Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...
Narrator

Местные слухи: Jack the Lad

Рекомендованные сообщения

[21 Харринга 9: 42 ВД] МЕСТНЫЕ СЛУХИ: JACK THE LAD

Уровень сложности: тяжёлый

◈ Walter Erwin Kratz, Nesta, Desmond Rainer, Kallian Tabris ◈

QSE3OqU.png

» Ферелден, баннорн Недремлющего Моря ⌔ Холодно, идёт густой снег« 

♛ Game-master (Viraenis Lavellan)

 


 

« — Джек. Мы можем тебя вылечить.
— Вылечить меня? Я и есть лекарство.»
— Assassin’s Creed: Syndicate. Jack the Ripper 

 

Начались проблемы в баннорне Недремлющего Моря — отправив войска, дабы поддержать короля Алистера, банн Эремон вынужденно несколько ослабила защиту собственных земель. И вскоре после битвы при Западном холме, в самом сердце владений банна Эремон прокатывается серия убийств. Отличительный след убийцы — он выкалывает жертвам глаза и вместо них вставляет кристаллики красного лириума, а в руку вкладывает записку со случайной строчкой Песни Света.

 

  • Like 4

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

«...В твоих венах стынет кровь
Я прошу, солги мне вновь
Грязной ложью отрави
И усни в своей крови...»



 

Стучит по сырой, пропахшей первым снегом и буйным морем брусчатке тяжёлая трость, медленно, в ритм дворфийских часов, шаг за шагом чеканя тяжёлую поступь агента Инквизиции. Даже в зиму здесь, будто в Киркволле, пахнет хвойными, солью и рыбой, в доках сидят, разыгрывая последнее в кости, престарелые моряки, кричат чайки и каркают дикие вороны, а дети, привязав к сапогам и валенкам лезвия, только-только сбежав из-под надзора матушек Церкви, идут кататься туда, где лёд уже достаточно прочно сковал тонкие морские заливы, под мосты и на площади.

 

Однотонно бьёт молот городского кузнеца, кричат зазывалы, а несколько попрошаек раз за разом кидаются под лошадей, желая хоть так, за глаза и бедность, хоть за доброе слово, хоть за чистку копыт и обуви, получить медяков на пойло и пропитание. На доске проповедника и рядом с казармами стражи висят объявления, заунывно поёт Преподобная Матерь, рассказывая о долге и жертвенности, жгут костры похорон, а рядом, за какой-то парой заборов, играют свадьбу или празднуют очередное рождение. Жизнь, даже в военное время, идёт своим чередом — только мужчин стало в разы меньше, вместо них то там, то тут висят плакаты о наборе всё новых рекрутов в ополчение короля Алистера, а в лавках и мастерских трудятся старики, подростки и женщины.

 

Но ему не нужна городская идиллия. По ночам, чем сильнее сгущаются зелёные тучи, баннорн погружается в кровавое безумие: запираются ворота и двери домов, заколачиваются ставни, не горит ни лампады, ни приветливого очага, засыпают привычные к шуму таверны, даже мабари не лают на чужаков — заботливые хозяева заблаговременно забирают их с улицы. Многие скажут: на дворе — война, слишком близка ядовитая Брешь, а на дорогах, чуть дальше, вглубь внутренних земель, вьются почти осязаемой дымкой разрывы и хозяйничают уже не люди, а демоны. Многие скажут: люди боятся, король далеко, королева — предательница, скотина мрёт, поля сожжены, а надежды ждать неоткуда. Многие скажут: церковь предала нас, остаётся надеяться только на дедов меч, верного пса, вилы и факелы.

 

Многие скажут: а что ты ещё хотел? И будут правы. Не до конца. Те проблемы везде, не только в Ферелдене, здесь же — иного порядка: не где-то там, на словах, на периферии сознания и точно не с ними, но на улицах города. Кровавый след маньяка ведётся женскими трупами, по переулкам и подворотням, тёмным углям бедняцких районов и прямо у церкви, на центральной площади. Городская стража бессильна, и, сидя в уютных домах, запирают люди своих дочерей, жён и сестёр и полушёпотом обвиняют то агентов королевы Аноры, то одержимых ведьм, то кару Создателя, то продажное правительство. Инквизиция здесь ни при чём. Была бы. Не будь отличительным почерком убийцы красный лириум.

 

-… Вы назвали его «Джек Святоша», верно?

 

Монотонный стук трости наконец останавливается, вонзаясь в придорожную грязь между прохудившимся деревом доков и улицей. Вальтер опускает взгляд на Капитана местной обители, хмурится чуть, наблюдая, как тот кладёт руки на щит, оглядывая крупные волны Недремлющего. Уже престарелый, с потускневшим и тихим лириумом, сэр Ирминрик управляет баннорном в отсутствие знаменитой сестры, сохраняя на улицах прежний уклад и относительное спокойствие. Он же подал прошение в Инквизицию, как, возможно, последний проблеск надежды в загнивающем мире. Не нужно быть ривейнской провидицей, чтобы на покрытом морщинами уставшем лице видеть не только печальные следы долгой и верной службы, но и банальное отчаяние.

 

- Да, судя по строкам из Песни в руках жертв, можно предположить, что это сошедший с ума брат церкви. Или рыцарь Ордена.
- Или культист. Или группа культистов. По долгу службы я видел достаточно нестандартных интерпретаций веры в Создателя.

 

Дополняет, чуть погодя, не из желания утереть нос, исключительно с точки зрения профессионального охотника: не стоит сужать поиск по столь ненадёжной зацепке. Мало ли что в голове у маньяка. Поддаются ли его действия хоть какой-нибудь, даже самой извращённой логике? Чтобы поймать убийцу или вора-рецидивиста, нужно думать, как он, быть на пару шагов впереди и однажды предвосхитить преступление. Чтобы поймать маньяка… Вальтер вздыхает, выпуская изо рта крохотное, сливающееся с одного цвета морем и небом серое облачко. Быть может, именно потому его сюда и послали. Люди сходят с ума по-разному, но даже в подобном можно вычислить закономерность. Последовательность. Пожалуй, если то действительно брат церкви, — это будет даже проще, не придётся влезать в грязную шкуру еретического учения.

 

- Позвольте поинтересоваться, лейтенант Крауц. Вы бывший храмовник?
- Настоящий. На мне много грехов, но я не предавал Ордена. Инквизиция следует его заветам в достаточной мере. Особенно после раскола. Собственно, что и ожидалось от организации, основанной правой рукой Её Святейшества Джустинии.

 

Чувствует, как медленно начинают болеть виски, от вечной качки и шума прибоя, от смрадного, пропахшего туманом и выброшенной прямо на берег тухлой рыбы воздуха, от неудобных вопросов, каким, казалось бы, нет места на расследовании, от столь печального зрелища. Он должен задавать вопросы и обвинять, а не пытаться отчитаться перед не своим капитаном за несуществующие прегрешения. За то, что покинул свою обитель однажды, лишь потому что мир нуждается в нём больше обители. Как он думал тогда. И как думает.

 

Стискивает зубы, до скрипа, мотая чуть головой: нуждается ли?..

 

- Скажите, сколько девушек уже было убито.
- Семеро. От крестьянок до жены торговца и сестры церкви. Все разного возраста и достатка. Некоторые замужние. Одна из них, кажется, была вдовой. Стража баннорна так и не смогла найти в этих смертях логики.
- Те строчки из песни?..
- Из разных куплетов. Я пытался их совместить, но это не принесло должного результата. Если Джек и оставляет нам «послание», его душа настолько больна, что мы не в силах его понять.
- Проверьте их ещё раз. И предоставьте мне, когда сможете. Под строками могут быть алхимические чернила или же само послание зашифровано не в строках, а в чём-то ещё.

 

Замолкает, наблюдая за тем, как брови капитана медленно сводятся к переносице. Недоумение? Нет, скорее попытка осознать и переварить только что услышанный бред. Вальтер, однако, на то лишь кивает, продолжая настаивать на своём: отдельные буквы, символы, даже разрывы бумаги, — всё может оказаться решающим. Проводит пальцами по набалдашнику трости, чертя узоры задеревеневшими от холода пальцами, лезвие внутри успокаивает, придаёт уверенность, сосредоточенность. Он верит сэру Ирминрику, в достаточной мере, однако это не мешает даже в таких мелочах предполагать пагубное влияние Красного. Кстати, о нём…

 

- Ещё один вопрос, herr Эремон, прежде, чем я покину Вас и свяжусь с нашим информатором. Красный лириум. Амарантайн достаточно далеко, чтобы, будучи простым сумасшедшим, вывозить оттуда кристаллы. Как Вы думаете, откуда могла произойти утечка?
- Западный Холм. Часть людей эрла Вулффа могла скрыться во время паники. В том числе храмовники и служители церкви.

- Союзник Аноры, как я понимаю. Он жив?

- Не знаю, лейтенант. Эрлинг захвачен королём Алистером.
- Хорошо, - кивает: это действительно хорошо, не хотелось бы проезжать обратно через полностью вражеские территории. - Значит, связь с бывшим эрлом Западного Холма — первая вероятная зацепка. Спасибо Вам, herr Эремон. Однако на этой ноте мне придётся Вас покинуть. Рядом с местом, где произошло последнее убийство, меня должен ждать информатор. Я зайду к Вам в обитель чуть позже, возможно, даже переночую. Прошу Вас, отнеситесь серьёзно к моей просьбе.
- Всенепременно. Я подготовлю записи Джека Святоши. И протоколы расследования.

 

Вальтер улыбается, криво, проходясь по вязи старых шрамов, что ноют от соли, мороза и близости Киркволла. На самом деле, ноют от чего угодно — он почти привык жить в некомфортных условиях. Отходит чуть, в глубину одного из проулков, в ритм каждого шага по камню постукивая. Так, чтобы было проще ориентироваться на малознакомой местности. Однако же останавливается, оборачиваясь, видит, как Ирминрик не сходит с места, продолжая наблюдать за морем и вечно копошащимися в своей особой жизни низкими доками. Сентиментальность старости. Когда ещё храмовник сможет позволить себе минутку отдыха? Спокойного созерцания чужой, мирной жизни. Лишь в дни хрупкого мира или же в перерыве между вечной охотой и молитвами.

 

Возможно, когда-нибудь, и Вальтер проникнется чем-то подобным, захочет стабильности. Но не сейчас, точно не сейчас. Кровь гонит его вперёд, и этот гон куда страшнее красного лириума.

 

- Да хранит Вас Создатель, Капитан.

 

Не прощается, но говорит «до свидания», в холодном и хмуром взгляде — вся доброта, что у него осталась, всё принятие. Редкий момент, когда подобное — не признак слабости. Вежливости, скорее. Субординации.

 

- Да хранит Он Вас, лейтенант. Вам это больше понадобится.

 

… Отклонившись от курса, Вальтер идёт по пыльной дороге, пробираясь через навалившиеся уже местами сугробы и узкие околицы. В каждом стуке — биение сердца. Двадцать шагов — поворот, ещё сорок восемь — небольшой заборчик и деревянная лестница, дальше — вниз по проулку, в один из самых бедных районов города. Насколько ему известно, именно там произошло последнее преступление. Труп продавщицы в захудалой рыбной лавке, — одной из десятков, если не сотен на весь баннорн — ничем не примечательный при жизни, в посмертии стал очередной главой, написанной уже знакомым почерком. Выколотые глаза, строчка из Песни, осколок Красного, — всё как и всегда. Ухмыляется собственным мыслям: действительно, убийство и «как всегда». Произошло это меньше недели назад, однако труп уже отпели и предали кремации.

 

Судя по имеющейся наводке, на месте его должны ждать уже проверенный агент и девушка из ферелденского сопротивления, знаток местности. А ещё информатор, да. Через которого нужно передавать послания Городской Страже и капитану Ирмирнику. Почему так много, Вальтер не имеет ни малейшего представления: всё это вполне возможно сплести в одном человеке, однако… пусть так. Четыре головы лучше одной, даже если одна славится гениальностью. Главное, чтобы все эти люди были проверены, и в должной мере лояльны Церкви и Инквизиции, остальное — не так важно. Он всегда мог найти общий язык с самыми разными, в том числе с точки зрения культур, личностями.

 

Выходит в ничем не примечательный закуток — даже кровь стёрлась, покрытая грязью, настом и следами не самого благостного прибывания. Останавливается у стены, доставая одну из многочисленных самокруток, и, чиркнув бумагой по огненной руне, в ожидании всей этой толпы закуривает. Сладковатый дым медленно выходит, согревая грудь и лёгкие, в голове становится пусто и хорошо, в достаточной мере, чтобы не забивать её лишними, параноидальными мыслями, со спокойной душой начать вести расследование.

 

Вальтер прикрывает глаза, на пару минут позволяя себе расслабиться, как вдруг… видит ребёнка, бледного, белобрысого, кареглазого. Лет десяти, если не меньше, в странной шляпе, плаще и походной курточке.

 

- Что ты здесь делаешь, Kerl? - моргает, понимая, то вполне реальный человек, а не обман разыгравшегося воображения.
- Я не «керл». Я — Арти. Информатор. Капитан послал меня помогать вам с расследованием.
- Ребёнка?
- Я очень умный ребёнок. И незаметный. И помогаю капитану стражи уже несколько месяцев.

 

Удивление медленно переходит в улыбку. Вальтер бросает самокрутку на пол, затирая мыском сапога, — нечего подавать детям дурной пример, раскуривая при них убойную смесь из эльфийского корня, веретёнки и кактуса — делает шаг назад, спиной опираясь на холодную, потрескавшуюся от времени стену, и смотрит, хитро, изучающе, глаза в глаза, чуть наклонив голову.

 

- Охотно верю, - до того монотонный голос становится живым, эмоциональным; ненадолго. - Однако нам следует дождаться ещё нескольких людей.
- О, я видел одну из них по дороге. Полноватая такая, черноволосая. А ещё ведьма, кажется.

- Ведьма? И тебе не страшно?
- Ничуть! Она по взгляду хорошая.

 

Вальтер цокает языком, наблюдая за быстро сменяющейся реакцией, однако спорить не смеет, более всего обращая внимание не на само лицо Арти, а на то, куда он показывает: другой поворот, ведущий к выходу за город и в менее заселённые части острова. Кажется, оттуда должен был прийти агент. Хорошо, ему уже надоело морозить своё и так не самое здоровое тело в праздных разговорах и бездействии.

 

- О, а вот и она!

 

Арти машет рукой, приветствуя и подзывая к себе действительно черноволосую девушку с посохом. Вальтер же лишь чуть кивает: если агентурная сеть Инквизиции работает достаточно хорошо, она уже знает о том, кто он, как и о его цели прибытия. Называть своё имя он буде чуть позже, когда соберутся все. Ему не хочется повторяться раз за разом: то — только бесцельно тратить тепло, а оно у него отнюдь не казённое. То немногое, что принадлежит лично ему, а не Сенешалю Инквизиции.


Оттолкнут, оклеветан с юных дней,
Безумно ненавидел он людей.
Священный гнев звучал в нем как призыв
Отмстить немногим, миру отомстив.

Себя он мнил преступником, других -
Такими же, каким он был для них,
А лучших - лицемерами, чей грех
Трусливо ими спрятан ото всех.
ezgif.com-gif-maker (13).gif Он знал их ненависть, но знал и то,
Что не дрожать пред ним не мог никто.
Его - хоть был он дик и одинок -
Ни сожалеть, ни презирать не мог

Никто. Страшило имя, странность дел;
Всяк трепетал, но пренебречь не смел:
Червя отбросит всякий, но навряд
Змеи коснется, затаившей яд. 
  • Like 4

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Размеренный темп, принятый извозчиком, заставлял, едущую по ухабистой дороге телегу, слегка покачиваться в разные стороны. Цокот лошадиных копыт, словно звук весенней капели, постепенно погружал сознание в некое подобие транса. Неста хорошо помнила подобного рода ритуалы, в которых необходимо было притуплять свой разум, чтобы открыть чертоги чего-то потустороннего и нематериального. Вот и сейчас, убаюканная неспешным ходом лошади, она куталась в тёплый шерстяной плащ, приложившись головой об одну из стенок телеги. Её путь до здешних земель оказался максимально комфортным. Как выяснилось, внешний мир не так странен и за пределами родных краёв могут встречаться люди, которые знают цену своей благодарности. В одном из лагерей Инквизиции, целительница из земель Коркари успела вылечить не одну дюжину людей, а кому-то вернуть в прежнее состояние потерянную не далее чем за пару часов до встречи с ней, ногу. Вот человек и отблагодарил — помог найти извозчика, да который согласился за пару мелких монет отвезти куда нужно. 

 

Вообще ведьма привыкла перебираться между лагерями Инквизиции вместе с какими-то наёмничьими или военными отрядами, так было безопаснее, ведь разрывов везде становится всё больше, а тех, кто способен противостоять этой силе, всё меньше. К счастью или нет, это не было её заботой. Неста прекрасно понимала, что она не способна решить подобного рода задачи, а вот исцелить кого-то, защитить тех, кто нуждается в этом, да. 

 

Рассуждая не раз о бытие насущном, ей казалось более странным в этой ситуации то, что мир как будто бы застыл на месте. С открытием над горами крупной бреши, да началом гражданской войны в Ферелдене, та жизнь, которую она знала — закончилась навсегда. Каких-либо знаний о происходящем у неё отродясь не было, а политика и передел власти между королевой и королём абсолютно её волновали. Девушка слышала едва ли что-то вразумительное, пока находилась в лесах за чертой своей родной деревни. А стоило выйти за пределы, когда Страхур оказался разрушен, Неста поняла, что страшнее не сами разрывы или демоны, которые выползают, а то, что королевство, частью которого она является, находится на перепутье. Случился раскол из-за которого никто и нигде не мог чувствовать себя в безопасности. Это она наблюдала уже второй год подряд, побывав в нескольких городах и сёлах, если не тронутых гражданской войной, так последствиями разрывов. Народ голодал. Зверьё бесилось и покидало давно насиженные места. Жизнь утекала из родной земли с каждым месяцем. И это было страшно. Всё, что оставалось простому люду, как она сама, — пытаться приспособиться к новым условиям, защищать самих себя и держаться вблизи крупных поселений, где имеется вооружённая солдатня  или наёмники...

 

— Эй, ты, не спишь? — Она почувствовала, как кто-то коснулся её плеча и слегка растормошил, — Мы уже пересекли границу баннорна Недремлющего моря, — следует дальше фраза от извозчика, который между делом ещё и посквернословить успевает, — Тьфу, королевская ты ж брюква, и вот надо ж было сунуться в эти края прямо после начала всех этих убийств… Благо хоть Западный Холм отбили.

 

Неста не знала, что тут произошло, а лёжа всё ещё в полудрёме, ловила сознанием только ту информацию, которая имела значение. Она громко зевнула и кутаясь в плащ, села на скамье. Посох всё это время находился под сиденьем и теперь она его вытащила на поверхность, чтобы опершись об него обеими руками, восстановить дыхание и привести свой спящий разум в хоть какое-то подобие осознанного мышления. 

 

— Они нас поймали и этого ворюгу, — рассказывал какую-то историю ещё один попутчик в телеге.

 

— Здесь было тихо, пока эта срамота не повылазила! Час от часу не легче! — Активно поддакивал извозчик.

 

Спустя пару минут дыхательных упражнений, Неста всё же проснулась и готова была к стремительным действиям. Когда её отправляли в этот баннорн, ведьма предполагала, что столкнётся с ещё одной кровопролитной картиной послевоенных действий. Обычно все указания от командиров инквизиторских отрядов сводились к простой фразе «на месте увидишь», которая уже заранее заставляла готовиться к бессонным ночам и дням в окружении сотни раненых и больных людей. Что её ждёт в этот раз — хасиндка даже и не предполагала. 

 

Телега остановилась аккурат у городских ворот. 

 

Неста открывает глаза, снимая свой капюшон. Взгляд серых глаз устремляется вглубь города, как будто с такого расстояния она сможет что-то понять. Но девушка может и от того хмурится. Нет криков, стенаний, стонов боли. Ничего такого, с чем она привыкла работать. Никто не орёт и не плачет, а значит, военные действия либо не добрались до этого местечка где-то на карте Ферелдена. Стыдно признавать, но Неста даже ни разу не видела карту страны, в которой живёт. Только слышала о том, где и что находится. 

 

Целительница полной грудью втянула морской воздух. И он показался ей прекрасным. Даже несмотря на тот факт, что откуда-то сильно воняло рыбой. Там, где она жила в период своего обучения магии, хасинды тоже ловили рыбу и пахло там не менее страшно, как здесь.

 

— Спасибо, что довезли, Ландон, — благодарит Неста и слегка раскрыв свой тёплый плащ, достаёт из напоясной сумки небольшую баночку с половину ладони и передаёт её извозчику, — это Вам для спины.

 

Мужик рукоплескает, трёт свои рыжие усищи и уже сам с благодарностью смотрит на неё. 

 

— Что ты! Девка ты хорошая, вон, брата моего на ноги поставила! Семья бедствовать не будет у него! — Он убрал баночку куда-то за пазуху, а когда все попутчики покинули нагруженную товарами телегу, отправившись в город, Ландон спрыгнул с сидалища и обошёл телегу с другой стороны, чтобы подать руку Несте.

 

Девушка поднялась со своего места и аккуратно, чтобы не задеть хрупкие товары, обошла пару ящиков и оказалась у края набитой ещё и соломой повозки. Она смущённо улыбнулась, когда ей протянули руку, но отказываться от помощи не стала. Стоило ей спуститься, как мужчина слегка дёрнул её на себя. Ландон быстро оглянулся и прильнул к её уху, щекоча своими усами её мочку.

 

— Будь осторожна. Место неспокойное. Слышала про «Святошу Джека»? Ан, тьфу, ты же не местная, вряд ли знаешь. По ночам и вечерам одна не ходи. Не сворачивай в узкие улочки. И держись подальше от подозрительных компаний. Стража так ничего и не нашла. Моя сноха в спешке уезжала из этого города, сказала, что жертвой может стать любая женщина. А ей рожать через месяц, сама понимаешь…

 

Неста сглотнула. Уж не по этой ли причине её сюда направили? Искать убийцу? Да что она сделать-то сможет? Никакой боевой или атакующей магии. Что она, цветочки под убийцей вырастит или, может, грязевую ванну разведёт? Ритуал и гадание на ромашковой настойке «убить или не убить»? Бред какой-то! Всё, что ей сказали, так это по приезду найти черноволосого храмовника высотой с Цитадель Кинлоха. 

 

«Ты узнаешь его из тысячи»…

 

Ведьма смахнула непослушную темную прядь своих волос, которые казались сейчас почти что чёрными из-за времени суток и серовато-зелёного света за горизонтом в сторону гор. 

 

— Спасибо за предупреждение, я буду осторожна! — Тёплая и приятная улыбка отразилась на её лице и Ландон отпустил её.

 

— И вот ещё, у меня знакомый работает в таверне, скажи, что ты от извозчика Ландона. Если будет корячиться, скажи, что долг будет прощён, ну всё, бывай!

 

Мужчина вернулся на прежнее место и направил лошадь к другим воротам для торговцев.

 

Девушка недолго смотрела ему вслед. Странное это всё. Покачав головой, Неста, держась за посох, как за опору, направилась в город. Снег под её ногами приятно хрустел, а над головой падал густыми и крупными хлопьями. Шла девушка неспешно, внимательно осматривая территорию вокруг. Ведьма резко отпрянула в сторону, когда на неё чуть не налетел по внешним признакам десятилетний белобрысый мальчишка.

 

— Виноват, — смеётся он, быстро оглядывает её с ног до головы, что-то видимо понимая и также быстро, как и появился, исчезает с поля зрения, отправившись дальше по дороге.

 

Она стоит на месте. В голове крутится много мыслей, но все сводятся к тому, что ей просто показалось. Но на всякий случай, девушка оглядывает свой наряд. Обычный плащ из тёмной шерсти, под ним тёплое платье в пол из льна и парчи тёмно-синего цвета, которое она купила на последние деньги пару месяцев назад. Привычных ей рожек на голове не было, вместо них, Неста оставила волосы свободно струиться вдоль тела. Здесь было влажно, поэтому непослушные пряди тут же начали виться. В руке девушка продолжала сжимать посох из чёрного дуба с небольшим кристалликом горного хрусталя в навершии в виде древесных когтей. Её первый посох, который был подарен отцом на совершеннолетие. И, конечно, украшения, от которых она не смогла бы отказаться никогда. Вплетённые в волосы красные бусины, изображающие ягоды бузины, металлические цепочки вокруг шеи в несколько рядов с такими же бусинами. 

 

Заключив, что выглядит она вполне себе приемлемо, ведьма двинулась дальше, озираясь по сторонам, пока вдалеке по мере приближения не заметила две стоящие фигуры. И нет, взгляд её зацепился не за мальчишку, а за того, кто был выше окружающих чуть ли не на две головы. 

 

«Высокий, как Цитадель Кинлох. Волосы чёрные. Ты узнаешь его из тысячи...» — проносится в голове описательная характеристика искомого агента.

 

«Должно быть это он» — думает Неста и уже целенаправленно идёт в его сторону, но всё также неспешно. В мыслях до сих пор звучит предупреждение извозчика. И она была бы дурой, не испытав никакого страха по этому поводу. Нужно поскорее разобраться для чего её сюда позвали. И если окажется, что просто иных вариантов не было, то она!!! А что она? Неста никогда не славилась буйным нравом или конфликтностью. Ей проще смириться с положением вещей, чем начать менять их. В крайнем случае, подтолкнёт кого-то на подвиги. Ведьма она или нет в конце-то концов?

 

Вдруг мальчишка обернулся и замахал ей рукой, да так активно, что уже не оставалось сомнений, что она верно выбрала путь. Так значит, он не спроста тогда её осмотрел. Неста даже выдохнула, ведь ей показалось, что от неё либо пахнет нехорошо (хотя стойкий запах трав вряд ли кому-то нравится настолько, чтобы находиться в его окружении даже считанные секунды), либо одета как простушка. 

 

Приблизившись к высокому мужчине и ребёнку рядом с ним, она прокашлялась и осторожно поздоровалась.

 

— Доброго вам дня, — задирает голову, чтобы осмотреть агента, уж больно высок, — Вы должно быть, Вальтер? — И замирает.


bd04f32a71a42b5629fb1481a7f93b80.gif Удержи меня,
На шелкову постель уложи меня.
Ты ласкай меня,
За водой одну не пускай меня.
8b0e04b9c4d90914bd33de881c5d136c.gif Удержи меня,
На шелкову постель уложи меня.
Ты ласкай меня,
За водой одну не пускай меня.
bdfa2f4c307d5c38c7e24eb683817e31.gif

 

 

  • Like 3

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Вести о происходящем в банноре Недремлющего Моря дошли и до Инквизиции. Поэтому командование отправило своих агентов узнавать подробности. Приказ же отправиться Дэсмонду в те края, для того чтобы выполнять роль телохранителя некой чародейки и в принципе грубой силы в виду его потрошительских особенностей, пришёл чуть позже.

Сидя в повозке, едущей до необходимого ему места назначения, Дэзмонд перечитвал выдержку из докладов агентов, что ему вручили в одном из перевалочных лагерей Инквизиции, откуда он собственно и держал путь. Пара мечей-бастардов которыми непосредственно и сражался потрошитель лежали в ножнах,  которые Рэйнер придерживал, зажав между коленей. Под лавку повозки он не решился их класть, стащат ещё. Да и не привык он так относиться к своему оружию. Инструменту его работы и орудию защиты.

А детали дела была более чем престранные. Какие-то убийства и весьма изощренные. Вернее даже не сами убийства, а то, какими находят тела. В глазах кристаллы красного лириума, а руках записка с текстом Песни Света. Варрик бы сказал, что это похоже на начало какой-то детективной истории про умалишённого маньяка, который пытается намекнуть окружающим про недостатки, которые у всех на виду, но никто их не видит; вернее, не желает замечать. А может, просто навязчивая идея, без какого либо подтекста.

Когда повозка остановилась в городе, куда нужно было прибыть и встретиться и с чародейкой, и с другим агентом, кто собственно и занимался расследованием, Дэсмонд закинул мечи обратно на спину, а листы с информацией спрятал за пазуху. Нужно было найти Вальтера, он занимался этим делом. И наверняка чародейка тоже уже прибыла и встретилась с ним. Потрошитель не знал этого наверняка, но своему чутью он верил. Оно его ещё не подводило.

Недолго, правда, бродя по городу, Дэзмонд всё же увидел выделяющегося своим ростом, почти не уступающего некоторым кунари, храмовника, и рядом с ним невысокую девушку с посохом. На вид девушка была вполне юна, а потому о том, что она является той самой чародейкой, а посох у неё как вспомогательный в магии артефакт, а не необходимая опора, думать не пришлось.

- Приветствую. – поздоровался Дэзмонд подойдя к коллегам в этом загадочном деле. – Я направлен Инквизицией в качестве защитника сей особы, – и потрошитель  посмотрел на чародейку. – И в целом в помощь в разрешении этого дела.

По старой солдатской привычке отчеканил Рэйнер. Разве что по стойке смирно не встал.


spacer.pngThis was the taste of blood coursing within,spacer.png

of life, of the primal - a burning that is not

swallowed so much as it inhabits.

To infuse with the blood and life

of such a beast

is to be changed at the core. 

  • Like 3

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

“Дзинь!”

Резкий и тонкий металлический звук,  прорвавшийся сквозь привычный уже тележный скрип, звучал негромко и совсем не угрожающе, но Каллиан прекрасно знала, что за ним последует, и потому успела покрепче ухватиться за бортик, прежде чем телега просела на левый бок с сухим, неприятным треском. Со стороны вожжей немедленно послышались ругательства, весьма эмоциональные, но не отличающиеся особым разнообразием:

— … да чтоб демоны разодрали эту Создателем клятую дорогу! Да чтоб…
— При всём уважении, мастер, но, как по мне, это попросту некрасиво – вот так вот поминать демонов под нашим прекрасным, голубым небом…
— Уош! Твою мать, прекращай пороть чушь! И улыбку с хари сотри! Скажи лучше, какого хера там случилось в этот раз?
— Ободок, мастер! Разорвался, как есть разорвался… Ну а дальше – понятно. Тут и колесу конец, и ось в падении приложило основательно. Мы ж считай что под завязку нагрузилися!


Возница, дородный, усатый мужичина в малость облезлом полушубке, в ответ лишь прорычал что-то невнятное да неловко спрыгнул с передка на заметённую снегом дорогу.

— Ты! Остроухая! Всё, дуй, отсюда! Приехали. Дальше уже сама дотопаешь. Уош! Пиздуй за ней, в город. Приведи мужиков, сколько сможешь. Колесо запасное притащи. Я тут останусь, за телегой присмотрю.
— Какие исключительно мудрые советы! А я то, на свою дурную голову, ни за что бы не догадался, что нам нужно… 


Уош, помощник возницы, молодой и на удивление жизнерадостный парняга, продолжил неспешную и совершенно беззлобную перепалку со своим наставником. Табрис же предпочитала не отсвечивать. Совершенно спокойно забросив за спину перевязанный двумя ремнями пузатый бочонок, и прихватив свою заплечную сумку весьма внушительных размеров, она негромко поблагодарила людей за то, что подбросили, да двинулась прочь, поплотнее замотавшись в подбитый мехом дорожный плащ. Уош тут же двинулся следом, рассчитывая, видимо, основательно “присесть на уши”  своей попутчице, но Каллиан решила не давать ему подобного шанса. Эта крепко сложенная эльфийка с детства отличалась весьма быстрым шагом, и уже через несколько минут успешно скрылась за плотной завесой снегопада. Дорога тут была всего одна, и дорога эта пустовала. Конечно, львиная доля торговли в Недремлющем Море шла… Ну, морем. И всё же, обычно в такое время суток на пути к крупному городу можно встретить хотя бы кого-то. Даже зимой, даже во время войны. Верно?

До города, кстати, и в самом деле было рукой подать. Падающий снег размывал детали, но, если вглядеться, вполне можно различить очертания строений. Вот это, высокое, выглядит похожим на церковь, а немного к западу, за рекой, высится что-то, и вовсе похожее на замок… Табрис рассчитала всё почти идеально. Хотя, конечно, если б треклятое колесо накрылось прямо на въезде в город, было бы самую малость лучше… Но сейчас едва ли время привередничать. Пора браться за дело. Для начала - письма.

Первый конвертик, девственно-белый, лишённый каких-либо печатей, отправился прямиком в неприметную щель между полузаброшенным сараем и забором, огораживающем городскую кузню, стоящую, как и положенно, на отшибе. Второй, на вид - точно такой же, нашёл своё прибежище в упавшем, наполовину заметённом снегом скворечнике, неподалёку от рыночной площади. Третий… Третий так и остался лежать в сумке, когда Каллиан направилась в сторону небольшой, неприметной таверны, стоящей почти тут же, буквально в паре кварталов. “Пьяное друффало”. Очень оригинально…

Внутри тепло, но не слишком-то людно. Редкие посетители отчаянно пытаются имитировать веселье, неумело тренькает на лютне подвыпивший менестрель. Явно скучающий, и оттого угрюмый вышибала подозрительно косится на “остроухую”, но пока молчит. А вот трактирщик, суховатый, гладко выбритый дядечка лет сорока пяти, напротив, весьма приветливо машет рукой:

— О, Мира! С посылкой, как я понимаю? Давненько тебя здесь не было! Не меньше года, пожалуй… Джерод всё посылал этого паренька с непроизносимым именем… Гелвис? Гелон?
— Гелен, — на автомате подправила Табрис, улыбнувшись. Гелен был весьма полезным агентом. Немного доверчивым, но в его случае это простительно. Всё равно он понятия не имеет, на кого работает.
— Точно! Гелен! Не самый смышлёный малый… Умудрился “потерять” бочонок прекрасного эля прямиком из баннорна. Весьма редкий сорт, между прочим! У тебя, надеюсь, всё на месте?

Каллиан в ответ лишь улыбнулась ещё шире. История с тем бочонком была гораздо забавней, чем могла бы показаться, и включала в себя парочку взрывов и одного опозоренного эрла… Вот только трактирщику всё это знать было вовсе не обязательно.

— Вот, пожалуйста! — эльфийка, не церемонясь, выложила на стойку свою до отказа набитую сумку вместе с бочонком. В этот раз – куда более безопасным, — Смотрите, проверяйте. Только денежку мне потом заплатить не забудьте.

Проверять ничего этот старикан, как ни странно, не стал. Только полез, почти сразу, в тайный отсек сумки, нащупал там что-то… А затем наклонился пониже, и спросил гораздо тише, почти что шёпотом:

— А “на словах” Джерод ничего не передавал?

”Вот ведь остолоп! Ну кто же так делает?”

— Что? Нет… Меня просто с посылкой направили. С ней что-то не так?
— Всё так, девочка. Не бери в голову…

“Девочка”, значит? Смешно. И это говорит шем, при первой встрече не менее получаса оравший о том, что “только идиоты доверят такую тонкую работу остроухим”? Что это - лицемерие или забывчивость? В любом случае, этот конкретный “контакт” давно пора менять на новый.

— … назад ты, надеюсь, завтра же направишься? Как обычно?
— “Как обычно” не получится, дядечка. У торговца, с которым я ехала, телега накрылась. Как починять – тогда и возвращаться буду. А пока… У Вас тут остановиться можно?

Трактирщик на секунду поджал губы.

— Я обычно эльфам не сдаю… У нас тут как бы ни конюшни, ни сарая. Но для тебя, пожалуй, вполне могу выделить комнату на чердаке. За стандартную плату, разумеется. Раз уж ты пока что при деньгах... Только ты б оттуда лучше без нужды не высовывалась, милочка.  Про Святошу нашего ж, небось, слышала?
— А кто ж не слышал?
— И то верно. Мрачная история, скажу я тебе…

***

Следующие полчаса Табрис провела словно бы в размеренной полудрёме. До встречи ещё было время, а в кружке оставалось тёплое молоко… Менестрель бренчал чего-то невнятное, трактирщик травил байки про недавние убийства. Каллиан слушала вполуха, иногда что-то отвечая невпопад. За настоящей информацией она отправится позже – и, скорее всего, уже не одна. А этот придурок был гораздо полезнее для распространения нужных слухов, а вовсе не для их сбора.

— … а потом эта глупая девка… 
— Давай лучше “Мабари Андрасте”, ну!
— … нашли её только под утро, да и то…
— … по пятому кругу? Да сколько можно её слушать? Лучше…
— … так нет, я ж тебе говорю! Одержимый, вот как пить дать одержимый!
—  … эти песни я услышал на западе страны. Говорят, их написала сама…
—  А то и вовсе демон! Иначе зачем банн храмовников вызывать бы стал?
— … Рассветная! И сегодня…
— Да от этих ублюдков никакого толку!
— … племянник мой, сегодня только видел. Высоченный, и глазищи синим горят по кругу! Заходил к самому…


Обрывки чужих фраз сливались в серую кашу. Табрис в кои-то веки позволила себе немного расслабиться. Идти обратно, в промозглый холод приморского города, не хотелось совершенно. Люди вокруг несли какую-то чушь, то ли приглушая, то ли напротив, разжигая таким образом свои страхи. Менестрель затянул очередную мелодию, непохожую на все предыдущие. Простенькая, прилипчивая, чуть ли не надоедливая, она странным образом казалась чуть ли не жутковатой в своей наигранной "весёлости”. А затем, словно этого было мало, к музыке добавились слова. И это было нихера не весело.

— Sera was never quite an agreeable girl
 Her tongue tells tales of rebellion


“Нет. Нет-нет-нет. “

—But she was so fast and quick with her bow
No one quite knew where she came from


На виски словно бы упало по небольшой чугунной плитке. Раскалённой чугунной плитке.
”Заткнись. Просто заткнись”

—Sera was never quite the quietest girl 
Her attacks are loud and they're joyful


— Заткнись, заткнись, заткнись, заткнись, заткнись… — Табрис едва слышно бормотала под нос, ухватившись руками за голову. На неё начали оглядываться, но никто ничего не слышал.

Почему? Почему никто не слышал?

—But she knew the ways of nobler men
And she knew how to… 


— ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ УЖЕ! — проорал вдруг кто-то во весь голос. Что-то свистнуло в воздухе, взвизгнула рассечённая струна, металл ударился о дерево, звонко, на удивление звонко. Каллиан с некоторым удивлением обнаружила себя стоящей с вытянутой рукой. Прямо в лютне у менестреля-недотёпы торчал короткий метательный нож, весьма знакомый на вид. Парочку подобных эльфийка всегда предпочитала держать припрятанными в специальных карманах… 

А вокруг было тихо. Наконец-то, вокруг было тихо. Только длилось это блаженство совсем недолго. 

— Моя лютня! Моя драгоценная лютня!

Недоносок завопил не хуже раненого павлина – Табрис видала подобных птичек в Орлее. Его очень хотелось заткнуть, но тут откуда-то сзади на плечо легла чужая рука. Легла грубым, уверенным, хозяйским хватом. И тело среагировало быстрее любой мысли. Тело провернулось, выворачиваясь из хвата. Колено уходит вверх, вонзается в чужой бок, чуть ниже рёбер. Заставляет согнуться. Локоть уходит вниз, буквально вколачивая чужой затылок… Давешний вышибала сложился у её ног, словно бумажная игрушка. И вокруг снова стало тихо.

Люди  – обычные, простые, те самые люди – смотрели на неё с откровенным испугом. Они слишком давно были на нервах, и теперь их пугали любые “странности”. А испуганные люди опасны, всегда опасны.

Почти ничего перед собой не видя, Табрис буквально вынеслась из таверны, спеша затеряться в ближайших переулках. Она не знала, преследовали ли её, но, когда она наконец-то начала приходить в себя, никого вокруг не было.

”Отлично же ты, блять, на место прибыла. Очень тихо. Весьма скрытно. Совсем не привлекая внимания...”

***

К назначенному месту наша эльфийка пришла с небольшим опозданием. Во время своего панического бегства она явно завернула не в ту сторону, и потому, чтоб дойти до нужного переулка, пришлось сделать нехилый такой крюк. Люди инквизиции уже были на месте. Все трое - шемы. Шлемастый-переросток. Рядом - боец с солдатской выправкой и подозрительно-холёной рожей. И невысокая девушка, чуть ли не всем своим видом кричащая "ведьма”. Замечательная, блин, компания. Ничуть не привлекающая внимание. Радовал разве что затесавшийся с ними пацанёнок. Мелкий, неприметный. Таких многие любят использовать - от стражи, до прочих, куда более “тёмных” личностей.

Сказать по правде, работать с этими ублюдками Табрис совершенно не хотелось. Не то чтобы она имела что-то против них лично, нет. Скорее, её бесила организация, их собравшая.

Она дала глазастым шанс. И чем они ей за это отплатили?

Крепко сжав зубы, Каллиан зажмурилась, гоня подальше идиотские мысли. Здесь и сейчас. Здесь и сейчас мы просто поймаем больного ублюдка, с лихвой заслужившего, чтоб кто-то вскрыл его от паха до солнечки.  А заодно – посмотрим вплотную, как же работают агенты хвалёной инквизиции. Той самой инквизиции, которая сейчас столь активно хочет подмять под себя "дружескую” сеть, пользуясь оставшимися после её смерти контактами. Вот только Табрис так просто сдаваться тоже не собиралась. Она не мешала, нет... Не очень активно, по крайней мере. Просто держала руку на пульсе событий. И потому, когда глазастые вдруг решили для разнообразия  сделать что-то полезное и для простых людей, да ещё и подключив "дружеские” контакты… Каллиан позволила себе малость подмутить воду. Стать одним из тех самых контактов. Так было проще. В конце концов, она всегда больше любила работать “в поле”... Раньше, правда, справляться с этой работой выходило гораздо лучше.

К своим новым знакомым эльфийка подошла спокойной, громкой и даже словно бы малость развязной походкой. Свежевыпавший снег бодро хрустел под дорожными сапогами, утеплённый зимний плащ с капюшоном скрывал как одежду, так и фигуру. Издалека её вполне можно было принять за человеческую девушку.  Даже выглядывающий из-под капюшона подбородок не отличался столь часто присущей эльфам остротой.

—  Это вы, значит, те самые пшишки, с которыми мне тут встретиться надо? — Табрис ухмыльнулась, весело, и вместе с тем угрюмо, скидывая капюшон и являя миру своё простоватое лицо с эльфискими ушами, — Я – Мира. Приятно познакомиться.

Сарказм в последней фразе даже почти что не читался.

  • Like 3

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Вальтер не спешит, лишь слегка прикрывает глаза и всё сильнее, до отвратительно-монотонного звука, скребёт когтями перчаток по металлическому навершию. Нечего повторять много раз и так очевидное, сбивать настрой самому себе, давить вымученную неуместную улыбку и перед случайными агентами на случайной же миссии расшаркиваться. Не оценят. Мгновения отдыха можно занять чем-то куда полезнее. Например, первичным осмотром места. Или людей. Не слова говорят о них — внешний вид, открытость лица, движения.

 

Ветер звенит в ушах ударами покосившихся деревянных вывесок и треплет спутавшиеся от быстрой ходьбы волосы, всё ярче вплетая в них слишком отчётливый запах рыбы и грязных проулков, где-то там, на периферии сознания добавляя приторный аромат застарелой, спёкшейся крови. Не то, что должно привлекать. Но нечто почти обыденное. Привычное за много лет горького военного опыта. Вальтер выдыхает, долго, протяжно, и неосознанно хмурится: это неправильно и может привести к патологии. Нельзя полагать убийство обыденным. Особенно такое. Такое… ненужное, случайное. Бессмысленное. У всего в этом мире должен быть смысл, здесь же — смерть ради смерти. Жестокость ради жестокости. И всё под прикрытием церкви. Новой церкви, той самой, которой присягнула, кажется, половина мира и нынешние «храмовники».

 

Время тянется медленно, невыносимо, как море во время короткого штиля. Затишье перед грядущей бурей или замогильный шёпот утерянного? Но вот к нему наконец подходят. Не только ведьма, но и её телохранитель — ха, телохранитель у ведьмы! — а также та самая эльфийка, из сопротивления. Вальтер наклоняет голову чуть, медленно, будто смакуя странные имена и новые лица, ища в них подсказки от самой Инквизиции, метод работы, взаимовыгодного сотрудничества, проводит по нёбу кончиком языка, с лёгким прищуром оглядывает и прощупывает почву на каждого. Ему интересно, пусть интерес этот праздный, как выбор товара на ярмарке.

 

Неста действительно на первый взгляд похожа на ту самую, древнюю, сошедшую с деревенских легенд, и странную для андерца ведьму. Но только на первый: взор менее колок, движения мягки, а на лбу и под веками нет складок предвкушения извечного бега и снующей опасности. «Целитель», — приходит в голову. Такой была хасиндка Еша. Из всех ведьм они менее всего подвержены людскому гонению.

 

Десмонд явно не простой солдат: высок, с повадками хищника. Одиночка, а не компаньон. Наёмник, возможно, убийца, но точно не простой исполнитель, пусть где-то в навыках — быть может до того, как пришёл Корифей — и осталась военная выправка. В отставке или дезертир? Кто знает. Мир слишком сложен — вчерашние враги — те, кого следовало бы презирать — ищут вторые, если не третьи шансы, числясь союзниками. Союзники же… Вальтер качает головой, отгоняя непрошеное. Нет, лучше не думать. Если не думаешь — легче. Будто бы не сейчас, не с тобой. Где-то там, далеко, в другой, забытой и мирной, жизни, манящей ностальгией иллюзии.

 

Мира же… слишком обычная, если не считать острых ушей. Такую сложно заметить среди множества одинаковых лиц, не обращая внимания. Цокает языком, кивая собственным мыслям, во взгляде — почти профессиональное уважение: из неё хороший шпион, не только в поле, но и в толпе. И был бы хороший слуга, из тех, на кого подумают в последнюю очередь. Потенциал на лицо. Если бы не иной, столь знакомый путь — стали клинка, а не шпилек, секретов и яда. Его не скроешь под тяжёлым плащом и за потёртыми ножнами, не от взгляда охотника — подобное притягивает подобное.

 

- Взаимно. Вальтер Эрвин Крауц, лейтенант Инквизиции. В некоторых кругах известен более как Фенёк.

 

Кивает, слегка ухмыляясь, почти кланяется: если бы не стена, очевидно вышло бы в разы лучше. После чего поднимает голову, не цепляет взглядом кого-то конкретного, — это было бы невежливо по отношению ко всем остальным — а смотрит далеко за. Туда, где, по его расчётам, и лежал труп, а ныне — лишь очередное пятно, запорошенное наскоро убранным снегом и бутылочными осколками. Прикусывает губу, с силой опуская трость, проверяет толщину снега и наледи. Пара футов, не больше, — крохотное острие погружается с треском витого железа и чёрного дерева. Если будет необходимость, можно и откопать. Или расплавить. Не антиванским огнём, так магией.

 

- И, поскольку мы наконец собрались, предлагаю оставить долгие знакомства отчётам и перейти к делу.

 

Ему не приходится расталкивать, проходя сквозь толпу, лишь сманеврировать, чуть отклонившись, и в пару длинных шагов достичь противоположного края двора, тотчас присев на колено, раскопав снег и коснувшись затвердевшей мёрзлой земли пальцами. Арти срывается следом, семенит, путаясь под ногами, смотрит с нескрываемым интересом, сначала по лицам, потом — на действия. В его взгляде — не тревога или усталость, но азарт, радость открытия. Наивная детскость человека, для которого расследование — почти как игра в напёрстки, со своими правилами, блефом и выигрышем, захватывающая и многообещающая. А кровь? Что она — не более, чем декорация.

 

Вальтер хмыкает, покосившись:

 

- Кажется, из всех нас Kerl заинтересован в процессе куда больше, чем в результате.
- Я уже говорил, я не «керл», я…
- Арти. Я знаю. Это — ребёнок, на андерcком.
- Я не ребёнок! - от топота кружат слипшиеся снежинки, а на плащ крупными каплями падает грязь; Вальтер морщится, гортанно откашливаясь, но злость не приходит следом, только тяжёлый вздох, полный накопившейся за долгие месяцы усталости. - А что такое андерский?
- Язык андеров. Но мы отвлеклись, что… показал осмотр?

 

Отводит взгляд, не желая произносить такое очевидное и понятное взрослым «вскрытие». Не так, не при ребёнке. То — почти осквернение трупа и лишь с разрешения церкви и родственников. Вряд ли его вообще проводили, а если и да — о действительно стоящих результатах незамедлительно сообщили бы. Как и о показаниях свидетелей. Но увы: свидетелей нет. А если и есть, по каким-то причинам не желают общаться со стражей, не видят ничего подозрительного или умалчивают. Станет ли пылающий глаз Инквизиции авторитетом? Кто знает. Хотелось бы. Отчёты, которые ему предоставят, звучат неплохо, но не многообещающе. В Ордене — вопреки мнению — не идиоты. Остались. А те, что были, ушли вслед за Ламбертом.

 

Бьёт когтями перчаток по земле, отчего трескается кромка льда с противным хрустом, подобно стеклу, трескается. Не рыхлит, но впивается. Закрывает глаза, фокусируясь на тончайшем сплетении магии, тонких следах ритуалов и демонического присутствия. Если это действительно одержимый, как шепчет молва, или хотя бы малефикар, он поймёт и почувствует. Тихими и высокими нотами поёт завеса, смешиваясь по-над глазницами с лириумом, — страх, обречённость, отчаяние — но остатков нигде нет. Только Неста фонит, слегка колеблясь аккурат за спиной переливчатым сиянием. Либо действовали без магии, либо магий была слишком слаба, всё выветрилось.

 

Вдох — выдох. Вернуться сложнее, чем войти. Тень манит даже таких как он, рядом с Брешью — особенно. Потому магов боятся и ограждают. Им один неверный шаг и вернуться уже не получится. Ему — тяготы ломки, жадность до минерала и, быть может, смерть. Через год или через дюжину лет, но всегда одинаковая. Медленное и неотвратимое угасание.

 

- Ничего конкретного. Люди капитана приходили к родственникам, но они так и не рассказали ничего необычного. Видимо не заметили никаких изменений.
- Капитан думает, что жертв убивали прямо на улице? Странно… я бы не пошёл в тёмный переулок, зная, что в городе происходят такие убийства.
- Да я бы тоже. Ну… меня бы мама не отпустила. Но вы же знаете, в большинстве случаев люди думают, что их пронесёт. С кем угодно, но только не с ними. И всё такое.
- Создатель убережёт от греха…

 

Вальтер кивает, цокая языком; странно произносить это… так. Так богохульно, с кривой ухмылкой и откровенным вызовом, упрёком в Его сторону. Будто действительно мог, но не хотел. Он давно отвернулся и есть ли разница до горстки неразумных детей. Конечно же нет. Они не нужны обществу. На замену одним придёт кто-то ещё. Остаётся молиться за их покойные души и искать совершившего, во избежание. Будет на то Его воля, найдут быстро, а нет — вопреки постараются. Создатель направляет его, странными, окольными дорогами. И чем больше он думает об этом, тем сильнее крепнет убеждение. «Святоша» — и надо же было так назвать — встретится с Тем, о Ком пишет кровью псалмы стараниями руки Инквизиции. Одна вера, но столь разные мнения. Это будет даже логично.

 

Тонкая ирония.

 

- Но я полагаю, что следует ещё раз опросить свидетелей. На всякий случай. Ты знаешь, где они живут, K… Арти?
- Да. Если ещё не уехали. Остались дочь и младший брат. И Капитан просил предупредить: траур плохо сказался на их... Как это… Рассудке, кажется. Уме.
- А что муж?
- В ближайшем кабаке. Но он совсем того. Спился. Люди капитана ходили, но он их на хер Соз… простите, лейтенант. В общем, послал. Разбил бутылку о чьё-то колено. Началась драка. Пришлось его за решётку посадить, за нападение.
- Потрясающе… - шепчет, закатывая глаза почти за орбиты, и не ясно, чего в голосе больше: сарказма или удивления, с каким спокойствием Арти говорит о таком, даже не запинается. - Он ещё у вас?
- Нет, выпустили.
- Было бы неплохо найти.

 

Резюмирует, скорее сам для себя — не для присутствующих, после чего встаёт, по привычке отряхивает колени и поворачивается к союзникам. Словно только сейчас замечает, понимая — они тоже могут сказать своё слово и, кто знает, может быть даже веское. В подобных делах он привык быть один: самый умный, самый наблюдательный. Чересчур. Таких не любят простые солдаты, потому не помогают Любит разведка. Как жаль, из разведки здесь только Мира и та лишь весьма опосредованно принадлежит Инквизиции.

 

- Арти покажет нужный дом, mein Herren, однако если у вас есть какие-нибудь идеи, мысли или ритуалы, полагаю, самое время их озвучить. Возвращаться не имеет смысла. А если и имеет, то точно не сейчас, - сглатывает, не желая прямо говорить свою мысль, не при детях. - Не днём.

 

«Ночью. Если будем ловить на живца...»

 

Замолкает, вглядываясь в глаза каждому, остро, сверху вниз, с неприкрытым интересом прощупывая границы чуждого ему интеллекта. Иные, неизведанные способности. У него нет хороших идей, а все, что есть, базируются на множестве «если» и «но». Потому остаётся лишь уповать на чужую смекалку, необременённость излишней — неправильной, не его — моралью, рациональный подход и благоразумие.


Оттолкнут, оклеветан с юных дней,
Безумно ненавидел он людей.
Священный гнев звучал в нем как призыв
Отмстить немногим, миру отомстив.

Себя он мнил преступником, других -
Такими же, каким он был для них,
А лучших - лицемерами, чей грех
Трусливо ими спрятан ото всех.
ezgif.com-gif-maker (13).gif Он знал их ненависть, но знал и то,
Что не дрожать пред ним не мог никто.
Его - хоть был он дик и одинок -
Ни сожалеть, ни презирать не мог

Никто. Страшило имя, странность дел;
Всяк трепетал, но пренебречь не смел:
Червя отбросит всякий, но навряд
Змеи коснется, затаившей яд. 
  • Like 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Едва Неста задала вопрос, как их компания тут же пополнилась ещё двумя лицами. Ей бы привыкнуть, что в миру за такими как она ведётся постоянный контроль и наблюдение, но сделать это не так-то и просто, когда на протяжении последних лет ты находишься среди чужих людей с совсем диким менталитетом. Вот что они в самом-то деле?! Что им сделает такая рохля как Неста? Ведьма прекрасно понимала, что не сможет ничего противопоставить физически, она даже бегает не так быстро, чтобы просто уйти от преследования, не говоря уже о том, что и атакующих заклинаний в её арсенале попросту нет. Огненная искра и то будет смешным подобием чего-то в действительности стоящего. 

 

Но с другой стороны… Она прекрасно понимала один простой факт, что часть храмовников вовсе не такие страшные люди, какими их рисуют отступники. Многие из них и правда желают таким как Неста добра, защищая их по доброй воле. В мире слишком много непонимания, отчего и исходит 

 

Да и мужчина, что пришёл её защищать, на вид показался неплохим человеком. Было в нём что-то от её отца. Внешне тот всегда казался эдаким суровым и хладнокровным хасиндским наёмником, а на деле всё обстояло несколько иначе. Даже во взгляде тёмных глаз читалась внутренняя доброта и мудрость прожитых лет. В светлых глазах мужчины Неста читала аналогичные вещи.

 

Вишенкой на пироге стало появление эльфийки. Хорошо, что не долийки, те вообще агрессивны по своей природе. Хотя брошенный им под ноги вопрос заставил хасиндку поморщиться. Не привыкла она к такому общению.

 

— Неста, — тихо повторяет своё имя для новых лиц девушка.

 

Ведьма чувствует себя не очень комфортно, не понимая, зачем их собрали всех вместе. Слишком странная компания для обычного дела. Хотя… Если вспомнить, кто наполнял лагеря Инквизиции всё это время, то становится очевидным, что странная компания — это отряд, состоящий исключительно из представителей какой-либо одной расы. Кажется, перед новым врагом решили объединиться все расы. 

 

Вальтер отрывается от стены и Неста, сама того не замечая, идёт следом. Брошенная им фраза её интересует не меньше, чем рассказ извозчика. Может быть, предупреждение Ландона как-то связано с тем, зачем их сюда вызвали? Что если так? Она же просто… 

 

Додумать мысль ведьма не успела, как перед ними возникла толпа людей, хаотично стоящих по всему двору. Пришлось маневрировать и в какой-то момент, она даже схватилась рукой за локоть Крауца, чтобы не потеряться или не упасть из-за обилия хрустящего под ногами снега. И отпускает, когда её худая фигурка преодолевает очередной сугроб. 

 

Мальчик, что семенил с ними рядом, забавлял девушку. В какой-то момент она даже улыбнулась и потрепала его по соломенным волосам, чем вызвала явное недовольство с его стороны. А какое лицо там сталось! Но улыбка и едва уловимый смех ведьмы тут же прервались, стоило им дойти до места назначения. Несмотря на весьма милый разговор Арти и Вальтера, который в иное время точно вызвал бы у неё тёплую улыбку, Неста впала в ступор. Кровь. Её привлекла кровь. Выглянув из-за плеча высокого храмовника, она посмотрела на то, что стало причиной их здешнего присутствия. И… сглотнула. Просто почувствовала это нутром. Не нужен был труп, чтобы понять, что здесь произошло что-то нехорошее.

 

В какой-то момент она поняла, что испытывает страх и инстинктивно, ей захотелось окружить себя и людей рядом щитом. Постепенно до неё стало доходить, зачем их послали сюда. Только вот...Что она здесь делает? Сюда бы некроманта, он умеет хотя бы души вызывать с того света, а её способности несколько ограничены для подобных расследований.

 

Вальтер задаёт вопрос, что-то резюмирует, а ведьма усиленно думает. Проводить ритуалы над местом, где было совершено убийство — без толку. Зря потраченные силы. Если бы это случилось совсем недавно, хотя бы с пару часов назад, можно было призвать духов, попробовать снять эмонацию предсмертия и относительно восстановить цепь событий, а так… Взглянуть бы на труп.

 

Неста сглотнула. Тихо, как загнанный в угол зверь, она начинает говорить.

 

— Здесь я бессильна, — глубоко вздыхает и выдыхает огромную струю пара, — могу осмотреть то, что осталось, если есть на что посмотреть. Но, скажу сразу, что я не некромант и не смогу вызвать дух...погибшей, чтобы она нам что-то рассказала. Но… — Ведьма робела, — на теле помимо видимых ран, могут оставаться чужеродные объекты. Всё что угодно: сажа, грязь, алхимические смеси, всё, что мог случайно оставить после себя убийца…

 

Её предложение было простым. Не стоит пускаться сразу в магические ритуалы и искать сверхъестественное там, где его и вовсе может не быть. Стоит осмотреть труп как есть. Вряд ли стража или те, кто проводил первичный осмотр, сделали это настолько же тщательно, как то делают целители или лекари. Любая деталь может дать подсказку.

 

— И… — Она запнулась, но всё же продолжила, — объясните, что здесь происходит…

 

Чтобы представлять с чем она имеет дело, необходимо понимать суть вопроса. К сожалению, когда её сюда отправляли, то не удосужились рассказать, чем вызвано её срочное присутствие в таком месте, как это. Даже обладая минимумом информации, она всё равно хотела помочь. Но сейчас… Неста даже не представляла во что её втягивают и чем это может закончится. Если уж идти на риск, то лучше она будет знать на какой.


bd04f32a71a42b5629fb1481a7f93b80.gif Удержи меня,
На шелкову постель уложи меня.
Ты ласкай меня,
За водой одну не пускай меня.
8b0e04b9c4d90914bd33de881c5d136c.gif Удержи меня,
На шелкову постель уложи меня.
Ты ласкай меня,
За водой одну не пускай меня.
bdfa2f4c307d5c38c7e24eb683817e31.gif

 

 

  • Like 3

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Дэсмонд ведёт себя сдержанно. Даже немного зажато. То и дело ведёт плечами, словно мышцы в его спине застыли колом и теперь приносят лишь боль. Кисти рук так и вовсе прячет. Казалось бы, от холода, ведь его перчатки абсолютно не закрывали пальцы. Потому вполне естественно, что он их прятал, то прижав к телу и сложив руки на груди, то сжав ладони в кулаки. Хотя сам дурак, раз выбрал такой неподходящий элемент доспеха.

Он молча следовал за компанией к месту преступления поглядывая по сторонам, как и требовалось от него. Раз уж он нанят для охраны то бдительность превыше всего. Черт знает что на ум придёт толпе зевак. Их же всколыхнуть и направить в какое либо буйство минутное дело. Особенно учитывая характер убийств. Лишь когда Неста спросила, что собственно происходит, Дэсмонд заговорил. Посчитав что с ответом медлить не стоит.

-Убийства. Предположительно маньяком или, не исключено, противником нынешней системы. Власти церкви и прочего. Возможно, сторонник главгада нынешней войны. Общий характер убийств – все жертвы были найдены с кристаллами красного лириума вместо глаз и отрывком Песни Света. На первый взгляд случайными отрывками… -пояснил потрошитель на вопрос чародейки.

Он сделал глубокий вдох, втягивая носом воздух. А потом, неожиданно, он опустился на колено. Склонился почти к самой земле, начав принюхиваться. После чего недовольно фыркнул поднимаясь на ноги обратно.

-Запах крови почти выветрился. Маловато, чтобы взять след. А след должен быть. Ни за что не поверю, что этот “Джек Святоша” не изгваздался в крови несчастной. А красный лириум… К слову, что с ним сделали? Извлекли или оставили “цвести” в телах погибших?

Рэйнер взглянул на Вальтера, который определённо был здесь дольше остальных. И мог узнать куда больше, чем новоприбывшие участники расследования.

-Вообще, что общего у жертв помимо “сувениров”, оставляемых маньяком. И какие строки Песни Света были использованы в тех записках? Чутьё мне подсказывает, что наобум такие индивиды не клепают послания из разного набора букв.


spacer.pngThis was the taste of blood coursing within,spacer.png

of life, of the primal - a burning that is not

swallowed so much as it inhabits.

To infuse with the blood and life

of such a beast

is to be changed at the core. 

  • Like 3

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

На поклоны и прочую ерунду Табрис не обратила ровным счётом никакого внимания. Фенёк так Фенёк. Звучит всяко лучше, чем Уолтер что-то там… Здоровяк, старательно играющий явно непривычную для него роль телохранителя, так и не представился. А подозрительно-тихая  ведьма назвалась Нестой. Поняли, приняли, забыли. До поры до времени.

Застарелое пятно крови эльфийку тоже волновало мало. Если волосатоглазые смогут что-то по нему сказать – замечательно. Сама же Каллиан в подобном не разбиралась. Взамен, она решила немного осмотреть окрестности.

Наст. Мусор. Едва ощутимый запах рыбы и нечистот. Зима всегда приносит свежесть, летом же тут должна стоять та ещё вонища… Старые, давно разбитые ящики и коробки. Вокруг метёт, но тут, в этом закутке, стены соседних домов смыкаются слишком плотно, нависает сверху провисшая кровля… Снега мало. Тело убитой не замело бы за одну ночь. Быть может, в этом и был смысл?

Вокруг темно и мерзко. Обычный грязный тупик, не переулок даже, которым можно было бы срезать путь. Заглянуть сюда среди ночи мог бы разве что пьяница, желающий срочно опорожниться. Никак не обычная торговка с рынка. Разве что…

Каллиан немного отошла от остальных, выглянув на соседнюю улицу. Вокруг лишь простенькие,слегка покосившиеся дома с маленькими, плотно закрытыми окнами. Зимой тепло стоит дорого. Прохожие редки даже сейчас, в дневное время. Случись тут что ночью – никто бы ничего не увидел. Но вот крики о помощи услышать могли бы запросто. Район бедный, да, но уж никак не заброшенный.

Что-то тут не сходится. Или, напротив, сходится уж очень хорошо.

Быстрым шагом вернувшись к остальным, эльфийка краем уха уловила обрывки диалога:

— …я бы не пошёл в тёмный переулок, зная, что в городе происходят такие убийства.
— Дело говоришь, шлемастый, — вклинилась Табрис после того, как своё слово сказал мальчуган, — Ловить тут нашей пташке было совершенно нехера. И, скажу честно… Я обычно в такое дерьмо не лезу, и ваших заумных штук не знаю. Но по-простому прикинуть могу, чё да как. И тут я вижу только три варианта. Либо бедняжку сюда заманили – вот только сходу я даже и не придумаю, чем в такое место среди ночи можно заманить обычную горожанку. Либо она встречалась тут с кем-то, по тем или иным причинам. А такой вариант значит, что она знала либо убийцу, либо кого-то из его подельников. Либо… Либо её притащили сюда, скорее всего обраушенной. Притащили, просто чтоб пришить. Мысля ёбнутая, знаю. Прям под стать дельцу… 

Каллиан плотно сжала зубы, гася раздражённый полурык. Таким дерьмом неделю спустя занимать – это, считай, барахлить почём зря. Пытаться можно, но что выйдет – тут один Создатель знает.

— Кстати. Раз такое дело. А места убийств на карте никто малевать не пробовал? Раз уж мы тут с поехавшим дело имеем… 

***


Время шло. Долговязый выспрашивал детали у пацанёнка, Табрис слушала. В какой-то момент об идеях спросили и у остальных. Высказалась Неста. Как оказалось, её пока даже не ввели в курс происходящего. Хорошо работают волосатики…

Ответил ведьме тот самый телохранитель с холёным лицом. Ответил кратко и по делу. После чего, неожиданно для эльфийки, этот громила вдруг решил поиграть в королевскую ищейку. В буквальном смысле. Выглядело это немного комично, но остальные, кажется, отнеслись к его словом про запах вполне серьёзно. Одно слово – странные ребята…

Впрочем, вопросы он задал дельные, пусть и не самые близкие для Каллиан.

— Ну, с записками от нашего “святоши” разбирайтеся сами. Песнь Света и прочее подобное – это больше по вашей части. Инквизиция вы, или кто? Я же лучше буду думать о вещах попроще. Откуда наш умник притаранил красную дрянь, например? Это дерьмо ведь, насколько я знаю, башку плавит основательно. А значит, провести его сюда, так далеко на север, может быть не так просто… — эльфийка едва заметно нахмурилась —Хм. Я знаю людей. Там, тут. Могу пошуровать, авось всплывёт пара подозрительных историй... Хотя сильно, конечно, я бы не рассчитывала. Но сперва… 

Табрис презрительно сплюнула, явно задумавшись о чём-то своём, а затем вышла вперёд, улыбаясь и неторопливо разминая костяшки пальцев.

— Сперва я предпочла бы потолковать с муженьком-дебоширом. С глазу на глаз, так сказать. Шишкам вроде вас он уже едва ли скажет больше, чем в каталажке, а вот я с ним вполне могу по-свойски растереть. Глядишь, чего и выйдет. А вы бы пока траурных родичей расспросили. Я там как раз едва ли чем подсоблю. Да и товарок с рынка неплохо было бы отыскать… У мелких лавочниц всегда есть товарки, на рынке без этого никак. О последнем вечере нашей “знакомой” они могут знать поболее прочих.

  • Like 3

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Вальтер кивает, растягивая губы в улыбке: каждая мысль может здесь пригодиться, каждый навык — оказаться полезным, а если и нет, в отчёте всегда можно написать, с каким усердием они пытались извлечь из вынужденного сотрудничества выгоду. На вопрос Несты качает головой, нервно сглатывая, чуть приподнимает брови в недоверчивом непонимании: неужели ей не сказали? Инквизиция обязана оповещать своих агентов о сути миссии. Даже внештатных. Особенно внештатных. Ведь к ним и от них с основном поступает вся информация. Он поговорит об этом с Лелианой, а если не будет возможности достучаться до воронятни, — с Шартер и Хардинг. Стоит активнее налаживать оборванные каналы связи, через систему информаторов и проверок, особенно после очередной смены власти. И после предательства. Иначе может вскрыться ещё. Сколько врагов ныне в Скайхолде, а сколько вот так, внештатными агентами, бродят по Тедасу? Один из самых страшных грехов в их работе — оставлять неподчищенными хвосты и распространять домыслы.

 

Переводит взгляд на Десмонда, то ли оценивающе, то ли с благодарностью. Потому что не пришлось пересказывать всё заново, тянуть время, переливая из пустого в порожнее. Тот сказал всё чётко и по делу, как и подобает солдату. Вальтер бы так не смог: он привык заострять внимание на незначительных мелочах, составляя из частного общее. Объяснение из его уст растянулось бы на пару часов, минимум. Большей частью в нём были бы досужие разговоры, пространные размышления и необоснованные теории. Игра в ищейку же проходит мимо его мысленного взора, как нечто, пока ненужное. У всех свои методы. Он тоже может попробовать улику на вкус или попытаться услышать остатки чужой сильной магии. Не всегда действенно, но часто — внушающе. Как своеобразный ритуал, помогающий сконцентрироваться. Чёткая грань между Орденом и обывателями. Однако делает себе пометку: если это окажется чем-то полезным, узнать получше. Чуять раны и кровь, подобно собаке, всегда пригодится — даром что ли таких, как он, в сердцах называют церковными ищейками.

 

- А это… хороший вопрос.

 

Прикусывает губу, вспоминая, что так и не поинтересовался у сэра Ирминрика об изъятии. Инквизиция не исследует красный лириум, — по крайней мере ему об этом неизвестно — попытки уничтожить — да, были, но и они проводились, скорее, на практике, в полевых условиях. Вальтер ни разу не слышал о поставках, опытных образцах и, Создатель упаси, экспериментах на людях. Да и откуда слышать? Теринфаль далеко, прокрасться в Суледин почти невозможно из-за Имшеля, а патрули Красных спешат уничтожить на месте. В плен никого не берут. Если бы взяли — и смогли хоть что-нибудь вытянуть — уже давно сообщили, как одному из немногих, кто так и не отказался от клятв и всё ещё имеет непосредственное отношение к лириуму.

 

Его спасает Арти, до того с интересом наблюдавший за чужими умозаключениями. Вальтеру на мгновение кажется — тот знает всё. Ну или почти всё. Быть может, потому что уже был науськан капитаном стражи, быть может — вечно крутился рядом с Ирминриком. И тот, и другой вариант весьма любопытен. Было бы неплохо завербовать его в качестве информатора в Инквизицию. Ну, или перекупить. Или договориться с сэром о плотном взаимовыгодном сотрудничестве. Вряд ли «Святоша» — единственная проблема баннорна. После победы в Амарантайне, остатки сил Красных будут пытаться закрепиться в менее защищённых прибрежных городах. Под удар может попасть любой, Недремлющее море — не исключение.

 

- Тела предавали огню вместе с тем лириумом. Солдаты боялись брать его в руки. Все знают о проклятии. Удивительно, но после сожжения ничего не оставалось. Будто лириум был водой. Или спиртом.
- Или кровью… - грудным шёпотом добавляет уже Вальтер, хмурясь в задумчивости. - Это… интересно. Не для текущего расследования. Для отчёта. Инквизиции полезна любая информация.

 

«Значит, копи в Эсприз-дю-Лионе можно попытаться сжечь. Или взорвать. Хорошо...»

 

Кивает, будто собственным мыслям. На мгновение его взгляд расплывается, а мысли уходят глубоко за горные цепи, к крепости Суледин. К Имшелю. И ныне почившему для его души Матиасу. На губах мелькает мерзопакостная, мстительная ухмылка. Вальтер не может контролировать это. Знает лишь, что будет сражаться. Выбор — отказ от лириума, если честно, но всё же Выбор, как персонификация всех проблем — забрал у него лучшего друга. То единственное, ради чего он пытался жить, а не существовать. Помнить о прошлом. Быть нормальным, таким как все. Таким, как в Киркволле. Не злоупотреблять лириумом и алхимическими настоями ради миссий, не смотреть в Бездну, не видеть безумия. Что же. Он заберёт что-то взамен. Что-то, что дорого самому Выбору. Око за око. Blut für Blut. Так, как положено по обычаям древних андеров.

 

- Что касается вывоза, я полагаю, Джека снабжали — или снабжают — люди королевы-узурпаторши. Либо он беженец из региона, поросшего этой дрянью. Недавно отбили Амарантайн, чуть раньше — Западный Холм, и там и там были замечены храмовники-ренегаты. Другой вопрос, почему при длительном контакте, он не умер сам. Возможно, убийца имеет некоторое, кхм, природное сопротивление. Или до того принимал обыкновенный лириум.
- Или это группа людей, как думает часть людей сэра Ирминрика.
- Или группа людей.

 

Отрезает, как что-то, чего нельзя отметать в сторону. Секты куда безумнее одиночек: там коллективное помешательство множится на сам коллектив. Ужасное зрелище. А главное, непредсказуемое. Человека можно понять, но не целую развитую тайную организацию. Сколько таких культистов ходит среди обывателей? В худшем случае — множество. Сколько из них достаточно шумны, чтобы выдать себя? Единицы. Остальные держат рты на замке, подчас тише грызунов и слушаются только своего «лидера». Одиночки прекрасно сеют панику, но вряд ли будут общаться с кем-то извне, их не вербуют, как нечто, в долговременной перспективе, ненадёжное. Секты вербуют куда охотнее. Венатори — тоже секта. И если это окажется кто-то из них, то убийства из непредсказуемых действий серийного маньяка превратятся в организованные акты устрашения.

 

Выдыхает, жмурясь на пару секунд, из размышлений возвращаясь к реальности. Чужие слова не уходят от его цепкого слуха, обрабатываясь почти инстинктивно, где-то на периферии сознания. Мысли Миры кажутся ему правильными, логичными. Очевидными даже. И как только сам не додумался? Или не пытался думать в том направлении. Вальтер улыбается им благосклонно, вновь меняясь в лице: от ехидного предвкушения и мрачной задумчивости до почти правдоподобного — если бы не шрамы ещё, не общая кривизна — приятия.

 

- До нашей встречи я уже говорил с сэром Ирминриком на этот счёт. Учитывая религиозную подоплёку, в настоящее время именно остатки Ордена занимаются полноправным расследованием, - последнее поясняет для Миры, во избежание: чем больше та говорит, тем отчётливей кажется, будто она не просто не знает, сознательно не хочет иметь дел с Орденом. - Он обещал собрать все отчёты. В том числе места убийств, строки из Песни и свидетельские показания. Арти, принесёшь? Ну, как только покажешь дом?
- Конечно. А что с таверной? Она там недалеко, в том же районе. Но… я не знаю. Может, стоит и её показать.
- Мира, meine Freundin, Вы, кажется, хорошо знакомы с городом, - «по крайней мере, об этом мне сообщили в отчёте». - Сможете найти сами?

 

Ему не хочется провожать и прощаться, лишь сэкономить время. До ночи и так недалеко — особенно в вечные сумерки — лучше поторопиться. Ночь — время безумцев, маньяков, агентов венатори. И его. Чем дольше Инквизиция здесь пробудет, тем скорее все те залягут на дно. А со дна доставать сложнее. На дне всё кажется грязным, мутным и одинаковым.

 

- В любом случае, если что, Арти тебе поможет. Мы поговорим с родственниками, осмотрим дом и постараемся узнать про товарок. Мира, на тебе бедолага-пьяница. Арти, как разведёшь, стрелой беги в храм. Встретимся у крыльца. Перетрём всё, составим дальнейший план. Настоятельно прошу не разбредаться. Можно потом не найтись, - пожимает плечами, скорее для себя самого, помнит тот самый день, когда в песчаной буре чуть не потерял половину отряда, в основном — лояльных магов и Адальфуса; не самый приятный опыт, тогда всё обошлось, но сейчас… сбор информации на то и сбор — им нужно делиться, иначе картина не сложится. - Полагаю, mein Herren, мы условились.

 

Разводит руками, чертя по снегу и грязи концом трости с характерным противным лязгом, то ли предлагает, то ли командует. Имея реальное звание, почти не обращает внимание на возражения. Ополченец, солдат и маг, — и не с такими приходилось работать. Даже с королевой авваров. И тогда все — королева авваров, что удивительно, тоже — прекрасно чтили субординацию…

 

… Несколько проулков всё того же бедно-складского района — или они здесь все одинаковые? — проходятся на удивление легко: сначала семенит Арти, вслед за ним, ведя остальных длинным дорожным указателем, спешит уже Вальтер, ловко лавирует между группками взволнованных или просто спешащих скрыться до раннего вечера людей, отсчитывает тростью шаги и иногда, дабы проверить и посчитать отряд, останавливается. Почти привычно, как на параде или во время зачисток. Только вместо мерного стука обитых металлом военных сапог, разномастный отряд Инквизиции.

 

В какой-то момент дома сливаются перед взором в одинаковые группки одно-двухэтажных деревянных коробков, и Вальтеру остаётся лишь поблагодарить Создателя за то, что с юных лет научился абстрагироваться и чертить в голове плоской картой, медленно заполняя белые пятна только-только увиденным. В масштабе своих шагов и, может, ещё здравого разумения. В какой-то момент Арти пропадает в толпе, — улицы становятся шире, горожан больше, а из трущоб и клоаки всё начинает походить на застройку Нижнего города — заставляя поволноваться, но тут же, будто выныривая, появляется. Машет рукой, подзывая к одному из домов, кивает: прибыли. Из отличий лишь заколоченные окна одной из комнат. Вальтер щурится, успевая прокрутить в голове неблагоприятный вариант, но замечает на других отсутствие пыли, разнежившегося уличного кота и мерцающий свет лучин: повезло, ещё не уехали.

 

- Пришли. Что касается таверны, она в паре кварталов вверх и направо, на месте, где проулки пересекаются с главной дорогой. Трёхэтажная. Единственное трёхэтажное здание на весь район. Там ещё вывеска: осётр и подкова. Если её не сбили, конечно. Пару раз пытались, в том числе топором. И название… как же оно. А! Улыбка сирены. Не пропустите. У нас тут всё связано с морем и рыбой. Сами понимаете.

 

Улыбается, почти извиняясь; Вальтеру кажется, Арти сложно говорить конкретно об этом месте. Может, много похожих названий, легко запутаться… или с самим местом связаны не самые приятные воспоминания. Не знает. Да это и неважно. По крайней мере, не сейчас. После всего он обязательно поговорит с мальчишкой по душам, но пока у них миссия.

 

- Тогда начинаем. Я постучу.

 

Кивает Арти и Мире, тихо желая удачи, не прощается, но говорит «до свидания»: у них свои дела и пока они свободны от его общества, пусть сполна насладятся свободой. Остальных подзывает ближе к крыльцу, мнётся с пару мгновений, после чего с силой бьёт по деревянной двери, сначала кулаком, потом — металлическим навершием трости. В ответ тишина. Только тощая кошка на окне чуть чертыхается.

 

- Откройте, именем Ордена.

 

Бьёт ещё, не хочется стучаться по окнам или доставать отмычки, но если не сработает ничего — придётся. Горе меняет людей, некоторые уходят пить, другие уезжают из города, третьи становятся затворниками. Как сказал Арти, эти тронулись умом. Но в каком смысле, кажется, даже ему неведомо. И как только до них достучался Ирминрик: — или не достучался совсем, признав сумасшедшими? — разве что стресс способен развязать чужие языки или авторитет Эремонов, или досмотр с пристрастием.

 

- И что будем делать? Какие-нибудь идеи? - сглатывает, обращаясь уже к остальным. - У меня есть отмычки, но мне не хочется входить в первый же дом в городе так. Храмовники давно потеряли свой статус, чтобы врываться с ноги, а Инквизиция — тем более не храмовники. Есть у меня, скажем так, предчувствие. И оно заключается в том, что правильной репутации это точно нам не прибавит.


Оттолкнут, оклеветан с юных дней,
Безумно ненавидел он людей.
Священный гнев звучал в нем как призыв
Отмстить немногим, миру отомстив.

Себя он мнил преступником, других -
Такими же, каким он был для них,
А лучших - лицемерами, чей грех
Трусливо ими спрятан ото всех.
ezgif.com-gif-maker (13).gif Он знал их ненависть, но знал и то,
Что не дрожать пред ним не мог никто.
Его - хоть был он дик и одинок -
Ни сожалеть, ни презирать не мог

Никто. Страшило имя, странность дел;
Всяк трепетал, но пренебречь не смел:
Червя отбросит всякий, но навряд
Змеи коснется, затаившей яд. 
  • Like 3

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

×
×
  • Создать...