Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...
Narrator

IX. Last Stand

Рекомендованные сообщения

IX. Last Stand

http://funkyimg.com/i/2RPPy.png

Дата: 14 Первопада, 9:42 Века Дракона
Место: Орлей, Вал Шевин
Погода: пасмурно
Участники: Selena Viardo, Benedictus du Couteau (NPC), GM
Вмешательство: ГМ
Описание: защитники Вал Шевина готовы дать свой последний бой армии Старшего. Войску красных храмовников и их союзников нет числа и вскоре становится очевидно, что даже хитроумный план императрицы не остановит, а только замедлит их продвижение. Словно оплакивая судьбу запертой в городе орлесианской армии начинается дождь и холодный ветер доносит до солдат на стенах обрывки проповедей о новом, лучшем мире, дорога к которому будет проложена по трупам тех, кто отказался принять самопровозглашённого бога.

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

14 Первопада, 9:42 Века Дракона / 00:00 - 02:00

Армия Старшего приближалась к Вал Шевину с двух направлений. Основную ударная сила, красные храмовники, наступали по дороге, соединяющей город со столицей. К ним присоединились отряды так называемых вольных граждан, в основном солдаты и шевалье из армий императрицы и великого герцога, перешедшие на сторону нового порядка после окончания Войны Львов. Тысячи заражённых красным лириумом  рыцарей отбивали маршевый шаг по тракту, помнившему времена великого императора Драккона. Это была армия, не потерпевшая ещё ни одного поражения, армия, под мечами которой пали стены Вал Руайо и Белого Шпиля. Очистив свои ряды от сомневающихся и отказавшихся присягнуть Старшему, красные храмовники приняли благословение красного лириума, заплатив за это высокую цену, но сохранив свои боевые навыки, опыт и что самое важное - железную дисциплину и фанатичную преданность. Они шли маршем на Вал Шевин, словно это был новый Священный Поход, исполненные решимости выполнить клятвы, принесённые в стенах Красного Шпиля. Вёл эту армию рыцарь-капитан Лютер, старый соратник лорда-искателя и один из первых примкнувший к нему. От его меча погибали храмовники и шевалье, он был машиной убийства и вместе с тем, незаурядным командующим, опытным тактиком, жестоким и хладнокровным человеком. К сожалению, Лютер не смог получить голову Гаспара в последней битве за Вал Руайо, ибо судьба его по-прежнему оставалась неизвестной. Несмотря на то, что рыцарь-капитан мог бы присвоить себе славу убийцы величайшего военачальника Орлея, он не стал этого делать. Да, никто бы не посмел оспорить это заявление, но что толку от славы, если в ней нет чести.

С севера, по имперскому тракту, наступали союзники Лютера. Под знаменем Старшего в бой шли освобождённые тевинтерские рабы, вооружённые превосходным оружием и непоколебимой верой в праведность своего дела. Среди них были крепкие воины с башенными щитами, высокие бойцы с двуручным оружием, в причудливых рогатых шлемах, с массивными наплечниками и изысканно вышитыми плащами. Даже простые солдаты были снаряжены не хуже регулярной орлесианской армии и если с запада к Вал Шевину приближалось красное воинство, то с севера наступала белая с золотом армия под предводительством Северины Виктории, коей была дарована честь выгравировать на изысканных позолочёных наплечниках лик самого Старшего. Ей же магистр Эремонд передал под командование несколько десятков талантливых магов из числа Серых Стражей и отряд воинов для их охраны. Оправдывая своё имя, Виктория одержала сокрушительную победу над орлесианской армией генерала Жюно, после чего обеспечила своей армии контроль над северным трактом, добив арьергард и зачистив дозорные башни. 

Таким образом, к Вал Шевину подступала армия, ведомая талантливыми, но самоуверенными командирами и не познавшая горечи поражения. Слухи о том, что на помощь осаждённому гарнизону прибыли храмовники во главе с так называемой избранницей Андрасте, да ещё и императрицей, достигли рыцаря-капитана Лютера и магистра Викторию около полуночи четырнадцатого числа месяца Первопада, то есть уже после того, как она публично заявила о себе, выступив перед армией и жителями Вал Шевина. Лютер воспринял известия скептически, так как никакого пиитета перед андрастианской церковью после осквернения Белого Шпиля у него не осталось. Если Создатель не защитил свою святая святых, то зачем ему воскрешать императрицу, тем более Селину, которая не была образцом чистоты и набожности.

-...так значит, мы не только возьмём город, но и расправимся с самозванкой, - рыцарь-капитан кинул письмо в огонь, разведённый в камине старой сторожевой башни, которую он оборудовал под свой штаб, - кстати, что там наши агенты за стенами, неужели не нашлось хотя бы одного меткого стрелка, чтобы покончить с ней и подорвать мораль врага?
Человек в доспехах орлесианского офицера молча развёл руками, не скрывая своего беспокойства. Капли пота градом катились по его лбу и красный храмовник заметил это. Усмехнувшись, Лютер протянул командиру вольных граждан шёлковый плоток. Орлесианец бросил затравленный взгляд на женщину в белых доспехах с золотыми наплечниками, с которых на него словно смотрела могущественная тень Старшего, но она никак не отреагировала на немую просьбу о помощи.
- Благодарю, - наконец выдавил орлесианец и взял платок. Лютер несколько долгих секунд сверлил своего союзника взглядом, а затем отошёл к столу и вонзил нож в цитадель Вал Шевина.
- Я не виню вас в этой неудаче, маркиз, - холодно произнёс красный храмовник, - напротив, я хотел бы оказать вольным гражданам честь отправиться в авангарде, в первой волне и первыми водрузить знамя Старшего над стенами Вал Шевина. Что скажете?
- Это, - слова давались с трудом, - большая честь, рыцарь-капитан. Не уверен, что я её достоин.
- Что вы, маркиз! Не сомневайтесь, что вы как никто другой подходите для этого славного дела. Ступайте, сообщите новости офицерам. Уверен, они будут счастливы первыми пролить кровь врага. Маркиз, вы всё ещё здесь?
Командира вольных граждан словно ветром сдуло. Красный храмовник и магистр Венатори обменялись многозначительными взглядами. Первым молчание нарушил Лютер.
- Ненавижу предателей, - произнёс он.
- Нас с тобой там не было, - заметила Виктория, - говорят, что орлесианцы устроили настоящую мясорубку в Долах. Тем, кто называет себя вольными гражданами просто надоело убивать друг друга, они напоминаю мне о рабах, сорвавших оковы и прсиягнувших истинному владыке.
- Они сделали это из страха.
- Допустим.
- Северина, они при первой же возмож...

Тишину ночи разорвало грохотом взрывов, темноту рассекли молнии и всполохи колдовского огня. Храмовник и Венатори, не сговариваясь, подбежали к бойнице. Там, куда маршировали передовые полки войска, началась магическая буря. Маршевые колонны, в отсвете факелов похожие на стаи светлячков, остановились, а затем снова пришли в движение, перестраиваясь. По мерцанию огоньков, Лютер безошибочно определил как его армия готовится к бою.

- Это магические руны, - прошептала Виктория, - невозможно, как они успели нанести так много рун...
- Нам нужно немедленно остановить армию, - опомнился Лютер, в это же мгновение дверь распахнулась и на пороге показались взволнованные офицеры. Красные храмовники, Венатори и незнакомый рыцарю-капитану мужчина с жёлтым пером шевалье.
- Лютер, нет! - Северина вцепилась в наплечник с пульсирующим красным камнем, - пусть наступают, пусть передовые полки идут вперёд и приблизятся к городу хотя бы на километр. Эти ловушки не сработают дважды, кроме того...
- Что ты несёшь?! Наши солдаты погибают там, в колдовском пламени!
- Доверься мне!
- Я требую объяснений, Виктория. Немедленно.
- Завеса... - слова магистрессы прервались очередным взрывом, армия продолжила наступление, уже в боевых порядках. Ветер донёс крики и зловещую песнь пламени, льда и молнии. Стало светло, как днём, - завеса истончается. Смерти сотен солдат разорвут её в клочья и тогда нам даже не придётся штурмовать этот город!
- Там погибают МОИ ВОИНЫ!
- Они станут мучениками, Лютер! Всё во имя Старшего!

Рыцарь капитан несколько секунд колебался, казалось, что сердце в груди стучит громче, чем грохот магических взрывов по ту сторону фронта.   Он выдохнул, а затем перевёл взгляд на офицеров. Взял себя в руки.

- Продолжать наступление, когда завеса прорвётся, отступайте - наконец прохрипел Лютер и командиры, отсалютовав, удалились. Они планировали первый штурм Вал Шевина этой ночью, но война снова напомнила, что думает о проработанных планах. Возможно, стены города падут уже сейчас, когда из разломов на них бросятся демоны, вот только они могли с тем же успехом атаковать и войско Старшего. Обитатели тени кровожадны и неуправляемы. Лютер как никто другой понимал это. Теперь нужно было вовремя остановить наступление и молиться, чтобы ловушки отняли меньше жизней, чем стрелы врага. Что бы ни говорила Северина о мучиничестве, такая победа была не нужна, ведь на юге оставалась боеспособная армия маршала Пру, а чтобы её разбить потребуются все силы ордена и его союзников. Если похоронить тысячи солдат под стенами Вал Шевина, можно считать войну проигранной. Поэтому, напрасно жертвовать своими людьми, Лютер не собирался.
- Я отправлюсь к своим рыцарям, принимать командование, - произнёс он, на ходу поднимая со стола шлем. Виктория молча кивнула и вышла следом за ним. Ей предстояло кое-о-чём переговорить с магами Серых Стражей...

Со стен Вал Шевина видно, как пришли в действие ловушки на внешнем и среднем кольце. Так же издалека можно видеть факелы приближающейся армии Старшего. Игрокам необходимо описать действия НПС и самих персонажей до двух часов утра.

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Этой ночью Селена спала плохо. Девушка так и не решилась принять припасённое снотворное для таких случаев, поэтому утешала себя тем, что выспалась за те сутки плавания и пешей прогулки до Вал Шевина в одной из крытых карет-перевозчиков, где её армия везла провизию.

Около семи вечера, императрица распорядилась, чтобы леди Остерманн распределила весь провиант таким образом, чтобы была учтена вероятность многодневной осады города. Так просто город она не сдаст, пущай младший дю Куто и напичкал Вал Шевин разносортными ловушками, но, прежде чем оставлять пепелище, они основательно повоюют за него. Одетт оказалась прекрасным организатором и понимающим человеком, что несказанно радовало саму Селену. Если бы ей не приходилось играть роль Селины, женщины в годах, то, вероятно, с леди Одетт можно было вести и иные дела...Более личного характера. Хотя бы дружеские и без притворства. Это девушка в кротчайшие сроки произвела учёт всей имеющейся провизии, назначила поваров, выявила ремесленников и кузнецов, которые под охраной небольшого отряда были отправлены в ремесленный район города, откуда будут поставляться свежие снаряды для защитных башен, а также стрелы для лучников. Запасы города, как оказалось, позволяли в условиях длительной осады, пусть и немного, но производить дополнительные комплектующие для вооружённых сил сопротивления. Именно поэтому на внеплановом вечернем совещании с генералом Бертье, было решено, что небольшая группа гвардейцев будет охранять кузнецов и ремесленников, обрабатывающих металлы и древка для ускорения процесса создания стрел, копий и прочей утвари. Определённо, это воодушевляло. Даже несмотря на то, что кузнецов всего оказалось двое, а ремесленников четверо. Им в помощь выдали молодых людей, которые не могли сражаться в силу возраста и отсутствия какой-либо военной подготовки, но которые прекрасно могли послужить в качестве «принеси-подай».

Целителю Калебу пришлось несколько раз рявкнуть, прежде чем его всё же начали слушать местные лекари и знахари. Доверять эльфу никто не спешил, но после приказа императрицы, появившейся непосредственно в храме Андрасте во всём своём великолепном религиозном облачении, люди присмирели, а потом и вовсе удивились глубине познаний молодого эльфийского чародея, когда Калеб, наконец-таки, приступил к своим обязанностям. Сооружённый в дальнем конце храма лазарет был поделён на несколько частей: для пациентов со средней и тяжёлой степени тяжести ран. Все, кто легко пострадал - либо на пороге должны получить необходимое лечение, либо найти себе место среди скамей и ожидать, когда один из знахарей освободится. Всего нашлось около пяти лекарей разной степени подготовленности, двух знахарей и человек двадцать-тридцать, умеющих оказывать первую помощь, да варить снадобья и делать припарки. Остальные гражданские лица должны были помогать и ассистировать, если число раненых будет слишком велико.

Казалось, что все они подготовлены прекрасно, однако Селена не по наслышке знала, как самые продуманные планы с треском проваливались из-за всякого рода форс-мажорных обстоятельств, которые предусмотреть со стопроцентной вероятностью просто невозможно. Что бы на её месте сделала Селина? Разумеется - не сдалась и попыталась прогнать или же уничтожить того врага, что рушит её дом и убивает её детей. Вся империя - дом императрицы. Все её граждане - дети императрицы. Монарх в первую очередь ответственен за людей, которые вверили ему свои жизни. И с этим Селене предстоит свыкнуться. На данный момент она не ощущала полноту своей власти. Но ответственность перед людьми Вал Шевина вполне. Когда встал вопрос о судьбе города герцога дю Куто, Селена под видом императрицы настояла на своём личном присутствии в этих стенах. Мотив? Стратегически важный пункт. Нельзя, чтобы Старшему и его войску отошёл главный морской порт Орлея. В ином случае, это откроет врагу возможность осаждать города с моря и тогда падёт не только Орлей, но и другие страны. А этого допустить нельзя было. К тому же, ей надоело сидеть в четырёх городских стенах Джейдера. Коль возложено столь многое на её хрупкие плечи, то Селена сделает всё, что от неё зависит.

Незадолго до полуночи девушка открыла глаза. Тревога в душе взметнулась и распространилась по всему телу, что аж кончики пальцев стало покалывать. А потом прогремел первый взрыв. Императрица подскочила с кровати, метнувшись к ближайшему балкону, распахнула двери, получив в лицо порцию холодного ветра, разметавшего её волосы, и выпорхнула наружу. За стенами города творился настоящий ад. Виардо слышала тысячи криков, видела, как разрываются фигуры в ярко-алом пламени посреди ночи.

- Ваше Величество! - позади оказалась встревоженная Одетт, - что прикажете?

Селена ещё некоторое время наблюдала за агонией вражеской армии и...получала искреннее удовольствие. Вот он - враг. И он умирает от её рук. Её идеи, воплощённой агентами, чья кровь послужила смертельным оружием для четверти армии Старшего, что первыми сунулись к городской черте. В глазах по-прежнему сияло ледяное спокойствие, но душа ликовала. Приятное чувство, когда план срабатывает.

- Поднять всех, кроме ополчения. Пусть будут наготове. Передайте мажордому, что я жду всех командующих через пять минут в штабе, - отдала приказ императрица, заставляя себя вернуться обратно в комнату и подготовиться к собранию.

Спустя пять минут.

Штаб командования вновь наполнился людьми. Одетт и Калеб ушли на свои позиции, в случае чего, посыльный был наготове и ждал за дверью, чтобы сообщить ушедшим о дальнейших действиях. Остальные же присутствовали здесь и с открытой планировки центральной башни замка, наблюдали за разгорающейся феерией за окнами. Молчание длилось слишком долго и Селена подозревала, что всё дело в криках, доносившихся с другой стороны стены и в самом масштабе взрывов. Вероятно, никому из здесь присутствующих ещё не представлялось видеть нечто подобное. Как и самой Виардо впрочем. Но императрица и бровью не повела, когда город содрогнулся от очередной ловушки, когда сердце вздрогнуло от очередных криков раненых вражеских войск и когда в ярко-алом пламени изредка появлялись куски кристаллов и мяса, она также стоически смотрела на это со своего места.

- Это война, - спокойно произнесла императрица и повернулась спиной к фейерверку за городом.

Селина подошла к ставке командования, на которой лежала уже городская карта с отмеченными точками, где и какой отряд находится, кто им командует и в какой последовательности какой из планов активируется.

- Пускай подходят ближе к стенам. Когда все ловушки внешнего и среднего кольца проредят их стан, пускай за дело примутся лучники. Стрелы с огнём, ядами и взрывчатыми веществами - задействуем часть арсенала, что есть. Выведем часть их войска массовым обстрелом. Они не настолько быстры, чтобы уклоняться от такого количества стрел. Если есть иные идеи, я внимательно слушаю...

Императрица почти не отвлекалась от созерцания карты и переставлений отрядов лучников на городские стены. Осадных орудий в той мясорубке она не видела, а значит, в данный момент лучникам ничто угрожать не будет кроме собственной разве что глупости. В случае провала, они смогут укрыться в дозорных башнях или спуститься вниз, чтобы перейти во внутригородские дозорные башни и уже оттуда продолжить обстреливать врага.

- Генералы, Ваша Светлость, есть ли у вас предложения или иные мысли? Поделитесь.

Краткая сводка:
00:00 - 02:00 - главнокомандующие вместе с императрицей находятся в центровой башне замка Вал Шевина, анализируют и прорабатывают вариативность действий при разных развитиях событий. Внеплановое совещание. За дверьми ожидают дальнейших указаний мажордом и отдельный посыльный для ополчения. В случае надобности, посыльный должен сорваться и поднять ополчение вместе с ремесленниками.
Также подняты все войска. В боевой готовности находятся только те отряды, что дежурят возле городских стен. Непрерывно на дозорных башнях дежурят солдаты разведывательного корпуса Вал Шевина, преимущественно лучники, которые в любой момент забить тревогу и осадить врага градом стрел. Все ждут указаний свыше.

 


прл.jpg2243611.gifочоч.jpg

 

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

В тот момент, когда череда взрывов вспахала поля вокруг Вал Шевина, Бенедикт дю Куто находился на стенах — в очередной раз он проверял готовность бойцов, наличие боеприпасов и отсутствие жалоб на голод, поскольку на голодный желудок уж точно воюется дурно. Когда прогремел первый взрыв, брат герцога слегка дрогнул, руку рефлекторно положив на рукоять меча и насторожённо смотря в сторону звука. Он был бы лжецом, если бы сказал, что открывшееся его глазам зрелище ему не нравилось: даже несмотря на то, что он был не особо доволен раскомандовавшейся в его городе выскочкой, стоило признать, что заложенные её бойцами ловушки были весьма эффективны. Слегка склонив голову на бок, Бенедикт позволил себе пару мгновений с улыбкой полюбоваться зрелищем, жалея лишь, что звуки взрывов из-за своей лишь силы по большей части перекрывали вопли тех, кому не повезло подорваться на ловушках.
«Ладно, ладно, дамочка. Вы всё-таки умеете действовать эффектно и эффективно…»
Однако, задерживаться на стене Бенедикт себе не позволил — теперь, когда вражеское наступление началось, его присутствие требовалось в ставке командования, куда необходимо было созвать и генералов, и пару посыльных, о чём он распорядился ещё во время поспешного возвращения обратно в родовое гнездо. И…
Он опять опоздал. Когда брат Адриана заявился в штаб, туда уже стекались члены командования. С одной стороны, он вполне мог бы предположить, что слуги в кои-то веки порасторопничали и всех созвали вовремя, прямиком к явлению его сиятельной особы. Но нет, выскочка, что звала себя Императрицей, уже была тут как тут, стояла в пафосной позе и ровно так же наблюдала за продолжавшимся «фейерверком» из смертоносной взрывчатки. Серьёзно, сколько её люди там всего поназакладывали? Небось, взрывами всю землю вокруг города так перепахало, что можно брать и засеивать хоть вот сию секунду, дайте только расправиться с заявившимися супостатами.
— Стрелы они будут ожидать, — сходу недовольно проворчал Бенедикт, занимая среди генералов место, которое они, судя по всему, специально для него и оставили… только хрен редьки не слаще, это ОН сейчас должен быть на месте этой выскочки, это он должен распоряжаться, что с войсками делать. И хотя использовать стрелы было единственным разумным решением, Бенедикт всё же хотел подпустить врагов поближе и выждать, прежде чем начинать поливать противника дождём из смертоносных снарядов. — И первыми рядами пустят «мясо», которое не особо жалко… если оно, конечно, останется после ловушек. Подпустить поближе к стенам города — пожалуйста, но стрелы стоит приберечь для более «мягких» противников, которых накрыть у нас возможностей больше, нежели солдат с башенными щитами. А со стен мы можем поливать врага смолой и засыпать камнями, покуда лучники и требушеты будут обстреливать задние ряды. Если мы оставим врага без подкреплений, шансов у нас будет всё же побольше.
Забавно, как один смертоносный фейерверк может столь кардинально изменить настрой — ведь совсем недавно Бенедикт дю Куто действительно думал, что от родного города придётся оставить пепелище, чтобы и камня не досталось войскам Старшего. Теперь же… он, демоны его раздери, думал о каком-то шансе на победу! И он очень не хотел это признавать, но во многом это была заслуга выскочки-«Императрицы». Какая-то часть сознания Бенедикта сейчас весьма яростно твердила ему, что они не просто попытаются и заберут с собой в случае чего как можно больше вражеских бойцов, но что у защитников города есть вполне реальная возможность не только выжить, но и заставить врага отступить.
— Просто поймите, стрелы не бесконечны, а красные храмовники имеют неприятную привычку надевать полные доспехи — особенно те, что идут в первых рядах. Против них стрелы будут куда менее эффективны, в отличие от тех, кто будет идти после. Минус — придётся отбивать врага у стен, но тут нам подспорьем послужит ров с кольями.


Would you like my mask?
Would you like my mirror?
Cries the man in the shadowing hood.

You can look at yourself.
You can look at each other.
Or you can look at the face of your god.

2SMhW.gif
  • Like 1
  • WAT (°ロ°) 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Приказ явиться на военный совет застал командующих на боевых постах. Все кроме оставшейся при штабе Луизы Бертье и Эвелины де Коленкур, чьи гвардейцы находились в резерве на самый чёрный день, проделали неблизкий путь с первой линии обороны, чтобы предстать перед императрицей. На лицах шевалье, боевых офицеров и храмовников читалось недоумение, люди ожидали ответов. Они уже обменялись мнениями накануне сражения и большинству нечего было добавить. Напоминание герцога о том, что боеприпасы не бесконечны, стало последней каплей, так как напоминать профессиональным военным о том, что просто так лупить из арбалетов в темноту - не самая лучшая идея, было... В действительности, не самой хорошей идеей. Латур-Мобур сделал шаг вперёд, машинально отсалютовал императрице и озвучил вопрос, который с самого начала этого собрания не давал покоя ему и остальным.

- Ваше императорское величество, милорды, миледи. Насколько мне известно, сейчас события развиваются по благоприятному для нас сценарию, как ваше императорское величество и предполагало на военном совете. Мы все имели честь быть посвящёнными в ваши планы и одобрили их. Мы получили приказы и отправились к войскам, чтобы выполнять их. Пожалуйста, скажите что мы сейчас не просто так оставили своих солдат на стенах Вал Шевина, наши приказы изменились?

Шевалье коротко поклонился и отступил на  шаг назад, давая понять, что закончил. Сигизмунд молча хмурился за спиной императрицы, Камба-Диас барабанил пальцами по рукояти меча, думая о чём-то своём. Бертье и Коленкур встретились взглядами и в глазах юных советниц её величества читалась неприкрытая тревога. Остальные тоже молчали, дожидаясь ответа императрицы. Сказать им было нечего. А тем временем со стен города наблюдали за тем, как авангард неприятельского войска гибнет в расставленной для него западне. До укреплений доносились крики, стоны и мольбы о помощи, а так же размеренное и даже монотонное пение красных храмовников, которые несмотря на потери продолжали продвигаться вперёд, под боевые гимны и литании, восхваляющие Старшего.

В это же время, двери храмов открылись для перепуганных жителей, которые не успели эвакуироваться накануне. Несмотря на поздний час, началась проповедь и Песнь Света вознеслась в небеса над Вал Шевином. О да, этой ночью было непросто уснуть, а лучшим  лекарством от страха и отчаяния была вера, которую вернуло в сердца людей возвращение их любимой императрицы Селины  и священного войска храмовников. Уж если кто-то и сможет спасти их, то только она. А чтобы всё получилось наверняка, простым смертным оставалось только усердно молиться и верить в то, что Создатель услышит.

А за стенами постепенно заканчивался карнавал смерти и авангард армии Старшего, заплатив жизнями своих солдат за каждый шаг, приблизился к городу. Прибытие на передовую командующего Лютера и его офицеров восстановило железную дисциплину, а освобождённые рабы-фанатики были готовы умереть за своего господина беспрекословно и в дополнительной мотивации не нуждались. Дрогнули только вольные граждане и солдаты-дезертиры, пополнившие ряды войска Старшего после падения Вал Руайо и окрестных крепостей. Они не хотели умирать. Они уже нарушили свои клятвы, свою присягу, чтобы выжить и вот опять... Они были, пожалуй, единственными, кого гнал вперёд страх, а не верность или вера. И они умирали первыми.

Лютер приказал авангарду остановиться, когда стало ясно, что план его тевинтерской советницы не сработал. Во всяком случае, приносить в жертву ещё больше солдат, падший храмовник не собирался. Расчёт на то, что и без того непрочная завеса разорвётся был в целом верным, но этого не случилось во время битвы с генералом Жюно, не случится и теперь. Изумрудная бездна над головам всё ещё бесновалась всполохами неестественной формы, но не было слышно привычного треска разрывающейся реальности. Только крики, стоны и взрывы. Армия остановилась не сразу, но постепенно, грохот начал затихать, крики сменились стонами и наконец затихли они. Потрёпанные полки первой волны стояли под стенами Вал Шевина.

- Проверим на прочность ваши нервы, - мрачно усмехнулся Лютер. Он разослал по подразделениям офицеров с приказом для лучников открыть огонь по земле перед городскими стенами, используя подожжённые стрелы. Перед лучниками шли крепкие воины с поднятыми щитами, которые давали относительное укрытие для стрелков. Вскоре подтянулись осадные машины - в первую очередь катапульты, которые везли по тракту от Вал Руайо вместе с войском. Придётся расходовать боеприпасы на расчистку подступов к городу, а не на его укрепления. Лютер отдал приказ дробить каменные снаряды и стрелять неприцельно, с большим разбросом. Его приказ не поняли, но спорить не стали и над головами красных храмовников, венатори и вольных граждан пронеслись первые камни. Они падали на расстоянии одной-двух сотен метров, примерно там же где ложились подожжённые стрелы и вскоре расчёты орудий начали пристреливаться, ориентируясь на огни. Но продвижение армии Старшего становилось настолько медленным, что о штурме в ближайшие часы не могло идти и речи. Ещё пять-шесть сотен метров и по ним откроют огонь со стен и это беспокоило Лютера. Новые потери. Ещё больше трупов. Чем воевать дальше, демоны вас подери...

  • Like 1
  • Ор выше гор 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

— Вы правы, Ваша Светлость, — согласилась Селина, утвердительно кивнув головой в сторону герцогского брата, — что касается Вашего вопроса, дражайший Латур-Мобур, то причину вы только что видели.

Императрица вытянулась в полный рост и посмотрела в окно по направлению ко взрывам, точно зная, что каждый сейчас сделал тоже самое.

— Это — Надежда. Это ярость. Это буря. Наши сердца полны отваги и ликования, но разум наш должен быть незамутнён эйфорией. Помните об этом, когда начнётся осада. Не позволяйте этому безумию захватит ваш ум и душу. Искра, что разгорелась вот-вот станет пламенем, и если его не контролировать, оно грозит сразить и сжечь всё, что мы так любим и готовы защищать до последнего вздоха. Господа и дамы, я верю в каждого из вас и слышит Создатель, молюсь за наше будущее. Помните об этом.

Её сердце сжалось. Неужели подобное испытывала Селина в тот самый миг, когда вела своих людей в бой против Гаспара? Ужасные чувства. Какой бы жестокой и хладнокровной не казалась себе Селена, она всё равно оставалась человеком в душе. Да, не будь в ней стержня, то ни о какой победе в том кровопролитии двойников и говорить не пришлось, однако, факт есть факт. Она выжила тогда, выживет и сейчас. Даже с тем весом ответственности, что возложила Селина на хрупкие плечи своей фрейлины. Коль воля покойной такова, что теперь её двойник должна освоить эту науку, Виардо приложит все силы, чтобы объединить Орлей, свергнуть врага и вывести страну вновь на первые позиции. Удастся ли? Покажет только время.

— Возвращайтесь на свои места, проследите, чтобы полевые командиры услышали мой призыв. Пока мы живы — жива и надежда. Мы сильны, пока каждый наш воин верит в победу. Верьте и не склоняйте головы пред врагом, — проникновенно изрекла мысль императрица, слегка коснувшись руки, тарабанящего эфис меча Камба-Диаса, будто бы говоря, что она готова успокоить лично каждого присутствующего, — Да благословит Создатель наши души. Вы свободны, господа.

Селина обратилась ко всем командирам, которые должны будут разойтись по своим местам. Всё, что на данный момент от неё зависело, как от императрицы и вдохновителя — она сделала. Селена знала, что каждому воину необходимо напоминание о высшей цели. То, ради чего стоит сражаться. То, ради чего она сражалась и сама. Все они патриоты своей родины, страны, что взрастила их с молоком их собственных матерей. Разумеется, предусмотреть абсолютно всё невозможно, бравы воины об этом помнят и знают, но важно поддержать тех, кто в своей жизни видел лишь одну битву.

Когда-то в мир Виардо постучалась царственная особа, что оказалась ярче звёзд и жарче пламени. Она подарила маленькой девочке жизнь, пускай та ещё и не понимала этого. Оглядываясь назад, Селена точно знала, что иного для себя не желает. Её место здесь, хоть и не думала, что в таком качестве. Волочить жалкую жизнь дворянки, когда мир стоит на грани раскола — такая участь не по ней. И Селена благодарна, что великая женщина в орлесианской истории что-то в ней разглядела и создала девушку, которая может править, маневрируя между льдом и пламенем. Виардо никогда не задумывалась прежде, почему именно её успехи так радовали этих женщин: Селину, леди Мантильон и, может быть, саму Бриалу. Почему-то ей вспомнились все убитые ранее девушки: Сесиль, Амелия, Франциска, Делайла, Николетта, даже близкая подруга пала от её руки. Кларисса была дочерью графа Гранье с внешностью лишь отдалённо похожей на Селину, скорее, она была как Ферелденская Королева Анора. Но, как оказалось, даже подруга и первая возлюбленная может обнажить когти, раскрыв своё притворство. А потом и собственная сестра, что сошла с ума от зависти, отважилась на безумство. Ничто так не заставило Селену стать сильнее, чем этот случай. Холод, что поселился в её душе с тех пор, оттаивал лишь с появлением в поле зрения императрицы. Только Селина понимала через что пришлось пройти Виардо на пути к завершению своей первостепенной миссии. В этом они были похожи. Только одно беспокоило девушку. Слова Ванессы про семейную тайну. Она вспомнила о ней недавно, когда в путешествии к стенам Вал Руайо пребывала в раздумьях. Враг сжёг их семейное поместье в Вал Фирмене. Родители и слуги сгорели заживо. Эту потерю, девушка так и не смогла оплакать. Селена просто не могла позволить себе вновь стать слабой, как при той первой встрече с герцогом Вал Шевина после убийства Селины. Она сломалась, но собрала себя заново, облачившись в непроницаемый панцирь из холодного расчёта и горящей в сердце жажды возмездия. Когда всё закончится, она предаст правосудию виновных. Когда придёт время, узнает, в чём заключалась правда сестринской смерти. Ванесса умерла не просто так. Она умерла, так и не рассказав правды. А правда — это то, что так необходимо в эти трудные времена.

— Что же, — начала императрица, когда в штабе остались только главнокомандующие и правящая знать, — нам предстоит долгая ночь, возможно, долгие дни. Надеюсь, вы хорошо успели выспаться.

 


прл.jpg2243611.gifочоч.jpg

 

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

То, что происходило по ту сторону стен не могло не произвести впечатление, в прочем, не однозначное. С точки зрения отбитых шевалье, таких как Латур-Мобур в этом не было чести, но большинство сторонников самозванной императрицы Орлея предпочли бы выживание воинской доблести. Со стороны защитников было невозможно определить хотя бы приблизительные масштабы потерь наступающей армии Красных Храмовников и их союзников, но крики доносившиеся до крепостных стен были красноречивее математики. Луиза Бертье задумчиво поводила пальцем по фишкам, отображающим полки войска Старшего. Её мысли складывались в уравнения, где переменными была скорость движения маршевых колонн, примерное количество бойцов в подразделениях неприятельской армии, убойная сила ловушек, возможные потери от срабатывания и последующей давки, которая неминуемо возникнет, когда задние ряды начнут напирать на уже побитые взрывами полки авангарда, беспорядочно отступающие... В её уравнении всё было идеально, кроме одного. С присущей всем орлесианским военным гордыней, она недооценила дисциплину и выдержку своего врага, его решимость и готовность идти до конца. Убирая фишки со стола, женщина с жёлтым пером шевалье допустила всего одну ошибку. Но никто пока не мог сказать, чего это будет стоить защитникам города.

Отсалютовав, офицеры разошлись по подразделениям, ожидая скорого штурма. Орлесианцы, верные своему военному опыту, ожидали, что их противник будет действовать так же, по учебникам академии Шевалье. Несмотря на то, что даже недавняя Война Львов запомнилась многим по мясорубке у стен Халамширала, когда армия Гаспара наплевав на честь и законы войны атаковала маршевые колонны Селины, орлесианцы всё ещё старались воевать по правилам. Это была вторая ошибка, допущенная вассалами её императорского величества и на это она повлиять не могла. Что бы ни говорила устами Селины женщина по имени Селена Виардо, её подданные слышали то, что хотели слышать. Не считая, конечно, священного войска Сигизмунда. Храмовник собирался покинуть зал совета одним из последних когда его окликнула командующая гвардии её величества, Эвелина де Коленкур.

- Не будет вдохновляющей речи перед боем, генерал? Я слышала о красноречии храмовников и признаюсь, что разочарована тем, что мне не доведётся услышать слова избранного Андрасте воителя.
- Нет, - сухо ответил храмовник, на ходу надевая шлем, он обернулся у самых дверей, украшенных замысловатой резьбой и масками дома дю Куто, - не для тебя. Не ты сегодня будешь умирать. Мои слова услышат те, кто будет.

Эвелина решила выждать момента, когда императрица останется одна, не забывая при этом поглядывать по сторонам. В ночи коридоры герцогского замка были освещены фонарями, но в тенях статуй и знамён, украшавших стены, могл скрываться убийца, или лазутчик. Мог бы, поправила себя женщина в гвардейском гербовом плаще, бесшумно скользя по холодным сине-золотым коврам. Её гвардейцы прочесали каждый дюйм этого дворца, повсюду были расставлены часовые, на входе всех и каждого тщательно досматривали. Можно было сказать, что в замке безопасно, но грохот очередного взрыва напомнил ей о том, что возможно, совсем скоро даже здесь зазвенят мечи. А пока этого не произошло... Де Коленкур достаточно громко дала о себе знать, не смягчая шаги, - не хватало ещё, чтобы императрица подумала, что Эвелина пришла по её душу, задумав предательство, - и, представ перед Селиной, машинально отсалютовала.

- Ваше императорское величество, - дождавшись позволения говорить, женщина продолжила, - этим вечером мы получили воронов от многих знатных домов, первые вести пришли от тех, чьи родны и близкие пропали без вести в Теринфале, затем изгнанные из Вал Руайо придворные и военная аристократия, но вот что меня беспокоит, - она опустила глаза, военная до мозга костей, де Коленкур была не искушена в Игре и дворцовых интригах, - мы не получили писем с подтверждением вассальной присяги от семей Гислен и Монфор. Это одни из самых влиятельных домов Орлея сейчас и их армии не понесли потери ни в Войне Львов, ни в сражении за столицу. Насколько мне известно, генерал Жюно отсутпает на север, а значит встанет лагерем во владениях герцога де Гислена...

Глаза командующей орлесианской гвардии завершили вопрос, который она побоялась озвучить на военном совете. Эти мысли и опасения предназначались только для ушей императрицы. Это можно было списать на женскую интуицию, так как именно в это время, в подземельях дворца, под пытками, офицер Вольных Граждан озвучил сумму имперского серебра, которую Флорианна пообещала молодому герцогу де Монфору за военную и политическую помощь. По словам пленника, герцогу передали аванс, но он пока не спешил с ответом. Алчность текла в крови де Монфоров, об этом было известно и личный палач дома дю Кото немедленно доложил герцогу лично. Но пока это были лишь домыслы обеспокоенной безопасностью императрицы женщины и командира её гвардии в одном лице, точнее, под одной маской.

***

В пять часов утра армия Старшего приблизилась к стенам на расстояние выстрела. Осадные инженеры откалибровали свои орудия для ведения огня по защитникам на стенах. Из-за башенных щитов открыли огонь лучники красных храмовников, в сторону стен полетели первые боевые заклинания от магов-венатори. Сигизмунд взбежал на стену как раз в тот момент, когда камень, выпущенный из требушета врезался в неё, выбив облако пыли, крошки и осколков. Вокруг генерала стояли шевалье, солдаты орлесианской армии, городские стражники Вал Шевина и храмовники - отобранные им лично бойцы, ветераны преданные своему долгу, как никто другой.

- Вы видите это? - усмехнулся в седую бороду рыцарь, подняв забрало шлема. Вопрос храмовника остался без ответа, мужчины и женщины вокруг непонимающе оборачивались и смотрели на него в ожидании объяснений.

- Отвечайте! - выкрикнул Сигизмунд, не дождавшись ответа и ещё больше голов обернулись к нему. Храмовники молчали, они знали что последует дальше и молча расступились, пропуская своего командира к воинам Империи.

- Мы видим армию, наступающую на стены, - отозвался флегматичный Латур-Мобур, поигрывая мечом. Он начинал понимать, что задумал храмовник, но по взгляду шевалье было видно, что он ревнует к праву произнести слова перед боем.

- Верно, Латур-Мобур. Ты так же оскорблён, как и я? ВЫ ВСЕ ТАК ЖЕ ОСКОРБЛЕНЫ?!

Шевалье опустил меч, едва не открыв рот в изумлении. В его глазах читался вопрос - "что этот сумасшедший несёт?!" но мужчина смолчал, покачав головой. Воины вокруг него затаили дыхание.

— Это то, что самозванный божок послал проив нас? Этот сброд?! Мы защищаем один из самых больших городов в Империи. Ярость его защитников обрушится на врагов в пламени с небес на землю. Мы стоим едиными в нашем множестве — нашему оружию нет числа, наша чистота несомненна, и сквозь наши сердца вместе с кровью струится храбрость. И они так атакуют нас?

Со стороны строя орлесианских воинов послышалось одобрение, пока нерешительное, но первые огни начинали возжигаться в сердцах.

— Братья и сёстры… Легион нищих иноземных подонков и предателей ползёт к нам через равнину. Простите меня, когда наступит момент, и они будут скулить и выть под нашими стенами. Простите меня, когда я прикажу вам тратить стрелы и болты на этих ничтожеств.

Сигизмунд взял паузу, наконец, опустил оружие и повернулся спиной к захватчикам, словно ему наскучило само их существование. Всё его внимание было сосредоточено на солдатах и шевалье перед ним.

- Я слышал, что многие люди произносят шёпотом имя императницы, с тех пор, как она прибыла в Вал Шевин. Я спрашиваю вас теперь: Вы знаете её имя?

Солдаты закивали, конечно, они знали.

- ВЫ ЗНАЕТЕ ЕЁ ИМЯ?! - взревел Сигизмунд, перекрикивая наступающую армию внизу.

- Селина! - первым выкрикнул Латур-Мобур, словно забыв, что сражался против неё под знамёнами Великого Герцога, - Селина!
- Селина! - подхватили солдаты.
- СЕЛИНА! СЕЛИНА! СЕЛИНА!

Имя императрицы разнеслось над осаждённым городом. В храмовом квартале, Камба-Диас вздел свой меч к небу, окончив молитву. Его храмовники грозили наступающим предателям кулаками и мечами и повторяли: Селина! Селина! Селина!

Луиза Берье, оторвавшись от карты, приложила ладонь к сердцу и прошептала: Селина.

Проходя мимо строя гвардейцев, Эвелина де Коленкур одёрнула плащ и вскинула в небо латную перчатку.

- СЕЛИНА! - грянула гвардия.

Беннедикту необходимо решить - донести ли вести о возможном предательстве Серила де Монфора до Императрицы. Селена может отослать ворона генералу Жюно с предупреждением, либо проигнорировать это. Начиная со следующего поста действия НПС Сигизмунда отыгрывает игрок Selena Viardo.


Первый залп защитников почти не нанёс урона скрытым за башенными щитами наступающим. Ответный огонь так же не достигал цели, но воины Старшего боеприпасы не экономили. Снаряды из требушетов выбивали куски стены, ближе к стенам подкатывали катапульты. Постепенно, защитники пристрелялись и начали одного за другим выбивать щитоносцев или лучников красных храмовников, но эти потери были незначительными, ибо их защищала не только сталь, но и магия венатори. Когда шеренга щитоносцев расступилась, чтобы выпустить штурмовиков с лестницами, на них обрушился второй слаженный залп и несколько десятков людей упали на землю. С другой стороны, к воротам подкатывали таран, следом за которым неуклюже ковыляли краснолириумные чудовища. Новые и новые полки, перешагивая через трупы убитых ловушками товарищей, наступали с рассветом.

  • Like 1
  • Какое вкусное стекло 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Сирил де Монфор. Помнится, как-то давно Бенедикту доводилось встречать этого человека — тогда сын герцога Проспера был избалованным юнцом, предпочитавшим вкушать окорок из Андерфелса «со вкусом отчаяния». Впечатление не особо приятное, особенно для второго сына дю Куто, который всегда держал себя в строгости и неприкрыто кривил нос на «эту вашу Игру», оставляя подобные развлечения двум своим братьям и оставшейся сестре. Более того, впечатление было подкреплено и рассказами Адриана, который лично встречался с Сирилом уже после того, как мальчишка по наследству получил титул. Со времени смерти герцога Проспера и восхождения Сирила на место отца в Совете Герольдов ситуация не сильно улучшилась — Сирил заметно уступал своему отцу в опыте и навыках, и теперь был самым молодым членом Совета Герольдов, которого легче всего было в случае чего склонить на свою сторону.
Так что с одной стороны, известие о том, что Флорианна решила заплатить юному герцогу приличную сумму, дабы переманить его на свою сторону, вполне имело под собой логичное обоснование — раз уж юнца можно убедить, почему бы не попытаться. Учитывая, сколь многие всё же перешли под знамёна узурпаторши, убедительности Флорианне было не занимать, хотя в большинстве случаев предателями руководил банальный страх или же желание нажиться из рук нового правительства.
Однако, Бенедикт пусть и не был игроком, но прекрасно знал одну вещь: герцог Проспер де Монфор был кузеном Селины, одним из самых близких её соратников. Многое он получил именно благодаря столь близкой дружбе с почившей — или, по словам некоторых, воскресшей, — Императрицей. И Сирил, несмотря на свою неопытность, прекрасно это дело знал — не полным дураком всё-таки был. С кучки серебра, которую обещала Флорианна юному герцогу, у него не прибавится ничего, кроме лишних проблем, в которых весь Орлей уже был по самые уши. Да и… где гарантия, что новая императрица не устроит показательную казнь очередного давнего сторонника Селины ради подрыва морального духа членов сопротивления? Поставить своего человека на место Сирила в данном случае было бы куда выгодней — предатель, если новый герцог де Монфор таковым станет, может предать и вновь.
Противоречивая ситуация, что уж и сказать. С одной стороны, действительно стоило бы сообщить женщине, называвшей себя Императрицей, о вероятном предательстве со стороны герцога де Монфора. С другой стороны, Бенедикт не верил, что Сирил достаточно глуп и труслив, чтобы на подобный шаг пойти, и обвинения могут лишь бросить тень пусть на наивного и неопытного, но безгрешного человека… если хоть кого-то в Орлее можно было назвать безгрешным.
Как-то раз один умный человек сказал: уж лучше передбеть, чем недобдеть. И потому Бенедикт отправился на розыски женщины в маске дома Вальмонт. Нашёл он её быстро — настолько, что даже успел краем уха уловить слова… как её там звали, Эвелина де Коленкур? И говорила она как раз о приснопамятном герцоге де Гислене.
— Который как раз не так давно получил неплохой аванс от Флорианны де Шалон, — сказал он, без всякого стука входя в залу — в конце концов, он был у себя дома, и никакая «Императрица» не изменит того, что именно Бенедикт здесь хозяйничал, — Она желает заручиться его политической и военной поддержкой, но пока что юный герцог не спешит с ответом. Лично я не верю, что Сирил достаточно глуп, чтобы купиться на подобное — его род слишком многим обязан дому Вальмонт, а его отец был кузеном Императрицы Селины, — тут Бенедикт кинул короткий взгляд в сторону «Её Императорского Величества». — Так что, будь я на месте Флорианны, я бы заманил его и прилюдно казнил, поставив потом своего человека в его владениях. Но это мои домыслы. И потому я решил, что стоит на всякий случай предупредить Вас об этом замысле. Особенно сейчас, раз уж вы всё равно заговорили о Сириле.


Would you like my mask?
Would you like my mirror?
Cries the man in the shadowing hood.

You can look at yourself.
You can look at each other.
Or you can look at the face of your god.

2SMhW.gif
  • Like 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Селена вернулась в выделенные ей покои сразу же, как только командующие разошлись по своим местам. В её душе всё ещё ярым пламенем горела вечерняя речь об Орлее, а в голове отпечатывался план военных действий. Всё было подготовлено прекрасно, но Виардо понимала, что даже самый продуманный план не застрахован от трещин. Враг силён и она это признавала. Не теряла голову, а много думала и много анализировала. Сейчас ей приходится полагаться на своих командующих, рыцарей, шевалье и воинов, что до конца станут защищать эти стены. Селена не была уверена лишь в том, станут ли они защищать конкретно её, вернее, пускай лучше о ней они думают в последнюю очередь, а уж она позаботится о них. Какой бы предусмотрительной ни была девушка, какой бы гениальной не казалась, юная императрица являлась лишь тенью настоящей правительницы. Адриан был прав — она ещё молода и наивна, у неё нет опыта, который настоящая Селина пронесла через всю жизнь с момента смерти собственных родителей до той злополучной ночи. Виардо всё ещё ощущала себя чужой в этом образе. Раньше изображать императрицу казалось куда веселее и интереснее. Не то, чтобы она жаловалась сейчас самой себе, однако, факт на лицо. Тогда Селена знала, кем является. У неё была своя жизнь и свои обязанности. Всё вокруг имело смысл и оно находилось на своих местах. Сейчас же… Самой себе девушка не станет лукавить, коль скажет, что не ощущает себя в праве занимать солнечный трон. Глубоко в душе она всё ещё несла в себе память своего имени, память своей семьи и память о годах, которые провела подле мудрейших и хитрейших женщин современности. Виардо многому у них научилась, а потому, не в её принципах сейчас сдаваться и опускать руки. Она поклялась самой себе. Поклялась тогда перед камином, смотря в глаза посланнику Теней. Виардо не отступит. Если ей суждено править, так тому и быть. Она вцепится в трон зубами, обнажив клинки и остриё своей сильверитовой стрелы. Будет стоять до конца, пока последний враг не испустит дух. Но самое главное, Селена никогда и ни за что не простит себе, если не свергнет и не отомстит Флорианне. Месть — это блюдо, которое подают холодным...

Оставшись наедине со своими мыслями, в гордом и безутешном одиночестве, Виардо позволила себе наконец-то расслабиться. Она устало упала на роскошную постель, которую слуги успели заправить после её ухода во временный штаб командования. Взгляд девушки ненароком оказался направлен на лепнину под самым потолком, где изображались картины восхождения первого орлесианского императора. В учебниках писали, что Кордилиус Драккон слыл непревзойдённым политиком и выдающимся генералом. Всего за двенадцать лет ему удалось объединить сотни разрозненных земель и создать на их месте единое государство ныне известное как Орлесианская Империя. Этим пращуром невозможно не восхищаться. Если Селена кого и уважала больше Селины, то только давно почившего мир императора Драккона I. В самые тяжёлые времена, когда надежда начинает иссякать, настоящий орлесианец вспомнит не только про действующего монарха. В такие беспокойные времена, как разворачивающиеся за окном события, припомнит имя Кордилиуса и восстанет из собственного пепла, неся сквозь тень и мрак маяк новой надежды, что объединит злые глаза и злые сердца, буквально выжигая в них честь и достоинство. Пожалуй, это и была самая главная их слабость — орлесианец никогда не воюет без чести. Он всегда и везде возносит достоинство на пьедестал, а верность правилам ставит в абсолют. Погубит ли это её братьев и сестёр сегодня? Если нет, то её сердце перестанет кровоточить, позволив сделать то, что в здравом уме она бы никогда не сделала. Или...сделала бы? Виардо не раз проявляла себя непредсказуемо и довольно жёстко. Вопрос выживания всегда стоял на первом месте, иначе сегодня она не произносила все эти пламенные речи. Её соперницы были слабы. Но Селена всегда была сильной и холодной. Даже тогда, когда улыбалась. В моменты, когда смеялась. И в те редкие ночи, что проводила в ложе своих любовниц. Она не позволяла никому проникнуть к себе в душу, будучи полностью посвящённой в службу императорскому трону. Вероятно, спустя годы тренировок, Виардо смогла бы стать одной из тех самых таинственных и неуловимых Теней Империи, с гордостью защищая свою императрицу. Вышла бы замуж за маркиза или герцога, покинув место главной фрейлины Её Императорского Величества, но не перестала б служить короне. Неизвестно, как бы сложилась её дальнейшая жизнь. У Селены в рукаве в то время скопилось достаточно тузов и вполне реальных перспектив обскакать всю страну в погоне за титулом и властью. Можно ли считать, что сейчас она обдурила весь бомонд Орлея? В целом, так оно и есть, если не принимать во внимание её игру в императрицу Селину, а не собственное императорство. Ещё год назад, девушка переживала из-за вероятности оказаться раскрытой и быть впоследствие вздёрнутой на верёвке в центре Вал Руайо. Сейчас же это мысль показалась ей нелепой. Всё, что беспокоило Селену — это Вал Шевин. Выдержит ли город осаду? Смогут ли они отбить его? И смогут ли выжить? Виардо абсолютно уверена, что сама она найдёт способ выбраться. Но не прежде, чем город покинуть крестьяне и остаток войск.

Слишком много вопросов, тяжёлых и долгих раздумий, от которых у девушки разболелась голова. Селена послала дежурившую у дверей служанку за травяной настойкой, а сама спешно стала снимать с себя орлесианский аналог брони пророчицы Андрасте. За то время, что служанка бегала, юная императрица успела переодеться в довольно простое императорское платье строгого покроя с прямым поперечным вырезом лифа, открывающим потрясающий вид на ключицы и верхнюю часть груди, которая оказалась высоко приподнятой за счёт тугого и высокого корсета. Платье из аксамита лазурного цвета с орнаментальной лиственной окантовкой по лифу, краям рукавов и подолу платья, а также на огромном плаще-шлейфе. Вернувшаяся служанка тут же оказалась приставлена к сооружению причёски. Несколько раз расчесав длинные и мягкие волосы цвета перламутра, молодая девочка заплела орлесианскую косу, которую закрутила с левой стороны головы в виде розы, закрепив свой шедевр множеством шпилек. Когда образ остался завершённым, императрица отпустила служанку, а сама принялась поправлять свой макияж. Эти служанки, что вечно топтались рядом с ней, научены не задавать вопросов и не трепать языком. Их выделила лично леди Серил. Каждая из этих девочек обучена искусству бардов и каждая верна императорскому трону, а потому, на защиту двойника встанут не раздумывая. Именно по этой причине в их присутствии Виардо могла снимать свою маску.

Припудрив носик, немного раскрасив бледность губ алой помадой, Селена вновь водружает на лицо ту самую золотую маску из слоновой кости со множеством прорезей и лазуритом во лбу. Критически оглядывает своё отражение и не спеша покидает свои покои. За императорской фигурой от дверей отделяет гвардеец-телохранитель, незримой тенью следующий за ней по пятам. Девушка направляется в сторону штаба, хотя ей ничто не мешает совершить задуманное в гордом одиночестве. Пожалуй, ей простят этот небольшой каприз. Уж лучше она будет на виду у всех, чтобы никто не усомнился в её словах и действиях.

Дорогу монаршей особе преграждает молодая симпатичная девушка, чьи шаги Селена услышала ещё из-за поворота. Про себя девушка лишь покачала головой, мол, не быть этой девочке шпионом и лазутчиком, хотя бы по тому, что военная выучка давала о себе знать. Хотя Виардо не отбрасывала тот вариант, что де Коленкур нарочно шагала грубо и тяжело, вознамерившись дать понять, что хочет поговорить и не скрывает своего здесь присутствия. Едва та отсалютовала, императрица кивнула, позволив Эвелине говорить. Новости не сказать, чтоб удивили, но определённо заставили задуматься. С Гисленами и Монфорами Селена лично не была знакома, только по слухам и рассказам самой Селины I и едва ли какими значимыми комментариями вдовы Мантильон. Но если первых поиметь в союзники довольно легко, то Монфоры лично самой Виардо не внушали доверие. Алчные и жадные псы. Иначе она не могла относится к человеку, который оказался втянут в громкий скандал во время своего пребывания в Вольной Марке. Всех подробностей в Орлее не обсуждали, о большей части истории толком никто не знал, в отличие, от императрицы и её приближённых.

— Вы принесли полезную информацию, дорогая, — тягуче произносит Императрица, едва заметно кивнув той в знак благодарности и уже ждёт, когда закончит свой монолог, не забывая с умилением смотреть на мордочку «заместителя реального герцога».

— Матери, Ваша Светлость, Проспер де Монфор был кузеном моей покойной матушки, — поправила Бенедикта Селина, сохраняя на лице располагающую улыбку и и блеск в глазах, — увы, мой драгоценный друг совершил достаточно ошибок, приведших к невообразимому скандалу, к слову, которые пришлось разрешать Вашему брату, — укольнула того императрица, едко ухмыльнувшись, — но полно, Бенедикт, если Вам есть что сказать мне лично, это может подождать лучших времён. Вы хотите ответов на свои вопросы, строя собственные догадки и подпрыгивая от них как морская рыба, выброшенная на берег штормом, — с укоризной заметила Селена. Ей уже порядком надоело это хамство, — я знакома с Вашей матушкой, прекрасная женщина, которую я всегда с радостью принимаю на своих балах в Халамширале и Вал Руайо. Мне бы не хотелось портить доверительные отношения с Констанцей дю Куто из-за наших с Вами размолвок, Бенедикт. За сим, разговор на этом окончен. Что касается наших не решительных особ…

Императрица взглянула на дым за окном. За стенами Вал Шевина огонь и взрывы по-прежнему продолжали пожинать вражеские жизни. Войска Старшего ни перед чем не остановятся. Так что же? Продолжать играть в благородство или наконец-то заставить играть шахматистов в шашки?

— Отправьте письмо герцогу Де Гислену. Я осведомлена о его тяжёлой болезни. Пожелайте от имени императрицы Селины долгих лет жизни и выразите надежду на его скорейшее выздоровление во имя Создателя и любви к нашей славной Империи. Наша задача, сообщить о положении дел в Вал Шевине и напомнить, что узурпатору трона не уйти от содеянного. Я весьма зла на свою кузину, — очень вкрадчиво сообщает Селина, автоматически прикладывая руку к месту под грудью с правой стороны, где якобы должна находиться рана от кинжала Великой Герцогини, — бьёт она сильно, огрызается явственно, да только не уразумела за столько лет, что бить нужно наверняка и глубоко, чтобы кинжал тотчас вошёл в самое сердце. Леди, — обратилась императрица вновь к своей докладчице, — я хочу, чтобы Вы взяли этот вопрос на себя и также сообщили генералу Жюно о наших планах. Я искренне надеюсь повидаться с ним ещё хоть раз, можете передать дословно, он поймёт о чём идёт речь.

И ведь не лукавит ни разу. Если расчёт Селены верен, то едва услышав подобный призыв, генерал не просто повернёт свои войска на Вал Шевин, но и уговорит Лорана Де Гислена, который вместо отца должен был принять командование ресурсами семьи, прийти на помощь их императрице. Это беспрецедентная проверка на вшивость. Если в генерале Виардо абсолютно уверена, то вот Гислены, коль действительно хотят сохранить верность императорскому трону, встанут на её сторону.

— Что касается Сирила де Монфора, — императрица сделала паузу, задумавшись о перспективах. Иметь своего шпиона в рядах Флорианны, пожалуй, неплохо. Но сможет ли этот глуповатый юноша справиться со своей задачей? Что ж, вот и проверим, кому он действительно верен, — отправьте к нему нашего шпиона, пускай напомнит юноше о долге и чести, сдаётся мне, что род Монфоров позабыл о своих истинных союзниках. Но императрица любезно дарует своё милосердие, если герцог исполнит небольшую просьбу. Пускай примет сторону Флорианны и передаёт через выбранного нами посредника информацию, имеющую высокую цену в этой войне. Сирил всегда слыл «обольстителем», вот пускай и покажет, чему научился у своего отца. В данном случае, его жадность и алчность сыграет нам на руку. Если же герцог благоразумно решит предать нас, что ж, Орлею не в первой прощаться с древними родами и династиями…

Неприкрытая угроза. Но в данных обстоятельствах, это действительно имеет место быть. Война в их доме. Враг у порога. Нет времени играть в друзей, ты либо союзник, либо враг. Удара со спины Селена не потерпит, а потому меры в случае предательства будут крайние, жёсткие и красноречивые.

— Леди де Коленкур, Вы можете обсудить содержание писем с генералом Бертье, текст на Ваше усмотрение, за исключением оговоренного. Как сообщения будут готовы, вернитесь ко мне, я отдам Вам ещё два письма, которые нужно будет отправить...Инструкции получите позже. Всего доброго, — императрица кивнула Бенедикту и Эвелине, спешно удаляясь в свои покои, нарушая свой изначальный план. Письма генералу Жюно и Лорану оставит леди де Коленкур. К Сирилу отправят живое послание. Селина же займётся тем, что оповестит об армии Старшего кое кого ещё.

Селена ворвалась в свои покои, не теряя при этом всей царственности. По дороге она скомандовала своим служанкам приготовить свечи на столе, пергамент, перо и чернила. Едва она показалась в дверях, служанки спешно ретировались, закрыв за собой двери. Виардо уединилась за столом, уставившись пустым взглядом на жёлтый пергамент. Что она напишет? Что она вообще собирается делать?

Селена Виардо, она же воскресшая императрица Селина I Вальмонт, знала многое, но по какой-то причине забыла о своих тузах в рукаве. Что она может? Многое. В любое время самым главным оружием была информация. Коль так, значит она сделает то, что в своё время не сумела сделать Селина Орлесианская.

Перо забегало по пергаменту, оставляя после себя ровным курсивным почерк письма, составленного на торговом языке, за исключением, пожалуй, одного, которое Селена адресовывала леди Серил. В письме для правительницы Джейдера, Селена сообщала о положении дел в городе, о возможном предательстве со стороны Монфоров и надежде, что войска генерала Жюно и герцога Де Гислена успеют прибыть вовремя. Второе письмо она составила для Инквизиции, что расположилась под самой Брешью в Морозных Горах. Орлею нужны союзники, но союз образовывается на взаимовыгодных условиях, а коль так, значит императрице есть что предложить. Особенно, если письмо получит Лелиана. Третье же письмо девушка адресовала королю Ферелдена - Алистеру Тейрину, в котором просила забыть о разногласиях, некогда терзавших их страны. Виардо писала не столько о союзе, сколько бескорыстно делилась информацией о враге, который мог подмять под себя весь Тедас. И в таком случае, уже никогда не будет существовать на карте ни Ферелдена, ни Орлея, ни Неварры, ни иных государств, что веками прокладывали путь к своему процветанию. Даже Тевинтерская Империя не сможет удержать мир, если войска Старшего наберут здесь силы.

Вкладывая в письма всё бесстрашие и готовность сотрудничать и идти на уступки, Селена пишет ещё одно тайное письмо, которое передаёт своей эльфийской служанке, ожидающей тут же за ширмой. Письмо, которое предназначено для глаз Бриалы. Письмо, в котором Селена просит любовницу Селины о помощи. Вал Шевин в опасности. Ему не хватит тех сил, что есть. Городу нужна надежда. И тень их раздери, она не сможет называть себя Императрицей Орлесианской Империи, если будет сидеть сложа руки. Когда всё было готово, служанка скрылась в недрах замка, а три письма Виардо передала лично в руки Эвелины де Коленкур. Теперь остаётся только ждать. И своего шанса Селина не упустит. Подходи, Старший, теперь-то мы, повоюем!

 


прл.jpg2243611.gifочоч.jpg

 

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Когда таран первый раз ударил по воротам, с внутренней стороны обитых железом створок осыпалась пыль. Солдаты подбегали к воротам, ставили упоры и укрепляли их чем могли. За воротами красных храмовников ждали сдвинутые телеги, укреплённые щитами и утыканные кольями, за которыми – орлесианские лучники и арбалетчики. Сверху на бивших в ворота солдат посыпались стрелы, а следом за ними опрокинулись котлы с кипячёной смолой и не менее кипячёным дерьмом. Вольные граждане, красные храмовники и венатори падали, корчась от ожогов, а на них уже летели подожжённые стрелы. Таран вспыхнул, но в этот момент его подхватили лририумные чудовища. Некогда бывшие рыцарями, они представляли собой ужасающую смесь плоти, доспехов и красного лириума, кроваво красные кристаллы зловеще мерцали в отсветах пламени. Следом за ними шли воины с осадными щитами, огонь со стен наносил им мало урона, всё таки прицельные выстрелы выбивали одного за другим красных рыцарейи наблюдавший за штурмом капитан Лютер в своей прокажённой красным лириумом душе, оплакивал каждого из боевых братьев. Они отдают свои жизни во имя великой цели, во имя Старшего, напомнил себе рыцарь-капитан и, меланхолично улыбнувшись, обнажил меч с кристаллом красного лириума вплавленным в лезвие. Ветераны поняли его без слов и, гремя доспехами, элита падшего ордена пошла на штурмы. Перед ними немедленно выстроились послушники с башенными щитами, в которые вонзались стрелы и арбалетные болты, какие-то снаряды перелетали утыканные шипами прямоугольные куски стали и вонзались в рыцарей, но они словно не чувствовали этого. Они шли вперёд, игнорируя попадания, не замедляя шаг, а лириумные чудовища наносили удар за ударом по воротам Вал Шевина. И вот уже к стенам приставлены лестницы, вот один за другим опрокидываются котлы и пушечное мясо с воплями падает на землю. Но следом за ними идут неумолимые рыцари и пусть они тоже не бессмертны, рыцарь-лейтенанту командующему первой волной удаётся завязать жестокий рукопашный бой на стенах. Их встретили шевалье и солдаты орлесианской пехоты, ибо Латур-Мобур решил повременить с сигналом отхода. Его честь шевалье не позволяла отступить со стен, оставить их врагу, не пролив его проклятой крови. Сигизмунд отлично понимал его и первым скрестил меч со своими падшими братьями. Несмотря на то, что большая часть Священного Похода готовилась держать последний рубеж в центральном соборе, превращённом в неприступную крепость, вокруг Сигизмунда было достаточно боевых братьев и сестёр, чтобы пустить кровь нападающим. 

 

Ритмично бил по воротам таран. И хотя защитникам удалось уничтожить одно из лириумных чудовищ, оставшиеся сделали своё дело. С оглушительным треском и грохотом, таран пробил створы и на защитников полетели горящие щепки, в прочем, не нанеся видимого урона. Но хуже того было осознание того факта, что ворота пали уже на рассвете. Семь утра, четырнадцатого дня месяца Первопада первый враг ступил в Вал Шевин. Слаженный залп добил ещё двоих обезумевших от красного лириума монстров и выкосил ворвавшихся следом за ними венатори с вольными гражданами. Однако, охваченный пламенем краснолириумный монстр, перевернул одну из телег и схватив вторую, словно огромную бесформенную дубину разбил её о прятавшихся за ней защитников, одним ударом убив дюжину солдат. Второй уцелевший храмовник-отродье вырвал из кладки камень и метнул его в перезаряжающееся отделение арбалетчиков, оставив от людей лужи крови и смятой стали. Завязался рукопашный бой. Орлесианцы ощетинились пиками и алебардами, покупая своей кровью время для Сигизмунда и Латур-Мобура. Видя, что ворота пали, они отдали приказ отступать, сражаясь за каждый шаг, оставляли стены Вал Шевина. Пока всё шло по плану и врага собирались сковать кровопролитными уличными боями, когда внезапно, натиск прекратился. Коварный план Селены дал свои плоды и у атакующих просто закончилось пушечное мясо в первой волне. Видя идущие на стены шеренги красных храмовников и венатори, орлесианцы всё равно отступали, чтобы не попасть в окружение на бастионах, но это дало защитникам крепости передышку, о которой они молили Создателя. Войско рассредоточилось по баррикадам, держа лириумных чудовищ на расстоянии пики и добивая их одного за другим из арбалетов и стреломётов, которые развернули защитники ворот. Но никто не ликовал, никто не тешил себя ложной надеждой. Этим днём город утонет в крови. 

 

- Ворота пали, – доложила Селене Эвелина де Коленкур. Она подошла к императрице в окружении гвардии и храмовников-ветеранов, которых прислал Камба-Диас, – в порту вас ждёт быстроходный корабль, если пожелаете покинуть город. Генерал Сигизмунд докладывает, что оставил стены в соответствии с планом ведения битвы, а силы первой волны противника уничтожены или сосредоточены в районе ворот, где их удерживают на баррикадах. Как только враг захватит стены, наша армия отступает в город и сковывает противника уличным боем. Я так же прошу Вашего разрешения отправиться на передовую вместе с гвардейцами, кроме тех, что обеспечат Вашу безопасную эвакуации. И Вас, ваша светлость герцог. 

 

Лютер приближался к крепости, его рыцари перешагивали через трупы венатори, орлесианцев-переежчиков и боевых братьев первой волны. Ему показалось что среди тел он узнал того трусливого офицера Вольных Граждан и с ядовитой усмешкой отметил, что лежал он спиной к крепостным стенам. Обстрел прекратился и Лютер приказал своим солдатам остановиться. Он не шагнёт в ловушку, расставленную его врагом. Барабанный бой стал сигналом об отступлении остатков первой волны от пробитых ворот.Окровавленные воины проходили через ряды храмовников и причудливо разодетых солдат-венатори, таких белоснежных, богато украшенных золотом, словно они пришли на парад. Скоро они будут измазаны кровью, говном и сажей, но Лютер уже видел этих бывших рабов в деле и был более чем удовлетворён их эффективностью. Венатори не боялись смерти и сражались с фанатизмом, достойных его боевых братьев-храмовников. Армия замерла, ожидая приказа...

  • Like 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

2S1f8.png
Benedictus du Couteau

 

Что ж, известие о падении врат всё же не было неожиданностью для Бенедикта — если уж даже Золотой город когда-то пал под натиском тевинтерских магистров, то какие шансы были у простых крепостных врат, пускай укреплённых и не запущенных. Пускай их даже несколько лет тому назад меняли полностью по приказу правящего герцога, рассчитаны-то они были явно не на силу отродий, растерявших всякую человечность в обмен на силу проклятого лириума. Впрочем, сломанные врата ещё не означали, что город взят — чего-чего, а этому Бенедикт попросту не позволит свершиться. И не только потому, что Вал Шевин был буквально напичкан взрывчаткой — нет, просто брат герцога всего пару дней назад мог рассчитывать только на свои силы и на то, что подошедшая к стенам армия всё же войдёт в Вал Шевин с несколько большим авангардом, чем получилось сейчас, после многочисленных ловушек и всего того, что обрушили на захватчиков стоявшие на стенах бойцы. Сейчас же…

 

— Эвакуация — разумный ход, особенно учитывая Вашу важность. — Сказав это, Бенедикт чуть покосился на женщину, что называла себя Императрицей. В кои-то веки он сумел обуздать себя и наконец-то напялил на лицо маску то ли спокойствия, то ли безразличия — Адриан наверняка посмеялся бы над попытками брата скрыть свои истинные эмоции, поскольку знал его, как облупленного, но потом всё же похвалил бы за попытку. — Более того, пока что улицы по большей части чисты и добраться до порта труда не составит. Но… знаете, наверное, такое высказывание: капитан тонет с кораблём. Так-то «капитан» тут я, так что у меня выбора нет. Но вот Вы… можете выбрать остаться. Должен признать, что Ваша речь воодушевила бойцов. Если раньше они шли на бой, как обречённые, то сейчас…

 

Договаривать Бенедикт не стал — уж эта дама, кем бы она ни являлась, дурой не была. Пускай план за неё продумали, пускай за неё же исходили потом и проливали кровь, но силу слов женщина, называвшая себя Императрицей, знала. Как и значимость символов, особенно для тех, кто уже давно погрузился в отчаяние и принял судьбу. Она могла ему не нравиться, как и большинство тех, кто увлекался Великой Игрой, игнорируя угрозы и проблемы несколько более насущные, но Бенедикт не мог отрицать, что за столь короткий срок — всего-то считай день — эта женщина сумела изменить настрой защитников города. Будь то её облик, пламенные речи или же, как ни банально, войско и оказанная помощь… теперь эти люди были готовы сражаться, а не заманить врага в ловушку для последующего использования своеобразной вариации тактики выжженой земли.

 

Однако от диалога мужчину отвлёк глухой ритмичный стук, едва слышимый за общей какофонией хаоса, объявшей город. Его можно было бы спутать со звуком удара мечом по щиту, но… так быстро по щитам не бьют, для начала, да и к тому же звук был бы несколько более звенящий. Бенедикт поспешно подошёл ближе к окну, не высовываясь, но старательно прислушиваясь.

 

— Похоже на… барабаны? Кто, демоны их раздери, использует барабаны посреди боя?! Их же сейчас слышно нормально не будет!


Would you like my mask?
Would you like my mirror?
Cries the man in the shadowing hood.

You can look at yourself.
You can look at each other.
Or you can look at the face of your god.

2SMhW.gif
  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Эту ночь Селена запомнит надолго: беспокойный сон, крики людей, барабаны и ночные кошмары, в которых мерещился смеющийся в коварстве демон. Даже проснувшись рано утром, пробыв в полудрёме около трёх часов, юная императрица оказалась вынуждена признать, что в такой стремительной осаде она оказалась не готова. Звук павших ворот девушка услышала сразу, едва мощные двери пали наземь. Боевые крики собственных солдат пробуждали получше горячей ванны. В это утро Виардо никого не принимала. Наспех ополоснувшись, девушка позволила себе самостоятельно привести в порядок свой внешний вид, пока служанки ожидали за дверью ванной комнаты с традиционным для рода Вальмонт боевым одеянием. Сегодня императрица готовилась покорять фанатиков не религиозными  речами и невиданной красотой, а умением вести своих людей в бой. От её решений зависела судьба не только наличия ещё одного фиолетового флажочка на карте сопротивления, но и жизни тех, кто сражается за будущее всего Орлея. Любая ошибка будет стоить жизни не одной тысячи людей. И какие бы действия ей не приходилось принимать, оставаться равнодушной в душе она не могла. На удивление — убивать двойников Селины оказалось достаточно просто, эта игра даже нравилась и никогда не надоедала. Виардо не пугала чужая кровь на её руках, ведь она и так прекрасно знала, что многие знатные семьи Орлея лишаются своих регалий в кровавых интригах. Но те убийства были скорее единичным случаем проявления Великой Игры. Смерть одного в той мясорубке двойников не сравнится с тем, что легло на плечи Селены сегодня. Бард знала, что ей необходимо сделать. И смерть ей не страшна. Но умрёт императрица лишь тогда, когда Орлесианская Империя вновь воспарит над хаосом и возродится из пепла. ..

 

На военный совет Императрица Селина I Вальмонт явилась при полном боевом параде: сильверитовые доспехи рода Вальмонт, покрытые золотом с витиеватой лозной гравировкой-кантом на нагруднике с изображением морды льва. С плеч свисал императорский плащ иссиня-фиолетового цвета. Без излишней вычурности в виде меха — исключительно строгий военно-парадный плащ. На голове среди заплетённых в тугой пучок многочисленных кос не сияла диадема, а на лице отсутствовала принятая Игрой маска. Этому жесту был научен каждый монарх, который готовился вступить в бой. Любая Игра меркла перед ликом войны, где маски сменялись забралом шлема, лицемерие нервностью, страхом иль решительностью. Перед врагом они равны все. На кону стоят их жизни. А потому, это не то время, когда стоит говорить красивые речи. И Селена знала, что её будут оценивать не как символ или политическую фигуру. Сегодня императрица меняла свою маску на более привычную для барда Селены, и не менее знакомую для остальных граждан, когда конница Селины I жгла эльфинаж Халамширала, а затем разбита предательством Гаспара де Шалона. 

 

Вальмонт отринула царственные жесты и вошла на ставку командования как солдат, готовая сражаться на равных вместе с присутствующими здесь людьми. Служанки, шедшие позади императрицы удерживали в своих руках шлем, кинжалы и лук с колчаном полным стрел. Здесь же был и родовой меч, который служил скорее символичным напоминанием, нежели практическим применением. Драться на мечах Селена, как и сама Селина, обучена не была, имелась лишь общая база знаний, как правильно держать и как отбить удар. Девушка вполне искренне надеялась, что ей не придётся его обнажать.  

 

Как и ожидала, Виардо сначала получила отчёт о положении в городе, в том числе и прорыве со стороны врага на их территорию. Но это она уже и сама понимала, стоило услышать грохот стали. Приняв во внимание даже самые плохие варианты развития, отступать императрица явно не думала. Всё решится здесь.

— Приготовьте конницу, — командует Селина, не дав завершить свою речь лорду Бенедикту, — убедитесь, что мирное население в большинстве своём покинуло пределы города, — императрица тщательно размяла руки, надевая поверх кожаных перчаток латные наручи.

 

Кто-то может осудить её, но бежать, как крыса с корабля, монарх не желала. И более того, она ждала подобного мнения и от присутствующей здесь верхушки командования. Но порицать того, кто пожелает покинуть город она не станет. Не все готовы вынести тяготы ближайших дней. Селена, хоть и была человеком хладнокровным и самоуверенным, но она всё же старалась трезво оценивать положение войск и своё в нём место. Безусловно, так просто она не позволит врагу прикоснуться к ней и даже убить. Самодуром императрица никогда не слыла, напротив же, её считали одной из прогрессивнейших и опережающих своё время женщин. Женщин, которые не боялись быть наравне с мужчинами. Женщин, умеющих держать в руках кнут и пряник.

 

— Я — их Императрица, — спокойно сообщает Селена, — я — Ваша Императрица, господа, — чуть с нажимом, разнося эхом леденящую кровь тональность, — Вы все — мои люди. И мой долг, как монарха, защищать нашу землю и свой народ. Мой долг — вернуть то, что у нас отняли. И Создатель свидетель, я начну прямо сейчас, скрестив свой меч с врагом, стоя плечом к плечу с моими воинами. Мы не в том положении, чтобы скрываться за стенами дворца или стоя на палубе отплывающего корабля, ожидая, когда гонец пришлёт весть: «город пал». Если ИМ, — лёгкий кивок в сторону виднеющихся из окон павших ворот, — так нужен Вал Шевин, то они его НЕ получат. Надеюсь, я ясно изъясняюсь?

 

Селена говорила жёстко, подавляюще и не ожидая встретить сопротивление. Её взгляд был сильным и грозным. В нём явственно отражалась собранность вперемешку с холодной уверенностью. Сейчас не время для сомнений. Необходимо показать, что сражающиеся не являются пушечным мясом. Показать, что даже монарх готов сражаться во имя светлого будущего, а потому, Виардо не испытывала страха перед дальнейшей судьбой. И нет на то никакой воли Создателя! Она сама добудет, потом и кровью, родную землю обратно. 

 

— Леди де Коленкур, можете ступать на передовую, — даёт ей своё разрешение Селина, — что касается Вас, Ваша Светлость, я надеюсь, что мы временно отложим наши разногласия и вступим в этот бой, как союзники и бравые товарищи. Мне нужна Ваша помощь. А Вам нужна МОЯ помощь…

С этими словами императрица протягивает для рукопожатия правую ладонь в сторону лорда Бенедикта…

 

— У меня есть план.

 

***

 

Перед тем как оседлать коня, многие могли заметить, как императрица стояла и молилась у фонтана, крепко сжимая в обеих ладонях каприз. 

«Да свершится чудо» — такими были прошепченные  ею слова, которые поглотила волна громыхавших барабанов. Бульк. Золотая монетка упала в воду, уходя на дно мраморного фонтанчика. 

«Мы справимся...Обязательно справимся!»

 

Врата, ограждающие дворец от остальной части города распахнулись, пропуская вперёд стремительно мчащуюся конницу. Вопреки ожиданиям, Императрица ехала не в начале, а в центре колонны с неопущенным пока что забралом шлема. Те редкие граждане, что попадались, в спешке расступались, позволяя проехать мчящемуся в сторону городских врат подкреплению. 

 

На поясах, по обеим сторонам бёдер императрицы, висели серповидные кинжалы, через плечи зафиксирован колчан со стрелами, в одной руке сжимая поводье, в другой держа на готове лук. 

 

Едва колонна показалась на большой дороге, конница разъехалась в стороны, позволяя Селене выехать вперёд. Императрица опустила забрало шлема, на ходу выхватила стрелу и, держась только коленями о лошадиные бока, натянула свой короткий лук. Успев прокрутить кольцо чёрного лиса, стрела вспыхнула огнём, а вслед за её стрелой, вспыхнули стрелы тех, кто находился на крышах зданий и также спешил войти в бой на коне.

 

План был прост: Селена выезжает с колонной на большую дорогу, где часть конницы рассредотачивается по улочкам, чтобы осадить павшие ворота со всех сторон, не позволив врагу разойтись или скрыться. Лучники, которые прятались в городе, добираются до площади и ждут сигнала от императрицы. Как только она зажигает свою стрелу, маги и разбойники, имеющие специальные эликсиры или зачарованное оружие, также зажигают свои стрелы. И как только будет дана отмашка в виде отступления своих солдат от врат вглубь города — врага накроет лавина огненных стрел, после чего ряды уцелевших проредит конница и кавалерия.

 

— ВСЕМ ЖДАТЬ СИГНАЛ! НА ИСХОДНУЮ!!! — Громко командует императрица, чтобы её могли слышать даже на крышах. 

Ветер свистит в ушах, кровь постепенно закипает, а время вдруг замедляется. Сердце отмеряет удар за ударом.

— ОТСТУПАЕМ! ВСЕ! ОТСТУПАЕМ! ДОРОГУ КОННИЦЕ!

Слышится крик полевых командиров.

И как только Селена увидела, что солдаты отступили достаточно далеко от врат, оставив врага позади, как только на глаз было отмерено последние метров двести, императрица почти срывая голос кричит:

— ПЛИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИ!

Стрела вылетает из её лука, как и сотня других  стрел и площадь перед вратами накрывает огненный град...

 


прл.jpg2243611.gifочоч.jpg

 

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Гвардия сомкнула ряды вокруг своей императрицы. Конные шевалье обнажили мечи, пехота ощетинилась пиками и подняла щиты. Стрелки затаили дыхание, ожидая приказа императрицы. Бой барабанов по ту сторону стен приближался. Вскоре послышалась тяжёлая поступь железных сапог по мостовой Вал Шевина. Вопреки ожиданиям орлесианского командования, армия Старшего не заняла оставленные стены, остатки первой и второй волны отступали к осадному лагерю на перевооружение и восполнение боевых потерь. Враг пустил кровь защитникам города, теперь же рыцарь-капитан Лютер заносил меч для добивающего удара. Он лично возглавил атаку своих рыцарей, от части потому что не хотел передавать командование на передовой своим офицерам в виду важности этой атаки, а от части в силу собственной гордыни, которая была пороком многих прославленных военачальников. Окружённый красными рыцарями, Лютер входил в осаждённый город. Впереди шли бойцы с утыканными шипами башенными щитами и сближающиеся армии Орлея и Старшего походили на двух ощетинившихся дикобразов. Когда первые шеренги красных храмовников приблизились на расстояние прицельного выстрела, прозвучал приказ императрицы и сотни орлесианских солдат обрушили на ненавистного врага смертоносный ливень стрел и болтов. Храмовники подняли щиты и приняли большую часть на сталь, но несколько воинов с красными плащами упали на мостовую. Первая кровь заструилась по камням этого великого города. Лютер вскинул кулак, и первая линия храмовников опустила щиты, давая арбалетчикам и лучникам ответить орлесианским “коллегам по ремеслу” и вот уже войско Императрицы поднимает щиты, по которым стучит убийственный град. Стена храмовничьих щитов медленно, но неумолимо приближалась к построениям орлесианцев. Стрелки обменивались залпами, то и дело падали солдаты по обе стороны, но когда храмовники в очередной раз подняли щиты, шеренги войска императрицы расступились и между ними пронеслась закованная в латы конница. Шевалье Латур-Мобура с оглушительным грохотом ударились о стену щитов и на какое-то мгновение показалось, что там они и останутся, увязнут, будут остановлены и отброшены, но лучшие рыцари Орлея в этот раз были на острие атаки. Они смяли певрые ряды, вонзились в стрелков и завязали ожесточённый ближний бой. Следом за шевалье в битву вступила пехота, не давая красным храмовникам окружить кавалерию. Но предводитель Красного Войска не дрогнул, не отступил. Он молча опустил забрало шлема и отточенным до автоматизма движением обнажил меч с кристаллом красного лириума, вплавленным в лезвие. Каждый удар этого клинка будет нести смерть – быструю, или медленную, как повезёт. Вместе с ветеранами ордена, он возглавил контратаку и остановил шевалье. Понимая, что его всадники увязли в построении врага, Латур-Мобур протрубил в рог команду об отступлении и конница развернулась, освобождая место для пехотинцев. 

Осадные машины красных храмовников ударили по стенам, как можно дальше от ворот, где шёл бой и на этот раз им удалось пробить брешь достаточно широкую, чтобы через неё можно было ворваться в город. Латур-Мобур развернул большую часть конницы и направил её на защиту образовавшегося пролома, через который уже карабкалась красная сволочь, воины-тевинтерцы в белоснежных одеждах и недобитые Вольные Граждане из первой волны. Однако, предугадать где именно осаждающие проделают брешь было невозможно, ибо протяжённость городских стен была слишком велика, а количество защитников недостаточно для удержания всей их протяжённости. Гвардия во главе с императрицей вступила в бой возле ворот, а Сигизмунд повёл своих храмовников на выручку Латур-Мобуру. Он понимал, что его боевым братьям нужно отбросить своё желание отомстить, ибо все они были уязвимы для красного лириума. Если заражение распространится по рядам верных храмовников, восторжествует только Страший…

В брешь полетели атакующие заклинания. Колдовское пламя оплавило камни, расширяя проход. На улицы Вал Шевина ворвалась армия под командованием Северины Виктории, чьи элитные воины в позолоченных шлемах с рогами напоминали гигантских жуков, только закованных в латы и вооружённых до зубов. Кавалерия Вольных Граждан опрокинула баррикады и прорвалась бы к дворцу герцога, но ей во фланг ударили рыцари Латур-Мобура. Храмовники встали стеной щитов и мечей на пути венатори и на какое-то время задержали их, но у Сигизмунда было слишком мало бойцов. Основная часть священного войска удерживала храмовый район и Камба-Диас с нетерпением ожидал возможности вступить в бой. На выручку Сигизмунду пришли ополченцы, но это были пусть и храбрые, но плохо обученные солдаты, которые не могли остановить закалённого в боях врага. пламенный меч в руках командира храмовников поднимался и опускался, с каждым ударом проливая кровь и забирая жизнь. Храмовник сражался без лишней помпезности, его удары напоминали со стороны работу лесоруба, и вокруг разлетались кровавые щепки. Он не делал замысловатых финтов, ни одного лишнего движения. Каждый взмах его меча нёс смерть. 

У ворот, гвардейцы сошлись в бою с красными храмовниками. Обе стороны отказывались отступать и вскоре бойцам пришлось карабкаться по трупам своих товарищей и врагов. Ноги скользили по крови, путались в кишках, а умирающие цеплялись за плащи холодеющими руками. Несмотря на стойкость защитников, они не могли удерживать площадь перед воротами вечно. Согласно плану, орлесианцы начали организованно отступать – командиры повели остатки своих отрядов к так называемым «Оплотам Света» – укреплённым районам города, которые надлежало удерживать до последнего бойца, изматывая противника в ожесточённых уличных боях. Лютер попытался сорвать отступление орлесианцев, но безуспешно. Его храмовники напоролись на стройные ряды пик сразу за стеной из трупов и были отброшены, пусть ненадолго. Латур-Мобур и Сигизмунд так же отступали от стен, когда осадные орудия осаждающих пробили вторую, а затем и третью брешь. Пока армия Старшего заваливала стены трупами первой волны, их осадные инженеры времени даром не теряли и теперь, при солнечном свете, били точно в цель. Оставалось только догадываться сколько времени им потребуется на то, чтобы откалибровать свои орудия и начать обстрел городских кварталов за стеной, поражая очаги сопротивления защитников. 

Всего на один бешеный удар сердца, Селена оказалась лицом к лицу с одним из красных храмовников. Он был безобразен, доспех изъеден кроваво-красными кристаллами, которые росли прямо из тела воина. Из-под забрала донёсся хриплый голос «Пора бы тебе сдохнуть, орлесианская шлюха!» но не успел падший рыцарь занести меч, как его сбила с ног лошадь де Коленкур. Командир гвардии вращала мечом, как жерновом смертоносной мельницы, разбрызгивая кровь красных упырей. Вместе с ней – конная гвардия, щевалье, лучшие из лучших, встали стеной веры и стали между падщими и императрицей. Точно так же, как граф Пьер из Халамширала с горсткой всадников встал между армией узурпатора Гаспара и Селиной при Халамширале. Шевалье убивали и умирали один за другим, с именем императрицы на устах. Но казалось, что атака гвардейцев снова остановила наступающих, это был последний кавалерийский резерв в распоряжении защитников города и он был брошен в бой слишком рано. Лютер поднял с земли окровавленную булаву, широко взмахнул шипастым шаром на цепи и с омерзительным лязгим и чавканием вогнал его в круп лошади де Коленкур. Всадница упала на мостовую, гремя доспехами и выронила меч. Перекатившись настолько проворно, насколько позволяли доспехи, она выхватила из ножен мизерикордий и встала в защитную стойку. Орлесианская армия отступала и Селене нужно было сделать непростой выбор – спасти свою защитницу и попытаться избавиться от командира красных храмовников, либо присоединиться к отступающей армии и следовать плану. Лютер молча наступал на стоящую перед ним женщину-шевалье, раскручивая над головой покрытую теперь уже свежей кровью булаву. 

Тем временем Камба-Диас отбил первую волну атакующих, в основном, солдат-венатори от храмового комплекса. Для храмовников это было не только делом чести, но и вопросом веры, ведь им противостояли еретики, а еретик, как известно, хуже врага. Храмовники заняли выгодную позицию и умело использовали церковные залы и колонны как укрытия, осыпая наступающих прицельным огнём из арбалетов, а оставшихся принимая на щиты и мечи. Второй генерал Селены всматривался в охваченный битвой город в надежде увидеть там своего боевого брата, но тщетно. А затем, на них накатилась очередная волна врагов. Подле Камба-Диаса бились ветераны, лучшие клинки марчанской ветви ордена. Первые среди них – пятеро ветеранов: Артарион, Бастиллан, Приам, Кадор и Неровар. Артарион жертвовал одной рукой чтобы держать знамя, и отбиваться ему приходилось особенно ожесточённо, ибо знамя ордена притягивало к себе врагов. Бастиллан – старейший из храмовников этого священного похода. Уже слишком старый, чтобы стать командиром, но недостаточно дряхлый, чтобы отложить в руки меч. Приам – восходящая звезда похода. Лучший мечник, если не считать… Если не считать фигуру, бившуюся в отдалении от братьев, со всех сторон окружённую врагами. Это был чемпион священного похода, вооружённый Чёрным Мечом, избранный воин Андрасте. Он кружился в кровавом вихре на ступенях храма и отвага его разжигало пламя истинной веры в сердцах храмовников. Камба-Диас верил, что пока Чёрный Меч сжимают руки храмовника, этот рубеж не падёт. В прочем, в остальных он не был так уверен… 

  • Like 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

2S1f8.png
Benedictus du Couteau

 

Создатель милостивый, эта женщина его когда-нибудь доведёт. Да даже не когда-нибудь, а в весьма скором времени, если они выживут. Он, между прочим, давал ей дельный совет — уходить к демоновой матери отсюда подальше, да как можно скорее, а она мало того, что не дала ему договорить, так ещё и…

 

Нет. НЕТ. Во имя пресвятой Андрасте, эта выскочка решила пойти на передовую?! Бенедикт еле сдержался, чтобы не застонать от собственного бессилия — может, он и не был при Халамширале, когда войска Гаспара напрочь разбили силы Селины, но он слышал, что ровно так же императрица в тот раз решила пойти посверкать начищенными латами, покрасоваться на коне, показать своё величие. А закончилось всё пожаром в эльфинаже и полноценными боевыми действиями.

 

В каком-то смысле Бенедикт понимал действия этой женщины — он и сам желал с мечом наголо вырваться вперёд, в бой, шинковать врага направо и налево, а не торчать в четырёх стенах в штабе, советуясь с командующими и распоряжаясь об отправке очередного отряда в ключевые точки города. Но он понимал, что сейчас он — как минимум часть головы на плечах солдат, что защищали город. Даже без части головы координация будет нарушена и провал будет действительно неминуем. Именно по этой причине Бенедикт дю Куто по-прежнему оставался в замке, хотя и расхаживал в полном боевом облачение уже… сколько часов? Он, кажется, счёт потерял.

 

Адриан его живьём сожрёт, если после своего показательного акта патриотизма эта выскочка, которую Бенедикт всё ещё не признавал Императрицей, возьмёт и сложит голову на глазах у остальной армии. Боевой дух, что эта дамочка смогла поднять, рухнет тогда напрочь и не поднимется, а слухи разлетятся со скоростью полёта стрелы из арбалета, что будет лишь на пользу Флорианне. Может, «императрица» и не нравилась Бенедикту… но у него не было выбора. Он должен был позаботиться о том, чтобы с этой белобрысой дурьей башки не упал ни один волос.

 

И потому, когда после своей пламенной речи женщина наконец-то покинула ставку командования, герцог выждал пару мгновений, после чего подошёл к одному из гвардейцев, находившихся в зале. Герцогская гвардия Вал Шевина должна была быть последней преградой на пути к самому герцогу. Это были воины, от которых Адриан требовал порой невозможного, но при этом за исполнение этого «невозможного» члены гвардии получали весьма недурное жалование. Ежедневные тренировки до полного изнеможения, железная дисциплина, обучение под началом лучших вояк, каких только можно было нанять для этого дела за деньги, оружие и броня превосходного качества. Гвардия была своего рода маленькой профессиональной армией, в которой, если верить определённым слухам, были лишь лучшие из шевалье. На самом деле, ни одного шевалье в рядах герцогской гвардии Вал Шевина не было, учитывая презрение действующего герцога к шевалье как таковым, не говоря уж о его недоверии к людям, больше половины которых чуть ли не боготворили Гаспара де Шалона. Нет, в гвардии были те, кому не приходилось доказывать свою готовность защищать, перерезав парочку эльфинажных эльфов.

 

Говорил Бенедикт негромко:

— Пусть несколько отрядов гвардейцев отправятся на передовую, чтобы присмотреть за Её Величеством. Она должна выжить, любой ценой.


Would you like my mask?
Would you like my mirror?
Cries the man in the shadowing hood.

You can look at yourself.
You can look at each other.
Or you can look at the face of your god.

2SMhW.gif
  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

88A3948.jpg.505462af1a77504d02d044ce9ad9d664.jpg

 

ODETTE ROSMARIE OSTERMANN 

Раса: Человек

Дата рождения: 9:14 ВД

Класс и специализация: Разбойник | Дуэлянт

Организация: Посол Андерфелса при Селине I,

временный интендант Имперских Войск, дипломатический корпус Селины I

 

 

— Раненых кладите в дальнем конце храма! Вот этих на перевязку к Лизбетт, а этих несите к Калебу! ЖИВО! ПОТОРАПЛИВАЙТЕСЬ!

Одетт заправляла храмом, служившим в данный момент сосредоточением больных и раненых. По приказу императрицы, девушка исполняла роль интенданта; распоряжалась ресурсами Её Величества и, как бы не нравилось лорду Бенедикту, ещё и ресурсами Вал Шевина. В данный момент это казалось уместным, учитывая в какой сложной ситуации они все оказались. Дипломатия тут не играет особой роли. Важно, чтобы на тот свет отправилось как можно меньше солдат. Раненых начали приносить ещё ночью, в котором часу молодая посол и не запомнила. Да и спала ровно столько, сколько дали. Ни часом больше, ни часом меньше. И несмотря на хаос, творящейся за стенами храма, леди Остерманн каким-то чудом оставалась бодра и хладнокровна. Чётко отдавая приказы и не менее важно, своевременно, ей удалось спасти не одну жизнь. Самых безнадёжных ни лекари, ни Духовные Целители не смели поднимать, хотя нет, были совсем уж чудесные случаи, в которые не верилось даже самой Одетт. Парочка шевалье, кажется, трое солдат и ещё двое гвардейцев, принесённых уже под утро. Эти семеро отличались особой силой духа, перед которыми даже самый чопорный дворянин отдаст честь и уважительно пожмёт руку. Все они сражались за Орлей и за Императрицу, а принесённые гвардейцы славили имя Селины, что не побоялась выйти на бой вместе с ними и простыми солдатами. В это, верилось с трудом, конечно, да и Остерманн не думала об этом серьёзно, её больше занимали люди, которые оказались прикованы к смертному одру. Каждый из них хотел жить, но не каждого удалось спасти. С поля боя вернулся ещё один Духовных Целитель, который помогал Калебу  с лечением раненых. И из сотни человек, выжили лишь эти семеро, буквально воспряв духом. Было в них что-то такое, чему Одетт не могла дать никакого объяснения. Эти люди оказались полностью здоровы, как физически, так и духовно. Их вера и надежда, доблесть и храбрость вела вперёд. Как бы ни пытались удержать их подольше в стенах храма, семёрка рвалась в бой, доказывая, что их Императрице нужна помощь! Вот здесь леди из Андерфелса и задумалась.

— Селина сражается на передовой?! — Одна бровь неверяще поползла вверх, а руки автоматически оказались скрещенными на груди, — Вы, должно быть, шутите... Она же не могла...

И её прервали.

— Миледи, уж поверьте, глупцов и припадочных у нас тут хватает, но Создатель не даст соврать, Императрица пришла с конницей и накрыла площадь градом огненных стрел! Она сейчас сражается с нами! И мы не можем оставить её там! 

Крик человека, которому только что ампутировали ногу заставил содрогнуться Одетт и покосится в сторону, также как и семерых воинов, закрепляющих на себе латы. Полевые командиры с пониманием смотрели на своего собрата, лишившегося конечности. Гангрена — страшная вещь, если своевременно не предотвратить распространение заразы. И увы, не всегда удавалось спасти абсолютно всё тело. Даже сами шевалье сейчас осматривали себя, не веря собственному везению. Живы и здоровы, а внутри будто бы плещется невиданная ранее сила, рвущаяся желанием защитить свою родину.

— ЛИЗБЕТТ! —  Крикнула посол, привлекая внимание упитанной травницы, — Принимаешь на себя управление лечебницей! Карлос, подать мне доспехи и мечи!

Всё происходило быстро и даже возникшие было споры сошли на нет, стоило в двери храма войти новой порции раненых. Все они были с площади. Это было понятно по гвардейским мундирам и обожжённым лицам. 

— Миледи, Вы точно уверены? Это Вам не королевский бал и не торговая гильдия...Здесь...

— Идёт война, — холодно заметила Остерманн, которая уже вовсю застёгивала многочисленные ремешки своего доспеха, — я, может и выгляжу хрупкой, да нежной, но поверьте, лейтенант, могу не только чесать языком...

Карлос помогал своей госпоже с заклёпками и ремешками, а также своевременно подал две начищенные до блеска рапиры. На фоне зычно распоряжалась Лизбетт, рассказывая и показывая, куда уносить раненых и безнадёжно мёртвых. Кто-то доживал в лечебнице последние минуты, кто-то мучился в агонии, но были и те, кого поднимали на ноги и возвращали на поле боя. И смотря на этих солдат, Одетт лишь качала уважительно головой. Это ж до какой степени нужно любить свою родину и свою императрицу, чтобы иметь столько внутренних сил сражаться дальше.

Шевалье перед девушкой немного стушевался, но вопросов больше не задавал. Только кивнул, понимая, что в эти минуты даже обычный с виду посол что-то может сделать. Хотя и верилось ему с трудом. 

Одетт закрепила на поясе ножны, из которых сначала вынула и проверила на готовность свои рапиры. Начищенные до блеска и с инкрустированными в них огненными рунами, она готова была сражаться наравне с остальными войсками Её Величества.

На выходе из храма пришло донесение, что путь к северным вратам перекрыты бойцами венатори и храмовниками. Что ж, видимо, до Селины девушка доберётся чуть позже. Если ей не изменяла память, то храмовники всё же нужны живыми.

— Господа... — Одетт поглядела на одного из командиров пехоты, да на шевалье с выжившими гвардами. На последних скорее из соображения лояльности. 

Все понимали, что просто так к Селине им не дадут пробиться. И все как один понимали, что нужно взять хотя бы часть выживших солдат, чтобы отбросить прорвавшихся внутрь врагов как можно дальше. Нельзя, чтобы венатори перекрыли путь к храму. Как и нельзя, чтобы они добрались до морского порта, откуда по недавним сведениям, отгрузили последних выживших и оставили лишь один небольшой, но быстроходный корабль. Посадить бы туда Селину, да только Одетт верила, что эта женщина не сможет покинуть город. Слишком многое поставлено на карту. Проиграют здесь, проиграют войну. 

Семёрка воинов переглянулась и им не требовалось иных приказов и подтверждений. В целом, они давно могли бы сказать андерфелской девке, что она лезет не в своё дело, но есть причины, по которым они поступили иначе. 

На небольшой площади перед храмом находилось десять коней: один доживал последние секунды агонии, двое были ранены и за ними нуждался уход, а оставшиеся семь лишились своих всадников.

— Садитесь, — Шевалье из гварды Вал Шевина, оседлав первую попавшуюся лошадь, подъехал к послу, протянув ей руку.

— План такой: половина остаётся с храмовниками, а другая часть проскальзывает дальше к северной площади. Жизнь Императрицы важнее. Миледи? — гвардеец императрицы вопросительно посмотрел на вооружённую дуэлянтку.

Одетт кивнула.

— Долг и честь, капитан. Её жизнь превыше всего.

Ответила просто и без лишнего пафоса. Остерманн знала один секрет, который никому не рассказала бы даже под страхом смерти. Девушка на месте Селины блестяще исполняла свою роль, но, разумеется, недоверие со стороны брата герцога Адриана говорило о том, что мужчина не верил в чудесное спасение. Ещё бы...Только истинно верующие примут это за дар Создателя, но не те, кто привык видеть иное. Бывали случаи, когда королей и королев подменяли, редко, но обстоятельства вынуждали. Государственные перевороты не редкость, к сожалению. Но здесь же...Селина Первая действительно оказалась гениальной женщиной. Одетт ещё не понимала как и почему — догадок слишком много, но то, что женщина на месте Императрицы явно не желает зла своей родине, а, напротив, жаждет изо всех сил спасти свой дом и Её Империю, уж в этом леди Остерманн успела убедиться не единожды. И эта схожесть...Мать и дед видели Селину вживую, присутствовали на её инаугурации. И они описывали Селину именно такой, какой и была та, кто вела войска в бой. Женщина в маске удивительнейшим образом похожа на неё, если не сказать больше. О, Создатель! Как же Одетт хотелось разгадать эту тайну! Но позже...Сначала нужно позаботиться о том, чтобы та выжила....

 

***

 

Звуки боя оказались слышны ещё до того, как всадники и пехота оказались на месте. Решением старшего по званию, их скромная «кавалерия» разделилась надвое. Трое всадников мчатся на площадь, а вслед за ними около сорока человек пехоты. Остальные четверо всадников спешиваются и ещё пятьдесят воинов разной масти перекрывают путь венатори, чтобы помочь храмовникам отсечь проклятых еретиков обратно в дыру, из которой те вылезли. 

Одетт сощурила глаза, когда конь капитана промчался мимо венатори, оставляя позади себя бранные крики и воодушевлённый клич. Видимо, им в спину пытались кидать заклинания, но каким-то чудом, ни Одетт, ни капитана Джулиана, ни двух всадников они не задели. Пехота, пусть и отставала, всё равно успеет подойти вовремя. Главное, сейчас именно этим троим успеть вовремя добраться до площади. А волноваться было из-за чего...

Раскрыв глаза, девушка заметила, как в центре площади возвышается мерзкая сущность. Неужели именно так выглядят красные храмовники??? Какой ужас! Мерзость! Да Одетт блеванула бы под лошадь, если бы могла. Да хоть желчью. Невообразимо гнусное зрелище. И это чудище может погубить всех! У его ног болталась девушка, кажется, та самая де Коленкур, рядом валялся меч, кажется, кинутый никем иным как самой императрицей. Далее случилось сразу несколько вещей: императрица уехала, чудовище попыталось убить Эвелину, а затем сквозь толпу выпрыгнул имперский конь и Селина на полном ходу двигалась на красного храмовника. Времени раздумывать не было. И всё случилось в один миг. 

Одетт, сидя сзади капитана, отбирает поводья и подбивает коня в бока, чтобы скотина рванула ещё сильнее. Когда до красного оставалось не более восьми метров, посол спрыгивает с коня, каким-то чудом удерживается на своих двоих, падает в процессе инерции на левое бедро, успев вытащить рапиры и когда инерция несёт её мимо ног чудовища, она перерезает, вспыхнувшими огнём рапирами, его подколенные мышцы. Девушка врезается ногами в чей-то труп, который её останавливает от дальнейшего скольжения по окровавленной поверхности площади, оборачивается и видит картину, достойную того, чтобы быть увековеченной на множестве фресок и витражах... И картина полностью охватывает Одетт своим великолепием и храбростью. Ровно до тех пор, пока союзник не помогает ей встать на ноги...


прл.jpg2243611.gifочоч.jpg

 

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Стрела Селены поразила ближайшую цель, попав аккурат в забрало шлема, где красовалась прорезь для глаз. Огонь охватил врага не хуже, чем остальную часть вражеского войска, в которое сумели угодить стрелы её лучников. Удача. небольшая, но всё же. Хорошо, что из-под опущенного забрала не было видно ехидной улыбки. Виардо ни на секунду не было жаль вражескую шваль. Враг корчился от боли, умирал от шока, от огня и от ран, которые оставляла пехота. Музыка для ушей. 

И всё же проехать дальше императрица не могла. Не позволяли трупы и прорвавшиеся вражеские ряды красных храмовников. Кто-то кричал, что стена неподалёку оказалась прорвана и в город ворвались венатори. Хорошо, что Селена приказала обустроить конное сообщение. Новости доставлялись своевременно, пускай их и нельзя назвать хорошими. Создатель! Необходимо отступать и действовать по плану. 

Слишком поздно до молодой аристократки дошло, что гвардейские войска были брошены в бой рано. Напрасно ли? Она бы не сказала. Да, гвардейцы как воины обучены хорошо и стоят десятерых простых солдат, однако, нельзя, чтобы армия и ополчение погибали просто так, будучи брошенным на улицы куском мяса, дабы отвлечь стаю голодных собак. Нет! На это не пошла бы Селина. Ни за что! Да, императрица жгла нижний город Халамширала. Да, ей пришлось это сделать, но её слёзы и боль от содеянного преследовали женщину до самого последнего дня. Это было ясно только тем, кто очень хорошо знал саму императрицу. И повторять её ошибок, Виардо также не желала. Есть шанс. Они смогут. Отобьются. Отойдут к дальним баррикадам города, перегруппируются и снова в бой. И она вместе со всеми. Теперь уже поздно отступать. Она никого не посмеет бросить. Лучше умереть сражаясь плечом к плечу, чем помереть в одиночестве или запертой во дворце, трясясь как банный лист, ожидая своей участи. 

Когда Селена могла быть уверена в том, что закончит свои дни в одиночестве. Жизнь барда и шпиона на службе Её Величества — затея крайне опасная, а уж быть личной фрейлиной и доверенным лицом, ещё сложнее. После Бриалы, вероятно, Селена оказалась ближайшим лицом к императрице, не считая достопочтенного телохранителя, известного как сэр Мишель де Шевин. И всё же... Даже ему Селина не смогла простить предательства. Его поступок злил даже Виардо, и всё же, она не могла его винить. Он дал слово. Но было ли от этого лучше Селине? Однозначно — нет. 

Бой всё ещё шёл. Ожесточённый. Пылающий огнём в утренних ли или дневных лучах, затянутого тучами неба. Лучники продолжали помогать отступающим войскам Вал Шевина, точечно разя наступающие ряды вражеского войска. И Селина принимала в этом непосредственное участие. Ей не нужно было вынимать свои клинки, чтобы сражаться со всеми. Она не умеет вести бой на такой большой площади. Не обучена как солдат и ремесло её скорее подходит для малого пространства, такого как переулки и небольшие улочки, где есть возможность устроить засаду, да даже взобраться на крышу дома по перекладинам окон или по стене. Всяко лучше, чем открытое поле с братскими «могилами», мешающимися под ногами. 

— ЗАЩИТИТЬ ИМПЕРАТРИЦУ!

Слышится крик полевого командира и находящийся рядом маг разворачивает огромный барьер, закрывающий Селину и её лошадь. О магические стены бьются и ломаются вражеские стрелы. Создатель! Нужно быть внимательнее.

«Эта неосмотрительность могла стоить тебе жизни, Селена!» — твердит внутренний голос. И Виардо немо соглашается с ним.

Императрица смотрит на стоящего рядом мага и благодарно кивает, придерживая в руках натянутые поводья и короткий лук. И этого времени хватило, чтобы над императрицей нависла огромная тень. В один удар сердца, между императрицей и наступающим врагом никого не остаётся. Солдат либо сметает краснолириумный храмовник, либо отводит в сторону навязанный бой. То, что девушка видит перед собой сложно назвать человеком. Существо, что ранее называлось гордо храмовников оказалось изуродовано инородной субстанцией, называемом красным лириумом. Кристаллы росли буквально из плоти, пробивая насквозь даже прочный металл храмовничьего доспеха. Кристалловидные наросты и мерзкие кровавые подтёки и пузыри, исказили не только лицо этой твари, но и конечности. Это уже не человек. Это чудовище. Мерзкое. Гнусное. Отвартительное. И от него шёл трупный запах. От него шёл жар. Если бы не выработанная годами выдержка, кто знает, может императрица вполне не по императорски начала бы блевать прямо в забрало шлема. А так...Отделалась пока лишь недостатком кислорода. Кто-то кричал императрице уезжать, но Селена смотрела прямо в глаза чудищу. Виардо его не боялась. Страх оставил девушку давно и теперь в глазах был только холод и усмирённый гнев. Чудовище весьма «поэтично» высказалось об Императрице, за что Виардо планировала пустить ему стрелу промеж глаз, а лучше всадить две огненные в глазницы. Занесённый им меч двигался медленно. Удивительно, мир просто застыл. Все движения казались такими предсказуемыми. И неизвестно, маг ли постарался, или же перед смертью всё так выглядит. Только...умирать Императрица не собиралась. Селена едва не спрыгнула с коня, как за долю секунды до задуманного, перед ней возникла Эвелина де Коленкур, сбивая монстра с ног. Капитан гвардии показывала воинское мастерство во всей красе, да так, что доставалось всему вражеское отребью.

А враг всё продолжает наступать и Селена видит, как в крупу лошади Эвелины де Коленкур впивается острая булава. Девушка делает резкий вздох, но сдерживается. Ничто не выдало охватившего её страха. Интересно, она бы стала так беспокоиться о простом воине, которого видит впервые? Пожалуй, нет. Солдаты постоянно умирают. А здесь...Молодая дородная девушка, часть гвардии, часть её войска. Но больше всего сердце у Виардо болело от того, что она сама разрешила гвардейцам участвовать в бою! Демон! Они сейчас умрут, а всё из-за её самонадеянности! Бывали ли у правителя верные решения? Возможно. Пожертвовать одним, чтобы спасти остальных. Стоит ли жизнь Эвелины того, чтобы её спасать? Что поставлено на чашу весов? Какие меры на кону?

Селена не знала...Сейчас она могла лишь держать маску Селины. Быть ею. Думать как она и не вносить в этот образ ничего своего. В императрице не должно быть девушки по имени Селена Виардо, которая рвалась наружу, желая ответить добром на добро. Быть должницей девушке не нравилось, но что остаётся, коль ты императрица?! Защищать своего монарха — долг любого гражданина, а для гвардейцев и шевалье это дело чести. Здесь клятвы. Обещания. И нередко родовая кровь. 

Времени делать выбор не оставалось. Солдаты уже начали отступление. Враг, пусть и замедлился, но всё ещё был полон решимости. 

Вот падает меч. Вот перекат. Эвелина одна в гуще боя. Одна с мизерным шансом на спасение. Воителю нужен меч, а не зубочистка. 

Селина вытаскивает монарший меч, инкрустированный рунами на пробите брони. Сталь меча не темнела годами, говорят, что он передавался от монарха к монарху и что его держал в руках сам Кордилиус Драккон. Любой посчитает, если не недостойным такой ноши, но одарённым великой честью — биться данным оружием с врагом. Решение было найдено. Звук металла о камни. Вопросительный взгляд Эвелины?! Возможно. На неё императрица старалась не смотреть. Взгляд был обращён к чудовищу.

— Будь достойна этой чести, — слишком холодно срывается с её губ. И в шуме боя невозможным оказалось разобрать, кому именно обращено изречение. 

Селена пришпоривает коня и уезжает с площади. Её кобыла мчится по широкой улице, ветер бьёт в глаза через глазную прорезь на забрале. Демон! Так быть не должно! И она решается. Шлем летит с головы, оставляя открытым лицо. Виардо разворачивает коня и гонит его во весь опор на красное чудовище, снимая на ходу плащ. Да, пускай она угробит коня, но конь не человек. И если умирать, то лучше в бою. Лошадь императрицы перепрыгнула груду трупов. До врага оставалось не больше пяти метров. Краем глаза Селена видит ещё одну лошадь с двумя всадниками, кажется, одной из них является леди Остерманн. Демон! Да что же...Но нет, план должен сработать. И время вновь как будто застыло. Одетт слетает с коня, едет по инерции по кровавым камням площади, держа в руках две огненные рапиры на уровне колен чудовища. Конь императрицы впивается в чудовище и ревёт от проткнувших его тело красных кристаллов. Селена заранее срывает с себя плащ и накидывает чудовищу на голову. Чувствует, как конь встаёт на дыбы. Благо доспех её не тяжёл и Селена быстрым движением опирается одной ногой о холку своего коня, другой отталкивается вверх от огромного куска лириума, торчащего из грудной клетки чудовища. Вытаскивает в полёте два серповидных клинка и перелетает над головой чудовища таким образом, что приземляется ему на спину, когда это нечто нагибается вперёд и отбрасывает от себя коня, да срывает следом императорский плащ, разрывая благородные меха в клочья. Селена хватается серпами за шею чудовища, а ногами упирается тому в районе лопаток. 

— Не сегодня!

Холодно бросает она. Свободным пальцем крутит кольцо. Серпы вспыхивают огнём. Изо всех сил Селена прорезает плоть монстра и отрубает ему голову. Резко. Быстро. Без лишних разговоров. Она даже не видит как его голова летит вниз. Просто знает, что тот не должен был пережить это. Кость поддалась рунам клинков. Виардо отталкивается от спины монстра, делая обратное сальто и приземляется на окровавленную площадь обеими ногами. Грузно. Сначала на одну ногу, а потом на колено. И поднимается буквально через секунду, торжественно возвышаясь над монстром.

«Не сегодня...» — говорит внутренний голос, — «Не сегодня!»

Изменено пользователем Selena Viardo

прл.jpg2243611.gifочоч.jpg

 

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Эвелина метнулась к мечу, когда пятеро гвардейцев с алебардами встали на пути у рыцаря-капитана Лютера. Красные храмовники бросились навстречу шевалье, чтобы выиграть время для своего командира. Остатки гвардии, не сумевшие отступить, отчаянно бились в окружении, дорого продавая свои жизни. Собравшись вокруг своего командира, последние недобитые шевалье ощетинились алебардами и мечами. Пятеро храбрецов, защитивших де Коленкур, заплатили своими жизнями за драгоценные секунды передышки для избранной защитницы императрицы. Их тела не успели упасть на залитую кровью мостовую, когда Эвелина взмахнула мечом и отсекла руку первому падшему рыцарю, высекла кровавые брызги из шеи второго и обрушила клинок императрицы на голову третьего, разрубая шлем и прокажённую красным лириумом плоть под ним. Подле неё сражались и умирали шевалье, каждого из которых Эвелина знала по именам. Шёпотом, она повторяла их, как клятву отомстить. 

- За императрицу Селину! – выкрикнул гвардеец, атакуя вражеского командира, но удар моргенштерна превратил верхнюю часть его тела в кровавое месиво. Ещё один шевалье погиб, отдавая свою жизнь за императрицу в этом безнадёжном сражении. Эвелина перешагнула через тело убитого ей красного храмовника и вскинула клинок, салютуя Лютеру, это был старинный и понятный всем жест вызова на поединок. И хотя де Коленкур и понимала, что в этом бою шансов у неё немного, она хотя бы попытается забрать ублюдка с собой в Тень. Лютер усмехнулся и жестом приказал своим рыцарям расступиться. Бой остановился и орлесианцы, и падшие рыцари с тревогой наблюдали за тем, как сходятся в смертельном поединке их предводители. 

***

- Чёрный меч! – прокричал Камба-Диас, отчаянно прорубаясь по скользким от крови ступеням. Храмовник слева от него запутался ногами в чьих-то кишках и гремя доспехами повалился вниз, на него, как муравьи, набросились солдаты венатори, – Чёрный меч! 

Чемпион Священного Похода погиб. Он стоял прибитый к стене вражескими пиками, они словно в насмешку над великим воином, в отместку за убитых товарищей, лишили его права упасть замертво, оставив его осквернённое таким образом тело на виду у боевых братьев и сестёр. Но храмовники не устрашились, их сердца воспылали праведной яростью. Враги накатывались на храм волна за волной, но каждый раз захлёбывались кровью и отступали. Храмовый анклав Камба-Диаса стянул на себя большую часть вражеских сил, дав защитникам  дворца герцога передышку. Сейчас резиденцию Беннедикта дю Кото штурмовали только вольные граждане и немногочисленные отбившиеся от основного построения красные храмовники. На защитников храма же обрушилась вся мощь Венатори. 

Приам прорубил кровавую просеку к павшему чемпиону. С криком отчаяния и ненависти, он выдернул пику из тела брата. 

- Приам! – голос Камба-Диаса прогремел, боевой барабан, – подними свой меч. Ты – последний чемпион Священного Похода! 

Он огляделся по сторонам. Его рыцари с ног до головы забрызганы кровью, изранены, но не сломлены. Знамя изорвано в клочья. Ублюдки венатори дорого платили за то, чтобы добраться до него. Кадор убит, Неровар убит, оставшиеся боевые братья сражаются за себя и за павших. 

- Никогда ещё нога еретика не ступала под этими священными сводами! – прорычал генерал, ногой отбросив в сторону труп очередного убитого врага, – бейте их без пощады! Победа или смерть! 

Храмовники вокруг него больше не чантили Песнь Света, они били врагов, смеясь смерти в лицо. И хотя Камба-Диас мог наложить на них наказание за это, он не стал делать этого. Он смеялся вместе с ними. 

***

В обитые металлом ворота герцогского дворца бил таран. Вольные Граждане закрывались щитами от камней и стрел, но время от времени смерть находила и забирала своё. Защитники последнего рубежа были в меньшинстве, ибо Беннедикт отослал большую часть гвардейцев на выручку императрице. Оставшиеся забаррикадировались и отбивались от превосходящих сил противника, пуская в ход все средства. На стены резиденции встали и штабные писари, и слуги герцога. Арбалет – оружие простое в использовании, направил в сторону врага и выстрелил, перезарядил и повторил ещё раз. Изобретательные слуги герцога дю Кото так же пускали в ход все доступные средства. На погибель врагам, они кипятили дерьмо и выливали его на головы вольных граждан. Герцога постоянно сопровождали двое гвардейцев, ни на шаг не отходя от него.

Смерть притаилась в одном из коридоров дворца. Беннедикт услышал едва различимое шуршание гобелена, а затем, тела гвардейцев гремя доспехами упали на каменный пол. Где-то вдалеке у него за спиной слышались крики, звуки битвы. А навстречу герцогу, танцующей походкой, приближался мужчина в подогнанной по фигуре кожаной броне и смеющейся маске, скрывающей лицо. В руках у него сверкнули зачарованные кинжалы. Ассасин метнулся к Беннедикту, отводя левую руку и занося правую для ударов с двух направлений… 

***

Когда императрица вернулась в бой и бросилась на выручку своей защитнице, поединок был уже практически завершён. Эвелина лежала на боку, зажимая рану в животе, между пальцев обильно сочилась кровь. Девушка отчаянно хватала ртом воздух и деревенеющими пальцами тянулась к выпавшему из руки мечу. Сражение возобновилось, остатки гвардии погибали один за другим. Лютер, прихрамывая, приближался к своей жертве. Де Коленкур успела ранить его, меч императрицы испил крови вражеского командира, но не убил. В эту секунду, через хаос боя прорвался звук, которого уже не ждали. Со стороны стен, трубили атаку и сотни закованных в броню всадников атаковали тылы армии Старшего, сминая арьергард, осадные машины и смешаные порядки наступающих. Впереди конной лавины скакал Искатель, вместе с ним – генерал Жюно и герцоги де Монфор и де Гислейн. Их знамёна развевались на ветру, вместе со знаменем дома Вальмонт, Селена могла разглядеть его через дым горящего города. Лютер отшатнулся, в очтаянии оглядываясь по сторонам. Он оказался в смертельной ловушке, а почти захваченный город стал мышеловкоц для его армии. Храмовник опустил руку, сжимавшую цеп. Его губы разрезала печальная улыбка обречённости. 

- Забирай свою сучку, фальшивая императрица, – бросил он через плечо, обращаясь к Селене, – ведь чтобы спасти её, ты пожертвовала правителем этого города. Ах, ты не знала откуда здесь эти гвардейцы? Печально, печально… К чему мне голова самозванки, если законный правитель Вал Шевина мёртв, а город разрушен? Ты не победила, самозванка. Старший победил! СЛАВА СТАРШЕУ! 

- Слава Старшему! – грянули храмовники, сомкнув вокруг своего командира кольцо утыканных окровавленными шипами щитов. 

Цитата

Очерёдность: Беннедикт дю Кото, Селена Виардо, Аделард де Лакруа. 

 

  • Like 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

88A3948.jpg.505462af1a77504d02d044ce9ad9d664.jpg

 

ODETTE ROSMARIE OSTERMANN 

Раса: Человек

Дата рождения: 9:14 ВД

Класс и специализация: Разбойник | Дуэлянт

Организация: Посол Андерфелса при Селине I,

временный интендант Имперских Войск, дипломатический корпус Селины I

 

 

 

Одетт схватилась за протянутую руку капитана Джулиана и одним рывком поднялась на ноги. Левое бедро отозвалось не слишком приятной болью, будет ушиб, но в остальном, девушка оказалась целой и невредимой. 

— Вы в порядке, миледи?

— Жить буду, — отмахнулась посол, убирая оружие в ножны.

Враг не собирался отступать, но так просто ему не победить. Пехота из сорока человек вывалилась на площадь вместе с ещё двумя всадниками. Они постепенно начали вставать между императрицей и её врагами, вынимали мечи из ножен и выставляли перед собой щиты. Немного прихрамывая, Одетт поспешила занять место подле императрицы. Капитан Джулиан же вышел вперёд, преграждая вражеским отродьям путь к Селине. Он собирался защищать её до конца. Тем временем, посол встретилась взглядами с женщиной, которая только что убила краснолириумного храмовника. Слова не нужны. Они и так друг друга поняли, кивнув друг другу в знак благодарности. После, Остерманн обратила внимание на истекающую кровью де Коленкур. 

— Целителя сюда, срочно! 

Из толпы вышел в крови и пыли полевой маг, быстрыми и уверенными движениями, начавший проверять состояние воительницы. Лекарем он точно не был, во всяком случае, исцелений подобно тем, что Одетт видела в храме — он творить не мог. Зеленоватый свет от его ладони накрыл рану Эвелины. 

— Всех раненых нужно уводить, я не духовный целитель, чтобы поднимать полумёртвых. И не мой наставник, чтобы пускать в бой мёртвых.

Одетт кивков соглашается. Хотя это и не требуется.

— Ваше Величество, позвольте…

Со стороны стен трубили атаку.

— Не может быть… — Не веря своим глазам и ушам произнесла Одетт, а ведь удивляться было чему. 

Помощь подоспела как раз вовремя. Что происходило в тылу врага она не могла сказать, но верила, что такими темпами в блокаде уже окажется враг, а не осаждённый город. 

Кто-то подвёл к ним десяток уцелевших лошадей. Лучники продолжали обстреливать с крыш врагов. Идеальный момент, чтобы попытаться унести раненых и...Брат герцога в опасности? Одетт не сомневалась, что все слышали слова врага, но искренне надеялась, что они вызвали такую же бурю отрицательных по отношению к нему эмоций.

— Седлайте лошадей, к замку! Срочно! — Отдаёт распоряжение Одетт и смотрит с мольбой на императрицу, в чьих глазах отражается леденящее душу спокойствие. Остерманн точно не могла трактовать, чтобы это значило, но полученное в ответ «Ступай» решило её дилемму. 

Несколько солдат помогли водрузить ещё не пришедшую в себя де Коленкур на коня, на которого влезла и сама Одетт. Ещё несколько всадников влезло в седалища. 

Капитан Джулиан согласно кивнул интенданту Её Величества и вновь принял боевую стойку.

— Защищать Императрицу!!! 

Это последнее, что услышала Одетт после того, как рысью бросилась к замку. Верхом, они добрались очень быстро, чтобы встретить у ворот вольных граждан, атакующих дворец. Их строй подвергся многочисленной и не слишком приятному сопротивлению со стороны слуг и оставшихся рыцарей Его Светлости.

Маг, что скакал рядом, потратил с полминуты на то, чтобы создать морозный шторм и заморозить большую часть атакующих замок вольных граждан, чьи ледяные скульптуры моментально стали рассыпаться на осколки от сброшенных на них камней и обрушившихся мечей других всадников. Вероятно, эта помощь могла оказаться своевременной.

Оставив Эвелину приходить в себя, Одетт бросается к воротам, которые и так оказались наполовину разрушенными. Проскользнув внутрь, она кричит во всю мощь лёгких.

— ЕГО СВЕТЛОСТЬ В ОПАСНОСТИ! ВО ДВОРЦЕ УБИЙЦА! НАЙДИТЕ ЛОРДА ДЮ КОТО! НЕ СТОЙТЕ НА МЕСТЕ! 

Одетт бежит во внутрь дворца, помнит, что на самом верху находится штаб, но лестниц так много и все они высоки. Её дыхание сбивается уже на четвёртом пролёте. Сердце бешено стучит, а в висках чувствуется отбивающийся напрягшимися венами ритм. 

В одном из коридоров она встречает сопротивление. Оставшаяся немногочисленная охрана герцогского дворца встречается с просочившимися во дворец вольными гражданами. Хотя уже не столь важно кто они. Одетт вытаскивает обе рапиры и предотвращает гибель по крайней мере двоих гвардейцев, не заметивших вражеской атаки с тыла.

— ГДЕ ЕГО СВЕТЛОСТЬ???? — Её голос звучит как рык раненого льва. Дыхание подводит и вся фраза звучит скорее истерично и надрывно.

— С двумя...нашими...Дальше...По коридору...ХА! — Отвечает один из гварды, отбивая атаку, нацеленную на девушку, тем самым, возвращая ей долг за спасённую жизнь.

Леди Остерманн кивает и изо всех сил мчится дальше. Только бы успеть!

И вот всего лишь один поворот. Всё происходит  как-то нереалистично и слишком медленно. Убийца, заносящий кинжал для удара. Лорд, стоящий перед ним. Одетт берёт одну из шпаг как если бы держала в руке копьё.

— ЛОЖИСЬ!!!!

И изо всех сил метает рапиру в ассассина. Не убьёт. Не хватит сил. И если рапира долетит, то лишь отвлечёт, в лучшем случае, выбьет кинжал или незначительно ранит. Но этого точно будет достаточно, чтобы Бенедикт смог уклониться от атаки и, возможно, выжить.


прл.jpg2243611.gifочоч.jpg

 

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

2S1f8.png
Benedictus du Couteau

 

Так вот значит, что ему приготовили, да? Вместо нормальной битвы один на один, mano o mano, как говорят антиванцы… его попросту хотели зарезать, как свинью, подослав в очередном коридоре убийцу. Что ж, к такой подлости со стороны противника Бенедикт был в целом-то готов, раз эти ублюдки не чурались использовать такую гадость, как красный лириум, магия и прочая-прочая-прочая. Сталкиваться с убийцами лично Бенедикту не доводилось — как ни странно или же наоборот, что не удивительно, но большая часть покушений доставалась всё-таки Адриану. Но во имя Создателя, не зря же его обучали сражаться не только против равных противников, но и более юрких, верно?

 

— Не думал, что ко мне подошлют танцора. Ты балерина? — Вопрос был явно задан убийце, что сейчас приближался к нему. Чуть ли не обтягивающая кожаная броня определённо больше напоминала облачение любителя, нежели профессионала — возможно, что она действительно меньше мешалась, однако в таком состоянии оставляла несколько меньше пространства для манёвра… и давала возможность противнику чётче прослеживать движения. Помнится, Джулиан как-то говорил, что настоящие профессионалы носят отнюдь не обтягивающее снаряжение, а уж кому-кому, а Джулиану в этом плане Бенедикт доверял. — Если да, то сцена немного не тут.

 

Благо, гвардейцы были не единственной защитой среднего из братьев дю Куто: доспех, меч и щит сейчас были при нём постоянно, разве что шлем он пока что не надел… да и времени не было, особенно когда к тебе приближался чёртов убийца. Может, он и не был действительно профессионалом, но это не означало, что его стоит недооценивать — грозило тем, что можно получить длинный двадцатипятисантиметровый кинжал если не в брюхо, то в сочленение доспеха или в горло.

 

Тактику в данном случае Бенедикт занял такую: спиной держаться к стене — именно что к стене, а не к гобеленам, ибо мало ли там окажется ещё один треклятый ассасин? А дальше — выжидать. Ловить удары на щит, на меч… и выжидать наиболее удобного момента, чтобы со всей дури врезать убийце щитом — если он не просчитал, то такие бойцы в большинстве случаев полагались на свою ловкость и скорость, но никак не на силу. А хороший удар щитом в лицо или корпус, с достаточной силой и добавкой веса взрослого и хорошо питающегося мужчины в тяжёлом доспехе пошатнёт и весьма крепкого бойца. Чего уж говорить о лёгких-тонких-звонких убийцах.

 

Va te faire enculer, fils de pute!* — Прорычал он, готовясь нанести ещё один ошеломляющий удар, и ещё, и ещё, и ещё, до тех пор, пока эта треклятая улыбающаяся маска, столь напоминающая Бенедикту об омерзительной Великой Игре, не разобьётся вдребезги. Чтобы потом разбить этому ублюдку, посмевшему покуситься на него в его собственном доме, его треклятое лицо, довести его до состояния фарша, а после и вовсе вздёрнуть или что там делают с такими выродками. Бенедикт дю Куто был в бешенстве и даже не заметил пролетевшей мимо него рапиры. Не заметил, как вообще кто-то сзади прибежал — уж слишком был Его Светлость сосредоточен на нынешнем своём противнике.

 

*фр. “Иди на хер, сукин ты сын!”


Would you like my mask?
Would you like my mirror?
Cries the man in the shadowing hood.

You can look at yourself.
You can look at each other.
Or you can look at the face of your god.

2SMhW.gif
  • Like 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Императрица убирает серпы, водружая их в своеобразные открытые ножны по обоим бокам набедренной брони. Перешагивает через труп и встаёт спиной к Эвелине, обращаясь лицом к командиру красных храмовников. В её глазах нет торжества, есть только леденящий душу холод. Если ей начертано умереть здесь, то она не опустит головы и не склонится. Селена пришла сражаться. За каждого, кто верен Орлею. Сражаться за тех, кто проливает вражескую кровь в её честь. За всех, кто пал. И за всех, кто ещё не рождён. Виардо могла убежать или скрыться, как это сделала Селина при Халамширале, трусливо поджав хвост, пожертвовав своей конницей, а по итогу, и частью своих войск в войне Львов. Но внутренний голос твердил, что она нужна своим воинам здесь. Хорошо сидеть в замке за четырьмя стенами, передвигать пешки на карте и слышать отчёты и вечные числа павших в бою жертв монаршего страха. Каждый правитель дорожил своей жизнью. Кто-то из личных интересов, кто-то из холодного расчёта. Селена сколь угодно раз могла убеждать себя, что легко пожертвует войсками ради общего блага. Она понимала ценность своей жизни, которую ей внушали леди Серил и лорд Адриан. Понимала, но не желала казаться трусихой и безвольной куклой в чьих-то руках. Быть может Селина и искала идеальную куклу, которая будет исполнять то, что ей поручено. Вероятно, даже сама Виардо себе внушала это в течение последнего года, но не смогла убедить себя сегодня, встретившись лицом к лицу с врагом. Настоящий бой меняет людей. Именно в бою раскрывается вся суть человека. То, как она поступила сегодня уже изменило ход истории. На звание блестящего командира девушка не претендовала, она не заканчивала академию шевалье и её ремесло было очень далеко от лобовых столкновений и длительных битв. Искусство барда заключалось преимущественно в шпионаже и скрытых убийствах. Но даже её агенты сейчас сражались наравне с армией Её Величества. Эта война изменила каждого. Она заставила всех превозмогать свои собственные силы. Да, сегодня она сделала много ошибок, за которые её душа будет болеть. Она выслушает и от леди Серил, и от лордов дю Кото, даже от тех, кто прорывался с тыла врага к ней. Но прежде чем на неё опустится осуждающий меч правосудия, она отобьёт город и попытается спасти жизнь Бенедикту, если сможет. Быть в двух местах одновременно нельзя, даже магия не способна на подобное, хотя кто знает...Селена не настолько искушена в подобных вопросах. Происходящее вокруг творилось будто в тумане. Одетт, благодаря которой удалось повергнуть красного храмовника, была уже здесь, осматривала Эвелину и отдавала приказы. Правильно, Селена не ошиблась в этой девушке, когда решила приблизить её к себе. Умеет расставлять приоритеты. И даже когда та спрашивает дозволения, у Виардо не возникает никаких признаков дежавю о совсем недавнем её разрешении, которое чуть не стоило жизни леди де Коленкур. 

 

— Ступай, — холодно произносит императрица и отводит взгляд от девушек, концентрируя своё внимание на воинах, что встали перед ней стеной из щитой. Они вновь здесь, вновь готовы защищать её от врагов. Точнее, они готовы это делать ради императрицы, чью роль играла Виардо. И никто не стал бы делать подобное, не верь они в женщину, которая вышла из замка и встала рядом с ними, чтобы разделить свою судьбу в этой битве. Сейчас не столь важно, что они ощущали по отношению к ней. Важно, что они готовы сражаться до конца ради общего будущего. Эта армия не должна прочно угнездиться в Орлее. Её нужно сломить, переломать всё до последней кости, выпотрошить как гнойную рану или скот. Эти твари не имели права на жизнь после того, что сделали со страной, где она родилась. Каждый орлеец считает себя патриотом. И каждый видит личное оскорбление в происходящем. И те, кто переметнулся на вражескую сторону пожалеют сотню раз, что подняли свои знамёна против неё и всего Орлея. Уж предателей Селена готова казнить сию минуту, сполна наслаждаясь тем, как прерываются знатные рода предателей, вверившие свои жизни узурпатору орлейского трона.

 

Кто-то поднёс Селене её лук и колчан со стрелами, которая та обронила ранее, чтобы произвести свою фееричную атаку ради спасения жизни Эвелины де Коленкур. То, что она позволила ей сражаться — целиком вина императрицы. Но то, что оставшаяся часть гвардейцев ушла сражаться и защищать Селену — вина Бенедикта. Его никто об этом не просил, когда императрица уже взяла необходимое для атаки количество. Взять больше — значило оставить без защиты младшего брата Адриана. Несмотря на тот факт, что Селена и Бенедикт питали не слишком тёплые чувства друг к другу, всё же, ей не хотелось, чтобы смерть того была на её руках. И всё же...Если он умрёт, то его жизнь не так ценна как её. Не так ценна как жизнь того же Адриана, исполняющего долг не только перед своим городом, но и долг перед всем Орлеем. Как же ошибался этот тип в доспехах, наивно полагая, что смерть Бенедикта что-то решит. Пускай фактически сейчас он исполнял роль правителя, замещая своего брата, но даже если он умрёт, здесь находится императрица Селина с войсками, которые сражаются под её знамёнами. Её голос важнее голоса других лордов. 

 

— Вы пришли на наши земли, вы вступили в город, осквернив его своим присутствием. Вы — чума, что распространяется по Орлею. Мой долг — защищать империю и её людей, — Громко отвечала храмовнику девушка, — жизнь одного лорда ничего не изменит. Вы в ловушке. И пока жив хоть один истинный орлесианец, вам не одержать победы! ЗА ОРЛЕЙ!

Селена натягивает короткий лук со вновь вспыхнувшей огненной стрелой и пускает его аккурат в глаз ближайшему храмовнику.

— ЗА ОРЛЕЙ! — Кричит капитан Джулиан.

— ЗА ОРЛЕЙ! — Вторят им воины и лучники.

И вновь продолжается битва. Селена видит сквозь дым подступающие силы союзников и надежда в её сердце разгорается с новой силой.

 

***

 

В храме Андрасте целители делали всё что могли. Лица сменяли друг друга с бешеной скоростью. Калеб пытался сделать всё возможное, чтобы поставить на ноги добрую часть раненых. Ему на помощь подоспел целитель из Неварры, с которым они отчаянно пытались спасти тех, кто вот-вот уже переходил за грань. Снаружи слышался шум боя. Калеб мог поклясться, что уже слышит зов смерти и видит её собственными глазами. Их слишком много. Раненых много. И они просто не успевают лечить такое количество. Эльф оставляет своего коллегу одного, просит прощения, говорит, что вскоре станет легче. Молодой эльф направляется в сторону дверей. Открывает. Выходит наружу. Картина перед храмом его страшит. Он не хочет умирать. Боится. Но точно знает, что если сейчас не поможет, то найдёт свою смерть на острие меча или красной пики. 

 

«Я сам выбираю свою смерть» — такова его мысль. 

 

Калеб ударяет посохом о мраморный пол храмовой террасы и отдаёт все свои жизненные силы на произнесение последнего заклинания. Его магия касается всех раненых, она излечивает каждого, даже тех, у кого только царапина. Целитель отдаёт всё и даже больше, вливая в заклинание себя без остатка. Он не может воскресить, не будет, потому что не хочет приводить в этот мир добрых существ против их воли. Этим займётся другой чародей, если поймёт, что именно сейчас тот самый момент. 

Калеб отдал свою жизнь ради этих людей. Таков был его священный долг. И он не смог поступить иначе. Его обмякшее тело упало на ступени перед храмом. Умер Калеб со спокойной улыбкой на губах.

 

Над небольшой площадью перед храмом проносится магический холодок и трупы павших союзных орлесианских воинов, храмовников и вражеских солдат поднимаются, идут вперёд, огибая широкой дугой союзников и с силой кидаются во врагов. Позади Камба-Диаса стоит Старший чародей Диего де Рикардо, с которого градом стекает пот. Он видел, на какую жертву пришлось пойти личному целителю императрицы. Пожалуй, эта женщина будет горда также, как горд и сам Диего. Маги редко отдавали свои жизни таким образом. Калеб достоин быть удостоенным звания героя посмертно. Уж он поспособствует этому. А пока, нужно сделать то, что нужно. Времени не много, но добить врага стоит именно сейчас. 

 

— Простите, что оскверняю ваших товарищей, — еле-еле выдавливает чародей, когда рядом с Приамом встают Неровар и Кадор. Их глаза наполнены магией и светом Тени. Их уста безмолвны, но магическое эхо всё равно разносит какое-то неуловимое «еретики падут, слава Создателю, слава воинам Андрасте».

 

Де Рикардо подселил в павших воинов виспов, безвольных духов, которыми легко управлять. Он направлял их к венатори, заставляя мечи опускаться прямо во вражеские головы. Мужчина никого не щадил. Он был зол: часть его учеников пострадала в этой битве. И если кто-то из них уже умер, то он сделает так, чтобы эта смерть не оказалась напрасной.

 

 

 


прл.jpg2243611.gifочоч.jpg

 

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Ассасин оставил слова герцога без ответа. Только в развлекательных романах злодеи рассказывают о своих планах, бросаются пафосными фразами под злобный хохот своих прислужников. Поэтому из-под шутовской маски не донеслось ни звука, а когда кинжалы ударили о щит, убийца подпрыгнул и, оттолкнувшись ногами от щита Беннедикта, метнул один из кинжалов. Зачарованная сталь полоснула по наплечнику правой руки, кожу под доспехом неприятно обожгло, но герцог понимал, что это пустяк по сравнению с тем, что одна рука убийцы освободилась. Шут сорвал с пояса гранату и кинул её под ноги герцогу, флакон разбился и облако ядовитого зеленовато-чёрного дыма обволокло правителя Вал Шевина. По коридору уже гремели окованные сапоги спешащих на выручку гвардейцев, поэтому убийце пришлось торопиться. Метнув в сторону приближающихся орлесианцев дымовую шашку, он без труда уклонился от арбалетных болтов, выпущенных наугад и бросился к герцогу, на этот раз в его руке сверкнул отравленный стилет. Глаза Беннедикта слезились и чесались, нос заложило, к горлу подступала мокрота. Шут метнулся в сторону, удар кинжала снова пришёлся на щит, а вот стилет вонзился в незащищённое бронёй сочленение подмышкой, пробив поддоспешник и пусть и не глубоко, но этого было достаточно, чтобы яд попал в кровь. В прочем, это было последним что убийца успел сделать так как этот удар оказался самоубийственным, чтобы добраться до Беннедикта, шут открылся и герцог успел зарубить его прежде, чем повалиться на каменный пол своего замка. Гвардейцы подбежали ровно через восемнадцать секунд и успели оказать Беннедикту первую помощь, однако, его жизнь по-прежнему находилась под угрозой. Влив в герцога зелье, шевалье понесли его в лазарет, который уже был переполнен ранеными и умирающими. 

***

Диего совершил немыслимое святотатство на глазах храмовников, для которых воскрешение их павших товарищей посредством вселения в них чего-то из Тени была осквернением, непростительным осквернением. Рыцари были окружены со всех сторон и несмотря на пылающую в груди праведную ярость, расставили приоритеты. Сначала – Венатори. Отбить храм, не позволить этим еретикам ступить в священные залы. Воскрешённые хармовники тут же бросились в бой, игнорируя раны, которые стали бы смертельными, если бы они уже не были мертвы. И пусть этот отчаянный гамбит нанёс урон и морали храмовников, враги платили за это кровью, а большего сейчас и не требовалось. 

Несмотря на смертельную опасность, сёстры храма вышли из келий и выстроились на кафедре хора, Песнь Света разлетелась над сражающими, вселяя в души храмовников силу истинной веры. Шаг за шагом, рыцари Камба-Диаса теснили Венатори, а когда со стороны ворот послышалось пение орлесианского рога, генерал и его выжившие братья воспряли духом. По улицам Вал Шевина уже неслась конница под знамёнами императрицы. Зажатые между молотом и наковальней, Венатори были перебиты до последнего человека. Камба-Диас стянул с головы шлем и, сжимая в правой руке окровавленный до рукояти меч, подошёл к Диего. 

- Если у тебя есть последнее слово, самое время сказать его, еретик, – эти слова он выплюнул под ноги колдуна, – ты обвиняешься в святотатстве и наказанием тебе будет смерть, здесь и сейчас. 

- Да здравствует Императрица Селина, – выдавил Диего, флегматично улыбнувшись. Он исполнил свой долг. Могло быть и хуже, во всяком случае Камба-Диас даст ему умереть достойно, избавив от церковного судилища и возможно, усмирения. По глазам храмовника, Диего понял, это было меньшим из зол. В повисшей в храме тишине, меч Камба-Диаса опустился на шею Диего. 

***

Ощетинившееся копьями каре Лютера продержалось ровно шесть секунд. Шесть бешеных ударов сердца, кровавые брызги, звон стали и крики – а затем, буквально на долю секунды наступила тишина, за которой последовал оглушительный грохот вонзившейся в построение конной армии. Генерал Жюно, герцоги Монфор и Гислейн со своими фамильными клинками бросились в бой первыми, генерал, чтобы спасти императрицу, герцоги – чтобы она их увидела. 

- За Орлей! – клич Селины подхватили как выжившие защитники, так и солдаты севера. Тем временем, Северина Виктория организовывала отступление своих солдат и остатков красных храмовников через пробитую стену, до куда ещё не добрались орлесианские шевалье. К сожалению, у Латур-Мабура и Сигизмунда осталось слишком мало боеспособных солдат, чтобы преследовать Викторию и остатки её войска, поэтому, они ограничились зачисткой зданий и улиц Вал Шевина. Битва за город была окончена, но война за Орлей только начиналась. 

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Гость
Эта тема закрыта. В ней нельзя оставлять ответы.

×
×
  • Создать...