Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...
Viraenis Lavellan

Разрыв шаблона

Рекомендованные сообщения

Бешеный коктейль из всеопаляющей страсти и захлёстывавшей с головой похоти, с добавленной щепоткой доверия, зарождённой в боевом товариществе, ударял в голову не хуже долийского грибного, которому дали хорошенько настояться. Сейчас, когда её прижали к стенке так, что даже дыхание перебило на мгновение, в голове Вестницы Андрасте не было ни единой мысли о нависшей над миром заднице; о том, что их могли заметить — ведь Моранте об этом позаботился, верно? И о том, что её могли осудить за подобную опрометчивость потом. Ключевое слово — потом, всё будет после. Всё, что заботило Лавеллан сию секунду — ровный жар мужского тела, его характерный заставляющий рот наполниться слюной запах, щедро дарованные хаотичные влажные поцелуи и ласки, от которых хотелось прилипнуть ещё ближе, хотя, казалось бы, куда дальше.

 

Кажется, это Вирейнис и пыталась сделать, сжав торс посла чуть крепче бёдрами, вместе с этим переключив внимание на крепкие мускулистые плечи, которые одним своим существованием так и просились оказаться расцарапанными. Ох уж эта драконья жадность… Напряжённые мозолистые пальчики эльфийки сжались сильнее, позволяя отвердевшим коготкам слегка впиться в неожиданно мягкую для воина кожу. Ванны с розовым маслом, наверняка дело всё в них. До кровавых полос ещё было далеко, но Лавеллан не собиралась отказывать себе в удовольствии оставить на магистре хотя бы пару ярких отметин на память. Пускай и будут они держаться всего ничего.

 

Правда, в тот момент, когда магистр поднял руки остроухой, короткая мысль о том, что ему могло и не понравиться проскочила-таки в опьянённом похотью сознании, на что Лавеллан недовольно рыкнула, на мгновение одарив магистра чуть ли не умоляющим взглядом. Он же не передумал, верно? Творцы, это было бы сейчас слишком жестоко… Но у северянина были другие планы, судя по тому, как в скором времени эльфийка спиной ощутила холодный камень стены уже без всякой преграды ткани, а потом грудью — влажные прикосновения языка и ласки горячего дыхания, от которых Вирейнис хотела даже выгнуться, подавшись чуть ближе. Только пространства для манёвра было не так много. Пришлось довольствоваться тем, что всё же магистр хотя бы руки её отпустил, тем самым позволив потрошительнице вновь пробежаться по его плечам ногтями. Ведь когда ещё предоставится возможность ощутить под пальцами столь идеальные мускулы?

 

Эльфийка дышала сбивчиво, вздрагивая почти каждый раз, когда прикосновения языка и зубов чувствовались особо ярко, бесстыдно хрипло постанывая и не имея при этом возможности хоть немного ослабить напряжение, что тугой пружиной свернулось в её лоне. Она уже даже не особо обращала внимание на колкий холод жёсткой стены — всё её внимание сейчас занимал Дариус и желание обладать им, здесь и сейчас. Когда ткань всё же чуть сильнее прижалась к промежности из-за попыток магистра штаны снять, воительница на мгновение зажмурилась от удовольствия, но до развязки тут явно было далеко…

 

В мгновение ока оказавшись на постели и наконец-то окончательно освободившись от одежды

благодаря стараниям распалившегося мужчины, эльфийка уже была готова в прямом смысле подставиться — вот, как говорится, бери. Она не сопротивлялась, выгибаясь изящно, словно потягивающаяся довольная жизнью кошка. В ожидании продолжения, Вирейнис даже чуть обернулась, чтобы взглянуть на Дариуса полным томленья взглядом, но… тут ей на глаза попалась одна очень неприятная деталь: на мужчине всё ещё были штаны. Настолько неприятная мелочь, что потрошительница достаточно быстро перевернулась на спину, после чего ухватила тевинтерца за руку и с силой потянула на себя, заставляя того перебраться на постель. Всего ударом сердца позже остроухая толкнула белобрысого на перину, чтобы после всего за удар сердца в очередной раз оседлать его бёдра и нависнуть, вперив разгорячённый взгляд прямиком в слегка сиявшие глаза.

 

— Теперь моя очередь, — констатировала Вирейнис, в кривой усмешке обнажая один клык. — Раз многое ты готов позволить… терпение, хм?

 

Времени долийка терять не стала: несмотря на искреннее желание заставить Дариуса испытывать примерно то же пылкое безумие, в котором сама Вирейнис уже горела, затягивать со всем этим не стоило. Она прильнула вновь к столь приятно разгорячённому телу, чуть ли не мурлыча, и коснулась губами правого плеча Моранте, шумно вдыхая при этом сладковато мускусный запах его кожи. Но губы скрывали под собой что? Правильно, зубы! Эльфийка не кусалась сильно, нет — это можно было сравнить с игривым покусыванием животного, выражавшего свою симпатию укушенному. Два лёгких укуса с последующим извинением в виде пары ласковых прикосновений языка к раздражённой коже. Следующий — ниже, в районе груди, но не приближаясь к более мягкой коже соска, ибо отнюдь не всем мужчинам подобное нравилось… и уж лучше избежать конфуза вовсе, чем разбрасываться лишними словами во время столь приятного занятия.

И тогда же левой рукой, носившей злосчастную Метку, воительница аккуратно нашла правую руку партнёра и одним скользящим ласкающим движением прижалась своей ладонью к его, переплетая пальцы, слегка сжимая. Ещё одна возможность стать ближе, достигнуть столь желанного слияния, до которого она сама решила немного подождать, затеяв эту дорожку перемежавшихся поцелуев и укусов по телу мужчины. Было это, впрочем, и своего рода беззвучным способом сказать, что она не собиралась причинять реальной боли. Лишь насладиться той трапезой, что ей так милостиво предоставили. Творцы, не пробежаться губами по такому телу воистину было грешно, а Лавеллан… была в этом плане слабой женщиной.

Оставив несколько отметок на животе и жалея, что они скорее всего скоро исчезнут, последний раз эльфийка коснулась тела Моранте почти у самого края его штанов, весьма неиллюзорно натянутых и, скорее всего, казавшихся Дариусу уже не столь комфортными. Вот они, главные оскорбители и нарушители справедливости этого вечера! Оторвав взгляд от не очень спокойного тела под собой, воительница бросила взгляд на лицо магистра, на пару мгновений неотрывно удерживая взором потемневших от похоти изумрудно-зелёных глаз его всё ещё сияюще-синие. Затем, коротко улыбнувшись, она наконец-то отпустила правую ладонь магистра, перед этим ещё разок слегка сжав пальцы, и ласково скользнула обеими руками к краю оставшегося предмета одежды. Споро разобравшись с ремнём, что удерживал штаны на бёдрах северянина, Вирейнис настойчиво потянула ткань вниз.

 

И судя по тому, как голодный взгляд её глаз сосредоточился на возбуждённой плоти, теперь свободной ото всех оков, ей определённо нравилось то, что она видела. Сегодняшнее лакомство выглядело как нельзя более аппетитно… Но сколь бы приятно ни было созерцать, чувствовать было в разы приятней. Сгорая от нетерпения, — забавно, и это от той, что просила терпения побольше — Вирейнис вновь взобралась на уже обнажённого мужчину. Её лоно было так близко к желанному соитию, что даже самой эльфийке выжидание казалось пыткой, но игру нужно было довести до конца…

 

— Как начнём?


I'm a wildfire you won't tame 
Not even my temper can put out the flame 
There's no way to contain 
This storm swelling inside me
 
ezgif.com-resize (41).gif ezgif.com-resize (40).gif ezgif.com-resize (39).gif I'm a bomb you can't defuse 
I would just accept you're going to lose 
Can't turn down, I refuse 
To hold back anymore 
  • WAT (°ロ°) 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Обычно он не позволял. Он мог сколько угодно говорить, что удовольствие партнера для него высшая награда — по большей части из-за чистых, бьющих через все ментальные стены, эмоций — но ощущение контроля над другим живым существом было почти высшей гранью его психологического экстаза. Дариус любил все контролировать, любил, когда ему повиновались, не оспаривая его власть и силу. Поэтому обычно секс превращался в игру по его правилам на любой территории. Магистр шумно выдохнул, когда эльфийка потянула его на себя и одним махом сменила положение, оказавшись сверху. Она была сильной, а демон силу уважал и почитал, а потому Вирейнис казалась ему особенно привлекательной в своем дерзком порыве смены обстановки. Мужчина поерзал, немного смещаясь под восседавшей на его бедрах Лавеллан. Кто бы что не говорил, а святым или целибатником он никогда не был, чтобы ломаться и держать себя в руках до последнего, а Вирейнис буквально играла с огнем, ходя по острой грани обоюдного желания. 

 

— Будь осторожна, Вирейнис. Мое терпение далеко не безгранично, — не голос, а утробное рычание, рождающееся в глубине грудной клетки. Два звери смотрели друг другу в глаза и бросали вызов, ответить на который казалось полным безумием. Дариус буквально замер, его тело напряглось словно тетива у натянутого лука, когда зубы потрошительницы коснулись его кожи, оставляя следы от укусов, за которыми тут же следовало горячее прикосновение влажного языка. Он не боялся боли, да и не чувствовал ее, охваченный внутренним огнем. Чем ниже спускалась эльфийка, тем сильнее вибрировало его тело от сдерживаемого рычания и тем шумнее становилось дыхание магистра. Мышцы сокращались, откликаясь на прикосновения клыков и языка. Пальцы сжали ладонь Лавеллан и он чуть прогнулся под этой лаской, не скрывая удовольствия и танцующего на дне зрачков огня. 

 

Дариус внимательно следил за каждым движением ее пальцев, пока эльфийка возилась с ремнем, в попытках добраться до последних не оголенных частях тела. Ласковое движение ладоней по выпуклой части под тканью и магистр громко выдохнул, напрягшись еще больше. Пытка переходила границы, но Вирейнис тоже устала ждать, чтобы издеваться над ним сейчас. Шальной взгляд Лавеллан не ускользнул от него, когда она увидела то, к чему так настойчиво добиралась. Моранте, не удержавшись, хмыкнул. Всегда одна и так же реакция, всегда один и тот же взгляд, полный жажды обладания. Руки скользнули по бедрам эльфийки, когда она вернулась в свою позу, вновь оседлав его и дразня столь близким жаром своего лона.

— Полагаю, нетерпеливо?

Каков вопрос, таков ответ.

 

Дариус чуть приподнялся, невозмутимо удерживая равновесие без какой-то опоры, благо физическая подготовка ему позволяла это делать, после чего скользнул правой рукой вниз, обхватывая свой член и направляя его ближе к Вирейнис, пока головка не коснулась ее истекающих соком губ. Кажется, в эту секунду напряжение почти достигло своего пика и дыхание стало совсем тяжелым и глубоким. Но он не остановился, невозмутимо — почти невозмутимо! — устроив маленькую месть, когда головка скользила туда-обратно, смачиваясь и дразня. Поддерживая второй рукой Лавеллан за ягодицы, он не давал ей шевелиться, буквально запрещал, ограничивая движения и наслаждаясь ее мукой. Получив моральное удовлетворение, он скользнул внутрь, опуская Вирейнис на себя — не резко, позволяя ей привыкнуть и растягивая мгновения наслаждения, когда ее плоть обхватывала его и обжигала своим теплом. Дариус приподнялся еще выше, буквально усаживаясь вертикально и удерживая эльфийку сверху. Провел кончиком носа по ее шее и протяжно выдохнул, сделав первый толчок. Пальцы сжали Вирейнис чуть сильнее, впиваясь в ее кожу, по татуировкам на руках Моранте пробежали голубоватые всполохи. 

 

Не стоило так затягивать прелюдию, когда безумие плясало на кончике языка еще в моменты первых прикосновений, но кто же знал? Будто хмельные люди часто думали о последствиях. Вирейнис не была хрупкой и чересчур нежной девочкой, поэтому он мог позволить себе немного расслабиться и побыть агрессивным, чуть сбивая темп, оттягивая момент разрядки. Демону не нужен был воздух, но он был нужен легким человека, так что короткие и резкие вдохи буквально повторяли его толчки, в то время как он целовал эльфийку — грубовато, властно, рывками — прикусывая ее губы и позволяя ей кусать себя в ответ. Это не было той болью, которая могла причинить дискомфорт, но эта была та боль, которая распаляла обоих еще больше, как и вкус крови, смешанный со слюной. Зверь и потрошитель схлестнулись, еще не понимая, кто именно был противником. Да и противником ли вообще? Где-то на периферии сознания промелькнула мысль, что это может плохо кончится, но Авелан отмел ее. У Вирейнис не хватит сил убить его, даже если она вгрызется ему в шею в порыве низменных желаний и инстинктов, что управляли сейчас обоими. 


sample13
 
 
Demons are like obedient dogs; they come when they are called.
sample96
 
 
Heroes are made by the paths they choose, not the powers they are graced with.
sample92
 
 
Reality is inside your mind. Fate is inside your heart. Destiny is inside your soul.
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Откровенно говоря, Вирейнис не знала, испытывали ли другие женщины нечто подобное, — нет, речь шла даже не о нынешнем её партнёре, но о мужчинах в целом, — но было что-то воистину захватывающее в том, чтобы мужчина был сильнее. Достаточно, чтобы в случае чего удержать и немножко оттянуть получение желанного, тем самым лишь добавив к наслаждению впоследствии. Из-за мутаций подобное в принципе вычёркивало из списка потенциальных любовников практически всех представителей эльфийского рода — видят Творцы, Вирейнис пыталась. Но… возможно, Валериан в тот раз попросту испортил для неё эльфов как таковых, показав, на что способно тело человеческое в столь прекрасной форме; тело, при одной мысли о котором агрессивная и сильная воительница ловила себя на желании поддаться.

 

Только вот ей не доводилось ранее встречать людей в форме именно что превосходной. Стоило отдать должное всему тому, чем там тевинтерцы занимались в своей «империи зла», создавая особей подобных магистру Моранте: они постарались так, что мысли из серии «это сраный тевинтерец, который жрёт младенцев и сношается с демонами» не получалось в голове вызвать при всём желании… не то чтобы Вирейнис сейчас хотела думать о чём-то подобном, учитывая столь приятный жар возбуждённого мужского тела снизу и лакомый аромат похоти в воздухе. К тому же, о чём речь, когда тевинтерец столь нагло её дразнил? Полный дрожи вздох, сорвавшийся с её уст от нетерпения, был лишь тому подтверждением, одновременно с тем как сильные покрытые мозолями пальцы эльфийки впились чуть сильнее в мужские плечи… Творцы, она уж и не помнила, когда её ладони вовсе там оказались.

 

Лавеллан попыталась хоть немного двинуть бёдрами ближе — сейчас не столько в надежде на то, что сумеет наконец-то ощутить себя целой и наполненной, сколько как часть этой совершенно выходившей из-под контроля игры. Однако, бесполезно… и это было прекрасно.

 

— Злодей ты… форменный. — прошептала женщина, и вроде бы сказано это было с попыткой упрекнуть, да только пронимавшая всё тело дрожь от возбуждения и томная улыбка, игравшая на её губах, выдавали остроухую с головой.
 

«Можно ли подтверждением это назвать тому, что тевинтерцы совсем не добрячки?»


То, что сейчас делал Дариус, ей не нравилось. Она это обожала и, судя по всему, было это взаимно, по крайней мере здесь и сейчас… но если они затянут ещё дольше с этой игрой с чувствами и желаниями, то кто-то да сломается. Кто-то сойдёт с ума. К счастью, и сам магистр не желал слишком тянуть, судя по тому, как скоро он всё-таки решился сделать свой ход. Чувствуя, как томительно приятная тяжесть постепенно наполняет её, эльфийка слегка выгнулась, стиснув зубы и тихо шипя, словно бы от боли, отвечая при этом очередным грубоватым, но ласковым движением по плечам Дариуса — Лавеллан всё ещё контролировала себя в достаточной мере, чтобы не расцарапать кожу альтуса до крови, но раздражённые красные следы в подарок об этом событии на какое-то время определённо останутся.

 

Вирейнис давно уж не была девственницей, но первый настойчивый толчок всё же вырвал из её груди негромкий стон, в котором явно читалась толика удивления. Неужели всё было настолько плохо, что её тело не помнило последний раз, когда она делила ложе с мужчиной? Или это был просто сам Дариус и то, как он заставлял её себя ощущать? Эльфийка уже достаточно долго была в этом странном новом времени, при этом с завидной регулярностью задаваясь вопросом о реальности происходящего — вплоть до таких мыслей, что всё это было бредом её попавшей в чертоги Фалон’Дина души. Почти всё происходившее, даже вчерашний мордобой и последующий разговор по душам с генералом казались частью сна, чем-то возможным лишь в больных фантазиях.

 

Но это? То, что происходило сейчас? То, что действительно было настоящим безумием даже для сна? Забавно, но сейчас на естество Вирейнис полным весом обрушилась одна-единственная мысль, что вовсе не была связана с этим безусловно великолепным мужчиной, что согласился поддаться страстям с ней наедине: это было реально и пьянило похлеще того вина из заросшей пылью бочки, что Моранте притащил на распитие. Всё — горячее дыхание на подставленной шее, мокрые от крови и слюны поцелуи, прикосновения, движения и этот невообразимо соблазнительный жар тела — всё это было реально. А значит, реальным было и всё остальное. И Вирейнис Лавеллан ещё не сошла с ума.

 

Её цепкие пальчики аккуратно скользнули в белоснежные волосы мага, зарываясь в них и ласково царапая скальп, словно бы стремясь удержаться в этой бешеной скачке, в которую эльфийка ввязалась — по глупости, по дури, на хмельную голову, но всё же по своей воле… и явно получив несколько больше, чем она могла хотеть. Ранее не испытывая подобного желания, долийка только и могла осознать необходимость последовать ему: усилием воли заставив себя оторваться от очередного поцелуя, она прильнула ко лбу Дариуса своим, глядя на его лицо из-под полуприкрытых век… и раз за разом сбивчиво шепча, словно молитву, одну и ту же фразу:

 

Ma serannas…


I'm a wildfire you won't tame 
Not even my temper can put out the flame 
There's no way to contain 
This storm swelling inside me
 
ezgif.com-resize (41).gif ezgif.com-resize (40).gif ezgif.com-resize (39).gif I'm a bomb you can't defuse 
I would just accept you're going to lose 
Can't turn down, I refuse 
To hold back anymore 
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

В этом движении было больше близости, чем в самом сексе. Такое простое прикосновение и один взгляд из-под полуприкрытых глаз, а сколько чувств в нем было. И страсть, и нежность, и переплетение самых разных желаний. Дариус задержал дыхание, упиваясь странным чувством единения, и на шумном резком выдохе сделал резкий толчок, с силой потянув Лавеллан вниз, погружаясь до конца и упираясь в естественную преграду. 

— Tel’serannasa sul avise, — рыкнул он в ответ, прерывая зацикленное повторение благодарностей. 

 

Эльфийский вырвался непроизвольно, но естественно и непринужденно. Словно магистр свободно владел им, ни на секунду не задумываясь об ответе и не пытаясь подобрать слова и правильно простроить предложение. Но в пылу их общей страсти это не имело значения. Важны были только ощущения, рождающиеся в ритмичных движениях, которые то набирали темп, то замедлялись. То были жесткими, резкими, необузданными — выбивающими прерывистые вскрики из груди Вирейнис, то превращались в плавное скольжение, что позволяло восстановить дыхание. 

 

Они разделили этот жар на двоих. 

 

Авелан словно бы оказался на просторах родной Тени, полностью потеряв счет времени. Оно вообще перестало существовать. Он оттягивал момент ее оргазма, сдерживая и себя. Мучил их обоих, получая удовольствие от впивавшихся в него коготков, раздирающих человеческую кожу. Сбивал ей дыхание, целуя крепко и глубоко, заставляя дышать тем воздухом, который он давал ей. Он кусал ее — она кусала его в ответ. Вирейнис Лавеллан не была милой и тихой девочкой, но, казалось бы, именно это ей и было нужно. На каждое действие, что должно было причинять боль, зверь внутри него рычал от наслаждения. Он изголодался по неудержимости и теперь жадно поглощал все эмоции, которые эта эльфийка могла ему дать.

 

Ни Моранте, ни Лавеллан, явно были не в настроении затягивать действо надолго. В какой-то момент он повернул ее, подмяв под себя и беря с ожесточением, которое просто не мог проявить на предыдущем этапе. Амплитуда наращивалась, а ритм выравнивался, пока не подобрался идеальный — он следил за реакциями девушки, чтобы увидеть по невербальным знакам, как ей хорошо и что нужно удерживать для наилучшего эффекта. Сколько следов своего буйства они оставили? Он не знал. Не знал, в какой момент треснуло изголовье кровати. Может быть, он сжал на нем руку слишком сильно, а может быть, кто-то из них проломил его спиной. Не знал, в какой именно момент белые простыни окрасились кровью. Может быть то были следы от когтей на спине и плечах, а может быть, то были растекшиеся брызги от прокушенной шеи, когда их, наконец-то, настиг оргазм. Авелан успел выскользнуть из лона Вирейнис в самый последний момент, интенсивно кончая ей на живот. Мышцы сокращались, разнося по телу волны удовольствия, пока семя не перестало извергаться. Опираться на руки казалось невероятно тяжелой задачей и потому Дариус, совершив над собой усилие, сместился в сторону, падая рядом с разгоряченным телом Вестницы треклятой Андрасте.

 

Интересно, совершил ли он только что непростительное богохульство, запачкав спермой тевинтерца символ белой церкви? 

 

Полежав какое-то время, пока дыхание не пришло в норму, Дариус зашевелился, крутя головой по сторонам и выискивая кусок чистой ткани. Какой-то платок в целом подошел под его идею, но вставать было слишком лениво. Подтащив его к себе магией, он деловито смочил его все так же наколдованной водой и, приподнявшись, коснулся влажной тканью живота Вирейнис, убирая последствия маленького безумия. 

— Извини, — он виновато улыбнулся, пусть и не испытывал какого-то раскаяния за произошедшее. В его представлении это было вполне естественным событием, а, следовательно, ничего безобразного не произошло. Но он знал, что некоторые девушки могли оскорбиться подобным решением, предпочитая, в случае чего, выпить особый отвар из трав. Словно мужчина отказывался от них. Он не  думал, что Вирейнис стала бы на него злиться, но… — Еще вина?

 


sample13
 
 
Demons are like obedient dogs; they come when they are called.
sample96
 
 
Heroes are made by the paths they choose, not the powers they are graced with.
sample92
 
 
Reality is inside your mind. Fate is inside your heart. Destiny is inside your soul.
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Разбита вдребезги, словно кусок стекла; словно сорвавшаяся с неба звезда, не выдержавшая скорости и рассыпавшаяся на десятки, сотни, тысячи осколков. Казалось бы, ничего положительного из такого описания состояния вынести невозможно, но… кажется, каждый осколочек блаженно разбитого тела тихонько звенел. Не жалобно, как стекло, но приятно, ласково, наполняя мышцы томным покалыванием. И, кажется, впервые в своей жизни Вирейнис чувствовала себя собой — не машиной для убийств, не треклятой Вестницей, а просто… собой. Она не могла сказать об этом с уверенностью, поскольку не первый год существовала в этом мире и воспоминания за столько лет мутнели, сливались друг с другом, терялись во времени.

 

Однако, никогда раньше жадная до всего драконья сущность в её крови не была довольна. Она затихала, засыпала, уступала, но всегда оставалась где-то рядом, выжидая момента и беспрестанно теряя терпение. А сейчас чуть ли не урчала, как приласканная кошка, клубком свернувшаяся на коленях и размеренно впускающая коготки в бедро тому, кто о ней решил позаботиться. Тело Вирейнис было одновременно тяжёлым, без возможности и желания не то, что подняться, но даже пошевелиться, и столь лёгким, словно она немного парила в воздухе. Если бы она могла остановить время и остаться существовать в одном мгновении…

 

Её дыхание дрогнуло от неожиданной прохлады прикосновения влажной ткани. Ещё мгновение ушло на то, чтобы хотя бы осознать произошедшее. Усилием воли, казавшимся сейчас поистине чудовищным, Вирейнис чуть повернула голову вбок, чтобы иметь возможность попросту на Дариуса прямо взглянуть. Он извинялся перед ней, улыбался так чарующе-виновато, предлагал ещё вина, видать, предполагая — вполне справедливо, между прочим, — что горло у неё изрядно пересохло. И Вирейнис даже хотела ему ответить. Только что? Что ей было хорошо? Что не стоило извиняться? Что… что вообще она могла сейчас сказать? Все эти неуклюжие слова казались совершенно неподходящими, неспособными описать всё то, что буквально вожглось ей в память. Если секс — это удовлетворение потребности, подобно приёму пищи или сну, то это было…

 

«Такое слово мне неизвестно… хоть сотню языков мне изучить, такого бы не знала…»

 

Почувствовав влажную тяжесть на веках, Вирейнис медленно моргнула, даже не особо придавая значение осознанию, что она молча и скупо пустила слезу, и что это были вовсе не солоноватые остатки пота, хотя он и покрывал её кожу тонким проблеском. Это… казалось сном. Горячечными галлюцинациями, что жрут разум, пока тело пытается справиться с напором болезни — ведь не могли все эти воспоминания, прикосновения и поцелуи быть реальными. Не могла она так долго дышать его поцелуями, поддаваться его жару и отдавать… всё, что у неё имелось. Не могло этого быть, потому что зверь никогда не был доволен, он всегда хотел большего. Но сейчас скотина блаженно нежилась на задворках сознания, не спеша поднимать свою уродливую башку… и сейчас всё было как нельзя более реально. Это пугало. Вгоняло в замешательство. И было настолько прекрасно, что Вирейнис была не в силах не улыбнуться — мягко, едва заметно, можно было даже сказать, что совершенно не свойственно для себя. И глядя пристально в обжигающе голубые глаза, в которых, кажется, не было никакого намёка на сожаление.

 

— Не извиняйся, если только не жалеешь… пожалуйста, — наконец-то прошелестела она, найдя в себе силы на ответ. Медленно и надеясь, что рука от напряжения не дрожит как осиновый лист, Вирейнис кончиками перепачканных в чужой крови пальцев касается ладони, которой Дариус столь нежно решил позаботиться о её теле. Она благодарна, кажется, без меры… и, как ни странно, немного сожалеет о том, что этих следов больше не будет на её коже, — Я… предпочту побыть немного эгоисткой и трезвость разума всё же сохранить… хотя бы ненадолго…

 

Потому что после они напьются вдоволь как вина, так и желания, деля на двоих пламя, которое то ли не желало униматься, то ли с удовольствием пожирало похоть, которой его щедро подкармливали эти двое уединившихся безумцев. Ведь как иначе их назвать после всего того, что произошло? В особенности после того, как с уст потрошительницы сорвалась робкая просьба.  
 

Комната моя огромна и роскошна, но… давит, душит, словно гроб. Могу я здесь остаться? На сегодня лишь…

 

И ночью, во снах своих, видела она не теплоту янтаря, обрамлённого шелковистым золотом, но пронзительный сапфировый холод в белоснежном серебре.


I'm a wildfire you won't tame 
Not even my temper can put out the flame 
There's no way to contain 
This storm swelling inside me
 
ezgif.com-resize (41).gif ezgif.com-resize (40).gif ezgif.com-resize (39).gif I'm a bomb you can't defuse 
I would just accept you're going to lose 
Can't turn down, I refuse 
To hold back anymore 
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Гость
Эта тема закрыта. В ней нельзя оставлять ответы.

×
×
  • Создать...