Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...
Nox

Dark times for a lullaby

Рекомендованные сообщения

[26 Харринг 9:42] DARK TIMES FOR A LULLABY

◈ Nox, Matias Arcas ◈

5L4Rt3k.png

 » Скайхолд « 

 


 

«Мне часто снится сон, в котором я всегда знаю что сказать, и в нем ты прощаешь меня»
— Джордан Каталано

 

— Чего не спишь?
— Да что-то всякая херня в голову лезет...
— Опять я?
— ... и ты тоже.

 

 


w7rBSBk.png  tyerkK5.jpg  DYUbXGn.png  vxJFEDF.png  Il62HxR.png

  • Like 1
  • Какое вкусное стекло 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Только ради одного этого стоило выбраться из Скайхолда. Остановиться, подставиться всем ветрам, лицом к солнцу, расправить руки и вдохнуть так свободно, как можно. Ледяной морозный воздух гор, что пьянит, что концентрированная свобода, только в руки её не взять и с собой не унести. А так-то, она и есть. И Матиас её вдыхает, позабыв, как болит в груди, словно бы одно лишь его терпение позволит наплевать на боль. Как бы не так. Закашлялся и скрючился от боли, едва ли в силах оставаться на ногах. Чуть на колени не рухнул. Боль терпеть он привык, но в данный момент от злости на то, что она пришла, хотелось ругаться и выть, что мешает наслаждаться моментом. И поделом ему, не мог на потом отложить, надо было сейчас поддаться непонятным импульсам в голове, каким-то детским капризам и хотелкам, и пойти сюда вот. Вот только «сюда» это куда?

 

Прокашлявшись, осматривается мужчина по сторонам. И, удивительно, но повсюду горы, да снег. Лишь только вид солнца непривычен, будто ему тут и не место, и ветер в лицо бьёт с крупой снежной вместе, что срывается с неровного ковра. Обжигает кожу холодом, но от этого лишь какое-то удовольствие, будто и соскучился по этому ощущению. В дороге-то, она и есть схватка с одним из самых терпеливых и беспощадных противников — с самой природой. Возможно, для душевного равновесия оно и нужно. Недаром говорят, что если слишком загнался, уперся в стену и видишь тупик — вернись назад, подумай, осмотрись, может поможет. И делает Матиас шаг, под снегом камня не замечая, поскальзывается, и заваливается на бог, с выкриком, коротким, матерным и понятным даже безмолвным горам. Только и успевает еще раз подумать о том, куда несёт нелегкая.

 

Но тут вот в чём дело. Сон то или видение какое, или еще какая-то сверхъестественная чушь, а хотелось отправиться к тому месту, которое во сне виделось. Оказаться на своём месте, так сказать, узнать, кто же на него смотрел, или, чего еще мог придумать, - на место смотрящего сходить. По воспоминаниям то место было недалеко. Там снежная равнина сужалась в проход между двух возвышенностей, своеобразный перевал, и как раз сквозь те две возвышенности солнце и светило, почти наверняка. Судя по положению солнца — времени еще с запасом. Ума, конечно, Матиасу тут не занимать… Тут надо покупать по тройной цене. Да было чувство гадкое внутри. Оно требовало туда пойти. Правильно так было, так казалось, по крайней мере.

 

Поднялся со снега, выдохнул в небо, а глаза открыв, отмечает, что свет солнца стал чуть мрачнее, что ли, да и снег серее. Глаза трёт, головой трясет — без толку. И под руки тут кто-то берёт и поднять пытается. Но рядом никого, своими силами кое-как поднимается на ноги полностью, огляделся и головой качает.

 

- Совсем долбанулся, дурила. А пойдём-ка, говорит, жопу поморозим, - да только обратно не повернул, а дальше зашагал, словно бы зная зачем идёт в конечном счёте.

 

И дорога дальше не разочаровала. Нет, правда, когда еще один забредешь подальше в горы, с риском тут и остаться, да посмотришь на застывшие в веках красоты. Среди них, как нигде, было чувство безопасности, вреда словно ждать неоткуда было. И на каждый шаг, на каждый звук скрипящего снега, в голове воспоминания кружились нескончаемым потоком. Перемежалось всё: люди, схватки, посиделки у костра, задушевные разговоры, наставления старших и переживания младших. Было удивительно, как много на самом деле Матиас пережил к своим годам. Хватит на приличную книгу. В плане объемов, конечно. Литературной ценности его похождения мало представляют. Но, чем демон не шутит, вдруг кто почитал бы.

 

И все эти воспоминания разыгрываются прямо перед его глазами, в хаотичной последовательности, но такие живые, как на самом деле происходят. Тут и там, они возникают на снежной глади, не тревожимые снегом или ветром. Только идущий сквозь эти воспоминания мужчина уже лицо рукой выставленной перед собой прикрывается. Всё же, неприятен снег и холод с ветром, тут уж в одну калитку проигрывалась борьба. Да замечает Матиас, что воспоминания в его голове вертятся в обратном порядке, мчатся в самое начало. Чтобы начать искать выход из тупика он и возвращался назад, шаг за шагом. Пока не уперся туда, в точку, из которой путь, считай и начался.

 

Корабль. Руд, держащий мальчика за руку у борта, а на причале родители. Отец ругается на мать, что та не сдерживает слез и рвется к кораблю. А мальчик и сам в слезах, не видит через борт толком ничего. Но зато видно сейчас. Видно прекрасно. Не всё так было однозначно, как считал Матиас, сколько себя помнит. И от желания вернуться в тот момент, как-то повлиять, невольно делает шаг шире чем нужно. Едва ногу переставляет, как спотыкается и летит в снег, опять. Только теперь встаёт медленно, сгорбившись, оперевшись на руки, что теплом топят снег, но и мерзнут с таким же успехом. Глаза прикрывает, качает головой и тихо так, сам с себя, посмеивается.

 

- Я болен, но меня винить не стоит, это мир больной, а я лишь так, одна из множества болячек, - пробило вдруг на самоиронию, да вслух.


I wish I knew what it was like 
To care enough to carry on 
I wish I knew what it was like 
To find a place where I belong.

Here's to being human
Taking it for granted
The highs and lows of living
To getting second chances
ezgif.com-resize (29).gif I wish I knew what it was like 
To care about what's right or wrong 
I wish someone could help me find 
Find a place where I belong.

It wasn't supposed to be this way 
We were meant to feel the pain 
I don't like what I am becoming 
Wish I could just feel something

 

  • Like 2
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Она пришла под Брешь из любопытства, ведомая желанием посмотреть на схватку, которая вряд ли повторится в этом мире. Здесь были все! Честное слово! Люди, гномы и эльфы. Представители народов со всех уголков и стран Тедаса. Здесь были культисты, здесь были демоны и оскверненные твари… здесь были красные. Она пришла с ними, но не была одной из них. Во всяком случае, не в понимании союзника или соратника. Зыбкий нейтралитет ее натянутых отношений с полчищем тех, кого все прочие автоматически считали чудовищами. Впрочем, разве она не была монстром? Ее и раньше считали таковой, а теперь даже к людям иногда приближаться было страшно — не дай боги кто заметит лириумные клейма или красноватое свечение ее глаз, которое она так и не научилась контролировать. Капелька злости и зелень сменялась багровыми тонами. Один раз ее попытались сжечь живьем за красноту ее клейм… 

«Коль уж посчитали меня монстром, то я буду с другими монстрами. Вы сами изгнали меня к чудовищам. Не удивляйтесь. Я лишь то, во что вы меня превратили». И все же она не была бездумным последователем зова красного лириума. Недозволенный дал ей право выбирать — она выбирала. Правильно или нет уже не имело значения, главное, что она сохранила за собой свободу, пусть и с парочкой условностей за спиной. Например, как вот эта. Вроде бы она сама хотела пойти и посмотреть, но Имшэль тоже не забыл отметить, что это было интересное решение. И снарядил ее причудливым напутствием, подсказав, к какому отряду красных можно примкнуть и избежать потасовки. А что, у них иногда случалось, ведь местным офицерам, что еще не совсем тронулись головой (если не брать в расчет, что они шли за Корифеем и обдолбались красненьким), совершенно было не по душе иметь под боком призрака, что им не подчинялся и плевать хотел на любые приказы. 

В этот раз все было чинно-мирно, пока не начался бой. Во имя подштанников Андрасте, как же он был хорош! Вспышки магии, хаос, крики! Нокс перемещалась в одной точки обзора на другую, вполне искренне повторяя самой себе, что она не вмешивается. Хотя бы потому, что понятия не имеет, на чьей стороне ей воевать. Вроде бы… для живых демоны были общей угрозой, так? Но демоны ныне были на одной стороне с подоспевшими красными храмовниками. Вроде бы ей тогда надо помочь Инквизиции и выступить против красных, но ее прибьют вместе с ними вместо благодарности. Помочь общепризнанным монстрам накостылять объединенной армии, стремящейся закрыть Брешь? Ну… Брешь ей не очень нравилась, так что пусть уж что-нибудь с ней сделают. Так она и металась в пылу сражения, возникая то тут, то там и принося еще больше хаоса. Подставить подножку, сорвать чужую атаку… Ей было весело. А потом она увидела его. Своего персонального призрака. 

Он изменился. Нокс никак не могла понять, в чем именно, но это было сродни проснувшейся интуиции. Этот сэр храмовник Аркас был другим. Словно в нем что-то поломалось или, наоборот, взросло и укрепилось. И это что-то имело едва уловимый знакомый флер чужеродной силы, что вот-вот заклубится густой черной дымкой, послышится шелест вороньих крыльев… Нокс нахмурилась, подныривая под руку красному чудовищу и совершая стремительный рывок на другую сторону. Она перемещалась вокруг, присматриваясь к движениям, более не скованных цепями, тянувшими старого знакомого на дно жизни. «Что ты сделал, Имшэль?» Вместо ответа Матиас сместился с траектории и ударил так, как не бьют солдаты или храмовники. Магия струилась в его движениях, перекликаясь со струнками, что связывали Нокс с Недозволенным. 

Она наблюдала. Завороженно гипнотизировала знакомую фигуру, держась поблизости, но не попадаясь ему на глаза. Собиралась уйти, сбежать подальше, лишь бы теперь выбросить из головы образ прошлого. Теплое воспоминание о подарке, что оставил он. Этот маленький оплавленный воин прожигал внутренний карман. Нокс злилась и глаза ее полыхали алым. Прочь! Уйти прочь, не бередить старые раны. Но вместо этого она наблюдает как вздымается дубина красного чудовища, с грохотом не хуже раската грома, опускаясь на черненый доспех храмовника. Храмовника ли? Нокс срывается с места, растворяясь в потоках магии, в то время как клинки ее бьют без промаха, разрывая мутировавшие ткани на глотке монстра. А в ушах так и звенит смех, до боли напоминающий воронье карканье… 

Она ушла с Инквизицией. Мерзла на ветру по пути к Скайхолду, растирая руками плечи, да плотнее натягивая капюшон на глаза. Затеряться среди разношерстных солдат и раненых было не сложно, главное было попасть в замок. Там она затерялась сильнее и мало кто мог вспомнить хрупкую девичью фигурку у импровизированного лазарета. Разве что солдаты после всех настоек на эльфийском корне бредили о багровом призраке, что ждал своего часа. Нокс усмехалась на это, растворяясь в темноте ночи. Она была призраком лишь для одного из них. 

 

***

 

И куда он намылился? — Нокс фыркала, вытряхивая снег из-под куртки после очередного прыжка. Не рассчитала плотность сугроба, ухнув в него и чудом не уйдя в белую пелену с головой. Эта белая ледяная хрень ей уже порядком надоела, да вот всех как будто тянуло в Морозные горы за приключениями. И почему Корифей не продырявил небо в местах потеплее? — Чего ему в Скайхолде не сиделось? Не-е-е-т, надо поиграть в бронто и показать, как толстая шкура защищает от холода, да? Если это был твой великий план, то знай, что он дерьмовый.

Конечно, Имшэль ей не ответил. Недозволенный вообще как в воду канул, даже его воронов не было видно поблизости. Горланистые птицы были его соглядатаями, что не оставляли игрушки хозяина без надзора, служа напоминанием о длине поводка… но вот, пожалуйста. Когда Нокс захотела поговорить с ним, ни одного пернатого поблизости не оказалось. Вряд ли Имшэль так просто отпустил бы ее, так что мысли кружили в рыжей голове не самые радостные. Как бы не случилось чего в Суледине, пока она тут со своим прошлым разбиралась. Не то чтобы она очень переживала за всемогущего и бессмертного, но ее, определенно, беспокоила возможность вернуться на руины крепости. Она успела привыкнуть к Суледину и немного жестковатой кровати. 

Все это что-то очень напоминало. Беспечность бывшего храмовника, а она теперь знала, что к церковным псам сэр Аркас более отношения не имел, просто поражала. Прямо как в том лесу, где он чуть было не влетел на полном ходу в статическую клетку. Или когда один без оружия полез на отбросов с мечами и арбалетами. Прошло столько времени, а дурости в этой голове не убавилось, отчего Нокс недовольно морщила нос и тихо шипела проклятия то в адрес самого Матиаса, то в адрес снега, то посылала горячие приветы пропавшему духу Выбора, что был подстрекателем к ее вылазке на битву под Брешью. С каждым сугробом ее уверенность в собственной адекватности на фоне Аркаса только крепла. 

Она была хорошим следопытом и шпионом, чтобы не попасться на глаза преследуемой цели и беспардонно подслушать его бредни при этом. Может, ей показалось, и дубина красного чудовища влетела вовсе не в грудь, а треснула его по голове?.. На кой ляд он сюда вообще поперся, не оправившись до конца? Хреново же самому, а тащит зад хрен знает куда. Ладно-ладно, это часть в бывшем храмовнике точно не изменилась.

Темнело в горах невероятно быстро. Словно кто-то щелкнул пальцами и тусклое солнце проваливалось в Бездну. Снег, окрашенный зеленоватыми всполохами чуть успокоившейся Бреши, скрашивал мрак, но тени угрожающе тянули свои руки к любому, кому не повезло ночевать в этих местах. Нокс поежилась, начиная подмерзать в накрывших горы сумерках. А Матиасу, казалось, было плевать. Словно ему переборщили с опиумными настойками и он обкурился эльфийского корня. Поди разбери, за какими глюками он ломанулся в эти края в одиночку. 

Нокс устало трет глаза, заставляя себя не спать, как вдруг движение сбоку ее внимание привлекает. Не она одна держалась в стороне от Матиаса, выслеживая и преследуя его. Красный лев опасен всегда, но в голодную зиму ему становится совершенно плевать, кем трапезничать. Нокс тянется к силе, что скрыта в ее новых клеймах, передвигаясь еще одной тенью, что стелется почти по земле — быстро, беззвучно, легко. Глаза ее тускло светятся под темнотой капюшона, пока она ведет новую охоту. Зрачки расширяются, то ли от недостатка света, то ли от адреналина, прыснувшего в кровь. Лев подкрадывается, готовится к прыжку — Нокс ему вторит, перебирая меж пальцев сильверитовые звездочки. Совсем как тогда в лесу, когда Отчаяние… Она прыгает одновременно со львом, сбивая смертоносный полет хищника. Рев зверя, полный боли, громогласным эхом отражается от горных вершин. Тяжелая туша падает рядом с Матиасом, окрашивая снег в красное. На лоснящейся шкуре поджарого хищника блестят в свете лун и Бреши три привета из прошлого. Три сильверитовых звезды, не знающих промаха. 


w7rBSBk.png  tyerkK5.jpg  DYUbXGn.png  vxJFEDF.png  Il62HxR.png

  • Like 1
  • Ор выше гор 1
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Это было что-то невообразимое. Даже, наверное, невозможное. Так живо переживать свои же собственные воспоминания не только больно, в какой-то степени, но столько же и интересно. Спустя столько времени, после стольких пережитых бед, словно бы приоткрылась дверь за занавес, и из-за него теперь можно взглянуть на себя со стороны. Оценить кем был и что делал, какие у всего этого могли быть последствия. Либо кто-то добрый его направляет в далёкие дебри Тени, где оживает то, что хранится в голове, либо он попросту спит. Других объяснений не находилось, их и не было. Объяснять не хотелось. Ведь воспоминания от той пристани в Камберленде стремились так стремительно и уверенно к дню сегодняшнему. А Матиас, завороженный тем, что творилось под чуть прикрытыми глазами, от снега прячущимися, продолжал идти вперёд. К неведомой цели из сна.

 

Идти становилось всё труднее. Чуть протоптанные и раздутые ветром тропинки заканчивались, оставался лишь ровный и глубокий снег. Но замерзнуть насмерть и застрять, почему-то, не получалось бояться. Словно бы в конце пути есть какой-то ответ на вопрос, который еще не задан, но непременно появится там же, да и не один, а их будут десятки, сотни. Но пока, как друффало упрямый, лез вперед и вперёд, не разрешая даже остановиться, боясь застрять в своей же голове, своих же воспоминаниях. Наверное, ему нужно было принять настойки и лечь спать, а не уходить, накаченному и невменяемому, наверное. Кому расскажешь, что тут видел — точно запишут в умалишённые. А, может, так и начинается безумие. Как знать. Понять это очень трудно, как и мир в целом. Хотя, некоторые говорят, что понять мир может только, как раз, полный безумец.

 

Вот пронеслась первая вылазка за малефикарами в лес, в которой едва не опалили молодому храмовнику всё, что можно опалить. А ведь он корил себя, что плохо старался тогда и не смог уговорить беглого мага вернуться, но, кажется, тогда-то Матиас увидел отчаяние, ведущее к безумию, в глазах чародея. Отчаялся, загнанный в угол, и отбивался, совершенно точно зная что не спасется, но веря в успех, при этом. Ни мускул ведь не дрогнул, ничего. И глаза, после смерти, засиявшие непонятной радостью.

 

А вот бесконечные ночевки в тавернах, на постоялых дворах и у добрых хозяев. Простые житейские мудрости и ситуации, в которых волей неволей, а участвовал, помогал, чем мог. Что тогда могло двигать им? Только лишь вера и желание делать добро? Или он просто хотел жить обычной жизнью, без борьбы, без войны, и дать себе быть чуть счастливее. Его взглядов на жизнь не разделяли сослуживцы, даже те, кто считался друзьями, как Вальтер, например. Там вера и служба всегда были главнее простого человеческого. Что-то человеческое начало умирать, когда бабахнул Киркволл. И все начало меняться, как с глаз кто снял пелену или её навесил. Ведь именно плутания по деревушкам вывели на след спятившей чародейки Имиры, и схватка со Стрэггом один на один, после ранения. Королевская чародейка Амелл тогда постаралась прилепить руку на место, но ледышка нанесла ущерб, который с годами оставлял все более серьезный отпечаток. Брожения по закоулкам Денерима, помощь странным людям, которым помогать не хотелось бы. И отплытие в Вольную Марку, путешествие в Старкхэвен. Лесной забег с Джуно. Ха, вторую, как она, с таким словарным запасом поискать.

 

Поиски Артелиса. Нокс. Несколько часов где-то возле Маркхэма, и совсем не в романтической обстановке. Скорее, близкой к смертельно опасной. Прямой вызов смерти, без оружия на несколько человек, и вид спасительницы, безмятежно спящей рядом, залатавшей его после той схватки. Первые сдвиги к тому, чтобы оставить службу в Ордене, уйти, начать путешествовать, на сколько хватит сил. И в таком разобранном виде продолжать губить себя, надеясь осмелиться, уйти и не вернуться. Но Конклав, длиннющее путешествие через Тантерваль и приграничные леса Неварры, где тоже приключилось много интересного, что окончательно добило в Матиасе те струнки, на которых он держался за Церковь. А затем и взрыв, который ознаменовал новый этап — угасания.

 

Получился человек, который ни во что не верил, лишь продолжал биться, медленно подходя к мысли, что его спасение — его же смерть. И поиски её. В каждой новой схватке. В Эмриз-дю-Лионе. В Бурой Трясине. И ведь нашёл же. Целеустремленность, которую в легендах бы воспевать, если бы не пущенная на такое позорно занятие, во многом. И, если Матиас физически умудрился умереть в болотной жиже, то смерть всего остального произошла в следующие несколько дней. Изменившиеся взгляды людей, изменившиеся бывшие ближние, прибывшее понимание того, что путь для этого человека окончился, бесповоротно.

 

Начался новый где-то под магическим куполом импровизированной арены, где с тевинтерцами случилось помериться силой. Как новая точка отсчёта. Чего бы прежний неварранец не хотел, теперь ему было на это плевать. Желания и цели формировались по новой. И сегодня, кажется, был тот момент, когда смерть одного встретилась с рождением жизни другого. И все это творилось где-то в голове.

 

- Дошло, наконец, - сквозь снег, перед Матиасом нарисовался человек, облаченный в черное.

 

Ростом он был такого же, но гнулся болезненно, тяжело дышал и, несмотря на мороз, от него несло прокисшей выпивкой и кровью. Позволив себе разлепить глаза, что так и оставались открыты щелочкой, Аркас разглядел в незнакомце себя. Лохматый, бородатый, с мертвенно бледным лицом и синячищами под глазами. Рука перебинтована, на стареньком доспехе кровавые потёки в районе груди. Так он выглядел, выходит?

 

- У меня поехала крыша, - не открывая рта, констатирует воин. - Наверное, я замёрз и скоро окочурусь окончательно.

 

- Ты — то? Я же тебя знаю. Я себя знаю. На нас пахать и пахать, - оскалился этот то ли призрак, то ли видение. - Спросишь, зачем я здесь, или мне самому?

 

- У тебя будет простая просьба, - так и продолжал говорить Матиас не открывая рта. - Но я её не удовлетворю.

 

- А где же твоя услужливость и исполнительность, сэр Матиас? Позабыл? А может, хочешь вернуться домой? К нормальной жизни? - этот продолжал скалиться, положа руку на меч.

 

- Ты не вернешься. Никто не вернется. Сэр Матиас погиб на войне. Его не существует, - неварранец глубоко вздохнул и чуть расставил ноги, готовясь защищаться от нападения. - А я поживу.

 

- Ублюдок! - скалящийся силуэт вдруг сорвался с места с этим криком.

 

Он обнажил меч, занёс для удара и бросился на сходящего с ума, не иначе, бывшего храмовника, не имея соображений насчет того, чтобы пощадить. Но за миг до удара, что-то как оборвалось. Нападавший пролетел мимо, а сам Матиас рухнул в снег, совсем не в сторону от удара, не уклоняясь или еще чего. Просто упал.

 

Глаза он открыл лицом к лицу встретясь с красным львом. Сначала даже не понял, что видит перед собой. От зверя всё еще шло тепло, и повсюду был запах крови. Мужчина переполошился, вскочил, принялся отползать. А лев в ответ ничего не делал. На снегу была кровь, зверь был недвижим. Сражен непонятным оружием, с которым Аркас никогда не сталкивался. Похожее на звездочки… метательное? Здесь? Среди снега?

 

- Да что сегодня творится, а? - обессиленный словно, рухнул на колени перед животным и принялся выдирать из шкуры забавные вещицы.

 

Надо было искать место, где укрыться от холода, развести костерок. А вместо костерка, во весь голос, Матиас начал костерить всё то, о чем только что вспоминал. Себя, людей, Корифея, Брешь, досталось и всем верхушкам власти. В выражениях он не стеснялся. А там где не хватало слов издавал звуки. Ведь трудно было различить, где тут правда, а где игра его не к месту засбоившего рассудка. В конце концов, лев и его устранение были приписаны Имшэлю, как эффектный способ встряски. И тирада досталась куда длиннее.

 

В итоге, выдрал он только два предмета, похожих на звездочки. Третий засел глубоко, а пальцы начинали подмерзать. И мысли о том, чтобы банально пережить темноту, вдруг начали побеждать. Здравомыслие возвращалось. Назад было идти, как минимум опасно. А потому-то, приметил Матиас отвесную скалу, наполированную местной погодой, под которой было занесенное кострище маленькое. Наверняка, тут иногда бывают живые люди. Или это снова так повезло. Неплохо бы было проснуться в своей кровати, в тепле и посмеяться с того, что придумал в своей голове. Да холод был реален, а собирать дрова казалось нереальной идеей.

 

- Эй, пернатый, как насчёт обогреть своего уродца? А? - ответом была тишина. - Так я и думал.


I wish I knew what it was like 
To care enough to carry on 
I wish I knew what it was like 
To find a place where I belong.

Here's to being human
Taking it for granted
The highs and lows of living
To getting second chances
ezgif.com-resize (29).gif I wish I knew what it was like 
To care about what's right or wrong 
I wish someone could help me find 
Find a place where I belong.

It wasn't supposed to be this way 
We were meant to feel the pain 
I don't like what I am becoming 
Wish I could just feel something

 

  • Like 1
  • Какое вкусное стекло 1
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Люблю пернатого.

 

«Нужно было заранее понять, что с этой затеей что-то очень, ОЧЕНЬ не так!», — именно такие мысли крутились в голове у Нокс, когда она вспоминала хитрый прищур темных глаз и эту загадочную улыбку. То есть, Недозволенный смотрел и улыбался так почти все время, так что можно было и привыкнуть, но вот тогда… когда она изъявила желание посмотреть на «сражение века» под Брешью вблизи, ей стоило понять, что все это не иначе как часть очередного плана с его стороны. Он хотел, чтобы она пошла. Чтобы что? Увидеть еще один его проект в деле? Разбередить старые раны воспоминаниями прошлого?  Спасти этот проект от падения красной дубины на дурную голову? 

Пошел нахер, — буркнула она себе под нос, пока Матиас высказывал молчаливым горным вершинам все, что думает об окружающем бардаке. Лишь поморщилась, когда поняла, что горе-воин так и не осознал, кому принадлежали сильверитовые звездочки. То ли он был тугодумом, то ли забыл ее. Впрочем, чему тут удивляться? Это она хранила память о сэре Аркасе, рассматривая в свете свечей оплавленную фигурку. Первый в ее жизни подарок. Такой простой, но настолько значимый для нее. И все равно в глубине души шевельнулась притаившаяся обида.

Стоило Матиасу уйти, не доковыряв тушу льва, как Нокс скользнула из своего укрытия, в одно быстрое перемещение оказываясь у павшего зверя. Будь они не в этом дубильнике, наверняка он был бы еще теплым. Но снег и завывающий ветер промораживали что угодно. Клейма полыхнули под одеждой, согревая своего носителя, пусть это и не сильно помогало, но давало хоть сколько-нибудь времени до того, как зубы начнут отбивать чечетку. Нокс присела у поверженного хищника, рассматривая оставленные ее звездочками раны и только в одной из них все еще поблескивал призывно сильверит. Матиас забрал только две. Нахмурившись, она ковырнула звездочку, но металл вгрызся в плоть с такой силой, словно пытался стать частью зверя. Нокс раздраженно скрипнула зубами, опускаясь коленями в кровавый снег и крепче хватаясь за торчащие грани, избегая острых краев — не хватало еще и самой порезаться. Пыхтя и мысленно костеря всю прошедшую неделю на чем свет стоит, она старалась расшатать звездочку внутри раны, упорно продолжая ее тянуть. Так она провозилась… минуту? Две? Ей даже было все равно, куда свалил этот горе-храмовник, все равно найдет. А ежели в беду попадет, так это его проблемы. Она свой должок за теплые эмоции уже отдала. 

Невесть откуда взявшийся ворон спикировал на мертвого льва, подпрыгивая к женским рукам и кусая своим клювом окровавленные пальцы. Нокс шикнула на наглую птицу и отмахнулась от него, отчего тот почти грозно каркнул. Что-то было не так с этим вороном и только переведя на него взгляд стало понятно, что именно: по три глаза на сторону и все как на подбор красные. Имшэль. Не один из его соглядатаев, коих полно во этом краю Тедаса, а сам дух пожаловал, вывалившись из своей Тени как ни в чем не бывало. 

Ну и чего тебе?

Нокс перестала теребить застрявшую звездочку, поджимая под себя одну ногу и усаживаясь поудобнее, почти в развалочку. Не хватало только вместо мертвого льва костерочка, да в руках бутылки эля. Ворон склонил голову набок, моргнув сразу тремя глазами, взлетел и окутался черной дымкой, из которой вырисовывалась знакомая девушке фигура Недозволенного. Один из любимейших его образов, маячивших чаще прочих. 

Что ты здесь делаешь, Нокс?

Ты и сам знаешь, — в ответ лишь пренебрежительное фырканье. — Ты знал, что все так будет, а? Да наверняка знал. Тебя забавляет, что я тут задницу промораживаю, сопровождая твоего храмовничьего фаворита, чтобы не убился случайно. Ой, а вдруг снег под ногами разойдется под его весом и он совершенно случайно сломает себе спину и свернет шею? Какая досада! Или задохнется в шерсти красного льва, когда я придавлю его лицо этой тушей, стоит его милым глазками сомкнуться ради отдыха в твоих теневых владениях? 

Имшэль лишь улыбнулся одной из своих загадочных улыбок, смысл которых разгадать было практически невозможно. Это могло означать вообще что-угодно, от молчаливого подтверждения до осуждения. Он всегда улыбался так, когда все шло по его плану. Нокс провела достаточно времени в Суледине, наблюдая за древним, чтобы сейчас изумрудные глаза яростно полыхали светом кипевшего в ее теле красного лириума. Конечно, она понимала. Ее ярость обжигающим коктейлем чистых эмоций проносилась сквозь саму его суть, бодря лучше любого ледяного душа или ароматного горячего кофе. Имшэль не солгал бы, сказав, что у него по спине пробежали мурашки от предвкушения незабываемой игры. 

Твоя проницательность согревает мое сердце, дорогая, — Недозволенный присел на корточки, с легким прищуром встречая разгневанный взгляд убийцы, что принадлежала ему. Улыбка так и не сошла с его губ. Казалось, Имшэля веселила вся эта ситуация в Создателем забытых горах под светом Бреши и парочки лун. 

Хочешь, вскрою твою грудную клетку и согрею сердечко по-настоящему?

Ей хочется выцарапать глаза его наглые, смеющиеся. Вцепиться тонкими пальцами в ничем не защищенную шею, сдавливая с такой силой, что выбраться из хватки было бы невозможно. Да знает что бестолку. Его не убить, его не остановить. Имшэль тоже это знает и улыбается еще сильнее. Он понимает ее, читает словно открытую книгу и всегда знает, что скрывается за словами. Двумя пальцами, словно держит игральную карту, он достает без труда застрявшую звездочку, кладя ее на шкуру рядом с раной. «Даже не запачкался, позер». Имшэль дергает уголком губ, сдерживая усмешку. Он знает. Он всегда знает.

Нокс вздыхает, забирая звездочку и счищая с нее следы крови снегом перед тем, как спрятать метательное в специальный кармашек. Трет снегом и пальцы, сердито сопя и злясь уже больше на себя, чем на наблюдающего за ней Недозволенного. Она рада видеть его, не смотря ни на что. Он не бросил ее, она не осталась вновь один на один с этим миром. Взгляд сам собой натыкается  на оставленные Матиасом следы, уходящие дальше в неизвестном направлении. Она не понимает, почему храмовник идет туда, но ей до ужаса любопытно. Нокс дышит на руки, начиная чувствовать мороз мокрыми пальцами. Ей очень хочется задать вопрос Имшэлю, но она слишком гордая, чтобы просить подсказки во время преследования. 

Охоты, — тихо поправляет ее Имшэль и Нокс рассеянно кивает в ответ.

Он прав. Это охота за ее прошлым, за связующими ниточками, что привели ее к тому, кто она есть сейчас. И с тем, что у нее на сердце и в душе. Она должна будет либо перечеркнуть воспоминания, либо… что?

Он увидит во мне монстра?

Ее плечи поникли от вопроса, который сама же озвучила. Она ощущала страх, пропитывающий и отравляющий внутренности, перемалывающий кости и застревающий омерзительным комком в глотке. Имшэль шумно втянул носом воздух, чувствуя ее эмоции. Темные глаза Недозволенного распахнулись шире и улыбка сошла с его лица. Это значило, что у него не было ответа, какие бы слова не сорвались сейчас с его губ. 

Убийца не должен терять свое оружие. Верни их, Нокс. 

Имшэль поднялся, отряхивая свою одежду и не глядя ей в глаза. Он сказал, что хотел и сделал, что хотел, посеяв в ее душе сразу несколько зерен. Словно напоминая, что взрастет лишь то, о котором она позаботится сама. 

Что если все может быть по-другому?

Недозволенный, успевший сделать пару шагов прочь, останавливается. Он не оборачивается и вся его фигура источает напряжение. Он не знает, что будет, когда столкнутся те, над кем он отобрал власть у судьбы. Он не видит их будущего, не надеется предсказывать. Он может лишь изучать их, наблюдая. И может быть, однажды… 

Тогда будь мотыльком, милая. 

Нокс поднимается следом, но Имшэль оборачивается вороном, растворяясь в темноте надвигающейся ночи, лишь пару раз словив отблеск теневой зелени на своих крыльях. Мотыльки всегда летят на свет и тепло. Но если они будут неосторожны, то обожгутся или погибнут. Нокс вздыхает, уже не скрываясь ступая по следу Матиаса — и следом самого Имшэля, что устремился за другим своим подопечным, откликаясь на его зов, оборачивающийся небольшим костерком в найденном укрытии. Возможно, все будет по-другому. Она мнется, перебирая в голове десятки вариантов, что сказать своему прошлому, но не находит ни один подходящий. Время тянется и холод все сильнее пробирает ее в горах. Клейма горят не так ярко и она чувствует колючий мороз. А там, в скалистом углублении, призывно горит огонь, бросая блики на промерзшие камни. 

Имшэль опять все предвидел? Право, она готова была его ненавидеть порой. 

Фигурка девушки темным пятном вырисовывается перед убежищем Матиаса, и за спиной ее лишь мириады звезд в бликующем зеленью небе. 

Всегда пожалуйста, сэр Аркас. И верни то, что взял.


w7rBSBk.png  tyerkK5.jpg  DYUbXGn.png  vxJFEDF.png  Il62HxR.png

  • Like 1
  • Ор выше гор 1
  • Какое вкусное стекло 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Всё-таки всему есть предел, как разумный, так и совсем фантастический. Предел прочности, предел терпения, предел прощения и понимания. Все события, за сроком давности, что удивительно, не просроченные, собираются в мощный кулак и начинают бить. Они догоняют тогда, когда остаёшься один, когда нет больше сил идти и не с чем бороться, нет определенности и понимания того, что будет дальше, что ты будешь делать дальше. Словно бы ты упал с крепостной стены и на расстоянии вытянутой руки завис над камнями, что должны были стать тем, что при ударе остановит в этом теле жизнь. Но расстояние не сокращается, по неведомой воле, при неопределенном раскладе, и сделать ты с этим ничего не в силах. Кто-то скажет, что нужно управлять своей судьбой, пытаться и стараться, и будет прав. Но сколь много раз этот умник выпадал из поля зрения самой судьбы?

 

Это укрытие было ничем не лучше и не хуже других таких же, каких Матиас множество на своем пути встречал. Бывало и хуже. Если бы не одно «но» - огня не было. Было холодно и темно. Не столько снаружи, сколько внутри. Чувство поиска, желание бежать, неважно куда и зачем — всё, чтобы пустота исчезла. Не ему страдать от такого, но так уж вышло. Такое далеко не в первый раз. Раньше спасали самые простые способы побега от гнетущих мыслей. Тут тоже был вариант.

 

Пока пальцы окончательно не превратились в непослушные ледышки, мужчина полез в карман, куда намедне закинул всяко разного, что возле его кровати находилось, чтобы облегчить процесс лечения и избавить от боли. Маленький пузырек, не больше мизинца высотой и чуть пузатее пальца большого, зеленый, с маленькой деревянной пробочкой со странной вязковатой жидкостью. Что это было он так и не удосужился узнать, да и нужно ли оно ему было? После каждого приёма становилось менее паршиво. Сейчас как раз было так же, разница лишь в том, что и не физически. Тем более, раз уж он решил тут сидеть и домораживаться, героически решив бросить вызов природе и своему рассудку, который сбоил, словно бы из него лириумные приходы не убирали. Говорили мальчику с Тенью не играть, а он и рад, он с ней не играл, он с ней шалости крутил. Говорили же — пупочек надорвешь. Вот, похоже, надорвал, даром что не буквально.

 

Едва только пузырек был опустошен и полетел в снег, как в кострище разгорелся огонь, буквально на камнях и старых углях, что оставались от прежних посетителей стоянки. И чем сильнее разгорался огонь, тем сильнее был гогот Матиаса, что смеялся так самозабвенно, но к костру подтягивая замерзающие конечности. Тепло ведь было и светло, и в миг по сторонам спустилась ночь, на восприятии света и тьмы человеческом сыгравшая в свою любимую игру. И чем сильнее костер согревал человека, чьи мысли спутывались случайными ниточками, стараясь выстроиться во что-то связно, тем сильнее человеку хотелось поговорить. Он даже не сомневался чьих рук появившийся огонь. Но коли тот сам и не появился, то, может, не глупая идея с костром была бы перекинуться парой слов.

 

- Не соврал, выходит. Следишь. Это хорошо, - сквозь смех, который больше теперь отдавал отчаянием, говорил Матиас огню. - Значит, сможешь разочароваться в своей затее куда быстрее, чем узнаешь что-то потом. Я думал, что новые возможности и свобода изменят меня в лучшую сторону. А я, кажется, схожу с ума.

 

Он продемонстрировал огню две сильверитовых метательных звездочки, в которых огонь охотно отразился и зайчики разбежались по округе. Словно бы не просто это звездочки, а настоящие звезды, что опустились сюда, в руки к смертному и свет их разносился… Пока их не швырнули в огонь.

 

- Очень неудачная шутка. Я вспомнил кто ими пользовался. Не нужно было напускать на меня зверя, чтобы дать повод мне что-то вспомнить. Мне хватает воспоминаний сегодня! - бывший храмовник машет рукой в сторону гор. - Они все там, они все ждут, чтобы я пережил их снова. Еще и это… Это нечестно!

 

В гневе Матиас привстает и пытается затушить огонь брошенным снегом, но заваливается на бок, а снег миновав огонь, просто растаял. Природа огня была явно магической. И снова покатился смех. Какой-то даже безумный. У всего есть предел.

 

Смеялся бы Аркас так долго. Если бы его не потревожил женский голос, что принадлежал таинственному силуэту, что показался по ту сторону огня. Он даже не сразу понял, кто перед ним. Живой человек или у него опять разыгралось воображение. Или проделка Имшэля, раз уж он заговорил о владелице метательного оружия. Волей неволей, а привстал, присмотрелся. Глаза бы и полезли на лоб, да только прищурились недоверчиво.

 

- Большущее спасибо… Не знаю за что. За огонь или… Ты погляди, как настоящая Нокс. Прямо вылитая. Только что-то с ней не так. Эй, хватит трюков, Дух, мне и огня хватит чтобы согреться, - всё-таки он присматривается к лицу девушки, прикидывая, каким бы было выражение лица Имшэля, и сходства не было, тут оно было более живым, «человеческим». - Какой забавный глюк меня посетил. Если ты не уловка одного очень юморного духа — докажи. Не то драться с тобой буду, рыжая.

 

А у самого то ли душа в пятки, то ли где-то в глубине что-то прострелило. Не хотелось, чтобы всё это было взаправду. Лучше бы это просто его подводил рассудок. Одно дело переживать прошлое у себя в голове. Другое — встретиться с ним лицом к лицу.


I wish I knew what it was like 
To care enough to carry on 
I wish I knew what it was like 
To find a place where I belong.

Here's to being human
Taking it for granted
The highs and lows of living
To getting second chances
ezgif.com-resize (29).gif I wish I knew what it was like 
To care about what's right or wrong 
I wish someone could help me find 
Find a place where I belong.

It wasn't supposed to be this way 
We were meant to feel the pain 
I don't like what I am becoming 
Wish I could just feel something

 

  • Like 1
  • WAT (°ロ°) 1
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Что чувствует человек, когда видит, когда кто-то ему не безразличный начинает сходить с ума и бредить? Особенно, если ничем несчастному нельзя было помочь. Даже добивать было как-то не вариант, вот совсем не после небольшого разговора с Недозволенным. Она точно что-то чувствовала, да вот описать это ощущение не получалось. 

Нокс недовольно поджала губы, наблюдая крайнюю степень абсурдности происходящего. Это был явно не тот угрюмый храмовник, которого она помнила. Тот Матиас был мрачен, уперт и одновременно простодушен, скрывая свое благородство за напускной строгостью и деловитостью. Она не имела ни малейшего понятия, что с ним делал Имшэль, но это явно вызвало некоторую степень сумасшествия в голове бывшецерковного рыцаря. Хотя она это могла понять. Когда рушится мир, в который ты верил — грех немножко не поехать крышей. И речь шла вовсе не о Тедасе с его многовековыми проблемами и зеленой дыркой в небесах. Влипнуть в расставленные сети Недозволенного означало полный пересмотр своего мировоззрения. 

Но вот что действительно было оскорбительным, так это то, что Матиас в упор не хотел признавать ее. Ему было проще поверить в глюки или очередную игру Имшэля, чем осознать, что он столкнулся нос к носу с прошлым. Грусть тяжелыми цепями оплетала ее и на мгновение плечи девушки поникли. Это было… обидно. Почти так же обидно, как когда ее не пустили попрощаться с магистром, чья рука и воля направляли ее многие годы. Ее заклеймили дважды и память представляла из себя хаотичные осколки или туманистые болота, в которых можно увязнуть. Что-то потерялось в них, что-то она с трудом восстанавливала. Клинки с рунической гравировкой — первое, что попало ей в руки после перерождения. Она помнила, как получила их. Сильверитовые звездочки — второе, что пробуждало память. Оплавленная фигурка воина — пробуждала то, что следовало забыть. Но этого не случилось и теперь маленький подарок храмовника в Создателем забытых землях обжигал ее через слой одежды, спрятанный в потайном кармане. Лучше бы ее обжег сейчас лириум.

Я не обязана тебе чего-то доказывать, сэр Аркас, — Нокс фыркнула, сморщив носик. — Но если тебе так хочется проиграть мне, то могу устроить взбучку. Проверим, насколько я настоящая, когда твои кости загудят в безмолвном вопле о пощаде?

Короткий смешок. Она делает шаг вперед и немного вбок, словно по кругу собирается обходить бывшего храмовника. Тягучим движением, безмолвно и легко, как дикий хищник. Как красный лев, что отдал свою жизнь ради сохранения одного человека — и волосы ее все такими же красноватыми прядями выбиваются из-под капюшона. Закатное пламя, играющее бликами от поднятого магией костерка. Там, под темнотой капюшона, за этим кровавым огнем, поблескивают изумрудные глаза, что внимательно рассматривают лицо Матиаса. В черных зрачках отпечатывается его отражение — она сравнивает его со своими воспоминаниями, обновляя информацию. Запоминая его новый портрет. Право, умей она рисовать, так воссоздала бы его образ до мельчайших деталек. Но вместо этого она ищет подсказки о пройденном им пути и о том, что гложет его. Его слова и тогда расходились с тем, что он чувствовал на самом деле. Был ли он готов с ней драться? Нокс едва заметно дергает уголком губ: он был не готов. 

А она сама?

Взгляд метнулся вниз, задерживаясь на широкой груди храмовника, выделяя подсознательно крепость мышц и детали одежды и обмундирования. Кажется, кто-то получил обновки? Неважно, неважно. Лишь бы не смотреть ему сейчас в глаза. Нокс задерживает дыхание и медленно выдыхает, опуская взгляд все ниже, к костру, что явно разжег Недозволенный для своего ходячего бестолкового эксперимента. Смотрит на него отстраненно, пока зрачки не расширяются от шока. Сильверитовые звездочки — ее звездочки! — прямо в пламени. Вдоль позвоночника пробегают холодной волной мурашки. Клейма начинают гореть от захватывающих девушку эмоций и она кусает губу, сильно жмурясь на долгие пару секунд, чтобы прогнать красный свет из своих глаз. Вскидывает голову и капюшон чуть съезжает назад, позволяя Матиасу увидеть ее лицо без полумрака. Все те же точеные черты, все та же непокорность в зелени глаз, все тот же шрам, что ярко виднеется на бледной коже. Губы складываются в милую улыбку, как если бы это была приятная встреча старых знакомых.

Хочешь узнать, насколько я настоящая, Матиас? — интонация сладка и игрива. Она делает решительный шаг, огибая костер и сокращая дистанцию. Тянется руками вверх, совсем не угрожающе, капюшон окончательно слетает с ее головы, когда она задирает ее, чтобы не разрывать зрительный контакт. Ладони ложатся на широкие плечи, идут вниз на грудь храмовника. Она позволяет ему ощутить свое тепло, ощутить, как она реальна. — Почувствовал? 

Улыбка остается все такой же теплой и милой, но в глазах застывают острые осколки разбитого витража ее жизни. Левая рука упирается в грудь Матиасу, в то время как правая молниеносным движением рассекает воздух, опуская ладонь с звонким шлепком на щеку бывшего храмовника и оставляя на ней красный горящий отпечаток.

ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛ БРОСИТЬ ИХ В КОСТЕР, ПОЛОУМОК?! 


w7rBSBk.png  tyerkK5.jpg  DYUbXGn.png  vxJFEDF.png  Il62HxR.png

  • Like 1
  • ЪУЪ! 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Он позволил себе дышать. Вот так просто. Чуть реже, чуть глубже, игнорируя болевые ощущения в груди, которые сходили на нет, благодаря настойкам, или тому, как теперь заживает его новое тело. Лицо после пореза заживало неплохо. Мало было уродства внутреннего — добавилось внешнее. Рожа и так кирпича просила, а теперь несите целый каменный валун. Он самый раз будет, наверняка попадет, физию поправив, запечатлев отпечаток навеки.

 

Матиас мог бы быть кем-то большим, чем просто человек. Иначе, как объяснить то спокойствие, с которым он, угодив в такую круговерть, продолжал смотреть на мир вокруг, на персоналии что его окружали. Продолжал сидеть и твердить себе, что вокруг игры разума, проделки проказника, ничем не больше, чем развлечение над разумом болезного, проверка очередного предела прочности. Но догадывался ли Имшэль, если это конечно его фокусы, что предел Матиас прошел пару мгновений назад? Он продолжает нести чепуху, всем своим видом показывая, что ни умом, ни фантазией, не отличается от кухонной утвари. В той, правда, толку больше.

 

Но вот в чем загвоздка — каждое принятое решение вывешивалось как ширма. Будь то брошенные в огонь метательные мелочи, или отмашки от внезапно появившейся Нокс. Неосознанно, разумеется, но хорошая мысля приходит опосля. Сразу после своей последней фразы неварранец будто бы начал догонять, что с ним происходит. Начал понимать кто он и где находится. И, что самое важное, он отнюдь не жертва какая-то в игре Выбора, или баловень Судьбы в её слепой же зоне, нет. Он участник. Игрок, имеющий возможность делать ставку, получивший право на участие, одновременно со своими новыми силами. Разговоры с поехавшим внутренним голосом о смерти одного из двух — не более чем отголоски того, что уже произошло. Он не бог, не великий чародей, но он только учится… Ведь сомнения ушли в сторону. Было ясно одно. Что бы тут не было — оно у Имшэля в планах.

 

- Тем не менее, ты стоишь передо мной. И сколько слов. Словно бы ты боишься проиграть или не убедить меня, - довольный тихий кряк раздался от мужчины, которому, как было понятно, очень даже хорошо становилось. - Мне давно никто не делал массаж. И спинку не чесал…

 

Кто бы знал, как он отреагировал, если бы подозрительная личность в капюшоне, при оружии и способностях некого рода, начала к нему подступаться ночью у костра у демона на рогах? Да нет, тут всё понятно — оружие наголо и отбиваться от негодника, покуда силы есть у всех и жизнь не выбили пинками из тела. Но тут случай особый. Он предстал перед Нокс, или кем-то кто в неё перевоплотился, без оружия, потрёпанный и продемонстрировавший всю слабость своего ума. Непонятны ставки на последующие события, но понимал мужчина, что к нему в любом случае подберутся вплотную для того, чтобы реализовать задуманное. В его силах эти планы спутать самыми неявными методами.

 

Взгляд уставший, полусонный, следит за девушкой, но лишь он один. Ни переступа, ни поворота головы, ничего. Ноль внимания, фунт презрения, как можно было бы сказать. А помня о том, как Нокс ведёт себя, очень нетрудно подобным поведением её спровоцировать. И ведь работает же. Работает! Давать работать голове и повелевать ей мышцами — очень даже хороший способ решать определенные задачи.

 

Даже когда она приблизилась на дистанцию, с которой хочется оттолкнуть, ведь мышцы просят и внутренний бастион хочет ощетиниться из бойниц, только дыхание стало глубже и реже, а взгляд продолжает смотреть сквозь, не концентрируясь на одном, но видя больше, чем требовалось. Внешне — это была Нокс. Алый рассвет из далекого прошлого, как из прошлой жизни — каламбур по Дженитиви, прямо. Волосы не столько рыжие, сколько красные, будто их кто-то красным лириумом натёр и вот они так и сияют поэтому. Глаза цвета изумруда, как на самых дорогих украшениях императриц Орлея. И рыскают, и хитрят взглядом, нарочно не смотрят Матиасу в глаза, а изучают, изучают и на его усталый выдох реагируют прищурум секундным, или показалось… И сменяется напряжение на лице улыбкой.

 

Дистанция порвана одним лишь шагом до той самой непростительной, на какой либо в танец, либо обжиматься по закоулкам, либо ножиком под рёбра - «тык». А еще могут съездить по лицу. Или в пах. Ох, тут нужно быть готовым ко всему. Но то ли с настойки так расслабило, то ли то самое достижение пика напряжения поломало что-то, и долго не вернется обратно типичное поведение.

 

- Прямо здесь? Ничего себе я вышел прогуляться… - договорить ему, конечно, никто не собирался позволить. Нокс, как кошка, играла с пойманной уже ей жертвой, настолько в себе уверенная, настолько считающая, что сейчас Матиас чуть ли не слюной капать начнет. Интересно, как сильно её разозлит иной расклад вещей. - Можно повторить?

 

Кстати, речь уже шла о том, чтобы кому-то сегодня съездили по лицу? Так вот. Можно было делать ставку на это. Здесь же есть вот эта вот детина из Неварры. А если есть, то огребёт непременно. И ведь огрёб. Быстро, сильно, больно. Веки медленно-медленно опустились. Болевые ощущения были притуплены. Но отдача от щеки в область пореза, преобразовывавшегося в шрам, напомнила о том, как больно и как кровь любит оттуда сочиться, если неловко вытер рожу после бритья.

 

Великан доселе мирно спал, спокойно сосуществовал с ситуацией. Спящий великан проснулся. Реакцию и сам от себя Матиас не ожидал похожую. И то ли пощечина его пробудила, то ли крик. Но неестественно быстро он вскинул левую руку, и нет, не стал бить в ответ или толкать. Пальцы сами вцепились в капюшон девушки. И он за него потянул с силой вверх, вместе с владелицей, разумеется. Глаза, что доселе смотрели сквозь, впервые посмотрели Нокс прямо в глаза.

 

- А ты уверена, что это сэр Аркас здесь с тобой? - кривая ухмылка на лице, выглядящая при краснеющей пятерне и капельки крови, что просочилась из пореза, наверное, неприятно. – Или ты спятила и тебе всё это мерещится.

 

Но сила, пришедшая с секундной злостью и гневом, что так легко порождали внутри сил больше, чем нужно, ушли. Хватка заметно начала слабеть. Осталось только отпустить капюшон, бросив Нокс в снежок остывать. По крайней мере, точку пониже спины. Что и сделал с удовольствием. Тут же отряхнув руки, словно бы те запылились.

 

- Полоумок — звучит мило. Но либо полоумный, либо недоумок. С радостью выслушаю новые вариации. Есть куда записать? Забыл свою записную книжку и чернила из крови мной убиенных, и перо из задницы одной вороны хитровымученной, - процедил он слова быстро, взглядом перестав тяготеть к причине своей горящей на морозе щеки и обращаясь к костру. - Сильвериту в костре ничего не будет. Тем более пламя горит без дров. Смекаешь?


I wish I knew what it was like 
To care enough to carry on 
I wish I knew what it was like 
To find a place where I belong.

Here's to being human
Taking it for granted
The highs and lows of living
To getting second chances
ezgif.com-resize (29).gif I wish I knew what it was like 
To care about what's right or wrong 
I wish someone could help me find 
Find a place where I belong.

It wasn't supposed to be this way 
We were meant to feel the pain 
I don't like what I am becoming 
Wish I could just feel something

 

  • Like 2
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Пожалуй, стоило бы испугаться. Ну, наверное, любой другой человек наверняка бы успел струхнуть, когда началось противодействие и в голову кольнуло осознание опрометчивости собственных поступков. Во всяком случае организм активно подсказывал о правильной реакции, которую Нокс попросту проигнорировала. Отпрянуть от поднимающейся на нее руки она не успела, можно было сказать за это «большое спасибо» одному древнему духу, решившему поразвлекаться над людьми и даровав им силу, которую они не до конца понимали. Экспериментатор хренов. Однако вместо удара, что мог бы вбить ее как колышек в землю, Нокс ощутила цепкую хватку в районе загривка, после чего ноги подозрительно быстро оторвались от земли. Ну точно ее подняли как провинившегося котенка и сейчас потычут мордой в разодранное кресло. Одежда поползла вверх, неудобно врезаясь в подмышки и девушка едва слышно пискнула от возникшего дискомфорта. Страха, вопреки нормальным реакциям, в ней не оказалось ни капельки. 

Нокс дерзко ухмыльнулась в ответ на ухмылку Матиаса, всем своим видом показывая, где она вертела пустые угрозы. Вместо того, чтобы повиснуть жалкой куклой или отчаянно дергать конечностями, она деловито скрестила руки на груди, бросая бывшему храмовнику невербальный вызов. Хотел драки? О, он ее получит. И капелькой крови на покрасневшей физиономии не отделается. У нее уже несколько часов пальцы нервно подрагивали от желания сделать что-нибудь с этим придурком, отправившемся на ночь глядя в далеко не безопасные горы. Конечно, ее никто не просил тащиться следом за ним и уж тем более совершать условно-благородный поступок, сразив в прыжке красного льва во время охоты. Но ей явно было проще свалить вину за собственные решения на Матиаса. Куда легче сыпать проклятия мысленно на голову сэра Аркаса, благо его голове, судя по предшествующему не самому адекватному поведению, это ничуть не вредило. А вот закопать себя она еще всегда успеет.

Не сомневайся, я уверена в том, что видят мои глаза, — ох, как сладка полуправда! Сколько раз она сомневалась в увиденном и не хотела во что-то верить одному Создателю известно. Ну или Имшэлю, который всегда видел ее насквозь, чем ужасно раздражал. — И мои руки помнят это тело, милый.

Удержаться от подколки было слишком сложно для нее. Маленькое напоминание о необычном завершении их знакомства, где сэр Матиас Аркас остался на ее милости и был полностью раздет. Ради его же спасения! Она ведь честно обработала его рану, не так ли? А про не пялиться разговоров не было. 

Нокс так нырнула в собственные эмоции, что не особо обратила внимание на то, что ее, вообще-то, держат одной рукой на весу. Силы в Матиасе хватало, но это было не самым удивительным, уж точно не после того, как узнаешь о вмешательстве Имшэля. Удивительным было скорее то, как невидимая сила переплеталась между ними и пела в унисон, их гнев резонировал и становился будто бы общим. Подумать о странном ощущении она не успела: ее нагло бросили в сугроб, прямо задницей в ледяные объятия. Снег просочился в задравшуюся одежду, обдав колючим холодом поясницу. Во второй раз за последний час? Нокс взвизгнула, яростно сопя и метая взглядом молнии в сторону фигуры бывшего храмовника. 

Недополумок! — огрызнулась девушка, барахтаясь в сугробе в попытках встать на ноги. Можно было, конечно, прыгнуть напрямки к этому противному хромалю, но она не хотела прямо сейчас раскрывать свой маленький секретик, что ей это больше не причиняет дискомфорта. Пусть думает, что она бережет силы. Пусть, пусть… она ему еще покажет! — Память тренируй, а не записывай! Авось и голова светлее станет.

«Не причиняй больше боли вам обоим». Ее внутренний голос имеет другую интонацию, а это значит, что одна пернатая жопа решила вмешаться. Ярость пронеслась обжигающей волной по телу, рывком заставляя Нокс подняться на ноги. Девушка скрипнула зубами, выгоняя незваного гостя из своей головы. Может быть, конечно, он ничего и не делал и просто превратился в подобие ее совести, но вот сейчас девушка была не готова об этом думать. Ей просто хотелось сделать все в точности наоборот. 

Может быть, — прошипела она в ответ, — сильвериту ничего не будет, но это неуважительно, сэр Аркас. Ты бросил их в огонь, ты хотел сжечь память обо мне?смекаешь? Я трижды спасла тебе жизнь. Видимо, сентиментальность стала все же для меня бедой. А ты… поступил так! — за что ты так со мной? — Да пусть хоть зеленым пламенем горит, эти звездочки не заслужили там лежать! 


w7rBSBk.png  tyerkK5.jpg  DYUbXGn.png  vxJFEDF.png  Il62HxR.png

  • Like 1
  • WAT (°ロ°) 1
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

До какой-то степени человек продолжает жить прошлым. Своими воспоминаниями и переживаниями. Будто бы пресловутое «раньше было лучше» своеобразный манифест целой жизни. Проживаешь день, думаешь что вчера был лучше, но живешь день следующий и с грустью вспоминаешь вчера, когда грустил о позавчерашнем дне. Путаница несомненно, но почему-то так похоже на правду, что хочется в неё верить. В конце концов во что еще верить?

 

Но что если мысли о прошлом больше не панацея? О вчера думаешь с отвращением, в завтра смотришь с надеждой, а сегодня ты застрял посреди и не знаешь что делать. И вот перед тобой мир вроде бы и открыт, на сколько мог быть открыт. Перед тобой прошлое — люди из него, так или иначе пересекавшиеся, как две линии с твоей вместе, в жизни. Перед тобой будущее, в котором пока ничего не ясно, но возможности ты видишь, понимаешь и хочешь пользоваться. Но сейчас ты тупишь, тормозишь, и стараешься быть ледяной глыбой, чтобы не совершить того, что вернет тебя обратно. Да только ошибся же уже, и наошибался сверх меры, наверное. Смотришь в день вчерашний, буквально, а там ты снова дерёшься не за тех и воюешь не с теми. Пытаясь закончить свою войну развязываешь новую с самим собой. Не уходишь, не отворачиваешься, не бросаешься. А ведь в сущности ничего не меняется. Будто бы шёл человек по нитке, и вот плетение стало хуже и она провисла на время. Но выправилась дальше. А что было там, где ниточка негодная — знает мало кто, помнит тоже, и зажевалось, зажилось. Зажило.

 

«Бередить ли или перестать?»

 

А Нокс. А что сказать относительно того, что происходит в данный момент? У Матиаса чувство дежавю. Они уже сталкивались так. Здесь были и физические изыски, в состязании тел. И остроумие ножом отточенным смертельно бьётся о скалу из веры, предрассудков и очерствевших чувств солдафона. И непрочь они затеять драку. Но не затевают, переглядываются, перебрасываются словами и колкостями. Опять ищут общую ли цель, точки соприкосновения. По привычке. Но от чего она? От одной встречи. Где-то посреди жизни одной и беспробудного пьянства другого. Что-то творится в их головах. Но говоря за себя — Матиас не понимает что. Знает лишь, что изменился. Он не спешит противодействовать убийце-мастерице, не лезет с ней в глупую перепалку на словах, не пытается передавить физически. Будто бы не замечает её, как опасный объект или не воспринимает как центр своего внимания. Он либо слишком быстро учится, либо также быстро исцеляется от всего плохого, что с ним творилось так долго.

 

«Но руки сами тянутся струп сорвать с ранки, а?»

 

Просветление какое-то и понимание не приходят буднично, когда к ним стремишься и желаешь, проверяя и перепроверяя, перекапывая и добывая крупицы, приближая, казалось бы ответ, но лишь больше путаешься. Всё это приходит ровно в тот момент, когда и тело, и разум, одновременно оповещают тебя о том, что они, между прочим, мертвецки устали и свободны для любого предложения, лишь бы их больше не напрягали. И вот тогда, в освободившееся от контроля сознание пробираются нужные мысли.

 

- Не впечатлила, - покачал Матиас рукой, явно провоцируя Нокс еще что-нибудь сочинить, играя с её злостью какой-то, давая дерзости прорваться и бросить вызов здравому смыслу, проверят пусть кто в её голове сильнее. - Непременно подучу пару стихов и начну в уме считать, вот только не света в голове ради. А чтобы тебя побесить.

 

Он вспомнил, как они распрощались, до слова, до мига. О чем они говорили тогда тоже пытался вспомнить. Но было так давно, и снова смешно, что мог сказать о целой прожитой жизни. И за пеленой некой вспомнил, что несмотря на всю ту напускную горячность, Нокс, если она не глюк, не трюк и не уверовала вдруг в правду Корифея, может быть другой. Спокойнее, рассудительнее, более располагающей, нежели дерзкая мерзавка, что поиграет и треснет промеж ног, или расковыряет рану клинком. Хотя — всё одно. Интересно, если она попытается Матиаса убить, а тот оклемается поутру и отыщет — сердце у неё остановится?

 

- Им там самое место! Смотри, как сверкают! - развел он рукой так, будто было на что показывать. И вправду, огонь магического костра, что висел в пустом кострище от сильверита отскакивал забавными зайчиками, будто потрескивали бревна в костре искрами, и зайчики эти плясали странный танец, бродя кругом сложенных овалом камней. - Тебя раздирают сантименты и хочется благодарности? Приятно ощутить себя храмовником? Чувствуешь, как твоя тяга к живому и теплому из добрых побуждений даёт тебе сдачи смачной оплеухой? Здорово? Я тебе потом выпить поставлю, если ты не очередной проклятый демон в моей голове, которого я выдумал. А если выдумал, то могла бы не бить по лицу.

 

Чувствуя, что стоять дольше не сможет, бывший храмовник присел перед костром. И предупреждая любые вопли об этих проклятых кусках сильверита, совершенно не думая об ожогах на руке, лезет пальцами в пламя. А оно, чтоб его, не жжётся. И металл холодный. Но тепло же, твою мать, тепло. Магия. Энергия. Вот что делает его таким спокойным всё это время, позволяет держаться на ногах и не выть о том, что там где-то щемит. Лишь вмешательство Нокс, с её персональными массами энергии взрывной спокойствие нарушает. От этого и слов больше, и действий. И молча бросает он звездочки к ногам девушки, просто чтобы не случилось продолжения разговора на повышенных тонах.

 

Отваливается на пятую точку перед костром, что снова греет. Но не жжется. Вот же, даже снег потаял. В огне ищет мысль, за которую следует зацепиться. Находит скоро. Охотно. Говорит. Нет. Читает по памяти. Память — она цела, только прикрыта пыльной фатой. Смахнуть её и перестанет быть так мучительно вспоминать дни прошедшие.

 

“Тешит ноздри морозный забег,

Пыль, взвиваясь, мерцает в стуже.

Вновь песцовою шкурой снег

Лег к ногам пушист и послушен.

Сквозь конвой звенящих стволов

Катит солнца повозка в вечер,

Мимо огненных куполов,

Где алмазный закат подсвечен

Бледной розовостью ланит

Зимней девы, прозрачный, зыбкий…

Ты ей смотришь в глаза, – небрит

И пугаешь хмельной улыбкой.

Разметав плетью тонкой хмарь,

Под созвездием неизбежным

Мчишься по полю – государь!

Матерком подгоняя нежным

Жеребца гнедого, в соку,

Что, вдохнув хозяйскую прихоть,

Разгоняет тоски пургу,

Разжигает дурную лихость.

Не страшась оврагов – излук,

Во всю прыть навстречу подруге.

Позади смех и шепот вьюг,

Впереди ее теплые руки.”

 

Сам себе удивляется на миг, глаза неприлично расширив, словно слопал огромную муху. Думает, что кто-то его вслух стихами говорить заставил изнутри, нарочно, вытянув из далеких закутков памяти. Но тушеваться себе не позволяет не на секунду. Только не при Нокс. Пусть считает, что выбесить её решили сию минуту. Может быть и осядет немного, остынет. Кто знает. Вечер перестал быть томным.


I wish I knew what it was like 
To care enough to carry on 
I wish I knew what it was like 
To find a place where I belong.

Here's to being human
Taking it for granted
The highs and lows of living
To getting second chances
ezgif.com-resize (29).gif I wish I knew what it was like 
To care about what's right or wrong 
I wish someone could help me find 
Find a place where I belong.

It wasn't supposed to be this way 
We were meant to feel the pain 
I don't like what I am becoming 
Wish I could just feel something

 

  • Like 1
  • WAT (°ロ°) 1
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Голова кружилась. Раньше это было плохим знаком, что произошла большая кровопотеря или долго не пила и не ела. Раньше еще голова кружилась, когда она превышала лимит своих прыжков. Туда-сюда, как белка по веткам. Однако теперь причины были никак не связаны с физическими проблемами многострадального организма. Нокс глубоко вдохнула и медленно выдохнула, прикрывая глаза. Сильверитовые звездочки мерцали в потустороннем огне и ей казалось, что эти крошечные блики отпечатываются на радужке ее глаз, искажая картину мира. Тот самый пресловутый калейдоскоп, в котором безумно кружились события прошлого, острыми осколками цветного стекла расчерчивая жизненный путь. Красное, зеленое, желтое, белое… Она бы попыталась присмотреться к воспоминаниям, но вместо этого видит лишь одного, что кружится юлой в самом центре хаоса. 

Она вспоминает тот день. Вспоминает лицо Матиаса, когда она в первый раз спасла его, сбив с ног. Так забавно сменялись эмоции в его глазах. Вспоминает холод осколка, что задел ее плечо, и тепло пальцев, когда храмовник бинтовал ее своей же порванной рубахой. Вспоминает слова, когда он пытался отбрехаться от преследовавших того мага селян. И ведь нормально так вооружились, суки. Уголок губ слегка дергается от непроизвольной попытки улыбнуться. Какую же чушь он тогда нес! А она? Угрожала Артелису, заставляя парня поднапрячься и не трусить, пока она тащила ко входу здоровенный щит с выгравированным на нем церковным мечом.  Как она потом с этим магом тащили отключившегося раненого храмовника… Как она выбила им примерные условия для… Мысль сбилась. Легкий румянец скользнул по щекам девушки, словно бы от мороза. Она помнила, как раздела храмовника. Оправдывалась необходимостью оказания помощи, но ладони помнили изгибы мышц, а подушечки пальцев — неровные шрамы от былых сражений в прошлом этого воина. Помнит его черты лица, как осторожно протирала кожу влажной тряпкой, стирая пыль, грязь и запекшуюся кровь. Помнит, как… 

Нокс слегка вздрагивает, передергивает плечами, сгоняя странное чувство. Словно что-то покалывало под кожей десятками тысяч маленьких иголок. Эти воспоминания ее бич, что заставляют нервничать и метаться в поисках собственного места. Ее тянуло к нему — глупо отрицать. К его грубоватой язвительности и благородному сердцу, к его теплу, когда он оставил первый в ее жизни подарок. Нечто пустяковое и одновременно невероятно ценное. Личное. Наверное, именно в этой оплавленной фигурке и была вся проблема. Никто никогда не дарил ей что-то вот так. Никто, кроме него. Она помнит его так детально, лелеет его образ в осколках цветных стеклышек калейдоскопа, наивно цепляясь за то, чего могло не быть вовсе.

Она даже пропускает мимо ушей подначку, отмахиваясь от нее как от чего-то несущественного. Подумаешь, что он ее бесить вздумал. Для достижения нужного эффекта иногда не приходилось и усилий прилагать — Нокс вполне легко заводилась из-за всякой ерунды, вспыхивая пламенем закатных красок. Девушка вскидывает голову, сердито сверкая глазами на неуважительное отношение к звездочкам. Ничто не раздражало ее так, как насмешки над оружием. В умелых руках и вилка смертоносной бывает. 

Да чтоб тебя тот красный бугай раздавил как тыковку под Брешью. 

Шипит разочарованно, на грани слышимости. И то ли обидно ей, то ли злоба раздирает за такое отношение. Не понимает, почему с ней он так обходится, что за вздор несет. Она, конечно, слышала как он сам с собой разговаривал, но так и у нее подобное бывало. Она же не бросалась на других из-за шепотков в голове. Даже когда красная дрянь, запертая в законченных Недозволенным клеймах, ей пела ночами… все равно ни-ни. Имшэль, сам того похоже не ведая, нашел способ обуздать ее крутой нрав, когда девушка оставалась одна со своими мыслями. Он научил ее обдумывать выбор.

Легкие наполняются воздухом, готовые к гневному вскрику, что так и застревает где-то в глотке. Она поспешно, возможно даже слишком, падает коленями в снег, пальцами цепляясь за сильверитовые грани, что остротой своей вот-вот порежут кожу. Зажимает оружие меж ладоней, поднося их к губам и что-то шепча. Посмотреть со стороны — так как будто молится. Что-то защипало в глазах и Нокс так же шустро поднимается, оставляя на снегу пару капель своей крови — слегка порезалась все же, да не обращает на это внимание. Отворачивается от Матиаса, делая шаг прочь, почти вон из укрытия. Автоматически убирает оружие в специальный кармашек к остальным, попутно смахивая с ресниц влагу, что вполне могла застыть в такую погоду белым инеем. Взгляд рыщет по укрытых ночным покрывалом вершинам Морозных Гор, как рыщет в поисках ответов ее разум. Где-то там вполне могли быть враги. Так привычно было бы сразиться сейчас, сосредотачиваясь на чем-то обыденном, а не на противоречивых чувствах и болезненном комке в глотке. Как слышит вдруг… 

Она напряглась, вслушиваясь в голос Матиаса и слова, что рифмой срывались с его губ. Замерла, словно стрела при натянутой тетиве, одно движение и сорвется в поисках цели. Но слова льются и плечи заметно расслабляются. Строчка за строчкой — и вот готов первый шов на кровоточащей ране ее сердца. Строчка за строчкой — и вот боль отступает, возвращая то самое тепло из калейдоскопа ее памяти. Нокс чуть поворачивает голову. Матиас едва попадает в поле ее зрения так, но она и не разглядывать его пытается. Вслушивается как никогда прежде, ловя звуки. И тем отчетливее звенит тишина, стоит ему замолкнуть. 

— Взгляни в глаза его из тьмы:

Они бездонны, как твои.

Рубин и кровь он видит в них,

Застывших россыпью своих

Трудов, что люди не оценят,

Но жизнь твою в сто крат изменят.

Она не столь поэтична, и вряд ли в пришедших на ум строках есть какой-то потаенный смысл. Она вновь смотрит на горы, вглядываясь в ночное небо и представляя вместо бело-желтых точек звезд красноватые крапинки. Тайна, скрытая от простых смертных. Нокс слабо улыбается. Ни она, ни Матиас уже не были простыми смертными. Значит ли это, что они стали на шаг ближе к разгадке? Девушка поворачивается, бросая странный взгляд на бывшего храмовника. Возвращается к магическому костерку, присаживаясь рядом с Матиасом, но не так уж близко, чтобы смущать его чересчур сильно. Смотрит внимательно на него, будто ищет в нем ответы на одной ей известные вопросы.

— Так молвил он: «Что, страх неведом?

А то был испытанья демон.

Сразись же с ним в часу ночном,

Оставив чувства на потом».

 

И выбор их так очевиден,

Что поднят щит против клинка.

Они сорвутся в пропасть мимо,

Чтоб жизнь, что без того горька,

Пронзила их особой силой,

Напомнив, как она ценна.

 

И бой их духу неподвластен —

Ведь дням ушедшим он не мастер.

Слова сами собой вырываются из нее неожиданным экспромтом. Она даже не успевает удивиться произошедшему, погруженная в изучение и без того знакомых черт лица. За одним исключением, что расчерчивает теперь физиономию бывшего храмовника. Совсем как у нее. И вот… едва заметные следы от ее пощечины. Ей не стыдно за нее и нет никаких мук совести. Если он хоть чуть-чуть боль почувствовал, то можно его с этим лишь поздравить. Физическая боль означала, что ты еще живой.

Откуда этот шрам? Подружка ль какая оставила?

Усмехается коротко, а у самой внутри все холодеет. Ей не стоит искать в нем отражение своих внутренних метаний и переживаний. Этой ночью они могли бы согреться разными способами, но лучше бы их грел этот костер. Обманутые надежды — вот фишка ее жизни. Не хотелось бы, чтобы таким обманом послужил еще и Матиас.


w7rBSBk.png  tyerkK5.jpg  DYUbXGn.png  vxJFEDF.png  Il62HxR.png

  • Like 2
  • Какое вкусное стекло 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Последнее что следовало делать поздней ночью в горах на морозе — это соревноваться в умении читать стихи. Следовало расставлять палатки и раскладывать спальники, искать что схарчить и что попить, подготовить дровишек, чтобы костерка хватило на подольше. Может, поговорить еще о чем-то приятном, пока окружены житейскими хлопотами. А так, всё слишком по-дурацки, абсолютно ненормально. Двое взрослых людей сидят в снегу, читают стихи, рядом с ними лишь огонь и пустота вокруг, да больше ничего. Куда ни глянь, а там темнота, да едва различимые силуэты гор. И мира, в общем-то, кажется, что и не существует остального. Ощущение страннее не придумаешь. Случился один из тех моментов, когда чётко можно ощутить что было в прошлом, и что будущее еще не наступило. Есть только здесь, сегодня и сейчас. Всё остальное — лишь мысли. И эти мысли не нужно спешить воплощать. Они подождут до завтра, когда настанет новый день. Новое будущее. Тропинка-то всё бежит вперед, будет бежать. Неясно, какой там дальше поворот или изгиб, какую кочку она подготовила, на какой нос расквасить. Важно лишь одно — начало известно, начало положено. А финал, как всегда, открытый.

 

Пока сам неизвестно откуда взявшиеся в голове строки читал, в нём будто не было его самого. Вместо Матиаса был кто-то еще. Кто всё помнит, кто не стесняется говорить долго и делает это складно. Кто не боится взять на себя контроль над ситуацией, быть в центре внимания и не позволять его с себя выключать. Попытки узнать себя настоящего, что почил под толщей лет — вызов, который следовало принять и справиться с ним.

 

А огневолосая заноза, что и в костер нос засунула, и походила с видом важным и независимым, не смогла продолжать долго корчить из себя героиню, всех спасшую и уязвленную тем, что ей не рады, как на празднике. Что у бывшего храмовника вызвало ехидную улыбку, которую он спрятал, опустив голову и немного лениво зевнул. Во сне сила, говорят. А он променял сон в кровати на снежные просторы.

 

Мог бы себя продолжить ругать, но к его удивлению девушка вдруг проявила себя с неожиданной стороны. Она на стихи стала отвечать своими стихами. Более мрачными, продумывая каждую следующую строчку. Будто старалась извлечь их из памяти не теми, какими заучила, а как переделала или написала сама. Скорее, даже сама. Слишком от слов веет личным опытом и переживаниями. С каких пор в Матиасе появились намёки на эмпатию? Это сулит большие проблемы.

 

Вслушиваясь в то, как Нокс слова проговаривает, невольно Матиас отключается. Нет, он слышит, он слушает. Но мысли его снова скользят в прошлом. Тогда в Марке им встретиться было не суждено. Совершенно точно. Слишком они разные, слишком их цели различались. По всем правилам, им следовало тогда схлестнуться в драке. Просто следуя грубо выщербленным в их головам правилам и инстинктам. Но они не стали этого делать. Наоборот, их начало тянуть совсем в другую сторону. Будто две повозки пустили с горы навстречу неизвестному. И, надо было себе признаться тогда, еще храмовником, что-то в этом всём было. С каким тяжелым сердцем нужно было наступить себе на горло и повернуть прочь оттуда, в обитель. Он ведь еще и подарок сделал, незначительную безделушку какую-то…

 

Оплавившаяся фигурка. Когда-то была целой, нарядной и была нестыдной вещицей. Но чем глубже Матиас тонул в том, что с трудом называл жизнью, тем больше доставалось фигурке. Вплоть до того, что её над огоньком свечи держали, кидали в очаг посреди пьяного бреда и криков. Но с собой носил. И подарил в итоге. Подумать только, сколько прошло лет, когда спешил себя хоронить, ожидая свой закономерный финал. Да только поспешил тогда. Как спешил всегда. Спешил пожить хотя бы капельку, прежде чем придётся вернуться в тесный доспех и взяв в руки тяжелое оружие. И спустя столько времени, всё снова ненормально. Вернувшийся человек из прошлого не воспринимается, как подарок судьбы или свалившаяся как снег на голову радость. Лишь недоверие, лишь новые вопросы. Одно лишь осталось неизменным: драться не хотелось, а дистанция сокращалась, и словом, и делом. А их перепалка, попытка друг другу грубить, выбить из равновесия или укусить куда-то, выглядит не более чем вещью, которую они должны были сделать, чтобы соблюсти все правила. Грустно и смешно. Они виделись всего однажды. И вот увидившись снова ведут себя как совершенно ненормальные.

 

С трудом можно поверить, но на все эти мысли Матиаса навели стихи, которые читала Нокс. И кто знает, куда бы еще его мысли не забрели, если бы девушка не замолчала. Чуть было на рефлексах не выдал ей комплимент, ведь прекрасное даже таким, как он не чуждо. Но сдержался. Однако же в процессе чтения, да и после него, между ними образовался некий пласт энергии, состоящего из переживаний и несказанных вслух вопросов, но на которые оба знали ответ. Не глюки на неварранца напали и не наслали на него подделку-куклу. Нет. Они оба были живые, но измененные, волей судьбы, а точнее, против её воли. И это мог провернуть лишь один. Имя которого называть вслух отчего-то не хотелось. От обиды ли какой-то, или потому что нашёл себя расстроенным, что почти наверняка их связь, пусть и на считанные часы, а потянула к Имшэлю одного, а потом и второго. Как догадывался об этом? А кто бы еще устроил огонь для двоих, да еще и в месте, куда нормальный человек ни за что не отправится.

 

Мысли прекратили свой бег, когда на себе бывший храмовник ощутил взгляд. Изучающий. Раньше бы так хотелось себя всего спрятать. А теперь безволие и безразличие к такому. В нём нет явного уродства или чего-то выдающегося, что надо прятать. Такой, какой есть. Изменения в основном внутри. В основном в голове. Творятся каждый миг.

 

- Только не ревнуй, - повёл он скулой, сводя колкость чуть ли не к будничному обмену ими же. - Мне идёт даже, а?

 

И не давало покоя кое-что, что лежало на поверхности. И что пытаться разгадать не хотелось. Хотелось получить ответы здесь и сейчас. И, как знать, к утру быть менее обеспокоенным происходящим, нежели сейчас.

 

- Ты не пришла убить меня. Это было бы слишком просто. Я уязвим. И ты зачем-то меня спасла. Но и не для моего спасения ты здесь. Ты не пришла испытать меня по своей воле или чьему приказу. Потому что я не готов к проверкам. Ты не мой ночной кошмар, больно бьёшься. Ты не кукла, в которую вдохнули жизнь. У тебя идёт кровь и идут слёзы… Да-да, я чуть внимательнее чем кажусь. Капелька там. Блеск глаз здесь. Так зачем ты здесь? Ответь как на духу, Нокс. И только не говори, что просто гуляла в горах, или что-то в этом духе, - Матиас поднял свою пятерню и показал, будто сжимает ей что-то, что напоминает шею. - Слышал, некоторым нравится, когда их душат.

 

Он потряс ладонью, будто стряхивает с пальцев воду и попытался улыбнуться. Не ей, а костру. Посветлело, как-то.

 

- В конце концов, есть только ты, я, костёр и ночь. Завязка романтическая. Содержание далеко не такое.

 


I wish I knew what it was like 
To care enough to carry on 
I wish I knew what it was like 
To find a place where I belong.

Here's to being human
Taking it for granted
The highs and lows of living
To getting second chances
ezgif.com-resize (29).gif I wish I knew what it was like 
To care about what's right or wrong 
I wish someone could help me find 
Find a place where I belong.

It wasn't supposed to be this way 
We were meant to feel the pain 
I don't like what I am becoming 
Wish I could just feel something

 

  • Like 1
  • Ломай меня полностью 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Нокс смешно сморщила свой аккуратный носик, сдерживая фырканье. Вот еще ей ревновать к кому-то! Но слова бывшего храмовника эхом ударились в глубине сознания, опускаясь на сердце, словно тяжелый плащ на плечи. Это не было ревностью. Чувство, больше похожее на печаль и сожаление о чем-то плохо знакомом, но желанном. Такое с ней бывало, стоило остановиться и присмотреться к окружающим людям. Все такие живые, со своими бедами, но в компании друзей или возлюбленных. Вторые были куда реже на трактах и потому запоминались сильнее. Она видела столько разных проявлений любви, восхищенно глядя на столь разнообразные и временами чудные пары. Как ребенок, которого привели в большую лавку лучшего мастера игрушек со знанием, что купить ничего не получится. И чем ярче было воспоминание, тем острее ощущалась собственная пустота внутри. Быть одиноким в толпе людей — тоже своего рода мастерство. 

Ага, очень, — коротко улыбается. — На брата-близнеца похож стал. 

Головой мотнула, отбрасывая постоянно падающие на лицо огненные локоны. Старый шрам от щеки до брови, как визитная карточка. А ведь она чуть глаза не лишилась тогда, но повезло, успела отпрянуть вовремя со всей присущей ей прытью. Тогда она чуть ли не впервые ощутила страх. Ни боль, ни смерть не пугали ее так, как беспомощность. Потеря зрения сказалась бы на ее профессиональной характеристике, сделав ее не столь идеальным оружием у мастера. Она могла бы стать бесполезной, отвергнутой… и повезло бы, если бы от нее тогда просто избавились одним точным ударом, а не выбросили бы на улицу. Наверное, в этом случае она бы сама пошла искать смерть. Впрочем, что толку? Преданность ее не была оценена, а мастерство не показалось сыну магистра столь значимым, ведь им управлял страх. Гнусный слизняк, испугавшийся тени. 

Не ожидала она столь длинного монолога от Матиаса. Поерзала, усаживаясь удобнее и переминая колючий снег в пальцах, что таял быстро. Жарко было, да не костер тому виной. Грело что-то глубоко внутри, схожее с силой лириума, но не чужеродное. Зрачки расширились, дыхание стало тяжелее и реже, а сердце гулко ухало, разгоняя по венам кровь. Он… он заметил ее слезы? Возмущение перемешалось с чем-то непонятным, ухнув в желудок тяжелым комом. Нокс сглотнула. Хотела было отвести взгляд, да не смогла. Да и что врать-то уже, ей нравилось смотреть на него. Лишь под конец шумно выдыхает и переводит взгляд на костер, пропуская подначку об удушении мимо ушей. 

«Смятение». Кажется, так называется это чувство? Нокс точно не знала, это было что-то новенькое. Всегда делала то, что хотела, не думая сильно о последствиях, когда речь не шла о выслеживании или планировании убийства. Матиас задавал очень правильные вопросы о ее мотивации. Она и сама их себе задавала, вот только ответ ей либо не нравился, либо блистал своим отсутствием. Все равно что взять и расписаться в некомпетентности по понимаю происходящего в собственной голове. Что ее связывало с этим воином? Нет-нет-нет, Имшэля можно было смело выбросить из переменных в задачке. Недозволенный сыграл свою роль, но не он был первопричиной ее поступков. Задолго до красной дымки, задолго до красного замка — напиваясь до веселого задора иль кочуя от крова до крова, пальцы сами находили оплавленную фигурку. Возвращая ее в ту деревеньку. К тяжелому храмовничьему щиту и небритым колючим щекам одного сэра, задержавшегося чуть дольше прочих. Сумевшего выделиться из всего потока беззаботности своей монументальной хмуростью. 

Я… — что ему сказать?Я не знаю. 

Пальцы нервно теребят край кармана, а она даже не пытается играть на публику или скрывать свою нервозность. Чувствует себя обнаженной под изучающим взглядом, да вот чудо, что ей не по себе от этого! Никогда не стыдилась, а вот-те на! То ли лириум в клеймах горит и пьянит рассудок, то ли она совсем теряет связь с реальностью и понимаем самой себя. 

Я вообще шла просто посмотреть, — слова сами начинают литься, но приглушенно, словно исповедь. — Увидеть сражение века под Брешью, а не участвовать в нем. Мне там не было места, но… то тут, то там. Скрестишь клинки с одним, поставишь подножку другому. Битва затягивала как зыбучий песок. А потом я увидела тебя. Ты был не таким, как образ, что иногда рисовался во снах и воспоминаниях. В тебе ощущалась сила и мрачная решимость быть наперекор всему вокруг. Я… смотрела на тебя. Как в отражение собственных переживаний, что обрели материальность. Разве я могла остаться в стороне и допустить, чтобы ты был разбит той булавой? — Нокс подняла взгляд на Матиаса. Вглядывалась в блики магического костра в его зрачках. — Не знаю, спасала ли я тебя или саму себя, когда бросилась на красного. Или когда оттащила тебя в сторону от хаоса сражения. Я не думала о том, вспомнил ты меня иль узнал ли вообще… хотя, думаю, мне этого хотелось. Быть знакомой тенью, которую невозможно поймать, — печально усмехается, признавая, сколь глупо это было. — Право, понятия не имею, чего именно добивалась, последовав за тобой в Скайхолд и прочь в эту ночь, когда ты, не долеченный, рванул в горы. На кой ляд ты сюда пошел, Матиас? Ты потерял бдительность и вновь пришлось вмешаться. И даже тогда ты не вспомнил. Пожалуй, стоило бы бросить тебя в темноте безмолвных гор, но ты забрал звездочки. И вот я здесь. Уже не совсем тень в колодце воспоминаний, не чья-то кукла, не ночной кошмар, но… Все меняется. Ха! Все меняется… 

Лишь воспоминания так и ворочаются в голове, не давая покоя. 

— И есть только ты, я и красный лев где-то там. Как думаешь, он вкусный? Романтика хороша на сытый желудок. 

Становится чуть веселее, прогоняя пустоту. Создавая иллюзию ее отсутствия, обманывая саму себя. Пусть, пусть. Сейчас уже не так одиноко и кажется, что все эти глупости были не напрасно. Может, на то и правда была какая-то воля высших существ, Создатель то или Недовзволенный, но куда им тягаться с ними? Они всего лишь люди, на долю которых выпал шанс что-то поменять в себе и в своей жизни. И если дорожки их вновь пересекаются столь необъяснимым, почти фантастическим образом, так может, судьба хоть и злодейка, но не без иронии? Ведь так иронично оставить их в романтической обстановке без романтики. Посмотреть, что будет. 

Нокс чуть наклоняет голову, подчиняясь воле судьбы. Ей интересно, насколько правдиво ее воспоминание о колючей щетине. И вот как узнает, тогда, честно-честно и точно-точно, она все для себя решит. 

До туши ходу немного, но сугробы. Я не потащу ужин в одиночку. 


w7rBSBk.png  tyerkK5.jpg  DYUbXGn.png  vxJFEDF.png  Il62HxR.png

  • Like 2
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Ощущать себя вот так — было приятно. Слова на языке не сбивались в ком, не путались в клубок старых ниток, а мысли речь не опережали, лишь слегка речь была спешной, по старой привычке из страха забыть, что подумал и что хотел сказать. Помнились еще те поражения от тех, кого нельзя сразить мечом, только остротой ума. Выгодно выделялось это умение на фоне любого остального. Что отличает простого воина от хорошего? Хороший не затеряется в любой из схваток: от тавернской драки до словесного поединка с не менее умелым визави. И поди разбери, какая из побед впредь будет слаще. Хоть и понятно, от какой больше выгоды, по определению. Мир далеко ушёл от тех времен когда самому сильному и жестокому в схватке доставались все лавры. Миром правят другие. Нет, в их тесный круг метить не приходится, но действиям нужен просчет. Учитывая, в каких приходится быть обстоятельствах.

 

Время для практики выбрал либо слишком неудачно, либо наоборот удачливее не придумать. Всё зависит от точки зрения, как всегда, впрочем. Возвести между Нокс и собой было не просто нужно — необходимо. Нет, не ту пресловутую каменную, да еще и ворота с подвесным мостом, а во рву хищные обитатели, да колья для неудачников. Несмотря на то, какая ситуация, некоторые факты откидывать не следовало. Совершенно не следовало. Слишком много совпадений. А храмовничье нутро давно разучилось верить в совпадения. У всего есть причина и следствие, а их пересечение с другими похожими связями либо закономерно, либо спланировано, либо… ну случай, да, может быть, в самом крайнем случае.

 

- Даже так? - оценил он шутку, решив парировать своей, попутно горделиво подняв голову. - Понятно, кто из близнецов вышел красивше.

 

Но несмотря на шутки, монолог повесил груз, от которого так просто избавиться не выйдет. Нет, миледи, не в этот раз. Прелесть жизни человека, который решил избавиться от того, что в прошлом тяготило, и строить новое из того, что больше привлекает, в том, что о некоторых вещах говоришь, как на духу и мыслишь проще. Не нужно аккуратиться в словах, нужные придут. А мысли ведь чисты и почти невесомы, занимая в голове так мало места, что в ней свободно пьяный ветер умещается и гуляет там, гуляет, дивясь тому, как это теперь в этой голове нет всего того хлама. А если сердце будет ныть, то лишь из сентиментальных соображений, отчаянно ища больше хорошего в том, что на самом деле было хуже некуда.

 

- Конечно, не знаешь, - смешок вырвался сам собой, не иначе от того, что такого ответа и ждал.

 

Но ждал ли продолжения ответа? Само собой. На такую свою длинную речь он бы мог потребовать ответа.. У каждого на свете есть причины делать то или это. Нет никаких «не знаю». Есть «знаю» и «потому что». Всё куда проще, чем может казаться. Но простота перестала быть в моде. Именно поэтому сражения на кулаках и мечах жестокий и презираемый в чём-то метод, а дипломатические пьянки и гулянки в почёте. Всё живое и разумное любит усложнять. Порядочно всё усложняла и Нокс повествование о своих причинах того, как и где оказалась. Посеяла она всем рассказом больше сомнений, чем дала ответов. Ясность того, что не привиделось — должна была радовать. Но красные всполохи, бегущие быстрее взгляда, тащащие его в сторону, среди краснолириумных чудовищ. Она не пришла бы просто посмотреть. Ради интереса праздного туда никто бы не полез. Да, в конце концов, план держали в тайне, к сражению готовились, но вот так со стороны влезть могли только шпионы, разузнать что в Инквизиции думают по поводу и без. Но плевать на это. Другой вопрос — она там была. Она не состояла в Инквизиции, не работала на неё, если только под прикрытием и то не факт. И еще в кучу к этому её лириумные клейма, дающие способность. Если не подвел тогда под Брешью разум и глаза, то то действительно был красный цвет. Значило ли это, что?.. Вот для этого и нужны некие пределы, барьеры и стены. Отсеивать сентиментальные порывы от логики — вот что было нужно. Доверять девушке, а точнее, уникальному воплощению смерти, которая может быть врагом или иметь банально свои цели — глупо. В идеале — вывести на чистую воду. А вообще, неплохо бы было всего-то с ней встречу пережить. Кто знает, чем обернется. И… это что рассудок на морозе начал здороветь? Надо же, рады Вас видеть, уважаемый.

 

Взаимно.

 

- Сразу ощутил себя маленьким, сутулым, способным пострадать от любого чиха в свою сторону, таинственной личностью с мрачной тайной под длиннющими тёмными волосами, что закрывают лицо. Мне конечно удивительно, что ты просто из интереса оказалась в гуще событий. Но это война. И оставаться в стороне или не допустить — это повсеместный выбор в бою. Если бы я отхватил смертельную дозу пинков, то ничего страшного не произошло бы. Либо бы я оклемался со временем, потому что умирать пока не хочется, либо окочурился бы и этого разговора не было бы, - он звучит жёстко, но простота в голосе его выдаёт, то как несерьезно он относится к перспективе умереть, решив задвинуть её на самый дальний конец. - Спасала, значит. Чтобы потом мелькать то тут, то там? А оставлять меня там мелькнув, это, конечно, было правильно. Всё усложнить. Даже сегодня. Почему все так любят сложности. Было бы забавно, если бы я в итоге сошёл с ума, засядь у меня мысль о мелькающем красном силуэте.

 

Ох он выделил ключевое слово нажимом с хрипотцой, нагло выдавая свои предположения. Фундамент заложен. Где-то поблизости от него и лежит грань доверия.

 

- Тебе не хватает острых ощущений от оружия в теле, если я правильно понимаю. А со мной всё совершенно просто — я хотел погулять. Я хочу лета, чистого неба, запаха скошенной травы и пыли на сапогах. А не этого всего. Ноги сами несут в страну чудес, - отмахнулся Матиас с обидой какой-то, то ли на себя, то ли на Нокс, то ли на затянувшуюся войну. - Ах, звёздочки. Ну, что ж ты их забрала, и всё еще меня не бросаешь. Я же не неварранская принцесса, у которой из домашних питомцев странная говорящая птица, кошка, да игрушка-мишка. Ты второй раз за короткий срок заставляешь чувствовать себя слабым. Жаль, я не увидел зверушку вовремя. Тебе бы понравилось шоу. Но артист обижен и больше не выступает, у него убили реквизит.

 

Возвёл взгляд к небу, будто там ему что-то написано и рассматривает, толком не видя, словно всё же ему оттуда знак подадут, напишут, что-то скажут. Глупо надеяться.

 

- Верно. Всё меняется. Даже слишком сильно, - и зевнул до хруста челюсти, что рефлекторно начал ей шевелить, да поправлять.

 

Ответы не пришли с неба. Простучали откуда-то пониже. Вернее, прорычали из желудка. Напомнив, что, вообще-то голодно, прохладно, и положен постельный режим. Голова дана не для подумать, дана голова чтобы в неё потом есть.

 

- Насчёт романтики не знаю, но жрать охота. И мясо там похоже на домашнюю курицу, только старую и жилистую. Но выбирая между кашами из лазарета и мясом дичи — мясо побеждает. Убил бы за хорошую отбивную и кружку пива, - желудок и этому вторил, прокрутив забавную трель. - Ты чур разделываешь. И шкуру не порть. Хочу себе теплую шубу. И шапку. А то с этой аммуницией можно и наследство, и то чем думать про наследство, отморозить.

 

Подал руку соучастнице в свежевании трупа красного льва и кивнул по направлении, где этот самый труп лежит. И нет, мысли вернуться всё еще не было. Это уже называется упрямство.


I wish I knew what it was like 
To care enough to carry on 
I wish I knew what it was like 
To find a place where I belong.

Here's to being human
Taking it for granted
The highs and lows of living
To getting second chances
ezgif.com-resize (29).gif I wish I knew what it was like 
To care about what's right or wrong 
I wish someone could help me find 
Find a place where I belong.

It wasn't supposed to be this way 
We were meant to feel the pain 
I don't like what I am becoming 
Wish I could just feel something

 

  • Like 1
  • Ор выше гор 2
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Они непривычно много говорили. То есть, конечно, были времена, когда Нокс обожала потрепаться и превращала собственный язык в злейшего врага, но… в последнее время собеседников было не слишком много и она как-то отвыкла. Медленно стала превращаться в таких же молчаливых болванчиков, что расхаживали на территории Эмприз-дю-Лиона. Всегда был Недозволенный, но духа полагалось слушать, а не рассказывать что-то. Да и что ему можно было рассказать, когда эта магическая задница видела собеседника насквозь и знала заранее любую историю, что только можно было придумать. Теперь же декорации сменились и ей приходилось ворочать языком, не слишком-то выбирая слова. Да и за Матиасом она не могла припомнить такой страстной пылкости к монологам. Будто плотину какую внутри бывшего храмовника прорвало и теперь только повод дай — как духу расскажет все, что думает, заодно припомнив старые косяки. Зеленые глаза наемницы опасно поблескивали, предупреждая не переходить границы дозволенного, да вот плевать ему было. 

Бессмертным себя почувствовал под опекой Имшэля?

Будто она себя такой не ощущала теперь. Жесткость тона Матиаса возымела противоположный эффект. Нокс с шумом втянула носом воздух, сдерживая острое желание оставить ему еще одну отметину на личике. Понять только никак не могла, что именно ее взбесило больше: попытка предъявить ей обвинение за содеянное или издевка. А, может, и то и другое разом.

Не переживай, подвернется случай — брошу помирать на милость совершенному выбору.

Вот и проверят, насколько этот храмовник отчаянно бессмертен и так ли велика щедрость древнего, что следил за своими игрушками сотнями и тысячами теней вокруг. 

Я всегда была такой, это мой любимый цвет, — головой тряхнула непокорно, что красноватые пряди подпрыгнули и заслонили лицо. Пришлось рукой убирать их обратно за ухо. Не стала отказывать себе в удовольствии и язык еще показала. По-ребячески? Да и пусть! — Ты понятия не имеешь о том, каких ощущений мне не хватает. И что ж, можно сказать, что так себе у тебя вышла прогулка. Нет в этом морозильнике заснеженном ни скошенной травы, ни чистого неба. И страна чудес ждет разве что по ту сторону, с разбегу в Брешь впрыгнуть и помолиться кому-нибудь, чтобы не разорвало от счастья в процессе. А то я тут видела разок энтузиастов, решивших подойти очень близко к зеленой дырке. ТРРРРР! БАХ! — изобразила она потрескивание молний и хлопок взрыва, не забыв добавить к этому нужную мимику и жестикуляцию, — только воронам кишочки на ветках и остались болтаться. Честно-честно, я даже видела, как чей-то глаз на сучок налетел и потек. Фу. Уж поверь, я всякое видела, но это зрелище точно не для неварранской принцессочки. 

И причмокнула, отправляя Матиасу воздушный поцелуй, коротко хихикнув после. Все возвращалось на круги своя. Храмовник, наемница и словесные перепалки, призванные скорее растормошить собеседника, чем по-настоящему обидно задеть. Во всяком случае у нее мыслей таких и подавно не было. Тон разговора сменился, будто рыжая забыла о царящем напряжении и некоей недосказанности. С ее-то перепадами в настроении это было не удивительным явлением. 

Нууууу…. если хочешь, то можем поискать еще одного льва, продемонстрируешь девушке таланты укротителя хищников, — Нокс моргнула, услышав, как хрустнула челюсть Матиаса во время смачного зевка. — Только давай завтра, меня от сугробов уже тошнит, хватит и этой прогулки за подбитой тушкой.

Предложение разделывать тушу ей встречено было, на удивление, вполне благосклонно. То ли наемница сомневалась в мастерстве храмовника по разделке дичи и вообще владении чем-то, не напоминающим меч с нее ростом, то ли здраво предполагала, что ножи тут есть тут только у нее и давать Матиасу она их совершенно не собиралась. А, может быть, ей просто нравилось это занятие само по себе. Ее дело почикать львенка на стейки, а дело мужика — прожарить мясо. Разделяй и властвуй. На чем будет жариться мясо — другой вопрос. А уж шкуру они потом как-нибудь поделят, это дело второстепенное и спорить было рано. 

Нокс растерялась, когда Матиас протянул ей руку. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что ей действительно вполне галантно предлагают помощь в отрыве пятой точки от земли. В последний раз такой жест в свой адрес она видела еще в бытность убийцей магов на службе магистра Тевинтера, когда приходилось бывать в светской обществе и неудобных платьях. Простое движение, а сколько в нем было значимости. Вежливость, благородство? Для нее это было столь же непривычно, как сделанный Матиасом подарок. Он снова делал это. Снова заставлял ее цепенеть, когда сердце неожиданно пропускало удар и нарушало привычный ритм. 

Она осторожно, боясь разрушить хрупкий момент, приняла протянутую ей руку, чувствуя тепло его ладони и грубость кожи. Это не нежные ручки светских вельмож. Чуть сжала пальцы, принимая помощь и поднимаясь на ноги. Зрачки чуть расширились, когда она неотрывно смотрела на лицо этого странного человека, в который раз не понимая, что она такое странное чувствует и что между ними происходит. Сэр Аркас был прав. Все стало сложнее и запутаннее. Нокс задержала свою руку в его чуть дольше, чем было положено каким-то там приличиям, молча ища ответ на свои терзания в его глазах и видя лишь собственное отражение в темных зрачках. 

Не отставай, храмовник.

Кашлянула, наконец разрывая этот странный физический и зрительный контакт. Повела плечом, сбрасывая некоторое оцепенение и решительно зашагала в темноту по едва видимым следам на снегу. Будучи опытным охотником и следопытом, к тому же получившим некое усиление проклятым веществом, ей не составило никакого труда вернуться к туше зверя, которого уже слегка припорошило мелким снежком — осадков не было, а значит, просто ветром надуло. Тело опасного хищника уже остыло и немного задеревенело. Обойдя его по кругу, рыжая прицокнула, прикидывая, что с ним делать. Весила тушка, наверняка не меньше порядочного лося, что Матиасу должно было быть по силам в целом, но да по сугробам тащить такое себе удовольствие все равно. Потащить его за хвост? Ну, как вариант. Можно было еще разделать частично прямо тут, но храмовник просил не портить шкуру, пусть и без его просьб Нокс считала это кощунственным варварством. Шкура красного льва всегда высоко ценилась на рынках. Не то чтобы теперь ей была сильная нужда в деньгах, ведь Недозволенный снабжал ее всем необходимым и по случаю мог сообразить даже золотых монет удовольствия ради, но наемница немного скучала по торгам и самостоятельным заработкам. В них был азарт. 

Ну, вот. Закинешь на плечи и понесешь в нашу берлогу? — шутливый тон Нокс так и подначивал на ответное ворчание. 


w7rBSBk.png  tyerkK5.jpg  DYUbXGn.png  vxJFEDF.png  Il62HxR.png

  • Like 1
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

И дивиться лишь остается, откуда это всё берется. Как вчерашний ходячий полутруп обретает краски, как заурядный самоубийца учится по иному звучать. Почему его заботят вещи в отрыве от суровой реальности, в конце концов? Ну что же с ним не так? Хочется Матиасу самого себя растормошить, подтолкнуть к зеркалу, указать пальцем и спросить, что же с ним стало? Такое бывало и раньше. Но не от хорошей жизни, а сегодня света, цвета и тепла в теле, разуме, душе, стало просто больше и пугает это. Пугает страшнее, чем разверзшаяся пасть чудовища, что жаждет тебя схарчить на завтрак. Этот страх и подгоняет, двигает вперед по шахматной доске пешку, что наметила в фигуру постарше. И нет смысла говорить «нет», ведь всё будто решено, пусть неосознанно.

 

Он не боялся говорить, потому что, удивительно, перестал испытывать отвращение от своего сломавшегося голоса и перестал страдать несвязностью мыслей, что из него могли литься. Они были так ровны, так связны. Полученные навыки в Церкви, всё-таки, очистились от налетевшей на них ржавчины и гнили. Были чисты. Работали. Было в этом какое-то наслаждение. Слушающий лишь, раньше, теперь требовал быть услышанным и слушаемым.

 

Он не боялся дразнить и лезть под кожу опасному собеседнику, которого второй раз в жизни видел и общался. Понимание того, как это опасно, лишь подогревало интерес к тому, каков у всего этого предел. Ну что его, убьют? Снова? Страшно и больно, конечно. Но со временем страх притупляется, так как ты уже опыт имел в этом, а если исключить из уравнение неизвестное, то все становится легко, просто, понятно и страх перед задачкой рушится.

 

И как бы не хотела Нокс выглядеть опасной, знающей все и всяк вокруг, долго у неё это не получалось. То тут, то там, а треск стеклянной маски так и пробивался в уши. В какой-то миг золотая маска треснет, рассыплется, и из под неё покажется много что другое, много кто другой. Но пока даже осколки маски будут держаться на клею из страха оказаться уязвимой. Ей бы бесстрашия Матиаса, которого такое не заботит. В чём его уязвимость? Он теперь и сказать не мог. Ни семьи, ни друзей, ни любимых. Всё осталось в прошлом, развеялось словно свеч дым. Но только не добрался неварранец туда, куда приводят мечты. Всё что у него оставалось — его жизнь, абстрактная цель победить в войне и… И всё.

 

- Так ты во мне вознамерилась дыру проглядеть. И будто бы это я тут призрак, а не ты. Вроде бы я из крови и плоти, ты тоже. Только, Нокс, не говори мне, что подобные манеры тебя заставляют испытывать неловкость. Пусть мы в горах и снегу, но людьми быть не перестали, - когда контакт их разорвался, посмел Матиас и тут сквозь шпильки слов вставить чуть больше, чем простой житейский вывод.

 

Им не было особой нужды идти по снегу до туши, им не было надобности покидать костер и искать пропитание. Но всё-же, тут до утра точно не уснёшь, чем-то нужно было занять и себя, и спутницу, и неплохо бы на сытый желудок. Прожаренный кусок мяса на огне ничто не заменит. Даже изысканно тушёный кусочек с овощами. Нет уж. Дичь охотника на огне это что-то из разряда магического.

 

А пока шли, вернул мужчина русло в разговор приостановленный.

 

- А что если бы я имел представление о том, каких тебе ощущений не хватает? Ты бы меньше егозила? Мы видимся всего второй раз, ну, с поправкой на обстановку, а я уже подумал несколько раз, что при случае тебя могу и придушить за твой острый язык, - разводит руками, недоуменно улыбаясь и нарочно замедляя в снегу шаг, чтобы их ходьбу замедлить. - Моя прогулка идёт по прекрасному сценарию. Свежий воздух. Горит огонь. И можно будет в скором времени перекусить. Так хочется обмануть себя, представить себе лето. Но это потом, после войны. Хотя…

 

Мечтательность последнего слова эхом отразилась от снега и камней, растворившись в тишине и утонув в звуках шагов того же белого покрывала.

 

- Может, будет у меня большой дом и рядом с ним сад разобью, и вот там долгими летними вечерами и ночами… И никаких зеленых дыр, никакого бедлама войны. И одна неварранская принцесса будет внутри меня довольна до треска от улыбки надутых щёк.

 

Под эти глупости мечтательные и добрались до места рандеву через какое-то время. Лев был там же. Начался даже процесс замораживания. Никакие погреба с кусками льда не нужны. Процесс готовки в некотором смысле усложнится. Хотя, там где вкуснее всего, еще мясо не начало замерзать. Думать о хищнике в гастрономических целях было весьма непривычно.

 

- На плечи? Вот это? В берлогу? - нервный смешок всем ответом на свои же вопросы. - Всё-таки надо было сначала дать тебе заснуть, скрутить чем-нибудь и отнести к медведям. Ну знаешь, чисто из вредности. Бедные мишки… Кстати, о скрутить!

 

Матиас наклонился, осматривая ремни своего доспеха. Очень удобно, что для ношения ножен с мечом их предусмотрели две штуки. Это могло бы выглядеть как неплохой танец, похожий на стриптиз, но куда уж там. Холодно и спешно. Но чуть, и вот уже неварранец сидит и ремнями стягивает лапы зверя, чтобы можно было за бляху взять и спокойно себе волоком тащить по снегу. На себя он грузить тушу отказался. Если в нём снова что-то подломится — от злости и боли переглючить может еще сильнее.

 

- Вот. Вот так. А теперь бери и неси, - подмигнул Аркас, сделав вид что не собирает заниматься переноской. - Что? Нет? Снова сам?

 

Всё же взял в руки навязанные ремни и попытался тушу потащить по снегу. С горем пополам. Всё-таки весила прилично. Недовольство на лице проступило очень быстро. Нет, к готовке и разделке он теперь точно не притронется.

 

- А ты не сильно-то радуйся безделью, стрекоза рыжая. Можешь мне помочь. Поддержать морально. Или физически, - скрывая за хохмами физические усилия, потопал Матиас на свет их костра.


I wish I knew what it was like 
To care enough to carry on 
I wish I knew what it was like 
To find a place where I belong.

Here's to being human
Taking it for granted
The highs and lows of living
To getting second chances
ezgif.com-resize (29).gif I wish I knew what it was like 
To care about what's right or wrong 
I wish someone could help me find 
Find a place where I belong.

It wasn't supposed to be this way 
We were meant to feel the pain 
I don't like what I am becoming 
Wish I could just feel something

 

  • Ломай меня полностью 1
  • Ор выше гор 1
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

×
×
  • Создать...