Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...

Moureen Pentaghast

Members
  • Публикации

    346
  • Зарегистрирован

  • Посещение

Все публикации пользователя Moureen Pentaghast

  1. Заготовки мастера Луки – это, конечно, самая своеобразная часть из всего того, что с собой привезли неварранцы. Даже изобретение мастера Скопидома уступало заготовкам. Хотя в общем и целом это все, как и сама Морин, выглядело. Хм. Как бы это сказать. Очень по-неваррански. При первом упоминании о сообщении от Короля Дочь Морей в первую очередь подумала, что там что-то, что касается боя – все же, дело было именно в сражении грядущем. Морин понимала, что Король Маркус не будет счастлив, если узнает, Морин понимала и то, что сейчас дома ее брат ведет войну шпионов для того, чтобы посыльные всяких умников не донесли на его сестру Королю, равно как и готовится в случае чего делать вид, что к похищению кораблей своей сестрой-упрямицей он отношения не имеет, все это было заранее оговорено. Идти против желаний Маркуса было опасно и сложно. Может, что-то изменилось в плане, поэтому записка? Тогда бы Селбах предупредил, а не рассказывал шутки своим морякам. Значит, ничего страшного не произошло? И правда ничего страшного, точки высадки на берегу и то, что Упокоитель уже обработал информацию и был готов к предстоящей высадке – это прекрасно. Но вот все остальное? Леди Пентагаст держит себя в руках, чтобы не приложить к лицу ладонь. Лука большой молодец, что прочел послание и сделал выводы, но некоторых вещей ему читать не было нужно. Морин выдыхает чуть более шумно, чем нужно, искренне убеждая себя, что речь идет про ванну для бальзамирования тела и его последующей подготовки для отправления в семейный Некрополь. От разговора на тему Короля, его записок, его приписок и “объединяющей вечности” Морин спасает начало сражения. И это будто переключает женщину в режим войны – чашечку с остатками чая она вышвыривает за борт. Не до чая уже. - Про упокоение позже, Лука, – Морин хмурится, рефлекторно доставая из-за спины посох, голос ее становится резче, потому что бой есть бой, – Мастер Скопидом, берите людей, начинайте обстрел, как только мы выйдем на нужную вам дистанцию, выцеливайте их осадные орудия, – формари коротко кивнул в ответ и поспешил к своей установке, делая короткую отмашку части магов, тут же занимающих позиции у магических осадных орудий, следом отправились и несколько храмовников рыцаря-капитана, дабы обеспечить безопасность своих товарищей, – мэтр Лейри, обеспечьте нам защиту, – об этом можно было не просить, он уже знал свое дело, к сотворению защитных заклинаний присоединились оставшиеся маги, тут же возводя заново барьеры, – Капитан Санчез, выходите на линию баталии следом за Мак Энригами, дайте Возлюбленной и Губительнице крыло для маневра на левом борту, мы должны быть ближе к берегу, чтобы Императрица не тратила время во время Крюка, – Леди Пентагаст характерно, как всякий Пентагаст во время боя, поморщилась, после переходя на до такой степени драконий рявк, что напоминала отца до каждой черточки, – живее, кубриковы дети, вы не на адмиральском часу! Между тем и другие корабли занимали позиции, Императрица держалась правого борта Морозницы, все еще готовая принять на себя отряд для высадки, ее роль в осадных действиях была куда меньше, равно как и корабельное вооружение, Губительница и Возлюбленная вышли вперед как наиболее легкие и быстрые из боевых кораблей, они куда живее вошли во построение ферелденских коллег, тогда как Плакальщица и Морозница с тяжелым скрипом под проворачиваемым рулями легли волны, врываясь в темные и холодные волны Недремлющего моря и с мрачной непреклонностью выходя на курс следом за Мак Энригами. Сама Морин заняла позицию ближе к носу корабля, бегло отправляя в сторону Амарантайна несколько ледяных снарядов, чтобы прощупать наличие магической завесы и ее силу. Не одними же осадными орудиями штурмовать – и если нужно будет истязать их магическую защиту, работы у магов будет больше. Первый выстрел из магической установки звучит глухо, под умелыми руками формари она нацеливается еще до выхода для удара прочим вооружением, по коже от него идет колючее ощущение магии, но резкий рев пылающего магией ядра, летящего в сторону стен, звучит одновременно восхитительно и жутко. Очень по-неваррански.
  2. Кассиан устало вздохнул и страдальчески потер виски. Потому что для адмирала флота он поразительно мало знал про морские сражения – и это он хорошо справлялся, ведь и так невероятно быстро учился морским премудростям. В решении поддержать родственников и законного короля чужой страны оба Пентагаста руководствовались в первую очередь национальным “кровь просит крови – и кровь будет платить за кровь”. Маркус не был первым Пентагастом, который лил кровь своей семьи – но по литражу опередил многих аристократов светлого Орлея. Мать не просто просила – она, женщина определенно преклонных лет, прямо требовала, чтобы Кусландам и Мак Энригам была выслана помощь. Отплыть прямо так, со всеми кораблями и сразу оба, они, разумеется, не могли. Потому поплыла Морин – раз уж дала слово, изволь держать, а подавляющая часть жителей Неварры убийственно верна своему слову. Это, все же, дело чести. Отплыло с ней пять кораблей – для флота это не было заметной потерей. Два фрегата, два барка и бриг – скромно, но со вкусом. К тому же, дело было вовсе не в скромности. Вывозить из-под носа у венатори и всех прочих самого умелого в делах военных формари с размахом не стоит. Только доверенные люди. Именитый галеон Бурегон – и тот остался в акватории Камберленда, поскрипывая на волнах. Работы по его восстановлению уже закончили, но отпускать в бой не стали. Именно из-за именитости. И заметности. Мастер Скопидом должен был быть их тузом в рукаве – вернее, не столько мастер Скопидом, сколько его новая конструкция для морских сражений. Для формари у мастера были довольно милитаристские и кровожданые наработки. И это было даже интересно. Но и на сильную карту могла найтись управа – этому учит Порочная Добродетель. Поэтому оружие формари подкреплялось более привычным – отрядом камберлендских храмовников под предводительством Рыцаря-Капитана Басилио Гутиереса, человека сильной веры и неукоснительной верности, такого загорелого, что иногда принимаемого по ошибке за выходца из Ривейна, и двумя отрядами магов, каждый из которых возглавляло по Старшему Чародею. По одному отряду на фрегат. Были и простые служивые – в основном матросня, конечно, но в Неварре даже юнг муштровали так, что они могли присягу прочесть посреди ночи. Даже если некоторым из них до присяги был еще год. Они могли бы выделить больше и сил, и средств, и боевой мощи, но король Маркус не позволил бы. От мира он отгораживался так, как от веры в Создателя отгораживался Старший. Действовать приходилось тихо. И под угрозой плахи. Рисковать Йоном еще больше после всего того, что не так давно произошло, было нельзя – не его жизнью. И он нужен ей был на суше – рядом с братом и Старшим Чародеем Карлом, которому помощь чуткого к Тени и духам аввара была очень кстати. Особенно помощь требовалась последнему, конечно. Впрочем, в этот раз ее сопровождал Лука, что определенно вселяло надежду. Когда на твоей стороне сражается столь опытный морталитаси, трудно впасть в уныние. Сама смерть на твоей стороне – и она может сделать то, что живые не могут. А еще легат вызывал у нее то доверие, которое в Неварре (и, наверное, только в ней) вызывают мертвецких дел мастера. Пить чай с ним особенно приятно, потому что мастер Лука умен – и обладает своеобразным, но занятным чувством юмора. Именно с чашечкой чая она кивает Селбаху – тот явно пялится в подзорную трубу, чтобы удостовериться, что перед ним друг. Морин даже в треуголке просто узнать – белые волосы всегда ее выдают с головой. Перед боем Леди Пентагаст наблюдает спокойно за своими людьми, проверяет посох – и знает, что капитан Ревущей Морозницы знает свое дело, как любой из других четырех капитанов. И Шальной Императрицы – брига, который чаще прочих плавал в Орлей, что повлияло на название. И обоих барков, один из которых звался Возлюбленной Губительницей, а другой – Губящей Возлюбленной. Само то, что капитанами на них были супруги, казалось забавной иронией. В Неварре иронию любили. Соленая Плакальщица была любимым фрегатом матери, а капитан был ее добрым другом и, кажется, тоже имел в Ферелдене родственников. Хотя для Морин, наверное, дело не только в родственниках. Просто ферелденский король – слишком хороший человек, вызывающий слишком приятные эмоции, чтобы отказать ему и кузенам в помощи. По плану именно фрегаты должны были стать основной боевой силой для бомбардирования с моря, в то время как более “младшие” судна небольшой эскадры брали на себя задачу по контролю берега и помощи в высадке и продвижении в первую очередь своим ферелденским товарищам. Она еще раз в составе остальных магов слушает инструктаж мастера Скопидома о его изобретении, объясняет вроде и научным языком, а понятно всем, хотя Морин несколько раз уделяет внимание своим двум вполне конкретным рыжим бестолочам – не Селбаху, он-то далеко, нет, Фредерику и Георгу, дорогим ученикам, которые в последнее время столько плавали, что уже и ругались с морским жаргоном, и между собой хихикали, и рыбу за воротник другим закладывали. Потому что если они не перестанут – останутся в трюме. Но это от нервов, конечно – они ведь еще помнили бой с морским чудовищем, а тут – целая осада целого города. Шутками они все пытаются себя отвлечь. Понятная психология. Но ошибочная. Все матросы все сейчас делают тихо. Потому что ждут сигнала. И вот это вот ожидание на якоре – оно самое противное.
  3. Moureen Pentaghast

    Moonlit horizon

    Для Короля Их Величество потрясающе быстро сдавал позиции и поднимал руки вверх, когда дело касалось того, что он не хотел отстаивать, в нем не было этой глупой соревновательности юнцов, стремящихся непременно отстоять свое мнение даже тогда, когда они и сами понимали, что оно ошибочно или создает для них проблемы. Король Ферелдена же вот так вот просто все признавал и все еще не хотел ни обидеть, ни задеть – и вел себя в высшей степени достойно, что лишний раз говорило в его пользу. - Как скажете, Алистер. Я не против забыть о всех приставках к имени, – во многом потому что сейчас все титулы Кругов упразднены, а аристократических титулов маги формально лишаются после вступления в Круг вне Тевинтера, даже если в Неварре это именно формально и вспоминается только тогда, когда дело касается имущественных вопросов и дел наследства. Следующая же просьба показалась не столько необычной, сколько неожиданной – помогать себя лучше узнать было чем-то по-хорошему новым. Большая часть моряков Неварры так или иначе про адмиральскую дочь слышала, они знакомились с ней или заочно, или по ходу службы. Большая часть из них еще помнила почившего адмирала и рефлекторно выискивала знакомое – а когда находила, одобряюще улыбалась и загоралась доверием. Потому что отцу они доверяли. Большая часть магов и храмовников Неварры ее знала примерно в этом же ключе – с оглядкой на то, что знали не отца, а предыдущего Первого Чародея Камберленда. В “Бриллиантовой Служанке” – и в той Леди Пентагаст находила своих заочных знакомых. Редко кто-то просто так просил “узнать побольше”. Из-за множества факторов, включающих в себя в том числе фамилию. Она едва уловимо хмурится – не столько потому что злится, не потому что просьба оскорбительная, женщина просто пыталась понять, с чего бы начать. Наверное, начать стоит с самого начала? Звучало разумно. Она аккуратно стянула камзол, благо, в комнате стало определенно теплее, забросила его куда-то на спинку кресла – из внутреннего кармана неизящно плюхнулись на сидение перчатки, которые Дочь Морей аккуратно подняла, прежде чем сесть. Ну, раз с самого начала, так с самого начала. - Зря Вы сомневаетесь в том, что ваших историй больше. Но лучше присядьте, если правда намерены слушать. Потому что слушать придется много, – Морин насмешливо фыркает, разглаживая на бедре кожу перчаток и собираясь с мыслями, потому что о звездах говорить всегда проще, чем о себе, но раз уж хочется больше узнать о союзниках, то трудно отказать, – большая часть моей жизни была не столь насыщенной событиями. У меня очень длинное имя, что характерно для всех родовитых неварранцев. Моим отцом был адмирал Сальвадор Пентагаст, королю Маркусу он приходится родственником относительно близким – недостаточно, чтобы мы рассматривались как прямые наследники престола, но в десятку, полагаю, войдем. Вернее сказать, войдет, у меня есть младший брат Кассиан, наследник всего того, что было у отца. Пентагасты как минимум Камберленда – и все наши вассальные дома – видят именно Кассиана нашим ставленником на трон. Большинство Пентагастов с Охотничьего Холма и часть столичных согласна, но вслух не говорят, после Чистки все довольно осторожно заявляют о своих симпатиях. Кассиан – умный и приятный на лицо юноша. Придворные дамы без ума от того, как он хорош собой и сдержан, хотя там и не обошлось без репутации нашего дяди Титуса. Но больше нам обоим досталось, конечно, от матери, так говорят все, кто видят нас рядом с ней, – она говорит спокойно, размеренно и плавно, как рассказывает все, что должно рассказать, почти не запинается на отце, потому что нет смысла запинаться, сначала она отомстит, потом будет печалиться, плакать не будет, потому что омоет не тело слезами, а землю кровью убийц, в Неварре такие вещи решались довольно радикально, – Кусландам мы приходимся кузенами именно по матери – наша матушка сестра их матушки, обе они являются дочерьми Ферхара Мак Энрига. Нынешний банн Штормового Берега Селбах Мак Энриг – наш общий с Фергюсом кузен. Когда я была куда юнее, Селбах бросался в меня карасиками и угрями. И наполнял мои сапоги мокрой галькой. Как можно понять из всего этого, пакостливым морским варваром в душе он был всегда. Мы трижды воровали лодку в ночи, чтобы доплыть до Устья Дэрвина. Дед нас не наказал. Сказал, что мы – морские демонята, нас не исправить. Мы с ним оба с детства были в море – не оставались подле матерей на суше, а лезли за отцами в пучину. Просто он в этом остался жить, а меня в восемь лет от этого забрали в Круг, – чародейка улыбается с какой-то печальной ностальгией, тогда, все же, все было куда проще и честнее, у детей все вообще всегда проще, наверняка “рассказать про жизнь” не означало “рассказать о ближайших именитых родственниках” – но видит Создатель, достаточно посмотреть на семью Морин, чтобы все о ней понять, она поудобнее устраивается на кресле, медлительно переводя взгляд на собеседника, – дальше ничего интересного. Как я и говорила, в Круге довольно скучно большую часть времени. Служба при Верховной Жрице в качестве рыцаря-чародея тоже не особо интересная, все как у всех. Так что ваша очередь. О чем из произошедшего со времен Мора вы готовы рассказать – и считаете интересным? Потому что самую потрясающую историю о своем союзнике Морин уже знала. Она про то, что он кричал на весь монастырь. И это смешно. Но наверняка есть еще истории.
  4. Moureen Pentaghast

    Moonlit horizon

    Можно было бы надменно изогнуть брови и фыркнуть, после чего сказать, что готовность защищать и быть на одной стороне – это странный вид флирта. Только вот в Неварре это совершенно нормально – потому что там и после смерти вместе, и до нее, там принято умирать с оружием в руках, принято быть готовыми к нападению драконов, Орлея или еще Создатель разберет чего. Флиртовать фразами из разряда “я бы выступил в бою на твоей стороне” – это проявление уважения и готовности быть рядом. для чего было рано, безусловно, очень глупо было произносить что-то такое. Можно было бы, но зачем, наверняка в Ферелдене это воспримут не как что-то подобное и ситуация просто пройдет мимо, а Морин ее у трона Создателя расскажет отцу – вот они там вдвоем посмеются, да? А потом бац – и выяснилось, что нет. Что в Ферледене все понимают. И вот это было, скажем так, неловко. - Если вас это оскорбило или задело – примите мои извинения. Я не хотела показаться бестактной, – для Морин довольно легко извиняться, мадам де Фер учила ее выпутываться и не из таких ситуаций, да, Железная Леди была куда изобретательнее и куда больше любила Игру, но у ее морской коллеги все равно осталось понимание того, как с политикой и политическими ссорами нужно работать – и как их нужно заминать. Морин просто держала пространства для маневра. И себе, и Королю. Потому что он, очевидно, переживал куда больше, чем она. И это льстило. Еще никогда ее не боялись обидеть до такой степени, что извинялись каждую минуту и говорили невпопад всякие глупости. Это было даже очаровательно. К тому же, Морин позволяла себе подобное крайне редко. В последние лет десять так и вовсе слишком была занята, чтобы обращать внимание на подобные глупости. Да, она нравилась мужчинам – преимущественно за острый ум и внимательность. Морин искренне считала, что ее красота ушла в тот же день, когда ее волосы стали седым серебром. Не считала это трагедией. Просто со спины ее регулярно принимали за старуху – она не обижалась. Ей было откровенно наплевать, что люди думали о ней, пока они делали то, что от них требовалось. Углубившись в науку, она оставила и светлые годы интрижек юных, и острое желание кому-то понравиться. Мадам де Фер находила эту ее черту потрясающе повелительной и немного тираничной. Один воодушевленный граф после посиделок в салоне Мадам писал в письмах, что там, где Императрица Селина – солнце, греющее всех жителей Орлея, Леди Пентагаст – неумолимое море, отвергающее всякие подарки обратно на берег в силу своей холодности и неподкупности. Орлесианцы были такими поэтичными. Морин не читает от них писем зачастую, потому что не хочет читать метровых метафор, а запаху целого флакона парфюма, вылитого на конверт, предпочтет легкий бриз или запах старых книг. Морин знает, что иногда нравится людям – а иногда не нравится. Она правда старается на это не обращать внимание. Есть люди гораздо достойнее ее, гораздо честнее, есть женщины куда более заботливые и красивые, есть женщины во всем куда более. Морин позволяет себе такое редко, чтобы не давать надежд в первую очередь себе. Потом она, разумеется, себе сделает за оплошность выговор. Сейчас же она продолжает держать лицо и делать вид, что все хорошо. Спокойно и поддерживающе улыбается, не скрывает взгляд. Все хорошо. У них у обоих за спинами страна в войне. Морин просто дает шанс перевести дух. Хотя бы немного. Хотя бы во время бессонницы. - О, что Вы, Ваше Величество, Вы только что назвали меня красивой женщиной, будем считать, что по флирту, на случай, если он был, у нас с вами теперь счет равный. А если его не было, то Вы очень добры и льстите мне, – Леди Пентагаст слабо склоняет голову на бок и легонько щурит глаза, выдавая ту неподдельную хитрецу, которую унаследовала от матери, но после как-то смягчает выражение лица, потому что нет, правда, королей воспитывают иначе, короли должны быть готовы к комплиментам, это нормально, хотя чужая реакция правда была очаровательной до такой степени, что это было буквально честно, – Вы опять к себе слишком строги. Только и всего. Ни на бред, ни на лепет это не похоже. Ваша супруга, судя по тому, о чем говорил Фергюс в первую нашу с Вами встречу, женщина очень, – Морин слабо поводит бровями в сторону, катая по языку наиболее мягкие формулировки, все же, король все еще был женат, а оскорбить жену короля – международный скандал и угроза чести и достоинству короны, оскорблять такого честного и приятного человека неправильно, как и совать свой нос в его сугубо личные отношения с его законной женой, так что не суть, любимая она, нелюбимая, а королева, стало быть, лицо государства, – специфичная. Но я правда сомневаюсь, что Ваше общество состояло лишь из нее – и никто не говорил с Вами о Ваших достоинствах. Выдыхайте, Ваше Величество. Это не официальная встреча и не ужин с первыми лицами государств, не переговоры. Вы можете говорить все, что взбредет в Вашу голову. Это не бред и не лепет. Это беседа. Очень приятная как минимум для меня беседа, – она мягко и едва заметно кивает, как бы благодаря, потому что беседа и правда была приятной, за такую непременно стоило поблагодарить.
  5. Moureen Pentaghast

    Moonlit horizon

    Морин пошла в мать, наверное только внешностью, как и брат – они оба аномально бледные и светловолосые на фоне прочих неварранцев, оба светлоглазые. Морин похожа на своего отца внутри – морская косточка. Пахнет не драконами, как род Пентагастов – Морин пахнет морем и легким зимним шелестом снега по закованной в лед реке. Отец всегда говорил, что Морин – ясная луна над черными ночными водами. После Истязаний так и получилось – светлая, совсем как у матери, коса побелела, оставила о себе в напоминание только один-единственный локон. Ясная луна – луна без штормов. Были в Неварре достойные маринисты вроде Йохана Айзена – лучшего среди них, корнями уходящий в Андерфелс, этот великолепный художник не раз напрашивался на борт еще к отцу, чтобы писать море. И выходило у него великолепно – несколько его картин даже через силу и неварранскую драконью привычку лежать на своих сокровищах и не отдавать свои культурные (даже такие) подвиги в другие страны были проданы в Тевинтер какому-то из особо родовитых домов, а в Орлее украшали собой Зимний Дворец, радуя глаз великолепно переданными цветами. Мастер Айзен уже старел, а его голова тоже вобрала в себя каждую из нарисованных им лун – и он все еще хотел рисовать море. Возможно, потому что был одним из тех немногих, кто море понимал – и смотрел в его сердце так, как люди с замиранием сердца смотрят в зеленый зев Разрыва, но если последние полнятся ужасом, мастер Айзен полнился любовью – и даже мертвенный зеленый свет на волнах не умалял его любви к морским просторам. Морин впервые думает, что нужно подарить его величеству кусочек моря. Если не настоящего, то максимально приближенное к нему – как у мастера Айзена на полотнах. – Никакого битья, – Морин отрицательно качает головой и насмешливо улыбается. Чужие шутки казались прекрасными. В них была какая-то искренняя доброта, осторожность и самоирония, какая-то обезоруживающая честность – так очень редко шутили окружающие ее мужчины, в ее присутствии в принципе редко шутили – чаще вытягивались по струнке. Были, конечно, ученики вроде Фредерика, но их шутки были на грани Усмирения и наказания, потому что нет, очень сомнительно, что он нечаянно дал слабительное зелье одному из детишек, спутав его с зельем от насморка – и Создателя ради, Фред, у него даже нет насморка. Фредерик обычно смеялся с чем-то вроде “ну, значит, подействовало, просрал все сопли, Госпожа Первая Чародейка!”, за что получал очень прохладный взгляд и прогулку до библиотеки, в которой в ближайшую неделю должен был каталогизировать все книги, регулярно читая Песнь Возвышения перед статуей Возлюбленной Пророчицы. Отговорка смешная, конечно, но сам поступок ужасный и достоин порицания. – Я бы вступилась за вашу голову. Не только в вопросе отстаивания Зайциума-Кроликума, – сказать это получается как-то само собой, Морин обычно держала язык за зубами, но то ли нервозность, то ли доверие, да что бы это ни было – оно свое дело сделало, впрочем, у Леди Пентагаст было стойкое мнение, что ее не осудят за подобную фривольность и тотальное неуважение к разнице в титулах, положении и всем том, что в высшем обществе принято было беспокоиться, потому что все расшарикивания были бесполезной формальностью, призванной чесать эго стоящего выше по социальной лестнице. А Его Величество не казался тем, кто хочет бесконечных дифирамбов. Он выглядел каким-то уставшим именно от пустых формальностей, так что совершенно искренняя готовность протянуть ему руку помощи, если ее, конечно, примут, не казалась чем-то неправильным и предосудительным – не здесь, не сейчас и не с ним. – Отнюдь, я непременно укажу вас на форзаце книги. Нельзя не упомянуть своего соавтора, – она улыбается, как бы подтверждая, что правда укажет, реквизирует – реквизирует, морской термин, так любят говорить пираты, когда угоняют корабли, – его потрясающую мысль, в научном обществе любят свежий воздух новых идей и взглядов, они помогают взглянуть на проблему под иным углом, – я, правда, далеко не так хорошо называю свои книги, как делает это Мастер Тетрас. И пишу куда суше, у меня, все же, научная литература. Теперь будете ее наиболее светлой и новаторской частью, Ваше Величество, с чем вас и поздравляю, – Морин своего восхищения мастерством писателя из Киркволла никогда не скрывала, но, при всем уважении, и правда не могла использовать те приемы, которые использовал он в своих детективах, хватающих за живое. Научная литература скупая и сухая. А руки магов лишены мозолей – мягкие и осторожные. Как и у писателей. Если те, конечно, не орудуют арбалетом и не попадают регулярно в передряги.
  6. Moureen Pentaghast

    Гостевая

    пау-вау написал(а):Если мне разрешат и она будет рада лихому шаману - будет здорово с Морин сыграться. я буду ооочень рада лихому шаману на корабле Подпись автораWhat is beauty compared to grief A dead rushes' fleet drifting on a quiet tide What is joy in league with sorrow
  7. Moureen Pentaghast

    IV. Над бездной вод

    Пентагасты испытывают некоторые проблемы с доверием своей жизни другим. И дело вовсе не в Неварранской Чистке и не в ее последствиях, еще до короля Маркуса у Пентагастов были проблемы с доверием, охотники на драконов слишком привыкли к дерьму в своей жизни. Во времена города-государства Неварра страдала от бедности и слабости, от продажных чиновников и ослабшего короля. Его окружение его предавало и проворачивало всевозможные аферы с землей за его спиной - и это при живом-то короле! Пентагасты не испытывали иллюзий по поводу достоинства короля. Они не доверяли ни ему, ни его людям. Поэтому появился Каспар Пентагаст - и сделал так, чтобы можно было доверять хоть кому-то. Так вот сейчас вновь на троне был тот, кому нельзя было доверять. Морин пока просто окружала себя теми, кому можно. И все на этом корабле были такими. В том числе Старший Чародей Карл. Он был ее добрым другом - старше на десять лет, Карл был мудрым и несколько мрачным наставником и таким же другом, он был тем, кто не заводит много друзей, но от всего сердца дорожит теми, кого подпустил. У Старшего Чародея Карла было сердце дракона - недоверчивое, но любящее. Большего профессионала было трудно найти - если бы не покровительство предыдущего Первого Чародея Морин, наверняка именно Карл был бы его преемником, у него и опыта наставнического больше, и вообще - мужик хороший. Карл, впрочем, всегда предпочитал исследования и обучение магов, а не политику и прочую дрянь, которой на позиции Первого избежать было нельзя. Поэтому Морин заняла место, но всегда знала, что за ее спиной есть кто-то надежный и умелый, кто не подожжет ей плащ - и не запутается в мантии. И сегодня Карл полностью оправдал доверие. За что и поплатился. Страдают всегда эти люди первыми. От его крика не парализовало от страха, скорее заставило покрепче ухватиться за посох и развернуться. Свидимся-не свидимся - катись в свою поганую нору, не до тебя, тварь, не видишь, тут человеку плохо, а ты со своим балабольством демоническим тут раздражаешь. Карлу помогли, благо. Пока действовало зелье и чародей постепенно обмякал, судорожно мотая головой и вздрагивая, Морин могла только присесть рядом. Когда человек, которого ты считаешь разве что не членом семьи, из-за тебя страдает, ощущения... не самые приятные. - Спасибо, старый друг. Я тебе помогу, - и для леди Пентагаст это не просто обещание, это расписка в кровной вражде с тем, кто сделал с Карлом этом. Тварь обещала снова объявиться? Пусть подойдет. Она поплатится за то, что сделала. В Неварре очень серьезно относятся к мести, потому что слишком любят жизнь. Хотя, казалось бы, живут среди мавзолеев. Неварранцы все - кровь земли, они рождаются для славных битв и уходят с высоко поднятой головой, зная, что за их смерть отомстят их врагам, а деяния были достойными. Карл мог сказать про себя все это, разве что жизнь он не очень любил - или просто не хотел показывать это. Ведь чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей. Кажется, жизнь поступила с Карлом чисто по-женски - и крепко вмазала, чтобы не зазнавался. Матросы и маги прекрасно справились с задачей. Если бы не появление чудовища из глубин, все прошло бы быстрее и проще, но Создатель давно отвернулся от своих грешных детей, трудно было его винить за то, что не уберег. Остается надеяться, примет у своего трона тех, кто сегодня покинул эту сторону Завесы. За них уже отомстили. Йон большой молодец. Вот в такие моменты и понимаешь, что вокруг тебя все те, кому доверяешь. И рявкающий квартирмейстер, и храбрая команда отпетых морских волков, и верные тебе маги, оставшиеся рядом вопреки всему и вся. Кажется, подобные мысли в подобном ключе бывают только у стариков, но что уж поделаешь. Такие богатые на события дни можно смело считать за год жизни. Морин просто повезло, что она давным-давно поседела. От мыслей, впрочем отвлекли, отчего меланхолично-добродушное настроение сменилось на холод и уверенность. Хорошо, когда твои мысли и твоя память вновь принадлежат тебе. - Доберемся до суши и отдадим венатори морталитаси. Живыми или мертвыми, они все расскажут. Создатель узнает своих, - чародейка чеканит каждое слово, судьбу обещает страшную, как и конец, все же, морталитаси - это не только распорядители мертвых, но и прекрасные дознаватели пока еще живых, в арсенале которых сама душа мертвеца, если не считать пары-тройки видов ядовитых пауков и нескольких десятков пыточных инструментов, - пленников осмотреть на наличие заражения красным. К зараженным проявить милосердие, здоровых на корабль. Проверить капитанскую каюту, все бумаги и письма мне. Лириум сжечь вместе с поганым кораблем. Адмирала Изабеллу передать ее людям. Наши коллеги по истреблению еретиков на море могут забрать все прочее. И живее, у нас не так много времени. Я прослежу за разрывом и дам вам время закончить в случае неприятностей, - женщина отдает приказы коротко, живо, потому что нужно поторопиться. Море не прощает ошибок, а им еще надо доплыть до дома. На плечи навалилась усталость, но усталость приятная. Впрочем, самое приятное - что все мерзкое вроде как кончилось. Создатель, пожалуйста, скажи, что кончилось. Подпись автораWhat is beauty compared to grief A dead rushes' fleet drifting on a quiet tide What is joy in league with sorrow
  8. Moureen Pentaghast

    IV. Над бездной вод

    Морин всегда предпочитала решать проблемы по мере их поступления, если находилась не с состоянии покоя, а в состоянии катастрофы - и некоторые вещи не забываются, все же. Поэтому да, пираты. Пираты - это бич морской похлеще кунари. Договориться с кунари сложно, но если смог - это надолго и надежно. Договориться с пиратами просто, но не факт, что сработает. Сейчас они определенно были на стороне своих - каких своих пока все еще было сложно вспомнить. Они сражались с магами с чужого корабля. Нужно будет решать все вопросы постепенно. Обратят оружие против своих - будут врагами. К тому же, управление было передано тому, кто в курсе всего происходящего - и раз он не отдал приказ о том, что нужно сражаться с пиратами, значит, они на их стороне. Разобрались. Хорошо. А потом рядом звякнула магия. Это очень знакомое и характерное чувство - вроде легкого ветерка по коже. Его было так сложно с чем-то спутать, что рефлекторно угадываешь и опознаешь. Даже если не помнишь - это просто уже воспринимается на уровне рефлексов. Рядом была магия, от нее в голове как-то проясняется - с каждой вспышкой все больше. И вместе с ясностью в голове появился и шепот. Чужеродный, а потому вызывающий уже не просто глухое раздражение - практически агрессию. Потому что ее голова и ее мысли всегда были только ее территорией. И не какой-то твари, лишившейся благословения Создателя, лезть своими паучьими лапами. И не твари такой нашептывать. Тень полна соблазнов - а в голове четко грохотало между каждым словом твари, что демону нельзя сдаваться. Демоны пользуются слабостями, чтобы заполучить тело. И страх... страх - это неплохо. Страх - это естественно. Страх смерти заставляет доблестных сражаться, а трусов убегать. Морин была уверена - она не была трусихой. Многие люди боятся смерти и темноты по одной причине - они страшатся неизвестности. Но Морин помнила, что ей всегда говорили не бояться, весь испуганного и загнанного мага куда проще сожрать демону. Морин вспоминала, что говорили и другое. Неизвестность - это не страшно. Это красиво и интересно. Как бескрайняя водная гладь, лижущая горизонт. Как высочайшие горы, где дремлют драконы. Мир красивый. Даже если в нем много плохого. Надо просто позволить себе отправиться в путешествие. Преодолеть страх - и обнаружить нечто замечательное. Если страха лишиться, лишишься множества чудесных моментов. Отец бы не одобрил. Эта мысль до такой степени острая, что от нее стреляет висок. Никто из нас не хочет признаваться, какими уязвимыми мы себя чувствуем. Но всякий раз, когда был хоть намек на то, что признаться в слабости и уязвимости нужно перед отцом, который не сгибался до конца, в груди все резко переворачивалось, а брови мрачно и неминуемо хмурятся. Забыть страх - чушь и дрянь. Отступить трусливо? Скорее орлесианец пробежит в исподнем перед Великим Собором. - Забери, - Морин не говорит, Морин рычит, как рычал всякий Пентагаст, когда ему предлагают сдаться, когда требуют отдать свое, Пентагасты не отдают своего даже драконам, поэтому она скорее умрет, чем отдаст что-то свое по требованию, а не собственному желанию, отдать она собиралась только одно - молнию в голову, - вот это! Подпись автораWhat is beauty compared to grief A dead rushes' fleet drifting on a quiet tide What is joy in league with sorrow
  9. Moureen Pentaghast

    IV. Над бездной вод

    Как-то разом ухнуло в ушах - и все. Забылось даже то, что такое бывает - уханье в ушах. Нет, слова в голову приходили очень быстро и очень быстро находили себе объяснение. Вот по лицу колошматит дождь вперемешку с морской водой. Дождь - это когда вода с неба, нормальное явление. Море - это когда вода на земле. И ее много. И даже в шторм - а это когда на море неспокойно, высокие волны и матросня матерится, - отчего-то не было страшно, само слово "море" резко обретало вес, значимость и что-то невероятно родственное и близкое, как будто было рядом всегда. Отцу оно нравилось. Отец - это один из родителей, отчего-то смутно представлялась спина в сумерках на море. Ни лица, ни голоса, только страшная и болезненная горечь там, где подвеска-якорь касалась кожи. Все это мелькало в голове как-то слишком быстро, на смену пустоте резко обрушивалось понимание не столько глубинное, сколько поверхностное. Как засунуть руку в море - и пытаться нащупать дно. Оно вроде бы вот оно, ты и песок видишь, и мелькающих мальков. А вот достать ракушку никак не можешь. Спустя пару мгновений выяснилось - она Пентагаст. Леди Пентагаст. Звучало странно, но знакомо. Это ответило на вопрос "кто я", пусть и не совсем так, как хотелось бы, потому что имя - а что еще у людей бывает? Это же называется имя? Немного иначе. Имя семьи? Пусть так, вторично, - ни о чем не говорило. Но это тоже вторично, потому что человек спрашивал о приказах. Морин по привычке сжала губы и нервно дернула левой бровью, демонстрируя скорее уже одной только мышечной памятью, что, во-первых, ситуация вызывает у нее как минимум дискомфорт - и, во-вторых, она всем происходящим не очень довольна. А чему тут радоваться? Находишься демон пойми где посреди бушующего моря, вокруг сырость, перед тобой раскрывается зеленая блямба и трещит так, что в ушах звенит и нашептывает - и на тебя еще так смотрят, будто ты всем должна! Чему, спрашивается, радоваться? Морин только болезненно помассировала пальцами свободной от посоха руки висок, отчаянно нырывающий и трещащий в такт зеленой дряни. Надо рассуждать логически. Возможно, она и правда маг, у нее есть посох - слово пришло само, пусть остается, - и магические способности, это было каким-то рефлексом, понимать свою принадлежность к магам. На другом корабле были такие же - но и на этом. Меж двух огней - скорее про другую историю. Потому что... ну, с ней общались так, будто давно ее знают и уважают, то есть она своя именно для людей этого - боцмана? квартирмейстра? - мужчины. К тому же, флаг, под которым был атакуемый корабль, вызывал какую-то механическую неприязнь и подозрительность, зеленый змей в ярких отсветах представал еще более чудовищным - и еще больше что-то внутри переворачивал. Как будто сражаться с драконами - это норма. Как будто это в крови. А потом появилось чудовище. Шепчущее и жуткое. В страх оно не повергло - вроде бы и должно, но почему-то нет. Скорее вызвало глухое раздражение. Потому что и так все не слава Создателю, срань вокруг, срань в жизни, срань в море, срань с неба, срань под ногами, еще и эта срань из зеленой срани. Обычно так много ругательств в голове не появлялось, но вместе с болью в виске и полным отсутствием понимания хоть чего-то пропало желание держать в узде хотя бы лексикон, честно выражая хотя бы самой себе все отношение к ситуации рядом, в стране и в мире - а это срань в каждом пункте. Глухое раздражение грозило стать не таким глухим. Вполне себе слышащим и слышимым. Если, конечно, сюрпризы продолжатся - и небо разорвет огромной задницей, полной скверны, тогда вообще будет самый торт. - ... Вы, - имя в голову так и не пришло, если вообще там когда-то было, может, это все - одна огромная ошибка, звание тоже не вспомнилось, поэтому пришлось обратиться так, как было возможно, если от тебя требуют приказов, а ты не в состоянии приказывать, делегируй полномочия кому-то знающему, а судя по коротким обрывкам набросков воспоминаний и его манере раздавать указания мужчина разбирался в этом всем, и постарайся не усугубить положение, - принимайте на себя командование. Сама же чародейка постаралась вспомнить... ну, хоть что-то? Хоть капельку? Колдовать выходило рефлекторно - за столько-то лет помнили скорее руки, привычным движением формирующие ледяную хватку, применяемую к вышедшей на корабль принцессе всех тварей. Подпись автораWhat is beauty compared to grief A dead rushes' fleet drifting on a quiet tide What is joy in league with sorrow
  10. Moureen Pentaghast

    IV. Над бездной вод

    У Морин была одна заметная черта - она любила шутки. Меньше говорить - и больше слушать. Моряцкие шуточки вызывали в ней чувство какого-то сытого удовлетворения - и редко заставляли смеяться, но всегда помогали улыбаться. Глупые же шутки заставляли ее тихо смеяться - и вот с этого "если дело коту под хвост - не прижимайте хвосты" заставило отвернуться и упереться губами в собственный кулак, с трудом сдерживая смешок. Пришлось глубоко вдохнуть, выдохнуть и заставить себя успокоиться. Во многом потому что шутки шутками, а бой по расписанию. Потом она наверняка махнет рукой и решится угостить новых товарищей в камберлендской таверне за свой счет. Если доживет, конечно. Дожить было бы неплохо. Чтобы, например, снова вернуться в Ферелден. Послушать шуточки про шкуру медоеда на лице и вообще. Не суть. Слишком отвлекающие мысли. Коса на плече лежала уже вымокшим канатом. Дождь барабанил торопливо и бойко, но не отвлекал, потому что раз уж леди Пентагаст решила наблюдать за ситуацией и выжить - она это сделает и не отвлечется. Пока помогало то, что помогало успокоить бурю в душе и найти покой - все же, Морин всегда могла надеяться на своих людей, работа которых кипела. А у самой чародейки было время вспомнить куплеты Песни Света - читать их было привычно с рукой на груди. Той рукой, которая обычно держала не посох, а меч - как символ доверия Создателя самым греховным и склонным к соблазну его детям. Пальцы как-то сами собой касались обычно во время молитвы до серебряного якорька, который когда-то давным давно подарил отец. В Неварре в Создателя верили, но культ предков слишком плотно вплелся в их жизни - и потому верить в то, что надо делать добрые поступки, чтобы в Некрополе тебя не сожрали, было как-то проще. И страшнее. Но Морин не боялась смерти, как не боялась и демонов. Она просто знала, что когда придет время - ее призовут к Трону. И никак нельзя позорить свой род. Подле Трона она снова будет стоять в вечной страже рядом с Храмовниками и Стражами - и неотступно сторожить. Треск древесины чужого корабля прошелся по позвоночнику дрожью - это было смесью сожаления, корабли всегда жалко, и удовлетворения, потому что враг заслуживал быть потопленным. За многочисленные прегрешения перед Создателем, Церковью и народами Тедаса, эту ересь должно было уничтожить. Инквизиция имела удовольствие заниматься этим на суше - Морин же решила искать союзников на море. Чтобы уничтожать все то, что нужно уничтожить, в каждом уголке морском. Сегодня были заложены первые кирпичи - как союза, так и борьбы. Пираты не особо проявили себя при атаке кракена, но прекрасно демонстрировали готовность и желание сражаться с менее массивными противниками. С приближением Бурегона к кораблю венатори Дочь Морей смогла примерно оценить расстановку сил боевых магов противника - во многом этому помог горящий человек-факел. Покрепче перехватив посох, Леди Пентагаст предпочла сделать так, чтобы непогода сыграла им на руку, а потому при приближении к кораблю врага была предельно сосредоточена и готова, покрывая ближайшую к их борту половину палубы тонким слоем быстро намокающего льда. - Старший Чародей Карл, займитесь с остальными антимагическим барьером на наших, - корабль в очередной раз со скрипом качнул глубоко носом на высокой волне, что для Морин было показателем, не важно, сработала маленькая хитрость или нет, а магию стоило рассеять на палубе вражеской до того, как туда ступят собственные силы, антимагическая вспышка была очень удобна в таких случая, потому именно ее Леди Пентагаст и применила. Отредактировано Moureen Penthaghast (2019-05-17 19:12:46) Подпись автораWhat is beauty compared to grief A dead rushes' fleet drifting on a quiet tide What is joy in league with sorrow
  11. Moureen Pentaghast

    IV. Над бездной вод

    Магия авваров была необычной - но определенно была... не только эффектной, но и эффективной. Запахло свежестью горной и легкой прохладой - это был запах из разряда "магических", который ты и не чувствуешь особо, но после определенных заклинаний безошибочно чувствуешь, чутко поводишь носом и смотришь во все глаза. Трудно было сказать, есть ли авварские боги на самом деле - для Морин они скорее были очень сильными Духами, однако она же все еще верила в Создателя, так что в своей непредвзятости в подобных вопросах уверена не была, что заставляло мнение держать как обычно при себе - и особо не высовываться. Морин приписывала все свои победы и заслуги милости Создателя. Покровители Глядящего в Небо помогали ему физически. Сменить веру это не заставит, конечно, не заставит и усомниться в собственных взглядах. Но магия была необычно - и не только эффектной, но и эффективной. Запах морозной свежести с заснеженных горных вершин - так пахло в Убежище, кажется, - быстро исчезает. Морин чувствует только ее - не вонь гнилой твари. Потом, конечно, до носа доходит и ее амбре - заставляет скривиться. Но это не главное. Волнуется ли за Йона Леди Пентагаст? Конечно. Она беспокойно оглядывается, хмурится - но ей кивают, мол, все хорошо. И это успокаивает - терять друга из-за какой-то тухлой твари морской совсем не хотелось. Йон, конечно, большой молодец. Кажется, у авваров после таких подвигов дают народные имена - и скальды их воспевают в песнях. Ну, он заслужил, такого грозного соперника одолел. Без него, конечно, они бы не справились - вернее, справились бы, но с гораздо большими потерями, а тут, конечно, отошел кто-то к Создателю - потери нужно будет считать позже. Да, возможно, товарищи пираты не особо помогли - но их никто об этом и не просил, а их адмирал тоже была жива, но отлеживалась. Чем теперь занимался и брат по оружию. Вроде вокруг нет-нет, да радуются. А Морин вот напрягается. Потому что из шторма в штиль - что так, что этак плохо. Вроде и расправились с гадиной, а все равно угроза еще осталась. Об этом еще и напоминают все вокруг - Мор не раздражается, она думает - раз уж все доверяют именно ее мыслям. - Ваш капитан к вам вернется, но позже, очень надеюсь, что вы не потратите время на выборы пятого помощника капитана, - Морин насмешливо фыркнула, слыша тихие смешки за спиной, ну, так Дочь Моря всегда любила моряцкие шуточки, а эта так и вовсе у ее отца была любимой, - наш ждет дело. Заряжайте баллисты и выходите навстречу венатори. Будем брать в тиски. Ветер в корму, так что у погоды мы в фаворе. Проверьте зацепы. Берем на абордаж, - приказы Дочь Морей раздает привычно коротко и спокойно. Не позволяет ситуации себя накрутить. И сама не стоит просто так, барьерами дополнительно укрывает собственный корабль, пострадавший от щупалец кракена. Изначальной целью их маленького приключения должны были стать именно сторонники Старшего - так зачем же искушать судьбу и отказываться от того, что с самого начала планировалось? Раз уж даже кракен не смог сломать задуманного, но нужно доделать до конца. Отредактировано Moureen Penthaghast (2019-04-08 18:39:04) Подпись автораWhat is beauty compared to grief A dead rushes' fleet drifting on a quiet tide What is joy in league with sorrow
  12. Moureen Pentaghast

    IV. Над бездной вод

    Дерьма нажьего куча. Иногда Морин забывала, что она Пентагаст - и вспоминала, что она колдунья. Всего-то навсего колдунья - аристократка, к слову. Она должна сидеть в Круге и изучать магию, должна людям помогать. Иногда Морин думала, что в учениях изоляционистов есть своя прелесть. Что вот надо не выходить и сидеть. А потом кровь брала свое. Морин - она Пентагаст. Она гордая дочь Неварры. Не ей сидеть в четырех стенах, не ей бояться, не ей дрожать - у нее на роду не это написано, ей сказано установкой хрипящей биться до последней капли крови, ее юдоль - сражаться с драконами и ходить за край света, где они живут. Морин себя не бережет - и стоит до последнего. Двум смертям не бывать, одной не миновать. Матросня ей доверяла и вверила свои жизни. Меньшее, что она могла сделать для них - предложить достойные условия. Если она должна ради них погибнуть - погибнет. И никакой Кракен не заставит ее кричать от страха. Если крик, то боевой. Если страх, то за своих. Корабль на горизонте - это, конечно, плохо, потому что если их не разнесет урод морской, то могут те, кто к ним направляется. Но Морин, конечно, Пентагаст - и просто морально готовится развешивать люлей. Семейная традиция у них такая. Старое доброе ультранасилие. Нож-нож-нож, ты мой лучший друг. Видишь в себе слабость - убей. Андрасте не спасет тебя, тварь. Отправить Леди Пентагаст к трону Создателя будет трудно - а взять в плен так вообще невыполнимая задача. Пока она советует сукиными детям вставать за своей жизнью в очередь. Пока она сосредотачивается на более близкой и очевидной угрозе. Кракен, безусловно, выглядит чудовищно. Пираты ведут себя по-пиратски - кажется, такой у них кодекс чести. Это чужие проблемы. У Морин есть свои. Вероятно, это последствия одного из заклинаний Йона - или собственной драконьей крови. Дочь Моря не боится. Дочь Моря готовится отстоять свое. Поэтому когда тварь орет на нее, очаровательное амбре из зловония дополняет аромат самой разлагающейся паскуды, Морин не боится - в отличии от своих матросов. Морин помогает если не закрыть рот, то как минимум почувствовать, что не на ту напал. Что будет, черт побери, больно. Тварь морская явно пострадала от всего того, что происходит в мире - ей нужно было помочь. Успокоить терзаемую агонией и магией - вероятно, демонов - сволоту представлялось лишь одним путем. Упокоить ее на дне морском. Удар дряни утверждает в мысли, что они теперь кровные враги. Потому что никто не смеет кромсать корабль Морин, ее людей и ее саму. Один из поляжет - он или я. В Неварре очень серьезно относятся к понятию мести. Полоснуло ощутимо, у Мор аж в глазах темнеет и ребра болят - кажется, одно из них если не сломалось, то треснуло, но не ту напал, не на ту, черт побери. Адмиралам пиратским она такой ушат требований выдвинет, если выживет - еще долго не отмоются. Услуга за услугу, а Пентагаст тут спасает жизнь адмиральскую и целый корабль своим прикрывает. Морин, конечно, еще не сражалась с кракенами, но как-то раз чуть не сорвалась с одной из башен. И что делать в такой ситуации, неординарной и опасной, а потому критической, будто бы самого кракена не хватает, она уже знала. Поэтому привычным движением соскользнула в тень, корректируя траекторию полета, дабы остаться на палубе. И без проткнутой грудной клетки и сломанного позвоночника. И на выходе помогает Йону - что бы он там не собирался делать. Если чудовище решит уйти под воду вновь, вытащить его будет проблематично. Поэтому Пентагаст примораживает воду вокруг твари, чтобы если решит уйти, то непременно с большим трудом - и ледовой юбкой вокруг отвратительного тела. Подпись автораWhat is beauty compared to grief A dead rushes' fleet drifting on a quiet tide What is joy in league with sorrow
  13. Moureen Pentaghast

    IV. Над бездной вод

    Грязная кровь чудовища брызнула - внутренний хор предков возликовал, мол, Пентагастов и Мак Энригов так просто не взять, тварь! Морин только прикрывает ладонью лицо, брезгливо стряхивая дрянь с окованной сталью руки. Хор в ушах нарастал, заглушал мысли - женщина с усилием выталкивает наваждение. Нет, тварь, в голову ты не проникнешь, сиди на своем поганом месте и убери своим мерзкие и скользкие щупальца от самого прекрасного на свете корабля, пожалуйста, спасибо. Морин чувствует себя в своей тарелке, потому что вокруг - ее родная стихия. Лед и море - ее верные спутники, ее верные друзья. Море она любит. Лед любит ее. Вьюга лижет ей щеки - радостная, гибкая, хлесткая и опасная. Они с призывательницей холодных ветров были одной заледеневшей крови. -Йон! - то, что по Смотрящему в Небо ударило откатом от его же желания помочь, от внимания не ускользнуло, она зовет его, чтобы удостовериться, что он в норме, что ему не нужна ее помощь, что она может продолжить создавать морской гадине неприятностии и доставлять ей боль, но если бы была нужна - уже была бы рядом и поддерживала, помогала удержаться на ногах, потому что для этого, наверное, и нужны друзья - чтобы в хреновый момент удержать на волне, а не позволить в нее погрузиться. Да, возможно, закованная в сталь и немного заледеневшая перчатка довольно холодная, но это хорошо, она отрезвит и поможет. С ним, кажется, все хорошо. Он даже приободряет солдатню, чем вызывает короткую усмешку - браво, Йон, браво. Когда дело касалось боевого духа, аввары были просто богами на поле боя. Наверное, он совсем не боится. Кажется, отец ей рассказывал в детстве, что могучие аввары кричат в камни, чтобы отдать им свои страхи. И идут в битву. Потрясающе. Низинники вот всего лишь поют песни своему Создателю. Сложно сказать, что более полезно - у всех нас свои демоны и свои покровители, все же. Подумать бы об этом на досуге - если, конечно, доживут. Но он в своем репертуаре. За Дочь Морей - подумать только, во имя нее сейчас ее люди будут совершать подвиг - вгрызаются в щупальца, что стая яростных мабари. Не во имя короля Маркуса, не во имя рода Пентагастов. Ради Морин - это приятно греет. Своих матросов она любит - они верят ей, они идут за нее в бой. От очередного всплеска щупальца за бортом на лицо падают соленые морские капли - и Рея едва не рычит. Море само по себе придает ей сил и уверенности - это ее вотчина. Она морю - родная дочь и невеста, сестра и мать всем своим матросам. И никакая гнида скользкая не посмеет навредить ее людям. Ничто у нее море не отнимет. Ничто не будет в нем царствовать, пока она не даст свое на то добро. Величаво и высокопарно, конечно, но отдавать свой дом, свой корабль и своих людей вот так просто, без боя, она не согласится. Неварранцы - народ слишком своевольный для такого дерьма, а если это не так, то она - первая девица на выданье. - Заряжайте баллисты и палите по щупальцами, пусть тварь отведает неварранскго гостеприимства, - ее приказ звучит несколько хрипло, но неизменно яростно, потому что Пентагасты - чертовы драконы, скалящие пасть всякий раз, когда на них нападают. Корабль сломать хочешь? Врешь, не возьмешь! Но последнее действие чудовища заставляет как-то похолодеть. Ладно, дрянь глубинная, может, у тебя и есть ощутимые доводы - корабль ощутимо качает, по инерции откидывая, приходится держаться за бортик, тихо рыча. Но ничего, и не такое бывало, она не раз бывала в шторме, качка там похлеще. Морин выдыхает и протягивает руку, концентрирует все свое внимание на мачте - нет, тварь, шиш тебе, а не победа. Без мачты они, конечно, доплывут, но это будет тяжело, а люди - не кунари, чтобы тянуть свои тяжелые корабли на веслах сразу после не менее тяжелого боя. Поэтому нужно по возможности сделать все, чтобы обойтись малой для корабля кровью, залечить раны они всегда смогут, а вот починить корабль прямо так, на море - задача куда более сложная и трудоемкая, почти невыполнимая в условиях того, что мимо могут пройти венатори и спалить их к архидемоновой праматери. Не день, а сущее дерьмо, только для рефлексии времени нет. Лед послушен ее рукам - строгая и дисциплинированная сила, подвластная гибкому уму и несгибаемой воле. Все, что может сделать Пентагаст - покрыть мачту плотным и крепким слоем льда, укрепляя, словно броней на грозных орлейских шевалье. Поэтому делает она именно это - заковывает и укрепляет, полная решимости. За решимость спасибо, конечно, Торсену. Отредактировано Moureen Penthaghast (2018-11-13 21:52:02) Подпись автораWhat is beauty compared to grief A dead rushes' fleet drifting on a quiet tide What is joy in league with sorrow
  14. Moureen Pentaghast

    IV. Над бездной вод

    В круге приучают к самодисциплине. Ты становишься куда строже, чтобы не поддаться соблазнам Тени. Среди рыцарей-чародеев самодисциплина - культ. Все наши чувства питают разум, и если посадить его на диету из жестокости и страданий, как ему остаться здоровым? Очень просто. Дисциплиной. Строгостью, аскетичностью. Церковь доверяет рыцарям-чародеям, потому что они столь же незыблемы, сколь орден храмовников, а их вера - их щит. Сейчас орден штормило, сейчас он переживал не самые легкие времена, но однажды с небес смажут ужасный разрыв, а орден вернется в лоно Церкви. И они все выдохнут. А пока день за днем - сплошные испытания. Но все будет хорошо, во всяком случае, так казалось Рее. Она была уверена до дрожи в руках, что уж дисциплина-то ее убережет от всего неблагоразумного, доброго и вечного. Оставит беспристрастной и способной трезво оценивать ситуацию. И даже сейчас, когда на мозги и спину давило из зева морского, она отказывалась склонять голову и подчиняться, сохраняя трезвость и холодность. В полночь к морю приходят моряки — и прощаются со своими мертвыми. Последнее "прощай" павшим братьям и сестрам несется над горами и под деревьями, всюду, куда достает свет, бежит по серебряным побегам рек, среди снегов и весенней капели, вылизывает звезды и облака — и убегает с рассветом за море. Возможно, скоро будут прощаться с Морин Пентагаст. Йон ее предупреждает, но, кажется, слишком поздно. Так - она бы прислушалась, безусловно, Торсен всегда был ее семье верным другом, столько, сколько их дружба длилась, аввар был честным и добрым соседом, а потому она бы не спорила, она бы согласилась. У нее еще столько дел было - ей нужно было спасать свою страну как минимум. Как максимум - ссаными тряпками прогнать венатори куда-нибудь в задницу Архидемона. Но пока нужно было решать проблемы насущные, потому сестра адмирала хмурит брови, ухватывая старого друга за плечо, смотрит ему в глаза с драконьей решимостью и яростью. Вызов судьбе, значит? Вызов бездне? Кажется, любовь к сложностям - бич всех Пентагастов. - Нашим с тобой богам придется сильно постараться, чтобы вызвать меня на свой суд, Смотрящий в Небо, а не опустишь руки, так и тебя не приберут, - ее голос, на удивление тихий и ровный, даже в происходящем аду не заглушается и не теряется. Вызов принят. Она, черт побери, не для того столько пахала и столько делала, чтобы какая-то срань из жопы посреди неба смела угрожать ей и ее жизни. Она расправляет плечи и не боится. Страх исчезает, потому что ею движет желание спасти своих людей и ответить на вызов. Может, предки Пентагастов и правда пили драконью кровь. Может, в них отсюда это животное упрямство. Морин выдыхает - и из ее рта, кажется, вырываются облачка пара. Держится она за посох крепко, расставляет шире ноги, ведет рукой по воздуху, смотрит холодно из-под бровей на огромные щупальца, смотрит уверенно. И делает то, что ей кажется правильным - раз тварь из моря, то она мокрая, раз она мокрая, то ее проще заморозить, а замороженную тварь проще рубить на куски. Меч у нее есть - и оружия на борту полно. Сначала нужно освободить палубу - и помочь твари осознать свою ошибку. А там уже боги Йона могут погневаться, а Создатель отказать ей в своей милости, если защищать детей Его, ради которых Андрсте пошла на костер, не благое дело. Которое, впрочем, совершается не в его имя - а потому что так надо, потому что все они - ее ответственность. Именно поэтому чародейка призывает себе на помощь вьюгу. Подпись автораWhat is beauty compared to grief A dead rushes' fleet drifting on a quiet tide What is joy in league with sorrow
  15. Moureen Pentaghast

    IV. Над бездной вод

    Первых два варианта наименования собеседницы Рея пропускает - старательно выныривает сознанием из-под накрывающего ощущения чего-то... сильного, огромного, от чего захлебываешься, покалывание кожи на кончиках пальцев становится физически болезненным, отчего хочется разрядки. Остатки слышит. До старой карги Адмиралу далеко, а злые языки наверняка и не такое говорят. Слушать их - себе дороже. Уж что-что, а этому ты учишься в Круге сразу. - Морин Пентагаст, советница адмирала Кассиана Пентагаста, я бы представилась Первой Чародейкой Камберленда, но, полагаю, все произошедшее на Конклаве меня этого права лишило, так что я просто очень привязанная к морю отступница, - говорит колдунья тихо, спокойно, слегка приветливо, улыбается одними уголками губ, прозвища не называет, потому что это, конечно, приятно, но, все же, не относится к делу, к тому же, это все заморочки, а сейчас нужно было как можно было сваливать, карта разворачивается, в голове юрко начинают шуршать механизмы посложнее гномьих, но что-то постоянно отвлекает, мешает, отвлекает Торсен, чем заставляет проводить задумчивым взглядом птиц, от их полета что-то в механизмах затихает, а внутри просыпается какая-то внутренняя тревога, - кажется, точки немного подождут. Море молчит, - такое спокойствие? В дождь? В Недремлющем море? Как говаривал отец - скорее Пророчица изгадит свое исподнее. Пахло бурей, запахом после дождя и легким отголоском чего-то магического, у магии, как казалось Морин, был какой-то свой особый запах, немного пряный и мятный, щекочет ноздри и немного леденит кончики ушей и ресниц. Чародейка резво подошла к правому борту и вгляделась в пенистые волны. Тревога внутри нарастала. А потом из-под воды взревели. К чести дочери почившего адмирала стоит сказать, что слабой и пугливой девочкой она никогда не была, а путь рыцаря-чародея выработал в ней четкость действий, здравый рационализм и самообладание лучших шевалье Орлея - не лучших в плане родовитости, а в плане способности к управлению своими подопечными и на пиру, и в гуще боя. И сейчас все это сыграло на руку - ее собственные подчиненные не впадали в панику, они просто ждали распоряжений, испугались, конечно, но если спокойна Дочь Моря, то они, милостью Создателя, вернутся к семьям. Есть своя прелесть в подобном авторитете, пока не дашь слабину, ее не дадут и другие. И Морин не дала, снова запустились механизмы размышлений, разве что дым из ушей не повалил. - Йон, спускайся, мне не нравится, что происходит, - выясняется, что когда советница адмирала кого-то зовет, то может говорить не только спокойно и прохладно, зовет жреца она зычно, громко, тут же кивая стоящему рядом офицеру, растряхивает свою матросню общим ощущением из разряда "я не знаю, что это, но план у меня есть - и я готова надрать этому задницу, мы, пентагасты, всегда по вторникам надираем задницы, а в пятницу как минимум дважды даем в бубен, не шути с нами", - Вудроу, скажи перепроверить пушки и готовь состав к любой неожиданности, если оно опасно, я хочу быть к этому готовой, - верный еще ее отцу опытный моряк коротко кивнул, во многом мнение своего начальства он разделял, между тем Леди Пентагаст, буквально выдавливая из головы давящее на плечи и манящее ощущение из-под воды, оглядывается на откровенно пялящихся рыжих мальчишек Ван Маркхэмов, - Фредерик, Георг, идите за Старшим Чародеем Карлом, поможете ему накладывать на Бурегона барьеры, - судя по состоянию парней, соображать было туго - и это ощущалось. Сильная магия всегда чувствуется - Морин хмурится совершенно по-отцовски, бряцает окованная железом рука по посоху, вторая интуитивно тянется и ложится на висящую на поясе рукоять духовного клинка. В голове нарастает то ли шепот, то ли сомн голосов, мысли от взгляда за борт уходят - выдавливать эту хрень приходится снова с силой, все равно что пытаться всплыть в шторм, ведь за сильной волной идет еще более сильная. Но и Дочь Моря не пальцем делали. Истязание прошла, водой морской не проглочена - значит, еще есть порох в пороховницах. А с порохом можно и дракона прибить. Если очень постараться. Кажется, изгадит исподнее не Пророчица, а пара-другая матросов. Морин-то переживет, разве что еще сильнее поседеет. Или прослывет трусливой бабенкой с паранойей, после чего ей путь на корабли будет заказан. Поди еще разбери, что хуже. Подпись автораWhat is beauty compared to grief A dead rushes' fleet drifting on a quiet tide What is joy in league with sorrow
  16. Moureen Pentaghast

    IV. Над бездной вод

    У Неварры не было крупного флота, он был маленький, но очень гордый - прямо как его родина-мать. Еще его родина-мать была такой богатой, что могла позволить себе золотые купола и огромный некрополь, так что корабли Неварры пусть и не могли тягаться с кунарийскими дредноутами, но на море чувствовали себя уверенно - и отпор дать были в состоянии, а потому просьба Инквизиции о помощи на море не порождала никаких проблем. Хотя ладно, вообще-то проблема была - верная короне флотилия распыляла силы на только на защиту территории, но учитывая все то, что творил Маркус, настроения среди матросни ходили как минимум в опасной близости к эшафоту, нынешний лидер Неварры уже доказал, что не потерпит предательства. Даже от своей крови - особенно от своей крови. А предательство флота - это предательство крови, потому что он принадлежал, собственно, Пентагастам. Моряков спасала только потрясающая верность их почившему адмиралу - и его детям, и если Кассиану верили только за бытие сыном, то Морин - за наследие и строгий взгляд. Она в равной степени готова была сидеть на бочке и слушать матросские песни - и вести своих людей в море. Магов Круга на корабле воспринимали неоднозначно, но Фредерик и Георг понравились всем сразу, отчего периодически Мор напоминала гордую мать, потому как ее отшибленные студенты слишком полюбились ее морским волкам: веселые и компанейские рыжие мальчишки Ван Маркхэмов развлекались во всю и горланили песни, размахивая бутылками рома и подшучивая над окружающими, но когда дело доходило до встречи с венатори в море, демонстрировали, что не только тевинтерцы могут колдовать, а на море приспешникам Старшего ловить нечего, даже рыбу. Эти ребята могли бы поджечь само море, если бы им это показалось хорошей затеей. Оттаскивать за уши, конечно, Морин. Где-то на фоне страдальчески стонет Кассиан. Забавный факт: большие и сильные корабли в Неварре называют в честь драконов. Так гордостью флота был галеон Винсомер, который остался в Камберленде вместе с адмиралом Пентагастом, так как кому-то нужно было сторожить родной город и родную страну. Хотя этим, по факту, занималась вся флотилия, просто галеон Бурегон и доверенное лицо юного морского волчонка делали это сегодня в открытом море. По палубе легонько барабанил дождь, волны шуршали вокруг, а силы союзников Инквизиции... ну, будем честны, смотрели друг на друга с легким недоверием. Как минимум с легким. Потому что верным солдатам Неварры было непривычно работать вместе с пиратами. Морин хмурилась, глубже куталась в плащ, отчего больше напоминала мокрого и злобного тевинтерского магистра, и наблюдала. Морин хмурилась - и не позволяла своим матросам отвлекаться и задавать лишние вопросы. Она предпочитала иногда наступать каким-то заявлениям и убеждениям на горло сразу, чтобы они не успели укрепиться. И все же такая кооперация была... непривычной, но Дочь Моря помнила Убежище и армию Старшего. Если работа с санитарами моря поможет сохранить пару-другую жизней и избежать того, что было там, то игра свеч стоит. К тому же, им придется перевозить припасы сушей, так что у родной страны и соседей будет чуть больше времени вдохнуть перед девятым валом истории. Если же Создателю это дело угодно не будет, то оставалось надеяться, что он посмотрит на ее жизнь - и примет к своему трону, где она воссоединится с отцом и предками. А пока оставалось сделать так, чтобы предки ею гордились. Пушки сегодня проверяли трижды. Когда на борт поднималась Адмирал Изабела, Морин была под впечатлением. Без шуток - в Адмирале все было правильно. От нее пахло морем и решимостью сначала помочь миру, а уже потом надыбать золота, так, во всяком случае, казалось. Ощущалось. Своим "кажется" и ощущениям" доверяет большинство магов - это банальный инстинкт выживания, если ты не уловишь все хотя бы на уровне ощущений вовремя, то очень быстро станешь одержимым, а там что так умирать, что эдак. Никаких благ тебя после одержимости не ждет. Меч храмовника ли, вечные муки выпитой души в Тени ли. Мир внешний не был милосерднее - поэтому надо было слушать ощущения. Советница адмирала и его голос в сегодняшней компании только кивает и стягивает капюшон к затылку так, чтобы лицо ее можно было видеть, но капли дождя голову не обдали. Из гнезда еще не кричали о подходе чужих войск, значит, можно поглядеть на адмирала пиратов собственными глазами. Отредактировано Moureen Penthaghast (2018-08-20 22:12:42) Подпись автораWhat is beauty compared to grief A dead rushes' fleet drifting on a quiet tide What is joy in league with sorrow
×
×
  • Создать...