Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...
Ruvena

Против кого мы нынче дружим?

Рекомендованные сообщения

[12 Первопада 9:42 ВД] ПРОТИВ КОГО МЫ НЫНЧЕ ДРУЖИМ?

◈ Kallian Tabris, Ruvena, NPC ◈

 

image.png

 » Ферелден, долина Баннорн, деревня и постоялый двор близ Имперского Тракта « 


 

  Месть – это блюдо, которое подают холодным, спешка здесь неуместна. Мудрость древняя, общеизвестная – но как тяжело следовать ей, когда кровь стучит в висках, а ярость застилает глаза! У родившихся и выросших в эльфинаже нет никаких оснований доверять людям – особенно тем, кто носит официальную униформу и командирские крылья на шлеме. Но что, если и те, и другие хотят отомстить одному и тому же врагу?

    

 

 

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

— Ну же! Шевели копытами, тупая ты кобылина!

Табрис, уже в который раз за последний час, попыталась подопнуть лошадь пятками, но та лишь устало фыркнула да раздражённо хлестанула хвостом в ответ. Кобылка устала. Эта погоня вымотала её до невозможности. Каллиан, раз уж на то пошло, выглядела немногим лучше. Дрожащая одновременно от злости и холода, осунувшаяся, оголодавшая и отрастившая немалых размеров мешки под глазами, она куталась в подбитый мехом дорожный плащ и держалась в седле, как ей порой казалось, на одной лишь силе гнева.

***
А началось всё почти месяц назад, когда многочисленные слухи о том, что Амарантайн, вотчину серых стражей, захватила новая, откровенно пугающая силой начали наконец собираться в единую картину. Чуши тогда слышно было изрядно, да и глашатаи её пфеличества королевы Аноры вносили свою долю в этот поток бреда… Но Друзья на то Друзья, чтоб быстро докопаться до правды. Только вот правда эта оказалась уж больно пугающей.

Какие-то слушки о новых, странных, неестественно сильных храмовниках ходили уже какое-то время, но ничего конкретного известно не было. Табрис одно время думала, что они просто начали серьёзно играться с алхимией, или что-то в таком духе. Но то, что вскрылось в итоге… Кристаллы, растущие в плоть, превращающие людей в перекорёженных, ужасающих уродцев? Пленные, которых намеренно заражают этим дерьмом? Всё это было слишком, слишком, слишком неправильно.

Но больше эльфийку в этот момент зацепила даже не судьба огромного, густонаселённого, полного простых людей города. Сколь бы чудовищно это не звучало, но даже этот факт невольно ушёл на второй план. Взамен, Табрис всё чаще посещали мысли о судьбе Сэры, целый грёбаный год просидевшей в краснолириумных застенках. Эти мысли были навязчивы, они не отпускали, по ночам трансформируясь в полноценные кошмары. После трёх бессонных ночей Каллиан не выдержала. Украв лошадь из денеримских конюшен, она рванулась к Редклиффу прямо через охваченную гражданской войной страну, рванулась отчаянно и почти без подготовки.

Окрестности замка встретили её знакомыми пейзажами. Она была тут прошлым летом, прибившись к слугам, идущим с Алистеровым войском. Тогда у неё ещё была надежда,что из этой затеи что-то выйдет, что замок удастся взять штурмом вытащить пленников… Разумеется, не вышло ничего. Войска отступили, и Табрис оставалось только локти кусать со злости. Крепость была так близко – но оставалась неприступной. И Табрис смирилась, отступила, лелея глупую надежду, что на этом ещё ничего не кончено. Что к этим стенам ещё удастся вернуться позже, когда тупые дворяне перестанут творить междуусобную дичь и соизволят хоть что-то сделать для своей грёбаной страны… 

Ага. Разбежалась. Ситуация с каждый месяцем становилась всё хуже и хуже, да и у самой Каллиан всё словно валилось из рук. И сейчас, впервые за все четыре месяца после её смерти, у Табрис было ощущение, то она делает хоть что-то, насколько бы бессмысленным это “что-то” не было. Почти неделю она бродила по окрестностям да аккуратно расспрашивала немногих оставшихся жителей деревушки. Она пыталась найти хоть что-то – какую-то уязвимость, возможность, подземный ход… Безумно, до одури хотелось ворваться в проклятый замок и попросту “зачистить” его от всякой швали, но даже в таком состоянии Табрис понимала всё абсурдность этого плана. Но в итоге ей всё же улыбнулась удача, хоть и далеко не так, как она рассчитывала. 

Однажды ночью замок покинула пятёрка всадников. Четверо – в неприметных ферелденских доспехах, пятый же и вовсе был одет, как обычный торговец средней руки. Ублюдки явно не хотели привлекать к себе лишнего внимания, и Каллиан, по сути, заметила всё это лишь благодаря очередному приступу бессонницы. Позволив неизвестным укатить немного вперёд, эльфийка двинулась следом, стараясь не показываться в поле зрения. Судьба подкинула ей шанс – и она не хотела упускать его.

Вот только через какое-то время оказалось, что незаметно преследовать кого-то по имперскому тракту – это вам не в Денериме фазанов пасти, тут совсем иные навыки нужны. Первое время всё даже шло неплохо. “Торговец” словно бы никуда не торопился, и всё, что требовалось от Табрис – это немного ускориться ближе к вечеру и осторожно проверить очередной придорожный трактир. Но два дня назад всё изменилось. То ли венатори заметили слежку, то ли ещё чего приключилось, но добыча явно ускорила шаг. Вчера же Табрис умудрилась и вовсе потерять цель – в очередной деревушке не было и намёка на “торговца” с его охраной. Сжав зубы, эльфийка гнала вперёд, как могла, весь следующий день, но в итоге лишь загнала лошадь. Загнала, к счастью, не до смерти, но бежать куда бы то ни было уставшая коняка явно не собиралась, а слабо знакомая с искусством верховой езды Каллиан толком не понимала, как можно её заставить. Всё, что оставалось – это скрипеть зубами от бессилия, пока убившие Сэру ублюдки оставались где-то вне зоны досягаемости…

Однако, вскоре вдали показались очертания очередной придорожной деревушки. На дворе стоял Первопад, темнело рано, и до окрестностей деревни Каллиан добралась уже затемно. Предвкушая скорый отдых, понурая лошадка даже ускорила свой шаг, но горе-наездница быстро разочаровала её, направив поводья в сторону небольшой окрестной рощицы, где, спешно расслабив лошадиную подпругу, Табрис набросила на многострадальную коняжку недоуздок и привязала последний к ближайшему деревцу, словив в ответ преисполненный вселенского осуждения взгляд.

— Эй, эй! Не смотри на меня так! — не выдержав, эльфийка вскинула руки в извиняющемся жесте, — Я вернусь буквально через полчасика, вот увидишь! И еды тебе принесу, а там, глядишь, и тёплое место для ночлега подыщем! Но сперва – мне очень нужно проверить кой-чего. Очень.

Эльфийка верхом на лошади, да ещё и лошади явно ездовой, а не рабочей, привлекала бы слишком много внимания. Равно как и сабелька с подвешенным прямо за ножны баклером, так и оставшаяся притороченной к седлу. На дороге то кто там что разглядит, особенно когда всё равно в плащ приходится кутаться… Но вот деревни – это уже другое дело. Табрис предпочитала соблюдать осторожность, и потому взяла с собой лишь верную Тыкалку да парочку припрятанных за поясом склянок со всякой дрянью. В конце концов, это последний шанс. Не хотелось бы спугнуть фазанов по собственной дурости. Это, конечно, если клятые венатори вообще здесь найдутся… 

По собственным – ну или, скорее, “собственно-лошадиным” – следам выбравшись обратно, Каллиан быстрым шагом направилась в сторону деревни, стремительно отогревая себя быстрой ходьбой. Снежный покров пока был совсем неглубоким, но ведущие в рощу следы, тем не менее, отчётливо выделялись в лунном свете. Что ж, остаётся надеяться, что никто не поедет по имперскому тракту среди ночи и не заинтересуется этой странной дорожкой. И что волков в столь густо населённом регионе давно повывели...

Деревушка, что неудивительно, оказалась совсем миниатюрной. Жили здесь, скорее всего, только ремесленники да мелкие торговцы, ведущие дела с многочисленными фермерами, расселившимися по округе. Единственное, что сразу бросалось в глаза – это местный трактир, двухэтажный, просторный и обросший многочисленными пристройками. Даже полноценная конюшня имелась, сквозь приоткрытые створки которой можно было наблюдать весьма обнадёживающую картину…

Один из “редклиффской пятёрки”, долговязый одоспешенный хлыщ, как раз заканчивал снимать седло с приметного каракового жеребца. Прекрасно… Паршивцы всё же не успели настолько оторваться. Довольно оскалившись, Табрис двинулась мимо, прямо ко входу в сам трактир. На этих охранников она уже вполне насмотрелась в первые дни этой безумной слежки. На профессиональных телохранителей они не походили – явно не хватало всех незаменимых в этом деле привычек – но в броне своей держались уверенно и приказам подчинялись беспрекословно. Солдатня, скорее всего. “Торговец” часто использовал их, как обычных слуг, сваливая на них все бытовые поручения. Возможно, этим стоило воспользоваться…

Постоялый двор встретил эльфийку шумом, гамом и теплой, вкусно пахнущей полутьмой. На свечах явно экономили. В дальнем углу распевали песни откровенно разбойного вида оборванцы, двумя столиками ближе рубилась в кости парочка пилигримов, за всем этим лениво поглядывал полноватый громила с деревянной дубинкой на поясе. Где-то на втором этаже надрывно плакал ребёнок, но, кажется, посететелей это мало беспокоило. Похоже, часть  живущих в округе семей начинает сниматься с места, бросая свои фермы… Тем не менее, свободных столов хватало с избытком – трактир был действительно просторным. Ни “торговца”, ни его охраны в зале видно не было, и Табрис решительно направилась прямо к стойке, решив, для начала, разобраться с бытовыми вопросами. Еда, питьё, место для лошади. Трактирщику, скорее всего, придётся немного заговорить зубы, но тут уж особо выбирать не приходится…

За стойкой, впрочем, никого не оказалось. Зато рядом висел небольшой бронзовый колокольчик с таким же небольшим молоточком. Неплохо для захолустья, а? Каллиан уже собиралась было воспользоваться нехитрым этим приспособлением, но тут дверь, ведущая в задние комнаты трактира, распахнулась сама, и по ноздрям резко ударило запахом дорогого вина и лошадиного пота. Табрис дёрнулась, как от удара, рефлекторно поджимая плечи и опуская голову. От него всегда пахло вот так, каждый раз… В голове словно помутнело, и эльфийка на секунду перестала следить за окружением, попросту потеряв ориентацию в пространстве. Как оказалось – зря. Из открывшейся двери вышел высокий, добротно одетый молодой человек. Аккуратно обстриженная, ухоженная бородка в сочетании с несколько смугловатой кожей выдавали в нём иностранца, но нашего “торговца”, похоже, это не слишком волновало. Парочка охранников тащилась за ним следом, сбоку же рассыпался в многочисленных благодарностях низкорослый ферелденец в грубом холщовом фартуке. Венатори в ответ лишь дипломатично улыбался да кивал с несколько покровительственным видом, однако, проходя мимо замешкавшейся прямо посреди прохода Каллиан он, совершенно не меняя выражения лица, попросту отбросил эльфийку с пути резким, хлёстким ударом тыльной стороной ладони по лицу. Та отшатнулась, моментально уперевшись спиной в деревянную трактирную стойку. Лицо горело, но мысли горели куда сильнее. Удар, пинок, даже плевок – всё это она могла бы пережить. Но этот наглый, ни во что не ставящий шлепок…

— С дороги, крыса.

Спокойный, равнодушный, ничего не выражающий голос, бегло-презрительный взгляд свысока… Интересно, на неё он тоже смотрел вот так, когда… Когда…

Мысли смешались в плотный, невыразимый словами эмоциональный комок. На мгновение у Табрис словно бы потемнело в глазах, и следующее, что она помнит – это момент удара. Охрана вмешаться не успела, движение вышло уж слишком молниеносным. Гранёный антиванский стилет сделал свою работу, с лёгкостью пронзив несколько слоёв плотной одежды и пробив припрятанную под ними лёгкую кольчужку. По руке едва ощутимо плеснуло чем-то тёплым, и Каллиан машинально выдернула клинок из раны, планируя, как и положено, нанести серию быстрых колющих ударов, но, увы, развить успех ей попросту не дали. Что-то невидимое с колоссальной силой толкнуло в грудь, на несколько метров отбросив девушку от раненого венатори. Чудом разминувшись с одним из многочисленных стульев, эльфийка на голых рефлексах успела поджать подбородок ближе к груди и погасила энергию падения, перекатившись назад через голову и подскочив обратно на ноги. В полубезумном взгляде, который она бросила на мага и его охрану, не было и намёка на что-то вроде инстинкта самосохранения.

— ВЗЯТЬ СУКУ! — проревел “торговец”, рукой зажимая рану на левом боку. “Сука”, впрочем, не собиралась дожидаться, пока её попросту возьмут в кольцо. Не обращая внимания на поднимающиеся вокруг крики, она рванулась вперёд, на ходу перехватив Тыкалку обратным хватом. Один из охранников, уже с клинком наголо, заступил ей дорогу моментально, второй же немного замешкался, обходя своего раненого хозяина и бросившегося наутёк трактирщика. Табрис не преминула воспользоваться моментом, ногой запулив давешний злосчастный стул прямо в ближайшего ублюдка. Бросок такой, конечно, силой не отличался, и солдатик с лёгкостью сбил летящий стул немного в сторону, даже не покачнувшись, вот только сама эльфийка уже неслась следом. Тут ведь главное – успеть пройти за линию острия… Рисковое движение, но всяко лучше, чем торчать на месте с коротким кинжальчиком и ждать у моря погоды.

Отчаянно рванувшись мимо не успевшего выйти в позицию клинка, Каллиан, как крюком, подцепила запястье оппонента своим кинжалом. Основание стилета упёрлось в заднюю часть чужой гарды, заставляя мечевую руку вытянуться вперёд ещё дальше положенного, сбивая баланс… А затем – лишь одно слитное, поставленное, текучее действие. Левая рука хватает стилет прямо за лезвие, заключая вражескую руку в своеобразные “ножницы”, подшаг,  рычаг, проворот корпуса – и гадёныш, коротко вскрикнув, улетает мордой в пол, а где-то под левым локтем раздался противный, мокро чавкнувший треск. Второй охранник уже рвался на подмогу с боевым кличем, но Табрис, не долго думая, попросту швырнула ему в лицо одну из припрятанных склянок. Тот среагировал, как надо, прикрывшись выставленным вперёд наплечником… Вот только наплечник у простенького ферелденского доспеха не имел уходящего вверх щитка, да и к шлемам этот парень явно привык более закрытым, иначе попытался бы отвернуться, а не просто опустить голову вниз… В итоге вышло то, что вышло. Дико заорав, ублюдок остановился, вслепую отмахиваясь клинком и пытаясь свободной рукой смахнуть с лица едкую, затекающую под доспех гадость.

Эльфийке, впрочем, тоже досталось, хоть и далеко не так сильно. Нефиг кидаться склянками на такой короткой дистанции… Шипя, как дикая кошка, Каллиан в два движения смахнула кожаной перчаткой стремительно разъедающие одежду капли. Кожу всё ещё жгло, но мелкие ожоги - это последнее, о чём сейчас стоило беспокоиться. Счёт шёл на доли секунды. Вот-вот сюда начнут сбегаться остальные охранники, местные вышибалы и ещё Создатель знает кто. Да и сам маг… Пока что он не вмешивался. То ли рана мешала ему сконцентрироваться, то ли он не хотел колдовать на публику, надеясь, что первое заклинание заметить никто не успел, но, такими темпами… Подхватив чужой меч, выпавший из сломанной в двух местах руки, и ногой вколотив пытающегося приподняться бедолагу обратно в пол, Табрис метнулась дальше. Вопящий стражник с обожжённым лицом попытался защититься, среагировав на движение, но эльфийка была уже слишком близко. Длинный, диагональный подшаг с уходом от выставленного клинка, удар под колено, не разрубивший кольчугу, но заставивший врага припасть на одну ногу. Дальше - дело техники. Удар, блок, проворот, подшаг с доворотом кисти – и кончик клинка на уколе входит прямо в гортань, чуть выше двойного кольчужного горжета. Брызги крови, охранник, пока ещё живой, заваливается назад, нелепо взмахнув руками и издавая сиплые, булькающие звуки. Табрис не смотрит на него, она уже несётся дальше, с мечом в одной руке и стилетом в другой. До мага – всего пара метров, один рывок, один выпад. Тело рвётся вперёд не хуже стрелы, выпущенной из лука, и Каллиан, к вящей своей радости, успевает увидеть страх в чужих глазах, но тут…

Венатори выбрасывает вперёд руку в коротком, снизу вверх идущем жесте, и Табрис прямо в полёте натыкается на странную, призрачно-белёсую решётку. С неистовым криком она пытается прорваться, дотянуться до ненавистного ублюдка, но – поздно. Сотканные из магической энергии прутья появляются сзади, с боков, со всех сторон, ограничивая, останавливая любое движение, и сжимаясь, сжимаясь, сжимаясь, сжимаясь всё ближе и ближе друг к другу. Жалобно звякнув, выпал из рук клинок, конечности начали выгибаться под опасными, неестественными углами, но клетка продолжала сжиматься, угрожая попросту переломать все кости… 

По всей деревушке разносился пронзительный, отчаянный, преисполненный ярости и боли крик.

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Грязью чавкая, жирной, да ржавою

вязнут лошади по стремена.

 

Да уж, грязи в Ферелдене всегда было навалом, грех жаловаться. Даже сейчас, когда в королевство пришла зима – как обычно, больше сырая, чем холодная – и дедушка мороз, великий дорожный строитель, начал укреплять местные транспортные пути, Рувена всё равно предпочитала держаться остатков Имперского Тракта, и не лезть напрямик, через белоснежные просторы Внутренних Земель, в надежде сократить часть пути. Не хватало ещё ломать повозки на колдобинах, заметённых снегом оврагах и каменистых насыпях, или, чего хуже, наткнуться на непромёрзшее болото, и засесть в снежной каше намертво, по самые оси. Гладкая, отполированная сотнями тысяч ног, копыт и колёс, поверхность Тракта, несмотря на все его широкие петли, уводящие в сторону от выбранного направления, представлялась наименьшим злом. Отряд двигался неспешно, но вперёд. Вперёд. В поисках лучшей доли.

 

- Сестра Рувена, надо бы передохнуть – животные устали, люди устали. Ребятишки особенно, в железках-то этих, - негромко произнёс рыцарь-капрал, поровняв своего коня с лошадью начальницы. В последнее время в голосе могучего рыцаря не слышалось обычной суровости – напротив, в его тоне сквозили тёплые, почти что отеческие нотки заботы о тех, кто принял решение отправиться в изгнание вслед за своими бывшими командирами.

 

- Они знали, на что шли. Я никого с собой силком не тащила, - машинально откликнулась Рувена, до бровей закутанная в орденский плащ с подбоем из чёрной овчины и целиком погружённая в собственные мысли. Впрочем, через какое-то время смысл сказанного понемногу дошёл до её сознания, и храмовница, зябко поёжившись, подняла голову и обернулась через плечо. Взгляд её упал на тех самых «ребятишек» – двух шустрых двенадцатилетних сорванцов, бывших оруженосцев в денеримской прецептории, что ныне входили в состав её небольшого отряда. Похоже, они и впрямь утомились: молча, привалившись друг к другу, мальчики сидели на передке оружейной повозки и рулили поводьями уже с явным усилием.

 

Да и всадники выглядели не лучшим образом. Особенно самая молодая из них, Виола, бывший рекрут ордена, лишь пару дней назад, с первым глотком лириумного зелья, почувствовавшая на своей шкуре, что значит быть настоящим храмовником. Вливание в себя лириума – штука суровая. Особенно в первый раз. Особенно в таких экстремальных условиях. Вон, до сих пор лицо у девчонки серо-зелёное, а глаза сумасшедшие. Ничего, со временем привыкнет. Если, конечно, оно у них будет – это самое время.

 

Путешествовать малочисленным отрядом через всё королевство, от его восточных рубежей до западных, было чистой воды безумием, и это Рувена понимала хорошо. Официально назначив Джейдер конечной точкой маршрута, она не особенно надеялась на то, что им удастся благополучно добраться до цели. Да и что случится, когда (и если) они всё же доберутся? Нужны ли они там? Торговцы, прибывавшие в Денерим с запада, говорили, что в Джейдере Церковь всё ещё сохраняет свой авторитет, но так ли это? Сможет ли тамошняя церковь им помочь? И захочет ли? Получить ответ на эти вопросы удастся не скоро – впереди ещё долгие дни пути через мёрзлые земли, раздираемые на части гражданской войной.

 

Мысль о том, что орденский статус способен предоставить странникам хоть какую-то, но защиту, не слишком обнадёживала. Да, злосчастные Денерим с Теринфалем, равно как и прочие территории, контролируемые войском Лорда-Искателя, остались далеко позади – во всяком случае, Рувене очень хотелось в это верить. Да, у сторонников Алистера и Аноры, занятых взаимным выяснением отношений, нет оснований нападать на церковных лоялистов. Да, кровожадные варвары из Диких Земель обычно не забредают так далеко на север. Но, вместе с тем, сколько впереди может ждать мародёров, разбойников, дезертиров, сколько криминальных банд, способных позариться даже на нехитрые монашеские пожитки? Сколько мятежных магов, демонов и одержимых? Сколько порождений тьмы, которые обожают выходить на прогулку именно тогда, когда ты этого меньше всего желаешь? Да и диких животных не стоило сбрасывать со счетов – волки зимой голодные, а у их отряда всё же лошади.

 

Разумеется, публично, на виду у своих рыцарей, Рувена не проявляла нервозность и не озвучивала терзающие её сомнения. Она командир, её задача – заботиться о поддержании боевого духа. Людям и так тяжело, и они должны видеть перед собой не рефлексирующую тряпку, а лидера, который уверен в своих силах и знает, что делает. И лишь когда отряд останавливался на ночь на очередном грязном, промозглом, кишащем крысами и тараканами постоялом дворе, и Рувена уходила в свою комнату, подальше от посторонних глаз, она позволяла себе дать волю чувствам. Завалившись в одну постель с Аметин, в надежде хоть немножко согреть друг друга, она прижималась к эльфийке и тихонько плакала от досады и отчаяния, прежде, чем забыться беспокойным сном.

 

Рувена со всей серьёзностью отнеслась к словам Аметин о том, что слуги Лорда-Искателя не оставят в покое изгнанников, поэтому по ночам отряд не передвигался, опасаясь угодить в засаду, а дневные переходы совершал только в доспехах. Из-за этого лошади и люди уставали быстрее, переходы укорачивались, и привалы приходилось делать чаще, нежели рассчитывала Рувена.

Место для отдыха и ночлега она всегда старалась выбирать под крышей, дабы не заставлять своих подчинённых коротать ночь в сырых холодных полях, или в заснеженном зимнем лесу. Да и держать оборону, случись что, было куда удобнее в доме, за стенами – пусть даже и деревянными. Благо особых проблем с человеческим жильём не было: деревни и селения в изобилии были рассеяны вдоль Тракта.

 

Сложностей при общении с местными жителями тоже не возникало. Война магов и храмовников основательно прошлась по здешним землям, и селяне боялись и тех, и других пуще огня. Поэтому, увидев перед собой группу рыцарей в легко узнаваемых орденских доспехах, владельцы таверн и постоялых дворов судорожно хватались за сердце и без лишних споров выделяли им лучшие комнаты. Иной раз даже не требуя платы за постой и молясь лишь о том, чтобы опасные гости не задерживались в поселении надолго, а как можно скорее продолжили свой путь. Рувена, со своей стороны, тоже не злоупотребляла сомнительным сельским гостеприимством: она не была уверена в том, что по следам её отряда не идут храмовники-охотники, посланные Люциусом, и старалась не оставаться подолгу на одном месте.

 

Рувена хрипло откашлялась, приподнялась в стременах и, оглаживая шею коня ладонью в кожаной перчатке, внимательно осмотрелась по сторонам.

 

- Если интуиция меня не подводит, то вскоре мы наткнёмся на какую-нибудь сраную деревню, ибо они тут везде. Там передохнём, и закупимся фуражом. А, может, и тележного мастера отыщем – пусть заменит оси. Не хотелось бы застрять со сломанной повозкой где-нибудь на перевале Морозных гор, где вокруг ни души, и помощи ждать неоткуда.

 

Доставшиеся её отряду повозки и в самом деле видали и куда лучшие дни – колёса гремели, оси дребезжали и постукивали, борта щетинились щелями. Чья-то краденая собственность, несущая на себе следы не особо бережной эксплуатации. Да и лошади были спёрты явно не у племенного заводчика. Но капризы были неуместны: дарёному коню в зубы не смотрят. Спасибо Друзьям Рыжей Дженни, могло бы не быть и этого. «Запишем на твой счёт» – гласила записка, пришпиленная к стволу дерева стрелой с узнаваемой красной лентой в оперении. На счёт, так на счёт, от Рувены теперь уже не убудет, как бы ни прибывало.

 

Интуиция храмовницу не подвела, не прошло и получаса, как впереди завиднелись крыши деревенских домов, а спустя ещё какое-то время рыцари разглядели и объект поисков – придорожный трактир, в этих местах обычно служивший и постоялым двором. Люди оживились в предвкушении предстоящего отдыха, и, словно уловив их мысли, лошади прибавили шаг. Рувена приосанилась в седле.

 

- Аметин, Эдгар, Алан – пока остаётесь снаружи смотреть за животными. Держите арбалеты наготове. Мы заходим внутрь и проверяем. Если всё в порядке, то …

 

Она не успела договорить, как двери трактира распахнулись буквально настежь, и оттуда выбежали, или, скорее даже, вывалились на свежий воздух несколько селян. Вид у них был чрезвычайно испуганный, кто-то выскочил без шапки, а кто вообще без верхней одежды, но из громких нечленораздельных воплей, разносящихся на всю округу, нельзя было понять, какая беда стряслась в деревне.

 

- Вот и отдохнули, - мрачно произнёс рыцарь-капрал.

 

Рувена растерянно оглянулась на рыжебородого воина, и он ответил ей таким же недоумевающим взглядом. Они не понимали, что могло по-настоящему напугать этих толстокожих, вороватых, жуликоватых, привычных ко всему вольных ремесленников и землепашцев. Точно не банальная трактирная поножовщина, или визит королевского сборщика налогов, а лишь что-то особенное, чрезвычайное, выходящее за рамки их житейских представлений о мире. Демон?

 

Храмовники разом пригнулись в сёдлах, подстегнули коней и под топот копыт и грохот злополучных осей отряд ворвался в деревню. За работу, братья и сёстры!

 

Появление рыцарей, разумеется, не успокоило панику, а лишь увеличило количество действующих лиц. Несколько селян побежало было в сторону отряда, очевидно намереваясь попросить о помощи, но, разглядев доспехи прибывших, резво бросились прочь так, что было неясно – кого и чего они опасаются больше. Такая реакция была понятна Рувене и вполне её устраивала. Лишь полный болван остался бы безучастным, столкнувшись нос к носу с фигурой в доспехах храмовника, да ещё и несущей посеребрённые крылья на шлеме. Ладно хоть не позолоченные – но всё равно от орденского командира любого ранга простому человеку сейчас лучше было держаться подальше. Кто знает, кому этот командир нынче служит? Дальше убежишь – целее будешь.

 

Подскакав почти к самым стенам трактира, Рувена натянула повод и, выдернув ноги из стремян, соскочила вниз. Следом земля содрогнулась от дружного прыжка ещё пятерых броненосцев. Глухо лязгнули вынимаемые из ножен мечи.

 

Демон был не тем противником, на которого следовало идти сомкнутым строем, поэтому храмовники бросились к дверям заведения как есть – гурьбой, не перестраиваясь. Но прежде, чем Рувена успела ухватиться за почерневшую от времени щербатую дверную ручку, откуда-то изнутри трактира вырвался пронзительный, отчаянный вопль, в котором слышалась ярость и неописуемая мука. Да что там происходит-то?

 

С мечами наголо рыцари ворвались в просторный питейный зал, несущий признаки успешно начатого, но незавершённого погрома, и остановились, оценивая обстановку. В глаза сразу бросились два тела, живописно валяющиеся на полу в лужах собственной крови, истёкшего из разбитых бутылей вина, и ещё какой-то непонятной гадости. Но не это сейчас беспокоило храмовников. Мёртвые не кусаются. Сейчас всё их внимание привлекал высокий, одетый с иголочки и явно не по местной моде человек, смугловатая кожа которого лишь подчёркивала чужестранное происхождение, и эльфийка, схваченная свирепыми жерновами Дробящей темницы. Однако… Видать, серьёзный тут шёл разговор. И разговор этот продолжался: темница всё сжималась и сжималась, калеча тело остроухой девушки и выламывая её конечности из суставов.

 

Выглядела эльфийка простенько и непритязательно – встреть Рувена такую на улицах Денерима, прошла бы мимо, головы не повернув, – однако то, что маг (а кем же ему ещё быть?) не пожалел для неё столь мощного заклинания, говорило о том, что остроухая совсем не так проста, как кажется. Интересно, чем она ему помешала? Любимый посох, что ли, спёрла? Впрочем, неважно. Важно лишь то, что имеет место публичное и несанкционированное использование магии, которое незамедлительно требуется пресечь.

 

Странное дело, Рувена могла поклясться, что когда храмовники вломились в злополучный трактир, то на лице мага проявилось что-то вроде… радости. Будто бы он был счастлив их видеть. Однако затем он скользнул пристальным взглядом по доспехам и экипировке рыцарей, уделив особое внимание чёрным плащам с эмблемами золотого, церковного цвета, и радость сменилась более привычной для Рувены гримасой злости и ненависти. Действительно, после того, как орден распался, территориальные гарнизоны приказали долго жить, и ферелденские храмовники разбрелись кто куда: кто в Теринфаль, кто в Хайевер, кто в, прости Господи, стан Инквизиции, перспектива встретить их здесь, в забытой Создателем сельской глуши, казалась просто невероятной. Отступник мог с полным основанием считать, что ему выпало сто карат чистого невезения. Но сдаваться без боя он не собирался.

 

Маг сделал движение рукой, и спёртый воздух трактира вокруг него ощутимо схлопнулся. Невидимая сила ударила в грудь Рувены, заставив её отшатнуться. Магический щит, дело знакомое. И бесполезное в данном случае, ибо пробивать эту преграду храмовники умеют хорошо. Куда сильнее Рувене не понравилась тёмная струйка, текущая по левому боку оппонента. Кровь, вот ведь пакость. Сейчас маг порвёт кровью Завесу и напризывает демонов, мама не горюй. То, что перед ней стоит мерзкий малефикар, Рувена не сомневалась ни на секунду – любой отступник по определению малефикар, а иначе зачем ему бежать от Церкви? Одна надежда на учёных книжников, что, помнится, толковали про нестабильность магии, как-то связанную с Брешью. Авось, вместо демонов из разорванной Завесы на присутствующих просыплются марципаны и букеты цветов.

 

Впрочем, Рувена всегда предпочитала решать вопросы по мере их поступления, и сейчас её больше беспокоила эльфийка, схваченная магической ловушкой.  Освободить её стоило даже не столько из абстрактного гуманизма, сколько из чисто практических соображений – чем меньше жертв получит малефикар, чем меньше он прольёт крови, тем легче будет с ним совладать. Да и доброе дело у Создателя зачтётся.

 

Рувена исполнила характерный жест храмовника – наработанный за время обучения психологический якорь, позволяющий сконцентрироваться и высвободить энергию лириума. Снизу-вверх по позвоночнику прокатилась тугая обжигающая волна, холодным синим пламенем полыхнули глаза за прорезью шлема.

 

- Чистим! – скомандовала она больше по привычке, ибо опытные храмовники и без того знали, что сейчас от них требуется, а на неопытных надежда в любом случае была слабая. Девочки за спиной Рувены и впрямь замешкались, но мужчины ожидаемо не подкачали, и четыре волны Очищения обрушились на питейную, рассеивая враждебную магию именем Создателя. Следом, не давая малефикару опомниться, Рувена наложила на него Тишину и с удовлетворением заметила, что рыцарь-капрал сделал то же самое.

 

Освобождённая из тисков колдовства эльфийка упала на грязный пол. Надо бы, ради приличия, глянуть – всё ли с ней в порядке, но это можно сделать и потом. Сейчас главное – добить ошеломлённого мага, не позволяя ему опомниться. Где-то под шлемом Рувена скривила губы в злой гримасе.

 

- Надеюсь, вы извините нас за то, что мы вас попросту прикончим, не тратя время на ненужные разбирательства. Времена, когда от нас требовалось доставлять отступников в Круг в целости и сохранности, давно прошли. Уничтожив Круги, вы, сраные маги, сами эти времена отменили.

 

Отступник не счёл нужным ответить на насмешку. Короткий кинжал, мелькнувший в его руке, был красноречивее всяких слов. Вот для чего магу может потребоваться лёгкий, почти игрушечный, кинжальчик, абсолютно бесполезный против брони тяжеловооружённых рыцарей? Догадаетесь с одного раза? Быстрым движением сделав надрез на ладони, смуглый незнакомец плотно сжал кулак, с которого срывались вниз крупные тёмно-красные капли. Магия крови – ну надо же. Как «неожиданно» с его стороны. Теперь приговор становится окончательным и обжалованию не подлежащим. Впрочем, Рувена в любом случае не собиралась отпускать противника живым.

 

Окровавленными пальцами маг нарисовал в воздухе какой-то знак, и Рувена почувствовала, как руки и ноги свело неожиданной тяжестью, а тело загорелось изнутри, будто по венам пустили серу. Дыхание перехватило, из глаз непроизвольно брызнули слёзы, вслед за которыми пришла резкая, пульсирующая боль. Так-так, что-то знакомое, на занятиях проходили… Судороги и сильный жар. Сильнее, чем от лириума. Кровь закипает. Обычному человеку хана без вариантов. А храмовнику? А у храмовника есть контрприём. Выжигание заклинаний.

 

«Малефикары прокляты Создателем и ненавистны Ему». Жадно хватая ртом воздух, Рувена усилием воли и веры погасила жжение. Снова лириумная волна, как благословение Андрасте, пробежала по её мышцам, костям и сосудам, возвращая им подвижность. Не в полной мере, однако. Но в более-менее достаточной для продолжения банкета.

Бросив быстрый взгляд в сторону, Рувена убедилась, что не у неё одной возникли проблемы с перемещением себя в пространстве, однако радовало то, что никто не застыл столбом, и все её подчинённые мало-помалу выпутывались из магической сети – особенно после того. как рыцарь-капрал вторично задействовал Очищение.

 

«Кровавая рана», значит, да ещё и в сочетании с массовым контролем. Заклинание высокого ранга, не каждый так сможет. Неплохо обучили гада – знать бы ещё, где. Ничего, денеримские храмовники уделывали и куда более опасных тварей – правда, не таким жиденьким составом. Как можно скорее нужно натаскивать молодых рыцарей на Ликвидацию. Как можно скорее…

 

Для того, кто хорошо умеет в магию крови, кровь – куда более простой и эффективный источник энергии, нежели лириум, так что храмовникам приходится расходовать драгоценный минерал буквально без счёта, дабы иметь возможность противостоять малефикарам. Всё бы ничего, да вот только запасы лириумного зелья у отряда Рувены были считай, что последними, распределёнными едва ли не по каплям – лишь бы хватило на весь запланированный маршрут до Джейдера – и позволить себе роскошь заливаться зельем по самые гланды денеримские храмовники не могли. Принимать приходилось уменьшенную дозу, меньше половины от нормальной, что и привело к тому, что с первого захода надёжно подавить мага не удалось. Но, по крайней мере, они смогли отвлечь его от жертвы. С другой стороны, и малефикар не был способен взять рыцарей под свою власть. Напрягая все силы, он смог лишь замедлить их движения, но не поймать в ловушку и не парализовать окончательно. Хвала жидкой синей отраве.

 

Да, после этого боя они все просядут по лириуму. Рувене очень хотелось верить в то, что в церкви Джейдера она и её люди смогут получить спасительное зелье. Ну а если нет… «Что же, – со спокойной обречённостью думала Рувена, - тогда уже не будет никаких «если». 

 

С трудом, словно рассекая плотный вязкий кисель, храмовница тянулась к отступнику всем своим тренированным телом. Ещё немного, ещё пара-тройка шагов, и стальное навершие шестопёра приземлится на вражескую черепушку, поставив жирную точку в противостоянии магии и Церкви в отдельно взятой деревенской забегаловке.

 

Снаружи раздался громкий топот и предупредительный выкрик одного из денеримских оруженосцев. Кто-то ещё торопился поучаствовать в празднике мордобития, стремительно приближаясь к дверям трактира. Неужто селяне расхрабрились? Ан нет, не селяне. На пороге встали два дюжих парня в простых, но функциональных железных доспехах – из тех, что в Ферелдене носили городские стражники, наёмники средней руки и не шибко состоятельные рыцари на службе у мелких землевладельцев. Ну, здрасьте, двое из ларца, одинаковы с лица. С чем пожаловали?

 

Увидев перед собой храмовников, вновь прибывшие заколебались, в точности как до того их господин, но маг крикнул им что-то на незнакомом Рувене языке, и они дружно ринулись в атаку. Двое против шестерых. Похвальная верность долгу. Похоже, ослушаться хозяина они боялись больше, чем погибнуть в бою. Или, что более вероятно, находились под действием всё той же магии крови.

 

Рувена словно сквозь толщу воды наблюдала за тем, как один из воинов обрушивает удар меча на шею Виолы, а та, как её учили, берёт защиту – не слишком виртуозно, но в целом грамотно. А сейчас будет контрудар краем храмовничьего щита в зубы… Непонятно, на что рассчитывал отступник, бросая в бой своих помощников. Их появление могло лишь отсрочить неизбежное, но никак не спасти его шкуру. Или, может, маг считал по-другому? Сунув руку за пазуху, он извлёк наружу какой-то небольшой предмет. Что это? Флакончик с лириумным зельем, чтобы быстро восстановить силы?

 

Нет, это был не лириум – вместо того, чтобы поднести флакон к губам, маг со всей дури швырнул его об пол, под ноги храмовникам. Яркая белая вспышка озарила трактир, распахнулась, ударила в прорези шлемов, ослепляя, дезориентируя, приводя в замешательство. Фокусник, блин.

 

Рувена успела заметить – или, скорее даже, почувствовать – как отступник пригнулся и, зажимая окровавленной ладонью кровоточащий бок, опрометью бросился к выходу. Резво. Пожалуй, очень резво для человека с колотой раной в теле. Как говорится, жить захочешь – ещё и не так раскорячишься.

 

Опять всё шло не по плану. Адекватно оценив ситуацию, маг сделал из неё правильные выводы и попытался улизнуть, воспользовавшись ослепляющей бомбой. Видимо, надеялся на то, что его подручные ценою собственной жизни сумеют задержать храмовников хотя бы на пару минут, достаточных для того, чтобы вскочить в седло. Удерёт – и потом ищи-свищи. Или вернётся с подмогой.

Плохой расклад. Очень плохой.

  • Like 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Табрис не понимала, что происходит. Ослеплённая болью, ошалевшая от собственного крика, она полностью потеряла ориентацию как во времени, так и в пространстве. В какой-то момент она попросту обнаружила себя лежащей на полу. Белёсые прутья, сдавливавшие рёбра и выкручивающие конечности, куда-то исчезли. Как, почему так получилось? Эльфийка не задавалась подобными вопросами. Она сейчас вообще никакими вопросами не задавалась – боль попросту выжгла любые сколько-то сознательные мысли. Разум, или, по крайней мере, сознательная его часть, то ли отключился, то ли выпал в какую-то странную прострацию, но накачанное адреналином тело требовало действий. Бить, бежать, убивать. И требованиям этим было невозможно не подчиниться.

Каллиан пошевелила одной рукой, затем – второй. Удивление от того, что это получилось, стало первой мыслью, хотя бы отдалённо похожей на сознательную. “Неужто кости остались целы?” Пальцы левой руки нащупали рядом тонкий гранёный клинок, а затем – рукоятку, не узнать которую было нельзя даже в таком состоянии. Тыкалка! Ну, держитесь… Злобно прорычав, эльфийка в одно движение перевернулась на спину и попробовала приподняться. Кровь набатом била в ушах, каждое движение отзывалось болью в многострадальных суставах, но боль эта сейчас казалась какой-то мелкой, приглушённой, несущественной. Вокруг явно творилось хрен знает что: слышались крики, ругань, звон стали о сталь… Прозвучал характерный хлопок, громкий и смутно знакомый… Обычно для Табрис “слежка за окружением” была делом привычным, доведённым до автоматизма. Но эта ситуация на “обычную” не шибко-то походила. Ошалевший мозг попросту отказывался толком воспринимать любую информацию, не относящуюся напрямую к собственному телу. Звуки, крики – всё это попросту проплывало мимо сознания.

У всего этого, впрочем, был и плюс. Приподняться действительно удалось, и Табрис наконец-то попыталась оглядеться. Мир вокруг плыл и качался. Всё та же полутёмная таверна, перевёрнутые столы и стулья, несколько фигур в массивных, весьма узнаваемых доспехах… Шлемастые! Вот так сюрприз! Приподнявшись чуть выше и поджимая ноги, готовясь уже встать окончательно, Каллиан повернула голову влево… И неожиданно столкнулась взглядом с ублюдочным магиком, отчаянно рвущим куда-то когти. Тем самым магиком, который… Который… 

Мысли снова отключило, отключило полностью. Тело отреагировало само, и отреагировало как надо. Забыв про боль и усталость, оно рванулось вперёд, как есть, из положения ничком, подсекая ноги удирающему венатори. Упал тот грамотно, смягчив падение руками и одновременно перекатываясь на спину, вскидывая окутанную кроваво-красным сиянием левую руку в характерном жесте… Но в этот раз Табрис всё же успела раньше. Напрыгнув сверху, она попросту пригвоздила чужую ладонь стилетом к доскам пола. В удар была вложена вся масса, вся инерция прыжка, и верная “тыкалка”, навылет пронзив ладонь и прижав руку к полу, на добрый палец, если не больше, вошла в сухую половицу. Останавливаться на этом, конечно, эльфийка не стала. Действовала она просто, грубо и достаточно эффективно, как в почти позабытых детских драках. Навалившись всем телом, ногами придавив к земле грудь и плечи колдуна, Каллиан начала попросту методично избивать ублюдка. Тот дёргался, пытался вырваться, и, кажется, что-то кричал, возможно, даже что-то осмысленное… Табрис не слышала. Или не слушала. Взамен, она раз за разом вколачивала свои кулаки в совсем недавно казавшееся ухоженным лицо ненавистного мага. Вколачивала яростно и не то чтобы прицельно, стремительно превращая в кровавое месиво как чужую рожу, так и собственные костяшки. Но и этого ей показалось мало. В какой-то момент она попросту ухватила ослабевшего венатори за волосы и остервенело приложила его виском прямо о доски пола. Раз, другой, третий… На четвёртый под пальцами что-то хрустнуло, и прекратились крики, но эльфийка не останавливалась. Шмяк! Шмяк! Шмяк! Ещё, и ещё раз, пока силы не начинают оставлять измотанное тело, пока не начинает спадать адреналиновый раж… 

В какой-то момент Каллиан попросту заваливается назад, падая рядом с чужим измочаленным трупом. Она остаётся в сознании, но вперившийся в потолок взгляд кажется совершенно пустым, а уставшее, ноющее тело попросту отказывается подчиняться. Где-то рядом оставались храмовники, которые сейчас, со всем, что творится, служить могут вообще кому угодно, но прямо сейчас такие вещи Табрис попросту не волновали. Ужасное, непростительно беспечное, непростительно уязвимое положение для эльфийки, которая, по хорошему, должна была направлять деятельность “Друзей” во всём этом Создателем забытом регионе…

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

- Рыцарь-капрал, доложите обстановку! - приказала Рувена, напряжённо прислушиваясь к внезапно наступившей тишине, сменившей собой звуки недавнего боя. Сейчас храмовница чувствовала себя куда лучше – боль из мышц ушла, кровь остыла, к телу вернулась подвижность, однако перед глазами всё ещё плавала яркая, радужная пелена, и Рувена яростно встряхивала головой, пытаясь вернуть себе способность видеть.

- Потерь нет, - голос рыцаря-капрала был ровен и чёток, и это вселяло оптимизм. Значит, и впрямь всё закончилось благополучно.

- А у них?

- Нет выживших.

 

Рувена согласно кивнула: брать пленных не имело смысла, ибо нет у отряда ни лишней еды, ни тюремных повозок, ни охраны для их сопровождения. И нет за спиной тыла, куда можно было бы пленных отправить. Самим бы ноги унести.

 

- Эльфийка уцелела? - спросила Рувена, вспомнив про остроухую жертву магического произвола. - Посмотрите, что с ней.

 

Рыцарь-капрал неуверенно хмыкнул. Пожевал губами.

 

- Вроде как, цела, но я бы не советовал подходить к ней слишком близко.

- Почему?

- Вы видели, что она сделала с магом, сестра?

- Нет, - честно призналась Рувена.

- Ну, тогда вам лучше было и не видеть…

 

Рувена, наконец, смогла проморгаться и кое-как сфокусировать зрение. Обернувшись на свой отряд и убедившись, что с ним и в самом деле всё в порядке, она перевела взгляд на тело недавнего противника. Ой-вей! На мгновение ей померещилось, что на лицо лежащего на полу человека какой-то чокнутый мясник набросал куски свежей говяжьей вырезки. Храмовница пригляделась. Это… Она почувствовала, как к горлу подкатывается комок брезгливой тошноты и торопливо сглотнула. Это недавно было его головой? Впечатляюще. Обратно, в прежнюю форму, эти рваные, ломаные куски не соберёт даже сам Создатель.

 

- Пожалуй, моя булава не сработала бы лучше, - пробормотала Рувена, пытаясь ничем не проявить охватившее её замешательство. Вплоть до сего момента она считала, что ей – вооружённой, облачённой в доспехи и весьма уверенной в себе боевой единице, встреча с эльфом, каким бы он ни был, может грозить, разве что, кражей кошелька. А теперь выясняется, что и голову потерять тоже можно – по кускам и без особых церемоний. Как там говорил старейшина денеримского эльфинажа: «Мы вовсе не так безобидны, как это может показаться на первый взгляд»? Пожалуй, стоило к нему прислушаться.

Храмовница взглянула на лежащую на полу эльфийку – по человеческим меркам невысокую, вполне заурядной внешности, в потёртой дорожной одежде, без особых примет. И откуда же ты такая взялась, дочь титанов? Или у вас там все такие? Вроде, и ни роста в тебе нет, ни массы, а силы в руках не меньше, чем у огра. Может, не стоило торопиться спасать остроухую, а то мало ли на кого ещё решит наброситься со своими убер-кулаками, когда оклемается? Хотя, конечно, враг моего врага… Тем более, что эльфийка сейчас оставалась единственной зацепкой, способной пролить хоть немного света на то, кем был убитый ею маг, и откуда он вообще взялся в этом захолустье. Все прочие очевидцы происшествия либо были мертвы, либо разбежались и попрятались, от греха подальше. Лишь непрерывный детский плач, доносившийся откуда-то со второго этажа, говорил о том, что кто-то ещё остался в трактире. Однако допрашивать, в качестве свидетеля по делу, грудного ребёнка уж точно было бесполезно – скорее уж, в Рувене росло желание подняться наверх и хорошенько приложить засранца башкой об стену, чтобы не орал и не заёбывал. А вот что касается эльфийки, то расспросить её определённо имело смысл. Судя по намеренной жестокости, проявленной обеими сторонами, тут могло быть замешано что-то личное. Магистр из Тевинтера, желавший наказать сбежавшую от него в Ферелден рабыню? Хм. Во время службы в Киркволле Рувена слышала разговоры о том, что в Городе Цепей случалось нечто подобное, так что это стоило выяснить. Лишь бы разговор случайно не перерос в новую драку.

 

Впрочем, эльфийка пока что не проявляла никакой агрессии по отношению к храмовникам. Она вообще никаких чувств не проявляла, безвольно растянувшись на полу, рядом со своей жертвой. Особых повреждений на её теле при беглом осмотре не наблюдалось, руки-ноги были на месте и на вид не переломаны, кровь изо рта и ушей не лилась, кожа не посинела. Видимо, и рёбра были целы, так как грудь вздымалась равномерно, демонстрируя нормальное, незатруднённое дыхание. Во всём остальном собрать анамнез пока возможности не представлялось, ибо к общению со своими спасителями остроухая не стремилась от слова совсем. Немигающий взгляд её карих глаз был устремлён вверх и выражал пустоту и полное безразличие к происходящему.

Удачный выбор места и времени для отдыха, ничего не скажешь. Рувена молча смотрела на эльфийку. Эльфийка молча смотрела в потолок. Обе думали о своём, о девичьем, и никто не двигался с места. Ладно хоть остроухая не потеряла сознание в Дробящей темнице, и Рувене не пришлось приводить её в чувство – ведь запаса нюхательной соли у храмовницы при себе не было. Как не было и запаса терпения, необходимого для того, чтобы продолжать немую сцену до бесконечности. Ну что, начнём знакомиться?

 

Храмовница шагнула вперёд. Рыцарь-капрал сделал предостерегающий жест, и Рувена кивнула в ответ, показывая, что пребывает настороже и держит ситуацию под контролем. В напряжённой тишине, нарушаемой лишь детским плачем и шумным дыханием разгорячённых сражением рыцарей, она подошла к эльфийке и опустилась на колени рядом с ней. Искоса взглянув на гранёный стилет, пригвоздивший к полу руку бывшего мага, она быстро, но тщательно ощупала тело остроухой, желая, во-первых, убедиться в отсутствии переломов костей, и, во-вторых, определить наличие потайного оружия, припрятанного до поры до времени в складках одежды. Впрочем, сторонний наблюдатель мог предположить и третий подтекст, глядя на то, с каким удовольствием Рувена погладила ладонями упругие бёдра девушки, задержавшись на этом месте заметно дольше, чем требуется для простого обыска.

 

Добычей храмовницы стала лишь одна-единственная склянка с жидкостью неприятного вида и подозрительного назначения, которую Рувена отставила подальше в сторону. Вроде бы, ничего больше остроухая при себе не имела. Ладно. Рукава бы ей закатать, да на руки глянуть, на предмет свежих порезов на предплечьях – а то вдруг тоже магией крови балуется, потрошительница местного разлива. Но это мы ещё успеем.

 

- Как вы себя чувствуете? - поинтересовалась Рувена, так и не придумав ничего лучше этого банального вопроса. - Вы в порядке?

 

- Может, воды принести? - заботливо предложила Ирена, подойдя поближе и встав за спиной Рувены. - Здесь есть где-нибудь чистая вода?

- Лично меня больше интересует, есть ли в этой дыре хоть одна капля нормального вина, а не дрянного уксуса, вперемешку с помоями, - отозвался рыцарь-капрал. Он двинулся к стойке трактирщика и стал задумчиво изучать выстроившиеся на ней бутылки. - Но, я боюсь, что и так знаю ответ.

- От хорошего вина и я бы не отказалась, - вздохнула Рувена и вновь обратилась к лежащей перед ней кареглазой девице. - Вы меня слышите? Как вас зовут?

 

Внезапно храмовница подумала о том, что её визави сейчас без труда может выхватить из ножен на её поясе орденский кинжал милосердия, захоти она этого, и на всякий случай накрыла правую ладонь эльфийки своей ладонью.

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

“Noo... nonna nonna, la bimba mia l'angelo l'addormenta
Noo..., se l'addormenta adesso che è piccolina
Quando diventa grande s'addormenta da sola”


Голос. Мягкий и сильный голос, плывущий где-то там, далеко-далеко, на самой границе сознания. Такой знакомый и такой забытый…

“Quando sono nata nacqui a mare
nacqui tra i Qun ed i Rivaini”


 Голос… Как же он звучал? Это так странно: слышать, но не помнить. Помнить, но не слышать.

“Zingara non sapesti indovinare
Chi nasce afflitto muore sconsolato”


Было в этом что-то важное, что-то, за что отчаянно хотелось уцепиться, но тут…

Руки. Мерзкие, липкие, противные, чужие руки. Они скользят, они везде, от них нет спасения. Ты пытаешься дёрнуться, пошевелиться, ударить, сделать хоть что-то, но колодки держат крепко, и… 

Табрис выдыхает, резко, сквозь зубы, слегка приподнимая голову и с некоторым трудом фокусируя взгляд. Тело мелко, едва заметно дрожит – на большее попросту не остаётся сил. Запоздало приходит страх, но даже он ощущается лишь тенью, призраком того ужаса, что Каллиан могла бы испытать. И даже этот страх странным образом исчезает, когда эльфийке наконец удаётся разглядеть нависшую над ней фигуру. 

Женщина. Девушка даже. Храмовница с ярко-синими глазами. Что ж, всё явно могло быть и хуже…

— …себя чувствуете? … в порядке?

Вопросы, вечно грёбаные вопросы… Это ведь были вопросы, да? Каллиан слышала каждое – или почти каждое – слово, но в её голове они звучали словно бы по отдельности, и никак не хотели собираться в кучку. Тем не менее, ответить хоть что-то было необходимо. Наверное.

— И какого хера мы поём своим детям такие ебанутые песни? — пробормотала Табрис первое, что пришло ей в голову. Пробормотала сухим, хриплым, омерзительным голосом. Слабым и жалким.

”Обычно я не звучу так, правда? Ведь правда?”
“Обычно – нет. Только когда лежишь на полу, как последняя размазня.”


Чувства возвращались медленно, возвращались вместе неизбывной злостью и таким же неизбывным стыдом. Пульсирующей болью отзывались разбитые в кровь костяшки пальцев, лёгким и чуть ли не приятным, по контрасту, нытьём отзывался чуть ли не каждый сустав в измождённом теле. Слегка саднило пересохшее горло… 

В общем, бывало и хуже. Однозначно бывало и хуже.

— Вы меня слышите? Как вас зовут?

Храмовница. Всё ещё здесь. Надо же… 

— Несса, — прокаркала Табрис первое пришедшее в голову имя, — И я тут коняку недалёче заховала… К западу, рядом совсем. Её сюда бы притаранить, а? Я ей тепло с хавкой обещала… 

Эльфийка попыталась улыбнуться, но взамен сбилась в негромкий и хриплый кашель. Сказать по правде, здесь и сейчас судьба лошади её совершенно не волновала, как, в общем-то, и своя. Однако, это было важно совсем недавно, важно настолько, что Табрис сделала пометку у себя в голове. К сожалению ли, или к счастью, но Каллиан всегда отличалась хорошей памятью. И такие вещи она не забывала. Обычно не забывала.

“Noo... nonna nonna, la bimba mia l'angelo l'addormenta
Noo..., se l'addormenta adesso che è piccolina
Quando diventa grande s'addormenta da sola…”

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

- Каждому своё, - буркнула себе под нос Рувена и ещё раз бросила взгляд на растерзанное тело мага. - Ебанутым детям – ебанутые песни.

 

Впрочем, первая по счёту фраза, выдавленная эльфийкой из своих уст, звучала странно, и была произнесена словно в бреду – видимо, остроухая ещё не совсем отошла от пережитого стресса. Вряд ли она ждала прямого ответа, и Рувена не сочла нужным развивать свою мысль дальше. Зато последующее заявление прозвучало уже более связно, и весьма позабавило Рувену, едва лишь его смысл дошёл до сознания храмовницы. У этой эльфийки ещё и конь есть, с которым она делится в пути теплом и едой? Прикольно.

 

В орденских замках сильно по-разному относились к тем путникам, что приходили к воротам обители своими ногами, и тем, кто имел при себе верховую лошадь. Последних обычно принимал и привечал сам брат-госпиталярий, отвечавший за приём почётных – знатных, богатых и прибывших верхом – гостей. Однако, представить себе, чтобы на лошади путешествовал эльф, Рувена могла с трудом. Обычно у остроухих не было ни денег на покупку животного, ни права ездить в седле. Хотя… Храмовница пожала плечами – уж насколько это можно было сделать в надетом доспехе – на всё воля Создателя. В королевстве идёт война, а во время войны чего только не случается. Да и лошадь у эльфийки наверняка ворованная, однако осуждать её за это не приходится – сейчас все выживают, как могут. В том числе и сама Рувена.

 

- Хорошо, - храмовница подняла с пола своё оружие, отложенное в сторону на время обыска, ради свободы рук, а затем и сама поднялась в полный рост. Тяжело вздохнула и почесала булавой затылок – прямо сквозь надетый шлем. - Я предложила бы выпить – за знакомство, да и просто, чтобы согреться, но, боюсь, что мой рыцарь-капрал прав, и в этой дыре днём с огнём не отыскать никакого приличного напитка. Тем не менее, я рада, что вы опять с нами, Несса, хоть и должна признать, что не далее, как четверть часа назад, вы лишили меня одного из главных удовольствий в моей жизни.

 

Носком своего сапога Рувена брезгливо пнула труп малефикара.

 

- Надо было вам оставить мне право последнего удара. Когда я убиваю магов своими руками, то буквально чувствую, как у меня твердеют соски, а душа в блаженстве уносится к престолу Создателя.   

 

Рувена произнесла эту фразу нарочито шутливым тоном, однако её синие глаза, внимательно смотрящие на эльфийку сквозь прорезь шлема, отнюдь не смеялись. Привычным движением одёрнув плащ и поправив экипировку, храмовница чуть склонила голову в официальном приветствии.

 

- Что же, теперь мой черёд представляться. Я – рыцарь-лейтенант Рувена, служащая сестра доблестного, блистательного и благородного, и всё прочее в таком же духе, ордена рыцарей Храма. Также я бывший прецептор Денерима, если вам это о чём-нибудь говорит, а ныне командир сводного отряда денеримских храмовников. Обращаться ко мне можно по имени. Мой отряд следует по Имперскому Тракту по делам нашего ордена. И, признаться, я была крайне удивлена, когда встретила в этой глуши обученного мага. И вас в придачу.

 

Рувена снова развеселилась, представив себе низкорослую эльфийку, величаво восседающую на спине жеребца. Смешная она, всё же, эта Несса. Нос картошкой…

 

- Значит, говорите, что прибыли сюда верхом, и теперь хотите…хех, - храмовница не смогла сдержать смешок. – Ну да, ну да. Обещание, данное коню, – это, конечно, очень серьёзно.

 

В голосе Рувены прорезались тёплые нотки сочувствия.

 

- Я понимаю. На войне сплошь и рядом бывает так, что твой конь – единственный верный союзник, на которого ты можешь положиться. В отличие от людей, он не обманет, не обокрадёт, не предаст в трудную минуту. Его невозможно подкупить золотом, подпоить вином, или запугать виселицей. Хороший конь – это счастье всадника.

 

Рувена снова вздохнула.

 

- Жаль, что своего коня мне пришлось оставить в Киркволле. Орденская собственность. Вряд ли ещё жив. Ну а что касается вашего…

 

Она на секунду задумалась, представляя себе, как это будет выглядеть со стороны: человек, рыцарь-лейтенант ордена, при всех регалиях, на побегушках у какой-то безродной эльфийки. Быстро придя к мнению, что выглядеть это будет во всех отношениях нелепо, Рувена убрала улыбку с лица и сухо добавила.

 

- Я скажу своему пажу, чтобы о вашем животном позаботились. Вы ведь сюда прибыли издалека? Из каких краёв?

 

Обернувшись к Ирене, которая всё ещё стояла рядом, Рувена распорядилась:

 

- Позовите ко мне Аметин, сестра.

 

Затем она сунула булаву под мышку левой руки, держащей щит, а правую протянула эльфийке, предлагая той помощь, чтобы подняться с пола.

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

— Приличного? — в ответ на несостоявшееся, но озвученное предложение выпить Табрис лишь скривилась, — “Приличные” напитки могут идти прямиком ко мне в задницу. А выпить я бы и воды не отказалась… 

Бурдюк с водой остался там же, где и сабелька – притороченным к седлу, под тёплым лошадиным боком, а пить, между тем, и правда хотелось ужасно. Ужасно настолько, что ради этого Каллиан даже была готова подняться со ставшего уже таким уютным пола и отправиться на поиски, но… Сперва, видимо, придётся отвязаться от одной назойливой храмовницы. И всё бы ничего, да вот только, похоже, эта самая храмовница совсем недавно спасла чью-то шкуру…

Думать о подобном Табриис попросту не хотелось, не сейчас уж точно.В конце концов, она облажалась, облажалась по полной. Сперва сорвалась, дала волю эмоциям. А потом – проиграла. Подставилась. Позволила надрать себе задницу. И столь вовремя подошедшие храмовники в её глазах были не сколько спасителями, сколько свидетелями её позора. Её поражения, её слабости.

Проклятие, ну почему же уже год как всё попросту валится из рук? Ничего не работает, все планы идут прахом… Да демоны с этими, планами! Даже в бою,  там где, казалось бы, всё совсем уж просто и понятно, нихера не работает, как раньше! Ты словно всегда на полтакта медленнее, ты не можешь поймать поток… Ничтожество!

Да уж, думать о подобном сейчас и правда не хотелось.

А шлемастая между тем немного отошла, небрежно пнув труп труп тевинтерского ублюдка. Кажется, она была чем-то недовольна. Табрис было как-то плевать. А вот смотреть на тело с напрочь разбитой головой, на кровь, плавно разливающуюся вокруг, оказалось на удивление приятно.

“Надо же, хоть на что-то я ещё гожусь...”

От созерцания её отвлекла всё та же шлемастая, которая, похоже, решила вдруг “формально” представиться. Звания Каллиан попросту пропустила мимо ушей – подобная чепуха её волновала мало. Но вот имя… Имя говорило гораздо больше.

— Рувена? Стоп, а я ведь тебя знаю! Ты та сука, которая… 

”Увела Аметин” – закончила Табрис уже про себя, запоздало сообразив, что вообще-то тут стоит прикусить язык. Ну конечно, Рувена! Много ещё в ферелдене есть храмовниц с настолько ярко-голубыми глазами? Можно было, блин, и сразу догадаться!

Это имя довольно часто светилось в Денериме в последнее время. Чаще, чего уж там, в хорошем ключе – по мнению Друзей хорошем, разумеется. Храмовница, но поднялась “из простых”, нормальных людей. Вычистила в Денериме немало грязи. А недавно и вовсе выступила против “лорда-пискателя”. Табрис даже сочла нужным отблагодарить её за этот смелый шаг. В конце концов, если не помогать тем, кто не боится выступить против – в какой-то момент “выступающих против” попросту не останется. Да и в целом, эта храмовница казалась нормальной, не то что всякие… И вот только история с Аметин на этом фоне не давала Табрис покоя. И нафига, спрашивается, Шианни согласилась отдать девчонку в “услужение”? Каллиан, с одной стороны, старалась доверять своей кузине в таких вопросах – мудрой та была не по годам. Но спокойно относиться к этому решению у неё всё же не получалось. Да, с Аметин явно “хорошо обращались”. В каком-то смысле, она жила лучше большинства эльфов, даже тех, кому повезло устроиться слугами к “хорошим господам”. Более того, она формально даже не была служанкой. “Паж”. Ага. Забавное слово. Вот только Табрис всё равно весьма настороженно относилась к этой истории. Она попросту не могла иначе. И потому попросту не знала, как относиться к этой “Рувене”.

Что ж. Видимо, судьба решила подкинуть возможность разобраться в этом, так сказать, лично.

— Позовите ко мне Аметин, сестра. — весьма вовремя выдала шлемастая, а затем – наклонилась, подав руку. В ответ Каллиан лишь сцепила зубы и поднялась сама, хоть и с явным трудом. Её откровенно пошатывало. в глазах в какой-то момент потемнело – но она поднялась, пусть даже ей тут же пришлось опереться на один из стоящих неподалёку столов, каким-то чудом оставшийся неперевёрнутым. 

— Денеримская я, раз уж это важно, — ответила эльфийка  на заданный чуть ранее вопрос, а затем с неким подобием вызова глянула на голубоглазую храмовницу, — А Аметин и в самом деле будет неплохо увидеть, хех.

Табрис усмехнулась. Таиться и прятать чувства она никогда не любила, да и не умела толком. И сейчас к ней словно бы с каждой секундой начинало возвращаться чувство жизни. Возвращаться вместе со столь привычной злостью – всё остальное давно уже перестало давать ей силы.

  • Like 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

×
×
  • Создать...