Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...

Рекомендованные сообщения

[13 Кассуса 9: 42 ВД] CULTURE CLASH

◈ Viraenis Lavellan, Marcus Lucius ◈

qumbKuO.png

 » Морозные горы, Скайхолд « 

 


 

«Discussio mater veritas est».

 

Подготовка союзных сил к попытке стабилизации и закрытия Бреши идёт полным ходом, несмотря на то что не так давно Инквизиция была на грани гибели из-за предательства извне. Вирейнис, устав постоянно торчать в застенках под присмотром лекарей, решает всё же чуть получше узнать тевинтерских союзников кроме Дариуса и Дориана. И в итоге путь приводит её прямиком ко второму тевинтерскому генералу, пришедшему в Скайхолд.

 

NB! Наверное, будет много философского трёпа.

 


I'm a wildfire you won't tame 
Not even my temper can put out the flame 
There's no way to contain 
This storm swelling inside me
 
ezgif.com-resize (41).gif ezgif.com-resize (40).gif ezgif.com-resize (39).gif I'm a bomb you can't defuse 
I would just accept you're going to lose 
Can't turn down, I refuse 
To hold back anymore 
  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Теперь, когда отрава практически отпустила тело потрошительницы и она хотя бы не зеленела от одного дуновения ветерка, покачиваясь от желания опорожнить собственный желудок, к Лавеллан в очередной раз заявился самый жестокий и беспощадный враг, который с наибольшей долей вероятности мог её убить — банальнейшая и беспросветная скука. Приключение с Варриком в заброшенной шахте, полной пауков-переростков, а также небольшой выход в поле на пару с Кассандрой кое-как разбавили серость дней и вроде бы даже подавали надежду на то, что Лавеллан наконец-то дадут размяться и действовать, но в итоге… яд, предательство и чуть ли не ямка с землицей и посаженным деревцем, а после — период восстановления, в ходе которого эльфийка несколько раз подумывала придушить скакавшего вокруг неё целителя.

 

«Отдохните, говорили они. Почитайте книжки, говорили они. Будет весело, говорили они!»

 

За то время, что долийка была вынужденно прикована к постели и, что хуже всего, к собственным покоям, пусть они и могли похвастаться весьма внушительными размерами, она успела несколько поднаверстать пробелы в познаниях шемленской культуры и истории — стоило сказать спасибо церковным учёным, хотя Лавеллан и понимала, что не всё написанное было истиной в последней инстанции. Но всё это была исписанная высохшими чернилами бумага да старые гравюры на пожелтевшем пергаменте. Прошлое, из которого можно было почерпнуть урок, безусловно… но которое никак в нынешней ситуации не помогало, ибо был определённый предел, после которого скуку и желание что-то делать было попросту невозможно унять книгами, сном, медитацией и ромашковым чаем.

 

Прогулка за стены центрального замка определённо была приятной сменой деятельности — мало того, что свежий морозный воздух сам по себе заставлял проснуться и шевелить мозгами и телом поживее, но движение также показывало, что Вирейнис… демоны её дери, она могла двигаться и не шататься на ветру. Более того, к горлу не подступал омерзительный ком тошноты, ставший практически неизменным спутником долийки в последние тягучие нудные дни, а уж отсутствие головокружения, оооо… воистину казалось благословлением Творцов, снизошедших до милости одной из множества своих последователей.

 

И боги, наверное, вышла она достаточно вовремя — ещё позже, и людей в доспехах тевинтерских легионеров в Скайхолде стало бы ещё больше… наверное. Кажется, Дариус что-то такое упоминал про постепенный подход отправленных на Юг союзных войск — отправка всех и сразу скопом могла бы привлечь слишком много внимания, а значит, количество тевинтерцев в Скайхолде должно было возрастать постепенно. Но даже сейчас эльфийка была несколько поражена количеством северян, сновавших по крепости.

 

Напряжение в воздухе было чуть ли не осязаемым: Тевинтер с остальными странами имел, мягко говоря, прохладные отношения — многовековая религиозная нетерпимость вкупе с такими практиками, как работорговля и открытое использование магии в итоге сделали из Тевинтера эдакую империю зла, зловещим призраком нависавшую над остальным Тедасом. И, честно говоря, от части и сама Вирейнис разделяла негативное отношение большинства к магократам, что когда-то разрушили дом её народа. Вот только… это было до Дориана. До Дариуса. До тех людей, которые были заносчивы до ужаса, являли собой прослойку высшего класса ненавистной империи и при всём при этом были совершенно не теми чудовищами, которыми Лавеллан себе представляла выходцев из этой страны. Да, был ещё её наставник Ганник, однако он ровно так же не говорил ничего лестного.

 

И видеть сейчас тевинтерцев в количестве более двух штук… достаточно сказать, что это заставляло потрошительницу задуматься чуть больше о том, насколько в действительности эти люди отличались от той картины, что была нарисована для неё наставником, другими долийцами и всеми теми людьми, что окружали Вестницу сейчас. Ублюдки и святоши есть всюду, как-никак.

 

Эта мысль по итогу и заставила женщину шевелить ногами немного в другую сторону от её обычного маршрута прогулки по Скайхолду, а именно — в ту сторону, где концентрация северян была больше пары на квадратную милю и где, возможно, она себя почувствовала чуть более спокойно, чем в присутствии альтусов. Милых, безусловно шикарных альтусов, с которыми приятно было разговаривать… но которые всё-таки были представителями благородного сословия. С солдатами, как женщина предполагала, общаться может быть будет чуточку легче.

 

Ага. Конечно же. Легче от того, что вокруг неё были солдаты, не становилось — они были совершенно, мать их, другими. Звериные инстинкты кричали во всё горло убираться подальше из этого чужого места — туда, где знакомо, где уютней и привычней, где люди ведут себя как обычно, где арканум практически не слышен. Казалось бы, люди как люди, просто дисциплинированные, в большинстве своём более загорелые и периодически вкрапляющие в свою речь словечки из не до конца изученного остроухой языка. Вот шатры, вот стойки с оружием, вот круг для спарринга, в котором бойцы охаживают друг друга ударами тренировочных клинков и копий… вот даже командир стоит, наблюдающий за процессом: статный, высокий, беловолосый. На секунду долийка даже подумала, что в очередной раз наткнулась на Моранте, но стоявший человек был куда старше. Годы проложили на его лице весьма отчётливую сеть морщин, но он не выглядел слабым — нет, этот человек буквально излучал силу и важность всей своей статью. Не шибко похоже было, чтобы это был простой капрал или сержант, велящий своим подчинённым шевелиться.

 

С человека Вирейнис в очередной раз перевела взгляд на круг для спарринга. Не без некоторой тоски она следила за тем, как солдаты проводили тренировку: она бы многое отдала просто за возможность оказаться там, чтобы размять кости после длительного отдыха. Да даже просто мечом поохаживать тренировочный манекен! Словно заворожённая, Лавеллан смотрела за происходящим, периодически облизывая пересохшие губы. И лишь тогда, когда кусок переломившегося в ходе тренировки копья одного из воинов упал где-то рядом, потрошительница поняла, что сама того не осознавая подошла ближе. Слишком близко. Настолько, что внушительный беловолосый человек оказался буквально на расстоянии пары вытянутых рук.

 

Ir abelas. Держаться буду тихо. — пробормотала она. По идее, в ней тут должны были видеть союзника — брошь с оком Инквизиции на груди выдавала принадлежность с головой, да и лицо её скорее всего как минимум командующие знают, но… Вирейнис тут была непрошенным гостем, что прекрасно осознавала.


I'm a wildfire you won't tame 
Not even my temper can put out the flame 
There's no way to contain 
This storm swelling inside me
 
ezgif.com-resize (41).gif ezgif.com-resize (40).gif ezgif.com-resize (39).gif I'm a bomb you can't defuse 
I would just accept you're going to lose 
Can't turn down, I refuse 
To hold back anymore 
  • Like 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Как же давно Тевинтер не позволял себе подобной дерзости – завести так далеко на юг один из своих легионов, пусть даже путь этот был обеспечен союзом с Инквизицией и никто не посмел северянам добраться до их цели – крепости Скайхолд. Но даже здесь, не глядя на все союзные договоры, на раздирающую мир войну, в которой Тевинтер до этого самого союза не имел практически никакого отношения, на легионеров смотрели с огромным недоверием.

Со страхом. С неприязнью.

Не надо было быть врагом, чтобы стать ужасом из древних легенд. Не нужен военный конфликт, ненависть может разгореться на почве религиозного и идеологического непонимания. Тевинтер никогда не пытался ни под кого подстраиваться и не разделял убеждения южан, казавшиеся имперцам закостенелыми, примитивными и даже оскорбительными. Масла в огонь подливали венатори. И пусть Империя официально объявила их своими врагами и жестоко расправлялась с предателями, иные видели в отступниках всё тех же граждан Тевинтера.

 

Но генерала Маркуса Люция подобное отношение совершенно не задевало. Командование Инквизиции умудрялось держаться с уважением к своим противоречивым союзникам, а Дариус Моранте и вовсе явно находил в происходящем какую-то прелесть.

Может, стоило побеспокоиться за легионеров, и в целом, конечно же, Маркус в первую очередь сделал всё, чтобы защитить их от чужой глупости, но в то же самое время верил в своих солдат, зная, что те могут за себя постоять. Ну не южан же бояться на самом деле?

Сам же тевинтерский военачальник ощущал себя более чем уверенно. И не важно, насколько далеко он был от своего дома. Люций большую часть жизни провёл в военных кампаниях и, по правде говоря, в походах ощущал себя гораздо комфортнее, чем в стенах Минратоса.

Здесь он ощущал себя... собой.

 

Он стоял у самого края круга для спарринга – весьма условной конструкции, отмечавшей область, в которую лучше не забредать постороннему, если он не хотел получить крепкую оплеуху тренировочным клинком или щитом. Ну, или взбесить солдат, которые жуть не любили, когда кто-то вмешивался в столь ответственный процесс, как тренировка. Или делали вид, что не любили, отлично понимая, какую значимость придаёт их командир подобным тренировкам.

«В бою вы не оправдаете своих ожиданий! Вы сможете надеяться только свою подготовку!»

Генерал Люций делал всё, чтобы донести до своих солдат эту простую очевидную истину. И двое солдат в круге отрабатывали самые очевидные и простые из атак, те, которыми их встретят обычные бойцы, те, что они никак не должны пропустить в реальном бою.  

«Вы будете думать о том, что вы делаете, а не как вы делаете, а не как вы это делаете. На вопрос «как» ответят только ваши мышцы».

В бою счет шёл на мгновения, на доли мгновений. Мозг работает куда медленнее.

«Тело должно помнить каждое движение. Отточенное до совершенства. До непроизвольности».

Чтобы солдат отразил удар, не раздумывая. Спас себе жизнь и здоровье. Вернулся с победой.

И бойцы старались. Ценили своего командира и учителя не меньше, чем он их.

 

Раздался сухой треск ломающегося древка. Упал у самых ног высокого, широкоплечего воина в тяжелых черных доспехах. Генерал Бойня чуть улыбнулся уголком рта, довольно кивнул чуть растерявшемуся легионеру. У кого-то силы на двоих. Тренировочное оружие он не жалел совершенно.

И только теперь повернулся к эльфийке, подошедшей совсем близко к границе круга. Если он и удивился, но не подал вида.

Каштановые волосы, яркие изумрудные глаза, простые татуировки на лице. Маркус Люций никогда не видел Вестницу лично, но был немало наслышан о ней, особенно после едва не закончившейся трагедией истории с отравлением. Символ Инквизиции. Женщина, невольно взявшая на себя тяжелейшее бремя. Пропустивная целый год жизни в ловушке магии Алексиуса. И, по слухам, настоящая воительница.  

- Мои приветствия. Вы и не мешаете.

Высокий мужчина наклонился, поднял с земли наконечник копья. Двое солдат в круге всё ещё ждали. Люций жестом предложил им продолжать тренировку.

- Но я не ожидал здесь такую гостью. Что привело Вас сюда?


sample43

discipline

Chaos always defeats order, because it is better organized.

sample51

willpower

The future is not set. There is no fate but what we make for ourselves.

sample49

duty

In times like these, evil should be fought by another kind of evil.

  • Like 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Невольно долийка почувствовала, как сжимается, как втягивает шею чуть ниже в плечи в попытке казаться меньше, незаметней, не отсвечивать лишний раз зеленью взгляда и ещё более режущей сияющей зеленью метки на ладони. «Такая гостья» — что ещё это могло значить, как не грёбаная «Вестница Андрасте». Титул, который долийка готова была проклясть и засунуть в глотку поглубже каждому, кто его произносил, да только годы тренировок в попытках себя сдержать делали своё и остроухая, скрипя зубами до нытья в дёснах, сдерживалась.

 

Инстинкты всё продолжали кричать о побеге, требовали уйти из этого проклятого места подальше, но эльфийка буквально зарывалась пятками в землю, сосредоточенно глядя перед собой, на стоявших в тренировочном круге солдат, что после волевого жеста стоявшего подле неё могучего седовласого человека вновь принялись отрабатывать удары. От одного наблюдения за ними воительница чувствовала внутри себя знакомый ритм, неустанно требовавший действовать — это заворожённое состояние прервалось на краткий срок, но вновь разгорелось ярким пламенем, когда бойцы продолжили. И глянь кто-нибудь на долийку со стороны сейчас, увидели бы тоску в её взгляде вновь. Лекари говорили, что ей нельзя. Что она слишком слаба и не восстановилась. Что от интенсивных тренировок, которыми потрошительница любила увлекаться, остатки яда лишь быстрее будут циркулировать в её гуморах, сводя всё лечение на нет. А Вирейнис…

 

Не важно было, чего она сейчас желала — всё указывало на то, что желания лишь усугубят ситуацию. Долийка негромко вздохнула, прикрывая глаза на какую-то пару мгновений. Она слышала вопрос — голос спокойный, ровный, но с ноткой стали и авторитетности. Понимай она людей чутче, то могла бы сделать пару-тройку выводов о том, кто столь внезапно решил обратить внимание на старательно пытавшуюся казаться незаметной эльфийку-переростка. А по броне, облачению и поведению сделать женщина могла только один вывод: говорит она с очередной важной шишкой, от которых она столь старательно хотела держаться подальше, чтобы увидеть тевинтерцев попроще. Но, кажется, даже простые выходцы из империи магократов были слишком чужды.

 

— Что всех приводит? Всего чаще тому причиной любопытство. — негромко ответила потрошительница, несколько ёжась от пронизывавшего даже сквозь тёплую одежду холода — даже спустя столь много времени в суровом ферелденском климате эльфийка, большую часть жизни прожившая в антиванском болоте, не могла привыкнуть нормально к холоду. Оставалось лишь заставлять себя не совсем уж явно дрожать, попеременно напрягая и расслабляя мышцы, чтобы хоть как-то разогнать кровь. — Хотелось мне узнать союзников поближе чуть. Как живут, как двигаются, чем время в ожиданьи занимают. И более того, сколь много из услышанного мною правдой было, а что… а что лишь умозаключенья человека, прошедшего сквозь худшее.

 

Глодаемая неуверенностью, долийка всё же рискнула повернуть голову к собеседнику — Мадам де Фер в своих попытках привить дикарке этикет и кое-какие манеры заставляла ту смотреть если не в глаза собеседнику, что вроде как должно было также показать доминирующее положение, то хотя бы на незримую точку посередине лба.

 

Ir abelas. Не хотела невежливою быть. Кто вы? Боюсь, что в плане представлений я тут несколько впотьмах, в то время как меня… похоже, знает последняя собака в Ферелдене, будь он неладен. — остроухая слегка нахмурилась, прокручивая собственные слова у себя в голове. Подобное положение дел её никогда не радовало, а сейчас и вовсе вызывало внутри стойкое чувство отчаяния и ощущения, что за ней постоянно кто-то следил. Добавила она уже после чуть тише: — Хоть в горн не трубят при приближеньи, на том спасибо…


I'm a wildfire you won't tame 
Not even my temper can put out the flame 
There's no way to contain 
This storm swelling inside me
 
ezgif.com-resize (41).gif ezgif.com-resize (40).gif ezgif.com-resize (39).gif I'm a bomb you can't defuse 
I would just accept you're going to lose 
Can't turn down, I refuse 
To hold back anymore 
  • Like 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Титулы.

Каждый из них это не просто слово, обозначавшее звание, некую роль в структуре общества, награду или же просто способ определения. Нет, каждый титул это груз, ведь вместе с ним приходит ответственность. Как минимум за чужие надежды.

Титул отделяет тебя от других. Обращает на себя полные надежды взгляды. Это ведь он, тот самый человек, он справится, он выдержит, он приведёт к победе.

Титул это демонстрация силы, ума, возможностей.

Те, кто видят в титуле лишь удовольствие и открывшиеся возможности на самом деле не понимают истинной сути своей роли. Обычно это ведёт к катастрофе, и хорошо, если эта катастрофа одной единственной личности.

 

Маркус Люций отчетливо понимал свои титулы и свои звания.

Он был генералом, это звание получил делом и носил с гордостью, полностью ему соотвествуя. Получил благодаря достижениям на поле боя, военными заслугами, пониманием своего дела и способностью справляться с огромным грузом ответственности, как принимаемых решений, так и человеческих жизней.

Он был магистром. Этот титул заслужил своей силой. Здесь было сложнее. Накладываемая знанием магистра роль его не слишком устраивала и доставляла больше неприятностей, чем возможностей, но и от этого титула Люций отворачиваться не стал. Он нёс ответственность перед всем Тевинтером.

 

Но какой груз нёс с собой титул Вестницы Андрасте? В первую очередь то, что он был единственным в своём роде. Каково это осознавать, что кроме тебя, никто больше во всём мире не несёт подобных тягот? Каково это быть символом в самом что ни на есть прямом смысле этого слова? Быть надеждой среди бушующих вихрей войны?

У Маркуса Люция не было ответов на эти вопросы. Да и не должно было быть. Он и есть один из этих самых вихрей.

 

– Попытки унять свои страхи. Узнать что-то новое. Придать грозной легенде материальный облик.

Генерал согласно кивнул.

- Значит, ваш путь – любопытство?

Маркус повернулся всем корпусом к собеседнице. Какой она была, девушка, несшая груз титула Вестницы? Да, любопытство. Ему тоже хотелось знать больше.

- Мы ничего не скрываем от Вашего взгляда.

Всё ещё сжимая наконечник копья в правой руке, левой высокий мужчина указал на площадку для спарринга, палатки, стойки с оружием, с интересом оборачивающихся легионеров. Он не скрывал всё, что был готов бросить в бой плечом к плечу с силами южан. Но, конечно же, у него были свои тайны. Они есть у всех. Но титулы награждают и соответствующим грузом тайн, которые полагалось хранить.  

- Что Вы думаете об увиденном? Что из услышанного Вами ранее оказалось правдой?

Без сомнения, среди южан ходило бесконечное количество самых разнообразных слухов о Тевинтере. Конечно же, далеко не всё было ложью или же преувеличением. Но правда безнадежно терялась в бушующем океане людских страхов и попыток вообразить себе самого кошмарного врага. Что ж, тут Старший одержал незапланированную победу.

 

- Я – Генерал Маркус Люций. Сейчас Вы среди моих солдат. А как ваше имя? Думаю, будет не слишком вежливо, если я стану обращаться к Вам только по титулу?

Легкая и в тоже самое время искренняя улыбка, Маркусу действительно хотелось немного рассеять витавшее в воздухе напряжение. Нет, не между двумя людьми, а между их высокими званиями. 


sample43

discipline

Chaos always defeats order, because it is better organized.

sample51

willpower

The future is not set. There is no fate but what we make for ourselves.

sample49

duty

In times like these, evil should be fought by another kind of evil.

  • Like 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Не то, чтобы Вирейнис сочла бы обращение к себе по навязанному выходцами из Церкви титулу невежливым — скорее, она хотела слышать этот титул как можно меньше, несмотря на то что готова была исполнять свой долг полностью, что включало в себя и принятие того, как к ней относились обитатели Тедаса за пределами Инквизиции. Странным ли было то, что долийка предпочла бы к себе скорее негативное отношение, нежели то почитание, которым её осыпали большинство последователей про-церковной организации?

 

Услышанное, впрочем, было достаточно любопытным… и, чего скрывать, несколько огорчало. Если даже такой действительно видный и важный человек, как только что представившийся ей генерал Люций, знал лишь её внешность и титул, но не имя, то для скольких в этом мире больший вес имеет героическая фигура Вестницы, драть её во все дыры, Андрасте, а не эльфийской воительницы Вирейнис Лавеллан, которой попросту не повезло оказаться не в том месте и не в то время? В голове в очередной раз всплыли слова Дариуса о хорошо горящих символах. Пьедестал и так давно уже был возведён, а теперь, похоже, в него всадили столб да вокруг накидали древесины и хвороста. Неприятный голосок в глубине души подсказывал и весьма нелицеприятное развитие событий впоследствии — шемленской Церкви ведь не нужна дикарка, спасшая мир; ей нужна героиня, несущая веру и готовая пожертвовать собой за правое дело. Правое дело веры. И плевать, что треклятый Старший угрожает не только андрастианству.

 

«Поискать мне всё же стоит про Инквизитора Америдана информацию. Ту, что нелицеприятна.»

 

— Вирейнис, воин клана Лавеллан. Просто по имени будет достаточно, — отвечает она с коротким кивком головы, призванным показать уважение, но с несколько отстранённым тоном голоса и взглядом, словно бы смотрящим сквозь собеседника. Кажется, она всё чаще стала проваливаться в это странное состояние, когда мысли заполоняли голову полностью, не давая сосредоточиться на реальности. Впрочем, оправляется эльфийка достаточно быстро и тряхнув головой, она переводит взгляд вновь на тренировочный круг. — Здесь я не проверять вас, генерал — то явно уж не моя прерогатива. Уж если и скрываете вы что-то, то не мне это выискивать.

 

Она пытается улыбнуться хотя бы с некоторым намёком на приветливость, вот только… не умеет она скрывать свои истинные эмоции. Сколь бы ни силилась, а напряжение в теле, в мыслях, в действиях заметно и словно бы непосильно, хотя сама Вирейнис старательно пытается себя заставить выдохнуть, расслабиться и поговорить — она ведь сама за этим сюда явилась, не так ли? Только пока что попытка унять страхи, как это весьма верно подметил тевинтерец, проваливается со столь оглушительным треском, от которого запрятаться хочется, забиться в угол и нарычать на первого, кто решит сунуться с расспросами в душу.

 

Но не в её характере бежать — проклятье, она ведь даже от тех драных пауков не стала бежать ни в храме пару лет назад, ни в тех копях, в которые её Варрик протащить решил незадолго до инцидента. Что уж тевинтерцы в сравнении с пауками-переростками и страхом, что котелок на голове даст течь окончательно…

 

— Вы… другие. Уж в этом я уверена могу быть. — Вирейнис не знала, решил ли генерал Люций попросту уважить союзника беседой или у него действительно не было дел более важных, от чего он изволил уделить внимание любопытной остроухой, но почему бы не воспользоваться возможностью поговорить, раз таковая ей представилась? Аккуратно сложив руки за спиной, женщина так же поворачивается всем корпусом к генералу — открытость на открытость. Это меньшее, что она могла дать. — Вы держитесь с гордостью. С достоинством. Но в то же время с опаской — по сторонам оглядываетесь. Даже если не хотите особо то показывать, вы напряжены. Вам непривычно быть здесь. Эти места для вас чужие… а вы пришли их защищать. При всём желании помочь и уберечь свой дом от той же участи, работать с Инквизицией и орлесианцами тяжко вам. Тот факт, что конфликтов между войсками действительно больших пока что нет — заслуга, скорее всего, строгой дисциплины с обеих сторон. Генерал Резерфорд уж точно со своими подчинёнными не нянчится.

 

Умолкнув на несколько мгновений, долийка пожала плечами, вспоминая всё то, что слышала в своё время из уст Ганника. Когда он рассказывал о своей родине, о проведённых там годах, он был столь полон… ненависти. Горячей. Жгучей. Кипящей. И каждый раз он изливал её, каждый раз чуть ли не трясся от злости, словно бы в кои-то веки выдыхая всё то, что накопилось. Но что-то подсказывало Вирейнис, что бывшему гладиатору не становилось лучше, сколь много слов он бы ни изливал.

 

— Правдивость же… тут трудно говорить. Наставник мой рассказывал мне много, но речь его подёрнута была злобой. Рабы. Жестокость господина. Хлеб, зрелища и свобода, которую он вырвать захотел и смог, — в очередной раз за время беседы, эльфийка вновь взглянула словно бы сквозь Люциуса, однако представляя на месте покрытого морщинами лица иное, чуть более молодое, но истерзанное пережитым. И переживаемое словно бы каждый раз. — Правда, боюсь, душой он так на арене и остался.


I'm a wildfire you won't tame 
Not even my temper can put out the flame 
There's no way to contain 
This storm swelling inside me
 
ezgif.com-resize (41).gif ezgif.com-resize (40).gif ezgif.com-resize (39).gif I'm a bomb you can't defuse 
I would just accept you're going to lose 
Can't turn down, I refuse 
To hold back anymore 
  • Like 1
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

- Приятно познакомиться, Вирейнис.

Высокий, широкоплечий мужчина медленно, неглубоко, но уважительно кивнул, давая вес своим словам. Белоснежные волосы скользнули по чёрным доспехам. От цепкого взгляда не укрылась отрешенность эльфийки, когда та называла своё имя и клан, просила называть её только по имени.

Груз титула.

Если верить тем историям, которые бродили по лагерю Инквизиции, титула, который та себе не выбирала. Как свою судьбу. Генерал Люций не знал, как именно вышло так, что молодая эльфийская воительница оказалась на том сборе, на месте, из которого теперь, раскалывая небеса, бил неприятного зеленого оттенка светящийся столб. Как пережила катастрофу, учиненную Старшим. Маркус не знал, что происходит там, под Брешью, но был убежден – ничего хорошего. Информация, которой ещё придётся озаботиться.

 

Тевинтерской военачальник слегка улыбнулся в ответ.

- Я не удивлюсь, если найдутся те, кто решит повыискивать.

Доверяй, но проверяй. Хотя в их случае, скорее, просто проверяй. Южане не доверятся своим северным соседям. Источнику своих самых страшных историй, ночных кошмаров, тем, кто противоречил их святым идеям и образу жизни. Тем, кто мог пошатнуть веками наводимые устои.

Впрочем, имперцы тоже не собирались вслепую разбрасываться своим доверием. Союз подразумевает общего врага и общую цель, а не братские взаимоотношения.

Так что ничего удивительного в излишнем любопытстве или попытках выведать что-то важное Люций не увидел бы. К счастью, до попыток заслать в ряды друг друга шпионов дело вроде бы пока не доходило. Сам он принял Инквизицию гораздо легче, чем думалось во время продолжительного перехода.

Наверное, в этом была немалая заслуга Дариуса Моранте. Как и в том, что этот союз вообще имел место быть. Вот на что способна воля одного единственного человека.

Маркус Люций гордился своим сыном.

 

- Но я не думаю, что шпионаж станет сейчас нашей проблемой.

Военачальник повернул голову и бросил взгляд на небо. К некоторым вещам надо суметь привыкнуть. Выходя утром на свежий воздух не вскидывать голову на огромный вихрь в небесах, не оборачиваться на зеленые отблески на снегу, не замирать, разглядывая далекий свет. Маркус Люций быстро перестал уделять внимание этим помехам, при этом не выпуская Брешь из виду. Но замечал как его легионеры то и дело косились вверх, бросая на зеленеющие небеса взгляды, эмоции в которых сложно было описать. Он их не винил. Лишь следил, чтобы озадаченность и любопытство не перерастали в тревогу и страх.  

 

- Другие. – Подтверждает слова эльфийки генерал. – Поэтому и держимся с опаской. – Люций коротко указал в сторону наконечником копья. Туда, где  в круге тренировались его солдаты, а ещё одна группа стояла в стороне и наблюдала, то и дело поглядывая на своего командира и Вестницу. Он не собирался и пытаться скрыть напряжение, присутствовавшее среди его людей, пустое лицемерие ради иллюзии репутации никогда не находило у него симпатии.

- Вы для нас тоже другие. Тоже долгое время вы были только частью многочисленных историй. Пусть, конечно же, и не столь многочисленных, как ваши.

Люций усмехнулся и вскинул подбородок.

- У нас нет такого количества… пугающих историй, и всё же хватает предрассудков, могли бы стать серьёзной помехой. Я рад, что ваш командующий, даже будучи храмовником, не позволяет эмоциям взять верх над дисциплиной.

Удивительно, но имперским военачальникам действительно удалось найти общий язык с командованием Инквизиции. За это, вероятно,  следует благодарить как своё здравомыслие, так и общего врага.    

- Как и тому, что вы тоже понимаете – мы пришли сюда защищать и себя тоже. Защищать Тевинтер.

Многие идиоты в Минратосе всё ещё считали угрозу Старшего абстракцией, проблемой глупых южан и результатом их слабостей.  

 

Генерал Люций заинтересованно вскинул бровь. Покрутил в руке наконечник копья и легким движением наконец-то отбросил его в сторону, куда-то под стойку с оружием. Не все кошмарные истории о Тевинтере были вымыслом. Далеко не все. Впрочем, Маркус Люций никогда не испытывал стыда или смущения по этому поводу. Он с лёгкостью мог стать главным героем ещё нескольких таких историй.

- Кем он был, Ваш наставник?


sample43

discipline

Chaos always defeats order, because it is better organized.

sample51

willpower

The future is not set. There is no fate but what we make for ourselves.

sample49

duty

In times like these, evil should be fought by another kind of evil.

  • Like 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Ну да, на памяти Вирейнис генерал Резерфорд давал волю эмоциям в весьма исключительных случаях, многие из которых связаны были с её собственной остроухой особой. Если же речь заходила об армии, которую на голову бывшего рыцаря-командора свалили по банальнейшей причине «у нас нет тут нормального генерала, а ты хоть кем-то да командовал», то выкладывался бывший храмовник на полную катушку… хотя и рыкнуть на подчинённых для острастки ферелденец был вполне способен, что, вкупе с некоторыми реальными представителями военной касты Орлея, присоединившихся к Инквизиции, всё-таки позволяло поддерживать дисциплину. И чем-то в этом стремлении он так был схож с Ганником, когда тот настойчиво натаскивал Вирейнис уже после принятия ей драконьей крови.

 

О, старый гладиатор был в высшей степени дисциплинирован — его любимой присказкой было «физическая сила и могущество магии без контроля ничего не стоят», и фразу эту тевинтерец своей ученице в голову вбивал с каждым ударом тренировочного меча по различным частям тела остроухой, когда ей взбредало, что в бою можно расслабиться и ни о чём не думать, кроме веса оружия в руке. И Вирейнис ценила каждый пропущенный удар, как ценный урок — шрамы от самой последней их тренировки напоминали долийке о прошлом каждый раз, когда она имела неосторожность на них взглянуть или потревожить в памяти. Каждый раз гнетущее чувство вины душило её, словно ладонь, стискивавшая шею до хруста позвонков под кожей.

 

— Сомневаюсь я, что знать его могли вы, — долийка улыбнулась уголками губ, взглянув на генерала Люция, надеясь, что глаза не слишком сильно выдавали убийственную тяжесть на душе от одного воспоминания о человеке, фактически ставшим для неё вторым отцом… и о том, что его кровь была на её руках. Каждый раз, когда она себя не контролировала, она предавала его учение, его заветы держать себя в узде — последнее, что от него осталось. Ну, был ещё Валериан, но этот раздолбай всегда был сам по себе. — По крайней мере, не думаю, что в ключе положительном. Гладиатором он был, что сумел свободу на арене вырвать из лап смерти. Мы знали его под именем Ганник. Не знаю, каким образом его уговорить сумели меня в ученики взять, но много лет он жил подле моего родного клана.

 

«Пока ты лично не отрубила ему голову во гневе…» — мысль, звучавшая столь отвратительно насмешливо, за которую самой себе хотелось врезать по лицу покрепче, до крови и омерзительного хруста лицевых костей. Потому что Вирейнис знала, что за этими словами последует: осознание того, что в то мимолётное мгновение убийства она была в экстазе, она была рада, она была опьянена запахом свежей крови и кипевшим в теле адреналином битвы и ей было плевать, что на неё смотрели быстро стекленевшие глаза человека, заботившегося о ней поболе её собственного отца-Amelan, что занят был её одарённым младшем братом.

 

— О прошлом о своём он говорил немало, и много боли ему эти воспоминанья приносили. Родился он в Каринусе, и там же получил оковы. Он… не говорил он, когда и как случилось это, но со слов его в служеньи был он столько, сколько себя помнить мог, — умолкнув после этих слов, Вирейнис едва заметно вопросительно дёрнула бровью, теперь уже ожидая ответа генерала. — С чего вдруг интерес, хотелось бы мне знать.


I'm a wildfire you won't tame 
Not even my temper can put out the flame 
There's no way to contain 
This storm swelling inside me
 
ezgif.com-resize (41).gif ezgif.com-resize (40).gif ezgif.com-resize (39).gif I'm a bomb you can't defuse 
I would just accept you're going to lose 
Can't turn down, I refuse 
To hold back anymore 
  • Like 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Порой Тевинтер оправдывал свою зловещую репутацию. В первую очередь таким аспектом было совершенно иное отношение к магии. На Юге магический дар считался чуть ли не проклятьем, его носителей изолировали в Кругах, трепетавших в страхе перед Тенью и демонами. Южане создали целый орден, суть которого была в том, чтобы контролировать магов.

 

Они создали храмовников.

 

Когда Маркус Люций прибыл в Скайхолд и узнал, что вооруженные силы Инквизиции возглавляет один из них, один из храмовников, пусть, вроде как и бывший, у него проскользнула мысль, что едва наметившийся союз вполне может рассыпаться в прах ещё даже не войдя в силу. Что храмовник-южанин не примет того, что вряд ли найдётся в Империи кто-то настолько свободнее магистра, командующего целым Легионом. Что ему придётся на равных общаться с магом, за которым не было никакого наблюдения или прочих трепетных попыток контроля. Но генерал Резерфорд оказался иным. Не таким, каким представлял себе его Маркус. Главнокомандующий Инквизицией проявил удивительное благоразумие и способность мыслить хладнокровно и рассудительно. Они сработались, насколько это возможно. Личные убеждения не стали преградой для устремлению к общей победе.

 

Вторым кошмаром для южан были истории о рабстве, которое процветало в Тевинтере. Здесь можно было поспорить. Некоторые рабы жили не так уж плохо, имея и работу, и крышу над головой, и защиту. Они жили лучше обитателей нищих южных городков, иногда не способных найти себе даже пропитание.

Но так везло не всем.    

Иногда хозяева слишком увлекались своей властью над чужими жизнями. Из этого никогда не выходило ничего хорошего.

- Не думаю, что мог.

Голос генерала Люция звучал несколько тише. Кажется, он затронул слишком болезненную тему. Но должен был. Почему-то считал, что должен. Может потому, что не ощущал безразличия? Потому что это осознание было… неспокойным?

- Я не имел дела с гладиаторами. По крайней мере, лично.

 

Есть огромная разница в том, ради чего ведётся та или иная битва, ради чего скрещивается оружие, ради чего на безразличную землю течет человеческая кровь. Можно сражаться ради идеалов, ради того, чтобы защитить близких и себя, ради обогащения, ради завоевания, ради того, чтобы превзойти свои собственные пределы, выжать из себя всё, на что ты только был способен. У Генерала Бойни было множество причин сражаться. Иногда ему казалось, что он был для этого рождён. И он мог многое, очень многое рассказать о войне. О том ради чего в одно или другое время сражался он.

Человек может сражаться и проливать кровь ради многого. Но только не ради увеселения того, кто лишил его свободы. Не ради чьего-то чувства власти над его жизнью. Кто-то бы сказал, гладиаторы сражаются за себя. Но не потому, что их принудил к этому враг. Нет, их противники были в точно таком же положении. Нет, их вынуждает третья сторона, которой просто не должно быть в настоящей битве. Конечно, кто-то из гладиаторов даже получал от происходящего удовольствие, находились и такие. Но одно дело, когда на арене сражаются воины, решившие таким образом проявить свою удаль и дать волю ярости ради славы и наград. Другое дело, когда на смерть с оружием в руках выходят рабы.

Лишение человека свободы ради того, чтобы он сражался против своей воли, это оскорбление самого понятия битвы.

 

Потому Маркус Люций и поднял этот вопрос. Потому что не знал, что в биографии той, что воплощала в себе символ надежды Инквизиции, найдётся тень одной из самых мрачных сторон Тевинтера.

- Если этот человек был вашим учителем, значит, он должен был немало рассказывать вам о себе. И о своём доме.

О Тевинтере. Вестница Андрасте знала о Тевинтере со слов человека, который пробыл в рабстве почти всю свою жизнь.

- Я не слишком беспокоюсь о прошлом. Но я хочу спросить - кем, через призму этого прошлого, вы видите нас? Воинами, подобными Ганнику, или же теми, кто отнял у него свободу?


sample43

discipline

Chaos always defeats order, because it is better organized.

sample51

willpower

The future is not set. There is no fate but what we make for ourselves.

sample49

duty

In times like these, evil should be fought by another kind of evil.

  • Like 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Но было ли лишь два ответа на столь непростой вопрос? Уже на такое ответить с уверенностью было невозможно, не говоря уже о самом предмете разговора — личном мнении, которое остроухая составляла, основываясь на двух источниках, представлявших собой две противоположные грани одного целого. Нация благородных воинов, пришедших защищать свою родину на чужой земле или же жалкие работорговцы вроде тех, что крали детей и любимых в Вольной марке? Если бы всё действительно было так просто, наверное, Вирейнис сейчас не ответила бы тевинтерскому генералу слабой и слегка смущённой улыбкой вместо слов. Ответ на этот вопрос, как и разгадка множества других тайн этого мира, была куда сложнее, чем нет или да, чёрное или белое, добро или зло.

 

— Боюсь я, что оба эти ответа неверны. Народ любой собою представляет всё же большее, чем просто набор черт обобщённых, — слегка пожав плечами, долийка всё же решилась своё молчание прервать — в конце концов, Маркус наверняка ожидал от неё чего-то большего, нежели таинственные улыбочки и смущение. Военные и прочие люди дела предпочитают прямоту, как показала практика. — Я мало за пределами болот и леса повидать успела — народ мой всё же не стремится к людям выходить. Знать мне доводилось не мало душ гнилых: грабителей, насильников, торговцев плотью и убийц. Встречать случалось мне и тех, чьё сердце чисто и душа светла; тех, кто и своею жизнью пожертвовать способен ради чужаков. То были люди, дворфы, эльфы… имею ль право я иль кто-либо другой судить народ весь лишь по паре встречных?

 

Правда — весьма капризная сука, с которой совладать бывает крайне тяжко, во многом потому, что слишком часто та размытою бывает. Ведь каждый случай — как монетка золота, у которой есть две стороны да ребро, и никогда не знаешь, как именно ты это золотце увидишь, каким же образом её на рассмотренье принесут. Конечно, бывало и такое, что сторона одна чернее ночи, отвратительней застарелого дерьма, в то время как другая вполне сияет ярко — с этим не поспоришь. Но сколько таких монеток истины в мире-то существует? Ведь в сравнении с сокровищницей из покрывшихся ржавчиной и патиной монет, таких отчётливых и ясных — единицы. Как капли в море. Как иглы в стогу сена. И о народе говоря, никогда нельзя быть уверенным в том, что представленная тебе информация является истиной в последней инстанции. Ведь чтобы понять народ, чтобы его оценить, всё же стоит с ним прожить хоть какое-то время, увидеть его поближе или вовсе изнутри, коснувшись его быта и образа жизни.

 

— Слухам и пересудам всегда основа есть, вопрос лишь в истинности. То как со слухами о нас — детей крадём мы, в жертву их приносим и на людские караваны да деревни нападаем... часть слухов тех верна. Но какая? Вы же… Работорговцы? В это верю, видала лично и даже лично глотки рвала. Народ ваш мой поработил когда-то. Воины? — обводит ладонью небольшую дугу, указывая на расположенный вокруг лагерь. — Определённо. Сейчас их вижу и даже плечом к плечу сражалась с послом Моранте. Но это всё — лишь две грани. Магия. История. Города. Простой народ. Этого я не видела. Этого я не знаю. И потому, сквозь призму лишь того, что мне известно, судить я не имею права.

 

Замолкнув ненадолго, Лавеллан ещё несколько мгновений раздумывала над тем, чем всю эту тираду завершить, но по итогу, в её голове не нарисовалось ничего лучше, кроме простейших и, пожалуй, самых истинных мыслей, до которых ей доводилось доходить.

 

— Так что скажу, пожалуй, то, что мне уже доводилось говорить. Быть может, вы другие… но есть у вас ублюдки и святоши, как и среди нас. Надеюсь, мой ответ устроил вас?


I'm a wildfire you won't tame 
Not even my temper can put out the flame 
There's no way to contain 
This storm swelling inside me
 
ezgif.com-resize (41).gif ezgif.com-resize (40).gif ezgif.com-resize (39).gif I'm a bomb you can't defuse 
I would just accept you're going to lose 
Can't turn down, I refuse 
To hold back anymore 
  • Like 1
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Дипломатия всегда была очень странной вещью. Куда более многогранной, чем война. Война это меч, длинный, острый, прямой. Дипломатия же была словно кристалл. И грани его порой по остроте не уступали лезвию клинка, но были куда разнообразнее. Куда непредсказуемей. Трудности возникали в самых неожиданных местах. По какой из этих граней можно пройти? За какую взяться? С чего и вовсе стоит начинать?

Генерал Бойня понимал войну. Держал в руках меч, прекрасно зная, на что тот способен. И будь его выбор, именно с мечом он бы провёл всю свою жизнь. Но такую роскошь мог себе позволить только простой солдат. Маркус Люций прошёл очень долгий путь, и, взяв на себя весь груз титула, звания генерала, он понял, что теперь одним мечом уже не обойтись. Этот факт он принял с той же стойкостью, с которой принимал любое сражение.

 

И сейчас генерал Люций внимательно слушал свою собеседницу, эльфийскую воительницу, которая тоже прошла длинный, необычный и суровый путь.

- Я слышу в ваших словах мудрость, доступную не каждому.

Высокий мужчина в тяжелых латных доспехах вздохнул полной грудью.

- Люди очень любят обобщения. Любят вешать ярлыки, ориентируясь на свой ограниченный опыт. Судить о целом народе, а порой и о целой расе только лишь по отдельным её представителям. Простите мне эту некоторую бестактность в заданном вопросе, слишком уж часто приходилось иметь дело именно с такими людьми. И я рад слышать, что вы смотрите на мир куда шире.

 

Шаблоны, люди обожают мыслить шаблонами. А так же считать себя удивительно подкованными в том или ином вопросе.

- Не только у народа есть разные грани. Вы говорите, что встречали и гнилые души, и души светлые. Я видел души, которые совмещали в себе и то, и другое. Способных на заботу грабителей. Убийц, готовых в иной ситуации пожертвовать собой ради тех, кто им дорог. Я не могу судить даже отдельного человека. Что же думать о тех, кто судить разом целые народы?

Насколько этот разговор был интересен Вестнице? Маркус не знал, как и не знал о том, какой грани кристалла дипломатии он сейчас касается. Он вёл разговор не как дипломат, пытавшийся добиться определенной цели, а как человек, имеющий своё мнение и свой взгляд на ситуацию. Кто-то мог бы осудить его за недальновидность или же даже некоторый эгоизм, сказать что сейчас, в этом разговоре он только обсуждает народы, но и напрямую влияет на будущее невиданного ранее союза между Тевинтером и Инквизицией. Но генерал Люций прекрасно знал, что он делает.

Он говорит с Вестницей на равных, не пытаясь играть в сложную игру двух политических деятелей. Он разговаривает с человеком.

 

- Вы правы. Мы воины. Мы работорговцы. Мы маги. Среди нас есть и те, и другие, и третьи. И много кто ещё. Так же, как и вы.

Тевинтерский военачальник гордо поднял голову

- Ваш ответ многое мне дал. Благодарю за искренность.

Маркус глянул в сторону ринга. Круг опустел, тренировавшиеся там легионеры складывали оружие на другой стороне, тихо обсуждая свои ошибки и достижения.

- Скажите, Вирейнис, что такое для вас битва?

Эльийская воительница оказалась очень интересным собеседником, и Маркус не хотел упускать возможность продолжить разговор. Желал узнать Вестницу получше.

Узнать, что для неё есть груз, который она несет.  


sample43

discipline

Chaos always defeats order, because it is better organized.

sample51

willpower

The future is not set. There is no fate but what we make for ourselves.

sample49

duty

In times like these, evil should be fought by another kind of evil.

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Забавно порой всё оборачивается. Вроде как приходишь в поисках успокоения, в попытке размять ошалевшее от длительного бездействия тело, в своеобразной надежде огрести целительных тумаков во всевозможные места, а в итоге… натыкаешься на человека профессии воинской, который тем не менее предпочитает не в круге встать друг напротив друга, — чтобы вдохнуть адреналин и жар схватки полной грудью, чтобы взглянуть в глаза и увидеть там куда больше, нежели можно рассказать даже самыми изысканно сложенными речами, — а просто… поговорить. Нырнуть с головою в разговор, что у Вирейнис не очень хорошо порою выходило из-за привычки выискивать подвох и думать над каждым словом, за исключением моментов тех, когда зверя что-то внутри да задевало. Хотя, быть может, всё дело было в возрасте: самой Лавеллан далеко уже было не 20 лет, пускай кровь дракона в её жилах не способна была остыть, в то время как собеседник, пусть и выглядевший крепким, щеголял обильной сединою в волосах.

 

И ведь даже не о войне говорить решили, хотя к битве в итоге разговор неминуемо придёт — подобный исход неизбежен, когда кровопролитие для каждого из них столь близко лежит к сердцу, когда по доброй воле или нет руки len залиты по самый локоть.

 

— Всё потому, что мир не делится на чёрное и белое. Оттенки серого вокруг одни, светлее где-то, а где-то глубже. Зависит всё от выбора да перспективы в целом. От взглядов. Домыслов и мыслей. Даже светлейший из отшельников в своей жизни не делал лишь добро. А кому-то и сам Старший злом и тьмой не кажется… но в остальном… — скользнув взглядом в сторону зиявшей вдалеке воронки Бреши, эльфийка протяжно выдохнула — для кого-то и она сама чудовищем не являлась, некоторые старательно её убеждали в обратном… в то время как те, на чьём горле она сумела в своё время челюсти сомкнуть не видели в ней наверняка ни капли света или совести. — Люди, эльфы, да и все разумные любят всё страхи и страшилищ выдумывать. Тогда сами себе они не кажутся столь уродливыми и ужасными. Из мести давней других убивая, обманывая, воруя, насилуя бесправную эльфийку, бабку старую голодом моря, пойманную в курятнике лису топорами четвертуя или осыпая стрелами последнего дракона, они думать любят, что ужаснее и безобразнее их всё-таки порожденье тьмы, что мир стремится перед собой поставить на колени. Тогда на душе у них легчает. Тогда им проще жить. Тогда… нам всем проще жить.

 

Потому что в мире всегда было зло… всегда была склонность к жестокости, к ненависти, порою душившая собой все добрые намерения в зачатке. У каждого в душе гнильца была — вопрос лишь в том, насколько каждый прогнил, как сильно мертвечиною пасёт и можно ль запах этот учуять вовсе. И битва… она во многом была прекрасным способом гнильцу-то эту распознать. Вирейнис едва заметно улыбнулась, когда генерал Люций наконец-то решил приступить к разговору тому, что им обоим был больше по душе — философские рассуждения о жестокой природе разумных существ нагнетали слишком много тяжёлых мыслей, от обилия которых можно и крышей тронуться… а ведь потрошители и так не в себе немного.

 

— Ждала я, когда услышу сей вопрос. Коль начали мы философствовать, могли бы сразу с темой близкой всем зайти, — укор то был скорей наигранный и направленный уж явно не Люциусу лично, ибо сама Вестница этому разговору начало-то и положила. — Битва — это жизни суть. Конфликт. Борьба. Без битвы всегда нас ждёт стагнация. Без битвы кровь и сердце замирают, а разум кроет пелена бездействия и беспечности. Битва — это эволюция, прогресс. Если сражаться, то ради жизни иль того, чтоб лучше стать… чтобы узнать противника поближе. Битва — то самое интимное знакомство, ведь в битве обману нету места… битва раскрывает истину даже тогда, когда пытаешься её сокрыть поглубже.

 

И потрошительница умолкла, вперив зелёный взгляд в собеседника — взаимное перекидывание мнениями само собою подразумевало то, что рано или поздно сей вопрос вернётся и на него придётся ответить и вопрошавшему.


I'm a wildfire you won't tame 
Not even my temper can put out the flame 
There's no way to contain 
This storm swelling inside me
 
ezgif.com-resize (41).gif ezgif.com-resize (40).gif ezgif.com-resize (39).gif I'm a bomb you can't defuse 
I would just accept you're going to lose 
Can't turn down, I refuse 
To hold back anymore 
  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах