Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...

Matias Arcas

Members
  • Публикации

    2 448
  • Зарегистрирован

  • Посещение

  • Дней в лидерах

    11

Все публикации пользователя Matias Arcas

  1. Постигать азы актёрского мастерства Матиасу пришлось с самого детства. В семье, что жила в самом Камберленде, бизнес был главным источником доходов, и в нём, как известно, очень приветствуются хитрости, актёрство, переизбыток драмы и всего ложного, лишь бы выбить условия получше, да денег побольше. Этому учили. Вот только этот самый ученик в толк не мог понять, зачем ему это. Ну неприязнь лжи, врождённая, что с этим сделать? Актёрствовать он попросту не умел. Эмоции скрывать тоже. Зачем актёрствовать если по жизни способен выражать эмоции по краю шкал, на которых все расставлены. Лгать так и не научился. Можно говорить правду. Правда всегда выглядит слишком бредово, чтобы в неё верит. До одури идиотическая, до предела сумбурная. Но правда же. В неё, как правило, прагматичный и циничный человеческий разум поверить и не спешит. Ему нужны факты. Но даже при их наличии подключается логика. С которой даже самый упрямый баран не станет спорить. Вся ситуация прошедшего вечера и была этим спором. Вероятность того, что всё пойдёт так, а не иначе, была слишком мала. Но было как было, и не могло по другому. Ведь это и есть ПРАВДА. А Эва подливала масла в огонь. Одной фразой, коротким взглядом, обесценивая всю претенциозность правды на жизнь. Это показалось забавным. Из Матиаса замалом не вырвался смешок. Но сдержался. Сохранил в скулах каменность, а в мыслях свою деревянность привычную. Не хватало ещё перед самим Лордом-Канцлером Тантерваля устроить смехуёчки с пиздохаханьками. Четвертую же. И не глянут, что храмовник. Дураку понятно, что отношения в семье не назвать идеальными. И что Эва — та ещё головная боль. Это видно по тому, как ведут себя родители. У Матиаса дежавю. Словно бы он на месте своей сообщницы, ему лет десять, или одиннадцать. Он снова нашкодил, но прикрывается старым Рудом, как щитом. А тот старый пень говорит правду, как на духу. Родители не верят, что всё это учинил ребёнок. Требуют отыскать ту дурную компанию, с которой он связался и наказать их. А эту парочку накажут сидением в поместье и изучением… осадных машин. Да, кажется, это была последняя тема, которую они полноценно разобрали дома. - Благодарю, сир, - не теряется под взглядом воин, видели и потяжелее, и у демона в пасти язык рукой хватали, слабины не давали. - За понимание, гостеприимство и милосердное решение в отношении простых церковных воинов. В тяжелое время, и впредь, как встарь, во имя нерушимости взаимоотношений наших городов. Благодарю Вас, ещё раз, сир. По части тактики, вероятно, Лорд- Канцлер мог быть удивлён, что его визави достаточно был науськан в общении с командование, а ещё знал, когда щиты поднимать, а когда опускать. И это, вероятно, окончательно убедило Оррика расстаться с гостями столь не званными. Только Эву теперь ждал очередной серьёзный разговор. Ну, за шалость гадость. Это с детства известная истина. Оставалось только склонить голову и упереть кулак в грудь, с негромким стуком, в качестве знака благодарности и удалиться. Его не заарканили и не грозились убить, а взбучка семейная не то, чтобы его не касалась, но не так страшна, как ссылка в Киркволл, скажем. Уже за пределами кабинета ощущает касание руки, переводит на Эву взгляд. Брови на лице его расправились пошире, глаза стали смотреть с чуть меньшим прищуром, да и в целом физия попроще стала. - Без потерь, почти героями, - процитировал Матиас персонажа одной печельной баллады. И суть была хоть и далёкая, но результат и массивность влияния на ситуацию — схожие. Пронесло. И снова Эва увлекала в путешествие. Обратной дорогой они не пошли, была показана новая. По предшествующей ухмылке стало понятно, что не всё так просто в царстве хитрых темноволосых лисиц, и ждёт новый сюрприз. По новой лестнице, поуже, где лоска поменьше коридорами, поворотами. Выбрались на дворик задний, а так, как и положено, возня процветает замковая, не на виду у всего города. Дорожка аккуратная, каменная, вывела аккурат к конюшне. И не внешний вид определил место, а запах, какой им свойственен. На чердаках таких приходилось иногда ютиться, особенно зимой. Тело, да и селяне за лошадок спокойные, что не тиснут их конокрады под присмотром храмового рыцаря. А тому только тепла, да мягкого сена под бок. Напрягало только молчание. Матиас по натуре молчалив, и первым в разговор без надобности не лезет. И сейчас не лез. Что могло быть на уме у девушки — можно догадаться. В преддверии бури в домашних покоях, мысли сами по себе мечутся. И это тоже знакомое ощущение. Они доходят до места. Нужного. В которое Эва и вела. Сначала символизм этой прогулки не казался понятным. А потом, когда из тайничка было извлечено содержимое, с смесью курительной. Так вот как монаршие нервы расслабляют. И вот уже пробегает по губам смешок. Берёт самокрутку со взглядом удивлённым, но заинтересованным в предмете. Толком курить никогда не курил. Только навязанные лекарем смеси, в виду невозможности болячки залечивать толком на ходу. Марчанский дурман, например, помогал при простуде. Вот только тон разговора выходил, совсем не расслабленный. - Яд, - говорит он, глядя для начала на самокрутку, да затягивается, стараясь не закусывать зубами, в уголку рта, по привычке, когда курил и говорил, а лишь губами. - Прекрати, пожалуйста, Эва. Сама говорила не лебезить с этими «ледями». Как-будто бы это что-то меняет. Затягивается со смаком, выдыхает дым кольцами, пошлёпывая губами, для эстетического удовольствия скорее, а от дыма непривычно внутри заскребло. Навык небесполезный, но вредный для здоровья. Хотя куда уж больше вредить. - Наши судьбы пересеклись, как пересеклись. Тут не попишешь. И это здорово. Не вспомню, когда в последний раз делал что-то подобное. Вот, теперь есть что вспомнить. Кроме благодарности, от меня ничего и не услышишь. А с отцом… Мне даже понравилось. Толковый он у тебя мужик. Да и… Что «да и» узнать не пришлось, храмовник зашёлся сначала чихом, а потом начал кашлять. В тихом местечке это привлекало внимание. А слуги к этому времени начинали возвращаться все к своим делам.
  2. Matias Arcas

    Пешком по зиме.

    Ночь ледяная, страшная, тёмная. Она преподнесла такой сюрприз, который запомнится надолго. Такие места — ни что иное, как чудо. Только не то светлое, в которое смысл и закладывается. А тёмное. Средоточие боли и страха, нашедшее почти материальное воплощение в маленьком месте посреди леса. И теперь останется глубоко в душе, навсегда, между ударами сердца, между взмахами ресниц. А по ночам ещё долго будет приходить истошный крик, и пробуждать от дурного сна, или мешающий заснуть. И ведь ясно было — второй раз в это место не вернуться, не так оно и просто. Ведь едва с обоих спало оцепенение, а оно было. Матиас явно ощутил, что отпускать его некоторое время не хотели. И дрожь сквозь пальцы шла совсем не от холода. Вот только страх… Хисант испугалась. Хотя, казалось бы, с виду её застращать задача неподъёмная даже самым ужасным демонам. Но на деле, оказалось, что такой внезапной встречи было предостаточно. Храмовник, ясное дело, по себе мерил. Такой страх вызвать, чтобы и его порядочно напугать, это надо ещё постараться. Нет, конечно, можно запугать обилием огня, это вопрос детских переживаний, но таким вот, ну нет. Разучился пугаться. Скорее, научился быть готовым. “Je suis prêt” - заложенные годы назад слова. Как главный двигатель к продолжению своих жалких попыток жить. И не сдаваться. Они всё дальше отходили от камней, как от часовых на границе между миром холода и ночи, и миром, куда не стоило совать нос. Мороз снова начинал обжигать открытые участки кожи, снег снова забивал глаза и рот. За то чтобы напиться можно было не переживать. Но силы снова напомнили о том, что иссякают. На борьбу с холодом и голодом их нужно было очень и и очень много. Но еще больше хотелось опрокинуть в себя кружку воды. Простой воды, а не снега, который охлаждал рот и зубы, и совсем почти не утолял жажду. Шаг за шагом. Всё дальше и дальше. Только вперёд. И никаких отговорок, никаких заминок. Конечная цель слишком близка. И хотелось верить, что ещё не всё до конца опоздано. И даже можно сохранить голову на плечах, списав всё на погодные заминки. А эти самые заминки, наверняка, застали и ушедших вперёд храмовников. И они, точно также, должны искать в ночи снежной света и тепла. Вряд ли они намного дальше вперёд ушли, чтобы избежать подобных неудобств. Хотелось верить. И не хотелось одновременно. Ведь верить в такое — подсознательно желать сослуживцам влипнуть в похожие неприятности. Один влип — и судьба его доподлинно неизвестна. *** Едва только свет и тепло вдарили по лицу из-за дверцы маленького трактира в импровизированном поселении лесорубов, чистая ясность разума и силы — покинули, как их и не было. Мысли начали плутать, бегать, пытаться за что-то зацепиться. А тело становилось ещё непослушнее, норовило скрестить ноги и полететь мордой в пол. И это было бы неплохо. Доски новые. В помещении тепло. Это гораздо лучше мерзлой земли и снега. С порога же гостей встречали. Пожилая хозяйка, для которой новые лица, наверняка, были постоянно в новинку, за исключением того десятка людей, что сидели в отдалении у очага, распивали спиртное с бутылок, все здоровые и бородатые, удивилась, если не больше. И нет, не такому же верзиле, как местные трудяги. А его рогатой спутнице. Чревато проблемами, но решаемыми. - Делегация Старкхэвена, - коротко отвечает Аркас, отправляясь с толчка на ближайший стул и в первой же удобной позе на нём замирает. Это не камни, не брёвна, это просто стул. И от него не веет холодом, и он чудовищно удобный для натруженной спины. А то что делегация… это должно было на некоторое время сбить с толку местных обитателей, если решатся проверить, а настоящие ли у кунари рога. - Подайте воды, и похлебать горячего, хозяйка. Не дайте умереть уставшим путниками, ведомых Волей Создателя, - снова ложь, почти, смотря какой смысл вкладывать эти слова, ведь Матиас не умел лгать, но мог не договаривать с физией, будто говорит чистую правду. - Сядь, Хисант, не маячь. Хватает ему сил лишь сказать, как голова падает на руку, уложенную на стол и смыкаются глаза на короткий миг. Его моментально развезло. И очнулся он также быстро, когда на столе перед ним стало веять теплом и зашуршала простенькая посуда. - А были тут ваши, - говорит хозяйка, в насильно разлепленные глаза храмовника глядя. - Ушли после полудня. Надеялись по затишку проскочить. Да, видимо, могут назад вернуться теперь, если не дураки. Вона какая прёть. Храмовник сразу же согнал с себя небольшой налёт сонного состояния и более ясно всмотрелся в старушку, какие в таких маленьких заведениях руководили. И были авторитетом непотопляемым среди постоянных обитателей. - Ничего не передавали? - спрашивает Матиас, едва шевеля языком, что, будто бы в узел завязался. Он тут же хватает кружку с водой, плевать что железную, и вода в ней не такая холодная от металла, что стоял в тепле, но с жадностью её наполовину опорожняет. - А как же! Сказали, что двое отстали, и чтобы если они явятся — направила по «старой» дороге. Дурилки. Там не ездит никто и не ходит уже года три. Тропы узковаты и… - Зато короче. Спасибо, хозяйка, - посмотрел Матиас благодарным взглядом, каким только мог. Трактирщица пошла к своему месту, где снова занялась посудой. А у очага оживился приостановившийся разговор. Теперь две лишних фигуры были не центром внимания, ну путники и путники, а какого внешнего вида – дело третье. Пока что, по крайней мере. Хоть какая-то польза была от того, кем лейтенант является. - А ведь дошли, а?
  3. Путешествия — неотъемлемая часть жизни. Так или иначе, малые или большие, каждый, проделывает изо дня в день. Физически или мысленно. Такое простое название вещи поистине всеобъемлющей. Вот как-то просто так получилось. Все привыкли. А сути, до конца не понимают. Некоторые путешествия связывают с судьбой. И Матиаса судьба направила по пути этому неслучайно. Нет, можно назвать это Рукой Создателя. Но он не храмовый сиделец, который каждый день мозги промывает себе речами жриц. Слишком богатый опыт скитаний, чтобы больше верить в судьбу, как в нечто самостоятельное и более близкое. Вера в судьбу учит принятию, учит смирению. А ещё задирает хлеще любого провокатора, вынуждая себе противостоять. И с этим Матиас успешно справляется, раз здесь, жив, и ощущает вкус вина, надо сказать, недурного, но приторно-сладкого. И, всё же он жив, а злодеи мертвы. - Отставить похороны, - поднимает храмовник руку, глядя на говорящую женщину неподалёку, да тоном таким, что невольно глаза сузились. - Грузитесь на повозки лучше. Тут несколько раненых, которым полезно поваляться и подумать о жизни. И их скоро придут проверить друзья, которые сидят в лесу поглубже. Не думаю, что среди вас достаточно бойцов для столкновения с большей частью банды. Сколько их тут? С десяток? Самые буйные. А эти… Кроме того, чтобы сказать «ясно», его ни на что больше не хватило. Заелозили, зашевелились. Без какого-либо подвоха или явной команды от лидера, или кого-то исполняющего роли. Говоривший мужчина, походивший на него, наоборот, решил всё организовать и сам поучаствовать. Вот дела-то. У людей либо не было страха смерти, либо не первый раз такое случается с ними на большой дороге. Второе вероятнее. Матиас так к упрямству привык со стороны обычных людей. Вот они делают вид, что его не существует, а вот уже стоят за спиной и дрожат от страха при виде демона. Наглядная иллюстрация. - Ну и маршрут вы выбрали, - качает храмовник головой, припоминая карту этой области, пути которые протоптал пешком и в неудобном седле проездил, воспоминания не из лучших, зад ещё болит от скачки в седле неудобном. - Вы либо слишком хитры, либо слишком бесстрашны. Охрана нужна крепкая. Хотя бы для устрашения для подобного отребья. И про себя отмечает, что выложившая идею похорон женщина — именуется Соэрли? Если верно отсечь акцент, сделать скидку на то, что говорил мужчина с ним слишком заметно… Ну, по крайней мере, известно, как к ней обращаться, если надумает устроить похоронную церемонию под прицелами луков или арбалетов, тем, кто готов был сделать с ней всё, лишь бы утолить свои потребности. Принципы тоже порой нужно присекать. - Мне медведь на ухо наступил, - отмахнулся Матиас от слов другой девицы, как от назойливой мухи, у него нос уже по ветру и он принюхивается, присматривается. - Так, я за вещами пройдусь и посмотрю, не налетят ли на нас остатки банды. Пошевеливайтесь. Итак, имелась поклонница пения барда, бард, хозяин объекта нападения. И раскрытие того, кто эта Соэрли, лишнюю сентиментальность по отношению к ублюдкам объяснила в полной мере. Барды бывают разные. А те, что шибко окультуренные, даже с ножом в брюхе могут рассуждать о высших материях и достойной судьбе каждого. Зависит от шибанутости учителей. Тут случай имелся, ну, мягко говоря, интересный. Конечно, храмовнику нужно руководствоваться тем же, но этот храмовник уже сотню раз был бы мертв, если бы действовал не как человек, а как церковная марионетка. Лейтенант не в первый раз задумывается о том, как на самом деле над ним издевается леди удача. Он мог пройти, он мог выйти позже или выйти раньше из места ночлега. Он мог бы развернуться и уйти прямо сейчас со всеми вещами. Да только не уйдет. Проклятая совесть, долбанные принципы, он вернется, поможет, доведёт туда где безопасно и пойдёт своей дорогой дальше. Таков он. Церковный шут, скоморох идейный, людям на потеху, и им же на защиту. Это должно бы вызывать в Аркасе ненависть. Вместо этого хочется лишь пожать плечами, да продолжить делать то, что лучше всего умеешь. Так правильнее. *** И вернулся обратно. Со своим рюкзаком, со всеми оставленными вещами. Немного согретый алкоголем из фляжки. Спешно помог трудягам убрать результаты трудов имени себя. Отметил, что не проявил даже капли сострадания, какая обычно проявляется в его действиях. Не предложил сдаться толком. Лишь бы умер. Инстинкт самосохранения запретил. А еще дефицит времени. И невозможность спасти всех глупейшим броском в толпу с тем, чтобы поговорить. Не сработало бы. Сейчас бы валяться всей похоронной бригаде сбоку дороги и кормить насекомых. Убедить себя в том, что такой путь был верным и правильным — труда не составило. За результатом смотреть было не то, чтобы не интересно. Это время нужно было тратить на то, чтобы смыться. Но собрались и смотрели. Зачем, для чего, только из уважения ко всем, ну такого, человеческого, не фыркает и не матерится, пошто его задерживают, и себя тоже, и ждут, когда на виды костра и дыма придут остальные. Была вероятность, что подкрепления просто нет. Но это же лесные бандиты. У них всё до одури предсказуемо. От тактики до распределения сил. И тут с ним заговорили. ЗаговорилА, если точнее. Джоселин, с которым по ходу дела удалось перезнакомиться, с его племянницей Рединой, называли эту девушку Соэрли. Она же — причина похорон. Она же… Не просто бард, а ещё и философ. Матиасу только такой головной боли не хватало. Всяких он слушал и чего только кудесники игры слов не рассказывали. А тут от слов веяло мраком, должно было делаться не по себе. Но нет же. Благодарность, которую странно проявлять. Такого мужчина ещё не встречал. - Я не жду благодарностей. Это просто мой долг, - лейтенант оборачивается к женщине, что стояла по левую руку, с выражением лица пресноватым даже для выпившего. - А неприятное всё ещё ждать может. Нам нужно двигаться дальше. Оборачивается к ней полностью, с высоты своего роста смотрит и руки на груди скрещивает, продолжая слушать. Рожа всё каменнее, мысли всё более обрастают мрачными оттенками. От одного упоминания собратьев по спине холодок. - Каждый мастер разбирается в чём-то своём. Фехтование можно подтянуть. Но, лучше вообще это не лезть, если есть более мирные таланты, - замок рук на груди ослабляет, руки упирает в бока, явно довольный слышанным теперь. - Ага, должны. Но им из обителей не сильно видно, магов-недоучек гонять им больше нравится. Оборачивается обратно. Отмечая, что все, кто участвовал в организации похоронного костра, направляются к повозкам. Обращает внимание на то, что люди излишне спокойны. Всё-таки это дело привычки, а не какая-то странность. Странников, некоторых, даже драконом можно не напугать. А тут кучка бандитов. Мёртвых бандитов. - Матиас, - без упоминания званий тот отвечает. - Мне с вами по пути. А ты Соэрли, верно? От корявости имени уж язык погнуло, как от удара кузнечным молотом по тонкому гибкому металлу. Возражений о том, чтобы сопровождать караван, даже слышать не хотелось. А в плату отлично пойдёт даже то вино. Но это предстоит узнать хозяину лишь тогда, когда они тронутся. Так у них меньше шансов отвязаться от компании храмовника.
  4. В этой комнате, один на один оставшись с Жозефиной, Матиас всё ещё не до конца понимал, что делается. Налетевший ураган эмоций, тепла и человеческого такого чего-то, добавившего чего-то сверх, недотянувшего до чего-то. Где-то посередине. Где и должно быть, так должно быть в жизни. Это правильно. Вечер был бы пустым, был бы обычным. Солдаты посидели бы за столом, обменявшись историями, которые сотни раз уже рассказали. Выпили бы так, чтобы не допьяна. Поели бы не так, чтобы наесться. Ведь не было бы настроения, не было бы проблеска света в мыслях. Была бы лишь вечная давящая тошнота Бреши, они, каждый один на один с ней, несмотря на почти братские привычки делить трапезу, разговоры и тихие бардовские песни. Сегодня привычный мотив вечеров был нарушен, разорван, разгромлен, сокрушен! Одной!- всего лишь. - ОДНОЙ! Переменной в уравнении сумеречных скитаний после суетного дня, на тлеющих его огнях. Жозефина сама не до конца понимала, что она сделала для такой небольшой группы людей. Просто придя, просто поговорив и спев перед ними, с ними. И лично для одного сделала больше, чем многие другие. Просто помогла забыть о том, что близость ночи и вся та — это попытки побороть последствия отказа от лириума. По хорошему, отдохнулось так, что и усталось. Огонёк души на старых полешках снова горел чуть увереннее, всё еще готовый потухнуть, но пока что у него есть шансы давать тепло и оберегать жизнь. А тело, впервые за долгое время, чувствовало элементарную усталость, а не ту болезненную, которая приходит всё чаще и порой тогда, когда не ждёшь. В такие моменты веришь в лучшее. - Ну, в снег уронил — обязан обеспечить согрев, - фыркнул, внезапно обретший уверенность храмовник. - Всё еще под крышей, а не на улице. Ничего смертельного бы не произошло. А это, на секундочку, ответственность. За судьбу человека в малом масштабе. Да, отвечать за леди, что по своей воле пришла повеселиться — нонсенс, и приказа никакого не было. Но та целенаправленно его отыскала. А наводку дал Вальтер. Ниточка за ниточкой. Прослыть чурбаном откровенным, не способным даже ночлег обеспечить, ну совсем было бы откровенным перебором, даже по меркам нелюдимого Матиаса. - Недосып не так уж и опасен. В бою всякое бывало. Да и одеяла, роскошь… - кому-то он пытался говорить, ощутивший себя до кучи ребёнком, с которым нянчутся. Да куда там? Запусти женщину домой — начнёт хозяйничать с места в карьер. Теперь у Матиаса в комнате будет жить два одеяла, которыми толком не пользуются, предпочитая старый плед или дорожный плащ. Дурацкая привычка. Но, чтобы не нарваться на обиду, благодарно вещь принимает. И стулу даже нашлось толковое применение, на нём некоторое время будет находиться одежда гостьи. Надо взять на заметку, а то стоит стульчак бесхозный, только под ногами путается. - Спасибо, надо, - передразнив, отвечает. - Ой да делов-то. Вот когда мир спасём, тогда и будем по таким мелочам любезностями обмениваться. А сейчас. Человек человеку не волк. От человека с соответствующей кличкой это звучит как неумелый каламбур. Но его вполне можно принять за остроумный подход к оценке действительности. Но где Аркас и где остроумие. Однако же, через призму усталости отмечает, что если кто-то проболтается, что из его комнаты бегала искать одеяло девушка, похожая на леди Монтилье и, в виде достаточно растрёпанном, без всякой верхней одежды, ох судачить будут. И это если Матиас не будет думать… уже подумал, что, Жозефина ко всему еще симпатична, мила, поведение отдает утонченностью, а попытка сорваться к простолюдинам, наверняка была испытанием. И отчего-то на миг ему становится немного грустно что ли. Такая печаль с оттенком ностальгии по Ривейну. Будь он в том возрасте и с тем восприятие глупца, что мечтал вырасти в прекрасного рыцаря, ведомого Волей Создателя, сейчас, наверняка бы много чего блеял своей гостье. Но он — это он. Немногие смогли его принять таким, какой есть сейчас. И потому пуста так комната, в ней нет жизни. Никто не помогает в неё просочиться. Жозефина закончила приготовления ко сну, пока Матиас изучал справочник по фехтованию, что с небольшой книжной полки, уставленной подобной литературой, выступал. Просто для отвода глаз и чтобы даму не смущать. И только та зашуршала одеялом — свет потушил. И начнёт возиться со снаряжением. Для этого скидывает новое одеяло на кровать рядом с Монтилье. Видит Создатель, она дрогнула! Значит, боится чего-то. Но лейтенант, пожав плечами, в одних штанах лишь остаётся, заворачивается в одеяло и смотрит на то, как предусмотрительно ему уступили вторую половину кровати. Даже больше, чем нужно. Головой качает. Привычки не побороть. Его внутренний голос, надоедливый зануда, запрещает многое. В том числе и мягкую постель, в которой могут придушить, прирезать, а шуршащая постель скроет шаги губителя. И слишком уж в кроватях мягко… - Доброй ночи, Жозефина, - и оседает рядом с кроватью вдоль стены, практически по ней скатываясь. Спина ощущает твердость рюкзака. Затылок так удобно упирается в стену. И задышалось сразу легко, под бой сердца, непривычно ровный сегодня. Перед тем, как заснуть, Матиас еще несколько раз чувствовал, как дергаются его конечности в предсонном состоянии. И как шуршит постель на кровати. А завтра будет утро. И всё это может показаться выдумкой местного пьяницы. Но сегодня… через секунду храмовник уже спал.
  5. Он мог бы быть хорошим другом, но ему не хватало доброты и понимания. Мог бы быть хорошим солдатом, но не хватало дисциплины, и в голове не работал принцип, будто бы цель оправдывает средства. Храмовником тоже мог бы быть хорошим, да только вера была подорвана, а вид лириума вызывал лишь рвотные позывы, задолго до «происшествия». А еще бы мог быть хорошим наследником, если бы оправдывал надежды отца, если бы был первенцем. Мог бы быть замечательным командиром, но отправлять людей на верную смерть и быть им больше, чем старшим по-званию товарищем — не мог, не умел. Мог бы быть хорошим человеком, но не хватало самого главного, - души. Мог бы… С юных лет вечно перспективный, вечно готовый выполнять приказы, знающий, как важна его роль, как защитника, как авангарда. Но это же было камнем преткновения. Вечная вторая партия, старенькая лютня на подхвате у новенькой, красивой, сделанной искусными мастерами. Кто-то получал звания и признания. Но одно оставалось незыблемо — Матиас в звании рыцаря-лейтенанта, его щит, и изможденный вид, когда другие могли позволить себе повеселиться. Он бы, может, и рад измениться, вернуться назад. Вот только время не в его власти, а то, что есть, оборачивается одной непрекращающейся мукой. За моментами просветления всё сильнее утягивает в бессознательную темноту, туда, к себе в мысли, где со своими личными демонами один на один. Кулаки сжимаются инстинктивно, собираются с силами. То ли выместить что-то, что пробуждалось внутри на ближайшем подошедшем, то ли чтобы продолжать стоять на ногах, элементарно не падая перед теми, с кем еще предстоит делить нелёгкую участь. Пальцы разжимаются. На какой-то миг становится легче, спокойнее, тише. Но вот снова. Тряска остатков души лириумными лапами, что когтями впивается в крохотные остатки, что не догнили за годы. От прикосновения к плечу пробивает холодным потом, от места нажима, как от удара по замерзающей плоти кувалдой, знакомое ощущение, поползла боль к шее, к груди, затухла почти сразу. И с холодным потом, внутри заледенело немножко больше, чем должно было. - Мне наплевать, - говорит негромко, но до Вальтера это донесётся, он услышит. Так просто сказать, еще легче самому поверить, что в это сказал. А сколько облегчения. Стальные двери внутри, как последний шанс обезопасить какую-то часть себя и закончить миссию, закрываются. Внутри сердце пропустило удар, он пришёлся в район глотки, заставив задышать ртом, да полной грудью, чего уж там. Надышаться, чтобы продолжить. Побеждает тот, кто ровнее дышит, чаще и не забывает об этом. Забывать — смерти подобно. В его положении хохма выходит даже смешной, малость самоироничной. Удивительно, что проблему не стал решать старший. Капитан остался статистом, решил, что может донести что-то для того, кто знаком с ним так мало и перекинулся первой пачкой слов перед боем. Как-будто примерить решил на себя роль папочки, просто потому что старше. Вот только такого Матиас не любил совсем, промашечка вышла. Как ненавидел своего, так и любого претендента автоматически записывал в список тех, с кем воздержится общаться. Больше пользы было от того, что подал меч. Который был взят и воткнут лезвием в землю под ногами. Ему мешали дышать. Это казалось самым важным. Голова, будто бы побитая булавой, отзывалась болью то там, то тут, глаза нехотя открывались, когда веки смыкались. А губы были безнадёжно сухими. Вот только пить не хотелось. Горло драло, как при простуде. И подмывало ещё разок за деревцем опорожнить желудок, в котором не было абсолютно ничего. А Гриффит всё распалялся. Про добро, про порядок, взросление. Смену приоритетов, восприятие. Всё это лишь слова. Подтвердить которые можно, конечно, показав на живого Артелиса. А с другой стороны… Пусть поднимет руку тот, у кого чисты руки, и на них нет крови невиновных. Пусть даже Гриффит глянет на свои, вдруг там уже выше локтя кровавая вонючая корка пристыла и отлипать не хочет. Финальный штрих — поиск оправданий своему бойцу. Оправдать тем, что тот ребёнок, но при этом он решает за всех, плюнув на дисциплину, командира, возможность сохранить жизнь. И такая трепетная забота о том, чтобы не досталось проблем этому ублюдку, возомнившего себя самим Создателем, решившим, что он и судья, и палач. Очень зря. Очень зря командир андерцев встал на защиту. Если до этого Матиас мог найти всему объяснению, прожевать, закусить поводья и двигаться вперёд, продолжая достигать общей благой цели, то теперь у него весомые сомнения о том, что будет после того, как их миссия закончится. Снова вдыхает, и выдыхает. Громко, резко, будто вдохнув новый глоток жизни, способный его поддержать ещё немного. И оборачивается лицом к Гриффиту. Смотрит, наверное, с тем же лицом, оно плохо чувствуется, и, кажется, в выражении не меняется. Зато взгляд стал не таким замыленным. А чётким. Злым. - Мне плевать на то, что ты пытаешься до меня донести. Услышал достаточно. Может, эти бойцы такие впечатлительные, но увы. У меня есть задание — я его выполняю, - смачно плюёт под ноги. - Держите этого выродка от меня подальше. Видит Создатель — жизнь закончит инвалидом. Это будет справедливо. Ты оценишь, капитан, раз твой народ такой справедливый. Выдёргивает меч, стряхивается капли воды и об наруч вытирает прилипшую грязь, да траву. Смотрит на лезвие, устремлённое по диагонали к низу. То поблескивает, будто бы под слоем разводов совсем новое. Но виды видавшее, и боёв переживших массу. Отправляет оружие в ножны, закрывает глаза. И понижает голос так, чтобы слышал его только Гриффит: - Кто-то косо посмотрит на этого мага — глотку перегрызу. Даже без оружия. Рыть себе могилу нужно профессионально. С чувством, с толком, расстановкой. Вот так просто вбить между собой и старшим по-званию кол — нет ничего проще. Потому что он ему не командир. Это здесь он старший, всего лишь. Матиас подчиняется другим. Сейчас — только себе. Он пришёл добровольцем туда, куда по хорошему, мог не идти. Но решил, что так будет проще справиться с недугом. Обрёл проблем. Идёт туда, где маги помогают старому знакомому. Тот уже пришёл в себя, с живостью в глазах, с радостью освобождённого, что-то начинает быстро-быстро рассказывать. С той жизнью, какая была и той давней ночью в Хэмблтоне. И встречает, на удивление, не со взглядом волчьим, а с каким-то, благодарным, каким освобожденные пленники смотрят на освободителей. Пытается подскочить, завидев, что к нему лейтенант приближается. Тот подходит сам и протягивает руку. Поднимает мага с земли сырой, а тот так и повисает. Ослабленный, бледный, но готовый болтать, как заведённый. Горбатого могила исправит. Артелиса разучит болтать только смерть. - Это второй раз, - скупо подмечает Матиас, вглядываясь Вьюнку в глаза. А тот, пытаясь сдержаться, вдруг сквозь прикрытые зубы выдаёт смешок. Будто это и ожидал услышать. Глаза прячет, но позже перестаёт играть в смущённую девицу. Смотрит, собрался с мыслями. - Благородный сэр, это судьба, - отшутился тот. - Но, вас всех интересует Видрис, верно? О-о, я всё расскажу. Только заберите меня отсюда. Чего-то такого уже ожидал и сам храмовник. В конце-концов, за долгое путешествие и житьё в Старкхэвене, этого товарища изучил достаточно. И вовсе не был удивлён. - Рассказывай. Только без глупостей, а то… - Ноги оторву — ветки воткну, скажу, что так и былО? - прервал Артелис, снова пытаясь улыбаться, но тут же изменился в лице, вопросительно смотрит на магов, затем на Аркаса. - У вас карта есть?
  6. Суета таверны, такая затягивающая, заходишь и пропадаешь. Ты остался за порогом, внутри это совсем не ты. В этом месте, в этот час, пишется немного другая твоя история. Что-то можно отпустить, что-то можно взять с собой. Всё ещё неловко и неудобно. Моринь и Фэлос между собой обмениваются парой шпилек. Как-то так, по родственному, что ли. Знают друг друга так хорошо, что любая шутка и шпилька — часть ритуала общения. Со стороны так именно и кажется. Этим двоим третий вряд ли нужен, когда они обсуждают что-то своё, а остроты и проявление девичьих капризов лишь добавляют этому факту шарма. Матиасу хочется слиться со стеной, чтобы не мешать. Хотя, большей степенью, ему так даже лучше. Рядом возня и разговоры, а до него нет никому дела. Устраивает расклад, полностью. Но, фиг бы там плавал, а дерево бы там не росло, если бы не жизнь, с её чувством юмора. Какой-то миг, и храмовник ощутил, как в него, будто стрелы, влетают слова девушки так часто, будто бы в него целый взвод лучников выпустил по снаряду. Закрывайся и уворачивайся, только и знай. Еще и поза за столом такая, что, да, голубчик, на тебя смотрят и с тобой говорят, в окно таращиться не выйдет, делая вид, что ничего не слышал. - Да ничего, Фэлос, за интерес не наказывают, - ну да, конечно, новой порцией вопросов. Хотя, в тайне, даже самый нелюдимый персонаж желает, чтобы кроха внимания ему перепадала, и радуется как дитя, если интерес не иссякает, и он искренний. Подделку, вымученную, раскрыть весьма легко. - Не мы считаем, а Церковь. Кто сеет несправедливость — тот и грешник. Бандит, грабящий бедолагу-путника ли, а может маг, сбежавший из Круга и творящий бесчинства. Мы несём справедливость в Тедас. И неважно, как далеко нам нужно уйти от обители. Если миссия того требует, то с запада на восток пройдёт каждый. А про службу… долго рассказывать. Если коротко, так как в обычной армии, только руководствуемся словом Создателя и указаниями старших в иерархии Церкви, - без фанатизма в голосе даже, с полуулыбкой такой глуповатой, ведь сам не знает как описать всё точно. Служба давно стала привычкой, давно стала жизнью. Без неё не было другого пути, не было даже видимого ориентира куда двигаться дальше. Только каждодневное исполнение долга храмовника. А как и зачем — думалось об этом в последнюю очередь, или совсем не думалось. И такие вот и нужны были Церкви. Прочно приросшие к ней бойцы, что без колебаний исполнят любой приказ. Это окрыляло своей важностью. - Грешники умело швыряются тем, что не каждый доспех выдержит, - в кривой усмешке отвёл Матиас взгляд. Стало быть, охотники. С одной стороны — похожи. А с другой — видел Матиас охотников. Как правило, здоровые мужчины и женщины, которым и с волком, и с медведем сладить приходилось, встретившись лицом к лицу. Обросшие, немытые и в обносках, пополам с мехом. Самый обычный образ. Но бывают и исключения, учитывая, что эльфы совсем не похожи на охотников -людей, к примеру, и методы у них немного отличаются. Заострять на этом внимание не хотелось. Своё брала усталость и ночь без сна. Не в этом месте копаться в подноготной каждого. - В лесах всё больше банд и отступников, да и на тракте. Всё меняется, - пожав плечами и губами одновременно, говорит сержант. - У меня тут нет друзей. А вот сослуживцы со мной. Взгляд за дальний столик, за которым тройка храмовников осушала стаканы и пыталась руками до официантки дотянуться, строгий, как старшего храмовника в кваде. И жест, когда один из взглядов встретился, рука у горла и покачивание головой. Многое говорящий капралу о том, что ждёт его за нарушение дисциплины, пусть даже и на привале. - Есть причины. Не хочу никому портить аппетит, - потряс Матиас головой и повесил её над столом. И радовало, что рядом была Жеан. Ей ничего не стоило отвлечь внимание всех на себя одним своим внешним видом. Комплимент из себя выдавить не вышло, это сделали до него. Так что оставалось просто украдкой посматривать на неё, и на остальных участникам маленького пира. Все внимание тех, кто не был занят едой и выпивкой, привлекали танцующие. Мотив музыки был простой, понятный. В пляс так и звал пуститься. Вот только знал сержант о своих потугах плясать. Сидел на месте и похлопывал в такт музыки ладонями. Вот так незамысловато таверна забирала всё плохое, заставляя вбирать в себя хорошее. - Сказка, - утвердительно кивает Аркас. - Сказочнее только дома. А затем внимает рассказу о заведении в Вал Руайо. Город всегда тот рисовался каким-то сказочным, невесомым, далёким ото всех проблем, изысканным и утончённым. И таверны там, стало быть, совсем другие. Наверняка, не приходят абы какие посетители. А если и приходят, то звонкая монета нужна в достаточном количестве. И вспоминает, что рассказывал лейтенант о похожем месте, про пристань, и что в позднее время можно выходить и послушать звуки моря. Вот название только не говорил. То ли не помнил, то ли врал, шельмец. - А мне как-то рассказывали об этом месте. Кто знает, занесёт служба может. Хотя, скорее, расселят в казармах каких-нибудь ибо… - тут Матиас голос понижает, делает его похожим на голос своего первого командира. - Негоже защитнику справедливости потреблять в местах полных алкоголя и блуда, негоже ему веселиться, пока грешники беснуются, и нечего глазеть, пока… И тут сержант обычно брал со стола кружку эля и залпом выпивал, уходя обжиматься с очередной пассией. У того мужика стоило многому научиться. Но судьба — штука злая. Ни времени не дала, ни возможности. Зато теперь всё познаётся горьким опытом, вплоть до ношения двух кольчуг. В остальном, многие советы, чем дальше, тем серьёзнее рассматривались. Сегодня Матиас впервые пригубил местного пойла, и уже даже не отказывается от вина, к которому относился с ноткой осторожности. Задурманенный разум был для него чем-то неизвестным, страшным. Но, что греха таить, пару раз случалось выпить. А потом мучиться от головной боли. - Только не в полном доспехе, - снова улыбается храмовник, глядя прямо в столешницу перед собой. - Боюсь, когда прибуду в Киркволл — буду похож на прожаренный окорок. Кажется, моя увольнительная будет этим омрачена. Эх, c'est la vie, как говорится. Право первого тоста предусмотрительно забрала себя хозяйка маленького пира. И Матиас отреагировал сам для себя удивительно с живостью подняв кубок полный вина. Наверное, стоило дать стихии шанс, и унестись на её волнах. - Благослови нас всех Создатель, - качнул храмовник кубком в воздухе, опустил и слегка пригубил. - А куда вас ведут ваши пути? И лицо не скривилось, на него просочилось удивление и удовлетворение. Хозяин не подвел — подобрал вино чрезвычайно вкусное, не креплёное и за это ему стоило отвесить похвалу. Но та похвала ему прозвенит монетами, обойдётся. К трапезе, на удивление, все приступили охотно. Или Матиас просто не замечал, так как головы не поднимал, ел, что голодный зверь, хотя и старался держать себя в рамках приличия. Но было же вкусно, не его в том вина, что так быстр был. Не позорился тем, что всюду руками и не облизывал тарелку — уже здорово. - Эх, люблю я эту таверну… - говорит Матиас, допивая кубок вина и отстраняясь от стола. - Кормят вкусно, поят сносно. А какие песни поют. Вы бы слышали. Но чаще тут откровенно сходят с ума. Интересно, давно тут за что-то ценное турнир не проводили? Лейтенант как-то бутылку антиванского бренди выиграл, просто попав вилкой в глаз жареному поросёнку через всю таверну. За соседним столом кто-то услышал вопрос, судя по тому, что беседа, шедшая живо о том, какая порода лошадей для езды по грязи в этих местах подходит лучше, приостановилась. Там заерзал стул, плеча Аркаса коснулись через пару мгновений. Он не сразу сообразил, напрягся и рука машинально сжалась в кулак на здоровой руке. Что поделать — привычка, а она, как известно, хуже неволи. - Пару недель не было ничего. Ты погоди, если смелый. Народ до кондиции не дошёл, - рука на плече разжалась и пропала, стул по полу обратно проехался. Матиас выдохнул, сел как раньше и попытался придать своему лицу выражение, будто бы совсем ничего не произошло, а это он так, от неожиданности заёрзал. Отчасти, это правда, конечно. Но больше из ожидания какой-нибудь подлости в адрес храмовника. - Так, будьте готовы сдвинуться ближе к окну, - подмечает сержант негромко. - Зрелище, если не участие, нам обеспечено.
  7. До образа идеального храмовника Матиасу не хватало самого малого — инициативности и щепотки ответственности. Молодой задор в нём постепенно иссякал, и затраты сил, их рациональное применение, становилось всё более первостепенной задачей. Таскать тяжеленную броню удовольствие не из самых приятных, таскать их на неизвестной территории — удовольствие втройне, оплачивается по курсу один золотой за шаг. Мотивации заметно убавляется, если шагать становится трудно, или вовсе некуда и приходится топтаться на месте. Прекрасный расклад же, вроде бы никуда не идёшь, а силушка уходит. Вот, пожалуйста, и ситуация — живая иллюстрация сказанному. Бестолковое топтание на месте. Встретились старые знакомые. Вместо того, чтобы приступить к работе, устроили болтологию на ровном месте. И ведь поторапливал же, пока еще все недостаточно понимают ситуацию и имеют достаточно сил, чтобы драпануть оттуда к демоновой бабушке. Было бы слишком просто, не находите? В едином порыве, собранный отряд проносится по катакомбам, зачищает каждый угол, наказывает виновных, изгоняет демонов и возвращается обратно в ранге победителей. Прекрасно же! - Прости, чародейка, но вряд ли у этого места схожие с тобой вкусы, - с язвой в голосе отвечает Аркас, мягко говоря, не шибко довольный складывающимся тандемом танцоров в костре, полном демонов, напряжение ощущалось от каждого, с такими каши не сваришь. К сожалению, магические манипуляции особой пользы не принесли. Не вслепую до конца, но прояснили оно мало. Информации крохи, да с этим тоже можно как-то жить. Доверять рефлексам, чутью, и неопытных держать в хвосте. Полагаться на себя и не геройствовать. Один уже догеройствовался. Только монологи о вреде магии зачитывать в таком виде. И кто-то надеялся, что всё обойдется? Что первая же мелкая неудача в выполнении обязанностей не спровоцирует хлопка в вакууме? А вот хрен там плавал. Случилась классическая картина, которая в Киркволле — довольно привычное дело. Маг недоволен храмовником, храмовник недоволен магом. Искра, буря, заемучили вы, котята доморощенные. Сидели бы по койкам, кушали хлебушек, да припивали прохладною водой. А вместо этого что? А вместо этого, придя сюда, к драконовой губе, так сказать, решили устроить перепалку. Ну, конечно, более лучшего времени найти нельзя, а места лучше и сыскать, конечно, нет возможности. - Сержант! - рявкает Матиас. Но, вот понимаете, какая Аркас сука, в этот момент просто решает не лезть. Сами разберутся. А почему? Недостаток инициативности. Разборки этих «домоседов» в каждом городе, где есть Круг, своего рода — традиция. Бродяжкам вроде лейтенанта в них влазить — себе дороже. В том числе потому, что есть и без него кому решить что, куда и как делать, с какой скоростью, и сколько раз калёный прут прокручивать в случае нарушения приказа. Что же было причиной? Зависть? Ненависть? Всё сразу. Кто-то сидел в кабинетах и получал новые звания за то, что удачно его подчинённые что-то там сделали, в частности — Матиас. А он, язык на плечо повесив, скакал как верный скакун и делал, что велено. Справедливо ли, что приходя в города, он тратил время на себя и на простые радости? То-то и оно. Ему проблем хватало за пределами городов. В Киркволл вовсе шаги были от тяжёлой души, памятуя о своём первом визите сюда. Под свежей краской всё еще чувствовался налёт страха и вонь тех подонков. Он трясет головой, смотрит на то, что конфликт загасили. И даже обошлось без жертв. Везение, не иначе. Хотя, было бы забавно прямо тут и закончить миссию одной хорошей дракой. - Ну если вы уже закончили, - характерно хлопает несколько раз ладонью о кулак, - то может продолжим? Я вам потом в Розе сниму комнатку и там можете по очереди все свои проблемы решить личные. Видит Создатель, ведёте себя, как дилетанты. Оставалось закатить глаза. Хотя, под шлемом толком и не видать, сделал это с удовольствием, они это заслужили. Далее Вальтер занялся рунами, проход был открыт и путём ломанувшихся крыс, можно было двигаться вперёд. И кто хотел лезть первым? Конечно этот тощий индивид, офигительный подвид, храмовник- инвалид. С речью остерегающей, пугающей. Для Матиаса же — очередной день на любимой работе. Его там не любят, он им не нравится — и это взаимно. Коротко и ясно. Матиас плечом себе освобождает путь, подвинув Крауца за спину, поднимает перед собой щит и обнажает меч. Авангард он и в Андерфелсе авангард. Уважай, прикрывай спину и фланги, а уж отребье поганое задавит, будь уверен. - Куда собрался, тощий? - говорит он Вальтеру. - И думать забудь. Хватит мне твоих кульбитов. Всё, вилы. Будешь возражать — огрею по темечку и отправишься в лазарет. Я понятно объясняю? И, по праву самого большого, тяжелого и защищённого, делает первым шаг в пасть зверя опасного, с которым у них намечено массовое мероприятие. В воздухе повис запах близкой смерти. Скучно точно не будет. Никому.
  8. Просто взрослые дети, вот они кто, больше ничего не изменилось. Нашкодили так, что, по хорошему, ремня им обоим надо всыпать за проделки свои. Так лихо занырнули в омут к демонам, что назад прорываться так не хочется, так мучительно трудно отпихнуть от себя тех, кто утянет на самое дно и вернуться обратно, в мир скучный, в мир взрослых, совсем позабывших, что такое забыться, что такое шалить и что такое забыть о последствиях. И сейчас в этой игре в мужа с женой не больше правды, чем игры. Но играть продолжают, самозабвенно упиваясь каждым удобным моментом, чтобы хоть немного, но друг другу дискомфорта добавить, и с этого немного посмеяться, ведь злого умысла тут совсем нет. А как играет Эва. Видит Создатель, будь Матиас не собой, а кем-то проще, кем-то без долга за плечами и прочих тараканов в голове — он бы не упустил шанса продолжить знакомства, подыгрывал бы со всей силой, слепо веря, что леди Тантерваля ответит взаимностью. Но он — это к сожалению просто «он». Храмовник из Неварры. Вот только совсем отморозиться у него не выходит, привычный запас льда потаял накануне, и туда ему и дорога. Не так много времени осталось на то, чтобы насладиться такой компанией. Он просто не имел права в уплату за такое приключение, начать вести себя как старый добрый волк-одиночка, пьющий бродяга. И его совсем не пугало, что будет дальше. - Понял, не дурак! - вытаращил он глаза, подразумевая, как ему будут напоминать, при всех обитателях замка. - Сдаёмся, сдаёмся, и лекаря позовите, и бутербродов захватите! Вперёд каравана готов был бежать вперёд, лишь бы нового шального дела не приключилось. И думалось лишь о репутации «супруги», нежели о том, как потом выпутываться. Хрен объяснишь ведь, что наследница попутала с этим… Вот этим! Где-то там в желудке тихо проурчало. Хоть старый каламбур и оказался к месту, но был совсем не про то. Хотя, стоило в таверне урвать хоть какой-то перекус. Голова садовая — судьба бедовая. Миновали спешно сад, и оказались внутри замка. Церкви, здания Круга, но вот главные здания городов и государств… Тут Матиасу бывать не приходилось. Потому, хоть и со сдержанным, но восторгом он осматривался. Отмечал про себя каждый момент, который считал интересным. Замок был отражением репутации Тантерваля, сюда будто бы уместилась вся душа города. Тот случай, когда побывав на приёме у монарших персон — будешь готов к видам за пределами замка. Перед ступеньками же, ноги сами вдруг перестают за Эвой поспевать. Небольшое сомнение и волнение — ему простительно. Общение с монархами, или кем-то, кто старше непосредственного начальства — редкость. А тут вот так сразу. Повезло так повезло. В самом верху Матиаса вовсе занесло, когда он чуть с дуру ума в главный зал не ломанулся, шагнув прямо, не поняв, что надо поворачивать. Со всей своей грацией друффало повернулся, миновав угол стены, но не удержав равновесия, макушкой поправил раму висевшей на стене картины. Вида не подал, конечно, а на вопросительный взгляд состроил рожу максимально спокойную, хотя там наверху было очень неприятно. С шишкой на голове ходить будет очень неприятно. Что там? Матиаса совсем не пугало что будет дальше? Пройдя в кабинет Лорда-Канцлера, он стал напоминать светло-серую стенку, которая застыла рядом с наследницей всего вот этого, что их окружает. Рот не открывался сам, пока не дадут сказать слова. А когда и леди Оррик появилась, и, фактически, Аркас представ на ковёр перед родителями своей порядочно накосячившей коллеги по несчастью, стало понятно, что отступать уже некуда. Хоть и страшновато. Эва заговорила первой, офицерику никто слова не давал. Демоны — это не страшно, их нельзя бояться, потому что, это они должны бояться. Любой другой враг — тоже не достоин страха храмовника, много чести. А вот перед тем, кто щелчком пальцев может устроить хорошую жизнь, пожалуй, можно было чуть потрусить. Встречает взгляд вопросительный, спохватывается, наконец. - Лорд- Канцлер, леди, - туговато начал, склонив приветственно голову и приложив кулак к груди, но уже неплохо, они поймут, что это чудовище говорить умеет. - Рыцарь-лейтенант Аркас, делегация Старкхэвена. Проездом в Тантервале. Избегал каких либо характеристик города. Как можно суше. Ведь не его собачье дело, где чем пахнет и как выглядит. Дальше было сложнее. Подать правду так, чтобы никого не задело. Это непросто, но и очень легко, одновременно. Просто нужно было исключить некоторые вещи из истории. Остальное сделает всё рожа и глаза, от которых просто не ждёшь лжи. Ведь по-настоящему Матиас лгать не умел. И прежде, чем пошли неудобные вопросы, решился взять быка за рога, как говорится, и бить на упреждение. Даже гадать не приходилось, что один из родителей, или двое, уже могут знать, что Эвы не было ночью в замке, и что шла она сюда с храмовником. - В настоящий момент сопровождаю леди Эву в замок, - как бы глупо это не звучало, но тоже выглядело не полным идиотизмом. - Накануне вечером, Ваша дочь очень выручила меня и моих собратьев, сопроводив в приличную таверну, определив на ночлег. Во избежании неприятностей, составила нам компанию. Ночью было очень неспокойно, шли активные празднования. Особенно для персоны из высшего света города. Несмотря на протесты, было решено дождаться утра, воспользовавшись гостеприимством леди Эвы и её музыкальным талантом, и достоинствами рассказчика. Заверяю Вас, Лорд-Канцлер, она была в полной безопасности. Если это доставило неприятности, то прошу прощения, Лорд-Канцлер, мы руководствовались только соображениями безопасности. Попробуйте раскусите кусок дерева, который сам верит, во что говорит. По сути, так всё ведь и было. За малыми исключениями БОЛЬШИХ исключений. Оставалось лишь, чтобы и Эва поверила в это, и подыграла. Хотя оставалось лишь гадать об отношениях в этой семье. Могло сказаться так, что дочь в семье бунтарка, и мало не покажется никому. И от первого посещения этой мысли головы до того, как под ложечкой засосало, прошёл всего лишь миг
  9. Matias Arcas

    Пешком по зиме.

    Человеческое сознание, сознание в принципе, у всех рас — штука странная. Никогда не знаешь, какую шутку она может сыграть с тобой в той или иной ситуации. Кто-то от страха насекомых себя накручивает, и маленький паучок становится диковинно огромных размеров, про каких из леса Бресиллиан слухи доходят. То в приступе ярости срывает все заклёпки с укреплённых закромов, ничего не сдерживает, хочешь мнить себя Богом, способным на всё, и не ждущим за это расплаты никакой абсолютно. То от страха темноты, в свете малом, тени становятся больше, в них кроются вещи, которые способно дорисовать лишь сознание. Матиас верил в то, что разум — штука сильная и мощная. Но такого второго места как это, он ни за что не нарисует, не обесценит силу холода, темноты. Можно записать всё было на то, что они в итоге заблудились, их замело снегом, и всё это — предсмертная иллюзия, не более. Они — ключевой момент. Двое сразу не могут видеть и ощущать одно и тоже. Можно и Хисант причислить к череде глюков, вот только тихонько начинает воин привыкать к тому, что она рядом, поддерживает. В этом надобности всё меньше, но момент такой, позволяющий не забрести глубже в лес, покрыться инеем и сгинуть, в том числе и в собственных мыслях. - Хм… - тихо издает мужчина, всматриваясь в играющие тени от магического источника света, и косится туда, откуда свет идёт. - Хорошо. Смотри под ноги. На правах всё еще нагрузки, но хотел быть ведущим. Медленными короткими шагами просто двигается вперёд, стараясь наступать туда, где не лежит даже лишней веточки или жухлых листьев. Только по траве. Параноидальная мера предосторожности от гуру попадания в дерьмовые ситуации по своей невнимательности и глупости. А на выходе — всё равно должны влипнуть. Хоть во что-то. Иначе, это был бы не Матиас. Что до любого попутчика, то извини, дорогой, ты прицепом пойдёшь. Тишину и треск тлеющего костра, перемежаемые шагами, начинает прорезать, именно прорезать, целый набор звуков. Лязг металла, означавший скрещивание мечей, мужской смех, женский плач. Источник звука определять не получается, хоть тресни. Да, первый рефлекс был дёрнуться вперёд, на помощь, очень уж напоминало это что-то. Но так как рассеивание было колоссальным, даже за спиной были отзвуки, пришлось себя одёрнуть. - Ты это…? - обращается к Хисант тихо, надеясь на утверждение, что это не его голова выдаёт неестественные вещи. А сам глазами пытается рассмотреть всё, что может осветить огонёк. Всматривается всё сильнее. У страха глаза велики, но в тот же момент не верится, что некоторые тени — движутся. Матиас начинает быстро моргать, трясти головой, а с губ и слова сорваться не может. Налетает оцепенение. Ноги сами врастают в землю и не дают шевелиться. На несколько мгновений. Пока над местом затишья среди метели не раздаётся истошный крик, какой способен издать умирающий. Одна из теней «оторвалась» от того места, где находилось, чуть ли не пробежала перед путниками, нарушая все возможные законы. И оттуда, куда она ломанулась, раздался почти звериный рёв. Такой громкий, но отражающийся о летящий по всем сторонам этого затишка снег. Храмовник было сделал шаг назад, снова затряс головой, уже подумывая вернуться назад и обойти место. А когда открыл глаза, то тени будто застыли, напоминая людей, сидящих у костра. Звуки рассыпались в тишине и завывающем ветре. Только глаза на это смотрели с голубым огнём. Не хватало лишь клинка в руке, с синеватым отливом храмовничьей веры. Страх слабеет, оцепенение спадает, приходит вера, из глубин, приходит уверенность. В голове с неестественной скоростью завертелись мысли. Вспомнилось всё, что нельзя было вспомнить сидя за столом в теплой таверне. И даже как-то слегка отлегло, что вот это всё на них не нападает. Возвращает себе способность идти, и тащит кунари с собой с силой, чтобы ненароком, не решила на тени посильнее направить свой огонёк, и, чего доброго, попробовать контактировать. - Тут случилось что-то нехорошее, и вряд ли каждый день можно увидеть, - негромко, но достаточно слышно говорит Матиас, пальцам второй руки взяв Хисант за предплечье. - В Неварре любят рассказывать страшилки про неупокоенных мертвецов, что путника могут забрать в свою компанию. Кажется, сказки не до конца сказки. Хорошо, что ты со мной. Одному отсюда не уйти. И тащит свою спутницу ещё настойчивее за собой туда, где между двумя небольшими камнями есть проход. А за ним снова ветер, снова снег, снова попытки добраться до тепла. За спиной подуло ветерком и раздутые угли снова погасли. Место хотело показать и дать услышать, оно это сделало. - Пойдём, пойдём, скоро отдохнём нормально.
  10. Замки. Замки. Они почти, как доспехи. Ни один воин не скажет, что в доспехе чувствует себя как дома, что ему в неё уютно, удобно, тепло и все его рады видеть в нём, допустим, на мирной встрече, где все разодеты. Одни созданы из каменных стен, чтобы защитить жителей от беды, чтобы ощетиниться оружием, в случае нападения. Сохранять жизнь любой ценой. Доспехи обладают той же функцией. Защищают носителя, выполняют функцию сохранения жизни, при необходимости позволят биться даже голыми руками (формально, ведь руки закованы в сталь). И в том и в другом случае, внутри тесно, холодной, темно. В разных масштабах, но жизнь будто бы тут не правит, в разной степени опутаны смертью и пустотой. И так мало вещей что туда и сюда приносят жизнь. Слишком много параллелей напрашивалось с опытом прошлого. Жозефина была понята от и до в её решении прийти сегодня в таверну, отвернуться от холода, закутаться в веселье, вернуть в себя достаточно жизни, чтобы суметь дожить до некой точки на ленте её жизни. Это нужно всем. Просто не знаешь, когда эта лента оборвется. Лейтенант отмечает, что его жест оценен не совсем, как банальная любезность. Зрительный контакт, пара лишних мгновений. Видит Создатель, в такие моменты проскакивают искры между людьми. И особенно ощущается остро собственная неполноценность, как психическая, так и физическая. Ведь ещё рано утром хотелось упасть на меч, чтобы внутри прекратилась эта дробящая буря. - Травяной отвар? Не думаю, что такое подадут в столь поздний час. Но Кабо волшебник, особенно рассол… - Матиас покашлял, поняв, что лишнее болтает. - Тепло обеспечим, уж этого добра… Двояко это могло звучать от мужчины его вида и привычек, но как от храмовника, вполне себе пристойно. Знал он, как это тепло можно добывать в экстремальных и не очень условиях. А вот акт смущения в исполнении леди Монтилье, если был таковым, выглядел как-то странно… Было бы кого смущаться. То ли видела она не совсем того, кто был перед ней, то ли он слишком себя вел как-то, ну, провоцируя так себя вести. Или это Вальтер невесть что наговорил. И правда, как обычно, где-то посередине. Оставалось лишь почувствовать себя почётным сопровождающим. Особенно остро это ощутилось, когда забулдыги покинули питейно-житейное заведение. Почти на рефлексах делает шаг чуть вперёд. Руки на рукаве ощущаются словно бы так, что там им и место, пальцы второй руки сжимаются в кулак, до хруста. Почему? Не надо быть гуру пьянок, чтобы понимать, насколько проблемной может оказаться такая компания. Ведомая абы чем, навстречу приключениям. И плевать, что будет завтра. Внутри Матиаса что-то негромко рычит, он уже почти готов встать живым щитом. Но вовремя одумывается, вслушиваясь в тон разговора. И волна расслабления пробегают по телу. Вечер принёс совсем неожиданные последствия. Довольный взгляд на Жозефину и одобрительный кивок. - Только не давайте обещаний, которых не сможете выполнить, монна, - передразнил забулдыг храмовник, когда те пошли своей дорогой. - Но им это нужно. Слишком мало хорошего. Для нас, солдат. Боль, ненависть, смерть. Нужно уравновешивать чем-то, кроме алкоголя. Под такой вот монолог Матиаса они и прошли внутрь, чтобы переговорить с Кабо. Хорошим тот ничем не обрадовал. Да и мог ли, при такой заполненности замка. За шпильку с этим взглядом, было бы неплохо ответить колкостью. Но, на счастье главного по наливанию спиртного, мужчина напротив слишком устал от этого дня. И хочет перед завтрашним днём отдохнуть, ведь завтра всё начнётся снова. - На твоё счастье, Кабо. Не то урежут тебе приток клиентов за хреновое обслуживание, будут по замку укладывать, - почти рядовой укол, чтобы тот не слишком хорохорился, от того, кто юмором не славится. - Идёмте. Протягивает руку к Жозефине, чтобы та за неё взялась и они начали восхождение на нужный этаж и в темноте, да при слабом освещении нашли искомую комнату. Что было достаточно легко. Дверь не запиралась толком, была старовата и с висевшем на внутренней стороне старым походным серым плащом. Внутри было… Как-то совсем не по внешнему виду Матиаса. Небольшая, достаточная чтобы развернуться и не расшибить чем-то нос, прибранная так, будто в ней не живут. Из всего выбивался разве что рюкзак, лежавший рядом с кроватью, на манер подушки. Жозефину пропускает вперёд, а сам лучину берёт с табуретки и поджигает о лампу в коридоре, дабы зажечь ту, что стоит в комнате. Света достаточно, чтобы осмотреться. - Если не брезгуете, то можете спать тут. Я кроватью не пользуюсь. Предпочитаю пол, - говорит он, стыдливо скосив взгляд и начёсывая затылок. - До утра Вас точно не побеспокоят, а я, ну, вот тут посторожу. Или могу за дверью, если неудобно. С отваром, правда, накладочка. Но тут одеяло, вроде, тёплое, и не дует… Или мне сходить и Кабо попросить? Всё что угодно, только не ищите в глазах Матиаса уверенность. Посла в своих владениях он принимал впервые, более того — девушку. Удивительно? Нет. С его-то образом жизни скитальца. Зато он умело может накостылять тем, кто над ним посмеётся.
  11. Дистанция близкая, чудовищно близкая. Ближе — вторжение, дальше — уже не хочется. Вот вот должно ударить током, насквозь прошибая всё-то, что копилось внутри. А не бьёт. Не насмерть. Не наповал. Храмовник остаётся храмовником, и от этого внутри ещё неспокойнее. Мысли несвязные, что куда-то идти, зачем-то, для чего-то, кому это нужно? Офицеру ордена, да и только, потому что представителей Старкхэвена не так уж и много. И не отделаться. Как и всякий раз, когда стоит выбор между тем, чтобы дать себе слабину, ответвлением пути лишь это делается, основной путь вымощен каменьями долга. Такой вот, печальный, но результат. От слов Эвы делается совсем не по себе. Благодарность. За что? Редкость услышать. Порицание, ругань в спину, приказы, слова официоза. Вот что бывает обычность. Мысли на время застревают в тесном чулане. А вырвавшись наружу, вместе с открытой дверью, делаются легче, проще. Совсем не хочется себя продолжать грузить. Только если есть желание испортить о себе итоговое впечатление после такой развесёлой ночи. Окончательно развеял повисшее напряжение Гораций, выползающий на свет в таком удручающем состоянии, в каком никому оказаться не хотелось. И полз, зараза такой, к столу, где стояла бутылка. Горбатого могила исправит, а этому и она может не помочь, он и смерть споит к едрене фене. - И откуда столько здоровья, - пожал плечами Матиас, поджав удивленно губы. Сам приступает к сборам своем снаряжения, которого, в сравнение с Эвой было куда больше. Тут и доспехи из чернёной кожи, видавшие виды, но доведённые в божий вид, и меч, и щит. Влезать обратно в свою броню было не самым приятным занятием. Потому что прибавляло веса, потому что пока на сядет всё по местам и не подтянется по фигуре — очень и очень неудобно вертеться. По обычаю, итоговым штрихом были наручи, водруженные на руки. Вид лейтенанта стал куда приличнее, по его собственным ощущениям, даже волосы поправил пятерней, чтобы не были сбиты абы как. Всё-таки, офицер и должен быть на него похож. Куда-то отпало и стеснение, смущение, ураган мыслей успокоился. В доспехах, щитом за спиной и мечом на поясе, чувствовалась полная защищённость не только тела, но и того, что творится внутри. Магия привычки, она хуже неволи. - Лови момент, жена, с офицером гуляешь, - оскалился так беззлобно, кичась своим, как бы, преимуществом. А сам задумывается, что вот эта вот леди может быть кем-то из старших офицеров местных, и при желании может доставить проблем. Нет, не всерьёз, но такой конфуз в принципе можно рассматривать. Сегодня было уже всякое, так что и ждать тоже можно всякого. В истории подступал момент самый напряженный, а именно — узнать, с кем же так удалось оторваться накануне. Чем ближе был замок, тем росло сильнее напряжение, тем сильнее Эва отдалялся. Сначала мыслями, а потом с руки пропало ощущение руки её же. Приветственные реверансы слуг, ответы лишь кивками. Внутри скрежетали шестерни выдавая самые нежелательные выводы. По иерархической лестнице обитателей замка они скакали всё выше и выше. Ноги делались немного ватными, а рожа всё больше приобретала оттенок камня, из которого стены замка были сложены, да и выражение такое же. Подошедший мужчина, обратившийся к Эве, как полноправной наследнице правителя города, казалось бы, должен был попасть в самую точку. Ударить по внутренним надеждам, чтобы всё обошлось без лишнего внимания, да только… Мимо. В голове в один миг пронеслись повторно все события вечера, ночи, утра. Как дважды за два дня удалось познакомиться с этой девушкой, и которая была на других не похожа. Пожалуй, он бы был разочарован, узнай, что Эва всего лишь кто-то из старших офицеров на службе лорда-канцлера. Какой бы волокиты это не несло, а было ощущение, что так оно и должно было быть. - Могла бы и раньше сказать, - прошептал Матиас негромко, покачав головой с легкой улыбкой на губах. Сам даже поначалу не знает, что делать. Понимает, почему девушка пришла и не назвалась. Хотела оторваться от замковых застенков, просто отпустить это всё, на время, и себя. Чем бы её не мотивировались поступки до этого момента — не было чувства, что на месте храмовника мог бы оказаться кто-то другой. Та внутренняя уверенность, что история могла случиться только так. - Я понимаю, - говорит он уже громче. - Хитра, лисица. Вдохнул, выдохнул, собрался с мыслями. И, пожалуй, чтобы обоим выйти из воды сухими, решает сделать необходимую малость. - Леди Оррик, послушай...те, - неуверенно договаривает, губы сжимает посильнее, будто бы официоз не к месту. - Я могу сопроводить тебя к Лорду-Канцлеру, расскажу, что ночь была спокойной, а я следил, чтобы лишние персонажи не доставали. И нервы родителя целы, и чья-то изящная часть тоже. Как на это смотришь? Зачем это делать, если можно было просто уйти? Всё внутри мешало просто развернуться и уйти. Так поступать было просто не по-мужски. И все претензии Матиас может предъявить только своим тараканам впредь. И ловит на мысли себя вдруг, что взгляд застыл на глазах Эвы, в которых хотелось что-то прочитать. И скачет взгляд с них на губы, откуда польются слова, откуда недавно обжигало дыхание щёку.
  12. Matias Arcas

    Бездна

    (Или что это сделал не ты) /вништо/
  13. Matias Arcas

    Бездна

    @Walter Erwin Kratz главно что не лицо /орёть/
  14. Matias Arcas

    Бездна

    А она с постами поможет?
  15. Matias Arcas

    Бездна

    Обошлись малыми потерями. Пальцы в мясо, но зато поломка устранена (молотком, ломом и советскими запасами, и такой то матерью)
  16. Matias Arcas

    Бездна

    Итак, пятница 13-е, можно считать оправдавшей себя. По ходу движения по трассе, приказала жить передняя тормозная колодка на левой стороне. Результат - временная потеря управления в момент деформации и уход в обочину с вылетом на грунтовку. До плановой замены не дожила неделю. Благо дотянули домой. Вечер под машиной, в попытках поставить что-то на подмену обеспечен. Представляю как охуею (прастити мой орлесианский), когда до меня дойдет что пронесло. А пока займемся делом. (На самом деле я в панике (с))
  17. Matias Arcas

    Бездна

    @Jehan Lavallee так точно! /с гордостью в голосе/ Злостный нарушитель готов понести наказание очередным приказом "в бой"!
  18. Matias Arcas

    Бездна

    А вы видели как розовые рисунки на сильверитовых доспехах смотрятся? А как грамотно написанное оскорбление провоцирует врага напасть /звуки авангарда-садиста/
  19. Matias Arcas

    Бездна

    Опять возврат оформлять, да что ж такое @Hisant если меня это напугает, то я запрыгну тебе на спину и буду кататься, пока не перебоюсь
  20. Matias Arcas

    Бездна

    @Hisant мне страшно Т_Т Что ты задумала, бодун креативный?
  21. Matias Arcas

    Бездна

    @Hisant куда? Зачем? За что? Ай мама нет!
  22. Matias Arcas

    Бездна

    Вы не смотрите, маршал, что мы малость идиоты и шалопаи. Это ж в быту. А на службе, так шик, блеск, опять ноготь сломался и сапожища хреновые подсунули
  23. Matias Arcas

    Бездна

    Мы приносим радость и счастье. За совсег немного шекелей таки
  24. Matias Arcas

    Бездна

    А я то думал ты нормальный! Продолжай...
  25. Matias Arcas

    Бездна

    Я. В в тяпницу. Писать посты. Ты псих? Я хочу валяться, ныть как много долгов. (А потом все за 3 часа сдать)
×
×
  • Создать...