Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...
Galakhad

Ужас янтарных равнин

Рекомендованные сообщения

[13 Зимохода, 9:41] УЖАС ЯНТАРНЫХ РАВНИН

@Adalfus aus Hossberg @Galakhad

Desert.png

 » Андерфеллс, небольшой городок неподалеку от Кал-Шарока. Недавно стихла песчаная буря. « 

 


 

«Пустыня ничего не требует, ничего не дает и ничего не обещает»
— (с) Ali and Nino

 

Пустыни таят в себе множество опасностей. На устранение одной из них был послан отряд храмовников и магов, однако внезапно разразившаяся песчаная буря разделила их, оставив лишь одного наедине с судьбой. В это же время наемник, отправляющийся домой с чужбины, был сбит этой же бурей с пути, попав прямо в ловушку, расставленную демоном. Оказавшись не в то время и не в том месте, им ничего не остается, кроме как объединить усилия и дать бой ужасу, что скрывается за спинами горожан.

 

NB! Возможна жесть.

 


image.gif
Don't shake me
Don't make me bear my teeth
You really don't wanna meet that guy
Don't wake me
Don't let it off the leash
There's a monster livin' under this hide
image.gif

 

  • Like 1
  • Ор выше гор 2
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Песок был, как и всегда, считай везде, куда только мог дотянуться взгляд: был под ногами, несколько зыбучий, в котором застревали ноги, он был в воздухе вокруг от поднятой сильными ветрами бурей, не давая осмотреться и понять, что же не так, что же так заставляет сердце колотиться как бешеное, не давало покоя в такой беспокойной погоде.
Мужчина, весь укутанный в слои тряпок, огляделся по сторонам и понял, что же его вызывало внутреннюю бурю паники. Никого не было рядом. Вообще никого. Те храмовники, с кем он шел, будто испарились, как самые настоящие миражи. И это было неудивительно, ибо буря разыгралась ни на шутку, и сейчас в ней потеряться было проще простого, но Адальфус не терял надежды на милость Создателя, и все же шел туда, куда, как помнил, он шел изначально вместе с охотниками на малефикаров.
Они должны были в скором времени попасть в деревеньку, от которой до Кал-Шарока было ну максимум дня три пути, что было для Андерфелса не таким уж и большим расстоянием. В Хоссберг поступило сообщение о том, что в той местности происходит нечто странное, и стоит в этом разобраться, так как, учитывая начавшуюся уже давно войну магов и храмовников, в этом могли быть замешаны отступники, что воспользовались дарованной им свободой не в совсем тех целях. Чародей был послан вместе с несколькими лояльными храмовниками Владычицей для того, чтобы урегулировать ситуацию, и, как она сама сказала «Война там, у них, в Орлее и Марке, но не у нас. Наш народ и так натерпелся, нам не нужно лишнее кровопролитие». Некоторые маги ушли в Стражи, и их не стоило винить, этого мужчина никогда не делал – учитывая не самые легкие условия, все же некоторые предпочитали свободу золотой клетке, в которой порой могли быть шипы. Сам Адальфус был одним из многих, кто решил остаться, но скорее из своих соображений. Зная, что в конце концов война доберется и до из далекого Круга, нужно было защитить оставшихся учеников, что не смогли никуда уйти.
Чародей щурится, видя, что где-то впереди буря уже стихала, и там же он увидел солнце. Значит, он все же шел в правильном направлении, и ему осталось не так много до деревни, так что он, сжав перебинтованную ладонь на посохе покрепче, прибавил шаг, надеясь на то, что его все же смогут найти. Уж что, а он не хотел бы оставаться так далеко от Круга, места, которое мог бы даже назвать домом, и он даже знает из-за кого. На губы сама собой ложится тень улыбки, когда он вспоминает разноцветные глаза дочери, только улыбка тут же пропадает, когда он думает о том, что оставил ее там, совсем одну, пусть там и было несколько старших чародеев, но учитывая напряженную ситуацию, повисшую на всех мертвым грузом…
Нет, об этом думать совсем не хочется. Он мотает головой, стараясь не забивать себе голову, хотя понимает, что выходит это из рук вон плохо по какой-то неведомой ему причине. Будто чем ближе он приближается к деревне, которую теперь после ухода от бури стало видно, тем больше и больше в нем просыпалось того, что он давил в себе все эти годы. Страхи, переживания, сомнения и сожаления. Такое случалось разве что вблизи мест, где засели существа Тени, что наталкивало на не самые лучшие мысли о том, что же произошло в той деревеньке.
А в голову опять лезли мысли о Круге и о тех, кто там остался. Таких оказалось много, Первый Чародей, получив то роковое письмо, сам сказал о том, что теперь каждый волен уйти или остаться. Адальфус остался, как и Шрам, и Пантера, как многие из Призраков, что хотели помочь в попытках урегулировать конфликт, помочь исправить все, что произошло, возможно помочь прийти обеим сторонам к миру, к порядку, что должен был царить меж ними, но в итоге все ушло в первозданный хаос… Гриффит, как рыцарь-капитан, имел определенный вес,  и его авторитет помогал во многом устранить конфликты, только вот Берт, Стрела, нашел в этой войне оправдание своему поведению. Сельма, уже совсем старая женщина для подобного, слишком потакала своему приемному сыну, отчего тот не видел совсем проблемы в своих словах и поступках.
Адальфуса Стрела раздражал. Каждый раз, когда этот несносный храмовник опять творил что-то, угрожал магам и их жизням, чародей хотел бы на все наплевать и просто уничтожить это создание. Испепелить в пыль, превратить его плоть в полностью сгнившее мясо и кости, заставить его страдать так же, как он заставлял страдать невинных учеников и магов.  Хотелось сделать многое, но у него нет достаточно власти для того, чтобы сказать хоть слово против, иначе он поставит под удар не только себя, но и всех магов. Допустить этого было нельзя.
Однако ярость, что годами в нем копилась, от несправедливости, какую он видел и слышал, от историй, рассказанных ему детьми, от этой войны, от груза ответственности, от всего этого ему хотелось выть, рвать и метать, как дикому зверю. Но надо было все это давить, не стоило показывать себя настоящего, обозленного на всех и вся чародея, который готов был глотки порвать кому угодно за тех детей, что натерпелись как он, узнав о своем даре, за магов, которых несправедливо храмовники давили и губили, запугивали почем зря, заставляя тех вставать на неправильный путь. Ему многое хотелось сделать, но надо было сдерживать себя и свои порывы. Ради магов Круга. Ради своей же дочери.
Запыленный сапог ступил на довольно твердую землю, и пред взором сине-фиолтеовых глаз предстали дома, белые, отдающие желтым и оранжевых в лучах закатного солнца. Улицы были пустые, а оно и понятно, ибо тут недавно тоже бушевала песчаная буря, и жители разумно решили спрятаться от ненавистной стихии, что была нормой для этих краев.
Стряхнув с капюшона песок, чародей огляделся по сторонам вновь, и его смутило то, что он почти ничего не слышал кроме шума ветра да скотины, которая пряталась от непогоды под навесами. Будто бы тут и не было никого вовсе. Как будто город вымер вмиг. Мужчина снова перехватил посох покрепче, опираясь на него при ходьбе, и пошел дальше по улицам в надежде найти хоть кого-то. Ему для начала стоило бы найти, конечно, потерявшего его Гриффита, только вот смутившая мага странность не давала покоя. Нужно было убедиться, что тут есть хоть кто-то. Хоть одна живая душа.
На самом деле, через некоторое время блужданий по улочкам, энтропист смог найти людей, только вот те были…странными. Они были будто не совсем в этом мире, все немного шатались при ходьбе, иногда очень дергано двигались, будто куклы на веревках, и взгляды их были такие же пустые как у кукол. Адальфуса это довольно сильно смутило, и он уже начал думать о том, какой же демон мог вообще подобное сделать с людьми, чтобы ввести их в подобное состояние, какие чары могли бы сломать это воздействие, был ли здесь хоть один человек, что не был бы похож на большую часть жителей.
И в один момент чародей чувствует на себе чей-то тяжелый изучающий взгляд, от чего оборачивается, переставляя посох с ярко сверкающим от заката церковным солнцем, украшающим его посох, глядя из-под капюшона на высокого незнацомца с, как он понимает по рукояти, мечом за спиной, одетого в броню, что была заметна под дорожным плащом.
Он смотрит в единственный глаз этого человека и осознает, что, кажется, нашел того, кто ещё не утратил свой рассудок в этом городке, и замирает на месте, пока что не зная, стоит ли начинать с ним разговор.


Sons of god and sacrament
The night we're dying for
By the call of pyromania
Bring fire into war
ezgif.com-resize (22).gif ezgif.com-resize (23).gif ezgif.com-resize (24).gif  Rest in flame by testament
At midnight we return
Raise inferno for the living
The grail of life we burn

 

  • Like 1
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

- Галахад, сколько еще? Куда мы идем? Ты уверен, что это хорошая идея?

 

- Уверен. Иначе мы, считай, уже мертвы. 

 

- Как? Здесь нет никаких врагов. Или есть? Почему мы их не атакуем? 

 

- Враги не всегда имеют привычный облик, Возмездие. Они даже не всегда враги, но… Твою же мать. 

 

Он прижимает плащ, используемый в качестве шарфа, плотнее к лицу, пытаясь защититься от потока мельчайших частиц, что, казалось, были практически вездесущи. Весь Тедас будто бы сжался до размеров этой крохотной на фоне остального мира пустыни, которая, тем не менее, пытается прикончить и Мечника, и его эфемерного друга. Ровно как и тех, кому не посчастливилось попасться на пути у бури. Впрочем, населяющий эти земли народ такие вещи вряд ли пугают. Для них это ведь все равно, что сильный дождь: знают, как переждать, где найти укрытие, даже, возможно, могут предугадать приближение опасности. Чего не скажешь о ферелденце, которого волею судьбы занесло в пустынный ад. Совершенно непривычный и чуждый. 

 

- Это плохая сметь. Несправедливая. Как можно сражаться с этим? Это нельзя разрубить мечом, нельзя изжарить пламенем! 

 

- Да. Не отвлекай меня, иначе это место станет нашей могилой. 

 

Песок… Галахад не любил песок. Вернее сказать, лишь одно его свойство. В свете солнца он преображался, становясь чем-то похожим на застывший янтарь. Картины, изображающие пустыни Андерфеллса, всегда казались ему красивыми, хоть он и не бы особым ценителем искусства. Но мог ли он знать, что стоит за этими пейзажами? Вряд ли. Даже во время службы в отряде Стигмарта он не посещал Андерфеллс, пришлось только сейчас. И пустыни стали для него неприятным сюрпризом. То самое свойство песка заключалось в том, что он проникал везде. Если есть хоть маленькое отверстие, хоть какая-то щель – он забьется внутрь, будет мешать, вызывать дискомфорт. И если в отношении доспеха это было хоть как-то терпимо, то его попадание в глаза было крайне болезненным, а из-за постоянного потока становилось все сложнее и сложнее дышать. 

 

И будто бы этого было мало – песчаная буря даже не думала стихать. Напротив, становилась все сильнее. Не нужно было иметь опыт в выживании, чтобы понять, что с таким успехом Галахад скоро выбьется из сил и упадет, что будет означать смертный приговор. Заметет так, что никто не сможет разыскать. Думается, таким образом пустыня и скрывает свои тайны – в тишине и полной неизвестности. Можно было только гадать, сколько всего пески Андерфеллса уже успели поглотить, не оставив даже малейшего намека на существование. Говорят, разномастные археологи любят такие места, ведь посреди несметных миллиардов песчинок можно найти настоящее сокровище древности. Вот только таким как Галахад под силу найти тут разве что свою смерть. Возможно, подсознательно он все еще добровольно зовет ее. Быть может был бы ей даже рад, но... Не сейчас. Не до того, как отомстил и не до того, как разобрался в правдивости услышанных им слухов. 

 

Они гласили о том, что недалеко от Кал-Шарока есть маленький городишко. Что жители там недавно ни с того ни с сего начали вести себя очень странно. Что начиналось все совсем безобидно – приступами бессонницы, выбивающей из сил, галлюцинациями, которые в связи с постоянным утомлением и спецификой местности трактовались как миражи, навязчивым, но в то же время едва слышным шепотом даже в безлюдных местах. Были и те, кто бил тревогу, но их будто бы не замечали. Зря. Никто не придавал происходящему значения или же делал вид, что не придавал. До тех пор, пока один из горожан не увидел, как безмолвная толпа посреди ночи покидает свои дома и врывается в один из них, вытаскивая целую семью и собственными руками превращая их тела в кровавое месиво, после чего возвращаясь домой и наутро занимаясь своими обычными делами, брезгливо обходя их трупы. Так, будто ничего и не было. И странный у них был взгляд – нездорово удовлетворенный и резко сменяющийся грозным, стоило в пределах видимости появиться тому, кто что-то подозревал. Словно подсознательно чуяли. 

 

Вскоре на таких началась настоящая охота. Сумевшие спастись бежали в более крупный Кал-Шарок, старались достучаться до властей, рассказать свою ужасную историю, да с переменным успехом: вездесущая машина бюрократии зачастую слишком медленно меняла инстанции, чтобы обеспечить по-настоящему быстрое реагирование. Благо, Галахад слишком часто встречался с подобными сценариями, чтобы пройти мимо. Ужасная судьба – видеть воочию весь ужас, что творился в твоем доме, чудовищными усилиями спасти себя из лап смерти, молить имеющих силу о помощи, при этом понимая, насколько безумно и неправдоподобно звучит рассказ. Даже насмотревшись на самые ужасные вещи, которые только можно увидеть в Тедасе, Черный Мечник еще не лишился оставшихся крупиц милосердия и альтруизма. Возможно, потому, что сам пережил подобное и не хотел, чтобы кому-то другому пришлось. А сама мысль о том, что совершившие такое в итоге останутся безнаказанными… Скорее всего, даже если бы он отказался, Возмездие бы захватил его тело и лично отправился вершить правосудие. Вот только смог бы все еще непривыкший к Тедасу дух пересечь пустыню, если даже Галахад был уже в шаге от того, чтобы упасть без сил? 

 

Наконец, через мелкую щель в ткани плаща он увидел очертания зданий – видимо, песчаная буря уже пошла на спад. Через несколько минут Мечник ухе оставил в покое плащ и тот спокойно развевался на ветру, стряхивая застрявшие между волокнами ткани песчинки. Похоже, сегодня им повезло. Даже представить страшно, что случилось бы, если бы он сбился с курса. С учетом его веса, да плюс броня, да плюс двуручник… Никакая одержимость не смогла бы спасти его от участи задохнуться, будучи погребенным заживо. Однако уже на подходе к городу он ощутил нечто странное. Будто резко его обдало жаром. 

 

- Ты тоже это почувствовал? 

 

- Да. Можешь что-то распознать? 

 

- Пока еще рано делать предположения. Но дыма без огня не бывает. Либо здесь был маг, либо один из собратьев, либо…

 

- Демон. Все указывает на то, что духи вряд ли будут творить подобное. 

 

- Твоя правда. Обращай внимание на детали, здесь что-то не так. 

 

Дух был прав. Буря кончилась, однако на улице от этого народу не прибавилось. Через определенный промежуток времени Мечник поймал себя на том, что стоит посреди абсолютно пустой улицы. Вокруг не было никого, даже намека на животных и тем более людей. И если с представителями фауны все было понятно, то вот люди после этого должны были по логике вернуться к своим обыденным делам. Но лавки были пусты, абсолютно очищены от товаров – их даже не накрыли и слой песка на деревянных поверхностях говорил о том, что уже давно никто за ними не стоял. Еще одним неприятным сюрпризом стало нечто, начертанное на стене одного из домов. Галахад не знал, что это за язык, однако при взгляде на странный символ на ум приходило лишь одно. Чужеродный. Однако очевидных оснований предполагать такое было мало – никаких прямых намеков. Не был он окроплен кровью, вокруг не лежали растерзанные тела, потроха не свисали со всего, что только можно. Просто осадок какого-то странного чувства. Словно пришел туда, где тебе откровенно не рады и при этом никак не стараются это хотя-бы для приличия скрыть. 

 

Немного поблуждав по пустым улицам, он заметил здание с утратившей первозданный красивый вид вывеской трактирщика – вряд ли этот покрытый резьбой кусок дерева теперь мог хоть кого-то привлечь. Да и надписей на чужом языке Галахад не мог разобрать. За то изображение наполненной до краев кружки спутать нельзя было ни с чем. Дверь со скрипом отворилась и в нос ударил затхлый запах сырости и пыли вперемешку с практически выветрившимся легким флером алкоголя. Галахад поймал себя на том, что пытается уловить, какого именно, втягивая воздух ноздрями будто какая-то извращенная пародия на сомелье. Паранойя – крайне полезный спутник. В большинстве случаев. И данный в это “большинство” явно не входил – со стороны он, должно быть, выглядел как круглый идиот. Благо, не было никого, кто мог бы вдоволь насладиться этим диковинным зрелищем – столы были абсолютно пусты и, что самое странное, кое где даже не было убрано. Грязные тарелки и столовые приборы, кружки, на дне которых все еще находилась мутная жидкость, кое-где даже абсолютно пустые подсвечники – свечи в них догорели и потоки застывшего воздуха свисали с металлических остовов, словно грязные лохмотья. Атмосферу вокруг иначе как гнетущей язык не поворачивался назвать. 

 

Хмыкнув, Галахад подошел к барной стойке, размышляя о том, не убрался ли сам трактирщик куда подальше. Однако долго думать не пришлось – со второго этажа донеслись шаги, сопровождаемые скрипом древесины. Из проема вышел полноватый мужчина в грязной одежде. Небритый и нерасчесанный, он создавал впечатление какого-то пьянчуги и если бы не спокойная походка, не сопровождаемая маневрами в стиле “восьмерки”, то отличить его от оного было бы просто невозможно. Но кое-что странное в нем все-таки было. Глаза. Говорят, они – зеркало души и, смотря в глаза трактирщика, Галахад будто бы глядел в кривое зеркало. Мужчина даже не обращал на него внимание, будто бы его глаза не могли двигаться и, застыв, смотрели лишь в ту сторону, в которую было направлено тело. Так он и остановился напротив Черного Мечника и повернулся к нему лицом, в то же время смотря через него в какие-то неведомые дали. 

 

Воцарилось неловкое молчание. Галахад пристально смотрел в глаза трактирщику, а тот не реагировал никак. Ему было интересно из принципа, дурачится ли тот или же здесь действительно замешано что-то странное. Однако через пять-шесть минут ему уже наскучила эта игра. Он потянулся к кошельку, достал несколько серебряных монет.

 

- Мне ну…

 

- Уходи. 

 

Он даже не успел опустить разжать кулак, чтобы дать монетам отпуститься на деревянную поверхность. Галахад вообще много чего не любил. Однако среди вещей, которые он ненавидел больше всего, были моменты, когда его перебивали без повода. Решив сдержать себя и не совершать опрометчивых поступков, он лишь раздраженно вздохнул, довершая действие. 

 

- Мне нужна комната. Заплачу. 

 

- Комнат нет. Уходи. 

 

Даже голос человека звучал странно, что заставило Черного Мечника нахмуриться. 

 

- Галахад, с ним явно что-то не то. 

 

”Спасибо, Возмездие. Я не заметил.” – проносится в голове. Что-ж, пора кое-что проверить. Галахад достал золотую монету и положил ее перед трактирщиком, двумя пальцами подвинув в его сторону. 

 

- Я не видел здесь лю…

 

- Тише. Все спят. Мест нет. Уходи. 

 

От наглости Галахад даже немного растерялся. И это все еще можно было объяснить ксенофобией и отсутствием манер, то отсутствие реакции на золотую монету уже было ненормальным. Убрав монеты, Мечник снял с пояса пустую флягу. Возможно, стоит сменить стратегию еще раз...

 

- Тогда будь добр, наполни ее. Я со вчерашнего дня в дороге и ужасно хочу пить. 

 

Ничего не сказав, трактирщик буквально выхватил флягу у Галахада из рук и отправился на кухню, откуда донесся плеск воды – из-за отсутствия людей все было прекрасно слышно. Вернувшись спустя некоторое время, он протянул Галахаду наполненную флягу. 

 

- Уходи. Тебе здесь не рады. 

 

Это уже переходило все видимые и невидимые границы. Выхватив свою собственность из рук, Мечник с отвращением посмотрел на мужчину, после чего развернулся и покинул здание. 

 

До заката было еще далеко. Вздохнув, Галахад пытался обмозговать произошедшее. Пересохшее горло дало о себе знать и он сделал глоток воды. Впрочем, моментально сплюнув, стоило ему ощутить без преувеличения отвратительный вкус. Вылив все до единой капли на ладонь, он заметил, что вода имела неестественный цвет, а среди небольшой лужицы, что осталась на латной перчатке, прижав лапки к себе лежало мертвое насекомое. То ли муха, то ли комар, то ли еще какая-либо отвратительная тварь. Вытерев ладонь о плащ, Галахад случайно посмотрел чуть выше и увидел женщину, что смотрела прямо на него с грозным выражением лица. Однако стоило их взглядам пересечься, как она резко скрылась в глубине комнаты и единственным признаком того, что он еще не сошел с ума, было слегка развевающаяся занавеска. Оглянувшись, он заметил то же самое на окнах многих домов. 

 

- Галахад, кто-то здесь есть. Из моего мира. 

 

- Видимо да. Но я не знаю, есть ли у нас одних шансы. Отойдем на приличное расстояние, подумаем и… 

 

- Подожди. Еще кое-что...

 

На улице на этот раз уже были люди. Однако они не обращали на Галахада никакого внимания. Все те же странные, несвязанные друг с другом действия и отсутствующий взгляд, будто устремленный куда-то в другое место. Ситуация осложнялась и Мечник прекрасно это понимал. Казалось, еще чуть-чуть – и он уже будет чувствовать потаенную агрессию, витающую в воздухе. Однако посреди безмолвной массы людей он заметил еще одного. Видимо, он еще был “кое-чем” Возмездия. Движения его были поразительно-четкими и осмысленными на фоне других людей и, если судить по робе и посоху, увенчанному красиво оформленным в виде церковного солнца навершию, был магом. Возраст уже сказывался на его чертах лица, видимых из-под капюшона и украшенных раскраской, которую можно было часто увидеть на лицах народа этой недружелюбной земли. И, судя по всему, он его тоже заметил. В иной ситуации Галахад бы отметил, что за ним следят и попытался бы проверить это предположение. Однако сейчас он чувствовал отчаянную нужду убедиться в том, что он не один здравомыслящий человек в этом забытом Создателем месте. 

 

Спокойным шагом он подошел к человеку, смотря ему в глаза. Что-ж, попробовать точно стоит. 

 

- Скажи… Заметил ли ты что-то странное или я действительно сошел с ума? 


image.gif
Don't shake me
Don't make me bear my teeth
You really don't wanna meet that guy
Don't wake me
Don't let it off the leash
There's a monster livin' under this hide
image.gif

 

  • Like 2
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Человек начал разговор первым, прервав странную, гнетущую тишину:
- Скажи… Заметил ли ты что-то странное или я действительно сошел с ума?
Какое-то время маг молчит, смотря ничего не выражающим взглядом на мужчину, что был, возможно, каким-то наемником, потому что кроме них оружие и броню в Андерфелсе мало кто мог бы себе позволить. Уж что, а оружие являлось для большинства той ещё роскошью. Из-под капюшона самого мага почти не было видно его лица, учитывая ещё то, что он стоял, считай, спиной к закатному солнцу, от чего тень плотной ткани была будто ещё гуще, хотя в этой темени очень странно были заметны глаза, будто светящиеся изнутри.
Энтропист решал про себя, стоит ли вообще начинать общение, или же стоит все же делать как и всегда – уходить прочь, не проронив ни слова, к храмовникам. Хотя, сейчас идти ему было некуда, так как пустыня решила отделить его от Гриффита и Вальтера, и теперь неизвестно вообще где те ходят, живы ли они вообще… Хотя, о них не стоило беспокоиться, все же они местные и капризы природы знают так же хорошо, как и он сам, так что смогут прийти в город. А пока он здесь один среди странного народа, с бушующей в сердце бурей эмоций, ему скорее всего понадобится помощь. А этот человек, что был на голову его выше и носил оружие явно не из желания позерствовать, мог стать хорошей помощью в решении здешней проблемы.
Адальфус поднял одну руку, перебинтованную какой-то несколько посеревшей обветшалой тряпицей в районе кисти и костяшек, подцепляет длинными пальцами ткань капюшона и скидывает его назад, показывая свое лицо полностью. Свои шрамы на щеке, ставшие глубокими бороздами со временем, и полностью стала видна татуировка, что цветом была таким же, как и его глаза – яркие, словно два драгоценных камня, какие он видел разве что мельком на базаре в Хоссберге. Так же стала видна вся копна длинных рыжих волос, заплетенных в две свободные косы, в которых прядями закралась седина, да и сам мужчина выглядел старо, лет на сорок пять точно, и лицом был похож на типичного жителя этих краев. Смуглый, с носом, больше похожим на клюв птицы, острыми скулами и довольно массивной челюстью, а глаза его были несколько узкими, обрамленными густыми рыжими ресницами, что хорошо защищали глаза от попадания пыли и песка.
- Не здесь.- говорит он на общем торговом с явным грубоватым акцентом и долей картавости, что некоторых южан заставляла тихо хихикать в себя, довольно низким и хриплым голосом, так же не выражающим никаких эмоций, как и его лицо.- Здесь могут услышать. Тогда проблем не избежать.
Он зазывающим жестом машет рукой, после чего уходит в сторону одной из улиц. Пойдет ли за ним этот человек он точно не может знать, разве что слышит его тяжелые шаги позади да позвякивание его брони. Держать за собой кого-то ему не  особо нравится, ибо тогда непонятно ему, соберется ли человек нападать, или же он будет достаточно мирным. За более чем десяток лет хождения по пустыне в составе Призраков, Адальфус не раз встречался с довольно хитрыми малефикарами или же их помощниками, что умело втирались в доверие, и по итогу нападали тогда, когда из жертва этого особенно не ожидала.
Чародей завел воина в один из домов ближе к окраине города, что был, судя по всему, заброшен. Или же его жителей не стало какое-то время назад. Главное, что он был пустым, и здесь можно было на время спрятаться. Прикрыв за ними обоими дверь, маг продолжал молчать, что его нисколько не смущало, и решил осмотреться. Домик оказался одноэтажным и весьма маленьким, однако это было хоть какое-то укрытие на время.
Он снова не знал то, как бы ему начать разговор, ведь обычно, все же, он разговаривал только с теми, кто его уже давно знал, с храмовниками и теми же магами, а вот опыта общения с остальным обществом он имел практически никакого, что было, несомненно, большим его минусом. Адальфус все же не был тем, кто разговаривал с жителями деревенек и маленьких городов, не расспрашивал их про странные вещи, что могли твориться в округе, не утешал овдовевших дам или же потерявших своих детей родителей. Это никогда не было его часть работы.
Сейчас же, не имея никого, кто бы мог говорить за него рядом, приходилось несколько переступать через себя, что было ой как не просто.
- Не ты один заметил.- он начинает с ответа на вопрос, что был ему задан при встрече, продолжая говорить достаточно безэмоциональным тоном.- Я приехал сюда разобраться со здешней проблемой.
Солнце тем временем быстро, как обычно бывает здесь зимой, садится за горизонт, от чего в доме быстро становится темно, учитывая заколоченные окна, через которые еле-еле проходит свет с улицы. Чтобы не сидеть совсем в темноте, маг желает жест свободной от посоха рукой, и рядом с ним загорается зеленоватый огонек, что худо-бедно, но освещает несколько ветхое помещение.
- А ты, Schwertkämpfer? Ты приехал сюда за тем же? 


Sons of god and sacrament
The night we're dying for
By the call of pyromania
Bring fire into war
ezgif.com-resize (22).gif ezgif.com-resize (23).gif ezgif.com-resize (24).gif  Rest in flame by testament
At midnight we return
Raise inferno for the living
The grail of life we burn

 

  • Like 2
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Между Галахадом и его собеседником воцарилось неловкое молчание. Какое-то время мечник даже задумался, не ошибся ли он. Возможно, этот человек точно так же попал под влияние таинственной силы, что захватила умы и тела местных жителей. Но все равно другая часть сознания говорила, что это не так. В обычных обстоятельствах ее голос не был бы услышан, но, имея перед глазами постоянный пример людей, которые в прямом смысле снуют без дела, бросая на них разной степени брезгливости и неприязни взгляды, спутать осознающего себя и свои действия было практически невозможно. Судя по всему, он, как и Галахад, не из доверчивых и раздумывает, стоит ли вообще отвечать ему. И действительно – при таких обстоятельствах обычные люди чувства опасности не вызывают. В отличие от человека с гигантским мечом за спиной, который в любой момент может оказаться на стороне горожан и пустить свое оружие в действие.

 

- Не здесь. Здесь могут услышать. Тогда проблем не избежать.

 

Черный Мечник уже поднял руку для того, чтобы припечатать ее об лоб, но решил не привлекать излишнего внимания. Действительно, почему раньше он об этом не задумывался? Да, у него есть меч, сила Тени и на крайний случай – Возмездие. Однако народу здесь довольно много. Возможно у некоторых даже есть оружие, а если добавить к этому то, что за ними всего скорее стоит какое-то существо из Тени… Это могло подписать смертный приговор им троим. Он сильно недооценил своего врага и проявил беспечность, не стоит больше повторять эту ошибку.

 

Чеканя шаг за таинственным незнакомцем, он всматривался в лица других людей, пытаясь увидеть в них хоть что-то, кроме неприязни и безразличия. Через несколько минут перестал делать даже это, ибо осознал всю бессмысленность затеи. Сейчас он чувствовал себя откровенно чужим, да настолько, что любая ксенофобия и рядом не стояла. В то же время его не покидало ощущение, что действия этих людей имеют какую-то закономерность. Кто-то переносил какие-то вещи, что-то сооружал, сидел на месте с отсутствующим взглядом. В одном переулке так вообще была безмолвная толпа, которая просто ходила идеально-ровным строем вперед и назад. И выглядело это настолько гнетуще, что иной раз было непонятно, страшнее ли тут находится днем или ночью.

 

Муравейник. Да, именно это определение первым приходило на ум. Однажды он читал книгу из скромной библиотеки Харона об этих причудливых насекомых, поражаясь тому, насколько слаженно они могут действовать для – казалось бы – столь незначительных в масштабах мира существ. У каждого из них была единая цель, единые намерения. Труд был распределен между группами особей, которые уделяли ему все свое время – копать землю, искать еду, защищать колонию и матку. И это не успокаивало не капли: Галахад слишком хорошо помнил раздел о том, как реагируют муравьи на вторжение в свои владения, а сейчас он и его – союзник ли? – имеют все шансы среди для этих муравьев стать жуками, которым не повезло оказаться не в то время и не в том месте.

 

Дверь одного из домов со скрипом распахнулось, впуская единственных осознающих себя людей в этом городишке внутрь, после чего захлопываясь и образуя таким образом островок мнимой безопасности посреди неизвестности, что царит за его стенами. Не было сомнений в том, что при необходимости жители смогут ворваться сюда. Однако пока что ничего не предвещало беды, да и вряд ли кто то из них обратил внимание на то, как два непонятных типа нарушают границы чьей-то частной собственности. Галахад прошел к центру комнаты, держа ладонь на рукояти меча – хоть домишко и казался безлюдным, осторожность в их-то обстоятельствах лишней точно не будет. Покончив с осмотром окружения, он вернулся к своему спутнику, который в этот раз первым начал диалог. Хоть у Мечника и сохранялось ощущение, что простой разговор с незнакомым человеком почему-то доставляет ему дискомфорт. После первых же его слов вскрылась еще одна деталь, в которой Галахад сомневался – все же не каждый может взмахом руки зажечь огонь.

 

Все еще не до конца доверяя их временному “логову”, он немного обострил органы восприятия, чтобы не пропустить ни одной детали, предвещающей возможное нападение.

 

- Да. За тем же. Люди бежали отсюда. Говорили, здесь происходит что-то странное – убийства, гонения. Безо всякой на то причины. Будто бы в людей демон вселился. Я не мог пройти мимо.

 

Галахад вздохнул, собираясь с мыслями. Какое-то странное ощущение на периферии сознания постоянно выбивало его из колеи, но он все никак не мог найти его источник.

 

- Schwertkämpfer – что это знач… – спросил он, наклоняя голову, как вдруг едва слышный шорох в шкафу достиг его ушей благодаря усиленному слуху – он моментально развернулся и вынул меч из ножен, сверля взглядом объект беспокойства.

 

- Тебе не послышалось. Что-то или кто-то там есть, но что странно – я чувствую его. Очень слабо, но в то же время явно. Будь начеку.

 

Галахад жестом дал знак магу приготовиться и, как обладатель более крепкой защиты, первым отправился на встречу потенциальной угрозе. По мере его приближения он стал слышать больше – кто-то дышал, чье-то сердце билось в бешеном темпе. Странно. Если хотел напасть – это был бы идеальный момент, но почему-то медлит. Во всяком случае это точно не какой-то демон. Посему он убрал бесполезный при таком мизерном расстоянии меч и достал кинжал из ножен на поясе. Затем – резко открыл дверь, чтобы увидеть…

 

Девочку. Обычную человеческую девочку лет четырнадцати-пятнадцати, взгляд которой не выражал безразличия или неприязни. За то выражал страх. И Галахад еле успел, заметив, как она набрала в легкие воздуха для крика, схватить ее за ворот рубахи, вытащить и крепко зажать рот рукой. Убрав кинжал, он поднес указательный палец ко рту, смотря ей в глаза. Та еще некоторое время находилась в состоянии паники, но вскоре успокоилась и кратко кивнула. Тогда Мечник убрал ладонь, дав ей возможность говорить.

 

- Ты цела?

 

- Да… Я думала, он и вас забрал. – устало ответила она. Галахад довел ее до стула, усадив – просто по внешности девчонки можно было сказать, что она сильно истощена.

 

- Кто – он?

 

- Цепь. – ответ звучал так, будто объяснял абсолютно все.

 

- Цепь… У меня нехорошее предчувствие, Галахад. Спрашивай. Она может быть полезна.

 

Галахад хмыкнул, обернувшись на своего спутника и смотря на него с немым вопросом. Он плохо ладил с детьми, а вся его тактика против подавляющего большинства существ заключалась во фразе “сначала кромсай и толь лишь потом обмозговывай, что за херня вообще оказалась перед тобой”. Возможно, маг сможет почерпнуть в этой ситуации больше.


image.gif
Don't shake me
Don't make me bear my teeth
You really don't wanna meet that guy
Don't wake me
Don't let it off the leash
There's a monster livin' under this hide
image.gif

 

  • Like 2
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

На рассказ мечника Адальфус только кивает задумчиво, понимая, что слышал ровно то же самое про ситуацию в этом городке. Собственно, и увидел он то же – люди действительно выглядели так, будто были одержимы, вроде бы выполняя какие-то обыденные вещи, но в тоже время это было все настолько искаженным и неправильным, таким несколько безумным, будто бы сама Тень вырвалась сюда, несколько извращая порядок материального мира. Меняя его в соответствии с своими законами и своими представлениями, идущими от снов, что никогда точно не отражали действительность. Маг уже начал думать о том, какой же именно демон вообще мог так массово влиять на сознание людей, кто же имел столько силы и какие цели мог преследовать. Конечно, главной целью любого демона было получение власти над существом в материальном мире, чтобы через него попасть в этот самый мир и видоизменять его по своей прихоти, в соответствии с тем, демоном чего он является.
Только все эти размышления прервал шорох, еле слышный, но не укрывшийся ни от мага, ни от мечника, что сделал жест рукой, который Адальфус расценил как знак стоять за ним и быть готовым. Он и сам прекрасно понял всю ситуацию, так что стоял чуть поодаль, готовый почти к чему угодно. Но только не к тому, что их неожиданным соседом окажется не демон и не одержимы житель, а простая девочка, что, похоже, сумела сохранить трезвость рассудка.
Мечник смог сделать так, чтобы девочка не закричала в порыве паники, после чего усадил на один из немногих стульев, что здесь находились, пытаясь хоть что-то вызнать. Оглядев ребенка, чародей тяжко вздохнул, едва заметно для большинства людей переменившись в лице, смотря с долей тоски. Истощенная. А ведь она могла сидеть здесь безвылазно не один день, удивительно что она вообще была такой бодрой.
- Ты цела?
- Да… Я думала, он и вас забрал.
- Кто – он?
- Цепь.
После этого ответа мечник повернул голову в сторону мага с немым вопросом. Видимо, он не особо понимал, как стоило расспрашивать. Конечно, и сам Адальфус не шибко понимал, как это нужно делать, но все же он имел определенный недюжий опыт работы с детьми, так что жестом руки попросил мужчину отойти, после чего взял второй стул и, повернув спинкой вперед, приставил посох к разваливающемуся столу, после чего сел. Сняв с пояса флягу, он протянул её девочке, и та несколько резко схватила его, откупорив пробку, начав жадно пить из фляги, иногда случайно обливая лицо от того, что руки несколько неконтролируемо тряслись.
- Не торопись,- предупреждает маг, мягко, но так же почти ничего не выражающим голосом.-У нас есть вся ночь впереди.
- Спасибо.
- Долго здесь пробыла взаперти?
Девочка смотрит магу прямо в глаза, после чего опускает их на уже наполовину опустевшую флягу, закрывая её и протягивая обратно.
- Не знаю. Почти не выходила в эту комнату. Либо под полом сидела, либо в шкафу. Было очень страшно.
Чародей, после того как принял флягу обратно и протянул в сторону своего спутника, предлагая тоже утолить жажду, осторожно тянет одну руку к плечу девочки, мягко касаясь в приободряющем жесте. Обычно, такое немного помогало детям успокоиться, и сейчас он видит, как она перестает нервно оглядываться по сторонам от каждого скрипа и шороха.
- Ты не помнишь, как это все началось?- и пока девочка, видимо, вспоминала все детали, чародей вытащил по давней привычке трубку и мешочек, в котором оказались засушенные травы, по запаху отчетливо напоминавшие довольно распространенное лекарственное растение – эльфийский корень. Забил трубку травой, после чего оглядел всех присутствующих, подсвеченных светом от летающего рядом с его головой зеленого «светлячка» размером чуть больше кулака и, решив, что он и так показал кем является, несколько отодвинулся, щелкнул пальцами левой руки, после чего в мгновение появилась искра, и из этой искры вспыхнуло пламя, маленькое, теплое, что будто дружелюбно облизывало своим жаром пальцы чародея, что от этого пламени начал прикуривать трубку, и вскоре появился еле заметный дымок, имеющий несколько специфичный, но приятный сладковатый аромат. После огонь погас, и снова единственным источником света стал только «светлячок».
- Был ли кто-то, кто первым начал себя вести странно?- выдохнув полупрозрачный дым через нос спросил маг, заметив, что девочка сначала сильно удивилась, но дальнейшей бурной реакции не последовало, что было странно, так как подобный жест, ставший для него привычным за годы, всегда вызывал удивление и множество вопросов.
- Сначала? Это был наш староста. Самый главный в нашем городке. Первое время он просто был странным, двигался немного дергано, как кукла на веревках. А потом…потом он забил свою же жену, потому что та не собиралась подчиняться его приказам, ставшими весьма глупыми. Моя маменька работала у старосты в доме, так что все это застала. Потом сама стала такой же. А после и большая часть города. Если кто пытался противиться – того забивали до смерти. Многие сбежали, а мне-то бежать некуда. Кроме мамы и нет никого считай. Но она дома перестала появляться вообще, как и большинство жителей. Постоянно где-то пропадают, что-то строят.
Чародей кивает, продолжая покуривать трубку, сведя брови к переносице, смотря задумчиво куда-то в пустоту.
- Староста был первым, верно?- девочка кивает, и он решает расспросить получше её о некоторых деталях, что могли быть важны, ибо никто из здесь находившихся не имеет столько же познаний, связанных с демонами, сколько имеет он. Ни в теории, ни уж тем более в практике.- Он никогда не стремился получить больше власти, нежели остальные? Не было ли среди его окружения какого-нибудь советника, кто мог бы желать занять его место или как-то управлять старостой?
- Хм, на самом деле староста всегда был доволен стоим местом, насколько я знаю. А тут около месяца назад появился один господин. Тоже с палкой, как у вас, но другой.
- Маг?
- Не знаю. Но он был ужасно страшный. Не по внешности, но вот сам он, эм, ну… будто воздух вокруг него был пропитан смертью. Так этот человек начал старосте на мозги капать, как мне маменька рассказывала. Да и я сама у него дома работала и видела, что этот человек делает. К нему приходили храмовники, только староста уже не был собой, и отгораживал этого человека как мог. А потом храмовники те пропали.
- Теперь понятно почему позвали помощь из Хоссберга. Все-таки дело довольно серьезное.- сделав очередную затяжку, чародей посмотрел в сторону мечника,- В этом точно замешан минимум один малефикар, причем сильный, и уже, скорее всего, одержимый демоном. А вот демон этот, если уж тут дело дошло до захвата власти и подчинения всех здесь живущих – это демон подчинения, покорения или же доминирования, зовут их по-разному, но суть у них одна. Жажда власти в них возведена в абсолют, в отличие от остальных демонов. Если то же Желание только вытаскивает наружу потаенные мечты, через них производя манипуляции, то этот демон просто подавляет волю людей и делает из них послушных кукол. Если он почти весь город себе покорил, то это говорит о его силе. Немалой силе. Конечно, было бы лучше дождаться шедших со мной храмовников, но их могло занести в совершенно другое место, и им может понадобиться довольно много времени, чтобы добраться до этого города. Так что мы с тобой здесь одни считай, Schwertkämpfer…- Адальфус замолкает, снова поймав на себе ничего не понимающий взгляд, и все же поправляет себя, забыв, что тут есть не андерец, что местного языка не знает.- Мечник. Это значит мечник.
- Что же делать?- девочка смотрит на мужчину большими от страха глазами.
- Сейчас – ничего. Ночью лучше не выходить, ибо зима, и если тут есть один демон, то, возможно, есть и другие. Лучше дождаться рассвета. Скорее всего придется сидеть в темноте, так как если заметят свет в этом доме то, возможно, нас в итоге здесь запрут. Или чего хуже, о чем лучше вслух не говорить.
- У нас были где-то плотные одеяла и ковры. Ими можно закрыть окна, чтобы света видно не было.- предложила девочка, встав с места, но почти тут же села. Все-таки слабость дала о себе знать.
- Хорошая мысль. Если есть свечи и лампы – то это тоже может помочь не биться об углы в темноте. А ты лучше сиди на месте, мы с мечником поищем. Если ещё тут есть какие-то запасы еды и воды, или выход к колодцу – ты лучше скажи.
- Ну, в дальнем углу есть люк в погреб. Там вроде бы должно было что-то остаться. Возможно будет немного муки или каких-то солений. Вот с запасами воды возможно все плохо. Но вроде как в погребе был бочёнок вина, подарок давний.
Адальфус кивает девочке, после чего начинает осмотр комнаты в поисках ковров и одеял, и ему это было довольно легко делать, учитывая то, что источник хоть какого-то света перемещался вместе с ним. 
- Меня зовут Ингрит.- представляется наконец-то девочка, все же встав со стула, подходя к довольно потрепанному сундуку, у которого остановился чародей.- а Вас как зовут?
- Адальфус.- отвечает чародей, открыв сундук, в котором нашел некоторые искомые вещи, после чего смотрит в сторону мужчины.- А тебя как звать, Schwertkämpfer?


Sons of god and sacrament
The night we're dying for
By the call of pyromania
Bring fire into war
ezgif.com-resize (22).gif ezgif.com-resize (23).gif ezgif.com-resize (24).gif  Rest in flame by testament
At midnight we return
Raise inferno for the living
The grail of life we burn

 

  • Like 1
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Мечник молча слушал рассказ девчонки, сложив руки на груди и сверля взглядом то ее, то мага. Сценарий до жути знакомый – одержимый появляется либо в самой деревне, либо приходит в нее откуда-то уже в таком состоянии. Иной раз их опасность просто поражала воображение – один поддавшийся влиянию демона маг вполне может устроить то, что сейчас свалилось на их с таинственным магом голову, а затем, уничтожив огромное количество людей, наводить ужас на всю округу вплоть до момента своей смерти. Однако такого воздействия он еще не помнил. На его памяти демоны убивали, развращали, дестабилизировали обстановку, пару раз даже симулировали обыденное состояние и поведение своего сосуда, преследуя какие-то свои таинственные и непостижимые цели. Но с настолько масштабным подчинением он еще не сталкивался.

 

- Теперь все более ясно. Все эти люди – марионетки демона, но где же тогда он сам? В этом главная опасность, Галахад. Если он достаточно хитер, то может скрываться в любом из них. Но еще меня волнует другое. Люди постоянно чем-то заняты. Что они делают? Это вполне может быть чем-то еще более опасным, чем один отдельный одержимый. Я пойму, если вы решите продумать свои действия, но помните: сильно медлить нельзя. Укрепит свое положение в этом мире – и вас двоих быстро станет недостаточно для его изгнания.

 

Отвлекшись от чужого разговора, Черный Мечник посмотрел в окно. Поведение людей в общем-то не изменилось. Действительно, все снуют куда-то и откуда-то без явной цели или смысла. Но некоторые отличались. Они работали над чем-то – несли доски, инструменты, какие-то безделушки и в целом выглядели уставшими, хоть и хорошо пытались это скрыть. Даже показывали рвение и усердие, глядя на которое любой архитектор бы просто обзавидовался. Лишь одна была странная деталь – они вообще никак не переговаривались друг с другом. Не просили отойти, когда кто-то преграждал путь. Он делал это сам, без слов, не оглядываясь и не имея даже возможности понять, что мешает кому-то. Не координировали вслух свои действия, будто прекрасно понимали, зачем, кто и где находится. Даже не смотрели друг на друга.

 

- Вряд ли демон просто веселится. Они что-то строят. – констатировал Галахад, обращаясь одновременно и к Возмездию, и к магу.

 

- Почему же, вполне может. Это либо средство для какого-то ритуала, либо что-то, чего хочет видеть сам демон. Во всяком случае если это будет первое, я сразу дам тебе знать.

 

Кивнув невидимому собеседнику, Галахад отошел от окна как раз в тот момент, когда девочка закончила свой рассказ. Все-таки хорошо, что он передал магу инициативу в этом вопросе, ибо сам бы скорее напугал бы ее еще больше, чем выпытал что-нибудь полезное. А этого делать не хотелось – одному Создателю известно, что ей пришлось испытать. По крайней мере теперь у них есть картина произошедшего, пусть и в общих чертах. Вернувшись к своим союзникам, он ощутил знакомый запах, уже не казавшийся таким приятным. Раньше сам иногда баловался – успокаивало хорошо, особенно после тяжелого боя. Однако качественные смеси – дело недешевое. Курить какую-то дрянь не хотелось, а учитывая его цель, разумнее каждую копейку пускать на нечто действительно полезное, причем в долгосрочной перспективе, а не сиюминутно. Поэтому и перестал.

 

Знания мага о демонах и их природе впечатляли. Вообще именно этого Галахаду недоставало, хоть рядом и был такой помощник в этом плане, как Возмездие. Да, он знал, как с ними сражаться, примерные их повадки, уязвимости, силы. Но вряд ли это даже рядом стояло с тем, что изучают маги, ведь им грозит опасность столкновения с ними практически постоянно. А вот вести о скором приближении храмовников заставили Галахада насторожиться. Стало быть, не отступник, а маг круга. Вот только если он увидит его или Возмездие в действии, то вряд ли будет разбираться, духом ли одержим Галахад или демоном, Воин Духа он или маг. Нежелание конфликтовать с властями и местными структурами еще больше подливало масла в огонь. Про себя отметив, что надо будет придумать план отхода на всякий случай, мечник скрестил руки на груди.

 

- Мечник, значит… – Воин хмыкнул, прислушавшись к дальнейшему разговору мага с девочкой. – Я согласен. Утро вечера мудренее, к тому же тебе... – Он указал на девчонку. – Нужен отдых.

 

Он развернулся, собираясь уже начать, но вспомнил о последнем вопросе мага. Открывать свою личность, хоть и в такой незначительной степени, не хотелось, но в данном случае это было бы во-первых неучтиво, а во-вторых не несло бы в себе особого смысла. Все равно он хотел после уничтожения демона покинуть Андерфеллс, ибо уже узнал здесь все, что хотел.

 

- Меня зовут Галахад. Черный Мечник.

 

Следующее время Галахад провел за укреплением их скромного убежища. Привлекать излишнее внимание не хотелось, так что всякие шумные процедуры по типу перетаскивания тяжелых предметов и заколачивания окон досками сразу же были отметены, даже при всей безопасности, которую даруют. Незаметность сейчас их главный козырь. Ткань поплотнее по типу ковров или одеял пошла на занавешивание окон – если их засекут, то могут напасть. Мечник вместе с духом успели недолго поговорить прежде, чем Галахад понял, что разговоры с самим собой, возможно, вызовут подозрения у мага. Сошлись пока в одном – начать рубить все и всех было бы очень удобно, но крайне неуместно, ведь все эти люди невиновны в своем состоянии и прибыли они их спасать, а не убивать. Однако в экстренной ситуации, к сожалению, придется биться, чтобы спасти свои жизни. Покончив со всем необходимым, мечник подпер дверь стулом и, собрав все источники освещения он уже собрался при помощи огнива поджечь небольшой кусок ткани, чтобы зажечь их, но тут уже помог Адальфус.

 

В подвале, тем не менее, было негусто – немного солений, да вяленое мясо. За то обещанный бочонок с вином был на месте. Дотащив все это до их обиталища, он разложил пожитки на столе, налив себе и Адальфусу немного вина и уже собирался пригласить Ингрит к столу, но заметил, что она уже уснула. Ему вообще несвойственно было проявлять такие жесты, но в этот раз он почему-то без лишних раздумий повиновался внезапному порыву и аккуратно взял ее на руки, после чего донес до ближайшей кровати и вернулся к магу.

 

- Даже не проснулась. То, что она увидела… Не для глаз ребенка. Вообще не для чьих глаз. – Мечник хлебнул вина. На удивление хорошее, всего скорее собственного приготовления кого-то из жителей деревни. – Адальфус, нам нужно будет разобраться с этим завтра, не позже. Храмовники – хорошо, но они могут не успеть. А демон что-то строит. Я не могу сказать, что именно, но если это усилит его… Как бы всех нас не стало маловато для того, чтобы его выгнать. Не говоря уже о том, что одержимый мог создать проход для других демонов. Людей для ритуала, причем абсолютно покорных, достаточно.


image.gif
Don't shake me
Don't make me bear my teeth
You really don't wanna meet that guy
Don't wake me
Don't let it off the leash
There's a monster livin' under this hide
image.gif

 

  • Like 2
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Маг кивнул про себя, услышав имя его нежданного напарника. Галахад. Он пару раз прокрутил в голове его имя, чтобы лучше запомнить, потому что посреди разговора забыть то, как зовут собеседника, будет несколько невежливо по отношению к нему. Гриффит бы сказал, что это признак старости, и Адальфусу уже давно стоит не шататься по всему Андерфелсу, ловя малефикаров и отступников, постоянно подвергая свое здоровье и жизнь риску, а засесть в Круге и дожить тихо и мирно до старости. Сам мужчина с этим был в корне не согласен, и пока он может бегать и сражаться, то он о мирном сидении в стенах Круга даже не будет думать. Хотя, какой сейчас уже Круг, если их все расформировали. Он теперь даже не знает, можно ли считать это место своим каким-никаким, но домом. Хотя, у него и нет иного места, куда можно было бы вернуться, как и у большинства магов. Ладно, тот же Штрудель мог вполне надеяться на свою семью и то, что его примут назад с распростертыми объятьями. А той же Мирей было некуда податься, ровно как Тилл с Моррисом и Кхорной. Страшнее же всего было в этой ситуации за детей. Их только отлучили от семьи, и скорее всего большая часть из них ни за что не примет маленьких магов назад.
Первый Чародей, что всегда отличался спокойствием и, считай, вековой мудростью, в личной беседе с Адальфусом выказывал такое же беспокойство по поводу магов, и спросил, что бы энтропист сделал все что понадобится, дабы защитить своих и чужих учеников, Призраков и, естественно, свою дочь. Чародей тогда промолчал, опешив от подобного вопроса от того, от кого таких разговоров не ожидаешь.
И сейчас Адальфус продолжал думать над чем, чтобы он сделал ради магов, на что бы он пошел, чтобы защитить невинных детей и дорогих его сердцу людей, пока искал одеяла и ковры, чтобы закрыть окна, потом с помощью магии зажигал свечи и лампы, какие были, и когда искал какую-никакую посуду. Было не так-то уж и много вариантов, ибо он, как верный Церкви и вере своей человек, не пошел бы наперекор храмовникам в обычной ситуации, но здесь, видимо, шел уже выбор иной – либо они, либо храмовники. На самом деле, зная руководящий состав, Гриффита и Сельму, можно было бы предположить определенный шанс того, что они не будут прямо-таки пытаться уничтожить магов, что в Круге Хоссберга отличались спокойствием и покорностью, никогда не пытаясь или сбежать, или же применить богомерзкую магию. Однако и уповать на это не приходилось. Если придется прорываться с боем, дабы просто выжить – придется это сделать. Но куда дальше? Тут уже Адальфус знал, что есть несколько оазисов с водой в глубинах Андерфелса, где можно было бы устроить своего рода поселение. Он, имея определенные знания, связанные с камнями и почвой, в принципе мог бы вместе с геомантами отстроить дома. Было бы трудно, бесспорно, но если сменить мажеские мантии на более неприметную одежду да сменить посохи, то можно будет выбираться редкими группами в ближайшие деревни, продавать выращенные плоды или же добытый камень, покупая на эти деньги еду и лекарства. Так можно было бы встать на ноги, можно было бы жить мирно, обучать детей магии и её контролю.
Помотав головой, отгоняя эти мысли, Адальфус прикрыл лицо ладонью, стараясь сейчас перестать думать об этом. Все эти навязчивые мысли заставляли болеть сердце и разум, заставляли кипеть кровь, и от них волнами по телу расходилась злоба, едкая, жгучая, болезненно клокочущая где-то внутри, не находящая выхода. И она никогда не должна будет найти выхода. Он не должен терять контроля над собой, иначе будет не лучше сошедших с ума малефикаров и отступников, не справившихся со своей магией.
«Но ведь теперь ты сам отступник» - шепчет тихо голос внутри, но его активно подавляют, пока сам мужчина закрывал окна, а после зажигал лампы и свечи.
Нет, он не отступник. Он не отрекся от церкви  и от Создателя, так что отступником его нельзя назвать.
Маг вытащил какие-то свои припасы еды и разложил их на столе. То же вяленое мясо, сухари, сухофрукты и орехи. Что-то, что точно не будет долго портиться в дальней дороге. Так же он вытряхивает на свободную часть стола склянки с зельями и лириумом, что едва светится голубым в полумраке помещения, и все пересчитывает, откладывая обратно, чтобы запомнить, чего и сколько у него имеется. Конечно, было не густо, но это было хоть что-то. Так же маг проверил подсумок, где лежали чистые тряпицы, иголка и нитки. Все было на месте и, если что, этого хватит на пару дней пребывания в этой деревне. Больше чем на этот срок маг и не рассчитывал тут оставаться.
Он продолжал держать довольно спокойное, лишенное эмоций выражение лица, когда заметил за подсчетами то, что Галахад разлил вино по чашкам, после уйдя куда-то за спину магу. Адальфус повернулся, дабы посмотреть, что же делает мечник. Как оказалось, он уложил уснувшую девочку на кровать. Нужно будет им обоим тоже поспать, иначе их усталость может плохо сказаться на попытке уничтожении демона.
Маг, разбавив по привычке вино водой, взял кусок мяса и начал его несколько меланхолично жевать, смотря на огонек одной из зажженных им свечей. Он слушал воина внимательно, не прерывая и не пытаясь что-то сказать в ответ, и молчал какое-то время после того, как мечник замолчал, от чего в доме повисла тишина, прерываемая только воем ветра за заколоченными окнами.
- Это понятно, что придется справляться с этим только нам двоим. Скорее всего, помощи ждать не стоит, и стоит начать поиски демона с мест, где он может обитать. И, скорее всего, это дом старосты или же Церковь – места, откуда можно командовать всем городом. И нужно будет найти ту постройку, дабы уничтожить.  И, главное, по возможности не вредить жителям. Это будет сложнее всего. Они – пока только марионетки, а не полноценно одержимые, и их ещё можно будет спасти.
Адальфус снова отпивает вина из своей чаши, продолжая жевать один кусок мяса, видимо, не имея сейчас сильного голода, или же он просто слишком сильно задумался над всей этой ситуацией.
- А Ингрит стоит найти потом новый дом. Может, её примут в церковь Хоссберга как юную послушницу, и она сможет встать на ноги…
Чародей с некоторой долей тоски смотрит в сторону девочки, понимая, что она ведь действительно не заслужила подобной участи.
Съев по пути парочку сухарей и маленькую горсть орехов, он снова берет в руки трубку, не обращая почти никакого внимания на воина, сидящего, считай, напротив него, и снова закуривает, задумчиво постукивая по чаше турбки пальцем, после чего, будто возвращаясь в реальность, смотрит на Галахада.
- О, прости. Ты не против?- выдыхая дым куда-то в сторону, спрашивает мужчина, приподняв трубку, а после и вовсе протягивает трубку в сторону мечника, молча спрашивая, будет ли тот. Он точно не знал наверняка, будет ли принимать предложение Галахад, но сделал, считай, шаг в сторону попытки общения, с которым обычно у чародея было все не слава богу. Так что он ещё решил попробовать сделать первый осторожный шаг, сам неуверенный в том, что это не приведет к плохому сценарию.
- Кхм… А ты откуда прибыл? По акценту могу сказать только что либо Ферелден, либо Вольная Марка. Такой тут редко встречается.


Sons of god and sacrament
The night we're dying for
By the call of pyromania
Bring fire into war
ezgif.com-resize (22).gif ezgif.com-resize (23).gif ezgif.com-resize (24).gif  Rest in flame by testament
At midnight we return
Raise inferno for the living
The grail of life we burn

 

  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Галахад слушает мага, скорее лишь для приличия притрагиваясь к еде – благо, не был голоден, но все же стоит хоть немного подкрепиться перед тем, как отправляться на охоту за демоном. Двуручный меч лежал рядом, опираясь на скамью, чем успокаивал своего владельца – все-таки даже в этой ситуации он не может оставить своей паранойи и теперь видит угрозу буквально во всем. Адальфус ведь маг. Верный церкви или отступник, в свете последних событий  в мире уже в принципе неважно, но дар делает его по умолчанию уязвимым к влиянию демона. Хотя, кто бы говорил, ведь воздействие на разум – одна из немногих вещей, противопоставить которым Галахаду практически нечего. Но в разумности Адальфуса все же можно было быть уверенным и это обнадеживало – если бы хотел убить и был под контролем демона, призвал бы остальных марионеток прямо сейчас и расправился бы с ним.

 

А можно ли быть уверенным в их “убежище”? Достаточно сильный человек сможет в него пробиться, для этого не нужно и владеть энергией Тени. Не говоря уже о том, что есть окна, второй этаж… К тому же, среди них могут быть те, кто умел сражаться до того, как попал под контроль. Если учесть, что демон считывает информацию с разума своей жертвы – как это было с ним и Возмездием – то они точно будут в первых рядах и справиться с ними будет гораздо сложнее, ведь демон вряд ли позаботится о сохранности своих рабов. Это значит что биться они будут в полную силу, игнорируя инстинкт самосохранения, который всегда ограничивает человеческие возможности. То, чего до сих пор не смог сделать сам Галахад, по крайней мере без помощи Возмездия – даже в самом начале своего пути как Воина Духа он всегда чувствовал момент, когда большее количество силы Тени, влитой, например, в удар рукой, в итоге приведет к тому, что ударом он не только убьет врага, но и просто сомнет свою же броню и переломает себе кости. Эти способности, как и магию, можно было сравнить с цепом – смертоносные в умелых руках, но порой опасные даже для тех, кто ими владеет. Иной раз это компенсировалось контролем и советами Возмездия, но даже при таком раскладе он не мог обойти барьер самозащиты, по умолчанию вшитый в подсознание каждого живого существа. Даже учитывая то, что люди его профессии умело задвигают его на второй план.

 

Стакан вина, которое Адальфус под подозрительным и непонимающим взглядом Галахада разбавил водой, быстро опустел – благо, он не был одним из тех, кто столь сильно ощущает влияние спиртного – пока что оно не дало о себе знать. За то жажду хоть сколько-то, да утолило. Возможно, его союзник не так любит подобные напитки, или же заботится о будущей боеспособности. Что-ж, и то, и другое достойно уважения.

 

- Думаю, от этого нужно оттолкнуться. – ответил он магу, предположившему примерные места, где демон мог засесть. – Однако мы не можем быть полностью уверены. Эта тварь явно не из тех, что идут напролом – она берет хитростью и убивает чужими руками. Возможно, она и спряталась где-то в другом месте? Скорее всего демон уже знает о нас, но пока не решил, являемся ли мы настоящей угрозой или же уже ушли, иначе бы не сидели мы тут так спокойно. Это надо использовать для того, чтобы проверить церковь и дом старосты. Если же его там нет… Дела плохи. Он может быть где угодно вместе со своим сосудом.

 

Послышался странный грохот на улице, который, тем не менее, звучал как результат падения чего-то металлического. Галахад моментально схватился за рукоять меча, но облегченно выдохнул, когда понял, что скорее всего что-то действительно грохнулось во время странных работ, которые вел демон.

 

Точно. Работы. И о них маг тоже упоминал.

 

- Ты прав. Люди – настоящая проблема. Просто так устранять их не нужно – они не виноваты в своем положении, к тому же убьем одного и об этом узнают все. В идеале нам вообще не нужно попадаться им на глаза – через них за миром наблюдает демон. Вот только я не верю в то, что все пройдет так гладко. Нас трое – девчонку здесь оставлять опасно, а их слишком много. Рано или поздно нас заметят. Это не конец, мы даже можем уйти, не убив никого, но если нас все же прижмут… – Галахад искоса посмотрел на Адальфуса. – Я могу попытаться их раскидать, не убивая. Но если они начнут серьезно угрожать нашим жизням, я надеюсь, твоя рука не дрогнет? – Лучше было узнать это сейчас, чем в пылу боя. – Нельзя позволять им окружать нас. Навалятся все вместе и даже я не смогу подняться, а ты не сможешь сотворить заклинание. Несколько вынужденных смертей ради выживания остальных – это справедливо, как по мне.

 

Он почувствовал сомнение Возмездия на задворках сознания. Впрочем, дух сам не определился, что делать с людьми и что в этой ситуации будет справедливым, однако гибели своего сосуда и возвращения в Тень тоже не хотел. В то же время разговор зашел об Ингрит.

 

- Я бы предпочел, чтобы мы спасли ее родителей. Хоть и вряд ли узнаем их среди толпы порабощенных… – Галахад отвел от нее взгляд, чувствуя какие-то странные угрызения совести. – Я сам побывал в приюте. Там было настолько невыносимо, что многие, включая меня, сбегали на улицу. Интересно, в Церкви лучше или же… – Он тряхнул головой, прогоняя неприятные воспоминания. Многие детдомовские совершали такие поступки, на которые нормальный человек не пошел бы никогда. Сам он понял это буквально в первый день, но уже сейчас не испытывал злости. Все-таки не от хорошей жизни дети туда попадают, а если вкупе с этим их еще и предоставить лишь самим себе... – Если я и понял что-то, так это то, что детям лучше всего расти со своими родителями. Стоит хотя-бы попробовать, а там… Ты ведь из круга, да? Сможешь ей помочь? Я, как-никак, чужой в вашей стране и не знаю, что в этой ситуации делать.

 

- Знаешь, Галахад, дети меня всегда удивляли. Почему вы рождаетесь такими слабыми и беспомощными и еще несколько лет сохраняете это состояние? Не лучше ли было приходить в этот свет уже готовыми ко всему? Помнишь, мы видели в Орлее роды этого ужасного существа с рогами и копытами? – Галахад едва сдержал смешок, поняв, что Возмездие говорит о корове. – Ее дитя буквально через несколько мгновений после рождения уже встало на ноги и худо-бедно, но ходило. Вы же почему-то несколько месяцев не можете, а говорить так вообще учитесь почти год, причем очень плохо и нечленораздельно. Да и ходят ваши дети неумело и медленно – как можно таким образом сражаться или убежать от угрозы? Вы максимально не приспособлены к жизни в вашем мире и все равно доминируете в нем. Это за гранью моего понимания.

 

Галахад склонил меч к себе, “приобняв” рукой, чтобы на всякий случай быть готовым моментально среагировать. А ведь действительно, дюди были наименее приспособлены к жизни в практически любых условиях – ни шерсти, что защищала бы от холода, ни когтей и клыков, которыми можно было бы разорвать добычу на части, ни способности к полету, ни невероятной скорости, облегчающей преследование… Да чего уж говорить – порой человека может скосить даже испортившаяся еда, в то время как те же мабари могут слопать ее за обе щеки и прекрасно себя чувствовать. Да даже у эльфов была врожденная ловкость, которой можно позавидовать – люди же не имели изначальной предрасположенности ни к чему. Однако все это, видимо, с лихвой компенсировалось человеческой волей и разумом, который и возвысил их над теми, кто в природе считал себя вершиной пищевой цепочки. Взмывшая в небеса утка не укроется от стрелы охотника, которая, при достаточной меткости, может моментально прикончить и медведя, способного не оставить от человека и мокрого места. Болезни, что прикончат любого зверя, людям уже не кажутся такими страшными из-за лекарств и медицины, хоть ее качество и разнится от места к месту. А климат, который не позволяет не приспособленным к нему видам существовать на подвластной себе территории, человеком по сути игнорируется – настолько хорошо они адаптируются буквально ко всему, при этом не имея никаких врожденных средств к этому – все создавая самим, да себе в помощь. Даже на диких землях Коркари поселились. Интересно, наступит ли момент, когда людям будет по плечу абсолютно все? Когда болезни и угрозы, кажущиеся сейчас смертоносными, будут вызывать лишь смех и станут для потомков всего лишь выцветшей картинкой?

 

Наверное, до этого еще неприлично-далеко. Как минимум он этот день тоже не застанет.

 

Из размышлений Галахада вывел резкий, но отчего-то очень знакомый запах. Подняв глаза на мага, он понял, что тот закурил трубку. От удивления он даже еле заметно повел бровью, но тут же взял себя в руки и покачав головой, давая понять, что не возражает – сам раньше баловался, однако выяснилось, что на подобные вещи при постоянном употреблении его организм реагирует не очень хорошо. Да и действительно качественные смеси были довольно дорогим удовольствием. Он пару мгновений помолчал, думая, стоит ли отвечать на вопрос мага – все же не любил раскрывать о себе больше, чем на то было необходимо. Впрочем, а почему бы и нет? Сидеть им тут еще черт знает сколько, да и вряд ли они когда-нибудь пересекутся еще. К тому же все шло к тому, что ему не придется использовать Возмездие и раскрывать свою истинную природу. По крайней мере Галахаду хотелось в это верить. Он кивнул Адальфусу:

 

- Знания не подвели тебя. Родом я из Ферелдена. Денерима, если быть точным. Однако в силу своей профессии часто мотаюсь по свету в поисках… Одного человека. Побывал в Орлее, Неварре, Антиве… Да проще сказать, наверное, где не бывал, а это Тевинтер и земли Кунари. Ну и в Коркари мне соваться просто нет смысла, да и народ там не сказать, что дружелюбный. Интересуют меня именно такие ситуации, в которую мы с тобой попали. Маги крови. Демоны. Прочие твари. Нахожу и убиваю их. Быстро. Эффективно. Мучительно. Иногда даже платят за это… – Галахад усмехнулся. Вместо “иногда” стоило использовать слово “редко”. Да еще и мало, учитывая то, что демоны – враги не из легких. Впрочем, если грамотно вести расходы, вполне хватает на все нужды. – То, что ты – маг, я понял. Ты отступник или маг Круга? Без обид, я не знаю, как у вас ситуация сложилась после начала войны с храмовниками. То, что творилось в других землях – настоящий кошмар, но говорят, что здесь эти институты все еще работают. Это правда?


image.gif
Don't shake me
Don't make me bear my teeth
You really don't wanna meet that guy
Don't wake me
Don't let it off the leash
There's a monster livin' under this hide
image.gif

 

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

- Я и не говорил о том, что уверен полностью в своей догадке, однако, зная, что и духи и демоны работают по определенной логике, свойственной им как ипостасям тех или иных качеств, можно уже предположить определенные вещи.
Адальфус продолжал курить, выдыхая дым в сторону, чтобы не попасть в лицо собеседнику, и полупрозрачные клубы дыма в свете свечей приобретали поистине причудливые очертания за мгновение до того, как полностью раствориться в воздухе. В них мужчина даже видел какие-то знакомые фигуры и черты, но полностью за образ не успех ухватиться, ибо тот почти сразу же исчезал. А ведь, если так подумать, так проходит вся жизнь. В погоне за каким-то образом, видением, или же призрачной мечтой. Только сам Адальфус уже давно забыл каково это – мечтать и думать о будущем. Он жил каждый день по шаблону предыдущего и, порой, он так терял недели или месяцы, когда надолго задерживался в Круге.
Взгляд васильковых глаз устремился с растворившегося дыма на мечника, когда тот продолжил говорить. Он понимал, к чему именно клонит Галахад, когда заговорил о возможной западне.
- Если ты думаешь, что мне не приходилось убивать людей ради собственного выживания, то ты ошибаешься. Но это было только при крайней необходимости,- говорит серьезно, почти не меняясь в лице, то лишь стало мрачнее, или же это вовсе была игра теней на лице, подчеркнувшая серьезность его слов.- Тем более, я не тепличное растение, и если нужно будет…
Адальфус спокойно из еле заметных в сапоге ножен достает кинжал, провернув его ловко в правой руке. Все же Вальтер умудрился научить его этому трюку, бесполезному, но весьма красивому, пока они вместе путешествовали по равнинам и пустыням.  
- У меня есть оружие помимо посоха и магии, которым я умею пользоваться.- после чего одним слитым движением убирает кинжал обратно в ножны, будто говоря, что на этом данная тема закрыта.
После Галахад выказал свои сомнения по поводу дальнейшей судьбы девочки. Адальфус его прекрасно понимал, и у него самого были такие же сомнения и опасения.
- Сиротский приют, конечно, не самое лучшее место для ребенка, но если не будет иного выхода, то она попросту не выживет. Учитывая наш климат и природу, выжженные Морами земли…- чародей качает головой. На вопрос Галахада же он кивает утвердительно,- Да, я из Круга. И я не знаю, смогу ли ей помочь, разве что до того, как вернусь в башню, загляну в собор Хоссберга, чтобы её туда пристроить. Наша Владычица весьма специфичная особа, но все же понимающая.
Чародей невольно вспомнил то, как впервые оказался в соборе Хоссберга, как увидел перед своими глазами фасад собора, шпили, стремящиеся ввысь, в сами небеса, увидел статую Андрасте, такую большую, что у него на пару мгновений перехватило дыхание. Однако он так же отчетливо вспомнил, что видел и парочку более маленький статуй, которые узнал бы и спустя три десятка лет, узнал каждую их черту, ведь видел своими глазами, как их вытесывал из камня его отец.
Он даже подошел тогда к одной из статуй, проверить, есть ли тот скол, который он случайно оставил, когда работал над одной из частей, и был удивлен, когда заметил. На том же месте, такую же, какой он её запомнил. Кажется, тогда отец даже не накричал на него, а сказал, что на таких ошибках учатся, и этот след заметит разве что другой скульптор. Воспоминания затопили сознание сами собой, пока собеседник молчал, так, будто о чем-то серьезно задумался. Лезть ему в душу Адальфус сейчас не собирался, тем более, что они для этого недостаточно знакомы, а маг никогда не мог быть навязчивым.
Когда же Галахад наконец-то подал голос, чтобы ответить на озвученный чуть ранее вопрос, чародей начал смотреть ему прямо в глаза, показывая, что он внимательно слушает.
- Воу… я разве что мотался по всему Андерфелсу, и куда только меня дороги не заводили,- мужчина прикусывает кончик мундштука, выдыхая дым через нос. За такую своеобразную способность его нередко дети называли драконом, и задорно хихикали, прося сделать так ещё раз.- Охотник на малефикаров, значит. Получается, мы с тобой в какой-то степени коллеги, так как я занимаюсь ровно тем же. Только не за деньги – уж что, а деньги я почти ни разу в глаза не видел.
И он не соврал, так как если даже и выдавали Призракам какие-то средства, то ими всегда распоряжались храмовники. 
Маг оглянулся на какой-то шорох и копошение за своей спиной, заметив, что девочка спала несколько обеспокоенно, и ей явно было холодно. Адальфус поднялся со своего места, отставив трубку на стол, после чего подошел к кровати, проверяя сначала температуру, мало ли, может, заболела. Однако, к его облегчению, ничего подобного не было, и он просто снял с себя дорожный плащ, что был достаточно плотным, ибо не должен был пропускать песка, и накрыл им девочку, приговаривая что-то ласковое на андерском, что-то, чего Галахад так и не услышал.
- Как я уже говорил, я маг Круга,- отойдя от кровати начал говорить чародей, положив руку на спинку стула,- Хотя сейчас это уже мало что значит. Для храмовников из Неварры или Марки я буду тем же отступником, хоть я себе лоб расшибу, пытаясь доказать обратное.
После, он все же садится на свое место обратно, подлив себе в чашу воды. Он решил, что на сегодня вина ему будет предостаточно, и так язык развязался, в отличие от его обычного поведения. Хотя, может, тут действительно была виновата обстановка и то, что он не был вместе с теми, кто обычно говорил за него.
- Наш Круг был так же расформирован. Но из него почти никто не ушел, потому что некуда, и смысла особого нет,- Адальфус смотрит снова на пламя свечи, и тут он резко переводит со свечи  взгляд на Галахада.- Если уж ты охотишься на малефикаров, то у меня к тебе вопрос. Знаешь ли ты что-нибудь про Круги? Большее, нежели простые крестьяне?
- Нет. Большого ума не было нужно, чтобы отличить мага круга или простого отступника от малефикара. Того, что в круге не практикуют призыв демонов и магию крови, мне всегда было достаточно. Но ведь это не все?
Адальфус снова дым выдыхает, смотря в сторону двери, прислушиваясь к тому, что происходит вне этого крохотного дома на отшибе города. Пока что, похоже, их местонахождение либо не было найдено, что маловероятно, или же пока что демон их действительно не считал слишком уж серьезной угрозой.
- Что ж, видимо, все же стоит в преддверии ухудшения ситуации с магами начать просвещать людей по поводу того, что же именно происходит за стенами Круга. Чтобы было тебе проще понять, через что проходят все маги, я попробую рассказать это на своём не самом лучшем опыте.
Отпив немного воды, чародей после на миг замирает, держа чашу в руке, глядя на себя в отражении.
- Люди или эльфы не рождаются магами сразу и не стреляют огнем из рук сразу после выхода из утробы матери. Это такие же дети, как и все остальные, и они никогда не отличаются от остальных детей чем-то особенным до определенного момента. Обычно, первые всплохи магии происходят с десяти до тринадцати лет, раньше или позже этого – исключения из правила. И, порой, проявление магии может быть весьма безобидным, таким как порыв ветра или же появившийся огонь в руке. Так же могут поменяться цветом глаза, хотя подобное не случается часто и это самое малозаметное проявление пробужденной магии. В моем случае это была молния, пущенная в напавшего на меня мабари,- Адальфус, отставив стакан в сторону, тут же неосознанно трогает шрамы, глубокими бороздами разрезающие правую щеку и уходящие куда-то за линию челюсти, на шею. Было порой ощущение во сне, будто эта сотака, исхудавшая, с бешеными глазами забитого зверя, снова дерёт его плоть зудами и когтями, пытаясь обраться до крови и мяса, до того, что она могла бы съесть. 
- Обычно страх за свою жизнь или жизнь близких даёт толчок к тому, чтобы магия высвободилась. Или же желание отомстить своим обидчикам, такое тоже не редкость. И не редкость то, что после подобного от детей отказываются семьи, и порой…это приводит к страшным последствиям. Описывать это…я не буду, но я не раз видел последствия непонимания магии простыми людьми, когда мы слишком поздно приходили в деревни.
Пред взором самого мага встала картина поистине пугающая, от которой стыла кровь в жилах: маленький комочек посреди дороги, вокруг которого были камни, местами покрытые кровью, что разливалась лужей и под самим телом ребенка, уже давно остывшим. Накричать на людей тогда не было смысла, ведь они не поймут, и проводить какие-то нравоучения тоже было бесполезно, если, порой, сами жрицы подстегивали людей к открытой ненависти и травле, а некоторые храмовники попросту стояли в стороне, думая, что так будет лучше. Зато будет меньше мороки с тем, чтобы содержать и перевозить юного мага. Тогда Призракам оставалось разве что предать ребёнка огню, отмаливая его несчастную душу. В такие моменты даже спокойный обычно Шрам мог пустить одинокую слезу, а Адальфус же после такого мог не спать в ближайшие несколько ночей, снедаемый непониманием и горечью.
- Думаю, объяснять не надо, что толпа может сделать с ребенком, пусть и магом. Но все-таки обычно храмовники раньше приходят за ребенком, нежели с ним успевает что-то случиться. Так, если бы меня не забрали вовремя то, возможно, я бы и не сидел здесь, а давно был бы трупом, закиданным камнями.
И мужчина указывает на совсем тонкую полоску ближе к левому виску, что уходила куда-то за рыжие с проседью волосы.
- После этого дитя везут в Круг, обычно самый ближайший. И тут может происходить все что угодно. Может быть порой так, что дитя вовсе не сможет прижиться в Круге, и это никак ему на пользу не пойдёт. Так, я был весьма…замкнутым ребенком.
Снова закуривает, вспоминая былые времена, то, что происходило больше тридцати лет назад. Такое давнее время, но при этом все помнилось слишком уж отчетливо. Хотя, если бы он не помнил всего произошедшего, не знал, к чему может привести отчаяние и одиночество, то последствия были бы весьма плачевными.
- И замкнутость детей в себе делает им же хуже. Из-за своих переживаний часто ученики становятся легкой мишенью для демонов, что шепчут во сне и зовут за собой, завлекают, обещая даровать все то, что магия отняла, или же даровать силу, чтобы отомстить. Демоны желания, гнева и отчаяния – самые часто приходящие к магам, ибо в магах всех этих трёх эмоций бывает очень много. Так, мой личный, скажем так, демон – отчаяние, и с ним у меня всегда больше всего проблем, так как из-за него я вспоминаю первые годы в Круге. Представь, что ты, имевший семью и дом, друзей, планы на будущее, резко все это теряешь, буквально в один миг, как магия заискрилась в твоих руках. Всё. Ты больше никогда не сможешь делать то, что ты хотел делать, все те, кто тебя любил, отворачиваются, и кричат тебе же в спину, чтобы ты даже не смел больше появляться в доме. В когда-то твоём доме. Такое может подкосить, верно?- выдыхает дым, улыбаясь очень криво, и видно, что шрам мешает ему не только улыбаться, но и в какой-то степени говорить.
- И бывает такое, что дети неосознанно стремятся к тому, чтобы закончить свою несчастную жизнь. При мне было несколько подобных случаев, к сожалению,- неосознанно чародей своей же шеи касается, так, будто проверял, нет ли на ней петли, но он почти сразу же резко одернул руку, очнувшись от воспоминаний,- Но если, все же, им помогают преодолеть все это, то дальше может быть несколько легче. А дальше обучение чтению и письму, обучение магии. Обычно, как я слышал от магов из других Кругов, их учат только подавлять свою силу и не более того, чтобы их было проще подавить храмовникам. Учитывая, что Круг Хоссберга находится в стране вечного Мора, то здесь нужны любые силы для победы над Порождениями Тьмы и Архидемоном. Иные приоритеты и несколько иная структура Круга, и выходит так, что у нас сложилась совершенно другая ситуация, нежели в большей части стран Белой Церкви. Тем более, что наши маги никуда сбегать обычно не собираются – мы слишком хорошо знает свою родину, чтобы тешить надеждой на то, что можно найти вне стен себе пристанище. Некоторые идут в те же Серые Стражи, и это не порицается – наоборот, это воспринимается как смелое и волевое решение помочь своей стране, даже целому миру…но я отвлекся на лирику.
Ветер снова начал завывать за заколоченными окнами и походил на долгий, протяжный стон боли, от чего некоторые бы испугались, но маг понимал, что это только ветер, и не более того.
- Когда ученик достигает определенного возраста, то он проходит Истязание – особое испытание, в котором выясняется, сможет ли будущий маг противостоять демонам. И через это испытание проходят все без исключения. Но выживают тут, опять же, не все. Кто-то становится одержимым и нападает на следящих за Истязанием, кто-то умирает в процессе, не справившись с демоном, а кого-то убивают из-за того, что они провели в Тени слишком долго, что расценивается как заключение договора с демоном. Однако, после Истязания, мага уже не могут Усмирить. Таковы правила.
Адальфус рассказывает все это с свойственной ему холодностью в голосе, без эмоций. Он лишь рассказывает то, что знает, и что зам заставал в Круге. Не было в нем сейчас злобы, не было в нем ощущения, будто он считает это несправедливым. И видно было, что эта скупость эмоций у него усугубилась после того, как он начал курить. Он будто стал совсем отрешенным от мира сего.
- Усмирение же…это, в какой-то степени, наказание. Применяется оно редко, в особых случаях, и именно им грешила Рыцарь-Командор Киркволла, Мередит. И она им пользовалась даже тогда, когда маг совершил не самый жуткий свой проступок. Усмирение подразумевает под собой обрыв связи мага с Тенью, с тем, что даёт нам силы. Вот у тебя есть руки, чтобы держать меч. Усмирение – это отрезать не одну руку, а обе. Это если грубо объяснять. Маг остается дееспособным и мыслящим, у него остается память, у него остаются знания, но у него обрывается эмоциональная составляющая вместе с магией. Он перестает чувствовать страх, отвращение, ненависть, любовь, жалость – все это ему теперь не доступно. Я сам не был на ритуале Усмирения, так как у нас редкостью было неповиновение правилам, однако самих усмиренных видел, общался, работал вместе с ними. Порой очень страшно смотреть на них и понимать, что ты мог быть на его месте. При том что некоторые маги сами просят о том, чтобы их лишили их сил, ибо не хотят с ними жить. Они не могут смириться с тем, что прошлой жизни не вернуть. Вот каково быть магом, Галахад. Конечно, мы получаем образование и вольны делать в Кругах что-либо, будь то искусство или наука, философия или же проза и поэзия, однако для многих нюанс «в Кругах» перечеркивает все. Круг – это четыре стены, за которые редко кому удаётся выбраться, а в самих зданиях редко где встречается место, где можно было бы посмотреть просто на небо или же на окружающий мир. Я едва смог выбить себе возможность стать частью отряда охотников на малефикаров, и занимаюсь этим семнадцать лет. И это единственное, как я мог бы выбраться из Круга, и при чём с пользой.
Адальфус пускает кольцо дыма в лицо Галахада, и это кольцо почти невесомо коснулось лица наёмника, очерчивая его черты лица, и чародей снова криво улыбнулся, так, как умел.
- Некоторые думают, что Круги – это рай, кто-то же утверждает, что это тюрьма, но тут все не так однозначно, как может показаться на первый взгляд. Здесь есть и то и другое вместе, но, порой, в разных пропорциях, в зависимости как от Круга, так и от человека. Для меня Круг стал домом, так как там я нашёл поддержку и защиту, наставников, и даже детей.
Промолчав какое-то время, маг понял, что это прозвучало несколько странно, и он решил объяснить.
- Я имею ввиду, что я стал для некоторых детей в Круге…отцом. Не настоящим, конечно же, однако решил дать им любовь и поддержку, всю, на какую только способен. В своё время у меня не было такого человека, которому я мог бы довериться, и я не хочу, чтобы сейчас у кого-то из детей было такое же чувство одиночества и ненужности.
И тут его взгляд скользнул за плечо, туда, где тихонько дремала Ингрит, и снова замолчал, продолжая курить уже почти без перерывов, ожидая какой-то реакции от мечника.


Sons of god and sacrament
The night we're dying for
By the call of pyromania
Bring fire into war
ezgif.com-resize (22).gif ezgif.com-resize (23).gif ezgif.com-resize (24).gif  Rest in flame by testament
At midnight we return
Raise inferno for the living
The grail of life we burn

 

  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

В помещении уже царил аромат табака, или какой-либо другой курительной смеси, которую предпочитал Адальфус. Дым клубился, образовывая странные, причудливые, но в то же время очень красивые узоры, которые становились наиболее отчетливо видны в свете свечей. Да, курение убивает организм точно так же, как и наркотики или алкоголь – разница лишь во времени, которое потребуется для этого. Однако нехотя Галахад признавал, что с эстетической стороны курение на фоне других вредных привычек выглядит наиболее красиво. Сам будучи наемником иногда любовался дымом, потягивая какую-то смесь, которую успел прикупить в недавно посещенном городе один из его соратников. Не то что наблюдать за воздействием какой-то дури или пьянчугой, что нажрался до белой горячки. 

 

Трюк с кинжалом Галахаду определенно пришелся по душе и это можно было заметить по одобрительному взгляду. Подобное должно – по крайней мере как он думал – быть присущим всем, кто так или иначе смотрит в глаза смерти. Эдакий козырь в рукаве, план “Б”, если угодно. К тому же слова Адальфуса о том, что он уже лишал жизни людей, звучали так, что казались буквально материальными. Вот только кем были эти люди? Подобный опыт был присущ каждому сражавшемуся хоть раз человеку. Одно дело, когда ты убиваешь того, кто этого заслуживает. Различного рода отребье, которое и так тратило свою жизнь впустую, отморозки, убийцы, насильники, малефикары, чудовища и демоны – они все безумно разные, но одинаковы в том, что от их убийства совесть вряд ли начнет ныть. Но настоящее испытание – столкнуться с теми, кто стремится убить тебя против своей воли. Порабощенные магами крови и демонами люди, пребывающие в мире иллюзий просто по воле обстоятельств. Одержимые, в глазах которых порой можно уловить отблеск осознания и мольбу об избавлении.

 

Такое порой ломает даже самых крепких. Но и Адальфус, судя по всему, не лыком шит.

 

- В таком случае хорошо. – Галахад кивает в ответ на слова чародея о приюте. Пфф, “хорошо”… Как будто у них есть выбор. Как будто они делают вид, будто не знают, что всего скорее произошло с ее родителями или произойдет в будущем. Для демонов люди – да и вообще смертные – наверное даже ниже, чем насекомые. Они для них даже не мотыльки-однодневки и ценность человеческой жизни звучит для них как абсурд. При таком раскладе участь живого щита будет, возможно, даже в чем-то удачным исходом. – Я слышал о приютах при Церкви. Получит образование, устроится в обществе. Это снизит риск снова испытать этот кошмар, но… Все равно мы должны попытаться спасти ее родных. Демон должен вернуться в Тень.

 

Отдаленные звуки шагов и работы, не прекращающейся ни на секунду, служили неизменным аккомпанементом их диалогу, что Мечника немного нервировало. Мельком скользя взглядом по телам порабощенных людей, он замечал на них следы увечий и иногда даже травм. Гематомы, раны, опухшие конечности… Демона точно не заботило соблюдение техники безопасности. Значит, коллеги... Интересно вышло, однако. Галахад всегда думал, что отловом и истреблением особо оплошавших магов занимаются храмовники или, в крайнем случае, такие как он. Но привлекать к этому делу других магов? В каком-то плане это казалось Галахаду рискованным. Не смогут ли они вдруг проникнуться сочувствием к своим беглым собратьям и обратить свою магию против храмовников?

 

Судя по всему, нет. Иначе бы эта идея не прожила так долго.

 

- Дело не в деньгах. Их смерть - моя награда. Я пришел бы сюда в любом случае. Сила должна порождать ответственность, а не террор и если владеющий ей забывает об этом, он должен быть уничтожен.

 

Галахаду сразу эта фраза показалась странной. Он никогда не был многословен и это скорее оставил бы при себе как само собой разумеющееся, но… Мечник гневно слегка закатил глаза, обращаясь тем самым к Возмездию. Хреново. Очень хреново – настолько он потерял концентрацию, что позволил духу так просто вмешаться в его мысли и слова.

 

- Я говорил правду и попробуй сказать мне, что ты думаешь иначе. – на этот раз в мыслях.

 

Вздохнув, Галахад вновь вернулся к разговору с Адальфусом, надеясь, что тот не заметит ничего неладного. Маг же в этот момент укрыл девчонку дорожным плащом, что вполне могло помочь ему не вызвать подозрений. Приятно все-таки осознавать, что ничто человеческое им обоим не чуждо. Это в какой-то степени обнадеживает. Сам Галахад давно понял, что коли у магов кровь тоже красная и они так же умирают от внутреннего отравления сталью, значит они могут и чувствовать, и мыслить как обычные люди. Только вот голос ненависти иногда заглушал голос разума.

 

Последующие несколько минут Галахад с нескрываемым интересом слушал рассказ Адальфуса о круге магов Андерфеллса. Как минимум будет полезно, если в будущем он снова окажется в этой стране. Хотя-бы не придется всегда быть готовым дотянуться до рукояти меча и в случае чего сразу же рубить по рукам, если проходящий мимо маг решит выкинуть что-то из ряда вон. Воспоминания о воздействии магии крови, о боли, способной заставить буквально лезть на стены, о состоянии, когда движения не зависят от твоих решений - все это было раной, которая не затянется никогда. За то можно хотя-бы немного, но облегчить боль, которую она доставляет и минимизировать ее воздействие на свое поведение. В его ремесле как нигде важно сохранять чистоту мышления и твердость характера.

Сам Харон редко рассказывал ему о своем бытие в круге магов Кирквола. Либо прямо заявлял, что не хочет разговаривать об этом, либо уходил от ответа, тактично меняя тему, либо говорил, но лишь полуправду. Об организации и внутренней структуре естественно не могло быть и речи. В обычных обстоятельствах он бы предположил, что маг не от хорошей жизни идет на огромный риск, чтобы вырваться из Круга, но Харон был далеко не обычным магом. Его не устраивал даже тот пик, до которого могли добраться такие люди как он, как Галахад или же Ирен. Причем его положение было намного, намного выше. Однако лишь слушая Адальфуса он понял то, насколько плохо знал магов. Ведь боролся-то лишь со следствием, никогда при этом не оглядываясь на причину.

 

Возможно, не такие они с Возмездием и разные, если копнуть поглубже?

 

Тряхнув головой, он отогнал эти мысли, продолжив вслушиваться в слова мага, цепляясь за них, как моряк за спасительный свет маяка во время шторма. Даже если это и так, он никогда не признается в этом. Даже самому себе.

 

Многое было открыто им заново. Например то, что маг открывает свои способности настолько поздно. Да, поздно – ибо он уже имеет прочные – во всяком случае на поверку – связи с родственниками, друзьями, определенным представлением о мире и своем месте в нем… Но в один момент все это должно быть отброшено на задворки сознания как отработавший свое и забракованный материал. Только контроль и самообладание. Иначе можно стать опасностью как для себя, так и для других. Кому как не охотнику на малефикаров и демоноборцу знать о том, что бесконтрольный маг по сути своей мало чем отличается от бомбы замедленного действия? Из этого правила, конечно, были исключения – слухи просто так не распространяются. Однако это именно тот случай, когда правило лишь еще раз подтверждается через них. Там, где один преуспел, с десяток других провалятся и заберут с собой в могилу ни в чем не провинившихся людей. Учитывая перспективы, что дает магия… Воистину и дар, и проклятье одновременно. Только вот даром оно является по своей сути, а проклятием стало благодаря тому, что творили маги во время Древнего Тевинтера. Если, конечно, этот момент, как и многие другие, не был переиначен победителями, коим и даруется священное право творить историю.

 

Но то, что люди порой делают с магами просто за то, что они появились такими на свет… От рассказов Адальфуса воображение рисовало тревожные картины, в то время как сам маг заметно посерьезнел, судя по всему обращаясь к не самым лучшим фрагментам своей памяти. В это же время Возмездие, наблюдающий и слушающий с помощью тела Галахада, так же был мягко говоря не в восторге.

 

- Я помню твое детство. Помню то, как ты любил свою мать и то, как она любила твоего отца. Эти воспоминания настолько глубоко в твоей памяти, что, наверное, только я могу увидеть их. Но… Неужели все это могло рассыпаться в один момент? Мы видели это в своих странствиях – узы между вами и теми, кто даровал вам жизнь, невероятно прочны, доверие – практически безоговорочно. Ни я, ни мои собратья никогда не смогут почувствовать это. Кто-то из нас верит в то, что был сотворен Создаелем, но даже они не помнят его присутствия, его голоса. Вам же дарована подобная связь, но неужели вы способны разорвать ее так быстро и легко? Как можно отвернуться от того, кого ты сам сотворил из своей плоти и крови? Кто доверял тебе всем сердцем и душой, надеясь на защиту? Что было бы, если бы ты стал магом, Галахад?

 

Мечник заметно нахмурился. Возмездие вряд ли понимал процесс появления людей на свет, но в общем и целом был прав: преступления, которые совершают родители по отношению к детям и наоборот – одни из самых страшных и омерзительных. И многоликих. Это отец, который избивает провинившегося сына. Это мать, убивающая свое только что рожденное дитя потому, что делила с мужчинами постель, зная, что не сможет справиться с последствиями таких контактов. Это дети, которые бросают тех, кто не только даровал жизнь, но и поднял и воспитал. Сотни раз он видел это и каждый раз едва сдерживал себя. Иногда не получалось. Хорошо, что Возмездие не понимал всего ужаса происходящего, ибо иначе от бедолаг остался бы лишь кровавый фарш. Это выводило Мечника из себя, доводило буквально до разрывающего нутро бешенства. Ибо эти ублюдки даже не понимали всего счастья того, что у тебя есть родители. Галахад ужасно-мало прожил рядом со своей матерью, но если бы она не умерла, то он бы ни за что ее не бросил. Однако этот последний вопрос Возмездия…

 

Остался без ответа. Быть может, она бы скрывала его. Возможно, отреклась бы тут же, окрестив чудовищем, которое нужно упечь в Круг подальше от нее. Над точным ответом не хотелось даже думать. Как раз один из тех случаев, когда отсутствие знания даст тебе возможность спокойнее спать по ночам.

 

Судя по словам Адальфуса, в кругах на первый взгляд не было настолько ужасно. Мечник, тем не менее, все еще испытывал сомнения насчет структуры, в которой одним дана над другими практически полная власть благодаря Праву Уничтожения. Не могут такие отношения не извратить природу тех, кто должен де-юре защищать и беречь. Даже стражи, ограниченные во многом, ломаются под напором профессиональной деформации – чего уж говорить о храмовниках? Но это, однако, так же следствие, а не причина. Быть может, в Андерфеллсе смогли найти баланс? Вряд ли можно найти ответ на этот вопрос без углубления, чего Галахад делать не планировал. Есть вещи поважнее. Места, где нужно быть. Враги, которых нужно уничтожить.

 

А вот дальнейшая часть рассказа Адальфуса привлекла Возмездие даже больше, чем Галахада. 

 

- Еще задолго до связи с тобой я путешествовал по Тени и встретил на своем пути эльфа. Мне стало интересно, ведь вы редко осознанно находитесь в нашем мире. Он сказал, что проходит эти Истязания и должен совладать с демоном, после чего попросил моей помощи. Я отказал. Даже учитывая мое отношение к падшим собратьям, в Тени мы практически никогда не враждуем друг с другом – в этом нет смысла. По крайней мере пока не появляется что-то, что заставит нас. В моем случае это был тот маг. Он сказал, что я не могу его бросить, ведь я дух Справедливости, а бросать нуждающегося в беде не справедливо ни капли. И был прав. Объединив усилия, мы обратили демона в бегство и на этом его… “Истязания” закончились. Интересно, где он сейчас?

 

У Галахада тоже были мысли и все-таки сдержаться он не смог.

 

- Знаешь, не сочти за грубость, но… Они могли назвать это как угодно. Испытания. Проверка. Обряд. Посвящение. Но из всех возможных слов выбрали именно “Истязания”.

 

Действительно, почему маги бегут из Круга?

 

Но усмирение казалось ему самой чрезмерной мерой. Даже при том, что усмиренные маги зачастую бывают отступниками. Даже с учетом того, что они могут быть опасны – лучше тогда просто отрубить им голову и дать хотя-бы в смерти обрести покой, чем обрекать на существование в качестве пустой оболочки. Это была одна из очень немногочисленных вещей, о которых Харон поведал. И описал ее так: “Представь себе сон, подобный мертвому штилю. Абсолютная стагнация. Нет ветра. Нет звуков. Нет даже ряби на воде. А затем представь, что этот сон внезапно перестает нуждаться в сновидце и поглощает его”. Тогда Галахад был еще ребенком и не мог понять глубину его слов, однако не хотел и сейчас. Это слишком ужасно, чтобы даже представлять. Однако к тому времени как Адальфус закончил свой рассказ, Возмездие уже не просто злился – его переполняло настоящее бешенство, которое для Мечника было будто осязаемым.

 

- Круги должны были стать домом и надежным пристанищем для магов, но вы превратили их в тюрьму. Храмовники должны были стать для магов защитниками, а стали угнетателями и надсмотрщиками. Маги должны были открыть людям возможности, о которых они не могли даже мечтать, но вместо этого стали порабощать всех, кто не имел силы, подобной им. И все это с молчаливого одобрения безразличных. Есть ли хоть что-то в вашем мире, что вы не извратили и не изуродовали в угоду своим амбициям и жестокости?!

 

Ментальный удар до неузнаваемости изменил картину мира, сделав ее более сюрреалистичной, гнущейся, наслаивающейся друг на друга. Галахад сразу понял, к чему клонит Возмездие и был готов – посему не поддался сразу. Однако уже сейчас голова трещала по швам и он тратил все силы на то, чтобы не позволить духу взять контроль.

 

- Мы должны прямо здесь и прямо сейчас покончить с моим падшим собратом и разделаться с Кругами. Подобной несправедливости нельзя существовать. Мы не должны этого позволить. Я  не должен этого позволить.

 

Второй удар духа заставил Галахада шумно выдохнуть и помассировать пальцами одной руки висок, в то время как вторую он сжал в кулак до побеления пальцев, одновременно борясь с желанием гневно посмотреть на Адальфуса. Ибо право слово, за что? Он не знал, что его собеседник – одержимый, а его потусторонний союзник очень остро реагирует на любые упоминания о несправедливости. Дым лишь немного касается лица, будто бы осторожно давая рецепторам уловить свое присутствие и тем самым помочь Мечнику остаться в реальности. И, по-видимому, дух смирился с тем, что Галахад не даст ему волю и отступил. Вот только последствия такого влияния на разум проходят не быстро. В то же время Адальфус все еще сидел напротив него, ожидая ответа и теперь наемник старался осознать масштабы того, насколько он проштрафился. Если раньше он не подавал виду, то сейчас его состояние буквально вопило о том, что с ним что-то не так.

 

- Я… Знаю, каково это – лишиться прежней жизни. Но меня лишили ее маги. Вернее, один из них. Отступник, бежал из круга Кирквола. Он был для меня… Он был тем же, кем ты являешься для детей в круге, но магия крови затмила его разум. Он хотел силы, власти, словно положил нас всех на алтарь и принес в жертву. Все погибли. Остался только я. Найти. Убить. Заставить поплатиться. С тех пор это смысл моей жизни. Этот демон… Ничто. Лишь еще один шаг.  

 

Галахад еле строил предложения. Он и в обычном состоянии казался необщительным, но сейчас трудно было уже физически. Мечник замешкался, вновь прислушиваясь к тому, не вмешивается ли дух в его мысли и слова. Нет. Все исходило от него. То ли вино развязало язык, то ли из-за того, что мир все еще искажается и плывет перед его глазами, он почувствовал нужду что-то рассказать.

 

- Пожалуйста, поверь мне на слово – я знаю, каково магам. Я каждый день убеждаю себя в том, что он – не все вы, но… – Странное ощущение подавленности нахлынуло на него словно волна, заставляя перейти на шепот, уставившись в одну точку. – Ненависть… Почему я все еще чувствую ее? Почему я говорю и хочу говорить, но внутри не могу согласиться с собственными словами?

 

Галахад поднял руку и посмотрел на нее, думая, сон это или реальность. Все вокруг окрасилось во множество оттенков красного, что был перечеркнут стальным цветом клети. На нем не было брони, вены на его руке разорваны его же зубами – он буквально чувствует вкус собственной крови во рту. Но она и везде. На полу, на стенах, доходит ему до колен. Мгновение – и стен больше нет, лишь необъятный простор. Вокруг десятки, сотни тел. Люди, эльфы, гномы, даже несколько кунари – все убиты, лица всех искажены гримасами самых разных эмоций, от противоестественной радости своему исходу до истинного ужаса. Но что самое ужасное – это то, что он знал каждого из них. В той или иной мере. Эти – были его соратниками и погибли в бою. Тот гном обманул его и завел в ловушку, причем в самый неподходящий момент – Возмездие вышвырнул Мечника из собственного тела и разорвал беднягу на куски. Эльфийка, что лежала перед ним, была особенно хорошо знакома. Но он так и не смог заставить себя посмотреть в ее глаза.

 

- Зачем они все… Почему все должно быть именно так?

 

И над всем этим ужасом возвышалась фигура черного пса, уставившегося на Галахада своими деформированными будто от порезов глазами.

 

- Посмотри на свой путь и свою жизнь. Все пропитано кровью и смертью, однако ты не хочешь признаться себе в том, что ты не способен ни на что более. Но кто же в этом виноват? –  Он скалится, обнажая ряд бритвенно-острых зубов. Чувствует скорую победу. – Зачем держать на цепи того, кем ты сам хочешь стать? Кто ты, если не орудие Возмездия?

 

И все же… Мимо. Страх сменился смелостью. Отчаяние – решимостью. Фрустрация – недоброй ухмылкой. Не здесь. Не сегодня. Не в этот миг и не с этим магом напротив.

 

- Человек. – еле слышно произносит Галахад.

 

Возмездие признает поражение и разжимает хватку, оставляя его разум в покое. Лишь сейчас Мечник понял, насколько странно все это, должно быть, выглядело для его собеседника. Вздохнув, он встал из-за стола.

 

- Адальфус… – Впервые обратившись к магу по имени, он будто пробовал его на вкус. Почему-то оно казалось не таким уж и чужеродным. – Дорога и жара не пощадили меня. Нужно передохнуть. И вам тоже понадобятся силы – мы не знаем, что нас ждет завтра. Здесь должна быть еще кровать, я буду рядом с дверью. На всякий случай. И… Спасибо за разговор. Жаль, что в таких обстоятельствах.

 

Кивнув магу, он отправился на другой конец помещения. Присел напротив двери, бросив на нее недоверчивый взгляд. Выглядит добротно, однако если демон спохватится, то натиск толпы вряд ли выдержит. Даже с учетом того, что Галахад подпер ее стулом. Он бережно укладывает меч по левую сторону от себя, рукоятью к себе – чтобы при нападении моментально схватиться и ринуться в бой. Напоследок укрывшись плащом, он прикрыл глаза, проваливаясь в блаженную темноту. Оставлять свечи гореть или нет – оставил на выбор мага. Все-таки жизнь в дороге учит многим полезным вещам. Например, спать в любых обстоятельствах, будь то крайне солнечный день или позвоночник, зажатый между двух корней.


image.gif
Don't shake me
Don't make me bear my teeth
You really don't wanna meet that guy
Don't wake me
Don't let it off the leash
There's a monster livin' under this hide
image.gif

 

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

×
×
  • Создать...