Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...

Victor Veritas

Members
  • Публикации

    857
  • Зарегистрирован

  • Посещение

  • Дней в лидерах

    3

Все публикации пользователя Victor Veritas

  1. Victor Veritas

    Опасное лето

    О чём могла думать Решка, кроме очевидного? Она, быть может, не смыслила в магии и охоте на чудовищ, но в целом была девушкой догадливой. Сейчас, например, она догадалась, что авварка и её босс что-то нашли, а учитывая что ехала она сюда проверять базу Челюстей, это “что-то” явно было не к добру. Смотрела она с любопытством, выжидала, решится ли их новая знакомая сама передать новости. И та, к сожалению, не решилась. А жаль, теперь эльфийке придётся ждать, пока босс договорит двадцать первое предложение монолога, чтобы спросить, какого архидемона вообще происходит. – Ха-ха, “востро”! – прыснула Решка и начала хихикать, но быстро сообразила, что авварка была слишком серьёзной сейчас для юмора, – А, Вы не шутите… Ну это… Конечно буду держать, что ж мне не держать-то. Вы тоже держите! Ни пуха, как говорится, – она подняла кулак в знак пожелания удачи и для верности потрясла им в воздухе, после неловко улыбнувшись. Виктор с Мартином к тому времени уже подошли к дому. У первого было ещё много дел до атаки, а второй не хотел мешаться под ногами, поэтому поспешил вернуть начальству его ношу. – Один момент, Чернокрылая, – Виктор кивнул женщине, быстро снял со своего ремня что-то, похожее на маску и передал потрошителю, – Я ещё не знаю, безопасна ли их кровь. Если беда настигнет тебя раньше, или я не успею сказать наверняка – ты знаешь, что делать, – с сим он направился в дом первым и бросил пару слов Руби, проходя мимо, – Я полагаю, ты пойдёшь за ядами? Принеси также мои зелья. Эльфийка кивнула и припустила к лошадям, хранившим их нехитрый скарб. Мартин уже собирался было повалять дурака перед атакой, покурить, мышцы разогреть… Или душу глотком виски из напоясной фляги, но не суждено было, ибо в отличие от начальства авварка дать ему задание не забыла. Конечно, забудешь тут столь родственную душу… Потрошитель ещё толком не понимал, почему, но родственную. – Я! Да, в смысле, – он повернулся на свою кличку, кивнул и тут же нахмурился на вопрос, хотел было сказать, что ловушки – не особо по его части и он в них обычно приманка, но вдруг его осенило, – Выдать присутствие, говорите? – Мартин потеребил бородку, заметно ощущая себя самым креативным на свете, – Есть у меня идейка. Будет сделано, Чернокрылая. Проводив охотницу взглядом, он тоже направился к лошадям, пересекаясь с уже возвращающейся Руби. Девушка сначала махнула ему дружелюбно, но когда увидела, что он полез в её сумку, остановилась. – И на кой хер тебе мои лески, умник? – Решка хихикнула, представляя, как воин в них запутается. – Не твои, а казённые! – ответил Скорняк не менее смешливо, – Браслетик тебе сплести хочу! Для чего думаешь? Дуй уже, а то пропустишь самое интересное! В доме Виктор уже вновь разделил кипу на стопочки, удобно разложившись на столе, и перечитывал их методично по одной, периодически отметая совсем уж не важные. Умение читать быстро и запоминать текст у него было развито с младых ногтей, ибо наверняка ни одному ребёнку в мире не приходилось учить столько информации, переписывать её по памяти и рассказывать наизусть. А ещё вряд ли какой-то ребёнок, кроме детей в Ордене, пишет своеобразные сочинения по религиозной литературе вместо того, чтобы устраивать себе неприятности и играть. В общем, Веритас не только искал важную информацию для этой конкретной атаки, он запоминал всё содержание этой горы пергамента на случай, если с нею что-то случится. Свои воспоминания он, конечно, как доказательства не использует, а поэтому за бумажки горой стоять всё равно будет, но на всякий случай было полезно заучить. Не дай Тьма все эти жертвы ещё и пойдут насмарку. Решка появилась парой секунд позже авварки и поставила на стол сумку из чёрной кожи. Казалось, у колдуна всё было чёрным… Запас собственных зелий его товарищи держали при себе, а вот та аптечка, с которой путешествовал он, при всём желании не могла поместиться в карманы и маленькие сумки на броне. Авварка заговорила, и потому с открытием сумки повременили. – Конечно, лишит, но… – Виктор протянул с загадочной улыбкой, – Мы в самой благоприятной для меня среде, Чернокрылая. Каждое тело, разорванное или целое, лежащее на виду или скрытое, питает меня. Их остаточная энергия теплится ещё, эта деревня переполнена ею, поэтому я полагаю, что мне не составит труда перезарядиться после расстановки рун. К тому же, у меня есть… – он всё же открыл сумку и извлёк голубоватую жидкость, чем-то похожую на обычное лириумное зелье, – Это. Если уж суждено мне потерять силы перед или во время боя, пара таких флаконов доведёт меня до конца. – Я думаю, Чернокрылая знает, что такое лириумное зелье, – фыркнула Решка с издёвкой. – А это не лириумное зелье, – парировал колдун, – Это – мой тоник от переутомления. Он тонизирует разум, тело и магию, а в последствии я выяснил, что он работает даже когда его используют не по назначению. – Ой, только не начинай умничать… – Я займусь рунами, как только закончу с бумагами, оставшиеся не должны занять более пятнадцати минут, и это не учитывая, что не всё здесь достойно прочтения, – Виктор покачал головой от досады по поводу беспорядочности неизвестного мага, – Кажется, цифры были в этой стопке, секунду. – Голубая бутылочка одна, голубая бутылочка другая… – Решка свела брови и сощурилась, пытаясь разглядеть в жидкости не то ответы, не то подвох, не то своё светлое будущее, – Зачем это? Что со мной будет? – Знание заставит тебя хотеть выпить это больше или меньше? – Виктор ухмыльнулся, на секунду поднимая глаза от очень интересной бумаги. – Я щас… Кого-то ещё напою, – буркнула уличённая в боязни эльфийка. Виктор снова оторвался от чтения уже по более серьёзному поводу. “Рискну” – это слово ему не нравилось, оно никогда не приводило ни к чему хорошему. Оно оставляло за собой только быстро стынущие трупы, птичек со сломанными крыльями, ждущих, чтобы некромант дал им шанс взлететь вновь. Он не хотел, чтобы авварка стала его птичкой в таком контексте, нет, эта ворона должна летать сама и это не обсуждалось. Колдун проводил взглядом уходящего эльфа, поджав губы и ожидая своего выхода. – Так точ-…! – начала отвечать авварке Руби. – Что значит “рискну”? – внезапно раздался доселе женщиной не слышанный жёсткий тон Виктора. Заслышав его, эльфийка инстинктивно опустила уши, – Люди не рискуют просто так под моим надзором. С самого начала полевой деятельности я не потерял ни одного человека. Если ты думаешь, что я позволю тебе так просто отказаться от своей жизни, ты очень ошибаешься. Я не могу так прос-…! – Monsieur, arrêtez! – Решка сжала кулаки, бросая нервный взгляд то на колдуна, то на авварку. – Я… Прошу прощения, но, думаю, моё мнение было услышано, – колдун тактично кашлянул, упирая взгляд сощуренных глаз обратно в пергамент, – Кислота для традиционного использования в качестве гранат или нет? Некоторые из нас могут нуждаться в ней меньше, у тебя должна быть хотя бы одна бутыль. Спустя где-то минуту с момента, как тема была закрыта, Виктор вновь заговорил. Перед ним было три разных документа, выбранные по вопросу авварки. – А теперь, с позволения публики – к цифрам. Этот длинный лист представляет из себя список подопытных. Тот, кто вёл его, добропорядочно замазал чернилами почти половину пунктов – разумно предположить, что эти субъекты погибли. Из, также предположительно, живых, за минусом бедного юноши, которого мы встретили, здесь пятнадцать подопытных, – колдун поднял серьёзный взгляд на авварку, – Это были плохие новости. Хорошие же новости в этом письме справа и этом уведомлении посередине. В письме, в кратце, говорится о том, что во время попыток подчинения сбежали двое подопытных, обошлось без смертей. Никакого подтверждения тому, что их нашли или убили, я не обнаружил. В уведомлении же содержатся требования о карантине, адресованные магу, работавшему внутри деревни. Карантин был вызван тем, что из камер сбежало ещё четверо, на этот раз забрав с собой жизни двух охранников и мага. Если ситуация не ухудшилась с тех пор – уведомление отмечено концом прошлого месяца – то мы готовимся ко встрече с максимум шестью оборотнями. А если те двое убежали глубже в лес – вообще с четырьмя. Но изначально их было больше, и об этом не стоит забывать. – Стоп, стоп, погоди-ка! – Руби, весь монолог прицельно разглядывав бумажки на столе, скрестила на груди руки, – Какого хрена, Виктор? Что это такое? Я узнаю некоторые из этих подписей, этот штамп на списке. Это что, я спрашиваю?! – Несанкционированный проект, – колдун развёл руками, как ни в чём не бывало, – Сам удивляюсь, дорогая. – Это наших рук дело что ли?! – Де-факто – конечно же нет, де-юре – определённо да. – Де-то, де-сё… – Решка схватилась за голову, – Это ж де-пиздец какой-то! – Можно я всё-таки закончу и мы позже разберёмся, в какую… Неприятность попали? – Да кончай… Я стрелы пожалуй отравлю… – эльфийка, навернув по комнате круг, села в угол, – Магия-шмагия, блять… – Так вот! – Виктор старательно привлёк внимание на себя, – Нам несказанно повезло – у этих бестий вследствие экспериментов занижены интеллектуальные способности, следовательно, они с нами всё же не на одном уровне, хоть и близки. Но главное – из-за травматичного воздействия пыток у них снижена психическая устойчивость. В записях о тестировании магического воздействия указано, что будучи проклятыми или подверженными заклинаниям, изменяющим состояние разума, они могут прийти в замешательство, что в свою очередь приводит к самым разным эффектам – от бегства до удара по своим. Я специализируюсь на таких заклинаниях, потому есть причины полагать, что я смогу развернуть ход битвы в нашу пользу. Если я найду что-то ещё, то непременно поставлю всех в известность, а пока позвольте… – Босс! Чернокрылая! – Мартин с жутко довольным лицом влетел в дом, чуть не снеся дверь на ходу. – Что такое? Нашёл клад? – Виктор ответил с сарказмом. – Я там такую конструкцию наворотил! – потрошитель прикрыл дверь чуть более аккуратно и уселся на стол рядом с авваркой, – Натяжные лески под высокий рост на проходах, трудно не споткнуться, но главное – колокольчики. На стенах висят, к лескам привязаны! – Мои колокольчики…? – Руби пробормотала возмущенно. – Ка-зён-ны-е! – парировал потрошитель. – Да какая разница, они ж для охоты! – Ну потом соберёшь, не дуйся! Главное, оборотни эти если там пройдут, всю дорогу потом будут звенеть, – Скорняк прямо светился, как был собой доволен, – Заебись я придумал, а? – сматерившись, он внезапно бросил взгляд на авварку и легко похлопал себя по губам. Тут же можно было заметить, что закрытые перчатки сменились беспалыми, а на вполне человеческих, пусть и длинных пальцах красовались треугольной формы когти, – Извините, не при дамах! – судя по довольному лицу, про “дам” тоже была шутка, а не серьёзное замечание. – А я шо, не дама тебе? – почти обиженно воскликнула эльфийка. – Так, спокойно! – Виктор заметно старался не улыбаться – он находил происходящее милым, но не желал поощрять, – Скорняк – молодец, тоже получит пиво. Ему сегодня повезло аж дважды, ибо здесь в выписке о трупах есть запись, что кровь наших бестий хоть и немного отлична от человеческой, но не токсична и не ядовита. Давай мне нашу… Конструкцию, юный инженер, мне нужно быстрее дочитать. Мартин передал колдуну “конструкцию”, на этот раз практически у авварки перед лицом. Это был кожаный намордник, лучше не скажешь, но сделанный явно на человеческое лицо. Он был сконструирован так, что рот в нём при всём желании не раскроешь – держал бы подбородок крепко. После потрошитель спрыгнул со стола и направился к эльфийке помогать травить стрелы, явно в надежде, что та поделится ядом на меч.
  2. Victor Veritas

    Опасное лето

    Виктор обижать Чернокрылую не хотел, не имел в виду, что та победить не сможет, а лишь то, что нападать ей не должно. Ну не мог он ей спокойно сказать, что нападать на него – всё равно, что звать по свою душу всю орду, что стоит за ним. Возможно, в бою один на один она и победила бы… Да смерть его ей никто не простит. Враги Клыка жизнь имеют короткую, а семьи и близкие их – ещё того короче. Как жаль, что такие слова сейчас, без прямых доказательств, звучали бы только как гнусные пустые угрозы, а не предостережение с желанием сохранить жизнь. Содержание бумаг на столе Виктор, конечно, не оценил, но они всё-таки понравились ему чуть больше, чем всаженный внезапно в столешницу топор. Вместе с колбами подпрыгнул и колдун, только ему хватило баланса не упасть. Ему даже хотелось слегка съязвить, что стол в этих проблемах виноват меньше всего, но он не хотел, чтобы следующей мишенью авварки стала его голова. Какая же горячая кровь у этой леди… Веритас не мог понять, что конкретно говорила охотница, но смог вычленить для себя имя “Луи” и подтвердить, что она была не рада услышать такие новости. С последним всё и так понятно, стоило подождать, пока остынет и сделать пару комплиментов, в данной ситуации очень даже заслуженных, а вот с первым… И почему у всех подозрительных лиц постоянно такие простые имена? В одном Орлее таких Луи соберётся целая толпа, а ведь одному колдуну до гробовой доски теперь будет любопытно, какой гений подослал на территорию Челюстей его новую знакомую и что ему здесь было надо. А тем временем, женщина продолжила уже на торговом… Сто золотых! Будь Виктор в иной ситуации, он бы подметил, что за двух людей, пускай опытных, и на всего один неполный день такая сумма – натуральный грабёж. Но деваться ему было абсолютно некуда, выбирать не из чего. Что ж, придётся сохранить все эти бумаги, чтобы потом использовать как доказательства и запросить с ответственных за этот бардак Люсьена и Жака возмещение расходов. Иначе обратно в Неварру колдун отправится на своих крыльях и с пустым кошельком, а товарищи его – вплавь. Одну чародейку наверняка надолго лишат карманных расходов. – Всенепременно, – колдун поклонился разозлённой охотнице и принялся со скоростью заправского секретаря расфасовывать бумаги по стопочкам. Из хаоса на столе у Виктора вышло несколько аккуратных стопочек: записки о поставках, сменах патрулей и требованиях организатора, записи об экспериментах, как краткие очерки, так и детальные описания манипуляций, рецепты используемых зелий. Не сказать, что за столь малый период времени он успел прочитать внимательно каждую бумажку, но в процессе наведения порядка пару деталей он для себя всё же уловил. Во-первых, работа здесь велась уже почти пол-года и все причастные находились здесь без прямого ведома Челюстей. Кто-то занимался этим в качестве хобби во время отгула, словно создание оборотней сравнимо с вышиванием крестиком, кто-то подделывал себе записи о заданиях, а кто-то, насмотревшись на организатора сего праздника жизни, проводил здесь часы обучения и тренировок. Клык Орлея, зная его характер, будет просто в истерике. Во-вторых, финальной целью экспериментов было вывести или создать покорных ликантропов для использования в качестве боевых единиц. Особенно Виктор посмеялся с пункта, где было написано, что “желательно” чтобы эта покорность не требовала постоянного использования магии крови. Как предусмотрительно со стороны девушки, этой магией не владеющей! Идея, без шуток, была вполне неплохой, но её воспроизведение хромало на обе ноги. В-третьих, ситуация окончательно вышла из-под контроля около месяца тому назад, когда вся исследовательская группа дошла наконец до проблемы контроля. Насколько удалось понять при беглом анализе, наделать достаточно жизнеспособных образцов они успели, а вот с их подчинением возникли трудности. Крылась ли ошибка в их методах или в том, что работа не была доведена до конца, колдун пообещал себе разобраться позднее. Из стопочек получилась приличная кипа, которую он перевязал крест накрест тонким ремнём, снятым с собственного запястья, и перекинул через плечо, так и направившись наружу. – Прошу прощения, но я, как ты могла подметить, не самый лучший бегун, – Виктор ответил без тени язвительности, скорее с сожалением, – Я непременно расставлю руны, как только мы определимся с важнейшими точками. Веритас шёл следом за охотницей так быстро, как мог, не напрягая слишком сильно ногу перед боем. Неудивительно, что Мартин, вышедший ему навстречу, настиг его быстрее, чем колдун – авварку. Впрочем, та уже была занята внезапной перепалкой уже со своим спутником. – Bon! Que faisiez-vous tous les deux là-dedans, patron? (Ну! Чем это вы двое там занимались, босс?) – потрошитель, видимо, пребывал пока ещё в достаточно приподнятом настроении, чтобы подшучивать, – Vous avez une petite amie au milieu de tout ce chaos? (Нашёл себе подружку среди всего этого хаоса?) – Plus comme je me suis procuré une bibliothèque, (Скорее нашёл себе библиотеку,) – Виктор раздражённо поджал губы и, не спрашивая, скинул кипу бумаг Мартину в руки, – De plus, c'était tout à fait inapproprié. (Кстати, это было совершенно неуместно.) – Oh, ne fais pas comme si tu n'aimes pas cette dame. Je vois cette lueur dans tes yeux, (О, не притворяйся, что тебе эта дамочка не нравится. Я вижу этот блеск в твоих глазах,) – Мартин ловко перехватил бумаги одной рукой, а указательным пальцем второй игриво погрозил колдуну, – Que s'est-il passé alors? (Что тогда случилось?) – Premièrement, notre propre peuple est responsable de cette folie, (Во-первых, наши собственные люди ответственны за это безумие,) – чародей скрипнул зубами, проигнорировав ремарку про блеск в глазах. Да, авварка была прекрасной женщиной и уникальной в его опыте личностью, но не за час до боя же об этом говорить! К тому же, с его скромной точки зрения, после таких открытий ему с авваркой и поговорить лишних пару минут не светило, – Désirée Bouchard est responsable, pour être exact. La petite sœur du Fang a été une fille très coquine. Deuxièmement, les loups-garous sont le résultat d'expériences magiques dirigées par elle. (Дезирэ Бушард ответственна, если быть точным. Маленькая сестрёнка Клыка была очень непослушной девочкой. Во-вторых, оборотни – результат магических экспериментов, проводимых ею.) – Merde… Et notre nouvel ami ici sait tout ça, j'ai raison? (Вот говнище… И наша новая подруга об этом в курсе, я прав?) – Мартин смерил взглядом недовольную авварку, – Pourquoi Putain tu lui as dit? (На кой хрен ты ей сказал?) – Et quelles sont mes options exactement? Mentir à elle et laisser un spectateur inconscient se battre gratuitement pour moi? (А в чём же заключаются мои варианты? Солгать ей и позволить непричастному прохожему бесплатно за меня сражаться?) – Alors maintenant, vous la payez? Vous êtes vraiment tombé amoureux d'elle, je vois. (Так ты теперь ей ещё и платишь? Да я смотрю ты прям влюбился в неё.) На этот раз Виктор в открытую угрожающе взмахнул тростью. Действительно, так забавно, когда твой начальник не хочет отправлять таких же как ты людей в бой бесплатно. Животик надорвать можно. И его интерес к авварке совсем ничего общего не имеет с его отсутствием возражений по поводу её запросов. Предвзятостью тут совершенно не запахло. – Чернокрылая! – Руби была внезапна, как снег летом в Тевинтере. Когда охотница вышла к дому старосты, эльфийки, казалось, было нигде не видать, но внезапно рыжая голова высунулась из окна второго этажа. Вслед за головой через подоконник перемахнуло всё тело, ноги опустились на деревянный бортик над нижним окном, который в ответ на такую наглость жалобно скрипнул и хрустнул. Оттуда девушка уже спрыгнула вниз, чуток запнувшись и пробежав до авварки головой вперёд добрые пару метров, – Фух… Дом – просто сказка, деревня прям как на ладони. Только ближе к дороге улица сужается, там видимость так себе, да церквушка эта полуразвалившаяся к северо-западу вид на лес немного загораживает, заныкаться можно. Я б с этой крыши и стреляла, с условием что кто-то будет удерживать основной костяк рядом, уж больно позиция удачная. И ещё… Боюсь, та погорелая часть ночью будет, м-м… Сливаться или что-то типа того. Тёмное всё такое, хреново видно будет. Точнее, мне-то нормально будет видно, и другу Вашему, и зверюгам этим наверно тоже, а вот Вам, Виктору и Скорняку – хреново. Люди, что поделаешь…
  3. Виктору было больно смотреть на страдания девушки и с каждым кровавым ошмётком на песке его глаза всё сильнее жгло. Он слышал истории об этих несчастных магах, но слова были не способны во всех красках описать то, что реально происходило перед ним сейчас. Проволока, ржавая и неровная, местами вросшая в ткани и в то же время вечно их раздирающая. Каждое неосторожное движение – боль, кровь, новые раны. Наверняка, они редко успевают зажить до конца. Такую пытку колдун повременил бы применять к своему злейшему врагу и его било отвращение от одной мысли о монстрах, которые могли сделать такое с собственным соотечественником, с соседом, с… О Тьма, она ведь наверняка была тогда ещё ребёнком! Лицо колдуна исказило горе, а глаза его на мгновение заблестели и ему пришлось сморгнуть с них пелену влаги. Бедное дитя… Веритас не боялся крови, не боялся разодранных ран и кусков мяса. Профессия некроманта большинство носителей отучала от лишней брезгливости. Он закивал в поддержку решения кунари написать своё послание, ибо закрались опасения, что если она продолжит говорить, урон её рту он уже не исцелит настойками и полосканием и придётся уговаривать её поехать к целителю. Вот его марчанские коллеги удивятся тогда, ведь он только что уехал… Хотя, вернуться с бедным и покинутым всеми раненым, когда с отъезда и суток не прошло, было вполне в духе этого колдуна. Он внимательно следил за вырисовывающимися на пергаменте буквами. – Я не “ашкаари”, это правда. Думается мне, что с её стороны это было сказано фигуратив-… – колдун поймал взгляд рогатой незнакомки и, считав с него вполне ожидаемый, но от того не менее удручающий спектр эмоций, осёкся, – Я прошу прощения. Следующую строку он не откомментировал, ибо был крайне озадачен, но подливать масла в огонь не хотел. Его единственным вопросом было то, кем в данном случае считает себя незнакомка. Что-то не наблюдал он с ней эскорта, и действовала она сама, без указаний. Бездна, да она кунарийский маг в одиночестве на материке, ещё и посреди пустыни и явно не просто загуляла в такие места. Кто она, кроме как тал-васгот? Ежели она ещё считала себя кунари, ей предстояло крепко подумать над самоидентификацией… Последняя строка и вопрос, уже адресованный ему. Виктор вздрогнул от жуткого кашля девушки и ненадолго задумался – а правда, кто он сегодня? Солгать ей не представляло особого труда, быть может, они и не встретятся больше, но не представляло и конкретных бонусов. У него не было в запасе личин, которым с радостью бы доверила жизнь и здоровье кунари, что пока ещё чужая на этой земле. С другой стороны, часть правды может быть ей знакомой… – Не стоит благодарности, я лишь не хотел, чтобы ты попала в беду, дитя. Предположу, что ты знакома с понятием наёмника? Это, а именно лидерство, моя работа, а призвание – изучение магических дисциплин. Можно сказать, что я – наёмник и учёный одновременно. Моё имя Виктор, но ты можешь называть меня Ви – писать намного короче, и выговаривать не затруднительно, – если уж и была в этой жизни ситуация, где он с порога разрешил бы кому-то сокращать своё прекрасное имя, то видит Тьма он находился именно в ней. Но поклониться колдун всё равно не забыл, манеры превыше всего, дже когда перед тобой плюются кровью, – Могу ли я узнать в таком случае, кто ты, дитя? Если ты не захочешь делиться, я всё равно тебе помогу, не усомнись.
  4. Victor Veritas

    Опасное лето

    Виктор встретил испепеляющий взгляд только холодом зелени своих глаз и плотно сжатыми губами. Он знал наверняка, что сейчас думала о нём охотница: для всех, кому доводилось сперва его встретить в расслабленной атмосфере, где он мог себе позволить лить слова рекой, его холод и чёткость становились шоком. Он ничего не мог поделать с этим, к сожалению, ибо был научен жизнью отбрасывать привычную паутину речей, когда ситуация того требовала. К тому же, он догадывался, что его решение охотница может счесть жестоким, а скорость, с которой он к нему пришёл, ему на руку вовсе не играла. Здесь же он мог только надеяться, что она поймёт: он не считал мальчишку меньше, чем человеком, он сопереживал, как мог, но иного выбора у него не было. Его требовалось убить, чтобы убедиться, что его страдания завершатся здесь и сейчас. Какие бы исследования здесь не проводились, этот несчастный свою роль в них уже отыграл сполна, потому возвращать его кому бы то ни было колдун не собирался. Да и изменения в его теле выглядели слишком сильными, чтобы всё можно было вернуть в привычную здоровую форму. Виктор не хотел смотреть, как мальчишка буквально цеплялся за жизнь и спасение в лице Чернокрылой, но глаз отвести не мог. Почему это всегда проходило именно таким образом? Почему те, кому нужно было умереть, чтобы спастись, всегда были столь жалостливы, почему вызывали в сердце печаль? Почему такая боль была в его глазах, когда смотрел он на незнакомку, почему так мучительно было слушать его скулёж? Тьма проверяла колдуна, не иначе, ставила препятствия на истинном пути, заставляя его спотыкаться и страдать. Ни один бог не заставляет своего последователя бесцельно убивать детей. Он должен был верить, что мальчик найдёт покой в вечном сне, что он пострадал ради науки, а не ради чьих-то изуверских желаний. Когда даже такая сильная женщина, как Чернокрылая, не смогла совершить поступка, он должен был верить, что он сильнее. Виктор только кивнул авварке в ответ, но голоса не подал, пока та не оставила дитя на его попечение. Он приблизился к нему осторожно, не потому, что ожидал атаки, а потому, что не хотел спугнуть. Мальчишка не бросался его обнимать, как он это сделал с охотницей, лишь смотрел снизу вверх и сопел, иногда скуля, видимо от вспышек боли. Он словно что-то знал о нём, но не был достаточно уверен, чтобы отступить. С хриплым выдохом колдун опустился перед ним на колено здоровой ноги и протянул руку. Сначала мальчишка приблизился к руке с интересом, но как только та заблестела магией, он издал короткий, но громкий испуганный всхлип. Долго кричать ему не позволило заклинание: его сознание было измученным, напуганным и легко манипулируемым, что позволило без особых стараний погрузить его в сон. Виктор еле слышно напевал колыбельную, словно пытаясь тем самым через толщу заклятия показать мальчишке, что всё хорошо. Юноша начал покачиваться и колдуну пришлось положить трость, чтобы придержать его одной рукой, второй тем временем ощупывая. Характер изменений на теле жертвы был похож на магические эксперименты, на манипуляцию с тканями и отчасти это успокаивало, ведь с проклятьями иметь дело не придётся. С другой же стороны это только подтверждало правильность решения колдуна – кроме смерти иного выхода он не видел. Виктор извлёк тонкий небольшой нож из чехла внутри своего плаща. Он не переставал напевать ни на секунду, даже когда холодный метал прижался к шее парнишки, даже когда одним лёгким движением руки была пущена кровь. Порез был глубоким, дитя не успеет до конца проснуться, когда умрёт. Колдун поглаживал юношу по голове, убаюкивая в последний путь, пока тот тихо хрипел, пытаясь вдохнуть во сне, и изредка приоткрывал глаза. Внезапно, когда Виктор собирался уже опустить его на пол, глаза мальчишки распахнулись, и изувеченные пальцы схватили колдуна за плащ именно в том месте, где от положения открылся глазу внутренний карман. Взгляд его обратился к глазам Веритаса, последний хрип стал громким и он обмяк, чуть не свалившись на своего ошарашенного убийцу. Из ослабших пальцев на пол упало нечто блестящее, печально звякнув. Виктор затих мгновенно, опустил тело юноши на пол и прикрыл его глаза. Его движения от неожиданности стали дёргаными и он резко ринулся вбок, хватая выхваченный мальчишкой медный амулет-диск и возвращая его на законное место. Он забыл закрыть карман, как нелепо… Мальчишка узнал об его связи со своими мучителями в последний момент жизни. О, теперь в этом почти никаких сомнений остаться не могло: ведь зачем ещё ему было в таком шоке хватать эту вещицу, если он раньше её никогда не видел? Конечно, можно было мечтать, чтобы это была на самом деле позитивная реакция, но это было крайне маловероятно. Он задумывался теперь, вышло ли в этой деревне что-то из-под контроля, или этот населённый пункт изначально задумывался как будущая бойня. “Пусть объятия Тьмы принесут тебе покой,” – мысленно попрощался с юношей Веритас, поднимаясь с напором на трость и кряхтя, – “Прости нас, если сможешь.” Колдун уже намеревался спросить, что нашла охотница на столь заинтересовавшем её столе, но не успел. Уже с самого начала её речи он понял, что вопросы к нему не закончились, они только начинаются и сейчас явно грянет гром. Он склонил голову чуть набок, как заинтригованная кошка, и сощурился, спрашивая без слов, к чему авварка клонила. Она не видела инцидента с амулетом, но уже явно что-то заподозрила. Он дослушал её до самого конца, не перебивая, но завершение её речи вызвало на его скорбном лице ухмылку сперва, а после выбило тихий смешок. – Убьёшь? – Виктор вздёрнул бровь и покачал головой, – Я не могу притворяться, что знаю твою сущность целиком, ma petit corbeau, но я уверен, что ты не глупа. Ты не нападёшь на меня зная, что я могу заставить живых спать одним заклятием, и мы оба это прекрасно понимаем, поэтому не нужно угроз. Я уже превзошёл тот возраст, когда ещё следует бояться людей, к тому же… – улыбка сошла с его лица, когда он бросил случайный взгляд на тело мальчишки на полу, – Я и так собираюсь сказать тебе всё, что может быть важным. Так что же ты спросила, могут ли мои люди быть причастными? Да, определённо могут. Ибо наша работа – это не просто “информация”, это тайны. Это может значить бумажную волокиту, может – охрану человеческой жизни, может – убийство под покровом ночи, а может… Нечто подобное, – колдун рукой указал на стол за спиной охотницы, – Но, молю, не приходи теперь к выводу, что в этом замешан конкретно я, ибо я был бы рад знать, что здесь произошло и кто это позволил, но судьба меня этой информацией обделила. Колдун вздохнул, выпустив таким образом всё своё недовольство ситуацией на волю, приблизился к охотнице без особого страха и заглянул на стол. Орлесианский, орлесианский, и ещё раз орлесианский, разные почерки, ему не знакомые, и один явно узнаваемый. – Позволишь? – спросил он, скорее имея в виду “не начинай замахиваться, я в атаку не собираюсь”, – Я могу это прочесть. Из кипы бумаг он выудил самую, как казалось, незначительную: на ней не было на первый взгляд ни названий конкретных ингредиентов, ни деталей заклинаний. Колдун начал читать сначала про себя, постепенно начиная хмуриться. – Так-так… Что ж, эта записка – в основном агитация к более активной работе и детали о следующей поставке реагентов… А это что? “Я сказала, что поеду к Виктору на обучение, поэтому поторопитесь”?! Ах ты… – пальцы Виктора сжали уголок записки с таким остервенением, что весь листок принял форму гармошки, – Глупая, глупая девчонка… – он бросил листок обратно на стол, на пару секунд отвернулся от авварки и прикрыл лицо рукой, бормоча нечно на орлесианском. После он повернулся обратно, выдохнул и вновь заговорил относительно спокойно, но нервные нотки всё ещё можно было услышать, – Давай теперь забудем о “могут”, потому что мои люди здесь явно не просто рядом стояли. Ко всему прочему, эта записка написана девушкой, которая мне знакома, и видимо по этому случаю решила оболгать меня. Зато, если тебе требовались доказательства, что конкретно я не имею отношения к экспериментам – я их нашёл… О, демон… Виктор ненадолго замолк, то оглядывая остальные бумаги, то бросая взгляд на авварку. Теперь это не общие проблемы, а практически только его, и охотницу здесь более ничего не держит. Но выстоят ли они втроём против стаи в ночи? Выживут ли без чужого опыта? Теперь он смог увериться, что его не обманули, а обманули информаторов – то, что происходило в этой деревне, пытались сохранить в секрете от самой организации. И ждать подкрепления ему неоткуда. – Чернокрылая, я понимаю, как это выглядит, и не смогу остановить тебя, если ты захочешь покинуть меня здесь. Но у меня не было причин лгать тебе с самого начала, а потому поверь – я не знаю, выстоим ли мы здесь одни, – на его лице отражалась смесь печали и беспокойства, а в глазах, казалось, потух свет, – Потому прошу – помоги мне очистить эту землю. Я могу быстро изучить эти бумаги, быть может, они помогут нам в битве грядущей. Я даже могу заплатить за твои старания, золотом или делом, как ты пожелаешь. Он не хотел уйти и вернуться к увеличившемуся количеству трупов. Он не хотел оставлять результаты идеи юной чародейки на чужую долю, не вернувшись вовсе. У него не было выбора, кроме как закончить весь этот кошмар прямо сейчас.
  5. Victor Veritas

    Опасное лето

    “Слишком быстрый” – вот ответ на незаданный вопрос охотницы. “И слишком драматичный.” Виктор, при всём своём опасении в столь новой ситуации, просто не могу устоять перед возможностью проиллюстрировать своё каждое слово жестом. А в случае опасности он в любой момент мог упорхнуть магически с такой скоростью, с которой не бегают простые люди и даже потрошители. Он мог избежать опасности, которую чуял на эмоциональном уровне. Не только внешние признаки подсказывали, что к авварке не стоило подходить: с самими её чувствами, её ощущением мира было что-то не так. Так они и стояли, словно пара диких зверей, чувствующих друг друга, но не способных ничего об этом сказать… Виктор ценил и честность, и качественную ложь. Он даже радовался отчасти в тех редких ситуациях, когда кому-то удавалось его обмануть или утаить от него истину. Удалось ли это Чернокрылой? Пока что ответ дать было нельзя. Колдун всматривался в черноту её глаз, видя в них явно что-то большее, чем собственное отражение, мысли пробегали в голове, но оставались неуловимыми. Думал ли он, после этого шоу неведомых способностей, что они – простые охотники с непростыми целями? Конечно же нет. Но сказать, кто тогда эти гости, внезапно посетившие забытые места, он тоже не мог. И только время покажет, вскроется ли правда после этой борьбы взглядами. Колдун выслушал авварку, не спуская глаз с каждого напряжённого движения, с каждой капли пота на сильных плечах. Он понимал ясно, что сейчас ей далеко не комфортно, но не мог удержаться от любопытства. Ему было интересно, что чувствует женщина физически, ибо на вид она была, словно прекрасная хищница, готовая в любой момент броситься в атаку, но сдерживаемая неведомой силой, скованная, а эмоционально от неё веяло готовностью к бою. Любопытный, до ужаса любопытный человек… – “Взять, что причитается”? – уголки губ Виктора поднялись в усмешке горьковатой, словно от иронии, – Закрадываются у меня подозрения, Чернокрылая, что либо тебе, либо твоему другу солгали, дабы завести сюда. А также подозрения, что солгали либо мне, либо моему дражайшему информатору… Или просто не донесли должных данных. Поскольку, как ни странно, – его пальцы сильно сжались на рукояти трости, как знак недовольства, даже лёгкой злости, – Я тоже не знал об этой деревушке ничего. Ты почти права, ma petit corbeau, почти – я пришёл потому, что вестей не было от моих людей. Однако, никто не посчитал нужным меня уведомить, что вместе с ними с лица Тедаса испарилась целая деревня. Виктор немного недоговаривал, ибо пробелы в данной ему информации, которые ранее казались нерелевантными, ныне приняли размер кратера от огненного шара площадью с дворец и смотрели ему в глаза вместе с охотницей. Он не знал, чем конкретно сейчас занимались на этой базе, не знал даже примерной её направленности. Вот что он, скажите на милость, пришёл проверять? Это скрытое место для пополнения запасов и отдыха с крайне небольшим количеством людей? Это информационный пост? Это лаборатория? Это отдельная база крупного отряда? Если авварка решит задавать по этому поводу вопросы, он искренне не сможет ей ответить. Было бы простительно не уточнять таких деталей в Неварре, где он знал заранее о каждой базе, но на территории другого подразделения это было глупой самоуверенной ошибкой. Он знал, как давно не было вестей с базы, но не обладал той же информацией относительно деревни, что оставляло его без малейшей подсказки относительно взаимосвязи. И, хоть это было не из числа важного, он не знал, что в этой деревне могло “причитаться” кому-либо, кроме самих Челюстей. Фактически он пришёл сюда проверить неизвестно какую базу, не сдающую отчётность, а получил взамен оборотней и мёртвый населённый пункт, что соответствовало его ожиданиям примерно на ноль процентов. Одно радовало – если авварка и её товарищ о базе и впрямь не знали и знать не должны были, то она хоть раньше работала так, как следует. – В таком случае, хотя бы несколько из них должны были выжить, – колдун невольно нахмурился покачал головой: сравнивать уровень способностей обычных воинов и разбойников с магами было и так сложно, а с такими магами, как он – того сложнее, – Но если они хоть наполовину так разумны, как я, мы их просто так не найдём: они либо забаррикадировались и ждут подкрепление, либо уже давно сбежали и скоро объявятся где-то далеко отсюда. Вот он, самый неприятный вопрос. Колдун уже долго изучал охотницу и наконец решил, что если та и имеет к их подпольному миру отношение, то номинальное. Если бы её познания были того глубже, она бы не задавала этого вопроса, увидев клыкастого воина, что в битве опаснее бестий самих. – Заявление то совершенно обычное, охотница, ведь все знают, что не только государствам под силу иметь контроль над территориями, – Виктор хмыкнул – он мог делать заявления куда громче, – Мои люди помогают тем, у кого есть деньги на оплату, тем, кто умеет хранить тайны, и тем, кто нуждается в сохранении тайн собственных. Мы служим под Клыком и это звание всё, что тебе нужно знать прямо сейчас. Поверь мне, если нужда в дополнительной информации появится, я её предоставлю. И я не лгал, когда сказал, что мы для тебя – лишь внезапная помощь. Ты не останешься нам должна и мы не поставим тебя в опасность. Винить друга было бы действительно иррационально, когда неизвестно ещё, на чьи плечи вина ляжет. Только один немой вопрос застыл в воздухе, подчёркнутый любопытно вздёрнутой бровью колдуна – что “и”? Не считая вопроса о её состоянии, оставленном на потом. Виктор смотрел на отъезжающий стеллаж с таким не впечатлённым лицом, словно видел такое каждый день… Потому что это действительно так, идентичными тайными ходами заставлена база, на которой он вырос, и такой трюк со стеллажом вечно происходил буквально возле его спальни. Это была фактически подпись “Тут были Челюсти” на стене. А на вопрос охотницы о том, что ход делает тут, вместо колдуна ответил незабываемый аромат, ударивший им обоим в носы посильнее пьяного солдата в барной драке. Вместо спешного закрывания носа мужчина только тактично откашливается – запах был для него не менее тошнотворным, но знавал он пару некромантов-экспериментаторов, лаборатории которых пахли так после каждого относительно свежего кадавра. – Кому-то срочно нужно научиться азам уборки, – Виктор нахмурился осуждающе, – Я думаю, мне лучше пойти пе… Но авварка уже пошла вперёд, оставив его с факелом и прижатым эго. Буркнув тихое “ладно”, колдун быстро зажёг традиционный источник света мелким огоньком с руки и поковылял следом, осторожно спускаясь по сырым, местами плесневелым ступеням и отстукивая тростью тихий ритм. Чем больше Виктор видел в этой деревне, тем сильнее ему казалось, что никто, кроме их собственных магов, не мог натворить таких бед. Как только они спустились в помещение и его взору открылись остатки некоего пиршества, маги в его голове из обычных стали безнадзорными. Жак Ланс был эльфом очень спонтанным и разносторонним, но уж что ему никогда не нравилось – так это грязь и антисанитария. Если кто и мог дотошно заставить отдраить подземелье хоть после призыва демона, так это он. И потому Веритас в жизни бы не поверил, что орлесианский кардинал полностью осведомлён о происходящем. Что, впрочем, его совершенно не оправдывало и делало ситуацию только хуже. В первом помещении не было видно ничего, что могло поставить их на шаг ближе к разгадке: кроме костей и тряпок колдун оценил кучу неопределённого мусора и пустых флаконов в углу, нечто, ранее бывшее письменным столом, а ныне ставшее деревом для камина, да одинокий стул и шкаф. Шкаф… Все желания поторопить авварку отпали, когда он пригляделся к шкафу. В отличие от женщины, он ещё толком не рассмотрев фигуру предугадал, что ничего хорошего их там не ждёт, а рассмотрев утвердился в догадке. “Не обижать” проваленный эксперимент он был не намерен. Пусть дитя было жаль, но спасти его вряд ли представится возможным, а ныне он был обезображен и явно страдал. – Нам необходимо окончить его страдания, – Виктор говорил тихо и спокойно, словно не разделял шока охотницы, – Даже если магия на нём обратима, в чём я крайне сомневаюсь, его травмы… Я могу заставить его уснуть. Больно больше не будет.
  6. Дитя мычит, еле способна говорить, опасается их. Виктор только в этот момент подумал, что выбрал неудачный момент для колкостей в адрес умений работорговцев. Он остановился, как девушка и потребовала, но скорее от растерянности. Ему никогда не приходилось заслуживать доверие настолько чужой смертной души, у которой, наверняка, видение мира так же хорошо сочеталось с его, как у жителя Тени. Но оставлять её раненой бесчеловечно, особенно если в ране застрял наконечник или щепки – несчастная ведь сама не достанет, ухудшит травму движением, а к тому же может и воспаление начаться. Разум Веритаса бегал от одной мысли к другой, хоть внешне он и оставался спокойным. Он вспомнил, как Клык Вольной Марки прибегал к обращению на родном языке субъекта, чтобы вызвать доверие. Ручаться за то, что в данном случае это не дало бы обратного эффекта, он не мог, но всё равно жалел, что недостаточно внимательно слушал Шарисс, чтобы суметь составить предложение из издаваемых этой женщиной звуков. Даже отдельные слова, которые он мог вспомнить, едва ли могли вызвать смиренную реакцию, ибо несли жестокий смысл. Со вздохом он обернулся на Мартина, что выжидал хоть какой-то команды. – Подай мне лекарскую сумку, пожалуйста. И отведи коня в сторону, а то мы все тут создаём… Впечатление. – Êtes-vous sûr, monsieur? (Ты уверен, мсье?) – Мартин прошептал, уже берясь за поводья, – Elle ressemble à un animal sauvage qui est sur le point de vous déchirer. (Она выглядит, как дикое животное, готовящееся тебя разорвать.) – Plus comme un chien acculé. Bouge toi! (Больше как загнанная в угол собачка. Шевелись!) – колдун шикнул в ответ, без презрения, скорее с неким раздражением от задержки. Мартин кивнул сдержано, передал начальнику сумку и медленно, настолько медленно, насколько позволил ему конь, сдал назад от кунари и ускакал направо. Там коня можно было привязать у одного из столбов или просто переждать. – Видишь? Всё хорошо, мы не обидим тебя, – на губах Виктора заиграла добрая, тёплая улыбка, хоть уголки и подрагивали от переживаний; он открыл сумку и протянул её вперёд, показывая содержимое девушке, – Это просто лекарства, ты сможешь понюхать, если не веришь. Если ты уйдёшь с раной, то можешь подхватить инфекцию, дитя! Я видел весьма жуткие экземпляры заражения крови и гангрены, я всего лишь хочу помочь. Если бы девушка сейчас могла наблюдать мыслительный процесс колдуна, она бы наверняка подивилась, как такой находчивый человек страдает, пытаясь придумать какой-то подход к ней. Веритас даже пытался представить, что сделала бы Шарисс, но у той к перепуганным чужакам был куда более командующий подход, который с его стороны точно расценят как нападение. Парализовать девушку, помочь ей и после отпустить он пометил, как последнюю надежду, поскольку после такой выходки она точно захочет превратить его в фарш, как того первого работорговца. Пока что он решил импровизировать, вспомнив свой максимум слов из кунлата. Шарисс бы либо гордилась, либо лопнула со смеху от его произношения. – У меня есть хорошая знакомая, она такая же, как ты, – колдун избегал слова “кунари”, будто дочь Клыка может материализоваться из воздуха и крикнуть “Я тал-васгот!” ему в ухо, – Правда, не совсем, потому что она – воин. Ты же… Саирабаз, правильно? Саирабаз у моего народа могут быть… Ашкаари? Учеными, людьми знаний, иногда лекарями и целителями. По крайней мере, эта знакомая говорит, что я именно “ашкаари”, – он сделал один осторожный шажок навстречу девушке, готовясь не то накладывать швы не то поднимать щит, чтобы впитать её заклинание, – Я могу отвести тебя к ней позже, если захочешь, она помогает таким как ты. Мой народ выкупил эту женщину, спас её из рабства. У нас нет рабов, потому я не убил этих людей, чтобы забрать тебя себе. Если тебе не понадобится никакая дальнейшая помощь от меня, я просто обработаю твою рану и ты сможешь уйти. Я обещаю.
  7. Victor Veritas

    Опасное лето

    Виктор и не планировал скрыться от авварки полностью, лишь от её глаз, дабы сделать слежку не совсем уж очевидной. Если женщина могла чуять неладное даже в лёгком, едва ощутимом ветерке из лесу и густом воздухе душного дня, то почувствовать тяжёлый запах кожи плаща и лёгкий флёр лаванды, следующий за колдуном везде, ей бы труда не составило. Одно его немного умиляло: крылатый товарищ почему-то не спешил уведомить хозяйку о его присутствии поблизости. Вот и гадай теперь, знает ворон, что хозяйка чует всё сама, или просто не считает колдуна опасным… Веритас также был обеспокоен отсутствием информации о “зареве”. Десна не упомянул ни разу, что близлежащая деревня горела, и вообще судя по всему не знал, что что-то было не так в этом забытом всеми Богами населённом пункте. И чтобы огонь остановился так внезапно, так аккуратно… Конечно, не стоило отметать погодные условия как потенциальное объяснение, но земля под его ногами была суха, что кожа древнего трупа, и буквально молила о воде. Вариантов оставалось немного: либо пожар был достаточно давно, чтобы аномальная жара смогла иссушить землю, либо не дождь остановил огонь. По счастливому стечению обстоятельств, заменитель дождя мог проживать на базе в этом лесу, ведь криомантия – далеко не редкий магический талант. Именно эти пространные размышления натолкнули чародея на осознание, которое он тут же захотел из головы изгнать, пожалев, да не смог. Маги Челюстей… “Есть те, кого коснулась проклятье, недоброе слово или жестокий обряд,” – слова Чернокрылой били в черепе набатом, – “Есть те, кто подвергся искажённой магии…” Смерть его людей была делом хоть и грустным, трагичным, но весьма повседневным. Каждый голос неумолимой орды рано или поздно будет похоронен в холодной земле, как бы то ни было несправедливо и больно. Но осознание давало дорогу неординарной ситуации, в которой его люди сами принесли смерть на свой и чужой порог, возможно – неумышленно. Колдун в этот момент переменился незримо для окружающих, но заметно для себя самого – он занервничал. “Оборотни, созданные проклятием или неудачным экспериментом магов из Челюстей” для него, человека с этими магами общающегося и к ним относящегося, звучало куда страшнее, чем просто “оборотни”. Но ему нужно было двигаться дальше. Пока не проредят они стаю этой ночью, про деяния своих людей Виктор всё равно ничего не узнает. А пока следовало разведать, что ищет авварка в чудесным образом уцелевших пустых домах. Он оставался позади, не решаясь подойти ближе, пока не стабилизируется учащённое нервозностью дыхание. Чернокрылая выбрала дом, будто знала, куда идти нужно – значит, не просто ворует из общей могилы, как Руби и Мартин. Сырость ударила в нос ещё на подходе к порогу, когда маг, дыша уже почти неслышно, прокрался следом. Сырость, не гарь и сухость… Внутри, казалось, произошёл пьяный дебош, а не атака оборотней. Только лишь отметины на стене напоминали, что дело они имеют не с перебравшим на выходных конюхом. Кровью не пахло, смерть не питала магию Виктора, не давала ему сил. Этот домик словно остался в стороне от общей напасти: ощущался запах пыли, где-то плесени от сырости, и едва уловимо – еды, словно была она здесь месяц назад, не меньше, и с тех пор ничего. Было странно холодно, контраст сырого воздуха с густым и жгучим снаружи. Гнетущая, но не смертельная пустота. Чернокрылая же была… Странной. Виктор пришёл слишком поздно, чтобы понять, что она сделала, но она была словно не здесь, в мире смертных со всеми. Её движения напоминали ему человека под контролем неумелого мага крови – транс, быть может сон наяву, когда что-то внутри указывает действия и тело выполняет машинально, не задумываясь, но не натурально. Она исследовала, искала и вынюхивала на уровне куда более глубоком, чем он, как животное, жертву выслеживающее. Подойти ещё ближе он не решался: непонятное её состояние предостерегало не мешать мурашками по спине, отпугивало. Это не пошло на пользу его орлиному глазу. Приметил он только движения её, ищущие что-то в книгах, но находки он не заметил, как и не почуял пока крови, которой было слишком мало. Но колдун понял одно – авварка ищет что-то в этом доме, и это должно быть связано с её приездом. Виктор останавливается тоже, синхронно, но не останавливается мерное движение металла на запястье, не останавливается трение клыка на шее о мягкую верёвку, не останавливается скрип кожи от полов плаща, трущихся друг о друга. Он издаёт звуки, которые слышат лишь звери… И эта дама слышит, самый прекрасный дикий зверь. Она просит ответов, как предупреждающий беззлобный рык, она сжимает рукоять оружия, как скалят острые клыки, она ищет взглядом… И Виктор выходит, беззаботно, словно у себя дома, ведь не знает, что слышит Чернокрылая и колотящееся сердце, может почувствовать обеспокоенность, если ничего более. Сколько рассказать ей – главный вопрос. Переборщишь – напугаешь, может и спровоцируешь, придётся отнять жизнь, а колдун не хотел совершенно её отнимать. Не дотянешь – породишь недоверие, пренебрежение, а учитывая ограниченное терпение некоторых людей – возможно, тоже спровоцируешь. – Скажи мне, охотница с гор высоких и снежных, – Виктор говорил низким и бархатным голосом, негромко, на грани шёпота, – Зачем приходят люди вооружённые в тихие, мёртвые места? Они приходят грабить, – он подходит ближе, как бы невзначай касаясь книжной полки, но руки за книги не запуская, – Убить то, что осталось, – тут же отходит, словно бабочка упорхнув прямо из-под носа, и касается царапин от когтей на стене, – Мстить за павших, – оглядывается на распахнутую дверь и пустые дома за ней, – Или забирать своё, – сжимает в ладони висящий на шее клык до боли, подёрнув плечом. Колдун не садится, не отстраняется больше, а наоборот вальяжной походкой возвращается к авварке. Ближе, чем раньше, подходит и встречает её ухмылкой. – Что же за книгами, Чернокрылая? И что в крови твоей течёт? – Виктор невольно издаёт хитрый смешок и продолжает, – Я предположу, что ты здесь по второй причине. Гордая, прекрасная охотница, не простой грабитель. Но кто же послал тебя в земли глухие, что мои люди считают своими? Моя причина последняя, ma petit corbeau, и дорога моя лежит мимо этой забытой деревушки, в леса, где живут мои люди. Хотя, возможно, уже не живут. Давай же надеяться, что мы оба умеем хранить секреты, ведь здесь не один населённый пункт, – он подмигнул авварке, смотря ей прямо в глаза, – Только скажи мне, охотница – неужто направивший тебя человек был столь не осведомлён, что не предупредил? Или ты сама нашла наш маленький уголок Тедаса? Ты очень умелый следопыт, я вижу твой талант.
  8. @Jehan Lavallee к ним сложно привыкнуть, в то же время не став зазнайкой… *вздохнул*
  9. *готовит платочек для носокрови* Зра-а-авствуйте… @Jehan Lavallee я просто очень бледен, леди маршал… Вот и краснею легко… Особенно на комплименты.
  10. @Jehan Lavallee м-м-м… Ну-у-у… Возможно и во всём. *краснеет*
  11. Хм-м… Есть у меня одна идейка. Эта песня посвящается всем орлесианкам в этом флуде! *запевает* Toi qui n’as pas su me reconnaître Ignorant ma vie, ce monastère, j’ai...
  12. Тоже мне… *фыркнул с улыбкой* Вам и без него хорошо. Я был бы не прочь, если бы баня была общей, а не только мужской, но у наших дам праздник! Рени, мадемуазель, Вы меня так понимаете… @Jehan Lavallee *налил дамам вина, а себе с @Walter Erwin Kratz морса* Есть ли пожелания относительно песни?
  13. Вот с этого и надо было начинать! *тоже пригласил на подушки*
  14. А разве это чему-то противоречит? Ведь его Город в Тени, его трон в Тени, он – житель Тени. *рассмеялся*
  15. Конечно горжусь! Обычно храмовники не присутствуют на моих увеселительных мероприятиях… Но ведь это наиболее логичное объяснение. Никто, кроме НЕКОТОРЫХ магов, не способен слышать и общаться с жителями Тени. А Создатель если он существует – житель Тени.
  16. Я умею удивлять прекрасных дам. *пропускает в отдельную секцию флуда с подушками, вином и шоколадками-клубничками* Хорошо умею, очень хорошо… *подмигивает*
  17. Вот именно, милая леди, вот именно! Почему это, леди маршал? Почему-то меня это напрягает…
  18. @Eva Orrick распивать дорогие вина, есть шоколад с клубникой и красиво возлегать на подушках! У вас же праздник!
  19. @Jehan Lavallee @Eva Orrick дамы… *вытер платочком кровь* Пойдёмте со мной, вы что!
  20. *залился кровью из носа*
  21. А если я оденусь в даму? А чем это Вам мешает раздеваться?
  22. А давайте все вместе споём, что у ж там? У нас много кто умеет. *дизморалит* @Darius Morante ну что такое, бог во плоти? А это приватный салон в Орлее:
  23. @The Elder One *поёт песенку непринуждённо* @Darius Morante я призываю твой божественный торс!
  24. *невнятный умилённый стон* Матерь-Тьма-как-мило-господи-откуда-такая-прелесть… Поиграйте конечно, чудо Вы наше.
×
×
  • Создать...