Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...

Таблица лидеров


Популярные публикации

Отображаются публикации с наибольшей репутацией на 26.06.2020 во всех областях

  1. 2 балла
    Относительно небольшой промежуток времени прошел между тем, как Лориан забрался на лошадь – и как он оказался в замке. Очевидно, что ситуация была важной, а значит необходимо было быстро отреагировать. Мало ли, что могло значить промедление, или какие бы мысли оно могло заложить в головы прибывших послов. Возможно, не самые радужные. До сих пор Лориан проматывал в голове произошедшее. И все же отметил, что ему повезло сдержаться в данный момент. Он испытывал отвращение от того, что прежде всего смотрели на его юный возраст, а не на профессиональные качества. Хотелось чего-нибудь крепкого, например, коньяка. Чтобы банально задушить обиду… С другой стороны, может лучше не стоило? Очевидно, что градус в его крови мог только ухудшить ситуацию. Шевалье спешился. Ещё немного – и вот он находится недалеко от герцогов. - Прибыли маркиз Сэн-Жермен де Шалон и Одетт Остерманн, посол из Андерфелса. Говорят, что ведут переговоры от имени императрицы Селины. Цель визита – переговоры о объединении сил против узурпаторши Флорианны де Шалон, - отчитался генерал-адъютант. В меру официозно, в меру информативно. Лориан и помыслить не мог о том, чтобы вести переговоры, не проконсультировавшись с герцогом. Каким-либо из них двоих. Раз уж сейчас н находился в положении “полкового пиздюка при погонах”, то решил по крайней мере действовать по уму. Сейчас кавалерия защищала ворота, и гости, вестимо, находились на почтительном расстоянии. Лориан выжидающе смотрел на собеседников. Он испытывал необходимость в каких-либо действиях, потому что ситуация была такая, что ему хотелось что-нибудь делать. Ему хотелось определенности, которой пока что не было. А будет? Сложный вопрос, который решался временем. Лориан мог лишь предполагать, что сейчас происходит у Жеан, но решил и этого не делать. Потому что засорять голову большим объемом мыслей в никуда – не самое полезное для нервов занятие. Буквально через мгновение появился эльф Егор. Уроженец Халамширала, он многое пережил: ему, за его свободный образ жизни, отрезали нос и гениталии, однако он остался верен Орлею. И сейчас он передал Лориану письмо. Лориан взломал печать, ознакомился с текстом, и молча передал его Жану-Гаспару.
  2. 2 балла
    ВТОРАЯ КОННАЯ АРМИЯ В СОСТАВЕ ОБЪЕДИНЁННЫХ ВОЙСК ОРЛЕЯ ПОД ЗНАМЁНАМИ ИМПЕРАТРИЦЫ СЕЛИНЫ I Дивизия «Золотой молот» орлесианская дивизия под командованием генерал-майора ВИКТОРЬЕНА БОДРИ Дивизия «Сомбре» тяжёлая кавалерийская дивизия под командованием ротмистера ЖАН-ФРАНСУА МОРАЛЯ Дивизия «ЛеСолей» кавалерийская дивизия под командованием оберштера МАРТЕНА БЕРНАРА Гвардия «ЛеИмпера» элитная пехотный полк в составе II Конной Армии Нахашинская пехота пехотная дивизия в составе II Конной Армии Пятая Имперская бригада элитная пехотная бригада в составе II Конной Армии. Бригада «Шюрно» кавалерийская бригада, сформированная на территории графства Шюрно, под командованием генерала-адъютанта ЛОРИАНА ДЕ САГАЗАНА Полк “Огненный шторм” отборное формирование гренадёров и сапёров Вторая Имперская дивизия пехотная дивизия в составе II Конной Армии Третья Имперская дивизия пехотная дивизия в составе II Конной Армии Вал-Фирменская бригада кавалерийское формирование, названное в честь региона, где находиться штаб формирования. Инженерная бригада инженеры и механики работающие с осадными машинами «Стервятники» наймиты, ведущие разведывательную и шпионскую деятельность в составе II Конной Армии. Глава ПОЛЬ ДЕ ПИНЕТТ Имперская гвардия Орлея полиция, приставы, следователи и дознаватели, исполнители наказаний, служба безопасности, охрана дворцов, тюрьм, дорог, судов, посольств и иных важных объектов Империи и его границ. Отряд «Каратели» специальные отряды по борьбе с эльфийским восстанием. Глава КОРАЛИНА ГРЕНОН «Тёмные рыцари» Отряд бывших храмовников под руководством ГРЕГУАРА МОРО Ложа чародеев Альянс орлесианских магов вступивших в состав Объеденённой Армии Глава ТЕОДОР МОРРАК
  3. 2 балла
    ну, как же я могла не сделать эстетик на себя, ну
  4. 1 балл
    — Бла-бла-бла, в гневе я страшен! Ко-ко-ко, из под земли достану! Пф! — Табрис презрительно фыркнула, пониже опуская голову и продолжая своё невнятное, раздражённое бормотание. Услышать её сквозь шум дождя всё равно было невозможно. Знал бы этот Галахад, сколько раз эльфийке доводилось слышать подобные угрозы! И что-то пока что никто из старых врагов “из-под земли” доставать её не торопился. Впрочем, угрозы угрозами, но одно остаётся неизменным. Дела свои друзья Рыжей Дженни ведут честно, даже если во время сделки собственно о “Друзьях” и не заходит речи. Хаотично, по крайней мере на первый взгляд, и довольно непредсказуемо. Но честно. Менять это сегодня Табрис не собиралась. Если этот странный громила действительно просто сделает своё дело, то пускай идёт на все четыре стороны, будь он хоть трижды маг, “воин духа”, или ещё какая неведомая хрень. Хм. “Воин духа”… Что это вообще за дерьмо, интересно? Звучит как какая-то религиозная хрень, то ли церковная, то ли сектантская. В Орлее, вон, иногда забавные секты попадались, и все как одна либо “укрепляли дух”, либо его “стяжали”, поди разбери. В обоих случаях делать это почему-то предлагалось чуть ли не исключительно через пожертвования… Размышления были прерваны внезапной вспышкой, яркой, но далёкой, и Табрис, забыв обо всём, начала считать секунды. ”Раз… Два… Три… Десять… Двадцать… Двадцать пять...” К слову, за всеми этими размышлениями и подсчётами Каллиан вовсе не бездействовала. Стараясь избегать чересчур открытых пространств, она подошла к нужному зданию сбоку, и аккуратно, вдоль стенки, подкралась к единственному на всю эту стену. Или, вернее, окошечку, настолько мелкому, что в него, случись что, с трудом удалось бы голову просунуть, не то что пролезть. Словно этого было мало, кто-то наглухо заколотил его мелкими деревянными плашками, Впрочем, как сказать наглухо… При ближайшем рассмотрении оказывалось, что во всей этой конструкции хватает щелей, в которые как минимум можно заглянуть. Табрис знала об этом. Она была тут сегодня днём. Тогда это место казалась совершенно заброшенным, что было даже несколько странно для бедного, но вполне себе густо населённого квартала. Сейчас же что-то изменилось. Внутри горел огонь. По углам “заброшенной” лачуги таилась тьма, но в центре, в стареньком каменном камине, полыхало пламя, и его неровный, плящущий свет выхватывал четвёрку бойцов, подтащивших к камину стулья и отчаянно пытающихся согреться. Кажется, они переговаривались о чём-то, но расслышать хоть что-то из-за ровного, хлещущего звука падающей прямо на капюшон воды было решительно невозможно. Сюрко эти ребята не носили – неудивительно, кто на таком-то деле захочет светит герб своего хозяина – но по доспехам было видно, что ребятки вовсе не из простых. Особенно выделялся длинноволосый здоровяк, сидящий у стенки и придерживающий снятый шлем на изгибе локтя. Рядом с ним, прислонённый к стене, стоял внешне простенький, ладного вида двуручник с небольшой фальшгардой. Довольно редкое оружие, но кому, как не телохранителям да личным стражам всяких лордиков махать подобными оглоблями, верно? Табрис улыбнулась, довольно и хищно. Охота начинается. Убедившись, что никто из них пока к выходу не собирается, Каллиан поспешила ко входу. Земля вокруг стремительно превращалась в мерзкую, скользкую, напитанную водой жижу, но вдоль самой стены пока что было относительно сухо – Табрис не просто так подошла именно с западной, подветренной стороны. Пока всё шло как надо. Как и ожидалось, маги не пустили бойцов внутрь, не всех уж точно. Коней в конюшне готовили семерых, так что, видимо, парочку особо доверенных телохранителей вместе с “посланником” всё же пустили. Кстати, а где все эти лошади сейчас? Явно не здесь… Видимо, оставили где-то в сторонке, чтоб не привлекать внимание. В два движения стряхнув налипшую на ботинки грязь прямо в кучу какой-то дурнопахнущей дряни, сваленной неподалёку от крыльца, Табрис поспешила занять примеченную ранее позицию. Крыша у этой халупы невысокая, так что будет несложно… Шаг на крыльцо, правая нога на дверную петлю, толчок, рывок, зацепиться, подтянуться – и вот эльфийка уже расположилась прямо на потолочной балке, “козырьком” нависающей прямо над вышеупомянутым крыльцом. Когда-то козырёк этот явно был обшит досками, но было это “когда-то” не меньше дюжины лет назад. Всё, что держалось на соплях, давно отвалилось, оставив от крыши лишь абы как крытый поверху скелет. И это было как нельзя кстати, вот только расслабляться пока рано. Осталась последняя пара мелочей. Для начала – плащ. Насквозь промокший, отяжелевший и противно липнущий к плечам, он слишком сильно сковывал движения. А значит – в топку! Ну или точнее – на перекрытия самой крыши. Полежит там, ничего с ним не сделается. Насухо вытереть руки, натянуть перчатки из толстой кожи, проверить, как плотно сидит на лице повязка… И лишь затем – извлечь из потайного кармана пузырёк с иссиня-чёрной жидкостью. Экстракт корня смерти, концентрат к тому же. Упаси создатель таким случайно надышаться… Ядрёная хрень, но на воздухе выдыхается быстро. Вот и приходится заготавливать буквально перед использованием. С некоторым трудом открыв крайне плотно забитую пробку, Каллиан быстрым жестом плеснула ядом на небольшую скомканную тряпицу, после чего спешно замотала тряпку в кожаный мешочек, а пузырёк закрыла и спрятала обратно. Что ж. Теперь осталось только немного выждать. Если все приготовления прошли, как надо, конечно. Видите ли, “Друзей” сложно назвать особо влиятельной организацией. Они уступают всем “старым” теневым организациям почти всем, от ресурсов до подготовки “агентов”. И всё же, в одной сфере “Друзья” вполне могут дать фору почти кому угодно, и сфера эта – внимание к тому, даже прожжённые , внимательные к деталям профессионалы обычно считают мелочами. Вот только “мелочи” эти часто вполне можно использовать, особенно – когда у тебя есть редкая, но грамотно раскиданная сеть осведомителей и просто знакомых из “простых людей”. Друзья, когда надо, могут нарыть очень много всякого на самых разных людей. Например, то, что некто Томас очень любит попижониться, и потому при каждом удобном случае выпивает не где-то там, а в довольно “престижном” Покусанном Дворянине, заведении, в котором ну просто греховно было бы не наладить знакомство с одной из подавальщиц… О нет, травить, ну, раньше времени, этого пижона никто не собирался, тем более что большинство серьёзных ядов дают вполне заметный запах. А вот подсыпать немного слабительного… Мелко? Мелочно? Грязно? Ненадёжно? Да, возможно. Но работает на удивление часто, хоть и не всегда. На план получше всё равно времени не было, цеплялись за то, что знали. Да и в целом, взвешивая все за и против… Не будет же косящий под чёрт знает кого пижон мочиться прямо в доме, пусть и “заброшенном”? Небеса озарила очередная вспышка, ещё более яркая. “Раз… Два… Три… Десять… Пятнадцать...” Долбануло так, что аж немного заложило уши. Грёбаный эльфийский слух! Нет, обычно он помогает, но в такие моменты… Где-то внизу скрипнула дверь, и Табрис, не думая,распласталась и как можно плотнее прижалась к балке. Вот оно! — Твою ж ядрёну матерь, ну и “распогодилось”! Ох и не завидую я тем, кто должен сюда… Звякнуло, словно толкнули в бок кого-то одоспешенного. — Язык бы прикусил. ”Двое? Неудачно...” — Ой, да ладно. Как будто эти ма… Очередной звяк, куда более громкий. — Заткнись, кому сказано. Кучка остолопов! Поверить не могу, что… Табрис аккуратно выглянула из-за балки. Бойцов действительно было двое, и сейчас они как раз поворачивались спиной друг к другу, расходясь по разным сторонам крыльца. Томас снова прислонил свою оглоблю к стенке – чехлам и ножнам он явно не слишком-то доверял. Второй, невысокий, но крепко сложенный мужик с круглым щитом за спиной, уже начинал отстёгивать гульфик. Сверкнуло. Ну, поехали! “Раз… Два...” — Ладно, ладно, твоя взяла! Ты, как всегда, дело говоришь. Хотя совсем заткнуться… Ядрёна вошь, я ведь просто беспокоюсь за милорда! ”Восемь… Девять… — Угх! Так беспокойся тихо… “Двенадцать… Тринадцать...” — ...а не как баба на… ”Четырнадцать… Пора!” Табрис перекатывается вбок, приземлившись ровно между двумя мужчинами одновременно с докатившимся раскатом грома. Короткий подшаг, схваченный обратным хватом стилет взлетает и падает. Удар идёт от бедра, в него вложена вся масса, вложен проворот корпуса, и гранёное лезвие пробивает прикрывающий шею щитника кольчужный хауберк. Пробивает неглубоко, всего на полпальца, но шея есть шея. Клинок выходит из раны, фонтанчиком брызжет кровь...В другой ситуации эльфийка предпочла бы нанести ещё несколько ударов, чтоб наверняка, вот только, увы, “другой” эта ситуация не была. Каждое мгновение – бесценно. Тыкалка падает на пол, а Каллиан рвётся дальше. Зажатая в левой руке тряпица одним движением ложится на лицо Томасу, проскользнув под левой же подмышкой последнего. Тот дёргается, пытаясь убрать, сбросить чужую руку, но Каллиан не позволяет ему так просто сделать это. Она уже прижалась к чужой спине, избегая попытки Томаса вслепую заехать по ней локтем, подсела, не позволив перебросить через себя, и вцепилась в мёртвой, не разрываемой за пару секунд хваткой. Большего было не нужно. Быть он хоть трижды здоровяк, превосходящий как по силе, так и по массе, но внезапность и яд сделали своё дело. Сопротивление слабеет с каждым мгновением. Оставаться в сознании, вдохнув полную грудь чёрной дряни – задача, для человека почти непосильная. Бедолага явно пытался кричать, но все звуки наглухо перекрывало бушующей в небе канонадой. Вот только канонада эта, хоть и протяжная, явно не будет вечной… И верно – гром отгремел, оставив лёгкий звон в ушах. Откуда-то из-под левой ладони донеслось слабеющее, сдавленное мычание… А из-за спины отчётливо слышались противные, сипло булькающие звуки. Табрис стремительно обернулась назад… Лишь чтоб увидеть давешнего щитника, пышноусого крепыша, как оказалось. И этот крепыш этот прямо сейчас, тщетно пытаясь зажать хлещущую из горла кровь, заносил для удара короткий топорик. Каллиан вскинулась для защиты, отбрасывая наконец-то обмякшее тело Томаса… Как оказалось – совершенно напрасно. Ноги усача подкосились, и тот, выронив топор, грохнулся лицом вниз прямо на деревянное крыльцо. Томас упал рядом, пусть и не настолько громко. ”Проклятие! А как хорошо всё начиналось…” Дав отмашку Галахаду, который, по идее, должен был всё это видеть, Табрис прильнула ухом к двери, силясь понять, услышали ли парни внутри всё это представление.
  5. 1 балл
    - Нет, я не принимаю лириум и тем более не являюсь храмовником. Таких как я называют Воинами Духа… Впрочем, тебе это вряд ли о чем-то скажет. Если убежишь – что-ж, обвинять не стану. Я отношусь к союзникам так, как они относятся ко мне. Была честна со мной – нужному тебе человеку жизнь сохраню и свою часть сделки выполню, в этом можешь быть уверена. Узнаю, что ты обманула меня и заодно с ними… Из-под земли достану. На этом все, идем дальше. Резко посерьезнев, Галахад продолжил ход, уже более настороженно относясь к своему союзнику. Да, спокойной реакции ожидать было нельзя – особенно в свете сравнительно недавнего противостояния магов и храмовников, которое пронеслось по всему миру. Слухи о том, какие ужасы творила каждая из сторон, достигли, наверное, каждого уголка Тедаса. Магия крови, демоны, горы трупов и загубленных душ, что требовались для проведения чудовищных ритуалов, с массовыми казнями, усмирением и фанатическим экстазом на другой стороне, а простые люди как обычно оказались зажаты будто между молотом и наковальней. Так не должно было быть и каждый из них понимал это, посему ни храмовники, ни маги нынче не пользовались авторитетом. Что же говорить о тех, кто располагает определенной силой, но не относится при этом ни к тем, ни к другим? - Что будем делать, когда она увидит нашу истинную природу? Вряд ли девчонка сможет это понять. Возможно сдаст храмовникам. - Да, возможно. Посему когда объединимся, прошу тебя – веди себя как смертный. Хотя-бы приблизительно. Как только закончим, быстро допрашиваем одного из ублюдков и уходим из Денерима. Лишние столкновения нам ни к чему. – прижав рукав к губам, едва слышно прошептал он. *** - Впечатляет… Очень впечатляет… – только и смог выдавить из себя он, подытоживая весь процесс, завершением которого являлась нейтрализация жившего тут пьяницы, причем в таком беспомощном и унизительном состоянии. Шайлия сработала прекрасно – все, что ему оставалось, так это взвалить себе на плечи грузное тело бедолаги и отнести его в место последующей дислокации примерно на час-другой. Давно ему не доводилось наблюдать за тем, как работают настоящие воины тени. Причем эльфийка, для обычной авантюристки из эльфинажа, располагала на удивление хорошей подготовкой. Такой, которую не заполучишь, безвылазно кошмаря столичных шемленов. Здесь имело место быть нечто посерьезнее… Впрочем, какая разница? Свою работу она выполнила, а значит, это уже хорошо. Сам он вскоре предусмотрительно ретировался в соседнюю комнату, чтобы не мешать эльфийке и погрузиться в раздумья, заодно поговорив с Возмездием. Напряжение между этими двумя с момента прибытия в Денерим уже доходило до опасной точки. Дух, как обычно, не принимал промедления и хотел поскорее ворваться в самую гущу боя. Галахад же сдерживал его жажду крови, пока что только подсознательно. Если они дадут себе волю прямо на улице, то он не сможет гарантировать то, что в случае чего вернет себе полный контроль над телом до того, как совершить самоубийство будет намного легче, чем очиститься от дерьма, в которое они вдвоем вляпались. Вот и сейчас он молча прислушивался к голосу в голове, разматывая и вновь наматывая бинт на кулак, периодически тяжело вздыхая и попивая воду, которую местный житель хранил в кувшине. В какой-то мере это помогало успокоиться, сконцентрироваться и собраться с мыслями. Не говоря уже о том, что сейчас у него нет оружия, а у кинжала функционал при его умениях довольно скудный. В случае чего придется вступить в рукопашный бой, в ходе которого любой неправильно-выверенный удар может закончиться для него весьма плачевно – вывихом или же даже переломом. Если бы не бинты. - …поэтому мы не должны ждать ее. Враги близко. Отмщение близко, Галахад! Почему ты сидишь без дела, когда мы должны воевать?! Черный Мечник вздохнул. Никогда такого не было и вот опять. - Прекрати мыслить узко. На нас плащ да ткань, из оружия только кинжал… - С моей силой даже этот кинжал принесет гибель всем, кто нам противостоит. - Неужели? Не забывай, что ты – дух. Ты не знаешь ни того, как работают наши тела, ни того, как нужно правильно орудовать кинжалом. Заблокировать удар даже одноручного оружия мы сможем с трудом. Пропустить – не вариант, примем удар плотью, а силу Тени вечно транжирить мы не сможем. Плюс ко всему – я еще не забыл тот эпизод на границе с Неваррой. - Не понимаю тебя. Мы перебили их всех. Ты стал на несколько шагов ближе к отмщению. - Да. Вот только про то, что мне чуть не выпустили кишки, ты тактично умолчал. Пропустишь еще раз нечто подобное, не успев среагировать – наша дорога закончится прямо там. Поэтому мы будем следовать за Шайлией. Пока что она зарекомендовала себя как ценный союзник и я намерен следовать ее плану. Напав неожиданно, мы сильно увеличим наши шансы на выживание. Надеюсь, что у тебя хватит разума это понять. - Хорошо, будь по-твоему… Пока что. Закончив спорить с Возмездием, он еще раз проверил кинжал и бинты, вновь накинул уже надоевший плащ и вернулся к Шайлие, которая как раз запирала дверь в новые “покои” их пленника. Краем уха он слышал то, что она говорила ему и одобрения это у духа не вызывало. - Как она смеет? Это несправедливо. Мы без спроса вошли в его дом, заставили его связанным лежать в страхе, присвоили то, что нам не принадлежит! Чем вы теперь лучше Ковена? Таких союзников ты выбираешь себе, Галахад?! Он вновь отошел и прикрыл рукавом губы, прошептав: - Он бы не согласился ни за что, а от этого зависит успех нашей операции. И никто не присваивал себе его лачугу – Шайлия заплатила ему, Возмездие. Ненадолго дух замолчал. - Тогда… Ладно. Но нельзя так поступать впредь. - Да. Но отчаянные обстоятельства требуют отчаянных решений. Клянусь, в обычной ситуации мы бы никогда не пошли на такое. Вновь он вернулся к Шайлие, обратив внимание на то, какой сосредоточенной она кажется. Странно – он ожидал от нее большей жажды крови. Впрочем, почему? Не обязательно всем вокруг быть такими же безумными мясниками, в одного из которых превращается он, когда чувствует близость добычи. Поняв, что Шайлия вероятнее всего хочет ему что-то показать, он последовал за ней, придерживая дверь, пока она показывала ему на место, где сейчас скрывались лизоблюды Вогана и малефикары Ковена. Выглядело оно как своеобразное месиво из ветхих зданий трущоб, собранных воедино и соединенных бесчисленными проходами и коридорами. Эдакий муравейник. Страшно подумать, какой была жизнь в нем. Еще страшнее – то, что сейчас происходит внутри. - Да, определенно спрятались под землей. Что-ж, нам же лучше – они сами себя в ловушку загнали. Вдвойне будет удобнее придти и вырезать их всех. Пустить кровь, заставить страдать, молить о смерти... Они все пожалеют о том, что делали с теми, кто был неспособен дать им отпор… – Галахад буквально сверлил взглядом их цель, тихо смеясь и улыбаясь во все тридцать два, да как-то по-странному. Можно даже сказать, зловеще. – Большего и не нужно. За мою задницу не переживай – пока я тут, присмотрю за нашим другом. Но если твоя не подаст знак в ближайшие сорок минут – пойду один либо спасать тебя, либо мстить за твою смерть. Так что в твоих интересах не попасться. В гневе я страшен, знаешь ли… Он отошел с прохода, уступая Шайлие дорогу. Только вот остановилась она буквально у прохода, в очередной раз задав ему вполне резонный вопрос. Тем не менее, для Галахада было давно уже все решено. - Я бы задал тот же вопрос тебе, однако уже поздняк метаться, Шайлия. Просто так нам уйти незамеченными не дадут, враги – не такие идиоты. Я не смогу позволить себе оставить этих ублюдков, когда они настолько близко. Да и у тебя, сдается мне, тоже есть подобные счеты к Вогану и его парням. Заберем свое и покончим с этим. Я жду твоего сигнала.
  6. 1 балл
    Этот лекарь уже начинал раздражать генерала Инквизиции. Он был упёртый и непреклонный, гнул свою линию, ещё и пытался командовать и указывать, что Каллену нужно делать. Хотя проблема была в том, что в этом лекаре Резерфорд видел самого себя. Ведь если так посмотреть, они были похожи, только Каллен не носил лекарскую мантию и не владел магией. Но проблема всего происходящего была совершенно в другом. В любой другой ситуации бывший храмовник похвалил бы лекаря, возможно, даже пожал бы руку, сейчас была совершенно другая ситуация и каждая секунда промедления может стоить жизни одной эльфийке, а вместе с ней, возможно, и доброй части военной силы Инквизиции. Солдат и так не хватало, а если ещё и будут большие потери, не факт, что хватит времени, чтобы подготовить новое войско вовремя. - Ты так ничего и не понял, парень. Считай, что мы сейчас на поле боя и каждая секунда промедления чревата новыми последствиями. Тебе мало работы сейчас, мало мертвецов и больных? Я тебе сам потом принесу бумагу и будешь вместе со мной писать письма их семьям с извинениями, что мы не уберегли их родных. Ты готов пойти на это? Поэтому делай, что я тебе сказал. А если кто-то из солдат не исполнит мой приказ, я лично напомню тому о субординации. Неожиданно внутри Каллена, что-то похолодело. В нём заговорили природные инстинкты. Любое животное чувствовало приближение опасности и пыталось как можно быстрее скрыться, зарыться подальше. Вот и сейчас бывший храмовник испытывал это самое инстинктивное чувство приближающийся опасности. Нет, она не исходила от лекаря, тот вызывал лишь чувство злости и раздражения. Ощущение шло откуда-то из-за пределов территории лазарета, но приближалось сюда уверенным шагом, словно было не только хозяином положения, но и места. Это нервировало воина, он был сейчас не в самом лучшем состоянии и не в самом лучшем положении вещей для себя. Если что случится, то он даже не успеет толком увернуться или даже защитить себя и лекаря. Он услышал сначала шаги кованых сапог, а потом первые предсмертные крики и звук падающих тел. Бывший храмовник злобно уставился на всё ещё латающего его лекаря, и в этом взгляде читалась одна фраза – “Я же тебе говорил!”. Проблема теперь была в том, что генерал особо не подвигается, штопанье его раны было не завершено, а это значит, что любое движение и вся работа пойдёт насмарку. Швы разойдутся, и кровь вновь потечёт, а в таком состоянии воин долго сражаться не сможет – потеря крови возьмёт своё. Но похоже этого делать не придётся: звуки падающих тел и предсмертные крики явно вразумили лекаря, заставляя того действовать более радикально. Любой другой, кто хоть когда-то видел это приспособление, инстинктивно бы дёрнулся подальше, но не Каллен. Он остался сидеть на месте ровно, словно бы и вовсе прирос. Лекарю даже кричать не нужно было. Вскоре нос генерала наполнил сладкий запах его собственной палённой плоти. Зубы он конечно стиснул, но не пошевелился, одно движение и эта палка прожжёт дыру в нём. Когда дело было сделано, Резерфорд соскочил с насиженного места. Бок слегка горел и его обожгло лёгкой болью, но мужчина не обращал на это внимания. Воин быстро размял слегка затёкшие конечности, разгоняя кровь по телу. Каллен не стал надевать доспехи, даже рубаху не взял. Всё, что он сделал – это вытащил меч из ножен, после чего отбросил ножны подальше и уверенным шагом направился в сторону криков и резни. Увидев двоих ублюдков, что режут больных солдат и лекарей, генерал свистнул, привлекая внимание к себе. - Эй, щенки, я здесь! Не хотите отведать свежего мясца? А то резать лежащих как-то не очень, знаете ли. Или вы настолько трусливы, что поджимаете себе под зад хвостики и только можете тыкаться зубочистками? Каллен положил меч плашмя на плечо, готовясь в любой момент защищаться и атаковать, хотя выглядел со стороны весьма расслабленно. - Ко мне, ублюдки!
  7. 1 балл
    Совместно с @Selena Viardo Ждала ли Лавайе явления парламентёров с замиранием сердца, ведь сейчас могло решиться многое? Как не странно, нет. Сердце маршала отмеряло ровные, мерные удары. В сердце маршала вообще не осталось место ни чему кроме долга, ни любви, ни сострадания, ни страха. Долг порой выжигает всё человеческое, даже честь, которой так привыкли щеголять орлесианские шевалье, не способна на такое. Увы, но часто честь – это всего лишь причиндал что болтается между ног и редко он имеет что-то общее с первоначальным значением этого высокопарного слова. Глаза беспристрастно созерцали силуэты верховых, что продирались сквозь снежную бурю. Да, погода была не на их стороне, погода вообще редко выбирала сторону, ведь кому-кому, а окружающему миру было всё равно, кто сражается под его ныне зеленоватом тошнотворном небе, миру всё равно, какой брат идёт на брата и проливает реки крови, миру было всё равно, кто одержит победу в очередной войне. Мир привыкнет, ассимилируется, изменится и не важно в какую сторону, в лучшую ли, в худшую ли. Мир словно калька, которой прокладывают свежие чернила, впитает всё в себя и кровь, и боль, и страх… И вот, наконец, верховые достигли своей цели, и как полагается парламентёрам, выдержали дистанцию. Жеан сразу же узнала родовую маску. За этой маской некогда скрывал лицо другой де Гислен, тот, что преклонил колено перед де Шелоном. Как теперь стоило расценивать явление герцога, что так высокопарно заявил о своём появлении. Орлей был весь в этом, даже на поле боя нужно было соблюдать этикет, который, к слову, Лавайе всегда слала к демоновой бабушке. Они на войне, а ей всё равно каким титулом ты подтираешься. - Оставьте титулы для двора, де Гислен – голос маршала был пронзительным, не даром она вела в бой всю эту орду, этот голос управлял людьми, когда надо воодушевлял, а когда нужно мог смешать окружающих с конским дерьмом под лошадиными копытами. Так вот сейчас голос этот был способен перебить шум стихии и быть чётким, напористым. Она восседала на своём боевом коне, в окружении своих генерал, женщина, у ног которой были лучшие военные этой страны. Таких женщин принято бояться, и её боялись, теперь куда больше, чем прежде. Теперь, она сломала хребет армии Бастьена Пру, самого Старого Льва, теперь в её руках было слишком много, и кто знает, возможно этот самый страх сыграет с ней злую шутку и сведёт в могилу. Пусть так, главное довести начатое дело до конца. - Пропустите его, – приказ, чеканный,и такие же чеканные действия её солдат, что по команде расступились перед парламентёрами. И пока молодой шевалье де Гислен, преодалевает остаток расстояния, Лавайе поднимает забрало шлема, и на это действие незамедлительно реагируют шитоносцы, прикрывая своего командира стеной ростовых щитов. На поле боя не принято снимать шлема, однако Лавайе не желала разговаривать через забрало, она вообще не любила решать вопросы под маской. Для неё это было своего рода трусость. Легко сказать человеку всё что думаешь, пряча лицо, а вот когда ты уязвим, когда собеседник видит твои глаза, тогда гораздо сложнее удержать лицо. Лавайе спешилась, направилась в подготовленный шатёр, что был разбит сразу же как только войско остановилось, и последовал приказ оставаться наготове. Маршала сопровождали трое, её верный оруженосец, кареглазый, поджарый мужчина с заметной сединой в тёмных волосах, Викторьен Бодри, командир девизии “Золотой Молот” и Арним Фальк, глава отряда конных наёмников-телохранителей, что были приставлены Стервятником к маршалу. Где-то сквозь бурю мчался писец, кто должен был зафиксировать ход переговоров, строго на бумаге. А пока, только лишь войдя в палатку, Лавайе сняла шлем. Лицо её было искорёжено грубым шрамом, а бездна голубых глаз смотрела на собеседника холодно, сканирующе, взгляд способный надавить на плечи, раздавить если понадобится. Под шлемом скрывался дорогой стёганный подшлемник, с золотыми нитями, плавно переходящий в пелерину для защиты шеи. Маршал ослабила завязки на нём, чтобы чуть позже спустить подшлемник с головы, полностью снять его бы не вышло, но и немного освободить свои движения маршалу хотелось. - Что же, – Лавайе остановилась у походного стола, который был сиротливо пуст. Маршал опёрлась на стол ладонями, заскрежетал металл её доспеха, зазвенела кольчуга, да угрожающе блеснул рубин, инкрустированный в эфес родового меча, ранее принадлежавшего её деду. Она смотрела на посланца прямо и холодно, – Вы, наверняка наслышаны о моей прямолинейности, – начала маршал, кажется она говорила это в последнее время так часто, что словно по инерции начинала разговор с этой фразы, однако, она была правдива, – Поэтому, я прошу вас оставить расшаркивания для щёголей в совете тридцать четвёртый Герцог де Гислен, представитель Совета Герольдов, – её губы искривились в неприятной улыбке, а молния шрама совсем не красиво натянула кожу, придавая улыбке Лавайе что-то чужеродное и жутковатое, словно маска из папье-маше пошла трещинами, – А ещё я попрошу вас снять маску, я не желаю говорить с безымоциональной пусть и красивой стеной. вся эта мишура останется за пологом этого шатра, а мы с Вами будем говорить прямо, или не будем говорить вовсе. Лоран только пожал плечами и направился вслед за маршалом в палатку. Вряд ли эта женщина умела видеть спиной, поэтому герцог без зазрения совести изучал командира императрицы. Как Селина и говорила, Жеан — человек прямолинейный, не слишком ратует титулы на войне и по его личному наблюдению, уже далека от Игры, которая испокон веков велась в Орлее. Де Гислен кивнул сопровождающим, чтобы они ждали его перед шатром, а сам вошёл внутрь, отмечая любые полезные для него данные. — Её Величество предельно ясно выразилась, говоря о Ваших предпочтениях, поэтому прошу извинить за этот спектакль. Хотел убедиться, что передо мной находитесь Вы, а не какая-нибудь самозванка, — в тон маршалу ответил Лоран, вставая напротив сурового полководца, — что касается масок, — Лоран небрежно снял свою маску и положил на стол, — как видите, я согласен. Мужчина спокойно разглядывал лицо командира войск императрицы Селины, будто бы не замечая всех этих шрамов. В конце концов, за каждым из них стоит своя история и совсем не шрамы говорят о характере и манере человека. — Перейдём к делу. Колонну гвардии, которую Вы определённо заметили — возглавляет Императрица Селина Вальмон. Её Величество была занята восстановлением города и налаживанием логистики, в результате чего своевременно подготовить ответ на Ваше письмо не удалось. Даже императорская канцелярия привлечена к общему делу, что и привело нас к нынешней ситуации и разговору. Её Величество спешила, но, как я вижу, ситуация с верховным маршалом разрешилась...В Вашу пользу, — сделал заключение шевалье, внимательно следя за реакцией собеседницы. Отлично, из огня да в полымя, и никаких тебе верчений хвостом? Жеан вздёрнула по обыкновению левую бровь, толи, не веря в такую сговорчевость собеседника, толи, ища подвоха в его словах. Оруженосец маршала подготовил для неё стул, такой же походный, простой, предложили де Гислену. - Присядем, - жестом указала Лавайе и сама опустилась на стул, придерживая свой полутораручник, - Вот уж во истину, самозванцев...да и самозванок сейчас слишком много, - де Гислен должен был оценить всю иронию слов маршала. А ведь действительно, куда не плюнь обязательно попадёшь в узурпатора, предателя и просто очередную гнусь, что греха таить, даже Жеан могла быть таковой сейчас в глазах многих, особенно в глазах военных на стороне Бастьена. Однако, слова её скорее касались информации о Императрице. То, что напротив них стоит армия с родными стягами было понятно всем присутствующим, однако...- Спешка, как видите, не отменяет нынешней ситуации, - резонно отметила Лавайе, - Уж где-где, а на войне спешка может стоить жизни, герцог, - на этих словах в палатку, тише мыши, вошёл писарь. Запыхавшийся, расхлябанный от быстрой беготни по заснеженному тракту, он глубоко поклонился, поправил сползающую на нос простую белую маску, стукнул каблуками. - Прошу простить мне опоздание, ваша светлость, - проговорил не высокий мужчина, - Гаспар Брюно, к вашим услугам, писец при императорских частях, - представился он Лорану и так же тихо начал устраиваться со своими бумагами за аккуратной кафедрой поодаль. - На переговорах, присутствуют, - начал он чуть позже мазнув вычурным пером в воздухе, - Лоран де Гислен, тридцать четвёртый Герцог де Гислен, представитель Совета Герольдов, парламентёр от Императрицы Селины I Вельмон, - голос Брюно был обыденным, настолько, что казалось в нынешней ситуации нет ни чего из ряда вон выходящего, - И Верховный маршал Объеденённой армии Орлея, графиня Жеан Мари-Анж Лавайе. Попрошу свидетелей оставить подписи о легитимности происходящих переговоров, месье Бодри, прошу вас, - писец подошёл к генералу ожидая его росчерка пера, того же удостоились Лавайе и де Гислен. После того, как бумага была подписана, Брюно дал отмашку, что готов конспектировать всё что будет сказано в этом шатре. — Вальмон, — машинально поправил писаря Лоран и только после того, как удостоверился, что всё поправлено, поставил свою подпись. Мужчина опустился на любезно предоставленный стул и кротко кивнул в ответ. — Верно, время у нас имеется, — деликатно уточняет Лоран, посматривая на вошедшего писаря. Он сдержал и ухмылку, и даже колкость в отношении его имени. Сколько же на свете развелось Гаспаров. Как же Великий Герцог популярен, кто бы знал. У Создателя замечательное чувство юмора. — Что ж, сложилась весьма щекотливая ситуация, Верховный маршал, — смаковал герцог новое звание командира войск императрицы, — Императрица долгое время вынуждена была восстанавливаться после жестокого удара, к несчастью, её столь долгое отсутствие посеяло смуту в сердцах подданных её империи. Сейчас мы находимся в состоянии раскола, но в борьбе против Старшего, нам необходимо выступить единым фронтом. Вопрос в том, хранит ли командир войск Её Величества верность своей Императрице?! — задаёт риторический вопрос де Гислен, — верны ли Вы присяге правящему дому Вальмонов и лично самой Селине? Лавайе не удержалась от ухмылки на слова о смуте в сердцах. Можно было подумать, что младший де Гислен всерьёз верит, что ранее этой самой смуты в сердцах не было. Хотя, Жеан могла предположить, что сейчас, когда каждое их слово будет записываться, де Гислен вряд ли станет говорить...более открыто. Сама же Лавайе зыркнула сначала на писца, потом на Бодри, что стоял рядом с Брюно, сложив руки на груди, и не смотря на свой достаточно преклонный возраст выглядел до сих пор очень впечатляюще. Лавайе же и сама не могла озвучить все мысли, что роились в её голове, она не могла при посторонних посеять зерно сомнения в истинности персоны, что нынче зовёт себя Императрицей, все, абсолютно все, кто может и хочет, должен верить в чудесное воскрешение, в символ, так будет правильнее. На последние слова герцога Жеан лишь медленно перевела взгляд своих сапфиров глаз обратно на мальчишку сидящего напротив. Только сейчас Лавайе словила себя на мысли, что мальчишка он и есть. Интересно, сколько он знал о верности в свои годы? Много ли, раз вельнул хвостом, и наперекор пошёл отцу своему, что некогда присягнул де Шалону? Лик Лавайе потемнел, а тени стали густеть, скапливаясь в обострившихся совсем по хищному чертах лица. - То, что перед нами наша возлюбленная Императрица, мы можем судить только по вашим словам, герцог. По словам, напомню, представителя дома, кто открыто поддерживал притязания великого герцога Гаспара на трон. — К сожалению или нет, но мы не в ответе за своих отцов, — голубые глаза герцога сверкнули в свете горящей рядом свечи, даря своё внимание исключительно одной персоне в этом «помещении», — мой отец совершил множество ошибок, к счастью, за свои поступки я отвечаю сам. И не разделяю взглядов бывшего герцога де Гислена на воцарившуюся гражданскую войну между законной правительницей и тем, кто всю свою жизнь жаждал войны, а не мира. У великого герцога, бесспорно, есть свои положительные стороны, но он предал слишком многих людей, чтобы достичь своей цели. И был в этом...крайне настойчив. Лоран задумался над истоками вражды Гаспара и Селины, но вряд ли бы смог вспомнить что-то полезное. Он был ещё ребёнком, когда произошла та неприятная история между де Гисленами, де Шалонами и Вальмонами. Хорошо, что эти события оказались надёжно сохранены внутри семей. В разговоре мужчина прервался лишь на несколько секунд, чтобы скорректировать дальнейший курс. — Если Вас это успокоит, то в Вал Шевине я и мои люди принесли присягу Её Величеству — императрице Селине Первой из рода Вальмон. Вот доказательство моей присяги. Член Совета герольдов поднялся со стула и скинул со своих плеч синий походный плащ. Длинный плащ из тёмно-коричневой кожи, служивший верхней одеждой, опоясывал толстый ремень, к которому крепились ножны. Лоран вынул меч и положил его на стол перед Жеан. Следом из напоясной сумки он достал перчатку. Эти два символа служили доказательством его присяги Селине, т.к. и меч, и перчатка были подготовлены стороной Её Величества, чтобы императрица могла вручить знаки отличия своим преданным вассалам. — Вы хотите Её увидеть? — был краток герцог, — Только учтите, маршал, я допущу Вас и тех, кого посчитаете нужным до Её Величества лишь в том случае, если Вы подтвердите свою присягу. Лавайе повела носом, будто бы тема о предательстве была ей истинно неприятна. Возможно, потому что, она сама ступила на эту скользкую дорожку, но до сих пор верила в то, что поступи правильно. Де Гислен был прав, никто не может отвечать за поступки предков, их можно только копить и по возможности совершить поступки более правильные в противовес. Выбрал ли де Гислен правильную сторону? Все ли они служили правильной стороне? Жеан сморгнула, опустив взор свой на предоставленные доказательства. Она видела эти вещи, пусть и не именно их, но когда-то и она получила подобные знаки отличия, как и любой, кто занимал высокие посты в её армии. Могла ли это быть подделка? Безусловно, однако, брать в руки данные атрибуты кому-то чужому, было не верно. Эти знаки предназначались только вассалам, хотя Жеан и чуть более пристально старалась разглядеть вычурную вязь узоров на перчатке. - Вы, допустите меня? - Лавайе подняла взгляд на выросшую фигуру герцога у стола. Его слова вызвали еле уловимую, почти призрачную ухмылку обветренных губ, - А Вы смелый человек, герцог, - за этими словами послышалось тихое "хм", а взгляд маршала стал чуть более въедливым. - Сейчас первостепенно, нужно понять в какой позиции находится Лидс, - начала она. В какой-то степени, Лавайе боялась увидеть Императрицу. Её до сих пор грызла совесть за то, что тогда в Зимнем дворце Жеан не было рядом, и произошло то, что произошло. Да и, что греха таить, Лавайе боялась, что перед ней предстанет...кто-то иной, лишь личина. И пусть она понимала это как никто иной, но почему-то столкнуться лицом к лицу с этим, было...невыносимо. - Я полагаю, к стенам Лидса точно так же отправились парламентёры? Как давно? Лоран знал, что маршал оценит его «юмор» и лишь серьёзно кивнул, то ли в благодарность за похвалу, то ли в подтверждение своих слов. Только вот герцог и правда довольно серьёзно относился к своим словам и вне всякого сомнения, не стал бы подвергать императрицу опасности, не верь он в то, что перед ним та самая Жеан. Его не заботит её слава или то, кем её выставляют сослуживцы. В первую очередь все они — люди Селины. А уж императрица за своих людей любому порвёт глотку, а в ответ, глотку за монарха должны порвать уже Её вассалы. — Верно, — подтвердил Лоран, — к стенам Лидса отправились двое делегатов. Мы выехали одновременно, с учётом прошедшего времени с начала нашего с Вами разговора — где-то полчаса, но склонен предположить, что переговоры там начались позже и должны будут затянуться. Де Гислен пока не стал выкладывать все карты на стол. Неизвестно, как маршал отнесётся к ещё одному возникшему на дороге де Шалону. Что уж говорить, даже сам Лоран готов был биться с сыном герцога Жермена де Шалона, сделай Сэн что-то из ряда вон выходящее. - Что же, нам нужно дождаться результатов. Дело не из простых, это я понимаю. Нет ни чего хуже простаивать лагерем под стенами союзного города и не понимать, впустят ли тебя или посчитают лучшим расстрелять, – Лавайе глядела мимо собравшихся в палатке, устремляя взор за пределы треплющихся пологов, туда где бесновался снежный морок, – Пока я попрошу Вас остаться в моей ставке, для вашей же безопасности. Мне нужно понять, что происходит за стенами этого города, – Лавайе взглянула на генерала Бодри, – Генерал, попросите подготовить двух воронов. А вы Брюно, обеспечьте герцога де Гислена пером и бумагой, – Жеан снова обратилась к Лорану, – Герцог, мне бы хотелось, что вы своей рукой написали послание в ставку Императрицы, и полагаю печать ваша тоже пригодиться. Мне же нужно составить послание для Лидса, будем надеяться переговоры там пройдут без...осложнений. Жеан кивнула, сама себе, а точнее своим мыслям. Лидс сейчас был важной, а возможно самой важной частью мазайки. Если эта деталь выбьется из общей канвы, все их старания будут разрушены, пазл попросту не соберётся, развалится и потянет за собой всё, что они пытались выстроить в последние месяцы. О чём сейчас мог думать де Лидс? Интересно, он хоть раз примерял на себя корону? Для ГМ-а
  8. 1 балл
    Часть I SOLVEIG THE WOLF DAUGHTER | СОЛЬВЕЙГ ДОЧЬ ВОЛКА Медная. Огневушка. Уголёк. 25 Джустиниана, 9:19 Века Дракона, человек. Воин Вольная наёмница, член клана Железного Волка (хасинды). ○ Способности и навыки: Боевые: - Воин, взращенный в лучших хасиндских традициях. Недостаток выносливости компенсирует нахрапистостью, а в нужный момент – терпением. Дева щита, как можно догадаться, специализируется на щитовом бою с топором и мечом. Предпочитает топор. Может и в более мобильный бой без щита. - Владение охотничьим луком и пращей. - Базовые знания травничества и врачевания (оказание первой помощи). - Высокий болевой порог. Бытовые: - Базовые знания кузнечества (уход за боевым снаряжением и его починка), портняжного дела и худо-бедно шитьё. - Умение в готовку, полевую в особенности. - Умения, отточенные буйными пиршествами – устойчива к алкогольному опьянению (аж скучно), умеет в кулачный бой, игру в кости, в традиционные танцы. - Умение в верховую езду и знание кораблей южан. - Образование, какое может себе позволить только человек из “знатной” по меркам хасиндов семьи. - Умение в чтение карт. - Отлично умеет петь. Тембр глубокий, сочный, альт. Особенно в скабрезного содержания песенки. Часть II Cerys an Craite Рост: 5,5 футов/167 см. Телосложение: Мезоморф Цвет глаз: Янтарные Цвет волос: Медные Особые приметы: 4 свежих шрама на правой щеке, множество белых и застарелых отметин на лице и всём теле, самого разного характера – от колотых ран до глубоких зарубков. Хасиндское шрамирование на трапеции и татуировки на предплечьях в виде традиционного орнамента. ○ Характер: - Страхи и слабости: - Помешанность на чести, присущая её народу – жизнь отдаст за брата по оружию; положит весь свой век на отмытие имени и т.д. Око за око, кровь за кровь. - Как ни странно, страх страха или малодушия. Опасается, что твёрдость характера в самый неподходящий момент поведёт Сольвейг. Оступится, ослабеет, струсит – и всё, пиши пропало. - Страх опозориться перед племенем и перед ликом богов. - Страх физической или умственной немощности – предпочла бы умереть достойно. - Опасается так и остаться в тени собственного отца и чрезвычайно талантливого младшего брата. - Страх выйти замуж, нарожать детей и обабиться. - Общее описание: Сольвейг смекалиста и терпелива, предпочитает наблюдать и не лезть на рожон (этому научилась у братьев по оружию, методом наблюдения и, иногда – на своей шкуре). Обладая отцовским нравом, так же демонстрирует материнскую дипломатичность – предпочитает говорить там, где что-то можно решить переговорами, прежде чем хвататься за топор. Сольвейг открыта людям, нрав у неё весёлый и “свойский”, хотя иногда и склонный к приступам мизантропии и угрюмости. Чрезвычайно привязана к родным и собственному дому, к краю, где родилась и к своей культуре – прочий мир пока кажется девушке чуждым. В её глазах горожане – те же дикари, только надушенные, поскольку укладу в их жизни даже меньше, чем у вольных племён. Знает много преданий и сказок, любит травить их у костра, под добротное вино. Сольвейг охотно принимает в жизнь тех людей, что доказали свой право на её доверие – к сожалению, таких людей достаточно мало. На расу и происхождение Сольвейг не глядит, хотя ей свойственна некая снисходительность по отношению ко всем, кто к хасиндам не относится. Искренне уважает и интересуется кунари и их упорядоченной культурой. На Церковь и её заветы предпочитает закрывать глаза. Гордая и своевольная, вредная и порой заносчивая, хотя этими качествами не тычет людям в лицо, аки раскалённой кочергой, предпочитая молча делать то, что считает нужным или желанным. Дорожит своей свободой и благодарна родным за то, что не стали пристраивать дочь на выданье в чужие семьи и пользовать её как инструмент для укрепления власти. ○ Биография: - Родилась Сольвейг знойным летом в семье одного из хасиндских племён, средь Железных Волков, у славного Сигмунда и одной из его супруг, Ингеборги. Шаман уверял, что это будет крепкий мальчик. Впрочем, и крепкой девчонке Сигмунд был рад так, что устроил неделю празднеств. Назвали дочь в честь солнечного осеннего света, поселившегося у неё в волосах. - На первое время её передали в заботливые руки нянек, под бдительным присмотром Ингеборги, но быстро поняли, что вышивка и Сольвейг – категории взаимоисключающие. Сигмунд взял дочь с собой, на ристалище, смеху ради, но когда она завалила в первом же пробном бою сына кузнеца своего возраста, глава Железных Волков впервые призадумался, а не для этого ли боги создали Сольвейг. С тех пор та тайком от нянек бегала поглядеть, как во дворе мужики да братья мутузятся на кулаках и сражаются в спаррингах. - Дальнейшие попытки привить девчонке женские дела не увенчались успехами. Однажды, будучи в гневе, Ингеборга привела рыжую егозу прямиком на ристалище, предъявив Сигмунду, что, дескать, его дочь всех девок перепугала, переломала пальцами иголки и не даёт работать. После громогласной ругани меж супругами, сотрясшей основание крепости, было решено растить её девой Щита. Сигмунд окончательно расстался с мечтой вырастить из дочки красавицу. На умницу ещё надежды, по крайней мере, оставались. - С тех пор, как Сольвейг попала на ристалище, никто более в её предназначении не сомневался – она провела много боёв, ходила с братьями по оружию и на зверя лесного, и на врага заморского, и на набеги с самого своего совершеннолетия. - Семь лет назад отца Синфьётли, Сольвейг, Хельги и Сигурда вероломно убил Хундинг Сакс, союзник эрла Хоу и Логэйна. Хельги свершил над ним месть, чем заработал себе славу и почёт. - Никто не сомневался в том, что Хельги – младший брат Сольвейг – превзойдёт в доблести отца. Дева Щита же в какой-то момент поняла, что так и останется местным талисманом, не более чем, а того ей было мало. Когда грянуло страшное, когда небо окрасилось в зелёный, когда шаман племени заговорил о конце света, дочь Волка приняла решение уйти из клана, искать свою судьбу и славу. Ингеборга, естественно, стала отговаривать дочь, но тут за решение Сольвейг неожиданно вступился шаман племени – он изрёк, что таков путь дочери вождя. Уйти для того, чтобы найти свою судьбу, затем воссоединиться с родными и восславить племя Волка. - 9:38 Века Дракона Сольвейг отплыла на драккаре с воинами отца, провожающими её в путь, каждого из которых та знала лично, с каждым из которых была дружна – они были и есть её братья по оружию. Шаман предрёк, что она вернётся через дважды по три года, в славе такой, что сможет встать вровень с Хельги, который к тому времени уже стал походить на идеал хасиндского воина. - На Большой Земле Сольвейг успела поработать как налёчиком, так и телохранителем, ознакомиться с местными обычаями и несколько ассимилироваться в Ферелдене, а так же научилась скрывать своё происхождение и худо-бедно маскировать акцент. Тем не менее, это всё ещё только начало её пути. Часть III ○ Пробный пост: ○ Связь: Efa#9431 ○ Ваши познания во вселенной Dragon Age: Игры ○ Планы на игру: Подвиг, достойный легенд. Путешествие в поисках славы и силы в лучших традициях скальдов. Выйти из тени брата и отца.
  9. 1 балл
    Сердце продолжало отмерять редкие, но очень громкие удары. Императрице только и оставалось, что смотреть на выстраиваемую кавалерийскую колонну перед стенами города. Что удивительно — это произошло очень быстро, как будто они были готовы совершить то, о чём раздумывали сейчас генералы и советники лже-Селины. Конные войска, арбалетчики, пехота… Намёк на ополчение и эльфов в тыле профессиональных военных внушал доверие только в сердце Селены, так как только она и знала о договоре, который тайно заключила с Бриалой. Городские эльфы Орлея не должны были действовать против воли императрицы Селины. Они будут вместе бороться за освобождение своего государства. И быть может, каждый орлесианец наконец-то прозреет и увидит, что эльфы любят эти земли также, как и они, сражаются за их общую свободу, а не только за свободу своего народа. Это станет первым шагом к равности и признанию. Если, конечно, Виардо не оказалась вероломно обманута Бриалой. У каждой свои счёты, свои планы и мотивация. Неизвестно, чем в конечном итоге обернётся противостояние с Флорианной. Не исключено, что и Селена однажды не проснётся из-за перерезанной глотки или от смертельного удара кинжала в её сердце. Не слишком-то царственный исход для той, кто готова отдать всю жизнь служению нуждам империи и её людям. Люди довольно часто забывают слова благодарности и своих героев. Хотя бард с горькой ухмылкой признавала, что никакой она не герой. Ей не нужны ни почести, ни молитвы, возвышающие её фигуру на страницах истории, как и не нужна благодарность за ещё один прожитый день. Её сердце и разум давно не ведают нужды в подобных вещах. Слишком рано для своего возраста она столкнулась с тем, что такое одиночество. Ещё задолго до Вал Шевина она осталась совсем одна, но в полной мере ощутила это только в последней битве. Ей не на кого полагаться. Никто не придёт и не спасёт Виардо в случае провала, какой бы безупречной ни была её игра в императрицу... Девушка уже давно поняла, что не получится всю жизнь притворяться Селиной во всём. Смена политического курса необходима для поддержания баланса сил как внутри страны, так и за её пределами. К тому же, через каких-то пятнадцать-двадцать лет кто-то задумается о слишком долгой жизни их монарха и вряд ли за объяснение сойдёт фанатичная версия об очередной посланнице и избранницы Создателя. Селена не питала иллюзий. Её внешняя схожесть с обеими женщинами не более чем случайность, вызванная скорее наличием в её крови схожего набора характеристик. Бард не единожды задумывалась над этим вопросом. Кто она такая и почему так похожа на женщину, с которой не состоит в родстве. Возможно, но лишь только возможно, что в крови матери были Вальмоны, ибо она прекрасно помнила родословную отца — цирианских корней там отродясь не водилось. Во всяком случае, девушка знала, что она щедро разбавлена кровью и ферелденцев, и неваррцев, и марчан. Что же касается матери...Девушка знала, что когда-то её прабабушка потеряла довольно высокий титул в Игре, сбежав с собственной свадьбы из-за любви к иному мужчине. Она вышла замуж за безземельного дворянина, лорда-шевалье Амброуза Валериана Лефевра и всю жизнь прожила где-то в предместьях Монт-де-Гласа, чтобы столичная знать как можно быстрее забыла об опальной леди. Их единственная дочь Селестина вышла замуж за сына друга своего отца — Лиандра Жюдикаэля дю Буа, который на тот момент оказался повышен до капитана стражи замка, в котором жили де Шалоны Велунские. Там у обоих родились близняшки Женевьева и Катарина. Но ни мать, ни её сестра не состояли в отношениях с четой де Шалонов, более того, обе выданы замуж в довольно раннем возрасте за титулованных особ. Старшей Женевьеве повезло больше — она стала графиней дю Шантель, обосновавшись вместе с супругом в Вал Руайо, а вот Катарина нашла своё счастье рядом с бароном Людовиком Виардо, лэндлордом небольшого земельного надела Этон-де-Синь под Вал Фирмэном. Удивительно, что прожив большую часть своих жизней, что Женевьева, что Катарина, продолжали поддерживать сторону императрицы Селины, а не её кузена Гаспара, при дворе которого те выросли. Насколько Селене было известно, бабушка Селестина дожила только до рождения Ванессы, после чего скончалась в собственной постели. Ходили слухи, что её отравили, но разобраться в этом было практически невозможно. Да и нужно ли… Бабушка Селестина часто бредила, говорила невпопад и если верить матушке, то всю свою жизнь скрывала тайны, не подпуская к ним даже собственных дочерей, пущай Катарина и была её любимицей. Секреты и скелеты в шкафу Орлея имели свою ценность. Некоторым тайнам и правда стоит оставаться нетронутыми, если уж за них бьются до самого конца... Проще говоря, младшая Виардо никогда не видела родственников со стороны матери. Даже их портреты оказались ей недоступны. Многие из их имён канули в лету, а дедушка Лиандр умер не дожив до пятого дня рождения Селены каких-то два месяца. Всё, что она о нём помнила — это грустная улыбка и взгляд светлых глаз, смотрящих через-чур обречённо. Забытое воспоминание, которое внезапно всплыло в её голове на задворках сознания. Появилось и исчезло в дыму иных не столь далёких. На смену ему пришли другие. Ванесса Анна-Мария Виардо носила второе имя в память о прабабушке, как и родная сестра матери, хотя матушка рассказывала, что имя «Анна» она добавила уже сама. Но имён Маринетт, Мария, Мари, Анна-Мария, Мария-Луиза и прочих возможных вариаций столь много, что невозможно понять, к чьему конкретно роду принадлежала прабабушка «Мария» д`Арлесанс Лефевр. Потому что тех же д`Арлесансов целое герцогство, в котором любая семья по поводу и без делает подобную приставку, а уж этих самых «Маринетточек» ещё больше. Не всегда орлесианцы отличались от прочих государств в изобретательности. В семейные архивы прабабка попала уже с фамилией мужа, но в его приёмной документации имя рода прабабушки не значилось. Это наводило на определённые мысли... Семейные архивы редактировались внутри родов как тем вздумается, хоть саму Андрасте впиши, только выдай историю поубедительнее. Великая Игра могла простить подобные перфомансы. Всё равно это невозможно проверить никоим образом, а если внешнее сходство позволяет — это лишь укрепит веру в значимое. К тому же настолько древних записей не существует. Настоящие родословные и прочая геральдика с полным перечнем семей, родов и переходов с момента начала их ведения, находились в ведомстве Совета Герольдов. Конечно, их тоже можно подкупить, зная, на что надавить. Но в большинстве случаев те, кто хранит столько секретов — неподкупны. Девушка убрала за ухо выбившуюся из высокой причёски прядь светлых волос. Ожидание было томительным и нервным, но бард буквально заставила себя взять свои мысли под контроль. Она справится. Права на ошибку у неё нет. Его нет и у Адриана. Нет у Лорана, у Сэн-Жермена и у Одетт. Они в одной лодке. Все, кто был на стороне лже-Селины — едины в своих стремлениях и целях. Все они действуют заодно. Провал одного неизменно повлечёт за собой провал всех остальных. Раньше она относилась к этому действительно как к Игре. Но стоило ей покинуть пределы Джейдера, как всё изменилось. Конечно, она до сих пор была способна на убийства ради высшей цели. Убить одного возможного предателя, чтобы спасти сотни, а то и тысячи людей. Однако, совесть не позволяла ей жертвовать людьми просто так. В какой-то момент, она абсолютно не понимала, как императрица Селина могла допустить такие жертвы, как смогла послать людей на верную смерть и обречь их на страдания. Не понимала, пока сама не столкнулась с последствиями своих решений. За потерянную гварду герцога дю Куто у лже-Селины до сих пор болели душа и сердце. Селена не знала, что скажет ему, когда поведает историю этой ужасной осады. Она длилась меньше, чем предполагалось. Но это были страшные сутки без еды и сна. Бард спала меньше своих людей, боясь, что не сможет вовремя среагировать. Боясь совершить ошибку. Виардо даже себе боялась признаться в том, что истинной причиной выхода её на поле сражения было ничто иное, как потребность ощутить общность с теми, кто проливал кровь, защищая главный морской порт страны. Это дом Адриана. Дом её друга, дом союзника и человека, который приложил немало усилий, чтобы явление императрицы Селины вновь стало возможным. И Виардо не простила бы себе, потеряй она шанс спасти этот город. Вал Шевин был лишь первым шагом. Впереди ещё больше сражений. Больше потерь, хотя все они постараются обойтись малой кровью. Селена выдохнула, выпустив струю горячего пара в морозный воздух. От всех этих дум у неё не на шутку разболелась голова. На карте стояло столь многое, что все возможные варианты было сложно учесть. Но она по прежнему продолжала анализировать и вслушиваться в пустоту и с затаённой надеждой в сердце, ожидать окончания переговоров. *** Лоран де Гислен пересёк Имперский тракт, направляясь в сторону горящий в поле факелов. Войско командира Жеан Лавайе находилось вне города и шло с противоположной от гвардии императрицы стороны. Герцог заметил, что солдаты, растянувшиеся по всему тракту, планомерно стягивались и образовывали боевые построения. Где-то ставился лагерь. Мужчине показалось, что перед ним возник муравейник, в котором должна была быть своя королева. Аналогия столь красочно представленная в его голове яркой вспышкой, заставила сдвинуть брови к переносице. Взгляд его был хмурым, но спокойным. Лоран не был глупцом, он прекрасно понимал, что война — конечна. Вопрос в том, насколько быстро она закончится. И сколько выживших останется. Переворот, что устроила сначала Великая герцогиня Флорианна, а до того и сам Великий герцог Гаспар, в памяти многих его друзей и знакомых, до сих пор оставался свежим и непоколебимым. В Орлее давно не менялась правящая династия. Никто до сих пор не пытался совершить нечто подобное. Верность правящей ветви рода Вальмон незыблема. По крайне мере она оставалась такой до той самой злополучной охоты. Подробностей герцог не знал, ему хватило лишь одного — знать, какой удар нанёс репутации императрицы великий герцог. Спокойный и рассудительный, проявляющий потрясающую выдержку, Лоран не смог тогда сдержать ни проклятий, ни осуждения по отношению к принудительным действиям Гаспара. Де Шалоны всегда жаждали власти, особенно, когда сблизились с императорской семьёй. Хах! Если вспомнить историю, то и титул великих герцогов был всего лишь фикцией, чтобы потешить самолюбие кузенов. И всё же, императрица Селина не обделила Гаспара властью. Она верила ему, как казалось самому де Гислену, и не просто верила, а хотела, чтобы они были союзниками. Но Гаспар похоже не мог смириться с тем, что эпоха войн прошла и дипломатия решает гораздо больше вопросов, чем заточенные клыки и когти горячо любимых вивернов покойного герцога Проспера де Монфора. Когда-то и Лоран не понимал этого, решив связать свою судьбу со службой в рядах шевалье. Академия дала ему необходимую выучку, но поскольку Лоран был единственный сыном своего отца, то ему перепала честь быть также вовлечённым в тонкий процесс управления не только своими землями, но ещё и подготовкой к смене отца в Совете герольдов. Прошёл не один год прежде чем Лоран наконец-то осознал, как многое от него скрывалось и сколь многого он не знал, не понимал и даже не видел. Его семья всегда поддерживала сторону Гаспара де Шалона, в большей степени из-за союзы старшей сестры Лорана — Калиенн де Гислен. Кто бы знал, что в погоне за властью и за смещением лже-императрицы, как выражались в его семье, Калиенн убьёт мать Селины Клариссу де Монфор, а впоследствии и самого принца Рейно, ранив того в предсмертии отравленной заколкой. Когда отец Лорана отошёл от дел, мужчина приложил немало усилий, чтобы наладить отношения с Монфорами, преданно служившими своей императрице. Когда-то вместе с Сирилом они поклялись, что ошибки их отцов не станут камнем преткновения в их дружбе. Но кое-что приходилось скрывать и Лорану. Пускай отец и научил своего сына искусству шпионажа и тонким манипуляциям, наследник состояния Бастьена де Гислена не был ему союзником. Лоран всецело поддерживал сторону Селины и в большинстве случаев притворялся марионеткой в руках более опытного игрока на стороне Гаспара де Шалона. Узнай правду, отец бы не одобрил этого. Но и не убил бы. Скорее всего информация оказалась бы передана великому герцогу, а тот нашёл бы способ связать юнца по рукам и ногам, ведь кто такой Лоран перед «сиятельным» ликом Гаспара? Маленький и пока мест не надёжный львёнок. Только где сейчас сам великий герцог? Герцог де Гислен не удивился б, найди кто Гаспара в краснолириумных казематах того же Эмприз-дю-Лиона. Флорианна не потерпела бы соперников, зная её мерзкий и двуличный характер. Самое лучшее, что она предложила бы — так это возможность быть её верным псом, проведя всю жизнь в тени её «великолепия». Зная Гаспара, тот бы из гордости и самоуважения не позволил бы склонить колени перед узурпатором его трона. Неприятно, конечно, осознавать подобное, но оказывается, даже в собственных семьях среди близких могут жить настоящие змеи… Мужчина потянул на себя поводья и дал команду остановиться. Его мощный гнедой жеребец остановился напротив живого заслона из солдат, за которыми в отдалении герцог узрел командира войск императрицы Селины. Лоран помнил, что его отец не поддержал императрицу в Войне Львов и вряд ли он сам вызовет доверие у той, кто сейчас владела половиной войск целой страны. Интересно, а где же отсиживается маршал Бастьен Пру? Неужели Лавайе настолько амбициозна, что устранила соперника, воспользовавшись союзом?! В любое другое время, Лоран бы непременно восхитился этой военной хитрости. Ведь по сути, если Жеан одолела старого льва, то победа в Войне Львов достаётся императрице Селине. И на этом гражданскую войну между Селиной и Гаспаром можно считать оконченной. Стороны объединяются, войска бывшего врага приносят клятву верности новому монарху и единым фронтом армия Орлея выступает против Флорианны и её прихвостней, а потом и против самого Старшего. Красивый план, только осуществиться ли он? Сейчас в его руках находится будущее. И Лоран не позволит увидеть командиру Жеан императрицу Селину, пока не поймёт, что её часть войск не представляет его правительнице никакой опасности. Мужчина спешился. Лоран сделал это настолько грациозно, что не каждый всадник способен такое повторить, не запутавшись в своём плаще. Яркий ультрамариновый плащ сверкал в свете факелов двух сопровождающих даже сквозь крупные хлопья снега. Высокий и статный мужчина моложавого возраста смотрел поверх голов живой изгороди прямо на возвышающуюся вдалеке фигуру командира Лавайе. По рассказам тех, кому удавалось встать в один ряд с этой женщиной, де Гислен знал, что Жеан совсем не маленькая девочка. Выдающийся рост, которому уступали даже находящиеся здесь мужчины, резко выделял её среди иных женщин. Ранее ему казалось, что императрица Селина довольно высокая, но теперь он прекрасно понимал, что даже Вальмон не настолько высока, как её командир. В любом случае, Жеан впечатлила Лорана издалека. Такую женщину не спутаешь с кем попало. Хорошо, что он сам был не ниже, вероятно, Лавайе не всегда удаётся поговорить с теми, кто смотрит ей в глаза, а не в то, что находится ниже шеи и соблазнительных ключиц. Герцог не собирался соблазнять её, как и хитрить, к тому же обстановка не располагала к подобным действиям. Де Гислен лишь небрежно поправил полу-маску на своём лице и не останавливаясь двинулся на низкорослых солдат, представляющих собой сиротливую стеночку. Мужчина остановился буквально перед их лбами, расправив широкие плечи и держа прямую осанку. Он был выше. По положению и по титулу. Представитель Совета Герольдов. Представитель Её Величества и её парламентёр. — Лоран де Гислен, тридцать четвёртый Герцог де Гислен, представитель Совета Герольдов, — представился звонко и громко мужчина в сильверитовых доспехах, — Я представляю интересы Её Величества императрицы Селины Вальмон. Прошу аудиенции у командующей Её войсками — графини Жеан Мари-Анж Лавайе. И замолк, позволив словам повиснуть в воздухе. Она наверняка заметила его фигуру ещё издали: в окружении двух мчащихся сквозь снежную пургу всадников со знаменем рода Вальмон. О чём могла думать командир, узрев знамя своей императрицы — не знал никто кроме неё самой. И задачей молодого мужчины было узнать — кем же теперь приходится прославленная в битвах командир для тех, кто пришёл сегодня вместе с Селиной к Лидским стенам. Высокий мужчина остановился аккурат возле молодняка, преграждающих дорогу к ней.Лоран не смотрел на тех мелких исполнителей чужих приказов, что сновали вокруг него. Придирчивый и изучающий взгляд голубых глаз через маску, покрытую чёрной позолотой, был прикован лишь к одной единственной важной персоне во всём этом муравейнике. Немой вызов, читающийся в его несколько ленивой позе, мог бы насторожить всех, но только не ту, что безусловно должна была владеть положением в своём собственном лагере. Их взаимная игра будет интересна, и Лорану просто не терпелось проверить, что из себя представляет прославленная и возлюбленная самой императрицей командир Её войск — Жеан Мари-Анж Лавайе. *** Лоран де Гислен добрался до противоположной стороны тракта быстрее вопреки тому факту, что крепостные стены Лидса были намного ближе. Сэн-Жермен не торопился пришпорить коня, чтобы от души прокатиться до самых стен и поджидающего их гарнизона герцога Жан-Гаспара. Де Шалон даже придержал поводья своей коллеги. — Но-но, моя леди, не торопитесь, всё успеется, — ворковал Сэн, поглаживая перехваченную им руку Одетт, — у нас есть прекрасная возможность прогуляться, подышать морозным воздухом, насладиться изумительным видом на Морозные горы и изумрудную Брешь над ними… Глаза девушки недовольно вспыхнули. Леди Остерманн резко одёрнула руку, на что маркиз сдержанно улыбнулся и выдал слишком саркастичный смешок. — Если Вам смешно, маркиз де Шалон, то выбрали Вы не то время и место, чтобы поразить окружающих своим искромётным юмором, — осуждающий взгляд и тон были ему ответом. — О, моя дорогая леди, отнюдь, — продолжал улыбаться Сэн-Жермен, — мне горестно и я пытаюсь не упасть в бездну уныния и отчаяния нашего с Вами положения. Посол вскинула левую бровь. В её взгляде читался немой вопрос. — Всё просто, милая, видишь гарнизон под стенами города? Нас не хотят пускать внутрь. Посмотри на стены — там полно лучников. Выставлены требушеты и как видишь, мой знакомый не торопиться впускать гвардию Её Величества в город. Смекаешь? — Это говорит о том, что герцог Лидский заботиться о безопасности своих горожан и союза с командиром Жеан и маршалом Пру. В такую погоду, как сейчас, неудивительно, что на нас направлены их пики. Сквозь снежную пелену ни демона не видно. Они могут видеть в наших действиях уловку. Откуда их стороне знать, что мы не приманка?! Всего лишь уловка, чтобы ослабить бдительность в то время как настоящий удар придётся с другой стороны? — О, Одетт, Вы мыслите как настоящий стратег! Одобряю, — похвалил с широкой улыбкой андерского посла маркиз, заставив свою лошадь двигаться ещё медленнее, словно они шли по красной ковровой дорожке, на которую детишки кидали им в ноги лепестки роз. — Всё шутить изволите, — не без тени улыбки ответила парламентёр, приспособив и своего коня к ходу своего сопровождающего. Охранник с факелом и знаменем ехал в нескольких метрах позади леди и маркиза. — Как мы защитим императрицу? — Задал неожиданный вопрос Сэн-Жермен, всматриваясь куда-то вдаль. — Сделаем всё, что от нас зависит. Мы должны убедить герцога Жан-Гаспара, что мы не враги и что здесь присутствует настоящая Селина, а не её двойник или иллюзия, навеянная демоном желаний, — ответила леди Остерманн. — Вы не поняли, дорогая, КАК мы это сделаем?! — Маркиз повторил свой вопрос, рассматривая издали гарнизон и закрытый проход в город. — Переговоры, расскажем о событиях в Вал Шевине, я лично была свидетелем того, как императрица поправлялась, находясь всё это время в Джейдере и…. Она не успела договорить, как на неё вдруг обратился холодный взгляд карих глаз маркиза де Шалона. У неё пересохло во рту. Она силилась сказать хоть слово, но под таким подавляющим взглядом не могла даже пискнуть. — Лорану повезло больше, чем нам, моя леди, — смягчился Сэн-Жермен, — полагаю, что Жеан гораздо сговорчивее. Поверь, Одетт, всё, что мне известно про Жан-Гаспара не пылает изобилием рассказов про его верность. Преданность делу, честь шевалье, защита родины — безусловно, да. Он патриотичен. Но он же и мать родную продаст, лишь бы получить кусок крупнее. Он не любит Игру, но отлично знает, как разыгрывается военная партия. Если им удалось устранить маршала Пру, то в руках Жеан сейчас сосредоточена большая часть военной мощи всего Орлея. Вероятно, их войск больше, чем численность солдат Северо-Восточной инфантерии нашей императрицы. Кем бы она ни была… — небрежно брошенные слова моментально заставили заледенеть кровь в жилах леди Остерманн, а между тем, маркиз продолжил, — представьте себе такую картину. Они не поверили в то, что императрица выжила. Признаюсь, я бы не удивился, если б кузина нашла себе двойника и сказала править из закулисья. Но столь идеального двойника найти весьма непросто. Необходимо состоять хотя бы в дальнем родстве и близком знакомстве, чтобы подмечать все тонкости. Одетт готова была выхватить шпагу из ножен, прикреплённых к левому боку лошади. Откуда он узнал? Девушка пыталась сохранять спокойствие, которое отразилось только на лице, но сама реакция тела могла выдать её нервозность в этот самый момент. — Хотя вряд ли бы в нашей стране нашлась столь похожая на неё женщина или девушка, — продолжал лениво рассуждать маркиз, щедро делясь своими мыслями, — но, — он резко оборвал себя на полуслове, — по крайней мере, до тех пор, пока такой двойник столь отчаянно пытается вернуть свободу стране и восстановить справедливость. Грех жаловаться. Вы не находите, леди Остерманн? Рыболов раскинул свои сети. И в эти сети явно угодила сама Одетт. Теперь она не сомневалась что он знает. Её рука едва коснулась эфеса меча, как маркиз протянул руку и аккуратно сжал ладонь своей спутницы. — Я не желаю ей зла. Поверьте, если бы я хотел причинить императрице вред, то сделал бы это ещё в Вал Шевине, — предельно честно сообщает ей мужчина, — я знаю Селину дольше, чем ты. Она — моя дорогая кузина. И уж её глаза я узнаю на любом портрете и даже среди тысячи женщин мира. Признаюсь, меня поражает эта схожесть и я крайне удивлён такому повороту событий. И если у Создателя есть чувство юмора, то в этот раз он постарался на славу. Какая ирония. — Что Вы хотите? — Как-то резко спросила всадница. — Ничего, я лишь хотел убедиться, что мы с тобой на одной стороне, моя милая леди, — и вновь очаровательная и пробирающая неприятным холодком ухмылка, после которой Остерманн ещё некоторое время вынуждена была приходить в себя. — Значит вот причина по которой мы медлим? — Вы наблюдательны, миледи. — И у нас одна цель… — Конечно. Мы должны защитить нашу императрицу. Парламентёры лже-Селины оказались перед выстроенным под стенами Лидсом гарнизоном во главе с небезызвестным генерал-адъютантом командира Жеан — Лориана де Сагазана. Пока Одетт рассматривала солдат, маркиз Сэн-Жермен впечатался взглядом в молоденького лорда де Сагазана. О внешности Лориана ходили легенды и восторженные вздохи дам были тому подтверждением. Смазливая внешность не в пример опаснее его воинских качеств. Уж маркиз де Шалон как никто другой понимал это. Сам старался выглядеть наилучшим образом, чтобы запудрить мозги не только своим союзникам, но и врагам. Они оба спешились. Маркиз, конечно, оказался быстрее, чтобы подать руку девушке. Вмест они прошли чуть дальше. Не спеша, как и подобает посланцам Её Величества. — Какая чудесная погода, не так ли, лорд де Сагазан?! — Вместо приветствия улыбнулся наследник Жермена де Шалона, дяди Гаспара де Шалона. Нельзя сказать, что Одетт была рада такому риторическому вопросу, а потому взяла дальнейшую инициативу в свои руки. — Я посол из Андерфелса, леди Одетт Остерманн. Заведую дипломатическим корпусом императрицы Селины при Джейдере. Мой спутник — маркиз Сэн-Жермен де Шалон, начальник учреждённой в Вал Шевине жандармерии Её Величества. Мы прибыли с целью провести переговоры. Кто будет говорить от лица Его Светлости герцога Жан-Гаспара? *** прим. совместная часть с игроком @Lorian de Sagazan Лориан до конца не понимал, чего он ждет. Плохой развязки? Хорошей? Вполне возможно, что причиной тому была усталость, а также сумбурность происходящего. Поэтому он не сразу сообразил, что к нему приближаются. И все же, он успел вовремя показать жестом, чтобы войска не трогались с места. Сам он чуть ближе приблизился на своем скакуне к делегатам. Лориан скептически отнесся к приветствию мужчины, когда тот спешился. Будет честным сказать, что на восхищение погодой Лориан ответил взглядом непонимания, будто бы маркиз сказал какую-то глупость. Конечно же, Лориан в итоге спешился, чтобы быть с собеседниками на одном уровне. — Генерал Лориан, пожалуйста. Де Сагазан - это мой достопочтимый дед, - произнес Лориан официальным тоном, когда Одетт закончила свою речь. - В иной ситуации,возможно, я бы подтвердил, что готов выступить от имени герцога, но в данном случае… думаю, что он был бы рад лично поучаствовать в переговорах. Лориан бросил взгляд на развевающееся на ветру знамя. Вроде бы, все как раз к этому и шло, и должно было быть в более мирных декорациях. Однако сейчас ему казалось, будто бы будет заключаться перемирие. Как и полагал маркиз, на него почти не обратили внимания и вряд ли даже восприняли всерьёз, чтобы продолжать с ним дальнейший разговор. Он бы с удовольствием ответил мальчишке, что извиняется перед столь прекрасной леди за свою опрометчивость, но это не сулило бы дальнейшей благоприятности атмосферы. Поэтому, мужчина предоставил слово своей спутнице, которой и поручено вести дипломатические дела Её Величества. Одетт учтиво кивнула. — Генерал Лориан, приятно иметь с Вами знакомство. Я слышала, что Вы очень молоды, но не предполагала, что настолько. Отрадно видеть, как империя продвигает достойных мужей. Ваша преданность и защита её граждан достойны восхищения, — леди Остерманн говорила на чистом орлесианском языке с той же выверенной мимикой лица и движений, как и чистокровные подданные этой страны. В ней не было фальши, даже голос не пропускал иронию или сарказм по отношению к человеку, с которым она вела беседы. Хотя умасливание в виде признания его достижений имело место быть. Обычный тон вежливости и не более. Во всяком случае, в данный конкретный момент. При иной ситуации, Одетт бы пожелала выдать другую интонацию, которая бы говорила лишь о том, что мужчина не вполне честным образом получил столь высокую должность в рядах шевалье. Ни посол, ни даже сам маркиз не смели подойти ближе. Казалось, что все они выдерживают дистанцию по отношению друг к другу. Небольшая пауза, повисшая в воздухе, прервалась очередной речью девушки без маски. — Что же, раз Его Светлость столь рад принять участие в разговоре, то позвольте узнать — где же он? — Остерманн по привычке вскинула левую бровь, как бы подтверждая тот факт, что она вопрошает об очевидном. Если бы герцог хотел участвовать в переговорах, он бы уже давно спустился вниз. Однако здесь находится только Лориан и он далеко не адъютант Жан-Гаспара. А ставленник Жеан. Неужели им пришлось захватить город? Что же в конце концов здесь произошло? Лориан предпочел ответить на лесть в свой адрес лишь спокойным кивком, никак не отображая лицом свою реакцию на слова посла. Как минимум ему казалось неуместным в подобной ситуации отмечать юный возраст генерал-адъютанта в качеств достоинства. Лориан с внимательностью выслушал посла, особенно соответствующего ситуации вопроса. — Я думаю, что герцог ожидал делегацию иного состава, - сделал предположение Лориан. Он сказал это в искренней манере, чтобы собеседники поняли, что это его предположение. Всяко лучше, чтобы прямым текстом объявить, что они были готовы к очередной заварушке, — но я почти уверен, что герцог желает сам принимать участие в переговорах. Одна поправочка, которую Лориан предпочел не озвучивать - он говорил о «герцоге», но подразумевал и Жана-Гаспара, и Адриана. В большей мере, даже, последнего. Хотя возможно они оба пожелали бы принять участие в диалоге с силами императрицы. - И так объектом переговора будет? - вопросительно произнес генерал-адъютант. Леди и маркиз переглянулись. — Императрица Селина желает объединиться со своим войском в борьбе против Великой герцогини Флорианны де Шалон, — объявила посол. Никто из присутствующих бы не осмелился назвать кузины Селины императрицей. Это стало бы настоящим оскорблением не только Её Величества, ожидающей развязки, но и оскорблением всего Орлея, желающего прогнать чужаков со своих земель. — Моя кузина приносит свои извинения, что лично не прибыла к стенам города, — вступил в игру Сэн-Жермен, — совсем недавно мы потеряли связь с герцогом дю Куто, поэтому Её Величество крайне осторожна в своих путешествиях, — осторожно вбросил информацию де Шалон, — также мы получили ценные сведения от командира Жеан. Она писала, что маршал Пру собирается всех нас предать… — Поэтому императрица хочет убедиться, что вам можно верить, генерал Лориан. Мы готовы провести переговоры, как только герцог явится к нам. Прошу передать, что Её Величество почтит нас своим присутствием, как только мы уверимся, что это безопасно, — закончила за маркизом Одетт. — В таком случае, ждите здесь, — коротко бросил серебряный ястреб, влез на своего коня и в тон делегатам, неспешно отправился в сторону, открывающихся по его приказу врат. — Тёплый приём, не находишь? — Саркастично заметил жандарм. — Не нравится мне всё это, хотя признаюсь, генерал-адъютант неплохо держится. — Создатель! Одетт, ты что, прикипела к форельке? — Теперь уже удивлённая бровь поползла вверх у Сэн-Жермена, — я огорчён до глубины души! — Ничуть, маркиз де Шалон. Смазливые и холодные мальчики не в моём вкусе, — с едва заметной улыбкой ответила Одетт. — Быть может у меня есть шанс пригласить тебя на ужин, когда мы закончим с переговорами? — Через-чур будничным тоном задал вопрос мужчина. — Быть может, — в тон ему бросила ответ девушка. Оба стояли в ярких ультрамариновых плащах, развевающихся по ветру, а на лицах оставалась располагающая к переговорам учтивость. И только Создатель мог видеть, что в сердца обоих греет странная их душам теплота… *** Селена видела, как распахиваются ворота и как за удаляющимся шевалье закрываются громоздкие ставни. Неизвестно чем закончилась их встреча, но лже-Селина смела надеяться, что не объявлением войны. Слишком спокойно стоял гарнизон, как и её делегаты. Вероятно, что парламентёр со стороны города ещё даже и не появился. — Вы не замёрзли, Ваше Величество? — Спросила Ингрид. Императрица перевела задумчивый взгляд на чародейку. — Если позволите... — Благодарю Вас, Ингрид, — сдержанно ответила лже-Селина, понимания, что её всё же пробирает мелкая дрожь, — и прошу не беспокоиться. Со мной всё в порядке. Ложь как она есть. Виардо не могла позволить увидеть свою слабость. Вне зависимости от погодных условий, императрица должна сохранять лицо перед своим народом. — Похоже Жан-Гаспар не пришёл на переговоры, а послал очередную шавку, — как бы между делом предположил лорд д`Шанси. Крупный вороной конь в боевых доспехах гневливо бил землю под правым копытом, вороша снег. Его всадник по-отечески потрепал своему партнёру холку, — спокойнее Оникс, спокойно, ещё повоюем. — В присутствии императрицы советую воздержаться от подобных заявлений! — Коленкур натянула поводья своей кремовой лошадки, одарив лорда д`Шанси суровым взглядом. Мужчина же, кажется, его и не заметил вовсе. — Господа, прошу вас, — мягко произнесли императорские губы, — как верно заметил лорд д`Шанси — мы ещё успеем повоевать и я буду очень рада, если не наши алые капли крови обагрят снежную долину Лидса. И вслед за этими словами потянулось тягостное ожидание исхода переговоров...
  10. 1 балл
    Герой? О нет, Адриан героем быть не хотел и не собирался, а вот выполнить свою работу и убедиться в том, что в кои-то веки задуманное свершится так, как должно — определённо. Если это сделает из него героя — пусть так, но не столь важны будут почести, сколько то, что он не оступился в очередной раз, поставив на ненадёжных людей. — Великолепно, вы ещё и коней просрали… — пробормотал Призрак себе под нос, понимая, что Форелька скорее всего делиться конями точно не станет, в особенности после вчерашнего, когда дул губки на нелестные слова в свой адрес. Так что Адриану действительно оставалось только наблюдать, давать «мудрый совет», которого правителю Лидса почему-то не хватало… и в случае чего нанести один-единственный удар человеку, что считал его другом. Потому что для герцога Вал Шевина не могло быть никакой Императрицы Жеан Лавайе, сколь бы хороша и опытна она ни была — у Селины был иной план и дю Куто проклянёт себя трижды, если не приложит все усилия к его исполнению. Он уже однажды подвёл её… и он не собирался повторять эту ошибку. Герцог выждал, когда де Лидс обратился к своим бойцам и без особых церемоний отобрал у него трубу, чтобы продолжить наблюдения. Тогда-то его ушей и достиг протяжный тройной сигнал. — Похоже, что обе стороны решили выслать парламентёров. Не сразу начали стрельбу и на том спасибо… подожди пока с объявлением того, кого собираешься поддерживать, в конце концов они могут дого… И зачем он вообще тут что-то говорил? Жан-Гаспар, похоже, вовсе не слышал человека, про чей мудрый, драть его в задницу, совет говорил всего минутой тому назад. Или же свой выбор Жан-Гаспар уже сделал, что делало перспективу нанести удар товарищу в горло более реальной… но Бездна, не мог же он быть настолько безрассуден, верно? Не могла выпивка за все эти годы вымыть мозги без остатка... Отняв трубу от глаз, Призрак с нескрываемым осуждением посмотрел на де Лидса, на которого, судя по всему, напал не только приступ верности не тому человеку, так ещё и его явно покусал какой-то грёбаный философ — вон как заговорил! — В выборе нет ничего сложного, Лидси. Ты его делаешь и принимаешь последствия принятого решения, а не переобуваешься в прыжке. И сейчас тебе стоит ответить самому себе на вопрос: сможешь ли ты пережить осознание свершённого, поддержав превалирующую размером армию? В том, что Жан-Гаспар был столь упёртым шевалье была и своя полезная лозейка — честь для него была болезненным рычажком, на который можно было эффективно надавить, а какая честь в том, чтобы уничтожить куда менее многочисленную армию под стенами защищённого города? Не это ли истинное проявление трусости и слабости, которой де Лидс так страшился? Амбициозность в какой-то мере могла перевесить такой страх, но если Адриан знал своего собутыльника достаточно хорошо, эта слабость шевалье должна была как минимум заставить его задуматься и, в лучшем случае — заставить передумать, а в худшем — как минимум дать время. А уж там… как всё пойдёт. На данный момент руки Адриана были по большей части связаны незримыми цепями, которые он вынужден был носить.
×
×
  • Создать...