусть в Круге учили планированию и обязанностям, ведение дел не её конёк, так же, как и управление людскими отрядами.
 

А ведь могла бы стать за спиной у Жрицы Верховной, плечом к плечу с Орденом, на ступень выше любой другой магии. Могла бы, да не срослось. Теперь вот по лесам и долам оборванкой без роду и племени ходит да за медяк предлагает лечиться травами.
 

И это свобода, о которой маги так грезят? Три раза ха! Продать её вместе с Фионой, решившей заключить союз с Тевинтером, Кругу за три кукурузины...

 

Но пока суть да дело, пока каждый рассказывает о своих навыках, пока стучат по тарелкам люди за другими столами, подозревая или нет, как горят обсуждения в своеобразной «ставке командования», Мина будет молчать, лишь изредка потирая виски от резкого прилива человеческого и, главное, доброжелательных по отношению к ней, полулегальной отступнице, отношения. Магия должна служить человеку, а не человек — магии. Магия не может командовать.
 

Кто-то — судя по голосу, Крэм — её за неловкие потуги узнать что-то большее подбодрить пытается, говорит о том, что её навыки понадобятся Инквизиции. Стыдно, как это стыдно, не достойно рыцарского образа! Мина, оторвавшись от созерцания трещин в столе, взгляд на того поднимает, смотрит широко распахнутыми глазами, удивлённо, заворожённо даже, брови вскидывает, и только потом, спустя пару секунд молчаливого созерцания, губы в улыбке растягивает, ладонью и чем-то средним между «спасибо» и «пустяки» от чужих речей отмахиваясь. Пусть всё это — лишь дежурные, брошенные через плечо слова для моральной поддержки, ничего более, слышать их, здесь, в трясущейся от страха перед неизвестным деревне, от незнакомца всё равно неожиданно. И приятно. Наверное. Всяко лучше, чем вилы и факелы.
 

Когда-то бойкая, сильная, с железным характером девушка, Мина сама себе удивляется: насколько присмирела она, что дворовой кошкой ластится к руке первого встречного, насколько напугана, что даже такому радуется? Трудно остаться всё той же, идя неблагодарной дорогой почти бескорыстной помощи. Не закрыться в себе, не стать забитым зверьком или, наоборот, бешеной сукой, лишь с циничной ухмылкой и огнём на руках встречающей чужие горести.
 

«Кому нынче легко?» - говорили маги, оправдывая своё незавидное, но свободное положение. А потом бежали и жгли за собой мосты, без лириума, ослабленные, с беснующейся из-за Бреши магией, падали на колени и вместо Создателя молились на Тевинтер. «Кому нынче легко?» - резали руки и, только чтобы не били их, убивали недовольных селян, королевских солдат, храмовников, старались выжить кто как, наступая на горло принципам, стали теми, кого боялись, но чаще — страшнее: рабами свободы.

Мина вздыхает: слишком чёрная нынче у мира ирония.

Но что это? Скрип дерева, тонкие девичьи пальцы на нём, дуновение ветра и шелест быстрых и лёгких шагов к выходу. Взволнованная Мина оборачивается на шум и слегка вниз наклоняет голову, смотрит в сторону уходящей Моринь с прищуром недоверия: та ведь совсем юна и, кажется, ей ровесница, но взяла и пошла в темноту опасных, надвигающихся сумерек, в неизвестность пошла, на заранее проигрышное мероприятие.

 

- А она типа… всегда так убегает, да?

Не сдерживается и всё-таки спрашивает. Голос Мины слегка дрожит, а пальцы, отбивая незатейливую песнь, стучат по столешнице. Душа, до того боязливая и отстранённая, загорается ярким пламенем: её учили исцелять людей и быть им защитницей, её учили держать плечо и быть всегда наготове, потому терять союзников по их же собственной глупости ей ни капли не улыбается.

- На улице же пусто было, ну, когда я шла, вряд ли что-то изменилось. Она что, типа, будет стучаться по домам и спрашивать: «ой, а расскажите что-то про оборотней, я знаю, что вы знаете». Так что ли? - плечами пожимает, сама для себя стараясь примириться с внезапно накатившим приступом борзости. - Я, конечно, не уверена, но это… неправильно как-то.

 

И конечно же ей никто не ответит. А зачем отвечать, ведь Моринь не маг и никто не погонит её, только завидев посох, ссаными тряпками, зачем отвечать, если девочка, так легко на свободу отпущенная, пришла сюда помогать, а не прятаться.
 

«Только бы не унесли...» - думает Мина и, сама того не замечая, губу до крови прикусывает. Она не слушает охотничьи выкладки Лиса — то далеко, как до Ривейна пешком, не в её магической компетенции, — и даже, если быть совсем честными, не в компетенции уважающего себя Рыцаря-Чародея — но почти умоляюще смотрит на Радана. «Несмеяну», как она его прозвала, только-только увидев в дверном проёме сгустившиеся на мгновение тучи и лицо до зубного скрежета хмурое. Тот ведь тоже всё время молчит и, кажется, к мнению остальных прислушивается. Или не слушает вовсе, полагая их абсолютными идиотами.
 

- Лис прав, Крэм.

 

Он заговорил? Неожиданно. Голос его скрипит, как гвоздём по стеклу, и от этого внутри всё холоднее становится. Впрочем, как после ухода из Круга кажется Мине, такой голос у всех храмовников, когда они видят её, когда чувствуют, как на кончиках пальцев искрится магия, но не могут ничего сделать, потому что сейчас все заодно и против одного — особенно.
 

- Мы не можем жертвовать своими людьми и бросаться в атаку, не имея за собой никакого преимущества. Потому предлагаю так: сегодня ночью отдохнём здесь, а завтра начнём действовать. Вы с Миной, Лисом и Моринь направитесь по указанному на карте месту, установите там ловушки и исследуете всё на наличие или отсутствие этих «оборотней». Так мы с меньшей вероятностью их спугнём и вообще никого не поймаем, только зря опушку протопаем. Я же вместе с солдатами выступлю ближе к вечеру. Вместе мы организуем засаду и подготовимся к ловле. Возможно, что на живца, - последнее Радан говорит тихо, и Мина прекрасно понимает — почему: никто не хочет даже чисто теоретически стать жертвой неизвестного. - А пока сделаем то, на чём все сошлись — направимся к Старосте. И, с твоего позволения, Лис…

 

Он встаёт, длинными шагами направляясь к соседнему столику, парой коротких фраз перекидывается с одним из солдат, после чего сразу трое встают и направляются к выходу. Мина щурится, силясь прочесть по губам, но нидемона не видит за широкой спиной и отнюдь не сверкающими латами, лишь, покачав головой, выдыхает, надеясь, что её причитания были услышаны и они пошли вслед за Моринь, а не выбивать из бедных людей информацию.
 

И действительно…
 

- Они проследят за тем, чтобы твоя подруга находилась целости и сохранности. Какой бы хорошей лучницей она ни была, если «оборотни» украли дочь Старосты прямо из деревни, то украдут и её. А так она сможет отбиться или хотя бы дойдёт до основного отряда, который уже перебьёт нападавших, - и, спустя мгновение раздумий, с напором заканчивает: - Это приказ, он не обсуждается.


Были у меня волосы словно мёд.
Руки были отнимающими боль.
Стали они - отнимающими жизнь
4yBQ6uuvMl8.jpg.284068f548238ae98a9a16770b06e360.jpgfile.gif.00a3d1ac907b9bf342478ff9108c2617.gifTYB3yhLNg5s.jpg.f36b1357ea9c8999dc4f8293de8e1ae5.jpg Сталью налился сердца комок в груди. 
Ты ли тогда говорил со мной, Господи? 
Ты ли в руки мои клинок вложил?
   
  • Какое вкусное стекло 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

- Похвальная предусмотрительность. - Крэм лениво ковырял в зубах выдранной из ножки табурета длинной щепкой. Назло трактирщику. И гладел на эльфа. - Только я не верю в причастность оборотней. Заметь, сказано "похитили". Не задрали, не уволокли. Я думаю там и следов крови то найдено не было. А дальше что, ха, выкуп попросят? Полуразумные звери? Дальше, охотник. Зверьё нападает первым, если залезть на его территорию или откровенно шугнуть. Или если жрать нечего. И то на чужой территории чувствует себя неуверено. А я слышал, их логова, если полуволчары еще не свалили, в сраных глубоких дебрях, куда даже до утра не доберешься, если прямо сейчас выйти. Но предположим это таки оборотни. Нас нормально так, плюс мы можем устроить светошумовые сюрпризы на их чувствительные уши-глаза если вдруг че. Да ладно вам, все, ээ... одаренные могут хотя бы по глазам светом вдарить. Короче. Они че, совсем тупые на нас выходить днем, да?

После этого долгого монолога сытый и ленивый наёмник просто сидел и наблюдал. Не пытался что-то кому-то доказать или предложить. Он считал, его дело - вкинуть идею. А дальше пусть делают с ней что хотят. Здесь он ни за кого и ни за что, кроме себя самого, не отвечал, и можно было расслабиться. Не хватало только спинки на его табурете, но остальное вроде расслабляться душой и телом не мешало.

 

Мина оказалась из тех, кого хочется немедленно взять под крылышко, защищать, подкармливать, оберегать и не давать в обиду. Девушка просто провоцировала на это всем своим поведением, и Крэм решил во что бы то ни стало уговорить её приехать в стан Инквизиции. Так-таки проняла. Там ей будет всяко лучше, чем шляться оборванкой и в одиночку по таким вот стремным местам.

Девушка сильно отличалась от их, быковской, магички. Долийка скорей напоминала верткого хищного зверька, а Мина походила на осиротевшего молочного котенка. Крэм даже на какое-то время засомневался в том, сможет ли она вжарить по врагу боевой магией. Парень знал, что хоть кусок этой боевой магии каждый чародей знать то обязан. Как наемник предположил, даже Рад, и тот еле держится чтоб не расплыться в умилении. Делает каменную морду изо всех сил.

С Моринь и Лисом же другая история. Резонный вопрос: "девочка, да как ты вообще выжила?" наводил на следующую мысль. Наверное это сработанная команда, где мозговым центром служит как раз эльф. Моринь же берет на себя все остальное, такой вот странный симбиоз.

- Ладно, Радан. Тоже нормальная мысль - ухмыльнулся наёмник. А и вправду, что ненормального в желании поберечь своих людей и направить на сомнительно безопасную работу внештатных приблуд? Не, ну вполне можно понять.

Что три человека будут шляться за Моринь может и оградит её от карающего леща естественного отбора, только нифига не поможет ей разговориться с местными деревенскими бабами, Крэм решил не озвучивать. Поленился. Вон пусть её напарник парится, он её лучше знает, а сам Крэм тут не лейтенант и может расслабляться во всю. Может даже мозг не включать. Круто.

- Я тогда на боковую, если тут не начнется оборотнепокалисис - до утра не будить. Начнется - тоже не будить короче.

Следующим этапом были договоры с трактирщиком о комнате в заведении, где каждый мимопроходящий путник - событие сезона. Видя небывалый наплыв, деревенский гад заломил такую цену, что наемник готов был морду ему набить, что и продемонстрировал весьма охотно. Заодно дав понять, что он тут такой не один, тогда как местный сейчас мягко скажем в меньшинстве. Тот, походу, понял и после символических препирательств согласился на нормальную цену. За две комнаты, в одну из которых никого не подселять под страхом негласного перелома носа и/или чего-нибудь еще.

- Мина, твоя комната на втором этаже у лестницы. Позовешь тут прислугу - откроют.

Ну так а че она такая беззащитная?

Парень поднялся с подростком-служкой наверх, осмотрелся, поднял в комнатенку свои вещи и, не вылезая на всякий случай из доспеха, плюхнулся отдыхать. Клопы кусались. Больно.

  • Ломай меня полностью 1
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Если быть честными, то никому не хотелось идти в лес. Люди, что были разбросаны по таверне наряду с хмурым, как туча, хозяином этого заведения, что, конечно, живет на втором этаже этого небольшого дома, было страшно. 


Правда, этот страх не мог сравниться с ужасом тех, чьи дома стояли у леса.


Каждый раз с замиранием сердца прислушиваться к звукам природы, доносящимся из леса, отсчитывая секунды своей жизни, которые проводили поселенцы в диком страхе. Трактир стоял практически в сердце деревни, окруженный постройками. Ради него выходцы магической природы не станут идти дальше домиков, где и так жили достаточно сладкие по запаху дети. У самого мужика либо не было ребятишек, либо они на момент прихода групп, уже сидели в подвале за бочкой пива, ожидая команды родителя. 


Сидели ли с ними в объятом теплом и светом помещении те, кто кинулся в лес, небезразличным маршем, откликнувшись на зов о помощи? Если да, то боялись ли они встретиться лицом к лицу с чудовищами? А встретят ли они там именно чудовищ? Сомнения зародились и вышли наружу с голосом Крэма, что мерно и без всякого стеснения ковырялся в зубах чем-то неровным и шероховатым. 


И было видно, что в речи с серьезности оттенками сомнения и несогласия с остальными - с Лисом в частности - союзники нашли зерно правды. Эльф хмыкнул и покосился на юношу, потом на Мину и остальных. Признавать неполноту его информации или же ошибки в предположениях эльф умел и делал. Нет смысла в гордости и упертости, если от них гирьку на весах жизни толкает к печальному раскладу. Те, кто хочет жить, должны уметь признавать ошибки и принимать их, иначе твоя упертость выйдет боком. 


- Благодарю, - ехидно и с толикой яда на языке отреагировал Лис. Признавать ошибки умел, но жутко ему то не нравилось, - Я понимаю твою позицию. Но узнать больше и подробнее мы сможем, когда сами пойдем в лес и увидим либо следы зверей, либо людей, а еще, если повезет, узнаем об этом от Старосты. Здесь, действительно, что-то не так, но раз были указаны оборотни, то и говорить нужно про оборотней. 


Если этот парень прав, то становится еще интереснее. Если оборотни не могут скрываться в деревне, то могут ли это делать другие неизвестные? И кому нужна девочка? Нет, неверный вопрос… для чего? 


Радану же пришлась по душе идея эльфа, на что листоухий ничего не ответил, лишь еле кивнул. Предложение Радана он принял с одобрением.


- Согласен, отдых лишним не будет, - он впервые за все это время принялся за свою кружку, отпив прилично, изводя в своем горле сухость. Нет, говорить он никогда не боялся, но сейчас, как назло, оно пересохло именно на том моменте, когда Лис обратил внимание на молодую магичку. 


- Белка? Нет, но я думаю, что не стоит за нее волноваться, - последнюю часть он уже договаривал, обращаясь к Радану. 


Мужчина был спокоен и, казалось, безжизненен, с четкостью движений и безмерным спокойствием в лице. Лис смотрел на него, когда Радан отправился к воинам, заключенным в броню. Внушительная сила и жесткость, но приказом проявлял неожиданные приступы заботы, отправляя за его напарницей аж трех солдат. Очень лестный и располагающий жест, но не в случае с Моринь. Девушка идет не цветы в лес собирать, а нарушать частное пространство, влезая в чужие дома. И про этот расклад он знал еще с самого начала, так как даже его иногда наивная Моринь знает, что никто в этом отчаянье и мраке не откроет, не ответит - боятся абсолютно все! 
Эльф казался черствым сердцем и безразличным к ней, но лишь казалось так. Никто не знает, насколько сильно каждый раз нападали на него переживания, но риски без причин не совершались, и будь то обычная лишь взломщица, что не росла все эти десять лет рядом с разбойником, не отпустил бы, сказал сидеть и не высовывать свой нос. А Моринь росла… росла с ним вместе и раскрывалась, поэтому он отпускал ее. Опускал и знал, что она может остановиться и уйти, не перешагнув черту опасности. 

На улице было сумрачно и холодно. 

***


Одинокая девица невольно схватилась за плечи, потирая их активно руками. В плаще тепло, но атмосфера, подкрепленная жутковатой историей про оборотней, похищающих детей, проникала холодом сквозь одежду. Действовать одной было удобно и практично: никто не будет тебе мешать, а также не увидит природу твоего занятия. Атмосфера - всего лишь атмосфера, и страшных силуэтов Белка все еще не видит. Зато сзади нее, сопровождаемые слышимыми шагами и лязгом металла, показываются силуэты другие. Солдаты, что вышли вслед за ней. “Кто послал? - пыталась соображать Моринь, - Один из новых знакомых?

 
Плохо. 


Если бы деревня не была такой безлюдной и мрачной, можно попытаться сбежать по крышами или же скрыться в толпе, но тут никого нет, да и крыши просматриваемы. Думала она, что им приказ отдали, что заставит их разойтись путями. Но они упорно шли за девушкой, следили. Напрягало, но не так теперь уж страшно.  


Деревня еще больше походила на те, о которых рассказывали в страшных сказках. “Вот приходит чудовище каждую ночь и забирает непослушное дитя, что, ослушавшись родителей, чудовищ не боясь, вышло из избы родительской гулять, и фонарей здесь не видать”, - почему-то вспомнилось девушке, что сейчас брела вдоль улочки, присматривая дом, в который она, миниатюрная Моринь, смогла бы проникнуть. И - о удача - дома не были с изощренной защитой. Если честно, не в каждом дворе слышался лай собак или же эти животные боялись. Знает лучница: оборотней выдают собаки, чуящие монстров в человеческом обличье, - и думала, что после пропажи девочки должны люди обезопасить себя. Может, животные в домах? Не проверишь - не узнаешь.  


Ринуться в пучину работы форточницы мешали эти трое. Бежать по улице открыто - глупость и лишнее внимание тех, кто по-возможности наблюдает за ними. А дом с тусклым светом от свечи был отмечен. Необходимо было оторваться или сделать так, чтобы они за ней дальше не пошли. Поглядывала девушка на небольшие зазоры калитки и достаточно низенький заборчик. Перелезть через него - не поймают наблюдатели, а там уже разберется. 


Моринь остановилась всего на секунду, дождавшись, пока ее сопровождение не сбавит ход до самого минимума, а потом резко рванула к намеченному зазору между двумя заборами домов, ограждающих территории от улицы. Пробежав между ними она завернула за угол. Уцепившись за деревянные зубья забора, разбойница нашла упор в параллельных земле досках, составляющих декоративный элемент, и одним рывком подтянула себя вверх. Еще один резкий рывок, работа быстрая руками и ноги бесшумно соприкасаются с землей. 


Отлично! Солдаты могут знать, где она, но не станут же гремящие доспехами мужчины устраивать охоту, вламываясь в дома людей, чтобы найти девочку? И зачем вообще они здесь появились? Моринь справится.  


У избы с ее стороны была дверь, ведущая с заднего двора во внутрь. Осмотревшись, разбойница подкралась к ней и проверила замок - закрыто. Взламывать - не вариант, так как хозяева не глухие и уж точно услышат. Проверив обитателей через окна, Моринь составила список живущих: старушка, женщина средних лет и девчушка совсем небольшая. “Потенциальная жертва”, - нахмурилась лучница, уже видевшая вход. У самой крыши была небольшая щель, служащая вентиляцией дому. Слишком маленькая, чтобы пролезть тем же храмовникам, но. оставив лук и мешки, у девушки есть хорошая возможность. 


Спрятать вещи и залезть на стену было не так трудно, как, например, найти себе укрытие, чтобы трио не подняло крик на всю деревню, выдав ее с потрохами. Были сделано несколько бесшумных шагов в сторону деревянного шкафа и, затаившись во мраке дома, стала ждать. Помещение было устроено таким образом, что девушка спокойно могла найти себе другие укрытия: небольшая яма для хранения заготовок, сундук и скамейка с вышитой канвой. Прикрываясь длинной тканью с вышивкой, которую изучали серые глаза, Белка навострила свои уши и вслушиваясь в любое слово хозяек. Безопаснее всего было оставаться как-то в том окне, но ветер не дал бы расслышать человеческую речь. От женщин ее отделяла бревенчатая арка, дробящая помещение на две зоны.


“... как бы они не вернулись снова, Анна, что же твориться такое? Я всю жизнь жила рядом с этими лесами и ни разу не слыхала о такой наглости оборотней. Какой ужас”, - скрипящий голос принадлежал старухе, что пряла, сидя у той самой свечи, что горела на внешнюю сторону улицы. “Забирают, как я слышала, молодых девочек и девушек. Нюта в опасности. Хотелось бы мне увезти ее отсюда, но куда? С момента ухода Стефана я как без рук”, - голос достаточно молод, принадлежит второй женщине, что сидела ближе всего от двери и протирала плошки потемневшей тряпицей. Голоса маленькой девочки Моринь слышать не надеялась, так как спала она на лавке, укрытая большой шкурой, в тот момент, когда ее и приметила лучница. А мать продолжала: “И старосту нашего жалко. Дочка была ему дороже всей жизни… Что он теперь будет делать?” - голос осип и выражал глубочайшее сожаление. “Слыхала, что сюда заявились солдаты Инквизиции? - явно с неодобрением проговорила бабка, -Пришли амбалы с помощью к… а это кто там у нашего дома?” - голос старухи переменился с успокаивающего тихого на более возмущенный и воинственный. 


Она заметила солдат? Неужели они продолжали пасти ее рядом с этим домом? 


Хм? - по шороху Моринь предположила, что Анна сдвинулась с своего места, - Патрулируют округу, наверное, матушка. Ничего удивительного. Они же пришли навести порядок”, - вернулась снова на место. “Помогут ему, Анна, как же! Знаю я эту помощь. Только идут все в рекруты к ним и помирают. Толку от них мало”, - не унималась старушка, на что Анна лишь отвечала, что Стефан ушел в Инквизицию добровольно и, возможно, еще жив и здоров. Дальше диалог ушел в сторону житейских проблем. Надо сказать, Анна умеет мастерски сменять темы, что ее собеседница не повышала голос и не будила своими возмущениями ребенка. 


Ничего ее вторжение не дало. Про цель озвучено было все, чем поделились союзники. Зато теперь взломщица знает, что в Инквизиции есть некто по имени Стефан. Пора выбираться. Ждать удобного момента пришлось долго, но, как только все затихли в главной комнате, девушка спокойно вернулась на улицу тем же путем. 


Накинув на себя свой плащ и вернув на место лук, Моринь, опасаясь, что кто-то из этих женщин мог посмотреть в окошко на улицу, побрела со стороны внутренних дворов маленькой дорожкой прямиком к таверне. Возвращаться с ничем было очень стыдно, но пропадать на улице всю ночь ей не простят, а потому лучше попробовать снова, но в другой раз. Про солдат она забыла совсем. Вдруг они уже вернулись к своему капитану?   
 

  • Like 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

×
×
  • Создать...