Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...

Таблица лидеров


Популярные публикации

Отображаются публикации с наибольшей репутацией на 07.06.2020 во всех областях

  1. 2 балла
    - Значит мне нужно остальное тело и всё наличное при ней на момент кончины. Уж извольте, раз голову успели “потерять”. – Поль повел уголком губ выражая определенное неудовлетворение фактом того, что заговорщики об этом не подумали. Видимо, голову забрали для своего. Для Бриалы, что не удивительно. – Мысли шли размеренно друг за другом и расходились, как выстраивающаяся к бою линия галер, формируя свою формацию. – Эльфы в заговоре с генералитетом, знают обходные пути и маневры. И в заговоре с Вальдором, который… Впрочем, тут мысли прервались. – Вальдор говорил сам, хоть сильно и недоговаривал. Мысли замерли, чтобы мозг несостоявшегося шевалье мог спокойно принять новую порцию информации и переварить её. Переваривать было одновременно и мало чего...Но, при этом и вполне достаточно. Тем не менее, ситуации это особо не прояснило и пазл не складывался. Личный порученец императрицы...Из “Теней”? Эти вроде и сказочка-пугалка, а вроде и так понятно, что кто-то такой должен быть под началом хозяина трона Вал Руайо. Не думаю, что это должно было бы звучать как откровенние или открытие. Или большой-большой секрет или причина для гордости. Не тот калибр. Значит… – Наемник запускал мыслительный процесс и пытался откопать в своей голове что-то сопоставимое по уровню с пугалкой-”Тенями”. Получалось плохо.- Видимо, всё таки “Тени”. Но что за, мать твою, Вальдор? “Старое имя” – всё, что можно было откопать в голове. Лицо неуловимо знакомое, но откуда? Для Поля вообще было странно, что Вальдор так спокойно им “торгует” перед наемным шпиком. Варианты с иллюзиями Поль отверг почти сразу – магия эффективна, но ненадежна, особенно такая, а шевалье, даже недообученного, фокусами с сознанием нахлобучить проблематично. А имя...имена можно менять как перчатки. Даже сам Поль был в широких кругах известен далеко не как “Поль де Пинетт”. Значит – это может быть в принципе кто угодно с довольно выдающимся именем из старины и он мог представиться абсолютно от любой организации. Просто некто ссылающийся на работу в “Тенях” и взломавший замок на двери кабинета Стервятника. С именем из давно ушедших эпох – это воспаленное сознание вполне себе смогло откопать в пыльной библиотеке памяти. Мудак ты, Вальдор, вот ты кто. – Стервятник продолжал хладнокровно наблюдать за этим человеком. Как он строит из себя чайного гурмана. Даже почти проигнорировал уход Альдо – отметил лишь как факт для себя и практически не сдвинулся с места. Угрозой и проблемой был не злобнохарактерный эльф и его парочка подельников на подхвате. Угроза и проблема была впереди, воседающая за столом с чашкой чая. “Когда-то”. - Положите на стол. – Стервятник не сделал и даже самого мелкого шажка навстречу и уж тем более не протянул руку за свитком с сургучом. Стрельчатое окно и простреливаемое пространство всё еще были между этими двумя, к тому же – Поль еще хотел поносить свои руки в тандеме с остальным телом, а не просто так. Осторожность? Неа, – паранойя. – Страх полезен только в краткосрочной перспективе. Потом люди или впадают в отчаяние и творят страшное или становятся безмозглыми идиотами неспособными на разумную деятельность. И тоже творят страшное. Интересно, а если моя организация тоже покажется “бесперспективной” – кому-то тоже придется пить чай с тобой и свитком на пару? – Вопросы, особенно вопросы в духе “почему я/почему вам это надо?” оставались глупыми и риторическими. Инструмент был выбран, человек императора работает на императора даже тогда, когда Селина уже давно канула в лету – похвальная преданность этой женщине и делу Орлея, особенно на фоне её “Возвращения” в этот бренный мир. Инструменту большего знать и не положено. Другое дело, что инструментом быть не хотелось. – Значит будем играть в “темную”. В принципе, Роммель и её компашка отморозков в черном мне действительно не сильно в масть сейчас. Как и Пру с его закидонами. Другое дело, что у этого типа есть люди везде и всюду. А теперь еще и я. Ну какая прелесть… – Ладонь в кожанной перчатке сжалась до характерного скрипа в кулак. - Если всё необходимое в свитке, то идите. – Поль посторонился, освобождая выход из кабинета “как положено” – даже сделал тот самый жест рукой, которым на оный выход указывают. Стоит ли говорить, что один из стилетов был как раз в рукаве, а до второго можно было достать слегка отведя свободную руку немного к боку. Конечно, резать Вальдорва или помирать в потешной рукопашной с этим мутным типом, Стервятник не собирался от слова “вообще”. Но это не означает, что не был готов к...неожиданностям. И естественно, что Стервятник ни на мгновение не понижал бдительности и осторожности, следя и за пространством и за этим человеком. Это стоило определенных энергозатрат и клубочка нервов.
  2. 1 балл
    Ему было не стыдно. Вот совершенно. Ничуть. Наверное, не пристало генералу одного из легионов великой Империи Тевинтер и могущественному магу участвовать в банальнейшей пьяной драке в таверне на отшибе цивилизации. Вот только ему было ничуть не стыдно. Коричневая бурда будоражила кровь не хуже хорошего крепкого вина, недаром в этом заведении крутилось столько любителей горячительных напитков. Что, впрочем, никак не оправдывало ни вкус, ни запах, ни качество. А количество партнёров в этом неожиданном спарринге только разогревало вступившего в неравный бой генерала. Да, бой был именно не равным. Хотя сколько именно противников отважно выступило против Маркуса Люция в той таверне, сказать было сложно. Сам генерал ленился их считать. С его точки зрения – до обидного мало. Полторы дюжины вооруженных людей против одного тевинтерского генерала? Неравный бой. Какой-то крепкий и молодой мужик замахнулся тяжелым кулаком для решительного удара. Неплохо поставленный удар. Служить бы ему такому здоровому и крепкому в легионе, а он штаны в таверне просиживает, пропивая последние монеты. Досадно. Люций перехватывает летящий кулак, отводит в сторону и наносит ответный удар – прямо под ребра. Мужчина хрипит, таращит глаза и обвисает на бронированном кулаке. Небольшой толчок и нападавший сползает на пол. Раззадоренный Маркус готов встретить попытку подняться и контратаковать ударом ноги, но соперник, похоже, склеился, и теперь только лежит на полу, держась за ребра. Вместо того, чтобы нанести достойный удар, направленный на то, чтобы сбить человека с ног и отправить обратно на пол, Люций просто небрежно отталкивает мужчину куда-то под ближайшую скамейку, чтоб не путался под ногами. И не мешал другим претендентам. Нет, это точно не нельзя было назвать достойным магистра времяпровождением. Люций выпрямляется в полный рост и бьёт кулаком о ладонь, довольно ухмыляясь. Аккуратно уложенные длинные волосы растрепаны, в карих глазах сверкают алые искорки. Маркус словно помолодел лет на пятнадцать. И чувствовал так, как тогда, в свою ещё солдатскую юность, когда поганое пойло и безрассудные драки в тавернах были чем-то обыденным. На место теперь лежавшего под лавкой молодца встали ещё двое. Кажется, они даже пытались скоординировать свои действия. Знаете вот это вот забавное чувство, когда какой-то объегорился кто-то другой, а стыдно тебе. Вот так Маркусу было стыдно смотреть на попытку двух пьянчуг напасть на него слаженной командой. Нет, правда, слаженными их действия были только в их мечтах. Тем временем его ученик ни в чем себе не отказывал, уже уложив на пол нескольких решивших выбрать другую добычу героев. Маркус обернулся на зов Дариуса. И правда, от двери шло трое. И в от отличие от предыдущих «доблестных воинов», эти были вооружены мечами. Маркус нахмурился, вот только как-то совершенно не серьёзно. Снисходительным взглядом человека, который одобряет интерес маленького ребенка к оружию и делает вид, что воспринимает потуги малыша казаться бойцом всерьёз. А затем словил брошенную ему вилку. Трое мечников весело и надменно засмеялись. Нет, правда, что может сделать трём воинам человек, хоть и альтус, хоть и в латах, вооруженный жалкой слегка погнутой вилкой? Люций улыбнулся уголком рта. Наверное, будь он трезв, он бы сказал своему ученику пару слов за саму идею с вилкой и подобным отношением. Но взбудораженному разуму эта идея показалась занятной. Генерал ловку крутанул своё потрепанной нелегкой жизнью оружие между пальцев. Все трое вооруженных мужчин бросились в бой разом. Генерал не дрогнул. Нет, напротив, он рванул им настречу. Трактирщик охнул и схватился руками за лицо. Лежавший под лавкой мужчина чуть высунул бледное лицо. Кто-то злорадно усмехнулся, но смех тут же оборвался. Потому что Маркус Люций, не имея возможности блокировать первый удар, просто уклонился от него. Ловко, плавно, с кошачьей грацией, оставив противника ни с чем. И тут же сделал ответный выпал. Таверну пронзил захлебывающийся истеричный крик. Нанесший удар первым боец упал на колени, выронил меч и схватился за ухо. Между пальцев бежали алые струйки крови. Ему будет очень сложно потом объяснить этот шрам и своё порванное ухо. Маркус на мгновение замер, окидывая придирчивым взглядом двух оставшихся противников. Вилка окрасилась кровью. Вооруженные мужчины переглянулись. Стыдно было проигрывать пьяному ублюдку с вилкой. Так что они изо всех сил верили в себя. Выбывший из боя парень с порванным ухом отполз к стене, не желая попасться под ноги, и теперь тихо скулил из угла, растеряв весь боевой задор. Его вид бросал вызов оставшимся бойцам. Они ударили. Одновременно. Практически синхронными ударами. Какая глупость. Маркус снова уклонился, ему даже не пришлось напрягаться. Алеющая кровью вилка чиркнула в воздухе, левый боец вскрикнул, но в отличие от товарища оружие не выронил. Под глазом растянулась алая полоса, по щеке побежала кровь, но тот держался. Даже злобно оскалился, хоть в глазах и сверкнуло что-то вроде страха. Казалось, никто кроме генерала не понимал, что тут вообще происходит. Маркус же покачал вилкой и вызывающе усмехнулся. Его забавляли люди, до которых медленно доходит.
  3. 1 балл
    - Какой вредный шемлен, – проворчал Альдо “Долиец”, его и без того некрасивое из-за многочисленных шрамов лицо стало ещё более неприятным, – а ведь я говорил Донни, что надо было отпилить голову этой паскуды… Но чего нет, того нет. Эльф развёл руками и уставился на Стервятника,как нетерпеливый покупатель, отстоявший полдня в очереди и теперь ожидавший мастера из уборной. В общем вид у него был крайне недовольным. Вальдор же напротив, был воплощением доброжелательности. Не то чтобы они незаконно проникли в кабинет главы тайной канцелярии маршала Жеан… - Когда-то я состоял в организации, настолько секретной, что даже её название вам ничего не скажет, – ответил он с улыбкой, примерно такой, с какой крокодил смотрит на голую задницу, – можно сказать, что я работал лично на императрицу Селину, но с её смертью, продолжаю выполнять оставленные её величеством приказы. И в них не входит проект верховного маршала Пру по извращению идеалов, на которых держится наша могучая империя. Но довольно пропаганды на сегодня. Я – ваш союзник, ибо враг у нас общий. У меня есть ресурсы и связи, важнее всего – информация. Вальдор спокойно налил себе ещё чаю и вдохнул аромат так, словно это было чем-то не обычным. В голове у Поля бил тревожный набат, это лицо он точно где-то видел. И не раз. А имя… Оно казалось настолько же знакомым, как имена таких героев, как Авелин или сам император Драккон. И таким же древним. Эльф поднялся из-за стола, не допив свой чай. - Мне пора, – сказал он всё тем же хриплым городом, – если задержусь, мои “Ублюдки” решат, что со мной что-то случилось и начнут убивать всех орлесианцев подряд, а не только тех, на которых указывает ваш отбитый герцог. Надеюсь, больше не увидимся. Вальдор кивнул и снова обратился к Стервятницу, надеясь, что тот не предпримет попыток задержать правую руку Бриалы. Эльфы были полезными, пока что. - Теперь можем поговорить без лищних острых ушей, – молвил Вальдор, когда шаги Альдо затихли в коридоре, – со смертью Роммель, её организация показала себя неспособной адаптироваться… Когда власть держится только на страхе, каждый думает только о себе. У меня есть контакты нескольких перебежчиков, можете начать с них. Кроме того, рекомендую тебе выйти на связь с герцогом Вал Шевина, Адрианом дю Кото. Он может оказаться… Полезным когда дело касается защиты интересов Императрицы. А теперь, позволите мне уйти следом за нашим остроухим другом или…? Вальдор протянул Полю скреплённый печатью покойной императрицы Селины I Вальмонт свиток. - Пароль «le dragon domine». Ответ должен быть «Общее дело ведёт нас» после чего человек будет готов выполнять ваши приказы, даже если до этого момента был предан Роммель, как собака. Итак, я могу покинуть вас?
  4. 1 балл
    Ставка Варрика на неожиданность… неожиданно сработала весьма эффективно. То, как известный писатель резко рявкнул заставило коменданта вздрогнуть и на какое-то мгновение потерять былую бдительность и стойкость перед лицом угрозы, что мешала исполнению приказа. Комендант несколько озадаченно взглянул сначала на дворфа, а потом и на оружие в его руках. И если практически перманентная доброжелательность и мягкость Варрика делали его не особо устрашающим, то те, кто своими очами видел, что Тетрас вытворял с Бьянкой в руках прекрасно понимали, что краснобай языком молотить умел, но шуток не шутил, если это требовалось. Дополнительным аргументом стало то, что Серебрянка за какое-то мгновение ока оказалась рядом с комендантом и ласково-играючи приставила к его горлу кинжал, надавливая лезвием с достаточной силой, чтобы пустить кровь и создать угрозу, но не причинять реальный вред. Тут-то глаза коменданта округлились чуть ли не до размеров блюдца, если утрировать и преувеличивать… в реальности же на бледно-зелёных штанах коменданта расплылось тёмное влажное пятно, когда он под тем же ласковым настойчивым нажимом клинка Серебрянки сел обратно на стул. Женщина при этом приложила палец к своим губам в общепринятом жесте соблюдения тишины, на что запуганный комендант едва заметно кивнул. Стоявшие неподалёку солдаты, кажется, замерли на месте в ожидании и некотором ужасе. — А теперь, ответь-ка на вопрос мастера Тетраса. — вкрадчиво произнесла Серебрянка, не убирая кинжала от горла пленника. — И советую отвечать честно, потому что если ты — соучастник преступления против Инквизиции, мы узнаем. И ложь лишь ужесточит приговор. Итак? — Н-нет, мастер Тетрас, г-госпожа Серебрянка! Нет, нет! — сдавленно ответил комендант, едва произнося слова словно бы в страхе, что если он скажет чуть громче, напряжёт горло чуть больше, то клинок пропорет уже не кожу, а плоть на горле и тогда уж пиши пропало. — Я-я-я только исполнял приказ! Я не знаю, о каком преступлении вы говорите! П-пожалуйста! Я просто исполнял приказ! — Где сейчас де Пасан? Сбивчиво комендант рассказал, куда надлежало следовать в поисках подозреваемого капитана… и так и остался сидеть на стуле, хотя, судя по движениям запуганный человек хотел было забиться и вовсе под стол, а то и куда подальше. Серебрянка же кивнула Варрику и сделала своеобразный приглашающий жест, после чего и сама направилась вперёд. Позади почти тут же послышались многочисленные тяжёлые шаги — солдаты, говорившие о том, что у них приказ от генерала, недолго думая направились следом за дворфом и убийцей. Варрик, при желании, мог бы отдать им приказ остаться на месте, но как знать. Вдруг лишние руки пригодятся? Нужный коридор, полный дверей, что вели в крупные комнаты с многочисленными койками, представлял из себя крайне тревожную картину. Во-первых, здесь было абсолютно темно — ни одна лампа не горела и, хотя в ночи это было целесообразно, чтобы не тратить ресурсы и не рисковать пожаром, даже в бараках должны были быть в это время суток часовые, наблюдавшие за соблюдением режима отбоя и безопасности. Да что там, по дороге группа ни одного часового не встретила — словно бы комендант у входа был единственным, кто вообще хоть как-то наблюдал за всем этим безобразием. Перед тем, как войти в тёмный коридор, Серебрянка всё же позаимствовала одну из ламп. В тусклом свете и раскрылась неприятная картина: взгляд привлекли тёмные размазанные пятна на полу, поблескивавшие характерным кармином крови в блеске огня. Прогорклый запах желчи и крови здесь был куда ярче, чем на входе в бараки, но пятна не были похожи на исторгнутое содержимое желудка… нет, уж слишком чисто, слишком мало. Словно стряхивали с клинка небрежным движением. Серебрянка дерзнула приоткрыть одну из ближайших дверей, войти внутрь и осмотреться. И в копилку кусочков загадки добавился ещё один для полноты картины. Часть коек пустовала, покинутая хозяевами в явной спешке — они были не убраны и, казалось, ещё даже источали тепло. Но на остальных были тела. Много тел, лежавших на багровых от крови простынях… у каждого трупа было точно такое же ранение, что и у найденного в погребе мертвеца — точный удар в горло, прямой колющий «снизу», если это применимо по отношению к лежащему. — Вывел из строя часть… а остальных прирезал во сне. — вслух высказала своё заключение Серебрянка. Судя по сдавленным звукам со стороны рекрутов, они были не столь хладнокровны, увидев тела и кровь — они были достаточно молоды, чтобы ещё не нанюхаться битвы и опыта, так что реакция их была закономерна, не говоря уже о том, что осознание предательства теперь вдарило по ним в полной мере, когда они стали свидетелями. — Полагаю, что в остальных комнатах проделана та же работа. Мы должны найти де Пасана и быстро… что-то мне подсказывает, что он тут не расследует это дело. И, судя по всему, найти его было не так уж и трудно — прислушавшись, шедшие по следу злоумышленника могли услышать кое-какие звуки ближе к концу коридора. Тихие, почти неслышимые, если их не искать и не знать, да только Серебрянка, опять же, достаточно хорошо была знакома с подобным… к тому же, это была единственная дверь, откуда худо-бедно лился слабый свет, недостаточный, чтобы кого-то разбудить — лишь чтобы хоть немного видеть в темноте. Иного выбора, кажется, не было… — Как жаль. — знакомый голос капитана де Пасана звучал поразительно холодно даже для этого извечно спокойно орлесианца. Коротким жестом он стряхнул кровь с широкого кинжала — стандартного, что выдавали солдатам Инквизиции. — Это был мой любимый гамбезон. В этой же комнате помимо де Пасана было ещё пятеро человек — все как один в униформе и доспехах солдат Инквизиции. И все, как один, держали в руках оружие, запачканное кровью солдат, теперь уже спавших в своих койках вечным сном. — Au nom de la l'impératrice, tous les tuer. — приказ, успевший сорваться с уст де Пасана, немедленно заставил убийц наброситься на вошедших в комнату, в то время как сам капитан не спешил бросаться в бой и потянулся к небольшой склянке, закреплённой у него на поясе — её было хорошо видно в мерцании камней с лириумом, которыми злоумышленники освещали себе путь. *** Корпевший над генералом лекарь никоим образом не показал, что именно он думал о весьма упаднических словах бывшего храмовника. Он лишь продолжал делать свою работу как можно быстрее и как можно более аккуратно, пока в один не самый прекрасный момент сэр Резерфорд не решил его остановить… чтобы отдать совершенно варварский по мнению целителя приказ прижечь рану. Хирург замер на несколько мгновений, исподлобья взирая на ферелденца взглядом, полным искреннего осуждения. Ибо демоны его подери, он тут старается, промывает рану, аккуратно зашивает и закладывает целебную смазь только для того, чтобы ему приказали по-быстрому приготовить генеральского мясца прижиганием? — Я не сделаю ни того, ни другого, генерал. — спокойно ответил хирург, после чего сделал очередной стежок, но уже чуть быстрее обычного, что причинило бы несколько больше боли, но всё ещё было достаточно терпимо для Резерфорда. — Я не обладаю авторитетом над вашими войсками, но я обладаю авторитетом здесь. И вы, как мой пациент, будете исполнять мои указания. Мы не на поле боя, чтобы я прибегал к прижиганию. И то ли судьба имела столь извращённое чувство юмора, то ли лекарь своими словами накаркал, но примерно в этот момент в лазарет вошло ещё двое солдат — по крайней мере, они носили доспехи бойцов Инквизиции. Судя по тому, как к ним почти тут же подлетел другой лекарь, это была очередная пара несчастных пострадавших от саботажа бойцов. Да вот только как только лекарь подошёл на достаточное расстояние, один из солдат выхватил кинжал из-за пояса и вонзил несчастному точно в сердце. Прошло ещё несколько мгновений — и появилось ещё несколько свежих трупов целителей и больных солдат, — прежде чем находившиеся в лазарете измотанные чародеи и лекари пришли в себя и подняли шум. Работавший над Калленом хирург грязно выругался, кажется, на антиванском, после чего обратил внимание на пациента. — СИДЕТЬ! — рявкнул он, хватая при этом с ближайшего стола небольшой металлический жезл, лежавший на столе. Память бывшего храмовника услужливо подкинула образ из воспоминаний — такие он не раз видел в Круге. Жезлы, способные производить достаточное количество жара, чтобы напрочь расплавить замок. Им хирург и коснулся раны храмовника… забавно, что сам Каллен при этом не почувствовал боли — то ли влияние целебной мази было тому причиной, то ли количество адреналина в крови генерала. — Потом вас обработаю, сейчас вы нужны нам, сэр! Понятное дело, что времени надевать доспехи обратно попросту не было — пускай медики отбивались, как могли, но они были вымотаны, чем нападавшие пользовались на полную. Дееспособных солдат в лазарете сейчас, понятное дело, не было… Рано или поздно злоумышленников, конечно же, остановят — они всё же были не бессмертные, но скольких они успеют отправить на тот свет прежде, чем с ними самими справятся? К тому же, не похоже было, что у солдат случилось какое-то помрачение: как только они принялись резать находившихся в лазарете налево и направо, всякий намёк на шаткость и видимое дурное самочувствие исчез. Это было спланировано. Тщательно, чтобы никто и не подозревал до самого последнего момента. Только никто, наверное, не предполагал, что в лазарете всё же окажется кто-то ещё способный держать оружие в руках.
  5. 1 балл
    Или слова лекаря повлияли на генерала Инквизиции, или адреналин окончательно выветрился из головы. Прикрытые глаза, глубокий вдох и медленный выдох. Это действие воин повторил ещё два раза, окончательно приводя себя в спокойное состояние, когда его голова и разум не затуманены адреналином, яростью и прочими эмоциями, оставляя лишь холодный расчёт и полнейшую невозмутимость. Глаза медленно открываются. Мужчина обвёл помещение уставшим, а возможно даже слегка отрешённым взглядом. Эти воины пришли сюда, чтобы защитить былые устои, свои земли, свою семью, а в итоге корчатся здесь в муках. Каллен повидал достаточно, чтобы и без заключения лекаря понимать, что в лучшем случае половина переживёт эту ночь, а в худшем лишь треть. Ответственность за это целиком и полностью ляжет на его плечи. Плевать, что будут говорить другие, плевать на их мнения, мол, генерал не знал или просто не может уследить за всем и всеми. Каллен их командир, он отвечает за жизнь каждого солдата, что находится под его командованием, неважно из Ферелдена, иль из Орлея, иль из Тевинтера, иль ещё из каких-то далёких земель. Всё это не важно, важно лишь то, что Резерфорд не справился, в очередной раз, не справился. По-хорошему, Кассандре давно было пора приказать ему сложить свои полномочия, но отчего-то та этого не делала. Но сейчас разговор не об этом, как и дело. Вопрос сейчас состоял лишь в том, что генерал может и сможет сделать для своих солдат. Всё, что он мог это пообещать, что найдёт тех выродков, кто сотворил подобное, неважно где, не важно, как глубоко они спрячутся, бывший храмовник достанет их даже с морского дна и выпустит кишки наружу. Не будет никакого суда, не будет никакого следствия, не будет свидетелей и защиты, будет лишь самосуд – жестокий и кровавый. Хоть Вестница и вернулась, и лишнего повода, чтобы нагружать себя дополнительной работой и лишать сна да еды, больше не было, но перейти в иной режим бывший храмовник не мог. Каллен до сих пор засиживался до позднейшей ночи. Конечно же, уже не в таких объёмах как прежде, но всё же, работы было слишком много, а никто её не выполнит за него. А сейчас, когда боевой запал прошёл, когда генерал окончательно расслабился и больше не пытается казаться непобедимым, было видно насколько его лицо осунулось, что можно удивиться только тому, как мужчина до сих пор не свалился в беспробудный сон. Замечание лекаря про быструю штопку генерал проигнорировал. Был один способ решить проблему быстро, но не факт, что в сложившихся обстоятельствах он самый оптимальный. Можно было бы прижечь рану раскалённым железом, но проверять выдержит ли это генерал сейчас или нет, не стоило, поэтому не оставалось ничего, кроме как ждать, когда лекарь закончит свою работу. Резерфорд не смотрел на лекаря, а смотрел прямо перед собой. Предложенный кусок деревяшки, мужчина отложил в сторону, он ему был просто не нужен. Выдержит, если борется каждый день с зависимостью, значит и с обычной болью справиться, тем более его уже не раз зашивали, а раны были куда страшнее. Всё сказанное лекарем Каллен отмечал у себя в голове. Он пытался наконец-то соединить пазл в единую картину. Всё же нескольких кусочков не хватало, чтобы та выходила целостной. А пока воин пытался сопоставить получающееся с нынешним положением вещей в Орлее, в надежде, что это даст какую-либо подсказку, что приоткроет завесу тайны. Всё-таки в одном предположении Резерфорд угадал, а возможно и не в одном. Со сказанного получалось, что удар был предназначен орлесианцам, всех остальных зацепили лишь для того, чтобы попробовать замести следы или повести по ложному следу. Все последующие слова подтверждали опасения бывшего храмовника. Но вот, когда речь зашла о Вестнице, мужчина повернулся к лекарю, выныривая из омута размышлений. Всю усталость и осунутость лица словно ветром сдуло. Теперь на лекаря смотрел ледяной взгляд бывшего храмовника. - Ты можешь думать всё, что захочешь, парень, тут тебе никто не запретит, но впредь выбирай слова тщательней. Есть люди, куда менее сдержанные, чем я. Поверь её значимость куда выше всех нас. Без командира армия выживет, нового изберёт, а вот без знамения… Без знамения боевой дух армии не стоит и ломаного гроша и они все разбегутся как крысы с корабля. Голос генерала звучал тихо, но так, чтобы лекарь его слышал. В голосе был столько холода, что можно было поёжиться. А во взгляде не читалось ничего хорошего, только то, что ещё одно кривое слово и Резерфорд прямо здесь свернёт лекарю шею. Этот небольшой диалог заставил, мужчину забыть о размышлениях, поэтому пришлось снова собирать все куски сначала. А из этого родился второй вариант. Возможно как раз удар по орлесианцам был ложным следом, чтобы поиски сконцентрировались на разгребании и их настоящей целью была Вестница. И теперь, когда она ослаблена и все заняты поиском тех, кто нанёс удар по орлесианцам, а те в свою очередь направляются, чтобы добить эльфийку. Кулаки воина сжались. - Прижигай парень, нет времени на игры. Или найди кого-то из стражи и скажи, чтобы усилили охрану у покоев Вестницы и подняли полную боевую готовность. Скажешь от меня приказ. Нет времени на объяснения, делай, не подохну я и не денусь с раной далеко никуда.
×
×
  • Создать...