Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...

Victor Veritas

Members
  • Публикации

    524
  • Зарегистрирован

  • Посещение

  • Дней в лидерах

    3

Все публикации пользователя Victor Veritas

  1. Чужие границы Виктор чувствовал, но часто желание уберечь становилось на несколько ступеней выше уважения. Сколько бы он себя за это не ругал, сколько бы шишек не набивал, он всё равно возвращался к манере поведения опекающего отца рано или поздно. Это, как и его опасение прикосновений, было неизгладимым шрамом на душе с детства и он, пусть неосознанно, подвергал дорогих ему людей своей собственной судьбе. К сожалению на своём жизненном пути он не встречал достаточно людей достаточно чутких к чужим переживаниям и тонкой психологии, чтобы хоть кто-нибудь помог ему выявить этот излом в собственной личности. Пока ты отрицаешь проблему, ты не можешь с ней бороться. “Он мой маленький мальчик. Я хочу убедиться, что он в безопасности, что он не страдает,” – говорила Ада, контролировавшая в своё время жизнь болезного дитя по минутам. “Он особенный, уникальный молодой человек. Хвала и поддержка не испортят его, они естественны,” – говорил Децимус, вечно потакавший экстравагантным идеям и не желающий рушить нестандартное видение мира. “Он много значит для меня, как его мать. Я не хочу, чтобы он погиб так же рано,” – говорила Кларисса, готовая выделять любые деньги на его охрану Виктор не слышал слов матушки, едва ли помнил слова матери, а в речах дядюшки тонул, как в бездонном болоте. Но, сам того не зная, он оправдывал себя точно так же, порой то душа заботой близких, то пытаясь их испортить хвалой сверх меры. “Она моя девочка, особенная, уникальная и прекрасная. Я не могу позволить ей уйти рано. Она много значит для меня.” – О нет, на пару “слов” я сейчас не готов, – Веритас немного нервно хмыкнул, ощупывая кошелёк, – Ибо где пара – там и тройка, и пятёрка, и дюжина. Он выслушал Вспышку и с каждым её словом зубы сжимались всё крепче, а тени на без того точёном лице проседали всё глубже. Маленький предатель Алан Фиц, совсем молодой парень, из вторых, третьих и четвёртых шансов которого можно было собирать букеты. Колдун попытался не раз помочь ему, направить обратно на нужный путь или хотя бы убрать с дороги, и делал это совершенно искренне и по собственному желанию. Высокопоставленные члены Челюстей были с ним не согласны и считали, что мальчишку необходимо “убрать” навечно, но он таил надежды. Надежды, что словно свежие цветы с каждым разом увядали всё больше и сейчас опали чёрными, иссохшими лепестками у основания вазы. “Он буквально продал её жизнь. После всего, что она пережила, всего, что потеряла за последние дни. Ему было плевать.” Виктор слышал, как сердце звонко дало трещину в груди, отдалось горячей болью, пока его надежды обращались жгучим густым ядом. Тонкий клинок внутри плаща же грел кожу снаружи, напоминая о себе и своей цели. Он не хотел этого делать, не хотел так срезать на корню последнюю, возможно, память об Эктоне и его наследие, но теперь иного выхода не было. Наказание стукача – это было не сложно, правда? Он производил его раньше, сейчас разве что сложность представляло взглянуть в глаза виновнику. Чародею было жаль, очень жаль… Но уже не Алана. – Подожди. Ты пришёл один? Где Медведь? – В берлоге, – Виктор ответил несколько равнодушно, ибо последнее, что его волновало сейчас (по незнанию ситуации в кузне) – это где был демонов Медведь, – Честно говоря, я не заметил, чтобы он особенно волновался за тебя, ушедшую внезапно в город, кишащий храмовниками. А когда я использую скрытность, последнее, что мне требуется – это огромный воин на моём буквальном хвосте, потому я не просил о сопровождении. Колдуну нужно было отдать должное: он плевался ядом на неповинного в его бедах человека самым спокойным и будничным на всём белом свете тоном. Перед грядущей встречей с предателем организму просто необходимо было исторгнуть лишнее. Но были и минусы – он толком не успел дать свою оценку плану и вставить в разговор своё мнение до того, как звон металла за дверью всколыхнул атмосферу диалога. Что ж, пусть и в таком обязательном порядке, но ему было полезно отпустить штурвал. Хоть и пальцы от этого тряслись… – Лети, пташка… А мы пока заговорим тех, кто сел тебе на хвост. Правда ведь? – Конечно заговорим, – Веритас мягко коснулся плеча Вспышки на прощание, – Делай то, что считаешь нужным, дорогая. Я верю в тебя. Бенисио подождал немного, давая Фирвен возможность уйти подальше по переходам, но в дверь сначала начали стучать мягко, потом сильнее, и он еле успел подбежать к ней вовремя как раз перед тем, как “гости” в церковных доспехах вошли. А Виктор… Виктор спрятался за полками, но не потому, что гостей боялся. Он лишь хотел увидеть пару лиц и услышать пару голосов, ведь совершенно глупо было бы прыгать с места в карьер лжи перед тем, кто не раз тебя видел и легко раскроет обман. – Почтенные мсье, – замурлыкал Бенисио, раскланиваясь, – Могу ли я заинтересовать вас в изысканном антиванском табаке или специях? Быть может, духах? – Не сегодня, сеньор, – в голосе храмовника чётко ощущалось, как тот закатывает глаза, – Попрошу Вас отойти с дороги. В городе сложилась весьма опасная ситуация, мы проверяем помещения. – Что же вы надеетесь здесь найти, право-слово? Я всего лишь скромный торговец, ничего общего не имеющий с вашей… Работой! – Может и так, но мы слышали голоса и Вы явно не один здесь вечер коротаете. Веритас, как обычно, получал хорошую новость и плохую. Хорошая состояла в том, что ни один из троих храмовников не показался даже отдалённо знакомым. Плохая же – в том, что превратиться в кота и поставить невинную сценку уже не выйдет, ибо весьма маловероятно, что антиванец разглагольствовал сам с собой разными голосами. Нужно было обозначить своё присутствие и быстро: он осторожно и тихо поставил рюкзак в угол, по ходу решая, какую персону натянет на себя в этот раз. – Бени, дорогуша, кто там? – говор, характерный для столицы Неварры, зажурчал из-за полок, а после показался и сам Веритас, цокая нарочито каблуками сапог выплывая из-за полок с горделивой осанкой и убранными назад волосами. В пальцах он сжимал баночку табачной смеси с жасмином, – Ты не можешь заставлять меня ждать, когда я так нуждаюсь в подзарядке с дороги! Оу… – он поднял глуповатый, олений взгляд, характерный для молодёжи из псевдо-знатных слоёв общества всех сортов, на храмовников и даже губы приоткрыл в изумлении, – Здра-а-авствуйте. – Конечно, вы слышали голоса! – Бенисио заметно повеселел от поддержки, – Мой дорогой друг приехал буквально сегодня днём и мы никак не могли перестать болтать! – Сегодня, говорите? – храмовник-лидер звучал от чего-то довольно зловеще, а другие двое нахмурились, и парочка лжецов почти синхронно кивнула, – Это довольно занимательно, потому что мой товарищ, – он кивнул на мужчину помоложе слева от себя, – Стоял на пропусках сегодня весь день до того, как его сняли для патруля. Сэр Сэмюэль, Вы помните этого человека? – Впервые вижу, – буркнул тот в ответ, – Текучка там, конечно, большая, но такого я бы запомнил. – Вот и я впервые вижу. Это как же Вы так интересно в город прошли, мсье? Будьте добры, Ваши документы. Глуповатое выражение лица едва ли не дало трещину, а по спине пробежал холодок. Это был поворот, которого Виктор не ожидал в принципе – ну кто волнуется о грамотах, когда идёт охота на малефикара? Оказалось, что очень даже волнуются, и яркая внешность в такой ответственный момент его предала – если он не заворачивался на манер андерского пустынного странника, его характерные черты лица было легко запомнить. – Секундочку, они где-то в моей сумке! – пропел он, медленно удаляясь, – Ох, я такой забывчивый… Копаясь для вида в рюкзаке, он пытался, искренне пытался придумать выход из ситуации. О том, чтобы заводить бой, он даже не задумывался: он был более чем уверен в своих способностях победить троих обычных храмовников, но он не мог победить целый город и тем более не мог разнести магазин, привлекая внимание и оставляя антиванца с тремя трупами. К тому же, драться в таком узком пространстве было чревато для него ранениями, что могло в сухом остатке привести к кончине без профессионального лечения, которого он в статусе беглеца не получит долго. Схватить рюкзак, обратиться котом и бежать он рассматривал, но тогда его приметы ещё надолго закрепятся в головах храмовников Перендейла, а Бенисио скорее всего поплатится за его укрывание. Казалось, что при любом раскладе торговец, который вообще на это всё не подписывался, пострадает за всех. Любом, кроме одного – сдаться. Он ведь сможет сбежать из тюрьмы, так? – Что, не видать грамоты-то? – почти насмешливо спросил храмовник прямо за спиной. – Мсье, Вам совершенно не обязательно этого делать, – антиванец вскинул полные руки, в лице из пунцового медленно превращаясь в белого, – Я думаю, мы с Вами взрослые люди и сможем решить эту проблему, – он помял кошель на своём поясе и тот звякнул монетами. – Вы что, с ним в одну камеру хотите? Взяточничество – серьёзная проблема, сеньор. – Кажется, я забыл её в своей комнате в трактире… – Виктор обернулся с неловкой улыбкой. – Всенепременно. А все остальные свои пожитки Вы носите с собой, – лидер тяжело вздохнул, – Пройдёмте, мсье. Не усложняйте ситуацию. – Я только возьму свои… – Не надо ничего брать, в камере Вам это не понадобится. – Но мне нужны мои лекарства! – выпалил чародей с абсолютно искренним беспокойством. – Всё, что Вам нужно, Ваш “друг” принесёт позже. И этот аксессуар, – палец в латной перчатке указал на трость, – Тоже оставьте, иначе придётся конфисковать. – Именем Создателя, имейте совесть! – Бенисио впервые за всё время серьёзно нахмурился, – Он же инвалид! Вы предлагаете ему ползти вслед за вами? Храмовник медленно смерил костлявую фигуру перед собой оценивающим взглядом и фыркнул. – Ладно, оставляйте, – рука резко схватила чародея за предплечье и потянула к выходу, – А теперь довольно наше время тратить. Виктор никогда ранее не был арестован. Храмовники позволили ему хотя бы накинуть капюшон накидки, чтобы лицо его не так ясно было видно всему городу, но на этом вольности кончались. Безысходное чувство побеждённости сковывало ноги, от чего он шёл медленно и получал постоянные толчки вперёд. В камеру его буквально закинули, заставляя запнуться о деревянную койку и упасть. – Если не выяснится, что ты какой-нибудь преступник – выставим залог, – ухмыльнулся молодой храмовник, – Не думаю, что твой “друг” его платить будет, однако. Этот слизняк… Они ещё не знали, что Веритас маг, не знали, что технически нет у него ни дома, ни имени, ни единого упоминания. Пока не знали. Счёт шёл на дни, если не на часы. А Бенисио припрятал рюкзак в кладовке, повесил табличку “Закрыто” в окно и сел, схватившись за голову. А главным спасителям Виктора сейчас самим нужна была помощь. И ведь она стояла рядом, помощь та, смотрела одним здоровым глазом и не шевелилась. Элла пошатнулась, издав краткий гортанный вой сквозь сжатые зубы, и чуть присела, словно бы от боли согнувшись. Но боль была другом испещренной шрамами женщины, из такой позиции лишь проще было достать топорики из хитроумных креплений. Она готова была биться, пока не потемнеет в глазах и не откажутся шевелиться конечности, и определённо была не готова умирать. Увы, удача в начале была не на её стороне: восстать против двоих полноценных противников и одного неопытного, но ушлого мальчишки оказалось слишком. Её первая попытка атаковать была блокирована с такой силой, что немного ватные после ранения ноги отправили её назад спотыкающимся быстрым шагом, а после блокировать пришлось уже ей самой, окончательно теряя баланс и отлетая к стене от мощного удара меча одного их головорезов. Рука, топор в которой принял на себя ту мощь, нещадно заныла и отсутствие защиты стало как никогда ясным. Она рассчитывала сама атаковать исподтишка. И она постепенно становилась злее и злее, пока свет казался тусклее в её глазах и поле зрения заполнялось красным полотном. Оливеру повезло куда больше. Марцию он опустил на пол так же быстро, как недавно подхватил, и девочка как по команде уползла пол рабочий стол, сворачиваясь там в маленький клубок и завывая. Разбойник, бросившийся к нему, думал, что сможет воспользоваться этим моментом и повторить трюк с Эллой, но на пути у него встала самая неожиданная вещь – паранойя. Кинжал вроде как проткнул кожаную куртку, но застрял, а при нажиме съехал в бок, открывая взору еле заметный блеск частых колец кольчуги, помещённой меж слоёв жесткой кожи. В ту секунду покоя, что у него осталась, головорез взглянул на мужчину в лёгком неверии. На губах Оливера мелькнула кривая ухмылка и в тот же момент его лоб встретился с переносицей атакующего с силой бодающегося буффало, заставляя того прогнуться назад в пояснице и попятиться. Пользуясь моментом, он схватил двуручный меч, который почти закончила жена ранее днём – заказчик вряд ли узнает об этом “тесте” продукта – и ринулся на помощь раненной спутнице жизни. Его походка, стойка и атаки выглядели куда стройнее, выученными и армейскими. Только входя в бой, он мощной фигурой толкнул Алана с дороги и сцепился мёртвой хваткой с воином в тяжёлой броне, оставляя любимой второго в средней. Элла была только рада такому развитию событий. Она оставила один топор, схватила не законченный щит, который наверняка будет испорчен в результате, но службу сослужит и с бешеным, холодящим кровь рёвом кинулась на противника. Кровь окрасила её платье в алый на боку и зрение подводило её, но её хватило чистой дури и мощи, чтобы выбить воина из защитной стойки и даже нанести удар. Однако, он стал не очень продуктивным: в самый ответственный момент свет мигнул опять и она почти промахнулась, зацепив в процессе только защищающуюся руку и тут же получая ответный толчок в щит. Теперь к её крови присоединилась и его. – Эй, ты слышал? Спящий на лавочке торгового района стражник встрепенулся от голоса товарища. – Чего слышал? Ну орёт кто-то… Где-то… Дай поспать, скотина, с рассвета на посту… – Я тебе сейчас посплю! А если увидят? Столько глаз сегодня шляется! – Да ссора семейная небось, чего ты взъелся? – Пошли по лавкам пройдёмся, мало ли – ограбление, а у тебя тут это… Служба идёт. Пизды ж оба получим.
  2. Предательства рождались не из семьи, но из отречения от неё, из невежества и глупости, из желания пустить по ветру собственную и чужую жизнь. Однако, хорошо было то, что такие деяния не оставались в семье безнаказанными, о чём глупцу и предателю только лишь предстояло узнать. По скорости потребления пищи Виктор уступал только голодной и желающей скорее вернуться к играм Марции, быстро проглотившей свою порцию и крикнувшей “спасибо” родителям уже с лестницы. Сам он покинул кухню немногим позже, едва ли прожевав мясо и даже не оправдываясь – подчинённые и без того догадывались, что у чародея скоро появятся “свои дела”. Чтобы Элла начала волноваться, пройти должен был не один час, а то было время бесценное, потенциально дарующее возможность не волноваться совсем. Всплывали в памяти Веритаса имена и лица, множество солдат тихих уличных войн, которые вели Челюсти в каждом доступном им городе, множество их жертв, и чем больше он вспоминал, тем меньше сердце желало терпеть промедлений. Десна спустилась к нему сама, желая проверить, как быстро он сорвётся с места, и застала начальника буквально сунувшим нос в чужие вещи – он перебирал скарб Вспышки в поисках носившего наиболее свежий и чёткий запах предмета. – Может, мне попозже заглянуть? Дать Вам побыть одному, ну Вы понимаете, – Элла начала было смеяться, но увидев, как Виктор закатил глаза, откашлялась и перестала, – Просто… Будьте аккуратны там, прошу. – Всегда, ma chérie, – колдун стиснул в ладони выбранную ткань, – Вы хорошо помните дорогу до старой воронятни в трущобах? Нашу дорогу. – Вы думаете, будет необходимость?… – женщина сглотнула, когда неприятные воспоминания нахлынули на неё невыносимой тяжестью, – Помню, мсье. Воцарилась тишина и Элла уже развернулась, начиная уходить, как Веритас окликнул её вновь. – Ma chérie, кто до сих пор проверяет на прочность гостеприимство Челюстей в этом городе? – М-м… Хайкера убили два месяца тому назад, так что его банды тут больше нет… Какие-то заморские козлы забаррикадировались на складе на окраине города, никак не можем выкурить, но опасности они не представляют – занимаются только демон знает чем. Группировка Сварги недавно вернулась, да охотников за головами мелких прибавилось – сами понимаете, война, – она помялась и добавила немного тише, – Алан Фиц проигнорировал Ваши просьбы и не покинул город, но это всё. – Благодарю, – чародей нахмурился ещё больше в ответ. Вместо возвращения в кухню Элла по пути зашла в оружейную. Вещи Фирвен были аккуратно собраны и перемещены на случай внезапного обыска под лестницу в катакомбах. Виктор понимал, что скорее всего переусердствует, но всегда было лучше сделать сполна, чем недостаточно. В руках у него осталась собственная рубашка, в которой эльфийка пережила лихорадочный пот и которую явно забыли постирать. Чародей выглянул в знакомый закуток, где Марция теперь углём рисовала на стене. – Дитя моё, у меня для тебя очень важное задание. Ты ведь хорошо отсюда всё слышишь? – Ага, – шепнула девочка с хитрой улыбкой, – Я всегда слышу, как приходят люди… И как мама зовёт, но отвечаю не всегда. – Чудесно! Ты дитя умное, сможешь запомнить фразу “Я видела, как она делала крюк к старой воронятне, вы только что её упустили”? Марция недолго подумала и задорно повторила: – Я видела, как она делала крюк к старой воронятне, вы только что её упустили! А… Что такое “делала крюк”? – Позже объясню, радость моя, – глаза колдуна заговорщически сощурились, – Сейчас нам нужно поиграть в “Убедительную ложь”. Старая воронятня не использовалась по назначению с тех времён, когда Виктор был ещё юношей, но ни снести, ни починить трухлявое здание на самой тихой и безлюдной окраине трущоб никто не имел желания. Оно держалось на честном слове и могло запросто задавить любого авантюриста, а захудалый клочок земли не нужен был даже городским властям. Чего многие не знали или уже не помнили, так это что построена она была на крепком, предназначенном для иного типа здания фундаменте и имела просторный и куда более прочный подвал. Челюсти не раз использовали его для своих нужд, а не так давно даже брались построить катакомбы, выходящие из него за пределы города. Об этом гордом начинании могли знать даже молодые члены организации. Однако многим было не ведомо, что начинание было брошено из-за трудностей в подкопе почти три года назад и оставило за собой лишь выкопанный склеп с крепкой глухой дверью, дающий иллюзию прохода из-за темноты, но неминуемо приводящий в тупик. Чем же так полюбился этот конкретный подвал гильдии? Естественно тем, что был достаточно глубок и удалён от жилых домов, что никто, абсолютно никто не мог слышать из него даже громких криков. Кот вилял меж домов, избегая бездомных собак и дотошно принюхиваясь. Запах Фирвен засел глубоко в ноздрях, стоял в горле, прижимаясь к шершавому языку. Виктор предпочитал брать след в облике волка, но сейчас такой вариант вовсе не рассматривался, а потому приходилось сильнее концентрироваться. Он еле успел увернуться от ног четверых мужчин и одного моложавого юноши, пронесшихся по переулку, как ветер из ругательств и запаха немытого тела. Ему показалось, что юнец был ему знаком, но группа слишком быстро скрылась в толпе в противоположную следу сторону, а времени терять было нельзя. Кот перебирал лапками быстро, едва ли не запинаясь в них, когда след начал петлять и ходить зигзагами, но рано или поздно он достиг своего финиша и затерялся в ароматах кальянного табака, специй и сильного парфюма. Он явно не опоздал: изнутри слышались голоса. – И оставь мне этот великолепный плащ в качестве гарантии, ты все равно с ним вместе не залезешь вовнутрь. Сломанная уже пару лет как форточка жалобно скрипнула. – В последние несколько лет видимо сытно жила… Кот нечаянно сбил с полки книгу, перемещаясь по стеллажам, и та с громким стуком полетела на пол. – Dios mío! – Бенисио завертел головой в поисках источника шума, а без того бронзовая кожа начала багроветь, – Они пришли! Они пришли за мной! Они… Кот спрыгнул на шкаф пониже, сверкнув осуждающим взглядом зелёных глаз на торговца и мерно качнул хвостом. – Мр-ряу, ур-р-мяу, – “Ты страшный трус, Бенисио.” – Обознался, простите пожалуйста, – антиванец стёр с лица пот, мысленно пытаясь понять, лучше стала ситуация или хуже, – За Вами тоже погоня? А кот тем временем спрыгнул и стоило мягким лапам коснуться пола, как фигура вытянулась в человеческую. – Сеньор, ни стыда, ни совести, – Виктор картинно цокнул языком, – Оставьте даму в покое, подарки не должно оставлять в качестве гарантии. – О, Ваше слово – лучшая гарантия, мсье Веритас! – Бенисио запел певчей птицей, – Как Вы поживаете? Так давно не заходили. М-м, это что, новый парфюм? – Как Вы догадались? – чародей хмыкнул, выудил золотой – своё “слово” – из кошелька и подбросил большим пальцем прямо в холёную ладонь антиванца. Нового парфюма у него не было, но он всё не знал, как сказать Бенисио, что ему не комфортно каждый раз быть обнюханным, словно тот не торговец, а породистый мабари, – А теперь, Вспышка, сеньор – кратко, но сначала: что произошло и как вы собрались при помощи этой конструкции решить проблему? – Ну ничего, мы подождем ее здесь! – Мы? – Да… и это не вы! Охотники за головами показались из промежутков меж домов и подошли один за одним. – Алан, прошу, ты ошибаешься, – начала было Элла, всплёскивая руками, как вдруг, словно из ниоткуда маленькая Марция вылетела на всех парах, красная и запыхавшаяся, и прижалась к материнской юбке, пряча в ней лицо и всхлипывая протяжно, – Дорогая? Пташка моя, что случилось?! – Ма… Мамочка-а-а! – завыла девочка, – Я её видела, видела! Она меня пугает, эта женщина… Элла сначала нахмурилась, но со скрипом смекнула, что к чему – игра “Убедительная ложь” наконец приносила плоды. Она охнула, сжимая ткань фартука в натуральной досаде. – Где ты её видела? Клянусь тебе, ноги её в этом доме не будет! Никого из них! – Она делала крюк к тому страшному дому… Где вороны бы-ы-ыли… – Ну точно малефикар, – буркнул один мужик другому, – Гляди до чего ребёнка довела. – Алан, – Элла зашептала хрипло, – Ты был прав, всегда был прав. От них одни беды, они используют нас. Я боялась что-либо сделать все эти годы. Дай мне тебе помочь, прошу… Я покажу дорогу… – Я знал, что ты не можешь быть как мой отец. Вот почему ты была ко мне мягче, – ненависть с лица паренька не сошла, но на секунду была разбавлена растроганной улыбкой, – Марция всё-таки изменила тебя. Оливер, изначально несколько ошарашенный представлением, подбежал и поднял дочь на руки, нарочно толкнув Радоша плечом и еле слышно буркнув: – Подыгрывай. – А? – Алан встрепенулся на инородный звук. – Поиграем сейчас, говорю. Отвлечь надо бедняжку, слезами захлёбывается, – Марция в тон словам начала всхлипывать сильнее. – Медведь, – Элла сжала его предплечье, словно ища поддержки, а на деле вцепившись командующей хваткой, так и говорящей “готовься к бою”, – Ты не сопроводишь меня? Мы же не можем оставить малышку одну, – она вновь обернулась к Алану, – Он – такая же жертва, как мы с тобой, дорогой. Пойдём, изгоним это зло из нашей жизни. “Пошли, гадёныш, пошли,” – вторили скрещенные под подъюбником и подушкой топорики, – “Сейчас вы все пожалеете, что пытались нажиться на наших детях.” – Что-то мне это не нравится, – один из мужчин вышел вперёд, говоря ядовито, – Я, пожалуй, подожду здесь. На всякий случай. – Тю, Чарли, трусишь? – усмехнулся другой, – Ничего, нам больше достанется.
  3. Пятниц на неделе порой нет совершенно, а порой их не счесть, как ни старайся – такова природа быстрой и переменчивой подпольной жизни. Из-за собственных ли эмоций, из-за чужих ли, предсказать, что случится в следующую секунду было сложно порой. Так же сложно, как предугадать такую реакцию Фирвен и сохранить каменное лицо, с чем Виктор не справился совершенно, подскочив со стула синхронно со спасительным рывком Оливера и разразившись взволнованным возгласом. – Вспышка! Ты в порядке? – Не помню, чтобы ты была такой впечатлительной. – Это всё недосып и ранения. Было бы куда спокойнее, если бы ему удалось до этого поймать не свершившуюся попытку взгляда эльфийки, задуматься, от чего разговоры об опасных магах могут её выбить из колеи, да хоть придать большего значения надлому в её голосе, но ничего из этого не произошло и отмашке он поверил, шумно выдохнув. На вопросительный взгляд Эллы он лишь плечами пожал, не наделённый никаким особым взглядом на ситуацию. Видно, пришла первая пятница, заставляя расслабиться и оставить бдительность в самый неподходящий момент. – Прошу, мой свет, отдохни. Здоровье дороже всего, – чародей промурлыкал ей вслед. Но уж что Виктор умел – так это следовать собственным советам. Сказав отдыхать Вспышке, он отдыхал и сам, постепенно задремав в своём стуле под семейные перепалки о том, сколько специй нужно добавлять в суп и уходяще-приходящие шаги Радоша с водой. Спал он, что характерно, с задумчивым видом и ровной осанкой. Возможно, почти старческая манера дремать в сидячем положении передалась ему по наследству от Децимуса, хоть и по возрасту ещё не подходила – на вырост. Тарелка сухарей за время его пребывания за столом опустела окончательно. – Мсье Ви-иктор... Мсье, ау... Босс! – военным тоном гавкнул Оливер, с точки зрения чародея материализовавшийся из воздуха, а на самом деле подошедший сервировать стол почему-то ещё не потерявшими от времени товарный вид приборами. – Я, – констатировал он в ответ, часто заморгав. – Проснитесь и пойте, обед почти готов! – Dans un'petite étincelle accrochée au ciel, – Веритас запел тихо с лукаво-сонной улыбкой, демонстрируя какое-никакое чувство юмора, – J'ai vu un feu d'artifice grand comme un soleil... – Это устойчивое выражение, ради всего сущего не пойте, – рассмеялась Элла, накрыв котелок в последний раз крышкой, дабы суп дошёл, и доставая с верхних полок плошки. – А по-моему музыкальное сопровождение нашему обеду к лицу. – Не подначивай его, иначе я тоже петь начну, – голос женщины звучал по-доброму, но судя по скривившемуся лицу её мужа угроза в словах была серьёзной, – Будет тебе вечер песни и танца, договоришься! Иди лучше Вспышку разбуди, раз такой инициативный. И Оливер послушно пошёл, разве что пробурчав что-то о вселенской несправедливости и неуважении, и то с усмешкой. Не было его недолго, достаточно, чтобы Элла принесла к столу посуду и общее блюдо печёной картошки, да ответила на попытку Виктора продолжить песню своим подвыванием, заставляя вскинуть поражённо руки и умолкнуть. Женщине на оба уха явно наступил и потоптался медведь – возможно, и сам Шатун. Постепенно вежливый стук в подвальную дверь, доносящийся еле слышно снизу, перерос в громкий набат и между двумя высокопоставленными членами Челюстей и Медведем воцарилась недоуменная тишина. В этот момент было ясно слышно, как внизу резко распахнулась, скрипнув от напора, дверь, побежали тяжелые шаги, а после голос Оливера разразился досадой на весь дом и тут же затих. – Твою ж пехоту через пустыни Андерфелса! Элла проверила, не забыла ли снять котелок с огня, и после этого бегом направилась на звук. Веритас нахмурил взволнованно брови и поковылял следом, не намного медленнее, как-то неопределённо махнув Радошу рукой – сложно было сказать, просил этот жест сидеть на месте или идти следом. – Кого убили? Чего голосишь? – женщина оттолкнула мягко мужа от дверного проёма, который он собой загораживал целиком, и глянула внутрь ночлежки, ожидая увидеть там как минимум живого оленя или Венатори, но нашла только пустоту. – Чё ж сразу убили? – Олли недовольно буркнул, – Пока никого, только одна шебутная девица свалила, видать, прямо в лапы всем храмовникам этого города. Не пообедав! – Ну "не пообедав" – это, конечно, самое главное, – Элла хохотнула, оглядывая комнату и скрестив на груди руки, – Усмиряться на голодный желудок, наверняка, просто ужасно! Она у нас девушка умная, вестимо в порядке всё будет. Не совать же нам нос во все её личные дела – погуляет, да вернётся. Виктор вошёл следом, проходясь по комнате дотошным, ищущим взглядом, однако ничего особенного не замечая. Зацепились глаза разве что за тёмно-серое пятно на половицах, словно бы от пепла или гари, но если запах в комнате и был, то давно выветрился, а общее состояние пола намекало, что его в принципе не часто натирали до блеска. Знакомых в городе у них на самом деле было в достатке, потому рвать на голове волосы чародей не спешил, записывая светский визит как потенциальную развязку дела о пропавшей эльфийке. Однако, зная её, она могла и ввязаться в неприятности, попытаться помочь кому-то и вот этого уже нельзя было оставлять незамеченным. – А я говорил, надо было за ней проследить, – Оливер тяжко вздохнул, – Стой я на страже – поди, не убежала бы одна. – Если бы да кабы – во рту росли б грибы, – Элла уже направлялась наверх, на вид больше всех уверенная в безопасности Фирвен, – Кто больше всех волнуется за судьбу взрослой дамы – милости прошу, хоть сейчас следом бегите, только потом будете есть холодное. Лучше б ребёнка так искали – и куда запропастилась... Веритас тем временем в общей перепалке не участвовал, подошёл к тайному ходу и тихо в нём исчез, но не с целью выследить подругу – дабы напомнить себе, как далеко идут местные катакомбы и расширить варианты развития истории в своей голове. За ним, при должной осторожности, можно было последовать. В подвальных помещениях было прохладно, сыро и пахло землёй. Еле слышно из одного из ответвлений коридоров доносились хлёсткие удары верёвочной скакалки о землю и почти неразличимый детский голосок. – Лизонька топор взяла, За спиной таила. Мачехе-злодейке им Голову срубила И, подумав слегонца, Забила пьяницу-отца. Виктор крадучись приблизился к ответвлению, заметил за его углом пробивающийся дневной свет, но на звук сразу не пошёл. Выход в незримый из окон закуток заднего двора был обнаружен, но Вспышке там делать было явно нечего. – Джек и Джилл пошли на гору За водой с ведром пустым. Джек упал и свернул шею, Джилл – на камни, лоб пробив. Веритас прошёл дальше, освежая в памяти то, что лежало за пределами коридоров – путанные улицы, ведущие в трущобы – и одного взгляда на люк ему стало достаточно, чтобы вспомнить собственные связанные с ним приключения и задуматься о Вспышкиных. Несколько мест, куда она могла направиться, пришли в голову, но доказательств ни одному из них не было. Вздохнув с досадой, он вернулся к освещённому повороту, ступая тихо и подняв трость. Марция прыгала со скакалкой прямо у выхода, задорно тараторя считалочки. – Чёрный маг в своём подвале Сувениры собирал: Черепушки, кости, пальцы, Даже зубы доставал. – Кто же тебе рассказывает такую изысканную поэзию? – Виктор стукнул тростью о ступеньку, намеренно обращая на себя внимание. – Первые две мне соседские мальчишки рассказали, – Марция ответила без смятения, даже прыгать не перестав, – А последнюю я сама придумала... Про Отца Децимуса. – Но у Отца Децимуса нет черепов в подвале, – он усмехнулся, представляя дядюшку в образе злого мага из церковных сказок. – Есть же! Животных! Он мне приносил змеиный... Но маме не понравилось и она не разрешает мне с ним играть. – Отец Децимус просто эксперт в обращении с детьми, – чародей даже не удивился, неодобрительно качая головой, – Как ты провела время, дитя моё? Ничего не хочешь мне рассказать? – М-м... Ну... Я немного поиграла с папиными ножами... – девочка перестала прыгать и неловко потупила взгляд – выглядело довольно искренне вплоть до того момента, когда она ехидно улыбнулась, не выдержав, – Только никому не говорите, тс-с! Виктор ухмыльнулся: если девочка и видела, куда пошла Фирвен, она не расскажет ни за что, ибо они сами коллективными усилиями её научили, что выдавать своих нельзя. Что посеешь – то и пожнёшь, а когда заранее сеешь понятия членов Челюстей – удивляться потом не стоит. – Я – могила, – он театрально поклонился, положив руку на сердце, – Мама тебя всё найти не может. Пойдём обедать, милое дитя? – Пойдёмте, – согласилась Марция, закинув скакалку на плечо и важно зашагав впереди. Стоило сначала отвести ребёнка и для приличия хоть попробовать еду, прежде чем исследовать свои подозрения – так решил чародей.
  4. Загнал ли Медведь себя в капкан, следуя за членами Челюстей по давно истоптанной ими дороге? Определённо нет, ведь капканы не разжимали своих зубов, один раз сомкнувшись на неудачливой конечности. А его отпускали в деревне, отпустят и сейчас – беги на здоровье. Возможно, он не понимал, что не настолько им интересен, да и вреда не принёс, чтобы Виктор затрачивал ресурсы на его удержание. А возможно паранойя рождалась наоборот от слишком острого понимания, что инкогнито ему после встречи с эти двумя чародеями больше не быть никогда виною глаз и ушей на каждом шагу… В любом случае, за свою свободу он волновался зря и куда больше стоило задумываться над своими действиями, не маячить рукой у рукояти меча на чужой территории. Даже зверь должен знать своё место, дабы не истратить гостеприимство: мелкие жесты от глаз Оливера не укрылись, но как угрозу он их не воспринял, скорее как тревожный звонок. – Да, это не курица. Это куда лучше! Веришь-нет – торговались с пеной у рта! – Вы, ma chérie, и с пеной у рта? – лукаво улыбнулся Виктор, временно переставая хрустеть, – Никогда такого не было – и вот опять… Элла была женщиной боевой и целеустремлённой, а кровь её была, что лава, горяча. Спорить с ней не было провальной затеей только в том случае, если она проникалась к оппоненту неземным уважением, что случалось редко, или боялась, что из области фантастики. Кажется, давно были те времена, когда руки её так же ловко отрубали противникам уши и пальцы на потеху другим бойцам, как сейчас – индюшачьи ножки да крылья. Кажется, давно с пеной у рта она сражалась, а не торговалась на рынке. Только было это совсем не так давно. И пусть страсть к кузнечному делу победила в ней рвение к иной карьере, а появление ребёнка и с ним материнского рвения оберегать закрепило эту победу, факт оставался фактом – опасаться в этом доме нужно было далеко не только Оливера. Тот, хоть и здоровяк с нечеловеческой мощью в огромных руках, был истинным цепным псом – верным “своим” и управляемым твёрдой рукой. А вот берсерком в юбке всегда было помыкать куда сложнее – не зря матушка всегда души в ней не чаяла. Виктор, уважительно кивнув прошмыгнувшей мимо Вспышке, слушал разговор одним ухом. Это был его любимый тип диалогов: сразу на несколько тем, переплетающийся и многослойный. От деталей о малышке Марции он так и продолжил улыбаться, и даже сомнения женские не смогли той улыбки стереть – он-то всегда будет рядом, дабы вовремя напомнить, что гильдия навеки останется их каменной стеной. Также вовремя, как когда-то – о плюсах материнства. Хороший Отец всегда готов наставлять… Единственным минусом его любимых диалогов было то, что за ними нужно было следить и обдумывать, из-за чего вопрос Радоша подкрался к Веритасу незаметно и ответил он на него не сразу, ожидая, пока внимание со скрипом повернётся в сторону воина. – С помощью деревенским все уже решено? – Я работаю над этим, – дежурным тоном ответил чародей и только после понял, как это выглядело со стороны. Да, конечно, работает в поте лица! Общими фразами тут было не обойтись, – Я имею в виду… Кхм. Дело за малым, нужно ещё кое-что обсудить, но вы двое, остановленные за неприступными городскими стенами, были более срочной задачей. Уверяю, что к ночи всё разрешится. “Воронов отправить раньше всё равно не получится, да и о тебе поговорить ещё надо,” – додумал он про себя. Оливер вернулся в перекошенном и помятом фартуке, взъерошенный и в целом как после побоища, и Виктор с понимающей усмешкой встретил его. История про убийство, которую он всё это время скрупулёзно собирал по кускам, разворачивалась медленно и он никак не мог понять, к чему она ведёт. Его первостепенное беспокойство исходило от беспокойства, что все они сейчас в неминуемой опасности, поскольку преступление было не Челюстей рук дело. К тому же, было и второстепенное, с которого он решил начать, выглядывая вслед вновь занявшему место в кухне здоровяку. – Шута? Ох, а я всё ожидаю, когда в этой истории появятся какой-нибудь маг, даже самый захудалый. Или увеличение количества храмовников в городе вдвое – всего лишь совпадение? – Да если б они ещё хоть собственную жопу могли поймать, эти храмовники, – Элла фыркнула, – Но туман тот был действительно недобрый, ненатуральный что ли… Сердце чуяло, что гиблое дело в нём находиться.
  5. Кошачье обличие было у Виктора любимым не только по личным предпочтениям, но и за его неприметность. Конечно, выгоднее было бы въехать в город у Вспышки на руках, чем кружить над ним на двухметровых крыльях, но спорить он не стал, только недовольно мяукнул на Радоша, кормясь с рук эльфийки. Воин был разрушителем мечт и желаний… Поскольку самому ему собираться не требовалось, он дождался спутников вплоть до момента, когда те оседлали вновь коня, и только тогда сменил форму и взлетел. На этот раз из виду он их не выпускал, и сам маячил тёмным пятном на краю поля зрения Радоша, сигналя не то о безопасности, не то о слежке. Не исчезал он до самых городских стен, где ему настало время заходить на крюк, а парочка остановилась перед главным препятствием на пути человечества – очередью. Если бы птицы умели цокать языком от недовольства, Веритас бы цокнул, а затем ахнул бы от укола беспокойства, храмовников завидев. Что ж, если общей мотивации торопиться ему не хватало, то вот ещё одна – возможно его спутникам понадобится помощь. Внутри город был куда более живым, чем казался из-за холодных каменных стен. Районы победнее толпились беженцами и гомон стоял в них невообразимый: кто сидел на улицах от безысходности, не давая горожанам проходу, кто пытался сторговаться на небогатом рынке за новые сапоги на смену стоптанным старым или вчерашний хлеб, а кто и милостыню просил, видимо уже отчаявшись в поиске работы. Горожане побогаче старались свои чистые районы не покидать, опасаясь может воришек, или собственной совести за то, что руки помощи от них ждать не приходилось. Кто мог их винить: куда комфортнее было находиться в окружении причудливой архитектуры с веяниями Орлея и статуй героев, прогуливаться по качественно вымощенным улочкам после сытного завтрака, чем даже задумываться о том, что происходило в трущобах и эльфинаже после наплыва беженцев. Но Виктор направлялся туда, где два этих слоя общества могли встретиться – к торговым улицам. Там, среди ярких вывесок и возгласов торговцев можно было встретить и богатую даму, которой в войну срочно понадобилась новая шёлковая ночнушка, и деревенского паренька, бегающего от стенда к стенду, от двери к двери в поисках работы, дабы накормить семейство. И там же, в самом конце улицы, дабы не пускать дым от печи в глаза чужим покупателям, расположилась лавка и кузница со скрипучей, покачивающейся на ветру вывеской: “Прим и Пропер: доспехи и оружие”. Несмотря на свое неприглядное расположение, Элла Прим и Оливер Пропер от отсутствия клиентов не страдали никогда, ибо слыли давно лучшими кузнецами в городе, а рекомендовали их так усердно, будто во всей стране. Не обижали их заказами и Челюсти, ведь в такой организации всегда кому-то нужно что-то починить, сковать, отполировать или в крайнем случае подковать лошадь. Никто и подумать не мог, что эти идеальные члены общества имеют связи с такой организацией, тем более – что один из них может быть Десной в ответе за город, что только подтверждало давнее убеждение колдуна – на разбойников не похож никто. За кузницей он и приземлился, сделав это так быстро и незаметно, как только мог и тут же стукнул клювом в окно. Превращаться даже в тени дома он не рисковал, ибо достаток храмовников у ворот хорошо отпечатался в сознании. Элла натачивала огромный двуручный меч, насвистывая себе под нос какую-то песенку. Она завершала очередной заказ, уже буквально чувствовала тяжесть остатка оплаты в своём кошеле и ничего беды не предвещало. На стук она обернулась нехотя, думая, что детишки разыгрывают, не иначе, но встретившись с зелёными глазами орла её собственные расширились до размеров плошек, а меч чуть не выскользнул из рук. Врать было бесполезно: появление Виктора сейчас и одного она ассоциировала только с бедой. Она была уведомлена, что чародей и его охранители могут пройти мимо, но одинокий орёл, явившийся к ней на порог с опозданием в несколько дней хорошего в её глазах не предвещал, потому она поспешила оставить дело, сбросить перчатки и прямо так, в грязном фартуке и с сажей на лице броситься впустить его через заднюю дверь. – Мсье, Вы на маршруте быть должны, – она затараторила на орлесианском, едва ли дав колдуну обратиться, – Что случилось? Неужели разбили?! О, демон, не говорите мне что разбили, пожалуйста, не… – Элла, всего сущего ради, держите себя в руках, – Виктор, устало кряхтя, опустил рюкзак на пол и опёрся на стену, – Насколько мне ведомо, мои дорогие охранители живы, здоровы и едут по установленному маршруту. А у меня были… Личные дела, которые теперь ожидают за воротами в этой отвратительной очереди. – А я уж было подумала, что выехать из страны стало совсем невозможно и что Ваши друзья… Ну Вы понимаете, – женщина шумно выдохнула с облегчением, – Вашим “делам” документы нужны, в город проезд нынче строг. Но, – предвосхищая вопрос, она подняла указательный палец, – Я могу сбегать туда сама, представлю их клиентами, наплету разного… Репутация чудеса творит порой. – Непременно. Девушка наша, возможно вы даже пересекались – эльфийка, зелёные глаза, тёмно-каштановые волосы, поверх одежды плащ с капюшоном, ей несколько велик. Мужчина чужак, волосы светлые, глаза карие, на половине лица – шрам. Ему доверия пока нет, не говорите при нём ничего важного. Их общая главная отличительная черта – светлого окраса конь, дорогой заметно, не для простолюдина выведенный. – И кого Вы себе опять нашли… – Элла поймала своё отражение в натертом до блеска щите и охнула, – Сиюминутно, только умоюсь! Располагайтесь, пока меня нет, чувствуйте себя как дома. – Мужчина этот добавит нам работы, но обсудим это после – мало ли что может случиться, пока они ожидают… Поспешите. Элла умылась наспех, поправила завитые двумя кольцами на затылке косы цвета красного дерева, прихватила корзину в мускулистые не по-женки мозолистые руки и выбежала в главное помещение магазина. – Оливер! Олли! – Я с клиентом, женщина! – буркнул мужчина, высунув светловолосую, короткостриженную голову с тоненькой косичкой на затылке из-за прилавка. Клиент уважительно кивнул со стула у двери, не вмешиваясь, – Чего орёшь? – Работа не волк, Олли, – намекнула она на их иную деятельность, избегая чужих ушей, – На склад зайди, как освободишься. Я пойду птицу к ужину куплю! А грязный фартук она так и не сняла. Оливер чертыхнулся, начиная догадываться о ситуации, и стал показывать образцы кольчуг быстрее, даже запинаясь в словах. Пока Элла добралась до ворот, никого, подходящего по описанию, она уже за ними не смогла увидеть. Однако позже ей всё-таки повезло найти парочку уже в городе, правда определив их исключительно по коню – эльфийские уши и страшные шрамы были хорошо сокрыты. Она подскочила к ним, голосом глашатая и с его же громкостью заговорив. – Добрые путники, после долгих боёв вам наверняка требуются услуги хорошего кузнеца? Позвольте пригласить вас в “Прим и Пропер”, лучшую кузницу и магазин доспехов и оружия во всём Перендейле! – она внезапно перешла на шёпот, приблизившись почти вплотную к Фирвен, – Следуйте за мной, мсье Виктор уже ожидает вас обоих. До конюшен я провожу, – и вновь загорланила, – Выполняем любые работы, любой сложности заказы! У нас есть всё, что вашей душе угодно! Что скажете, путники? Женщина подмигнула, растянув губы в дружелюбной улыбке, и уже начала идти в сторону конюшен. В лавке же стало пусто с уходом клиента, и табличка “Извините, мы закрыты” украсила окно. Оливер, огромный мужик с бицепсами размером с голову Виктора, надел фартук и хлопотал в кухне на верхнем этаже – одном из двух жилых. На печи кипел потемневший снаружи от использования чугунный чайник и нагревалась такого же цвета кастрюля, а на столе были разложены и порезаны ингредиенты для простого супа. Сам же чародей сидел за столом, размеренно хрустя солёными сухарями вместе с маленькой ещё девчушкой – аппетит портить они, видно, оба любили. – Надеюсь, она действительно купит птицу – жрать в доме нех… – Оливер вышел наружу и осёкся, завидев дочь, – Нечего, говорю, жрать. Марция! Что я тебе говорил о хлебе перед едой! – А дяде Виктору, значит, можно? – девочка надула губки. – Дядя Виктор взрослый, он знает, что делает. – А я тоже взрослая… – она подумала немного, показала отцу язык и убежала, схватив горсть сухарей, – Не догонишь! – Дети… Такие милые, – Виктор улыбнулся очарованно девочке вслед. – Ага, что я аж седею, – Оливер помассировал виски. – Хорошо, что у Вас нет их целой гильдии, – колдун развел руками, – Кстати о гильдии… Где ж там Элла, ворота не так далеко…
  6. Есть, но достать их сложно… Если ты не современный магистр и не древний магистр. *поглядываетна Корифея*
  7. @Morrigan Вы очень благосклонны, спасибо! *поклонился с робкой улыбкой*
  8. @Morrigan *зарделся, ибо кощунственно мадемуазель “мадам” назвать* Прошу меня простить, такого больше не повторится, леди Морриган!
  9. *пишет портрет Морриган* А? А на чём мы остановились? Впрочем, неважно – скорее всего там же, где обычно.
  10. О, многие бы составили Вам компанию. Хотя безумно странно, что Вы не выбрали храмовника… Возможно,Вы оценили бы оба варианта? Если бы я решал, я бы и действовал согласно этому решению, а если бы давал Вам советы – говорил бы их непосредственно Вам, а не вскользь Вашему сыну. Но я не решал и советов не давал, лишь обмолвился общей фразой. *положил руку на сердце* Вы меня раните! А для предложения печенья, или чего-либо ещё, далеко не обязательно, чтобы об этом просили. Хм… Прошу прощения, не ожидал дозволения называть такую персону, как Вы, просто по-имени. Это было сказано исключительно из уважения, Морриган. *улыбнулся* *съел печенюшку у всех на глазах и сидит, своим существованием доказывая, что не отравлено* *смотрит на обложку зачарованно, пока брови вверх ползут* Благодарю, дитя. Она… Она целиком на Аркануме?
  11. Если твоя матушка позволит – всенепременно! Детям нужно познавать мир. *на последнем названии аж дёрнулся* М-м… “Перемирие пяти царств”, я думаю.
  12. *вздёрнул бровь удивлённо* Что ж, быть может мы с сэром Вальтером просто наслаждаемся спорами перед тем, как один из нас неминуемо умрёт. И конечно хочу, спрашиваешь! Ах, вся моя жизнь в твоём возрасте проходила в книгах, столько воспоминаний… @Morrigan Даю честное слово, что все продукты, в них использованные, безопасны для употребления. Попробуйте тоже, мадам!
  13. @Kieran скорее я – значит “не могущий сдаться храмовнику”, а храмовник – значит “не могущий не подавлять”, если использовать более точные слова. Порой споры существуют не для взаимопонимания, а как войны – для жесткого решения. Ибо достичь взаимопонимания с человеком, который с удовольствием меня бы… *почесал затылок, перефразируя неловко* Который желает мне зла – невозможно, особенно когда этот человек свято уверен, что своим злом несёт добро и… Ах, не стоит тебя нагружать этим, ты ещё так юн… Хочешь печенье, дитя? *поставил тарелку на стол и раскладывает печеньки*
  14. Он храмовник, дитя, он не желает понять таких как я… И таких как ты, если я правильно понимаю твои способности. А я не могу согласиться с верованием, что такие как мы не должны иметь свободы.
  15. @Morrigan *поклонился даме с улыбкой* Доброе утро. Вы делаете этот день ярче, а он только начался. @Kieran Потому что наше противостояние вечно, и мы его поддерживаем в поисках истины. Или потому, что мы так коротаем время – я это допускаю, ибо мы ещё ни разу к решенью не пришли…
  16. Мне нравится, что первое, о чём Вы думаете – это Ваш собственный террор. Смотрите не споткнитесь в такой спешке оправдать удерживание в тюрьме невинных людей, не то нас, хромых, станет двое… *зловеще рассмеялся* Только Ваша свобода не заканчивается там, где начинается свобода другого, если он – маг или иноверец. Потому что вы говорите не о свободе, а о подавлении её среди масс, обрамляя это красивыми словами о “простых истинах”. Это выглядит смешно, сэр Вальтер, я знаю, что Вы можете лучше. Но ведь это неправда. *снисходительно улыбнулся* Многие “сильные” мира сего, из ныне живущих, выживут в войне и именно от них всё будет зависеть. Даже Корифей не способен дать нам шанс на собственном погребальном костре, как это любят южане, построить новое общество – он слишком слаб. Это практически то же самое в глазах простолюдина, что монархия – меньшинство с крайне небольшой численностью решает судьбы большинства. И так же, как монархия, это одну судьбу имеет: не будет удовлетворять правитель – против него восстанут, убьют и Ваша сказочная система опять сломается. Я уж не буду напоминать, что дабы она изначально хоть немного работала, люди должны резко перестать предаваться фаворитизму и совершать ошибки, что в природе невозможно. Вы были на правильном пути, но сами себя с него свели – чудеса… Вот именно, что здравым смыслом, который у всех свой. Не может целое общество жить согласно здравому – а иногда на самом деле не очень здравому – смыслу одного человека, не задавая вопросов и не вырываясь иногда из оков. Вы преуменьшаете свободу до тривиальных повседневных вещей. А я не считаю Кун достойным существованием. Ежели они Вам так дороги, идите, живите среди них и ждите неминуемого уничтожения Тевинтером. Живите средь народа рогатых рабов, чей разум настолько скован, что они все звучат одинаково. Меньшинство подталкивает большинство к действию,”сеет смуту”, как любят говорит правители, открывает глаза. А вот создавать “иллюзию борьбы”… *рассмеялся невольно* А не грешно ли лгать, Вальтер? Не должны ли Вы быть свято-чистыми и честными перед своим народом? Или Создатель слеп к деяниям своих рыцарей? Но я отвлекаюсь… Кто-то в любом случае увидит Вашу иллюзию насквозь и просветит других, от чего в кончину Вашей власти Вам станет только хуже – Вам будут мстить жестоко и неустанно. Как ребёнок, Хаос милостивый… И нет, не нужно говорить мне, что моя работа заключается в этом – направлять через обман, ибо я прекрасно это понимаю и принимаю последствия. Однако я хотя бы могу парировать тем, что качество жизни мною оболганных от этого улучшилось, а свобода их возросла, чего Ваша фантастическая власть не сможет сказать о себе. Для этого ли? Или чтобы следовать за ним, завоёвывать во имя его, прислушиваться к нему? Чую я, сэр, что мне Идол нужен не для того же, для чего слабым духом и боязливым – Создатель. Но овчарка слабее тигра. *развёл руками* Вы сами допустили эту оплошность, зато отлично проиллюстрировали, чем на деле будет Ваша система. В ней средние по силе воли и уму люди будут держать слабейших в узде, не давая ни истинно сильным власти, ни слабым – решать за себя. Это то, чем вы, храмовник, занимаетесь прямо сейчас. Проецировать чужеродную, уже существующую систему на природные, естественные реалии… Эх. Назвать Ваши суждения слепыми – оскорбление в адрес слабовидящих. *вздохнул разочарованно*
  17. @Nightmare Корифей в своём… Положении сам виновен, и как не странно Богом быть жаждет, требует того, что ему не дано, и обещает, обещает, обещает… Я думаю, он не увидел Богов и лидеров достаточно, чтобы поучится на их ошибках. Но те, кому поучиться довелось, довелось упасть не раз, отчаяться, потерять цель, но после найти заново и верно, не обманувшись – они смогут стать достойными. Но увы, обычно уже не хотят, наверняка горя хлебнув слишком много на свою долю. И в этом вся красота абсолютно хаотичного мира – он всегда начинается с этой стадии… *улыбнулся мечтательно* Вы абсолютно правы, это наша природа! Но только пара нюансов. Первый: что делать, когда рамки заходят слишком далеко, когда свобода жить полной жизнью становится привилегией? Второй: кто волен определять сильных, когда это, в большинстве случаев, понятие довольно субъективное? Третий: если смертный определён в касту “слабых”, значит ли это, что он не способен и не волен устанавливать рамки для себя самостоятельно и главное – почему? Эти нюансы входят в раздел неудобных вопросов, ибо я как раз понимаю, что скрывается за этой простой истиной и насколько она на самом деле многослойна. Рамки устанавливает тот, кто угоден большинству, будь он сильным или слабым. Как сильный волей и наделённый знанием может наставить большинство на верный путь, так и слабый волей невежда – сбить с него. Мало того, так слабые порой бывают правы, ибо стальная хватка сильных – не всегда верная дорога для общества в любой момент его существования. Мало и этого, смертные имеют свойство ломаться, из сильных становясь слабыми, и наоборот возноситься из слабых в сильных. В конце концов – те, над кем рамки устанавливаются, всегда в итоге восстают против них или желают поменять их. Проще говоря, не работает Ваша система, где все кому-то что-то должны, в реальном динамичном мире, Вам с этим либо в утопию похуже Корифея дорога, либо к разочарованию. Вся прелесть динамики сильных и слабых в её изменчивости. Вы говорите, что тигр всегда съедает агнца, а я считаю, что агнец волен бежать, а то и топтать копытами раненого тигра.
  18. @Nightmare я знаю, дорогой Кошмар… К сожалению, я пока не придумал, как убедить его стать Идолом для этого мира. И Вы тоже здесь, в некой степени. Увы, как убедить в этом Вас я тоже не знаю. *тяжело вздохнул* Только лишь ещё одна причина желать бессмертия – у меня была бы вечность на планирование и куда более уважаемый статус…
  19. Для того, чтобы понять, следует задуматься – из чего рождаются все эти “грехи”? Предательство – из страха, самолюбия, ошибочных суждений или желания служить личным целям даже через боль других. Возвышение себя за счёт других – от слабости, неуверенности в себе, ничтожности. Это лишь пара вариантов для начала, об этом можно рассуждать куда дольше. Остальные же проще: изнасилования происходят от страсти, ярости и порой зависти, взяточничество – от желания в суровом мире получить своё любой ценой, что для смертного вполне невинно, а в невежестве мы рождены и только своими силами вольны от него избавляться, чаще всего не до конца. Другое дело, что Вы используете эти явления, автоматически очерняя их, представляя их ужасами, как бы Вы не говорили после, что люди – не монстры. А это, сэр Вальтер, довольно плоско. Всегда ли плохи эти понятия, или это зависит лишь от перспективы и контекста? К тому же, “здраво” и “хорошо” в данной ситуации – не совсем синонимы. Здраво, например, для человека мелкого и негодного пытаться за счёт чужой сделать себя визуально лучше, этот человек защищается так от горькой реальности и так следует своим целям, но это, в традиционном понимании, не хорошо. @Nightmare непременно, поискам Идола не видно конца и края. Создатель, переоценённый плод воображения, насколько мне удалось понять, разочаровал меня ещё ребёнком. Древние боги молчат, ожидая, пока коснётся их скверна. Корифей – лишь смертный вчерашний с ограниченными силами и невыполнимыми обещаниями утопичного мира, распространяющий лишь болезнь. Нет… *качает головой удручённо* Я к демонам и духам своё внимание обращу, но не к мелким – их желания и цели соответствуют рангу. К древним, видевшим взлёты и падения смертных, боль и удовольствие, счастье и горе, спящим и очнувшимся существам. Если довелось мне познать хоть что-то стоящее – так это то, что только в глубинах Тени требуется нам искать достойного Идола.
  20. @Nightmare моя цель, не непременная, а высшая, возложенная на мои плечи поколениями до меня – помочь предотвратить повсеместное влияние ложного бога и своевременно последовать за тем, кто разрушит его Церковь раз и навсегда, но… Я подумывал не раз, что если я сам мог бы дать начало этим событиям? Тогда моей целью было бы собственноручно разбить оковы на душах как можно большего количества людей, позволить магии вновь течь свободно через этот мир, дать смертным вновь право предаваться своим желаниям, даже самым тёмным, без стыда. Я бы научил смертных видеть красоту в разрушении и смерти, бояться темноты не из жалких фобий, а из уважения, любить и преклоняться перед нею… Только достойные идолы восхвалялись бы в этом мире, по праву своего могущества, а не со слов безумной пророчицы или волею не принадлежащих им артефактов. *глаза блестят недобро* Только к деградации и разрушению? Это довольно занимательное заявление, учитывая, что многие грехи – это пусть и гипертрофированно показанные, но здравые черты смертной души. А баланс, сэр, нам не подвластен, он будет существовать, пока его время не придёт, или не посетит нас некто могущественный настолько, чтобы нарушить его.
  21. *шёпотом себе под нос* И восхвалять грехи до скончания веков…
  22. @Walter Erwin Kratz Созидать, сэр Вальтер, просвещать. Потенциал нашей души может быть бесконечен, а мы ограничиваем его нашими жизнями. Подумайте только, чего мы могли бы достигнуть…! Я соглашусь, смерть – дар бесценный, вечный покой, возвращение во Тьму… Но я готов лишить себя его ради высшей цели, ради достаточного для свершений могущества. Это, в своём роде, жертва.
  23. *шёпотом* Освободить от оков Света и Церкви…
  24. @Nightmare в спор? Ни в коем случае. Это личный вопрос, понимаете ли, даже нужда. Я не боюсь умирать, не боюсь страданий и боли, но дел незавершённых оставлять не хочу, а цель моя меня смертного переживёт. Надеюсь, я буду служить самому могущественному из них… *аж глаза заблестели, ибо идолов ищет среди демонов* Я не смотрел, ибо всё детство не видел неба ночного. *усмехнулся* Но я понимаю, о чём Вы, сэр Вальтер… Бессмертие молвы и бессмертие существа – абсолютно разные вещи, сэр… *неодобрительно головой качает*
  25. @Nightmare вопрос, м-м… Жизни и отсутствия в ней смерти, ускоренной регенерации и прочих чудес. Что Вы знаете о бессмертии и том, как его можно добиться, о дивный, ужасный Кошмар?
×
×
  • Создать...