Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...
Anders

Та, что черна, словно уголь

Рекомендованные сообщения

[ночь 3 Кассуса 9:42 ВД] ТА, ЧТО ЧЕРНА, СЛОВНО УГОЛЬ

◈ Merrill, Anders ◈

000026_1595918986_400265_big.jpg

 » Киркволл, Клоака « 

 


 

«Раньше все было проще: чудовища злые, люди добрые. А теперь… Перемешалось как-то все…»
— Ведьмак 3, Весемир

 

После неспокойного вечера, перетекающего в не менее неспокойную ночь, эльфийка и одержимый встречаются на более-менее защищенной территории, чтобы продумать свой план… или просто решить некоторые вопросы?



И если ты разглядел, и если это игра —
Выдумай другую,
YsC3.gif Где десять тысяч стрел и десять тысяч ран
Стали поцелуями.

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Где-то далеко и раздражающе пронзительно капает вода. Вода — или извечная прогорклая слизь, которой пропитался сам воздух, и чей дух намертво впитывается в любую одежду, как ты ее ни очищай (хотя немного ошпарить ее паром иногда помогает... до следующего возвращения сюда).
Стены влажно блестят от ее жизнеутверждающего и плотоядного присутствия — но Андерс совсем не замечает этого, когда прислоняется к углу, практически забиваясь в него, как загнанный зверь — и хотя вокруг ни души, ему продолжает казаться, что его преследуют.
Через замусоренные, темные улицы Нижнего Города. Сквозь лес, когда деревья срастаются в сплошную мелькающую линию перед глазами. По пустырям, оврагам, болотам, через деревни и капища ферелденской земли, через орлейское сияние богатых городов и обжигающе горячие пески, через рынки с рябяще многоцветными тканями и звенящими ривейнскими украшениями, даже через море — даже там находились те, кто хотел вонзить меч или стрелу ему в спину.
И снова.
И снова.
И снова.
И все это не из-за того, что он сделал — все помнили, что, но почти никто не знал его лица, не запомнил имени, — а просто за то, что он маг. Что он тот, кто он есть. За то, что он отступник, богомерзкий предатель церковных идеалов, тот, кого не должно бы существовать в прекрасном и солнцеликом лоне Церкви.
Каждого из них гнали вилами, мечами, каждого боялись так, будто они все поголовно малефикары, с каждым не хотели иметь дел, и даже друг другу маги не могли доверять.
Так не должно быть.
Как они не понимают?

Это ты во всем виноват, ты виноват и во взрыве Церкви, и в... этом... — устало бормочет одержимый, не понимая, обращается он к Справедливости или к себе самому. — Когда я впустил тебя в свое сознание, я хотел только одного — помочь другу, не дать ему погибнуть... А теперь приобрел себе врага, который сидит в моем теле настырным паразитом и использует его когда захочет!

Сюда не проникает дождь и соленые брызги с неспокойного в это время года моря, но холодно все равно изрядно — Андерс не тратит сил на то, чтобы согреть себя. В этом нет никакого смысла.
Какая разница, холодно ему или нет, если он не может заболеть?

Было бы глупо после стольких лет возвращаться в свою лечебницу, на долгое время ставшую ему домом — продуваемым всеми ветрами, неприметным, грязным, местом, которое искали храмовники и не могли найти даже когда проходили всего в двух шагах от дверей. Неуютным, но все же местом, где уже привычно. Наверное, он мог все-таки назвать его своим, в отличие от этой дыры, расположенной куда глубже в переплетающихся дебрях Клоаки. И все же нуждающиеся все еще находили сюда дорогу — по нечетким указаниям, гуляющим в нищем народе, они шли на свет фонарика, едва мерцающего в зловонной тьме.
Андерс с трудом отталкивается от стены и выходит за дверь, чтобы в очередной раз оглядеться по сторонам и убедиться в том, что его не нашли.
После произошедшего сегодня вечером вряд ли его оставят в покое. Он знал это слишком хорошо.
Дрожащими от промозглого холода руками целитель осторожно тушит фонарь, и магический огонек, мигнув в последний раз, растворяется в темноте.
Спокойное время закончилось.

Мерриль знает, как дойти сюда — хотя иногда он сомневался, что она знает дорогу до собственной лачуги — и не потеряется в извилистых коридорах. За последние года она стала взрослее, и теперь он практически не беспокоился. После всего, что произошло... эльфийка сумеет найтись, а, если что, еще и постоять за себя. В ней много упрямой, упертой энергии, а еще много жизни — она как маленький камешек, выброшенный на морской берег.

«Попробуй разбить меня — ты не поверишь глазам.
Попробуй сломать — ты скорее сломаешься сам.
Холодный и твердый в израненных пальцах...
»

Иногда — даже если признаться себе в этом сложно — ему хотелось завидовать ее стойкости, упрямству и устремленности к цели. Когда-то Андерс и сам таким был... когда-то слишком давно, хотя прошло каких-то двадцать лет.
Каких-то...
Когда это он начал думать о двадцати годах как о какой-то мелочи?

Чего молчишь? — Андерс знает, что глупо разговаривать с духом, и их мысли — единое, но все-таки настойчиво продолжает. — Ничего даже не скажешь? Не посветишься, как обычно? Кто тебя просил трогать Мариан?

В полутьме слова звучат особенно громко.

Кто тебя просил трогать их всех?.. — спрашивает теперь уже больше сам себя, прижимая ладони к грязному лицу.



И если ты разглядел, и если это игра —
Выдумай другую,
YsC3.gif Где десять тысяч стрел и десять тысяч ран
Стали поцелуями.

  • Like 1
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

“Дом, милый дом… Чтоб ему провалиться!”

Можно ведь назвать место, где живёшь уже больше двух недель, домом? Особенно если до этого крайне редко доводилось оставаться где-то на столь долгий срок? Мерриль не знала. Она вообще мало что знала в этой жизни, по крайней мере, по собственному убеждению. Что это вообще такое – “дом”? Быть может, это такое место, находиться в котором неприятно, но вполне привычно? Если так, то да, Клоака вполне успела стать её домом.

А вот караван, с которым она провела все последние годы – нет, так и не стал. Там всё было иначе, словно бы наоборот. Вообще всё. И это было по-своему приятно, хоть и, порой, весьма изматывающе… 

Под ногами едва слышно чавкала подмёрзшая грязь, слизь и иные, не менее “приятные” субстанции, и Мерриль едва-едва могла нащупать камень, лежащий под ними. Это было странно, если подумать – обычно чародейка вполне могла ощутить каменную плиту, что лежит, допустим, под полуметром спрессованной земли, а тут её отделяло лишь несколько дюймов прогорклой дряни… Но – Клоака живёт по своим законам, и далеко не всегда это касается лишь законов формальных, человеческих. Странные вещи происходили тут когда-то, наверное… Страшные вещи. Маргаритка предпочитала о них не думать.

Она брела в полутьме, устало спотыкаясь. Впрочем, полутьма – это ещё мягко сказано. Андерс оставил фонари, да, для тех, кто знает, как его найти… Но вот только расставлены эти фонари были не то чтобы часто, да и яркими их не назовёшь. Прибавьте к этому извилистость тоннелей, и вы получите общую картину. Человек едва ли сумел бы пройти этот путь среди ночи, без факелов. Мерриль же как-то справлялась. Справлялась без магии, едва-едва различая очертания стен и проходов там, где для шемлена оставалась бы лишь кромешная тьма.

Сказал бы ей кто лет десять назад, что на будет способно на подобное – не поверила бы. Точно не поверила. Долийская изгнанница, никогда доселе не видевшая города – она запросто могла заплутать даже по пути домой с рынка. Этот мир был слишком нов, слишком чужд. Здесь не работали привычные правила, и пусть даже громада церкви всегда нависала прекрасным ориентиром, кривые изгибы улочек могли вывести, казалось, вообще куда угодно.

Прошли годы, прежде чем Маргаритка поняла, как это работает. Как это возможно – не теряться. Не теряться физически по крайней мере… Это оказалось гораздо проще, чем она думала. Ты просто… Запоминаешь. Запоминаешь не ориентиры, но гораздо более конкретные детали, улицы, повороты и спуски. В лесу как раз так можно запросто заблудиться, но тут это странным образом работало. Вот и сейчас, всё, что оставалось – это отыскать неприметный спуск возле очередного фонаря, дважды повернуть вправо, спуститься ещё раз, едва не подскользнувшись на склизком каменном скате, пройти прямо, минуя два ответвления, затем завернуть налево, и…

Уже в кромешной темноте едва не наткнуться на грубо сколоченную деревянную дверь. Постучать, трижды, в уже знакомом Андерсу ритме.

— Андерс? Ты там? Это я.

Голос тих, но в пустом, узком, разбавляемом лишь извечным капанием воды туннеле слова проносятся чуть ли не настоящим громом, заставляют панически  оглянуться по сторонам.  Сам воздух этого места пропитан паранойей пополам с извечным смрадом клоаки. А паранойя, как известно, может быть крайне заразной штукой.

Где-то там, за дверью, раздался неясный шум, а затем – звук приближающихся шагов, неровный и усталый. Когда они приблизились достаточно, Мерриль зажгла магический огонёк, зажгла лишь на пару секунд, предоставляя возможность разглядеть, что она пришла одна. В одной из многочисленных щелей,  “украшавших” эту простенькую, но на удивление крепкую дверцу, мелькнул знакомый взгляд. Затем послышался звук отпирания засова. И ещё одного. И ещё…

Когда Андерс наконец-то закончил и с лёгким скрипом приоткрыл дверь, Мерриль, не медля, скользнула внутрь. Она устала, она замёрзла. Да вот только…

— Уф! Ну и дубак же тут! Так и отморозить себе что-нибудь можно… — колдунья бросила на одержимого взгляд, трактовать который можно было как угодно, — Например, мозги. Не то чтобы это тебя особо волновало, конечно… Но лично я бы сейчас от огня уж точно не отказалась! Это был долгий день, и мне уже надоело постоянно тратить силы… 


Все мои демоны были когда-то страхами и тенями, потом я решила: мы сработаемся отлично.

  • Like 1
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Стены дряхлые пылью плевались, словно они дышали.
Половицы на шаг отзывались стонами странно-низкими.
Мы нашли в углу тело, обглоданное мышами.
Мы нашли на полу ошметки его — мертвеца — записок.


Темнота и тишина прозрачно обволакивают, подхватывают под руки, кружатся вокруг и гудят гулким гомоном, обманчиво льня поближе. В темноте что-то шевелится — Андерс отнимает руки от лица и пристально вглядывается в пространство; вот снова движение — полунезаметное, пытающееся спрятаться и подобраться, как будто сама тьма вдруг ожила и едва-едва заметно шевелится поблизости...
Но его не проведешь так просто!
Огненная стрела с шипением чиркает по стене и взрезает слой грязи как хорошо наточенный нож. Копоть, бульканье, шкворчание — темень расступается на миг, и каморка, когда-то бывшая, верно, чьим-то складом, остается все такой же полупустой, и ни единого живого существа.
Там ничего не было — а если и было, это удалось отогнать.

Да что же с тобой стало, старина?.. — маг оседает на стену, как будто разом растеряв все силы стоять на ногах, глядит на руку, которой пустил стрелу. Ладонь пронзает короткая сводящая боль, как будто от мороза — несмотря на то, что магия, сотворенная ею, была суть огненной. На самой кромке сознания вновь что-то шевелится — и за непрочной дверью слышится шорох, шорох шагов, шорох ткани, шорох вынимаемых из ножен клинков...

Беспорядочный текст, по несколько слов. Иногда нам везло на строчку
на клочках блокнотного трупика, похороненного под листьями.

«...зверь приходит один. Зверь приходит ночью...
...человечьи ноги... похож на лиса.
...не боится огня... утром в зеркале — словно мертвый;
под глазами круги. Это кажется, третьи сутки...»


Андерс зажмуривается и коротко ударяется головой о стену, пытаясь привести мысли в порядок. Он звал Мерриль — и только она могла ходить так тихо без обуви, и только от нее мог быть здесь шум — в Клоаке даже крысы не приживались: слишком едко для них здесь было, ядовито и холодно. Закованный в латы человек не смог бы идти так тихо — если там, конечно, человек.
Все сильнее ощущается накатывающий страх. Нет, смерти он не боится — Создатель, да скорее бы уже! — но давящая теснота подземелий... Скрежещущие звуки, капающие, постукивающие, затхлость и плесневелый холод — и ничего человеческого.
Довольно сложно сопротивляться ему — не осознавая, что делает, целитель ощупывает запястья, проверяя, нет ли на них кандалов. Тех самых, которыми приковывают магов в подземельях Кинлоха — такое, наверное, случалось всего раз или два — но именно он и был одним из этих раз.
Звуки воды становятся тише. Под ней кто-то прошел?..

«...вышел из лесу... ниоткуда... ...сидит и смотрит...
Подошел поближе... наверно, скрипели сучья...
...говорил: отдай мне глаза. У него явно детский голос...»


Андерс? Ты там? Это я.

Как бы он ни ждал хоть какого-либо голоса от этой нависающей тишины, целитель крупно вздрагивает всем телом, затем выпрямляется, утирая пот со лба. Да, это все-таки Мерриль. Никто другой. Больше точно никого. Совсем.
Подняться оказалось довольно сложно — подкоченевшее от холода тело никак не хотело слушаться, поэтому шаги вышли нетвердыми, и у самой двери снова пришлось опереться о стену, как будто физической и эмоциональной силы оставалось все меньше и меньше.
Проверить не помешает.
Да, так и есть. В щели между досками двери вполне можно разглядеть зеленоватую одежду эльфийки, но вот ее лицо и волосы тонут в темноте, практически сливаясь с ней — до тех пор, пока чародейка не зажигает огонек, позволяющий увидеть и ее лицо. Андерс кивает непонятно чему, и руки сами тянутся к засовам. Пальцы не слушаются — выходит довольно долго, явно дольше, чем ожидала Мерриль, поэтому дальнейшей ее торопливости он не удивляется.

Выносили тело — полз холод вдоль позвоночника,
словно кто-то смотрел пристально прямо на нас из чащи.
Два фрагмента вертелись навязчиво:
«...зверь приходит ночью».
«Это славное место. Надо так выбираться чаще».


Холодно? Наверное, — он безразлично пожимает плечами, глядя куда-то мимо, туда, куда не достает свет единственного слабого магического огонька. Сделав несколько движений, чтобы хоть немного согреть руки, он вскидывает их вверх, а затем медленно опускает, как бы обводя все помещение — Мерриль может почувствовать, как магия расползается вокруг, как потихоньку становится чуть теплее. — Ты поговорила с ними?

Хочется спросить еще «не пострадали ли они?», но он знает, какой именно ответ может дать эльфийка — например, начать обвинять его во всех смертных грехах, как обычно делают в такой ситуации, или, например, язвительно спросить в ответ «а твое какое дело?»

 

Скрытый текст

Стихи — К. Вернер.

 



И если ты разглядел, и если это игра —
Выдумай другую,
YsC3.gif Где десять тысяч стрел и десять тысяч ран
Стали поцелуями.

  • Like 1
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Тепло расползалось вокруг, медленно и неумолимо, и Мерриль наконец-то позволила себе расслабиться. Отпустила столь давно поддерживаемое согревающее заклинание, расслабила напряжённые плечи и сведённые плотно к телу локти. Ощущалось всё это… Приятно. Как если бы целый день ей пришлось ходить в неудобном предмете “гардероба”, свитере, допустим. Ты как будто бы привыкаешь, и даже не замечаешь его присутствия… Пока вечером наконец-то не придёшь домой и не скинешь с себя надоевший предмет. Блаженство, правда? Вот примерно так Маргаритка ощущала себя сейчас, прекратив концентрацию и наконец-то позволив магии течь вольным, свободным потоком сквозь своё тело.

Холод, разумеется, тут же дал о себе знать. Помещение нагревалось, да, но всё-таки это было процессом, и процессом не моментальным. Особенно досталось босым ступням – пол под ногами был откровенно леденящим, – и эльфийка, не долго думая, направилась прямо к своей кровати, пристроенной возле одной из стен  – той, что казалась хоть немного почище. Тряпьё, набросанное на грубо сколоченные доски, явно знавало лучшие дни, но… На что-то лучшее тут, в Клоаке, едва ли можно рассчитывать. Клопов нет – и то ладно… 

Усевшись с ногами прямо на лежанке и чувствуя, как патокой растекается по телу давно сдерживаемая усталость, колдунья некоторым усилием воли заставила себя собраться, сфокусироваться. Увы, дела на сегодня ещё не кончились.

— Поговорила, не без этого, — наконец, соизволила она ответить на заданный целителем вопрос, — Сказать по-правде, я думала, всё это займёт больше времени, но… Вышло как вышло. Хоук, как мне кажется, вне себя от… Ярости? Злости? Обиды? Elgar’nan, понятия не имею, чего именно, но она ушла прочь, едва придя в себя. Обронила хорошо если пару слов. А ты знаешь нашу Защитницу. На спокойную голову она себя так не ведёт, ну, насколько я могу судить, по крайней мере…

Эльфийка замялась, на зная как продолжить. На самом деле, она никогда не понимала Мариан, её эмоций, её мотивов. Нередко это вызывало у Маргаритки лишь раздражение и злость, но злость эта, как ни странно, всегда была густо смешана с искренним восхищением. Когда-то Хоук привела её в новый мир, и стала в этом мире надёжной опорой. Опорой не единственной, конечно – был Варрик, была Изабела, – но… Опорой первой, основной, фундаментальной. И ощущение того, как эта опора, этот образ буквально уходит из под ног… Было откровенно пугающим. К счастью, Мерриль привыкла жить в страхе, свыклась, сработалась с ним. Пугающее больше не пугало, если это имеет смысл, даже тогда, когда пробирало до глубины души… Пугать не пугало, но вот смятение взывало изрядное.

— В общем, она ушла, так что говорила я разве что с Авелин — продолжила Мерриль после того, как её наконец-то удалось собрать мысли в кучку, — Рассказала ей всё, что смогла вспомнить, про Флавий, Брана и вообще всю это ситуацию в эльфинаже. К счастью, в это раз удалось обойтись без письменного отчёта в трёх образцах, причём непременно заверенных в канцелярии… 

Мерриль улыбнулась, но улыбка эта увяла на её лице, едва родившись. Это место не располагало к шуткам, давило их в зародыше. То, что в итоге выползало на свет, казалось лишь унылой, лишённой жизни оболочкой. Жалкий выкидыш, шутка-зомби, которой нет места на белом свете.

Впрочем, кто в здравом уме назовёт Клоаку “белым светом”?

— В общем, да. Экземпляра хватило и одного. Капитан стражи очень обеспокоена всем этим… Всеми этими вещами. И тебя, кстати, предпочла бы брать живьём,так что была бы очень благодарна, если бы твой “дружок”, в свою очередь, не стал бы убивать случайно встреченных стражников, если до того вдруг дойдёт… А ещё, к её чести, она даже не стала спрашивать меня о твоём местонахождении.  А вот Фенрис был не столь сдержан, но… Это Фенрис. Он остынет. Наверное… Когда-нибудь?

Маргаритка поджала губы. Последние слова задумывались, как утверждение, но прозвучали почему-то в форме вопроса. Ничего. Так бывает…

— Что ещё… Бетани досталось больше прочих, так что от неё я не слышала ни слова. Оно и неудивительно – она и перед этим была не в лучшем состоянии… Но она поправится, я уверена! Серьёзных повреждений не было, просто твоя, хм… Скажем так, несдержанность наложилась на общую слабость. А вот Хоук, кажется, намерена достать тебя во что бы то ни стало. Правда, при этом она сказала одну вещь… И, мне кажется, ей хотелось, чтоб я это услышала, и, возможно, передала тебе.

Они не будут искать тебя, если в течении суток ты покинешь город. По словам Хоук, по крайней мере. И вот тут то мы и подходим к тому, что лично мне тут видится самым главным…

Мерриль выдохнула, глядя куда-то вниз, а затем посмотрела прямо в глаза одержимому. Поза её казалась расслабленной, она всё так же сидела, поджав под себя скрещенные ноги, вот только пальцы несколько нервно бегали по извивам старого, узловатого посоха, лежащего на коленях. И когда только он успел там оказаться?

— Лламатар и остальные. Ты ведь намеревался помочь им, верно? Исцелить их. Покинув Киркволл, ты этого не сделаешь. Впрочем, если, по-твоему, “помочь им может только пламя…”

Что-то странное промелькнуло в глазах молодой колдуньи при этих словах. Дикая смесь вызова, насмешки, и… Глубинной, тщательно подавляемой надежды. От недавней расслабленности – отчасти искренней, отчасти показной, – не осталось и следа. Вся её поза, от напряжённых скул до сомкнутых на посохе пальцев, выражала лишь одно – накалённое, собранное ожидание. Что скажет Андерс в этот раз? Вмешается ли дух? Можно ли верить ему в этом деле?

Можно ли верить вообще хоть кому-то?

(Паранойя, заразная ж ты с*ка Х))


Все мои демоны были когда-то страхами и тенями, потом я решила: мы сработаемся отлично.

  • Like 1
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

×
×
  • Создать...