Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...

Рекомендованные сообщения

[13, Волноцвет 9:41 ВД] DU RIECHST SO GUT

◈ Walter Erwin Kratz, Morin, Valerie Guy ◈

sb5giSNFP-s.png  

 » Ферелден, Внутренние Земли « 

 


 

«Следствие ведут Вальки.»
— угадайте с трёх раз

 

Простая миссия по вербовке и сопровождению небольшого отряда лояльных храмовников, для которой задействовали ещё одного лояльного – правда, здесь уже Инквизиции – храмовника. Казалось бы, что может пойти не так? По закону уже набившего всем оскомину жанра романов Варрика Тетраса, очень даже многое. А началось всё с опустевшего явно насильственным образом места встречи. И череды странных людей, поведение каждого из которых можно описать шестью словами: “Ты как из дома скорби выбрался?”

 

NB! Обглоданные трупы, возможно, каннибал. По коням.

 


ezgif.com-resize (20).gif When you close your eyes,
What do you see?
Do you hold the light,
Or is darkness underneath?
In your hands, there's
A touch that can heal
But in those same hands,
Is the power to kill

ezgif.com-crop (10).gif

When you look at yourself,

are you a man or a monster?

It's so hard to tell
Which side you're on
One day is Hell,
The next day is the dawn
The lines are blurred,
You keep rubbing your eyes
The tables turn, now
It's time to survive
ezgif.com-resize (18).gif
  • Like 1
  • Ор выше гор 1
  • WAT (°ロ°) 1
  • ЪУЪ! 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Крики и прерывистые стоны боли раздаются повсюду. Деревня не горит, как это принято в жутких рассказах для нагнетания ужаса и слез слушателей - нет, здесь ужас происходил в кромешной темноте, перебиваемой светом факелов, отражающих на стенах бревенчатых строений человеческие тени, что изгибались в приступах боли, являя жуткие картины, падали на землю, сопровождая все это посмертным кряхтением и кашлем. А еще тени фигур, более массивных и непреклонных, что задерживались всего на пару мгновений рядом с первыми тенями и шли дальше. В них совершенно не было разнообразия на предмет страшных шипов или неправильной формы голов, но даже их отражение было самым жутким и последним видением для большинства. Свист ветра, игравшего в открытых ставнях домов и дверных проемах, лязг и звон мечей, редко встречающие сопротивление. И отчетливые человеческие крики испуганных мужчин и стариков: “Спасайте женщин и детей! Бегите в лес!” И некогда теплые родные руки, что гладили по голове за послушание и пахли травами, а по праздникам и сладкой выпечкой ,что сейчас были холоднее колодезной воды, держали за запястье крепко и настойчиво тянули к выходу. Нет… поздно… В окно! Теперь ее толкали к окну, напоследок обнимая с неистовой силой. Пусть одной из них было всего тринадцать лет, но обе понимали, что это конец. Через несколько секунд не будет ни дома, ни родных, ни мира, ни теплого малины поутру, которую все дети округи лакомились у старухи, что жила в самом начале улицы; ни охоты, ни игр с детьми, ни наблюдений за перемалыванием трав у свечи в ожидании запекающейся утки. Ничего не будет. Но это лишь через несколько секунд, а пока теплые объятия и запах родного человека; выкидывание лука и самодельного колчана со стрелами через окно и поспешное перескакивание через узенький подоконник следом; последний взгляд и чтение ужаса, которое идет через года; совсем близкий вопль; картина черного леса и резка смена картинки. Снова лес, но уже совершенно другой: более теплый и яркий. Моринь повернулась на другой бок, задумавшись. 


С возвращением в Ферелден события того дня вновь стали всплывать во сне. Орлейская жизнь взломщика-воришки с ее насыщенностью на события не давали девушке времени на тягостные воспоминания, но вот Родина нагнетала ими. Теперь в ней не было ничего от того, что отдаленно напоминало бы ту Морри, которую так любили родители. От маленькой девочки не осталось и следа. Могла бы сложиться ее жизнь намного лучше, не будь тех событий? Она не знала ответа на этот вопрос. Возвращаясь мыслями в тот год, девушка старалась представить возможности, которые ей могли открыться, если бы не побег в Орлей, но каждый раз горько осознавала, что здесь ей жизни не было. Обидно приходить к таким выводам о своей родной стране, но жизнь слишком сложна, чтобы пытаться в этом разбираться одной. 


От размышлений отвлекла рука, опустившееся на плече, и мужской голос, оповещающий необходимость подъема. Ночь, если не считать ее сна, прошла без происшествий. После посещения заброшенной деревни, что некогда была родным домом, расхаживания по знакомым улочкам и домам с подгнившими от отсутствия ухода стенами и долгого дежурства у родного дома, в который лучница так и не решилась войти, Лис взял  на себя все ночные дежурства. Сейчас Моринь спала несколько ночей подряд, но чувство бодрости все никак не хотело ее навещать. Потерев свои сонные глаза, девушка все же встала, вяло потянувшись, все это время посматривая на напарника. Лис, на удивление, казался более бодрым, чем только что избавившаяся ото сна лучница. 
- Наша цель - добраться до ближайшего поселения. Можем пройти через фермы. Может, кто-то угостит нас молоком, - он сощурил свои хитрые глаза, хихикая в ответ на реакцию Моринь, - Знаю, что тебя от него воротит. Нужно хоть что-то нормальное для еды купить, а то от одного мяса скоро меня стошнит.
- Может, заночуем на той ферме, что в одном дне пути, а? Ты уже давно не спал толком. Побудем там до завтрашнего утра, а за постой заплатим помощью ну или утренней охотой. 
На ее предложение эльф лишь кивнул и закинул в костер очередной кусок мяса.


Путь был недолог, но такое чувство, словно его проходила девушка с боем, превозмогая бессонные ночи и атаки невидимых врагов. Всюду скрывались следы войны. В Ферелдене, как и десять лет назад, было снова неспокойно. Природа - великий мастер иллюзий, скрывающий в своих травяных коврах, тенях высоких деревьев и потоках воды отголоски боя и боли. Что-то она уничтожает, поглощая землей и смывая дождями, но есть следы, что не скроешь и спустя десятки лет. Где-то брошенное оружие, где-то засохшая кровь, навсегда оставшаяся на стволе дерева - почти призрачные следы того, что когда-то на этом месте сжимали мечи и щиты в руках ради битвы, обратившейся смертью. Подобные намеки на это они встречали повсеместно. 
К указанной цели путники приблизились лишь к сумеркам. Обратную дорогу они знали хорошо - рядом с фермой напарники проходили несколько дней назад, но так и не зашли из-за отсутствия необходимости в покупке припасов. Сейчас же знакомая протоптанная множеством путников полоса дороги казалась им другой, не такой как несколько дней назад.


Первым сигналом были местные собаки, что убежали от фермы достаточно далеко. Несколько особей были в явном шоке, скуля и бросаясь прочь, как только видели приближающиеся фигуры, при этом скуля и подвывая. Приманить к себе испуганных животных Моринь не смогла даже куском жаренного на утреннем костре мяса. Очень подозрительно. Что их напугало?


При просмотре показавшегося двора было немного не по себе. Здесь за эти несколько дней не изменилось ничего, если опираться на память прошедших дней. Только слишком тихо и безлюдно. Все же со стороны оба видели в этом месте жизнь, поэтому и решил пойти именно сюда, к простым людям.   


- Не нравится мне здесь, давай пойдем отсюда? - первой тишину прервала Моринь, но вопреки своим словам прошла во двор, осматривая небольшую площадку и прилегающие к ней строения. 
- Ферма выглядит вполне обустроенной, если не считать того факта, что, скорее всего, на ней никого нет, - Он постучал достаточно громко в дверь, но ему никто, как и ожидалось, не открыл. 
- А где же тогда хозяин? - осмелевшая девушка прохаживалась по остальным строениям в поисках владельца или владельцев. 
- А мало ли, что может здесь быть? Они могли уйти на охоту или же, судя по загону и отсутствующему в нем животному, пасти скот или же его искать.
- Может, те собаки просто заблудились или же там был хозяин? Тогда он скоро появится, я надеюсь, - старалась найти более безобидное объяснение девушка. 
- Возможно, - пожал плечами эльф и дернул ручку, на свое удивления открыв дверь, - а вот это уже интересно.


Дом оказался незакрытым и пустым. Достаточно оснований для подозрений фермы и призрачных хозяев вместе с собаками в чем-то неладном, но это место как нельзя лучше подходило для ночлега. Оба достаточно устали от сна в неудобных позах и местах перед костром, а некоторые, как утром еще заметила Моринь, и вовсе не спали последние несколько дней, позволяя себе короткие перерывы на дневную дрему. Пока девушка готовила их спальные места, эльф несколько раз обошел ферму и территорию вокруг нее. Ничего особенного в этом месте не было: небольшие загончики, сарай с инструментами и инвентарем, некое подобие грядок. Все было вполне безобидным и к месту, если не считать пары пятен крови, которые Лис обнаружил на  территории. Определить, кому принадлежала кровь, он не мог, зато мог предположить направление и примерное положение и размеры в момент ранения того, чья эта кровь застыла пятном. Нашлись и отпечатки стоп, окрашенных местами в красный. Здесь орудовали уж точно не звери, так как следы принадлежали прямоходящему мужчине, судя по размеру ноги и манере наступания на стопу, но всем увиденным эльф делиться с лучницей не стал, так как застал ее уже спящей. Самого же сон долго ждать себя не заставил - сказывалось долгое отсутствие нормального сна - мужчина вскоре сам уснул. Они просто уйдут на следующий день отсюда. И секрет этих нескольких пятен со следами не свалится им на плечи. 


Самой первой проснулась Моринь, предпочитая вслушиваться в окружающие ее звуки, среди которых было отдаленное лаяние собак, которое она еле могла разобрать среди шума ветра и постукивания ветвей близко растущего с окнам дерева, что под действием небольших порывов воздуха ветвями стучало тихо в окно. Уже светало, но в доме было еще темно, а потому взломщица предпочла остаться в своем нагретом за ночь лежак.


За эту ночь никто из хозяев так и не появился. Так было даже лучше Скоро они покинут это место и забудут о нем, продолжив путь. Полежав еще немного, она все же встала и, потягиваясь, вышла на улицу, чтобы прохладным воздухом согнать с себя остатки сна. Невольно окунулась в воспоминания беззаботных деньков в далеком детстве, когда также маленькой девочкой выходила на крыльцо, провожая отца на охоту, держа на руках его лук. Только теперь не было дома, детство осталось в далеком прошлом, а вместо удаляющейся фигуры отца, наоборот, кто-то неспешно приближался. 
Или ей так казалось…. 
 

  • Like 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Мрачно небо над головой, мрачны пейзажи горящих дорог и скорбных крестьянский процессий, торопящихся из предместий Редклиффа, мрачна атмосфера сама — и зелёная, закрывающая солнце Брешь не даёт, увы, красок летней раскидистой зелени. Ферелден в это время года цветёт и пахнет, вместо холода — жужжание волноцветных жуков да заливистое птичье пение, Ферелден в это время года чем-то на Рваный Берег или Шюрно похож, и чем дальше в леса, тем меньше о том, что в стране ты собачников и Пятого мора напоминание, чем дальше в леса, тем сильнее остаться хочется, остаться и созерцать, до тех самых пор, пока не позовёт долг и шило в месте одном, пока на душе не станет спокойнее.

 

Но после разрыва — не так, после разрыва всё будто с ума сошло, перевернулось с ног на голову: маги, храмовники, мародёры, крестьяне и демоны, даже корона Ферелдена. В Редклиффе и так неспокойно, завеса тонка и рвётся от каждого чиха магического, свежа память людская как о мертвецах и отравлении эрла, так и о чудесном силой Андрасте и стараниями серых стражей спасении. Ныне же там отступники. «Либертарианцы», как любят они себя называть, желающие свободы и равенства, вставшие под знамя Фионы и, кажется, какого-то магистра из Тевинтера. А рядом — всего пару миль пройди — бегают отщепенцы, жертвы той самой свободы, у которых ветер вольный да война выбили из голов и мозги, и совесть, не оставив ничего лишнего, а страдают как всегда мирные жители. Те, кто побойчее, вступают в ряды добровольцев, идя в Убежище, иные же — пишут слёзные письма с просьбой помочь, не королю или эрлу, — Инквизиции. Вальтер вздыхает: в каком же они все отчаянии.

 

Несколько пустых повозок с ныне опущенным штандартом лишь недавно восставшей из праха времён организации едет по каменистой тропе, то и дело подпрыгивая и на поворотах раскачиваясь, в кузове — только пара солдат, на случай если придётся вмешаться в бой, а парламентёры — храмовника два, провожающий и лейтенант, что на казённых лошадях бодрой рысью рядом идут — не внушат ни страха, ни доверия. Впереди фермерские угодья, островок спокойствия в столь неспокойные времена, место, которое пока не решаются трогать, опасаясь сопротивления.

 

Так было написано в коротком прошении, присланном в Ставку Командования. Отколовшаяся от церкви группа храмовников из Редклиффа, выгнанная пришедшими туда по особому распоряжению магами, ныне, пытаясь найти себя, у фермеров прячется: жизнь мародёров, убийства или разбой оказались не лучшим выбором. Им нужна цель, и если церковь не может принять обратно блудных своих детей, то примет уже Инквизиция. Униженных и обездоленных, потерявших надежду всякую, очередных жертв тупых, радикальных и скорых решений верхушки, очередных добровольцев, пошедших за призраком. У Вальтера нет к ним претензий: из всего многообразия выбора разной степени дурности они поступили правильно. Претензии есть к иным — кто предал клятвы, сойдя с ума то ли от лириума, то ли от внезапно свалившейся на голову вседозволенности.

 

Где-то за горизонтом событий скулят и почти плаксиво воют псы, отчего лейтенант Оуэн — ныне более провожающий по почти родным местам — встрепенается, фырчит, что конь боевой, озираясь по сторонам. Вальтер же спокоен до безобразия: для него собаки — это просто собаки, мабари они или нет: опасные твари, которые откусят руку, пока пытаешься их прикормить, а в Ферелдене — ещё и боевые, и кто знает, быть может вкушавшие крови людей куда чаще, чем мясо друфало. И чем ближе они подбираются к нужной ферме, тем он спокойнее.

 

Тишина оглушает. Даже птицы, кажется, не поют, облетая угодья с почтенного расстояния. В окнах — хотя на дворе только-только растаял рассвет — не горит свечей, а из труб не идёт дым, как явный предвестник плотного раннего завтрака. За километр не пахнет ни свежим хлебом, от которого в желудке всё требовательно сворачивается, ни разделанным мясом, ни скотиной, по обыкновению здесь, ухоженной, будто померло всё, а хозяев уже пару дней как не было. Будто это ловушка, очередная, от очередных поехавших.

 

- Не нравится мне это всё, лейтенант.

 

На тревожный шёпот спутника своего Вальтер лишь мерзопакостно ухмыляется. Привыкший нести в этот мир слово Создателя только смертью и разрушением, он одним из первых способен неладное чувствовать, видеть следы от широкой, когтистой длани своей вынужденной спутницы, в очертаниях цепочки из разных мест и событий различать Киркволл в самый пик его кризиса, зарождения конфликта магов и храмовников. В тот день в соборе тоже было подозрительно тихо — природа любит проводить панихиды по погибшим заранее.

 

- Не волнуйся ты так, Гринни. И не говори, как жертва из дешёвых романов герра Тетраса. Нет, я конечно не особо верю в приметы, но… Давай хотя бы раз в жизни побудем оптимистами.

 

Головой качает, губы ещё сильнее — хотя куда больше — растягивая, но в глазах — ни намёка на веселье, лишь профессиональная сосредоточенность. Извечный диссонанс между словами и мыслями. Лицо напротив искажается смесью из недоумения и осознания, а чуть позже, дойдя наконец, Оуэн закатывает глаза, сопровождая это тяжёлым выдохом:

 

- Они все мертвы, верно? Война добралась и сюда.
- Возможно. Однако про «оптимизм» я не пошутил. Если нам повезёт, то они просто ушли дальше, возможно, к соседней ферме. Храмовники — не крестьяне, знают, в какой руке держать меч. Если же нет…
- Мы вернёмся с пустыми руками.

 

Вальтер вздыхает и отворачивается, смотрит на горизонт и дома — не в лицо спутнику. Он не желает даже предполагать такого исхода, для него — из отчётов и баек тавернских, конечно же — нонсенс не выполнить миссию, прийти ни с чем, об опоздании, несчастном случае и новых — будто бы старых им недостаточно — жертвах доложить командованию. Он работает на результат и опережение. Всегда. Потому, даже если Оуэн прав и «они все мертвы», не нужно опускать руки, просто новых найти — мало ли, кто ещё ходит по Внутренним Землям как неприкаянный — и убийство этих расследовать, предотвратить рецидив. В конце концов, в том и состоит работа Инквизиции: хранить мир и защищать справедливость; потому что Церковь не справилась.

 

- Не вернёмся, Гринни. Отрицательный результат — тоже результат. Просто один отчёт заменим другим, напишем о ликвидации вместо вербовки.
- Будем расследовать это дело?
- Будем. В конце-концов, убийцы мало чем отличаются от отступников.

 

У деревянных ворот с небольшим, предназначенным скорее для защиты скота от побега, чем дома от посягательств, заборчиком, Вальтер спешивается, берёт недовольно фыркнувшего коня под уздцы, гладит по морде и успокаивает. Дверь полураскрыта, на ветру скрипя металлическими створками, а на крыльце самого дома стоит силуэт, тонкий и девичий, не ясно, как здесь — если ферма условно мертва — оказавшийся. Проморгавшись, — не морок ли то — храмовники, не сговариваясь, переглядываются, кивая, — нет: быть может, остался кто-то в живых или на место фермеров пришли беженцы. Мирные беженцы, мародёры так обычно не выглядят. Или же то демоническая иллюзия. На всякий случай Вальтер достаёт метательный нож с пояса, ловко пряча его в рукаве, но остальным обнажить оружие не приказывает, до востребования.

 

- Лейтенант Крауц, Инквизиция. Прибыли сюда по проше…

 

Замолкает, мысль на полуслове проглатывая, потому как перед ним стоит личность до боли знакомая. Даже сейчас, спустя пару долгих, одинаковых на события лет, среди сотен точно таких же девиц он узнает в ней той роковой зачистки свидетеля. Их позорного побега. Вины, которую взял на себя Матиас, только бы друга не упекли в дом скорби уже навсегда, а не «пока не поправится». Кровь мага, который возомнил себя кем-то большим, чем просто мелким «лордёнышем», а потом и его отца на руках своих. Очередной мелкий звоночек в конфликте между орденом и правительством, несостоятельность догм церковных, когда дело касается знати, продажное лицемерие. Моринь из Шюрно. Что она делает здесь, в Создателем забытом Ферелдене, в очередной раз оказавшись рядом с ним, не в том месте и не в то время? Шутка суки-судьбы или её проклятие?

 

- Verdammte Scheiße, - со злостью на землю плюёт совершенно неэлегантное андерское ругательство. - Почему каждый раз. Каждый, блять, раз…
- Лейтенант…

 

Не желая слышать неконструктивную критику, Оуэн того по спине хлопает, на что Вальтер только отмахивается, прорычав нечто нечленораздельное. Но уже спустя мгновение с шумным вдохом остывает и сам, на лицо улыбку вежливости натягивая: Моринь не виновата в произошедшем, меньше всех виновата, потому нечего показывать свою злость, как и всуе поминать прошлое. По крайней мере это не демон, тот бы перед группой людей не стал принимать образ конкретного человека из конкретного события.

 

- Прошу прощения, Моринь, я как всегда. Полагаю, мне представляться уже не нужно, - по поясу хлопает, доставая письмо — то самое, но ныне с массивной печатью, подтверждающую одобрение от верхушки Инквизиции, передаёт из рук в руки, с поклоном, потому что иначе девушка не дотянется. - Гринни, это Моринь, моя старая знакомая из Орлея. Моринь, это лейтенант Оуэн Гринн. Можно просто «Гринни», он не обидится.

 

Ещё один тяжёлый вздох со спины и ещё больше за веки глаза закатанные. И так всегда. Мог бы привыкнуть уже, ведь зовут его так в узких кругах мелкого полевого командования даже казарменные.

 

- Мы должны были найти здесь храмовников для отправки в Убежище. А нашли вас. И мёртвую тишину, будто никого и не было. Не думаю, что это как-то связано, но, может быть вы с Лисом — он же рядом, всегда рядом, если ничего не поменялось с тех пор — знаете что-то большее?


ezgif.com-resize (20).gif When you close your eyes,
What do you see?
Do you hold the light,
Or is darkness underneath?
In your hands, there's
A touch that can heal
But in those same hands,
Is the power to kill

ezgif.com-crop (10).gif

When you look at yourself,

are you a man or a monster?

It's so hard to tell
Which side you're on
One day is Hell,
The next day is the dawn
The lines are blurred,
You keep rubbing your eyes
The tables turn, now
It's time to survive
ezgif.com-resize (18).gif
  • ЪУЪ! 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Солнце еще не до конца освещало округу, выглядывая из-за горизонта, ранние птицы еще заливались своими трелями во славу новому дню, непрогретый воздух вызывал на открытых участках легкую дрожь - мир только-только просыпался…


А Моринь уже нашла приключения с утра пораньше!


И под приключениями можно было считать двух серьезно настроенных мужчин, что остановились перед крыльцом, к несчастью, вовремя заметив девушку. Лучница быстро рассмотрела их лица и замерла, вздрогнув от знакомых черт. Первого она не знала, но вот высокий черноволосый мужчина врезался в память отчетливо и ясно. Если утро начинается с таких неожиданных встреч, то даже трудно представить, каким будет грядущий день. И ведь хватило удачи забрести именно сюда. “Тебе невероятно везет в Ферелдене, Белочка. Прошлое преследует на каждом шагу”, - думала, созерцая двух, как уже можно было догадаться, храмовников, сжимая ладошками древесную перилу крыльца - единственную преграду между ними. “Не стой столбом!” - тормошила мысленно себя, пока Вальтер не нарушил гнетущую тишину первым. И его голос был ничуть не дружелюбным. Девушка не из робкого десятка, но сейчас лучницу еще раз передергивает. Хочется забежать в дом и схватить лук, но она останавливается, как только видит, что второй храмовник, кажется, сейчас на ее стороне. 


- В.. вальтер! - специально громко вскрикивает, будто от радости. Притвориться удается; удается и громко сообщить эльфу о знакомом. Она надеялась на это.
Он успокаивается, улыбается, хоть это ничуть не внушает доверие, но, осуждая саму себя, девушка все же спускается с крыльца и подходит к двум мужчинам, с извечным любопытство рассматривая их. Извинения, кажущимися ей лишь жестом приличия, игнорирует, пропускающая вперед другую проблему, волнующую сильнее. Только сейчас Моринь вспомнила, насколько колоссальна разница в росте между ней и храмовником. И вдвойне стало обиднее, когда тот еще и наклоняется, чтобы девушка могла дотянуться до свитка. Повертела его, несколько раз рассматривала печать, а затем протянула демонстративно мужчине обратно, даже не раскрывая. Не хотела снова ввязываться в какие-либо дела. Белка являлась простым разбойником, что взламывает, крадет и стреляет, а не искателем приключений. В тот раз только по просьбе Матиаса, которому девушка инстинктивно доверилась вопреки попыткам эльфа одуматься, парочка воров позволила себя втянуть в разборки, оказавшиеся намного серьезнее, чем помощь в побеге друга. И ведь прониклась, и взыграло сострадание и сочувствие как Матиасу, так и Вальтеру. После Шюрно оба были уверены, что ни с кем из мужчин не столкнутся, так как от политики, противостояния магов и храмовников двое рьяно старались держаться подальше. 


И вот один из них здесь… 


Посмотрела с недоверием на Вальтера, зато вполне открыто и дружелюбно улыбнулась мужчине, что одним окликом спустил раздражение своего товарища. Даже руку протянула для пожатия. 


И после выявления причины, по которой судьба назначила им повторную встречу, девушка поняла, что с этим местом было что-то нет так. Неуютная тишина… Если бы путники спали нормально хотя бы в предыдущую ночь, прошли мимо, заночевав снова в лесу перед костром. Но девушка уже который день не высыпалась, а про эльфа она бы вообще молчала. Только про их проблемный сон знать храмовниками не обязательно. 


- Мы никого не увидели, когда пришли сюда на ночевку. Посчитали, что хозяин фермы ушел на ночную охоту или же потерял кого-то из животных - тут повсюду строения, похожие на загоны для домашнего скота. Округу проверять не стали, но видели собак, что достаточно далеко ушли с этой фермы. Они были голодны, но напуганы еще сильнее. Я ничего больше не заметила, - посмотрела в лицо Вальтеру, задрав голову, и тихонько, преодолевая чувства неуютное, произнесла - Вальтер, отпусти нас. Мы соберемся и уйдем, не станем вам мешать.


Как только девушка озвучила свое решение, из дома слышится еле уловимый скрип половиц. Через пару мгновений на крыльце появился упомянутый храмовником эльф. Он вальяжно потянулся и зевнул, словно не замечая сначала стоявших людей. Но как только его сонный взгляд перешел с Моринь на ранних гостей, в глазах недобро вспыхнул интерес, губы скривились, обнажив оскал. На перемены в лице своего напарника девушка лишь обреченно вздохнула, зная отношение эльфа к этому высокому мужчине. Он однозначно подслушал разговор, выжидая возможность своего удачного появления или же ему просто не выходить, пока разговор и внезапный визит служителей ордена не коснулись этого места.  


- Вальтер! Если ты так сильно по мне соскучился, то вот я тут! - воскликнул разбойник, разводя руки в иллюзорном дружественном жесте, - Я то думал, что тебя уже давно демоны к себе утащили…- он театрально изобразил задумчивость, - или упекли в дом скорби. Одно и то же. 


Он сошел с крыльца, задержавшись у перил, присев на одну из них, скрестил руки на груди и склонил свою лохматую от самодельной подушки голову. Его полный интереса и нетерпения взгляд буравил знакомого, а мозг готовил очередную порцию. 


- Как там Матиас? Надеюсь, что живой, - еще шире улыбнулся и хотел еще что-то добавить, но его опередили.  


- Лис! - рыкнула девушка, нервничая от такого начала, ведь рядом с храмовником не эльф, а безоружная она, пусть и натасканная в рукопашном бою, стояла.  


Не сказать, что к Вальтеру Моринь питала чувство страха - нет, ей просто было немного неуютно рядом с ним. Но лучница чувствовала опасность, исходящую от черноволосого великана, поэтому даже очаровательная улыбка не спасала положение, лишь усиливая подозрение с недоверием. Эльф же нашел в нем человека, которому мог показать весь свой талант сарказма и словесного яда. Пусть за Шюрно он не мог благодарить храмовников, зато в своем неразгаданном до сих пор девушкой сердце нашел для внезапно встретившегося знакомого место. В последнее время испытывал он к подобным личностям какой-то ненормальный интерес. Говорил, что с ними интересно и весело бывает. Да, очень. Так весело, что для безопасности они еще на всякий случай месяц отсиживались у Эстебана. Скорее, так он выражал к ним неприязнь и сбрасывал стресс за неимением других способов последние месяцы. 


- Не горячись, Белка, я не хотел доставить своими словами храмовнику неудобства, - делает еще шире оскал, - Думаю, что тебя заинтересует свидание с сараем, - показывает на строение позади себя, что находилось вплотную прижатое к забору. Двери были нараспашку, а раскиданное сено указывало на содержание внутри животных или птиц.  


Моринь тут же отскочила от Вальтера, в два шага оказавшись рядом с напарником. Тот лишь сделал резко лицо более серьезным и продолжил:


- Я вчера делал перед сном обход и обнаружил следы крови, принадлежащие жертве, которую тащили по земле, судя по характеру этого следа. Самое интересное в том, что тащили внутрь, но тела не было, зато у самого окна, это тело должно было находиться. Может, это кто-то из ваших захотел поиграть в беглеца? Размер развода как раз под человека подходит. Я уверен, что вы и другие следы найдете, если мои догадки верны, а это тело не унесли после смерти на руках, хотя там можно по размеру и силе ухода подошвы в землю проверить до и после.  


- В округе не было дождя, ветер также дул не очень сильный, поэтому следы должны сохраниться. Не так хорошо, допустим, как отпечаток подошвы на влажной земле или грязи, но хоть что-то. Да и собаки, если здесь и могло произойти какое-то ужасное событие, будут бежать от запаха нападавших, то есть в сторону моей, - запнулась, - деревни. Возможно, одно направление можно исключить.


- Не факт, но можно попробовать. Удачи. Моринь, пошли собирать вещи, - эльф оторвался от перил и зашагал обратно в дом. 
Девушка смотрела в сторону мужчин еще какое-то время, будто ожидая реакции и надеясь, что они сейчас пройдут мимо нее прямо к сараю.  
 

  • Like 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Вальтер ухмыляется слегка, достаточно дружелюбно для того, чтобы на остром, перекошенном множеством старых и новых шрамов лице его всё ещё благосклонность видеть, всё ещё чувствовать расположение, чуть выгнув бровь, чуть наклонив голову, смотрит на Моринь, глаза в глаза, не мигая и каждое слово оценивая, одновременно с этим за пояс прячет тубус с письмом и печатью, подтверждающей действительный приказ Инквизиции. На языке его вертится слово «страх», а на кончиках пальцев почти осязаемо чувствуется напряжённая, спёртая, готовая разрядиться бурей гнетущая атмосфера зажатости и неуверенности. Ноздри вздымаются, в ещё не до конца успевшем выветриться духе скота, трав луговых и бывшей псарни тонкий запах сена улавливая, пыли дорожной, золы от костра и сборов на скорую руку; взгляд же, оценивающий, по старой профессиональной привычке почти всегда недоверчивый, в слипающихся глазах, помятом лице и одежде, давно не сменяемой, видит сонливость, лёгкую негу и — главное — искреннее удивление. Отыграть сие сложно, как, впрочем, и незачем.

 

Мыслям своим кивает, подтверждая, Моринь — не лжёт, вряд ли знает нечто большее о пропаже храмовников, как ещё более вряд ли была сих событий участницей. Потому, пусть она из старых знакомых, пусть её следопыта — не вора, хотя, знает кто, вора, может быть, тоже — навыки полезными могут быть, пусть под ложечкой свербит желание припомнить долги, надавить и, чем демоны Тени не шутят, заманить в Инквизицию, ныне — не время для экспериментов подобных, как и для перепалок с Лисом или — ещё чего! — мук совести от чрезмерной придачи забытым и спрятанным где-то глубоко под мозговой коркой воспоминаниям. Лишь бы никто не узнал, лишь бы из Ордена с позором на холод не выставили. Даже сейчас, вдали от родины находясь, Вальтер больше служитель андерской церкви, чем солдат Инквизиции, одна из множества смертельных дланей по всевидящим оком Создателя.

 

Выдыхает, от мыслей своих промаргиваясь, с лейтенантом Оуэном недвусмысленно переглядывается: тот так же не против их отпустить без допроса под протокол и, возможно, с пристрастием — просто появились не в то время и не в том месте, просто случайные косвенные свидетели, от которых проку сейчас — чуть, только топтаться будут зазря и мешать агентуре вести уже по, весьма вероятно, пару дней как остывшим следам собственное расследование. Потому он рукой ведёт, с бровью, вопросительно приподнятой, соглашаясь без лишних слов — чем быстрее они приступят непосредственно к делу, тем быстрее напишут отчёт в Убежище.

 

- Мы готовы отпустить вас, как только Лис расскажет, что видел он. На всякий случай. Нам нужна любая информация.

 

Улыбка Вальтера всё ещё приторный мёд, а во взгляде холодном теплится крохотная искра предвкушения будущей авантюры и, отчасти, словам Моринь доверия. Знает, — или, может, лишь хочет знать? — всё было именно так, и не дай Создатель Лису сказать нечто конкретнее, нечто, за что может уцепиться вторая, незнакомая им ещё лириумная ищейка, решив добровольно-принудительно сподвигнуть простых охотников и на полставки воришек к помощи.

 

И тут же, стоило Вальтеру произнести вслух общее, единогласное даже решение, из дома, чуть скрипя половицами, будто демон из табакерки, выплывает приснопамятный эльф, ухмыляясь во все тридцать два острых — действительно почти лисьих — зуба, с видом того, кто большую часть диалога отчётливо — что рядом стоял — уши грел — слышал, даже не от праздного любопытства или желания защитить сторожил и элегантно подслушивал. Он, как и в прошлую и единственную встречу их, всё такой же — преисполнен сарказма и ядовитости. Думает переплюнуть в искусстве быть подколодной змеёй? Вальтер хмыкает, в звуке том выражая всё своё превосходство: не дождётся — за несколько лет он так же, как хороший, жадный до любых знаний ученик, поднаторел в столь полезном и крайне занимательном навыке.

 

- Ни то, ни другое, как видишь, Фэлос, - взгляд поднимает, щурится, высказывая явное к столь прямой шутке отношение. - Впрочем, от правды ты не далёк. Инквизиция. Если честно, то ещё сборище помешанных на спасении мира отпетых разбойников в церковном приюте имени Святой Великомученицы Джустинии. Но это — почти как дома. Я не жалуюсь.

 

То, что было улыбкой ещё пару мгновений назад, оскалом становится. Вальтер расслаблен, говорит всё, что придёт ему в дурную голову исключительно в форме извращённого, но всё же приветствия, знает, дальше то не зайдёт — мало кто готов всерьёз выводить из себя храмовника, у которого за спиной дежурит отряд, особенно, находясь в меньшинстве, особенно по такому поводу. Однако, как только речь заходит о Матиасе, сердце пропускает удар от желания съязвить в ответ нечто ещё более мерзкое, а потом драку начать, лишь бы болтливый эльф язык в жопу засунул и так подавился, не бередил душевные раны нелегитимных, превышающих все мыслимые и немыслимые полномочия смертей, не поминал всуе в Шюрно произошедшее. Иначе — несдобровать ему. Какой он храмовник, если, вместо служения образцом справедливости, подчиняет хвосты, вырезая мелких дворян и их зажравшихся деток-отступников. Так, убийца, бандит с дороги большой, место которому отнюдь не в святом Ордене.

 

- Жив, - вместо тысячи слов и галлона отравы плюёт почти, чувствует, как рука Оуэна за плечо всё ещё держит, не давая сорваться, а кулаки непроизвольно от злости сжимаются. - И тоже в Инквизиции. Но под другим началом, иначе бы как в старые-добрые, был рядом со мной.
- Нам нужно понять, куда пропали пожелавшие вступить к нам люди. Прошу, расскажите всё, что Вы видели и знаете, после чего мы не будем вас задерживать.

 

И снова Гринни переводом темы на более деловую разряжает, кажется, накалившуюся докрасна ситуацию. Вальтер лишь выдыхает, чуть повернув голову, с благодарностью, даже с каким-то еле примечательным уважением смотрит на своего проводника и спутника — немногие в военное, опасное в самой сути своей время способны держать под контролем эмоции, немногие готовы идти на уступки, когда дело касается и так хорошенько запятнанной — в основном ими самими же — репутации. Лиса примерно в том же ключе и направлении Моринь весьма умело и быстро одёргивает, иначе беде быть — некоторые неисправимые люди — и эльфы — только повод дай, будут стоять и друг на друга шипеть до второго пришествия Создателя.

С горем пополам, но всё вновь приходит в нужное русло, отчего Вальтер и сам, расслабившись, лицо сделав куда нейтральнее, весь в слух обращается, каждое слово и мысль в голове вертя и оценивая, собирает мозаику по кусочкам, пока хрупким и маленьким, но хоть что-то. Куда лучше, чем ничего. Куда лучше, чем гоняться за призраками. Языком по нёбу ведёт, почти ощущая солоноватый привкус пролитой крови с еле заметной горчинкой лириума. Если Лис говорит правду, — а в том он не сомневается, тому, после подобного выступления, вообще не с руки лгать и выкручиваться — значит на ферму всё же было совершено нападение, вероятнее всего — ночью, когда на отряд оставляют одного-двух караульных, которые могли и слишком сильно устать с дороги, пропустив приближение неприятеля. Непрофессионально и не достойно храмовника? Безусловно. Так же как и уходить со службы, вставая на сторону, кажется, обезумевшего совсем Лорда-Искателя. Второй вариант — их уже ждали. Мало ли кому могла принадлежать ферма и кто в ней, на момент военного времени, обитал — даже самые милые люди могут на поверку оказаться не тем, чем кажется, от банальных смертельно обидевшихся на весь мир до хорошо замаскированных отступников. О внутреннем расколе или попытке замаскировать побег и речи не может быть — ни то, ни другое не в стиле ферелденской ячейки Ордена, как и не имеет смысла. Писать в Убежище лишь, чтобы красиво из под носа его слинять? Нонсенс. Почти такой же, как спонтанное ничем не обоснованное предательство.

 

- Danke, Лис, - Вальтер кивает благодарно, спустя пару мгновений структурирования и обработки всей поступившей к нему в голову информации. - И тебе тоже спасибо, Моринь. Вы оба можете быть свободны и идти, куда глаза глядят. В эту вашу деревню в том числе...

 

Обратившись к девушке, губы в улыбке, самой покровительственной из всех, доступных ему, растягивает. Замечание её дельно, даже полезно с профессиональной и крайне заманчивой точки зрения. Как он и думал до того, она действительно может помочь им, как человек, знакомый с вполне конкретной — и совсем не похожей на андерские пустыни и степи — местностью. Конечно, Вальтер всё ещё способен опираться на оставшиеся ещё со времён Киркволла прикладные знания, как и на опыт сопровождающего, но одно дело — искать следы магии, а другое — неизвестно что, неизвестно где и неизвестно при каких обстоятельствах. Вздыхает, головой качая из стороны в сторону: мысли лезут сами по себе, непрошеные, нежеланные, неправильные. Он дал слово, и слово это необходимо держать, хотя бы перед самим собой, чтобы слишком сильно, с макушкой, не погрязнуть на дне лицемерия. Остаётся надеяться лишь, что кто-то из них в последний момент уходить передумает. И подтолкнуть, немного так, чтобы не заметили.

 

- Гринни, - щелкает пальцами, задние ряды людей в серо-зелёных цветах Инквизиции призывая к молчанию, - возьми двоих и осмотрите дом. Остальные — начинайте обход местности. Никого не выпускать, впускать только через меня. Я же проверю тот самый сарай.

 

Со спины отчётливое «есть, лейтенант» слышится, и Вальтер отходит в сторону, пропуская за ограду людей в доспехах и при оружии. Так или иначе, но вести полевую разведку они ещё Ниткой Хардинг были неплохо натасканы — иначе бы не пошли малым отрядом на почти вражескую территорию: всё солдатское мясо, с молчаливого согласия Ставки, отдают под руководство — на расправу в первые воинские ряды, если точным быть — «генералу» Каллену. Сам же, похлопав по плечу Оуэна, на каблуках разворачивается, горбясь, колени сгибая и впериваясь острым, немигающим взглядом в протоптанную многими месяцами — не летами если — тропу до указанного Лисом места назначения, ищет высохшие капли крови или иные следы насильственного характера. Когда толпа медленно, по делам своим, расходится, а вокруг становится непросительно, почти мертвенно тихо, отчётливо сглатывает, привлекая к себе внимание, шепчет, будто бы невзначай мысли свои озвучивая:

 

- Интересно… это единственная ферма и охоту вели исключительно на храмовников или пострадал кто-то ещё?..

 

Ухмыляется, голову наклоняя ещё ниже и в землю с ещё большим усердием вглядываясь — почва прощупана, а наживка заброшена. Клюнет ли на неё рыба? Поймёт ли, сопоставит ли две, казалось бы, не имеющие под собой общего знаменателя фразы в одну? И, самое главное, пойдёт ли за ним или же решит подобру — поздорову убраться? Кто знает. Второе — из соображений здравого смысла, которого у этих двоих достаточно, — иначе уже в одной из многих тюрем Орлея сидели, за воровство и мелкое мошенничество — резонно весьма, на первое же остаётся исключительно молиться Создателю.


ezgif.com-resize (20).gif When you close your eyes,
What do you see?
Do you hold the light,
Or is darkness underneath?
In your hands, there's
A touch that can heal
But in those same hands,
Is the power to kill

ezgif.com-crop (10).gif

When you look at yourself,

are you a man or a monster?

It's so hard to tell
Which side you're on
One day is Hell,
The next day is the dawn
The lines are blurred,
You keep rubbing your eyes
The tables turn, now
It's time to survive
ezgif.com-resize (18).gif
  • Ломай меня полностью 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

 Утром чувствует себя лишь немного лучше, чем ночью; он поспал сколько – часа три?.. Четыре, если ему очень повезло.

Валери не верит в везение.
 

Ночью и вечером до неё нарезал широкие концентрические круги по ближайшей (и нет) округе опустевшей деревеньки, нервно царапая ногтями себя по щекам, как шелудивый пёс. Светлая его, относительно мягкая, плохо растущая щетина появляется на них медленно и неторопливо, но сейчас он не был в хоть минимально приличных местах достаточно, а скрести себя бритвой, стоя в грязи на коленях перед каким-нибудь лесным ручейком – увольте. Может, у него и есть что-то от псины, но далеко не всё.
 

А он, в самом деле, как ищейка последние несколько дней, чуть ли не роет носом землю, разыскивая следы и знаки. Шлем... он просто нашёл шлем. Храмовничий. Он лежал на дороге, в мягкой после недавнего дождя грязи, и лежал явно недолго, блестя полированным бочком в рыжих отсветах вечерних сумерек. Валери тогда перешагнул, и даже не сбавил шага, полагая, что такая дорога уж наверняка выведет его к поселению. Мысль эта отозвалась урчанием в желудке, Валери натужно сглотнул тугую слюну, качая самому себе головой – это полубесцельное шастанье по Ферелдену в этот раз довело его такого. Мерзкая война, ещё более мерзкая дыра в небе…
 

В тот вечер он до деревни так и не дошёл, слишком далеко оказалось, а ферма, что была ближе... Тревожно выл пёс на окраине, у дальних полей, молчала скотина, из труб не шёл дым. Искатель в тяжёлой задумчивости в ночной уже темноте обошёл ферму кругом, опустевшую и молчащую, и вернулся обратно на дорогу. Путь назад... но шлем на обратном пути уже не встретил. Может, он был дальше, чем казалось или проглядел в темноте?.. Но ушёл далеко, возвращаясь по своим следам, переночевал в полях, а вернувшись поутру, на дороге так и не увидел шлема, хотя высматривал его уже целенаправленно. Грязь подсохла, застыв, избитая дорога неровно ложилась под ноги.
 

День и вечер ушёл на поиски, он ещё не особо понимал, чего – но находил. Мысли роились в голове, раздражающе жужжа; пропала целая ферма! И храмовничий шлем, такой блестящий... На пыльной земляной дороге. Следы, что попадались, тревожно скреблись в затылке, дурной кошкой царапая череп изнутри. Валери не знал, что может это его расследование хоть кому-либо дать, на что годен буде одинокий Искатель?.. Но продолжал с бараньим упрямством, готовностью лбом прошибать стены перед своими целями.
 

Кринка скисшего молока – такая себе награда, ну да он не гордый. Не в этом, когда желудок сводит болью. Война – разорительница…
 

Самой фермой поиски не ограничивались, он прошёл и дальше, угробив весь день до вечера, прежде чем вернуться. Издалека ещё заметил пару фигур, привалившись боком к стене сарая для скотины, опустошённого и мёртвого, но ещё пахнущего жизнью. Дожидаться, когда он – тень в тени – попадётся им на глаза, не стал, уйдя загодя, когда сам ещё не видел, мужчины это или женщины, или…
 

Ещё одна ночь в полях, не первая, и стоит полагать – не последняя, в это безумное время – так и подавно.
 

Он хотел дождаться, когда парочка мародёров уйдёт – или кто там они, но уж точно не хозяева места, но – вместо того, у них появилось подкрепление.
 

Доспех одного он уже видел. Люди в них называли себя Инквизицией, и Искатель пока особо не сталкивался с ними близко, ещё не решив, как стоит относиться и воспринимать  эту силу, зарождающуюся здесь, в эти смутные времена.
 

Но то, что знал уже о них... Возможно, подумал вдруг, с них будет польза. Если не вообще, в глобальном смысле, о котором они говорят, то прямо здесь и сейчас. Пропавшая ферма. Одинокий, брошенный (сбитый с головы?), но исчезнувший за ночь храмовничий шлем. Зачем они здесь, люди, говорящие через беженцев о порядке, не затем ли?..
 

Валери вышел на дорогу, что проходила и через единственную «улицу» фермы, со стороны, что шла чуть в горку, заложив руки за спиной, замирая неподвижной статуей, издалека привлекая к себе внимание, стоя неподвижно на открытом пространстве, но не предпринимая ничего, дабы не спровоцировать явно вооружённых людей войны против себя. Пожалуй, им было о чём поговорить. Возможно, от того, как сложится разговор, то и не только поговорить. Гаю было что предложить и кроме своих слов.
 

В конце концов, как бы ни был он хорош в словах – а он был – Валери оставался человеком действий.


Dragged you down below 
Down to the devil's show, 
To be his guest forever 
Peace of mind is less than ever
SJ2nI9ZkdaQ.jpg ezgif.com-resize (15).gif Mt8FxMxjTRk.jpg Hate to twist your mind, 
But God ain't on your side, 
An old acquaintance severed, 
Burn the world your last endeavour

 

  • Ломай меня полностью 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

И надо же было из всех моментов прошлого надумать и выдать имя именно такое, что будет являться в кошмарах, ассоциироваться лишь с тобой, а так же выступать отдельной ответной картой в противостоянии двух острых на язык особ.  
Моринь тихо захихикала от имени, что так неудачно дала эльфу несколько лет назад, и что так отлично вросло в память не только девушки. На небольшое девушкино веселье носитель столь запоминающегося имени кашлянул себе в кулак и быстро выдал:
- Хм… Для тебя хоть сам Создатель, пупсик, только будь нежнее в этот раз или хочешь попробовать снизу? - как-то само собой получилось, но по реакции девушки было понятно, что удачно, хоть и свою гордость в этот ответе пришлось задеть. 
На дозволение удалиться со сцены начинающегося обыска Лис фыркнул, но последний обрывок фразы вынудил осечься на своем внутреннем вопросе: а не аллергия ли у эльфа на давнего знакомого? Девушка же вздрогнула, с судорогой легкой выдохнув. Хотелось хлестко ответить, пристыдить, но не за что - не было мотива. Затянулась кожа, а на месте раны шрам остался некрасивый, что будет всю жизнь память хранить. Нет вины людей в том, что его через одежду незнания затронут. Да и сама Моринь специально его тревожила, иначе говоря, зачем ей было возвращаться в край, где не ждет никто, если не за ностальгией? 
- Нет деревни той, Вальтер, порождения тьмы унесли с собой в ад, как и всех моих односельчан в ту ночь, - девушка, на удивление свое, даже не дрогнула, когда говорила это, будто всю нынешнюю боль и горечь заперли на время встречи гостей. Не стоило показывать этим людям свою скорбь. Для большинства подобное - слабость.
Напарник нахмурился ее словам, с притворным равнодушием посмотрев на лицо девушки, с гордостью обнаруживая лишь спокойствие, но затем вновь переключился на Инквизицию.  
Напарник нахмурился ее словам, с притворным равнодушием посмотрев на лицо девушки, с гордостью обнаруживая спокойствие, но затем вновь переключился на Инквизицию, часть которой потеряла статику и пришла в движение.   
Медленно эльф пропустил мужчин, провожая тех своим хитрым прищуром, словно только что в глаза их командиру нагло врал, в уши информацию не ту вливая. Чуть голову склонил и цокнул языком - все следы ногами растопчут или его собственный след за улику примут. Самоуверенности эльфу было не занимать - сам прекрасно знал свои сильные стороны и слабости, коими, впрочем, раскидывался крайне редко и неохотно. Хотя самая главная слабость оставалась у всех на виду, и скрыть ее могло лишь его вынужденное одиночество, когда эльф наконец-то примет решение оставить в таверне и уйти. А пока стояла рядом и созерцала недавнего гостя с присущей осторожностью, стараясь не оттягивать на себя одеяло внимания.
И всего несколько ступеней отделяли Лиса от деревянных половиц крыльца и повидавшей уже своё двери, но гость из прошлого - лучше бы этого прошлого их биографии вообще не наблюдалось - открыл свой рот вновь. 
Небрежное, но так правильно замаскированное послание донеслось до ушей эльфа и тут же нашло отклик усмешкой - уже достаточно распространенной реакцией на Вальтера. Беспокойство и волнение за остальных, еле уловимое давление на сознательность и сердобольность закинуты удочкой, чтобы поймать улов. Да, изучив Вальтера, Лис не сомневался: храмовник заинтересован в их участии. Отчасти ходы читает оттого, что с ним они немного да похожи. И высокий человек не глуп - тут нет сомнения - знает, на кого наживку делать и кому ее кидать.
И это уж точно не эльф…   
- Брызжешь ядом как кобра и манипулируешь так, что даже у меня вызываешь дрожь в поджилках, - остановил ногу, поставленную носком на ступень, поставив ее на землю, развернувшись. 
Скрестив руки на груди, чуть наклонил голову набок, хищно скалясь, не оставляя ни единого шанса высокому - на порядок выше двух воришек - храмовнику вовлечь себя в сопереживание притворное за судьбы туманного своим существованием народа…
Хорошо”, - тихо и неуверенно прозвучало где-то слева.
Эльф помолчал немного, а потом чуть не крякнул...
Девушка медленно повернула голову в сторону уже округлившего свои обезумевшие глаза напарника, предчувствуя реакцию, что вот-вот последует, как только он столкнется с ее взглядом, полным недоумения и злости. Ведь знает бывшая протеже, как сильно сейчас ошибается и на что обрекает. И знает, каким опасным сейчас представляется ее близкое нахождение к адресату. Чуть ли не со скоростью стрелы Белка метнулась к единственному источнику ее спасения на данный момент - Вальтеру. Но на полпути пути на ее плечо легла тяжелая от инерции ладонь и сжала до побеления.  
И зачем я ее взял тринадцать лет назад? Нафига я ее всему обучал? Белка…” - в голове вертелись разные слова, которые, по мнению Моринь, эльф мог проматывать про себя в этот момент, но исход всегда был непредсказуемым. Вот и сейчас, когда лицо ушастого взломщика побагровело...
- Да я вас обоих отравлю... Остроносик, если ты ведешь своих болванчиков убивать в качестве своего персонального хобби - нас в это не впутывай. Если ты знаешь, что у этой женщины бзик на помощь таким, как ты и твой дружок, что, как ему свезло, не путешествует больше с тобой в одном отряде, то поимей хоть капельку совести или займи ее у своей Андрасте... - голос не повысился и на полтона, но слова звучали отчетливо и угрожающе ясно. Как только поток мыслей прервался, сформированный в порции из отчеканенных губами слов, пальцы резко разжались, освобождая плечо. 
- Мы пройдем по следу и уйдем, как только он закончится… - голос девушки звучал спокойно, но крупица нервов у внимательного передавала дрожь. Период всплеска закончен - эльф ждет ответа на вопрос, подразумевающийся под этой реакцией.
- А в конце мы наткнемся на папенькиных сынков, что решили поиграть с возможными союзниками Инквизиции, а этот, - он показал уже ничего не стыдясь, пальцем на зачинщика всего действа, - пришел именно оттуда. И в конце Вальтер расчехлит свой нож и подастся в ностальгию, а в Ферелдене у меня нет друзей, что могли бы прикрыть нам хвосты, - Лис был возмущен, но не срывался. Вообще можно было бы позавидовать его способности брать себя в руки и возвратиться в состояние покоя, всего через мгновение уже не наблюдать ничего предшествующего этому спокойствию.. 
Видеть эльфа в своей повседневной ипостаси спокойствия и радоваться - одно дело; стараться переубедить его, когда решение вызвало не самую дружелюбную реакцию и вывело из  подобного состояния - другое. Но, как и сам Лис, Моринь знала о самой главной и докучающей слабости разбойника. И эта слабость в данный момент активно прокручивала в своей белокурой голове все возможные варианты. Девушка все еще чувствовала на себе пытливый взгляд. Потирая свое плечо, Белка следила за реакцией человека, выбранного в качестве живой стены, и понимала его осознание победы. Зацепишь одного - пойдет другой следом. С их последней встречи девиз небольшой команды: “От опасности беги”, - возымел символическое напоминание про непричастность к сражениям и опасным делам, но и Ферелден не самое верное решение, следуя золотому правилу отряда. 
- Ну мы же направляемся в безопасное место? А где сейчас безопаснее всего, если не в оплоте Инквизиции? - если Вальтер хочет заиметь услугу, то пусть предоставит ответный жест. 
- У Эстебана в усадьбе, Моринь, - мрачно напомнил эльф, зная, к чему это все ведет. 
- А там, наверное, много охраны и постов, которые не так просто пройти, - медленно развивает мысль девушка, - Да и дорога не самая близкая и безопасная. Отряд храмовников может стать большим подспорьем для нашей же безопасности. 
- Если выживут, - усмехнулся своим же словам мужчина, перебирая через свой походный плащ свои кинжалы, что были припрятаны в отделении большого кожаного пояса, перекинутого через левое плечо, - Сердобольная Белка, я бы тот город, где тебя повстречал, сейчас по камешкам с удовольствием разнес. - вздох, -  Нам нужно скрыться отсюда и никогда не связываться с такими типами. 
- Но там же еще два поселения и одна ферма… Люди и так тяжело перенесли Пятый Мор, а теперь война и эти исчезновения со странными следами. Неужели мы откажем в помощи беззащитным жителям, кто просто хочет жить…. как мы, - девушка медленно повернулась к эльфу и аккуратно, будто найдя в его мимике и движении разрешение, положила руку на плечо. 
- Вот же срань … Сначала ты рвешься помогать Матиасу, которого мы видели всего один раз в жизни, да и очень много лет назад, а теперь повторяется история с Вальтером. Да у тебя пунктик…. 
- Не переживай, - девушка привстала на цыпочках и произнесла у самого уха, - Мы украдем их лошадей, если что-то пойдет не так. 
Эльф же просто улыбнулся и кивнул, убеждаясь уже который раз, что им манипулируют, но вот скрытые механизмы, которым необходимо противостоять, не мог найти. 

  • Ломай меня полностью 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Заговорщическая ухмылка переходит в кривой плотоядный оскал, медленно, ровно в тот самый момент, когда Вальтер из-за спины отчётливое, показное будто хмыканье слышит, сопровождаемое крамольным весьма в свой адрес высказыванием. Он не будет на него отвечать, не посмотрит злобно на Лиса-Фэлоса, даже бровью не поведёт, будто привык и каждый день по три раза за завтраком слышит подобное. Для кого-то, будь он орлейским Шевалье или праведным Ордена рыцарем, было бы то смертельным оскорблением чести, сапогом тяжёлым проезд через дворовую грязь по присяге и по достоинству. Для кого-то, но не для Вальтера. Для него — констатация факта, доведённых до безусловных рефлексов навыков подтверждение, почти комплимент, своеобразный пускай, а в спину плевки, ядовитость и холодный, колючий взгляд — уже данность, издержки неблагодарной и кровавой профессии. Охотиться за головами, проливать чужую, иногда излишнюю кровь ради Церкви и Инквизиции, — сияние лат и свет веры уже давно уступили место темноте подворотен и адреналину охотника: в их работе нет благородства, оно исчезло вместе с хрупким миром между магами и храмовниками, до основания подорвалось вместе с Собором Киркволла.

 

- Danke, Лис.

 

Произносит одними губами, хмуро и сосредоточенно, так, чтобы не услышал никто, так, чтобы, попытавшись прочесть по губам, иные лишь невнятную гримасу обеспокоенности и полного погружения в произошедшее видели; делает пару шагов вперёд, будто бы по следу идя, занимаясь делом, полезным обществу, но на самом деле чуть поворачивается, выставляет руку и корпус, готовый закрыть и загородить в случае необходимости. Лис не причинит вреда своей юной воспитаннице, — иначе бы сделал уже давно и даже не мучился угрызениями совести — хотя бы потому, что слишком много вложил, расчёт не на это — на то, чтобы показать заинтересованность, готовность защитить даже от мнимой опасности, быть благодарным в мелочах и еле заметных невооружённым взглядом простого солдата движениях.

 

Перепалку лишь краем уха слушает, ходы той наперёд подмечая и в атмосфере общей, как и мимике, по чуть дёргающемуся глазу эльфа и напряжённо сжатым девичьим губам, прочитывая: ему не интересна она, потому как исход очевиден заранее: чувства вьют из людей — в общем понимании, не только расовом — верёвки, чувства ломают и подчиняют себе, заставляя даже самых сумасшедших приказов и требований слушаться. То, что не чуждо даже ему, — не здесь, на конкретной миссии, но в Круге и Ордене — всего несколько человек, способные подарить неподдельные положительные эмоции, а потом добиться соответствующего ответа; то, что не чуждо даже ему — не смогли выбить ни война, ни муштра, ни лириум.

 

Вздыхает тяжело, собственное имя вкупе с понятием «Инквизиции» слишком часто распознавая в общем непрекращающемся потоке совершенно не касающейся его информации, а потому обращает внимание: к сожалению. Белка не вызывает в нём ничего, кроме подсознательного почти братского или отеческого инстинкта оказания посильной поддержки и помощи — она полезна и её хочется защитить, придержать в рукаве как козырную карту, ближе к телу, но при этом от чужих глаз в отдалении; Лис — только злобу, а ещё капельку — за то, что забрал раньше и воспитывает так, как больной воровской голове вздумается — зависти.

 

- Найдём мы их или нет, я не знаю, - чуть глаза в сторону косит, разочаровано и озадачено; и так каждый раз, когда приходится набившее оскомину слово из себя чуть ли не выплёвывать: «ничего-то ты не знаешь, Вальтер Крауц», - но мы проводим вас до Убежища. Даю слово лейтенанта Ордена. Гринни, думаю, тоже не будет против. Особенно, если вы покажете имеющиеся у вас навыки, а они, смею заметить, весьма и весьма недурны.

 

Улыбается криво, однако в той улыбке нет ни показательно сладкого мёда ни скрытой агрессии, лишь подтверждение собственных слов. Щурится, выглядывая затылок своего провожающего, — тот уже делом, в отличие от некоторых, уже давно занят: проводит первоначальный осмотр местности и отдаёт приказы солдатам — беззлобно вслед усмехается: ну и Создатель с ним, вряд ли они найдут что-то, раз не смог отыскать цепкий эльфийский взгляд Фэлоса. Напрягается лишь когда слышит слишком быстрый топот тяжёлых сапог и слежку со стороны будто затылком чувствует, но, проморгавшись, не видит вокруг ничего подозрительного: паранойя вновь играет с ним злые шутки, чаще всего чрезмерные.

 

- Я бы посоветовал тебе использовать антиванский или ривейни, Лис. Просто на случай, если захочешь, чтобы не понял ни демона.

 

Шпильку ввинчивает уже вскользь, вдоволь утолив любопытство, порывы отеческой заботы и стремление везде и всюду присутствовать, даже не глядя в глаза, желая наконец пройти путь до сарая, той самой точки отсчёта и назначения, но, уже полностью развернувшись в нужную сторону, слышит у себя за спиной отчётливое сбивчивое дыхание. Глаза закатив, глотает «ну что опять», к нёбу прилипшее, после чего, не дожидаясь к себе обращения, оборачивается. Перед ним один из солдат, явно спешивший, запыхавшийся, а дальше, на пригорке за самодельной оградой, — небольшая, — исключительно  с его точки зрения — фигура, наблюдающая за происходящим на ферме действом, судя по всему, уже долго и весьма пристально.

 

Ему всё же не показалось, как жаль. От досады Вальтер до крови губу изнутри прикусывает.

 

- Там…
- Знаю.

 

Обрывает на полуслове, чуть нахмурившись, в фигуру в ответ всматривается, не знает, как расценить — угрозой или одним из потерявшихся подопечных храмовников. Скорее, второе. Для первого нет ни подходящих со всех сторон сил противника, ни достаточных для засады кустов. Голову по-птичьи набок склоняет, понимая, они оба — незнакомец и лейтенант — примерно одного опасаются, ошибки, недоразумения или жестокой случайности. Потому полагает, как ему кажется, здраво весьма: идти скручивать с мечами наголо смысла нет, пока что. Расслабляться, впрочем, тоже необязательно.

 

- Что будем делать, лейтенант?
- Без резких движений, Kerl. Я разберусь сам. Попробую переговорить по-хорошему. Лис, можешь пойти со мной, посмотришь, не видел ли ты этого человека или намёки на этого человека пока осматривал всё, что было поблизости. Моринь, лучше останься здесь, на всякий случай.

 

Выдыхает и всё сильней хмурится. О том, что девушка не останется в относительной безопасности — не ходи к провидице — знает уже заранее.

 

Кинжал в рукаве всё ещё приятно холодит кожу, готовый в крайнем случае перерезать чужую глотку или метательным ножом прямо в глаз врезаться. Вальтер первым идёт, по правую руку и чуть позади держа только Фелоса — на перепалки, взаимные уколы и соревнование в язвительности в ситуациях подобных уже наплевать, то исключительно привальные развлечения; откашливается, по дороге лица принимая максимально нейтральное, дружелюбное даже выражение.

 

Человек — а то действительно человек — на поверку действительно одиночкой оказывается, боевой единицей — и это заметно даже после беглого взгляда по выправке и оружию — но всё-таки. Вальтер останавливается напротив, расслабляясь тут же, руки в знак своего расположения на груди складывает: так намного сложнее перейти в боевую стойку и успеть выхватить даже спрятанное почти у самых пальцев оружие, после чего ещё пару мгновений просто смотрит, оценивая будущего собеседника.

 

Замечает, что тот красив, действительно, в своё время удостоился бы разговоров и похвал многих юных сестёр в Нортботтене. А ещё молод и истощён — бледное, почти белое лицо и ещё более белые волосы ферелденскую пыль и грязь как лишний, неорганичный картине остальной груз напоказ чрезмерно выпячивают, грубо, нелепо и совершенно неправильно. Но более всего привлекает шрам, на всю правую половину лица, две почти параллельные друг другу линии и полностью зашитая слепая глазница, насквозь их пересекающая. Больной, саднящий, красивый. Вальтер осекает себя и цокает языком, незаметно, на груди прямо кулаки стискивая, лишь бы до своих и чужого в беспорядочном, воспалённом порыве просто так, без причин, не дотронуться.

 

- Вальтер Эрвин Крауц, лейтенант Инквизиции. Прибыл на ферму для переговоров с находящимся здесь отрядом храмовников. Храмовников не нашёл. Но нашёл Вас, herr. И, судя по всему, Вы располагаете о них какой-то более конкретной информацией.

 

Голос ни капельки не дрожит, будто бы до того ничего не было, а заученная фраза приветствия привычно слетает с губ, забиваясь в землю гвоздями грубого андерского. Вальтер чуть выгибает бровь, подсознательно делая вправо небольшой шаг и голову наклоняя в нужную, безопасную сторону, вопросительно, пристально в живой глаз вглядывается. Усмехается, давая отмашку на диалог: необходимая информация в полном объёме уже была высказана, остальное нетрудно понять самому:

 

- Я весь внимание.


ezgif.com-resize (20).gif When you close your eyes,
What do you see?
Do you hold the light,
Or is darkness underneath?
In your hands, there's
A touch that can heal
But in those same hands,
Is the power to kill

ezgif.com-crop (10).gif

When you look at yourself,

are you a man or a monster?

It's so hard to tell
Which side you're on
One day is Hell,
The next day is the dawn
The lines are blurred,
You keep rubbing your eyes
The tables turn, now
It's time to survive
ezgif.com-resize (18).gif
  • Ломай меня полностью 2

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Срисовывает фигуру подошедшего себе в память так, что умел бы рисовать – сумел бы нарисовать по памяти, за такой краткий взгляд. Тот, кто наделён полномочиями говорить за всех. Скорее всего – так же и принимать решения. Значит, сразу к делу?.. Никаких младших посыльных с вопросами, предложениями или требованиями? Очень хорошо. Гай кивает сдержано, как приветствие, не согласие (с чем бы то ни было).

 

- Валери Гай, Искатель Истины, - он чуть отшагивает назад правой ногой, вставая чуть ли не в стойку приглашения к танцу, но этим никого здесь не обмануть – прячет слепую зону. Он готов им верить, но не доверять. Вера абсолютна и безосновательна, доверие стоит заслужить. - Я раскрою плащ.

 

Предупреждает о своих действиях, прежде чем совершать. Осторожен и предусмотрителен. Действует одной рукой, движения неторопливые и мягкие, на виду – он достаточно циничен, чтобы понимать, что этот человек перед ним, представившийся лейтенантом, в случае чего не побрезгует сперва убить, потом разбираться. В конце концов, Валери пожалуй бы рассуждал так же.

 

Плащ тёплый, и удивительно новый для его жалкого походного состояния, но пыльный не меньше, чем всё остальное. Вообще, просто шерстяное одеяло с дыркой для головы. Тепло, очень свободно в силу отсутствия рукавов – не мешает, а ещё и скрывает доспех. Искатель не уверен, что стоит сверкать глазом с груди в эти времена налево и направо. Он привык быть осторожен, словно бездомный пёс.

 

Плавным движением закидывает треугольный конец плаща за плечо, обнажая тяжёлую версию кожаного доспеха Искателей. Мародёрство, конечно, не исключено, Валери понимает, что такая мысль может появиться в головах этих людей из этой “Инквизиции”, но доспех отлично подогнан, движется вместе с ним в едином массиве, гладко и без заминок – мародёр с идеально совпавшим телосложением?.. Звучит уже не очень убедительно, как по нему. По крайней мере, надеется.

 

- Я не видел здесь храмовников, - чуть наклоняет голову, выражая сожаление, но тут же поднимает, всё теми же мягкими движениями. - Но видел следы их пребывания здесь. И не только... не только следы храмовников. Прошу, я покажу. Это прямо здесь.

 

Валери поднимает руку, в указующем жесте, но снова, как и до того, исключительно мягкими плавными движениями, не провоцируя тревогу. Это легко ему даётся, он привык так двигаться. Словно танцор. Или тот, кто приносит неприятности.

 

Указывает на скотный сарай, и осторожно сдержанно улыбается, и акцент чуть усиливается:

 

- Во внутрь заходить не надо. Снаружи, с другой стороны от нас... там колода. Для разделки туш. Вы видели её? Я хочу кое-что показать. Вы пройдёте со мной?.. Suivez-moi, s'il vous plaît...

 

Ещё один жест рукой, всё той же – правой. Меч – двуручная боевая коса, длинная рукоять, длинное односторонне заточенное лезвие – в ножнах на поясе, за два ремня, почти параллельно земле. Такую не вытянуть как обычный меч одной рукой, нужны обе, и совсем иной хват. Пока одна рука висит вдоль тела мёртвой змеёй, Валери выглядит безопасно.

 

А ещё он чувствует лириум в человеке перед ним. Он не просто ищет храмовников, он и сам храмовник. У Гая чуть дёргается верхняя губа. Он голоден, перманентно устал, и вымотан, но он чувствует лириум в чужой крови; Валери не умеет его “поджигать”, как некоторые иные Искатели, но чувствует всё равно.

 

Сдвигается с места, наступает не на всю стопу, когда идёт, словно в бальных туфлях на блестящем паркете праздничной зале, а не в тяжёлых сапогах на пыльной сельской дороге, избитой скотом и телегами. С идеально прямой спиной, что редкость для него – это страх. Панический, бьющий под затылок снизу вверх остриём копья, и пот собирается на шее, словно кровь – оставить вооружённых людей, не знакомых, не союзников – за спиной, в слепой зоне, но делает это, играя в спокойную уверенность перед ними. И только на чуть вздёрнутой верхней губе выступает едва заметная испарина.

 

А за сараем земля плотнее, темнее. Старая деревянная колода, весь верх изрублен мясничим топором и давно потемнел, как и земля, от крови. Меж щеп поверхности колоды застряло несколько пёстрых пёрышек, рубили видать петушка на суп. Валери оглядывается на Инквизицию и говорит довольно тихо, будто сам себе, но достаточно, чтоб его услышали.

 

- Дожди шли, так упорно, земля была вся как мягкая грязь, закончились когда-то... Когда и пропал отряд. И хозяева фермы. Скот, собаки, люди?.. И вот ещё что.

 

Ставит ударение на последнем слове, и вдруг опускается перед колодой на колени, словно перед... колодой палача?.. Вытягивает из щепы длинный тёмный волос, пожалуй, слишком тонкий, чтобы быть из гривы лошади... Прикрыв глаза, наваливается на колоду верхом груди, словно собравшись лечь на неё головой. И открывает глаза, поднимая голову.

 

- Скажите мне, лейтенант, что вы видите?

 

Рука Валери зависает над землёй, с распахнутой пятернёй, напряжённая, словно он собрался упираться в землю – отталкиваться от земли. Но не опуская на землю. И прямо под ней, в твёрдой неподатливой почве, на которой не оставляют сейчас следов их сапоги тяжёлые, ровно такой же след, словно тень. Глубокий, с силой вдавленный. Может, чуть пошире ладонь.


Dragged you down below 
Down to the devil's show, 
To be his guest forever 
Peace of mind is less than ever
SJ2nI9ZkdaQ.jpg ezgif.com-resize (15).gif Mt8FxMxjTRk.jpg Hate to twist your mind, 
But God ain't on your side, 
An old acquaintance severed, 
Burn the world your last endeavour

 

  • Ломай меня полностью 1

Поделиться


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

×
×
  • Создать...