Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...

Таблица лидеров


Популярные публикации

Отображаются публикации с наибольшей репутацией на 28.02.2020 во всех областях

  1. 3 балла
    Как ошибалось бедное дитя, считая всё это лишь воспоминаниями. Но пусть так! Так только подогревался его пылкий интерес! Теперь угадывать придется самому. О, бедная, красивая Мирей, что так отчаянно рвалась наружу из подвала… Менять свою судьбу из страха? Не думала ж она, что всё повернулось к лучшему в её жизни. А ведь так и было. И вновь в глаза не посмотрела матери своей. Хотя Кошмар возможность такую ей теперь давал. Девчушка вгрызалась пальцами в комья глинистой земли, явно ища выход отсюда. Наверху топали ноги храмовников. Приглушенно доносились сверху голоса, перерастающие в какую-то ругань, не иначе. Где-то плакала наверху рыжая женщина и ругался один из храмовников, не могущий открыть подвал. Слова их были не понятны, но если бы немного вслушаться, то можно было бы разобрать “ведьма”, “отпусти” и “предупреждаю”. Лязгнул снова меч. О пол ударилось с глуховатым стуком что-то, как-будто кто-то уронил обмотанный в три тряпки глиняный горшок. И на макушку девочки закапало вязкое и красное. Оно пахло солью и сладостью – тошнотворный запах, застилающий всё вокруг. Сначала мелкими ручьями, потом потоком, густая кровь лилась из щелей пола на её голову, сделав худенькие плечи и волосы липкими. Её светлое платице стало багровым, словно кто-то сливал на неё ведрами помои. Ведь что не делать было б к лучшему? Глина под её пальцами стала влажной и пластичной настолько, что из неё бы можно было слепить что-то новое. Может новую голову близкому человеку? Может это бы всё исправило? Но Мирей ведь не из Неварры, чтобы практиковать некромантию! Забавно… Под её коленями разверзлась земля и красные потоки смыли её в пустоту этой кроличьей норы, заставив падать в глубины кошмаров. Впереди было ещё что показать. *** “Очнись...” Вокруг было тихо. Где-то далеко пели птицы, а на её лице плясали мягкие солнечные зайчики. Так тепло… Не жарко, а именно тепло, как никогда не бывало тепло в родной деревне. Это было совсем новое! Мягкий свет, тень и снова яркий свет, что сочился через веки, делал всё красным, розовым. - Так устала… Совсем выдохлась из сил. Пусть ещё немного поспит, бедное дитя. – прошептал старческий голос. Ему ответило не слишком-то довольное ржание. – Да брось! Мы едем всего пол дня! Не бурчи, а тащи телегу, глупый мальчишка! - Сама бы перекинулась и тащила бы… – ответил ей несколько искаженный, но всё же человеческий голос. – Хах, и что, думаешь кляча старая тащить будет лучше эту чертову телегу! Давай вперед, охламон! - Иду… Они некоторое время вновь ехали в тишине. Рядом стучали об друг друга глиняные горшки, наполненные чем-то жидким, пахло свежими овощами. Откуда она знает их запах? - Ты подбираешь вечно что попало. - Ты сейчас о девушке или о собаке? - Она же явно одержима! - Да не правда… Хотя по виду, кажется она бродит уже не меньше десяти лет по этим лесам. - Ну так ещё лучше… Только не обученной и сумасшедшей маггички нам не хватает! - Должно быть она сбежала из Круга? Снова послышалось фырканье лошади, переступающей по пыльной дороге. Рыжий конь, управляемый старой ведьмой остановился только у маленькой избушки. Старушка слезла с телеги, проверяя, как там себя чувствует рыжая их спутница. - Меня значит распрягать не нужно, так? - Да ту тебя, дурной мальчишка! Смотри, она кажется очнулась! Как будешь вскакивать, деточка, не побей крынки! – старушка усмехнулась беззубым ртом и направилась распрягать сына, снимая с него ремни и отвязывая водила телеги от его боков – Помоги, коль пришла в себя!
  2. 2 балла
    Никогда в точности нельзя было предугадать, когда Кассандра нанесет удар щитом. Она могла за весь бой в тесном контакте не сделать это ни разу. А могла дважды за раунд вырубить противника в самый неожиданный момент. Странно, но это её жутко злило. Уже третий раз за одно утро солдат-рекрут перед ней лежал на холодной промерзлой земле, пусть и прикрытой сеном. - Вставай и десять кругов по стене. Мне надоело. Мне надоело что каждый из вас, кто пришел сюда сегодня, ведет себя как сопливый ребенок. Всё! Раны зажили, прошлое в прошлом. С этого момента я не потерплю в рядах Инквизиции лоботрясов и тряпичных оболтусов. Не можете держать меч? Пойдете чистить конюшни к Деннету. Или на кухню, чистить котлы и картошку. - Голос Кассандры способен был проникнуть в каждую щель крепости. Вчерашние гости своим появлением дали женщине пищу для размышлений, и она думала всю ночь. У них были тренировки рекрутов и даже был набор. Кас знала, что Каллен ревностно следил за тем, как и кто вступал в ряды их армии. Но в последний месяц выбирать им не приходилось. Отчасти, некоторые из солдат были шестнадцатилетними юнцами, и сама мысль что Инквизиции придется забрасывать в опасные регионы детей, приводила Искательницу в ужас. “А есть ли у нас иные варианты?” Каждый день из крепости уходили отряды разведки. Варрик делал свою работу, приняв бразды управления шпионской сетью. Каллен распределял свободные военные отряды для патрулей в назначенные места, координировал военных инструкторов, тех, что остались. И иногда сам выходил для того, чтоб обучать. Но этого оказывалось слишком мало. - Пять утра. Каждый день. Инструктора будут проинформированы о изменениях. - Да. Мэм. Она не любила работать с рекрутами. Её наставник Байрон говорил, что ей мешает излишняя импульсивность и неумение отпускать воспоминания. Тогда Кас была молода и кровь в ней была горячее огня. Сейчас мало что изменилось. Разве только она стала больше понимать слова Искателя Байрона. “Подвела ли я вас, наставник...” Когда до её слуха долетели чьи-то резвые реплики и стук оружия, Инквизитор замедлилась и подняла голову. Дети... снова дети с оружием. Галиан бы сказал на это свою очередную шутку, которую придумал бы на ходу. Но он был мертв, а Искательница нет. - Мэрик! Тебя отец ждет в кузнице. Льюис, а ты, кажется, вчера обещал матери помочь отсортировать травы. - Конец прекрасным минутам безмятежности. Утро наступило, а, значит, у каждого в крепости начинался рабочий день. - И... Льюис, спасибо за настойку от головной боли. У тебя талант. Пожалуй, не всё так плохо было в их крепости. Конечно, не все из тех, кто прибывал в крепость были необходимые навыки. Но всем и каждому здесь могло найтись применение, ведь было бы желание. - Если вы закончили и у вас нет других более важных дел. Мы могли бы поговорить без лишних ушей и глаз. Если нет, где таверна вы уже, надеюсь, видели. Морды бьют там, кухня тут. - На каждое направление, Кассандра показывала рукой. Они могли конечно же поговорить и в Ставке. Но опасения на их счет пока не были развенчаны, а показывать им стратегические точки дислоцирования их отрядом было бы весьма и весьма глупо. Кассандра больше никому не хотела доверять. - Попрошу, чтоб для вас принесли в кабинет что-нибудь… укрепляющее подорванные силы. Наверное, Кас специально не стала уточнять, что до её кабинета ведут триста пятьдесят шесть ступеней вверх, которые, она с особой легкостью преодолевала, даже с бочонком антиванского золотого. В этот раз, конечно, в её руках был только щит, меч и плащ. Дождавшись же когда Сапфира и Хэвлок прибудут к ней, она позволила себе вздохнуть. - Я отвечу на любой ваш вопрос. Теперь. Или почти на любой, как посчитаю нужным. Но прежде... хочу предупредить, что для внешнего мира и, в частности, нынешней Церкви, мы являемся ренегатами. Еретиками и отступниками. Для Хэвлока это не проблема, он наёмник. А вот что ты думаешь, Сапфира.
  3. 2 балла
    Жан-Гаспар перевернул лежащее лицом вниз тело на спину. Чистый удар. Ножом по горлу, солдат даже не успел вскрикнуть. Кровь растекалась бурым пятном, капала вниз по ступеням темницы. Перешагнув через труп, герцог подошёл ко второму телу, сидящему, прислонившись спиной к каменной стене – и этот тоже мёртв, убит таким же выверенным ударом. Охрану перебили профессионалы, кем бы они ни были, сработали сволочи образцово. Опустившись на корточки, Жан-Гаспар осмотрел труп и заметил зажатую в его руке окровавленную записку. Развернув смятый и пропитавшийся кровью клочок бумаги, он прочитал одними губами: «Возвращаю долг.» - Бриала, - прошептал герцог, чувствуя, как сердце забилось чаще. Это послание можно было истолковать двояко – эльфийка либо собиралась освободить Пьера, либо отомстить ему за очередное сожжение Халамширала. Так или иначе, стражники были убиты достаточно давно, чтобы надеяться вытащить друга прежде, чем эльфы доберутся до него. Что-ж, это лучше чем ассасины Флорианны или люди Рейнгельмины Роммель, ибо с эльфийскими партизанами у Жан-Гаспара и Пьера существовала какая-никакая договорённость – остроухие резали Вольных Граждан и их союзников, а орлесианцы за это платили золотом и оружием. Жан-Гаспар не мог подобрать ни одной веской причины для Бриалы устранять Пьера. - Лавайе будет в ярости, - усмехнулся герцог, хлопнув труп по плечу, – но это ей к лицу, да, дружище? Жан-Гаспар поднялся с корточек и прислушался к тищине ночного города. В Верхнем Квартале было особенно тихо, масляные фонари освещали улицы, но на подступах к тому крылу крепости, где были расположены казематы, освещение отсутствовало. Герцог обратил внимание, что фонари погасили намеренно, а до очередного обхода стражи было около получаса. Можно успеть… Если не вляпаться в неприятности по дороге. Услышав у себя за спиной шаги, герцог обернулся, машинально схватившись за рукоять меча. В бледном свете луны, он не сразу узнал человека, следовавшего за ним, но присмотревшись получше, всё-таки отпустил меч. - Не виделись с долийских линий фронта, генерал Лориан, – настолько дружелюбно, насколько это было возможно в такой ситуации, он приветствовал старого боевого товарища, – надеюсь, вы здесь не с приказом маршала Лавайе о моём немедленном аресте?
  4. 2 балла
    Исход был предрешен давным давно. Пожалуй что-то такое будет описано в древних книгах Апокрифа. Только вот Кошмару до них не было никакого дела. Он двигался медленно, словно до сих пор ещё пытался придти в себя. Нарывы на его теле набухали снова, словно готовы был исторгнуть из себя новых маленьких прислужников-арахнцев. Проклятые духи! Проклятые смертные! Проклятый Корифей! Кстати о нём! А где же этот маг… Кошмар ясно чувствовал, чувствовал, что тот был теперь где-то рядом. Совсем близко. Переступая совсем бесшумно огромными своими острыми лапами, он медленно переползал скалу, осматриваясь и принюхиваясь, пока не почуял и не услышал его – Старшего. Последнее было не мудренно заметить, ибо ругался Сетий как старый заправский сапожник из Вольной Марки. - Ты весь соткан из притворства и обмана, Амладарис… – прохрипел звучный, почти бархатистый голос. Он был скорее задумчив, чем раздражен. – Напускными были и речи о твоей победе и их красота. Он мягко спустился со скал в ущелье, что, впрочем, был странновато для его веса и размеров. Сочленение лап прогибались под тяжестью и нарывы лопались, тут же набухая вновь. Демон шел к Корифею медленно, следя за ним большей частью своих мертвых, белесых глаз, словно бы тот имел возможность хоть куда-нибудь сейчас скрыться от него. О нет.. То невозможно теперь. Всё здесь подчинялось давно уж не юному сноходцу. - Я слышу не тебя, кем ты мне представлялся, когда за помощью пришел. Я слышу Самсона. В прочем, кстати, тоже неудачника! Это было в его крови изначально. Вы так похожи и поэтому к друг другу тянетесь… Но только вот твой верный храмовник тянулся за удачей. Ты ж подвел в мгновение гордыни всех. К лощине их стекались демоны другие, заглядывая с камней и скал, однако приближаться к ним не смели. Они прекрасно знали – это ужин лишь Кошмара. Его добыча. Он ждал её здесь многие века и просто так теперь уж не отпустит. - Забавное внутри меня ощущение...повторения. Не зря же всё движется по спирали! Те кто обманывал, обманут снова. Те, кого обманывали, обмануться ещё раз. Кто здесь ты? Обманщик или обманутый? Я видел уже тебя так, Сетий-малыш, когда пришел ты сюда со своими друзьями, подобно тебе, ослепленными гордостью и безрассудством. – Кошмар замолчал на мгновение, замирая над своею жертвой, нависая над ней огромной тенью и застилая от его взора Черный Город – Но и тогда ты проиграл. И что теперь? Какой ты выход ищешь? Здесь нет восьми сотен рабов, чтобы их в жертву принести и выйти, как выходят из палатки...после приятных вечеров. И даже если б были, ты всё равно бы пал… Как падал от рук Инквизитора, как падал от рук Хоука, как падал от Скверны… и как руками своих же ты собратьев был схвачен и замурован на века. Кошмар опустил огромную свою голову чуть ниже, словно бы и так не видел Старшего так близко. - Но что это? Удивление на твоем лице? Ты видимо всё позабыл… Бедняжка… мне тебе напомнить как всё было? Он бархатисто засмеялся, чуть отступив от своей жертвы, чтобы дать ей встать или хотя бы полюбоваться на демонов, что стало ещё больше. Они поддерживали Кошмара своими голосами, смеясь на перебой, как-будто вовсе бы умели вправду юмор понимать. Они шипели и гоготали, подпрыгивая на своих местах, или ломая камни, иль перешептываясь. Должно быть и им перепадет хоть что-то, уж если надоест игрушка эта самому Кошмару. Каждый желал хоть что-нибудь урвать
  5. 2 балла
    Dorian Pavus Собравшись в единый отряд, за исключением посланного в другую сторону разведчика, гости Коракавуса вполне успешно продвигались вперед. Темные коридоры озарялись светом от факелов и призванных магами светлячков, круживших вокруг людей. Тевинтерцы ступали несколько более уверенно, чем солдаты Инквизиции — северяне, пусть и знали о мрачной репутации крепости, чувствовали себя в древней имперской тюрьме достаточно хорошо, не без интереса разглядывая буквально историю своей страны. Все шло достаточно неплохо, пока один из шедших впереди солдат с размаху не ухнул в воду чуть ли не по пояс. Люди засуетились, бросившись на выручку, свет от факелов заплясал по стенам хаотичными бликами, словно отражение минутной паники. Тевинтерцы безмолвно смотрели на расходящуюся кругами потревоженную воду, оставаясь у самой кромки и не спеша помогать своим условным союзникам с юга. Эрмианд — главный маг приставленного к Павусу контуберния, одним движением своего посоха остановил продвижение легионеров. Джорад встал рядом с Дорианом, готовый защищать альтуса. Глаза мага неотрывно следили за водой, выискивая подвох в разводах. — Пекло! Один из солдат резко развернулся, оглядываясь по сторонам, глядя себе под ноги. — Что это было?! Два ритмичных удара о камень гулким эхом разнеслись по темному коридору — камень в посохе Эрмианда засветился, накапливая энергию, пока маг готовился отражать атаку. Легионеры ощетинились сталью, понимая действия лидера без слов. Один короткий кивок мага, и воин спрыгнул в воду, продвигаясь к озирающимся солдатам Инквизиции. Дойти он не успел. Истошный крик раненного солдата нарушил гулкую тишину. Жилистая тварь, непонятного темного цвета, вынырнула из воды слишком быстро, чтобы человек сумел среагировать. Острые когти вспороли кожаные штаны, раздирая плоть и вырывая кусок — в свете взметнувшегося от мага огня отчетливо белел кусок оголившейся кости. — Orbis! Услышав команду, еще трое легионеров спрыгнуло в воду, широкими шагами продираясь к своему соотечественнику и солдатам Инквизиции, что пытались удержать раненого товарища. Броня воинов засветилась слабым голубоватым сиянием, когда их тела окутал магический щит. Люди вставали в круг, ведомые отданным приказом и направляя мечи в воду, в сторону неизвестной угрозы. Все те же острые когти царапнули латные сапоги одного из легионеров, оставив глубокие борозды и вынудив человека сделать шаг назад. Разводов на воде становилось больше и откуда-то из-за поворота доносились сипящие звуки. — Давайте, тащите его на сушу! Еще один крик и гулкий всплеск упавшего в воду человека. Голодная или просто обнаглевшая тварь полезла на поваленную жертву сверху, вгоняя когти в тело. Пасть с темным зевом, полная острых зубов раскрылась, готовая вгрызться в шею, но не успела — меч легионера вошел в бочину, буквально нанизывая чудовище на клинок. Эрмианд направил посох на воду, зажигая ее и оставляя безопасный коридор на сушу для людей. — Cursim!! Жаль, что гореть могла лишь поверхность воды… * * * Тем временем разведчик Инквизиции, посланный Дорианом Павусом в другую сторону, беззвучно скользил в тенях коридоров, заглядывая во все доступные ему помещения. Зал, некогда явно служивший столовой, был в полуразрушенном состоянии и буквально перевернут вверх дном. В боковой двери, что вела судя по всему в погреб, торчал горящий факел, а из-за дубовой двери слышались приглушенные голоса ушедших трапезничать Когтей. Лишний раз наведываться в гости к наемникам эльф не спешил, продолжив исследовать противоположные помещения. Каково же было его удивление, когда он обнаружил за дверью сладко спящего великана, чья огромная меховая туша страшно воняла и мелко подрагивала, когда существо похрапывало, видя десятый сон. Монстр перегораживал двери, ведущие в дальнейшие помещения и обойти его было невозможно, поэтому разведчик вернулся в коридор и двинулся вперед. Пусть у эльфов и было острое зрение, но оно не могло отследить беззвучное перемещение демона, что тоже исследовал эту часть замка. Бездонные черные глаза неотрывно смотрели на застывшего в ужасе разведчика, пока существо Тени не издало глухое рычание, бросаясь на незваного гостя. Эльф увернулся, скрываясь за первой попавшейся дверью и поздно понимая, что единственный вариант теперь побега — через те самые комнаты, в конце которых спал великан… Да поможет ему Создатель. Crassius Servis Арнигот презрительно фыркнул и закатил глаза на великодушное предложение пойти вперед. Главарь наемников чувствовал себя в привилегированном положении, понимая, что заносчивый венатори-Красс нуждается в его услугах и его наемниках, да и наживка про некое тайное знание была заглочена. Глубоко так, прям как некоторые элитные шлюхи умели. Пофыркивая в бороду, Коготь прошел в главный зал Коракавуса, а через него и в место, которое Сербис прибрал к рукам в качестве личного кабинета. На взгляд воина слишком маленький и пыльный, чтобы считаться гордостью большого начальника. На его месте он бы забрал весь главный зал с тем огромным каменным креслом. Иногда Арнигот задумывался о том, чья ж задница в древности его просиживала, но слишком быстро терял интерес к истории, чтобы прийти к какому-то умозаключению. — В общем так, давай сразу и быстро решим все, ага? — сокол пощелкал клювом, словом подтверждал значимость слов своего хозяина, перебираясь когтистыми лапами по кожаной броне с руки на плечо. — Сумму за последнюю неделю удваиваешь, плюс пара бочонков нормального бухла, чтобы забыться от пережитой дряни. И… Арнигот выдержал драматичную паузу, демонстративно наглаживая перья птицы на груди большим пальцем. — …четыре меча из оружейной, на которые я укажу. Если согласен, то поделюсь занятным новостями с первого этажа. За смазливую рожицу северянина Когтей уже было не купить. Конечно, можно было бы поторговаться, но вряд ли этот Сербис бы пошел на такую сделку, больно важным себя считал. А на деле, – тьфу! – мелкая пешка под хвостом их божка. Поругаться о цене нормально они не успели, хотя Арнигот уже готовился поупражняться в языкастости. Где-то что-то ухнуло и хлопнуло, пол под их ногами мелко завибрировал, а со стен и потолка посыпалась пыль и каменная крошка. Наемник напряженно оглянулся на дверь, прикидывая, что же это могло быть. Ему очень бы не хотелось, чтобы виновниками небольшой встряски оказались гости крепости. Второй хлопок был чуть громче предыдущего, но пол на этот раз вибрировал явно не от падения чего-то тяжелого. Мерный гул нарастал, а трещины в каменных плитах местами ярко вспыхивали голубыми отсветами. — Это что еще за хуйня?! Чувствовать себя в западне из каменных плит древней тюрьмы Арниготу было совсем не по душе. — Лорд Сербис! — в кабинет без стука влетел один из магов венатори, явно запыхавшийся и тяжело опирающийся на посох. — С хранилищем что-то происходит! — Тю, ебанные маги, — Коготь, уже не скрывая презрения, просто сплюнул на пол, — правильно было, шо вас всех в Кругах держали, нихера нормально колдовать не умеете! Сокол, вцепившись когтями в плечо, согласно запищал, крутя головой во все стороны и расправляя крылья для баланса.
  6. 2 балла
    Кассандра была женщиной, которой можно и стоило восхищаться. Пройдя через весь тот ужас, все те испытания, которые проходил каждый Искатель - она осталась человеком. Ни Сапфир, ни Хэвлок не обладали главной чертой, которая была у Инквизитора - человечностью. Прибывшие Исакатели были друг другу идеальной парой. Они росли при церкви, а после и в ордене. Росли они, не зная ни своих родителей, не зная ничего о ласке и доброте, не зная ни о чём, кроме своего долга. Их создавали охотниками на магов, с беспородными по-другому не бывает, их создают лишь механизмом, который призван исполнять свои задачи. За эти десятилетия в обоих Искателях взрос цинизм, абсолютно практический и бытовой. Без него в профессии Искателя, если ты занимаешься тем, чем занимались Сапфир и Хэвлок, не выживешь. Ты разлучаешь семьи и убиваешь близких кому-то людей. С возрастающим цинизмом атрофируется какая-либо эмпатия. В этом заключалась вся трагичность разворачивающийся сцены. Умом, что Сапфир, что Хэвлок, понимали горе людей, но не чувствовали его. Не сопереживали. Сапфира смотрела на тщетную и бессовестно лживую попытку Хэвлока воодушевить людей, женщина знала, что его порыв лжив. Всего лишь ход, который с социальным навыком Марекса, не мог не закончиться иначе. Сапфира подумала о том, что гораздо сложнее показывать эмоции при их отсутствии, нежели подавлять эмоции при их наличии. С такой задачей Искательница бы справилась, но при всём своём желании, Сапфира не смогла бы сделать соответствующее выражение лица. Используя почти нечеловеческую реакцию, а также знание Марекса, женщине удасться заткнуть ему рот в буквальном смысле своей ладонью, ибо Хэвлок был уязвлён подобной резкостью Кассандры. Уважительно кивнув голой, Искательница взяла Хэвлока под руку и повела его вслед за эльфом к их покоям, если их так можно было назвать. Отойдя в сторону от лишних ушей, Хэвлок всё-таки взорвался, но Сапфира опередила его. - Перед тем, как ты начнешь возмущаться, я знаю, что ты имел ввиду и какую цель преследовал. Пойми её тоже, Хэвлок. Не сердцем, но умом. Она выглядит чудовищно уставшей и этот балаган явно не то, что нужно. Водка есть? - голубые глаза женщины смерили Искателя специфическим взглядом. - Есть, - взяв флягу, Сапфир сделала жадный глоток, протянув её обратно. Следом выпил и Искатель, - Нужно разгрузить лошадей. Пошли. В последующий час Искатели занимались только тем, что обустраивались, выгружая инвентарь с лошадей в комнату. Три меча Хэвлока, два меча Сапфир, три кинжала и два лука Сапфиры, бомбы, зелья и алхимические ингредиенты первой необходимости и другое. Запросив инструменты, Искатель сменил замок на двери, а на единственное окно Сапфира заложила защитную руну. Когда мелочи были закончены, броня сложена, к ним зашла чудесного вида кухарка. Скромная, но красивая грудь, красивые зелёные глаза, рыжие волосы, всё это напоминало Искателю об Эйре. Подмигнув девушке, Хэвлок встретил кухарку у дверей, которая покраснела при виде почти полуголого торса мужчины. - Чудо рыжее, благодарю за еду, но есть такой вопрос… - интригующая пауза оборвалась, - …мы с коллегой прошли очень долгий путь и хотели бы поесть. Знаешь, вкусно так и под хорошее вино. Шшш, - Искатель примкнул палец к губам, - Понимаю, понимаю, не положено, всё под расчёт, но знаешь, как оно бывает, - ловкая рука Хэвлока положила три золотых тевинтерских монеты в карман кухарки, - Там не учтешь, то не досмотришь, а то вообще собака утащила, вот и выходит, что поросёнка жаренного списывать приходиться, как и две бутылки красного сухого орлесианского. Думаю, ты понимаешь о чём я? - Кухарка, явно удивлённая раскладу, задумалась и сильно. - …у нас только барашек разве что водится… - сказала девушка тихо. - Ну вот, видишь! Какая, в сущности, разница между поросёнком и барашком? Не гадай, отвечу, никакой, - после минутной паузы, кухарка положительно кивнула головой, - Судя по всему я останусь здесь, а потому знаешь что? Заходи, как будет минутка, я расскажу тебе о барашке по тевинтерски! Север достиг куда больших высот кулинарного мастерства и знаешь, я готов буду раскрыть тебе секрет… - Благодарю вас, Милорд, я подумаю, спасибо… - девушка поспешила удалиться, будучи в краске. Довольный Хэвлок вернулся в комнату, усевшись напротив Сапфир. - Она помолвлена, кретин! Ты её кольцо видел?! - не без возмущения спросила Сапфира. - Не обратил внимания, - ответил Искатель, сделав глоток водки и протянув Сапфире. - Ври больше, свинья похотливая! Не успели сесть, как ты надраться успел. Чуть меньше, чем через час, барашек, свежие овощи и вино были в их комнате. Скрывать нечего, Искатели напивались и наедались после столь долгого и тяжелого пути. Темы менялись быстро и были они разными. Обсуждение и критика Тевинтера сменялась обсуждением личных вкусов относительно женщин, музыки и архитектуры. Сапфир умудрилась даже приобщиться к курительной трубке Марекса. Жадно потягивая трубку, Искательница вкушала вкус Тевинтерских курительных смесей. - …всё зло из Тевинтера, даже это твоё курительное пристрастие, - сетовала Сапфира, продолжая курить, - С утра нам нужно, как можно раньше… к… Ик! К Кассандре, мать твою, - Хэвлок рассмеялся. - Мы почти добили мою флягу и уговорили две бутылки красного, а ты собираешься так рано вставать? Мы придём к обеду. Отоспимся и придём… - Отоспимся мы на том свете, а пойдём мы утром! - возмутилась Сапфир. - А как же иначе, - заметил Хэвлок. Утро для Искателя началось паршиво. Перед тем, как на него было вылито ведро ледяной воды, Искатель проигнорировал три тычка в бок и одну пощёчину. Хэвлок матерился так громко, что слышно было, наверное, даже в Орзаммаре. Поругавшись, Искатели собрались, одевшись скромно, Сапфира надела из доспехов лишь кожаные элементы, накинув на них чёрную длинную шубу. Хэвлок поступил практически так же. Однако, оба Искателя понимали, что соображают ещё туго. В сон уже было возвращаться поздно. Потому, они решили прогуляться. Проходя мимо тренировочной площадки, они заметили, как двое мальчишек лет одиннадцати грустно уходили с неё, уступая место взрослым. Хэвлок остановился, впечатлившись, как шпана рано встаёт, чтобы выбить себе хоть какое-то время на тренировку. Сапфир удивлённо посмотрела на него. - Знаешь, а мы ведь уже в том возрасте, когда Искателям, вроде нас, дают такую же зелень на обучение. Сразу вспоминаю молодость, Орлей, - Хэвлок впал в ностальгию, уперев руки в бока, - И ту яблоню, где мы с тобой устраивали спарринги. Ещё мы впервые там поцеловались. Первый поцелуй, мать твою. С тобой, - Искатель хмыкнул, а Сапфир закатила глаза к небосводу, а точнее к тому, что от него осталось. - И ты всё ещё помнишь это? Поцелуй был отвратителен, если ты забыл. Моя губа потом месяц заживала и уверена, что с тех пор ничего не изменилось, - не ответив на колкость Сапфиры, Искатель окрикнул шпану. Мальчишки, удивившись вниманию, подбежали к Искателю. - Как звать парни? Откуда? - Льюис, я из деревеньки… вы её не знаете, из Орлея. - Мэрик, я из Ферелдена! Так звали Великого Ферелденского Короля! А вы кто? - А я Хэвлок, ребята, великих так не звали, Искатель Истины, как и моя подруга, - в ответ мальчишки ответили в унисон. - Настоящие?! - Нет, вам кажется. Покажите, на что способны? Сапфира, кого берешь? - женщина, прикинув, что особо заняться нечем, решила поддержать инициативу Марекса для того, чтобы развеяться на воздухе и унять головную боль. - Льюис, иди сюда, покажи, что умеешь. Мальчишки задавали сотню вопросов, а Искатели Истины, удаляясь от собственных мыслей, на что-то отвечали и учили базовым вещам, корректируя ужасные навыки, которые дети приобрели их отцов. - …что за стойка?! Ты собираешься мяч ловить, Мэрик? А ну встань, как я тебя учил. Туловище доверни, да так, молодец, меч перед собой, хват сойдёт. И теперь рубящим, сверху вниз! Давай! - Хэвлок, прикрытый столь же чёрным, как шуба Сапфир, плащом, сидел на старом куске дерева, наблюдая, как мальчишка не без азарта, учился бить. Должно быть, он воображал себе чёрт знает что, впрочем… детям позволительно жить в фантазиях. Сапфира учила Льюса тому же, стойке и ударам. Она сидела рядом с Искателем, куря трубку. Марекс, достав флягу, сделал глоток и сказал буквально шёпотом. - Пять на золотых на моего, - Сапфир возмутительно посмотрела на Хэвлока, но с азартной улыбкой. Марекс обрадовался, но виду не подал. Он хотел развеять тучное настроение Сапфиры. - Да ты бросаешь мне вызов! - Бросаю. - Десять, ни грошом меньше. - Договорились. Парни! А сейчас продемонстрируйте нам что вы освоили! Лучший способ закрепления урока - практика! Монеты были выложены на дерево. Двадцать золотых монет сверкали, а Искатели с чудовищным интересом и азартом наблюдали, как их ученики сражались, используя те основы, которые успели почерпнуть за последние тридцать минуть. Марекс хлопнул ладонью об колено. - А ну в стойку встал! Отлично, а теперь, как бык, дави его! - Это не честно! - возмутилась Сапфир, дав мгновенно указание своему ученику, - Налево боком и взмах! - нападение Мэрика провалилось, но парень парировал неумелый удар Льюиса. Мальчишки были красные, уставшие, но довольные. Искатели улыбались и дружелюбно посмеивались, вспоминая своё детство, свои истории, да и просто наблюдая на этой тренировочной площадке за дуэлью двух мастеров. Хотя кто знает, быть может, этот урок когда-нибудь спасёт ребятишкам жизнь.
  7. 1 балл
    XV. ...AND JUSTICE FOR ALL. Дата: 20 Первопада 9:42 Века Дракона Место: Орлей, Халамширал Погода: Сильный снег с дождём, ветер, на улицах – гололёд. Участники: Lorian de Sagazan, Jean-Gaspard de Lydes, Comte Pierre, Бесславные Ублюдки [НПС] Вмешательство: Возможно вмешательство других персонажей. Описание: Несмотря на отказ маршала Лавайе, безрассудный Жан-Гаспар де Лидс собирается освободить своего друга, графа Пьера из темницы в его собственном замке. Прознав об этом, генерал Лориан пытается остановить товарища и напомнить ему о приказе Жеан. Генералы встречаются у халамширальских казематов, где обнаруживают убитых стражников и записку, подписанную Бриалой: «Возвращаю долг.»
  8. 1 балл
    СЛУЧАЙНЫЕ СВИДЕТЕЛИ Дата: 4 Стража, 9:41 ВД Место: Храм Священного Праха. Убежище. Погода: ясный день, на небе редкие облачка, на солнце искрятся редкие снежинки Участники: Кассандра Пентагаст, Варрик Тетрас Вмешательство: не нужно. Описание: Слухи слухами, но интендант Тренн сообщила, что возникли проблемы с поставками. Пропало несколько людей, которые должны были переправить продовольствие до Храма. И всё бы ничего, но разведчики так же доложили, что пара крестьян видели в перелеске возле одной из троп серых стражей. Последнее – более чем странно. И расследовать это нужно немедленно, а отправить некого. Чёрт бы дернул этого гнома сказать что мы управимся быстро. Если бы мы тогда знали, что нас ждет впереди… может это рука Создателя спасла нас в тот день?
  9. 1 балл
    Чтобы расположить к себе человека, имелся способ у Старшего весьма недурной и неизменно рабочий. Поэтому, быть может, способен был он говорить часами обо всём: чем обязан был заниматься свободный гражданин Древнего Тевинтера (исключительно делами государства, общественной работой, войной, религиозными праздниками, играми, гимнастическими упражнениями), почему физический труд и труд за деньги считался унизительным для свободного человека, откуда брались рабы (войны, конечно, долговая кабала в пронциях и морское пиратство), в чём кроется разница между виллой и латифундиями, сколько составляла пошлина (два процента всего, между прочим) с привозимого товара, что означает «со слов — ничего», как лот использовать и астролябию, почему ласточка — знак дурной, как выстраивали дромоны перед боем, как требователен плющ к посадке и не желал где угодно извиваться по стене, как показывать правление архонта через оформленье сада (такое тоже ведь бывало!), что есть обретение копьём, в чём разница меж naves rotundae и naves longae, что усиера есть, что — ипагога, тарида, акатия, катерга, селандия, памфила и дромона, отчего нельзя пальцем на корабль указать, за что царапали старательно ножами мачты, откуда все поверья те пошли, как геометризировать Вселенную саму, как восходят и заходят звёзды, что перводвигатель такое, кто его придумал и зачем, что в центре всё-таки стоит, и как согласовать орбиты, что бездна мировая есть, как падают кометы, о веществах и о лекарствах, о растеньях, что умерли давно, о ртах ежей морских, о размножении акул (из интереса сам держал он двух), о строении цветка, о языке, что умер и не применялся нынче, о драконах, о красота и об уродстве, о философии — конечно; о смерти и о Боге, об обязанностях жреца, об обрядах похоронных, о построеньи храмов и рисованьи фресок, как тренировать оратора, как ближнего понять. Как в мир он погружался свой, не забытый ни мгновенье существования гнилого, раз всякий, что речь вновь заводил, стоило спросить; он помнил Тевинтер былого, свою страну, сгорела что во пламени велико-страшном и в чернейшей грязи мира, что породить способен вовсе он, его веленьем и стараньем, он помнил храмы, что взмывались в высоту и магией дышали изнутри. Камень на камне возлежал, вдыхая Тень саму, и кровь лилась под сводами высокими, и песнь вилась между колонн. Красиво, статно, так прекрасно; молись — и веруй неизменней, молись — молитвой неугодной. А что теперь? Всё прах и тлен, всё гниль и грех, храмы — извращены, молитвы — стёрты, вера — забыта. Повсюду мрак, повсюду смрад — и проклят мир сам не на уединенье — на изоляцию и тьму, тишину, молчаливей что остывшего праха. Вокруг всё страшное, грубое, липкое, грязное, жестоко-тупое, всегда безобразное; вязко, болотно и тинно застойное, рабское, хамское, гнойное, чёрное, изредка серое — в сером упорное. Глупое, сохлое, сонное, злостное, трупно-холодное, жалко-ничтожное, непереносное, ложное, ложное! Где Бог? Где место его быть должно? Там, в Тени, на троне Богов, что пуст оказался так кстати, но вдруг — недоступен, как будто не надо? Иль здесь прозябать он обязан — средь паствы своей, ближе к ней, насколько возможно, не сквозь Завесу шептать в ухо тому, кто станет sacerdos, верховным слугой, первейшим рабом, верным жрецом? Мучительно хмурится вновь, брови до боли сводя; губы кричит малость, как в отвращеньи великом, пусть не сказать, что на свете такого, кроме молчаливо-эгоистичного Бога, могло мерзостью обезобразить лицо, не вечное спокойное, а наоборот — то слезами залитое, то морщин улыбок и хмурости сложенное, то умиротвореньем в медитации тихой без молитвы единой, хотя бы немой, сглаженное. Выдох и вдох. Лицо — вновь спокойно, насколько возможно. Сейчас важно иное. Старший открывает глаза. — Самсон, — наконец, вопрошает, — ты научишь меня фехтовать? Чтобы расположить к себе человека, имелся способ у Старшего весьма недурной и неизменно рабочий. Попроси этого человека научить себя чему-то такому, что любит тот человек, что целью был избран. Ралей Самсон мог быть его алым генералом, мог постель — и не только — делить с ним, но всё же. Что за Бог он такой, если снискать расположенья паствы своей совсем не способен? Зачем тогда верить в него? Зачем следовать в ужас сущего мира за тем, кто слеп к чужой мысли и боли, заботе, проблеме? Зачем молиться тому, кто сам глух и к ним, и ко всему, что вокруг? Зачем разрушения страшные, но необходимые, коли иначе нельзя, не выходит, сеять во имя его, шепча в молитве уж всякой? Что за Бог не желает услышать, увидеть, вниманье своё обратить? Что за Бог не ответит, смолчит и исчезнет в тиши, как будто так можно? Что за Бог не здесь, не сейчас, а где-то в отрыве, далёк от того, кто поверил, невзирая на всё — на страх, на калёный огонь, на алую гибель, на страданье, на смерть? Принята жертва, принята кровь — нельзя отступиться, нельзя позволить пропасть, нет права такого у него — ошибиться, нет права такого — упасть и пропасть. Нет права — отвергнуть. Нет права — уйти. Нет права — молиться, надеясь бесплодно на милость того, кто погиб спустя двести лет криков и воплей, обрушенной тишины; нет права — молиться в ужасе, в страхе, в беде своей же, немой, о которой так не скажешь кому-то, кроме него — нет его больше, не будет. Восстанут другие — не теми, какими должны. Он должен быть рядом, насколько возможно. Чем ближе — тем лучше. Он должен быть, вот что важно. Славь имя Его, восставшего из тьмы. Славь имя Его, боровшегося за свет. Славь имя Его, ступавшего во Златой град. Славь имя Его. Древних богов больше нет. Создателя нет и не было. Новый бог — среди нас. Славь имя Его. …разве не о том речь в молитве их, верных, шла? — Я много думал о нашем положении в Вольной Марке, Ферелдене и Орлее, — он начинает, — но нужно мне мненье твоё… И насчёт меча — тоже. Вряд ли двуручный мне подойдёт? — и всё же, вопрос. Старший полагает, что Достоверность — двуручен. Иначе почему Самсон брал его двумя руками? В любом случае, ему просто не хватит роста. В нынешнем облике, в коем всё чаще и чаще он появлялся, Старший не так уж высок, как тварь, в коей три метра Скверны и лириума сквозь плоть, а Достоверность выглядит весьма внушительно. Спрашивай мнения. Слушай его. Учитывай, если разумно оно. Не так важно, в чём — в передвижении войск (иначе зачем ему генерал, коли тот не будет занят решением этих вопросов?) или в выборе меча для первого занятия.
  10. 1 балл
    Сомнения… Сомнения селят в душе смуту, заставляя искать отступные пути, подвох или двойное дно. У Лавайе сейчас не было ни времени, ни средств, ни сил для сомнений. Кажется теперь каждый её шаг был ва-банк, каждый неловкий взгляд мог обернуться падением или стать дорогой на эшафот. Боялась ли она того? Нет. На это у неё тоже не было времени. Бояться, будут другие, страшиться будут другие, а она теперь должна идти вперёд, не даром ведь её называют Le Forge, и теперь она будет бить, как тот молот коим её называют, и если удастся, возможно, она выкует новый мир...или порядок. С неожиданным появлением ферелденки, она задумалась, а так ли она далека от той самой пресловутой Игры, непричастностью к которой она так кичилась ранее. Так ли ей это неинтересно и не нужно? Всё меняется с приходом новых фигур на доске для игры в Королевы? И кажется, эта новая фигура действительно могла что-то изменить, возможно не самолично, возможно не сию секунду, но могла, потому как, кажется маршалу удалось вложить в голову леди из Ферелдена, важную, а самое главное правильную мысль. И пусть она сомневается, это свойственно всем, особенно тогда, когда ты становишься на сторону неизвестного тебе соратника, когда в целом-то у тебя и выбора нет. Ни у кого из них не было выбора… Ферелден, Орлей, между ними на деле не было особой разницы, лишь титулы погромче, да золота больше, а на деле одинаковая свара, готовая продать и предать за власть, прикрываясь громкими словами о величии, чести и достоинстве. Свара, что перед лицом врага, готова разбиться о камни, но доказать кому-то былое величие. Однако, так ли сильно сейчас отличается Лавайе от всех остальных? Так ли её мотивы далеки от мотивов Пру или Флорианы? Нет. Сомнения селят в душе смуту… - Там, где так долго жила ненависть, сложно взрастить что-то новое, – проговорила Лавайе, позволяя себе тень улыбки на изуродованной линии губ, – Однако, если не попытаться, можно упустить шанс, вырастить поистине что-то достойное, верно? – рукопожатие было крепким, совсем не женским. Рука маршала была изящной, но в той изящности было силы с избытком. Лавайе отпустила руку Элиссы и присела в своё кресло, на просьбу ферелденки она утвердительно кивнула – Ваша просьба будет удовлетворена, я незамедлительно сообщу герцогу и его брату, о том, что вы добрались до Халамширала, и размещены по высшему разряду. А так же, донесу информацию, что король Тейрин откликнулся на предложение. Можете быть спокойны. - Что же касается моего предложения. Сейчас наши страны обе находятся в не самом лучшем положении, но полагаю, вашей армии пришлось бы кстати подкрепление из лучших орлесианских солдат, вымуштрованных профессионалов своего дела. Это крайне затратное мероприятие, ныне все силы нужны нам для захвата столицы. Однако, у границы стоят пограничные отряды, которые первыми могут быть направлены к вам, благо, путь не так далёк. Это может показаться крупицей в море песка, но это может стать залогом состоявшегося союза.
  11. 1 балл
    У этих встреч никогда не должно было быть лишних свидетелей. Галиан позаботился об этом, а она проследила. Никто из них не задумывался о том, чтоб всё бросить и сбежать на край света, где о их существовании бы никто не догадывался. Что Регалиан, что сама Кассандра просто ценили каждый момент проведенный вместе. И даже в этот раз он просто коротко поцеловал её в макушку и уехал первый. Из маленького домика, затерявшегося в лесу, они должны были отправляться по одиночке. Чтоб никто ничего не заподозрил, и можно было с легкостью требовать доказательств прелюбодеяния и нарушения обетов. “Я не давала никаких обетов безбрачия... Но всё равно должна скрываться. А почему? А потому что я Искатель, а он маг”. Чудесные правила, но Кас их чтила и понимала причины таких вещей. С другой стороны, не ради ли этого ли Верховная Жрица всё затеяла? “Не хочу думать о таком раньше времени”. - Леди Кассандра! - Спустя, наверное, час, женщина оказалась перед воротами Храма и даже успела перекинуться парой слов с одной из Владычиц Церкви. Всё было более чем спокойно и прекрасно. Разве что некоторые церковные Сестры жаловались, что их пугают наемники которых наняли как сторонних наблюдателей. - Леди Кассандра, простите что отрываю вас от дела... - Что-то случилось? - Нет... То есть, не думаю, что что-то серьезное. Интендант Тренн прислала сообщение, что возникли сложности в Убежище. - Пентагаст внутренне напряглась. Ей не хотелось перед самым началом великого события оказаться в дали от Храма. Её начинал раздражать сам факт того, что не нашелся человек или умелец, который бы самостоятельно справился бы с такой простой задачей, как “проблемы в Убежище”. Словно это могла сделать только Искательница и никто больше. Но Тренн была весьма умелым интендантом и вряд ли бы стала беспокоить по пустякам. Учитывая обстановку и присутствие здесь как магов, так и храмовников, ситуация могла сложиться абсолютно любая. От смертоубийства, до дуэли. Последнее было бы совершенно не к месту. - И вот... я не нашел Сестру Лелиану, но разведчики сказали, что вы тоже должны быть в курсе. Сложенная вдвое записка. Сама постановка фразы не внушала никакого доверия к ней и потому женщина просто молча посмотрела на неё, и лишь отпустив посыльного, развернула. - Нажье дерьмо... П-простите, Преподобная Люсия... - Комкая листок и поджимая губы, Кассандра в раздражении начала оглядываться вокруг, в надежде найти хоть кого-то кто мог бы стать мишенью для её недовольства. Таковых вокруг не было и потому ей ничего не оставалось, кроме как быстро направиться в сторону кратчайшего пути до Убежища.
  12. 1 балл
    Звук, с которым разорвалось горло последнего работорговца — хлюпающий и грязный — заставил Хисант сморщиться так, будто она за раз проглотила c десяток очищенных лимонов. Отвратительная оболочка всегда скрывает за собой отвратительную сущность, и чужая кровь, запах которой доносился до носа кунари, проникал в ноздри, неприятным чувством разрезая нежные рецепторы, подтверждала это. Имея возможность, Хисант снова бы совершила сделанное, в этот раз рассчитывая исключительно на себя, а не на «подарки с небес», что так кстати… Кстати. Кунари мрачнеет, когда не замечает никого вокруг себя, а спустя жалкие минуты, она слышит ржание и топот мощных копыт по земле. Еще одни? Что ж, в этот раз все пройдет иначе — более быстро. И несмотря на то, что Хисант не могла ручаться за чистоту предвкушаемого боя, он не состоялся, когда перед воспаленными красными глазами возник образ человека, почти сразу же взявшегося за меч. Хисант чуть опустила голову, не разрывая зрительного контакта и напряглась, подобно хищнику перед прыжком. В пальцах опасно замелькали электрические всполохи, пока прищуренные глаза спешно искали прорехи в защите этого человека. Сейчас, как никогда нужно быть осторожной. «Только попробуй подойти ко мне, басра. Еще один шаг, и от твоего существования останутся только слова…» В ответ на призывной, едва командный тон вопроса, Хисант мычит — агрессивно, с чувством, не без характерной экспрессии. За этот год, она не могла не научиться коммуницировать с людьми, но всякий раз — в большинстве случаев — приятных впечатлений это не оставляло ни у людей, ни у самой кунари. Она прекрасно ознакомлена с торговой речью, и — видит Кун и весь Триумвират! — иногда жалеет, что издаваемые басра звуки различимы для острых ушей. Она мрачнеет и хмурится, разрывая пяткой сапога рыхлую землю. В образовавшуюся ямку, с неприятным звуком, стекло содержимое головы последнего бандита. Сейчас, женщина не хотела ничего, окромя как далее уйти по своим делам и забыть о произошедшем, как об очередном неприятном сне. Однако, планам Хисант не суждено было сбыться, когда из-за валуна показался человек, образ которого кунари могла едва разглядеть в пылу потасовки. Маг, очевидно, и мысль о том, что ее серую шкуру спас бас саирабаз, горькой перчинкой осела во рту, невольно заставляя женщину подумать об этом больше, чем десять секунд. Он выглядит крайне уверенно и, показалось, что отчужденно. В его поведении и манере речи — спокойствие, настолько безмятежное и простое, что не изумиться сталось бы сложным… Однако, внутреннее чутье и недоверие к материковым бас не оставляло возможности поверить в вырисовывающиеся образы. «Играется.» — Заключает весьма лаконичный вывод наемница и напрягается еще сильнее, когда незнакомец с тростью предпринимает попытку подойти ближе. Она мычит, вопреки мягкости и вкрадчивости его тона, разрезает рогами воздух в сторону второго мужчины и сжимает кулаки, бросая взгляды на свою рану. — *Нфе… Одход...и… те… — Рот неприятно ноет, но это сущий пустяк по сравнению с тем, что могло произойти дальше. В образе мага было что-то опасливое, а его монолог о тевинтерских работорговцах — совсем неумелых — заставил кунари издать громкое презрительное фырканье. Она знала, что датрасси, подобные имперцам, детей родных готовы загнать в рабство, если исход будет предполагать выгоду. Сейчас, смотря на этого мага, женщина хмурилась и щурилась, контролируя в пальцах огонь. Что может скрываться за спокойствием тона и безмятежностью поведения? _______________ *Не подходите.
  13. 1 балл
    Лицо скрывается в ямках под шеей, и Хисант теряет счёт времени, когда в полную силу ощущает внутри себя бьющуюся плоть. Неведомые ранее чувства захватывают женщину с головой, и она не сдерживает протяжных и приглушенных с стонов, когда начинает неспешно покачиваться, будто в типичных движениях кунарийских танцовщиц —медленно, с чувством, растягивая смешавшееся с болью удовольствие. Влага пота, покрывшая низ живота и внутренние стороны бедер, значительно упрощала трение, и Хисант даже не предпринимала попыток приподняться и насадиться с новой силой — ощущение полного слияния с этим мужчиной дарило больше наслаждения и чувства внутреннего покоя. Хисант ласкова, как ласкова всякая тамассран, но есть в ее касаниях и движениях что-то, что сможет прочувствовать только наемник. Сегодня, она хотела быть единственной для него, и столь эгоистичное желание заставило лицо раскраснеться пуще прежнего. Женские руки, крепко обвивающие его спину, мягко оглаживали шероховатости кожи, а подушечки пальцев осторожно поддевали россыпи шрамов — то тут, то там, и каждый раз — новый. Кунари понимает, что наслаждается не только удовлетворением — его и себя, но и касаниями к этому телу. Это нужно было понять еще тогда, когда первый мазок чернил коснулся его руки. Она чувствует его тоску, и разделяет ее — с новым толчком вовнутрь, новым касанием и громким стоном. Лучше дарить, чем получать — и нет для Хисант ощущения более приятного, чем возможность — хоть и до утра — подарить мужчине чувство покоя и мира. Как важно это было для каждого, кто единством своим составлял общий организм Кун. Но насколько это было важно для самого Быка? Сквозь пьянящую негу и тянущий жар, что источали внутренние мышцы, Хисант вгляделась в его лицо. До сей поры, она не была уверена в том, насколько хорошо справлялась с порывами собственных желаний — приносило ли наемнику это наслаждение, но... Кажется, все было не так плохо. Новый поцелуй в губы подтвердил надежду Хисант, и она с силой отозвалась на него, обвивая руки вокруг массивной шеи и глубже вжимаясь бедрами в его пах. Давление где-то под животом, и неожиданно резкий толчок заставил Хисант закричать во весь голос. Глубоко прогибаясь в спине, раскачивая бедрами и невольно сжимая его внутри себя, кунари крепко прижалась к мужской груди, в очередной попытке зарыться носом в ключицу. Плохо получалось; Чертовы рога мешаются. Ей оставалось лишь тереться носом о тьму татуировок, мельком вглядывась в собственные витки написанного кунлата. Казалось, что это было сказано в прошлой жизни. Мысль об этом заставила Хисант мягко улыбнуться, и уже самостоятельно прижать его голову к своей груди. «Я тебя не брошу.» — Прозвучавший в голове голос не принадлежал кунарийке. Она заботливо и осторожно коснулась губами его лба, обняла покрепче, и с новыми стонами чуть ускорила темп, на что тело ее отозвалось новым приливом желания. Неизвестно, сколько времени прошло и сколько могло пройти, чтобы случайно встретившиеся кунари смогли сбросить тяготы жизни, что снежным комом нарастали за каждым из них. Желание подарить наемнику покой — этой ночью — взыграло в Хисант с неимоверной силой. И не было в этом желании корысти, ведь женщине было трудно спорить с тем, что несмотря на смутное знакомство, она успела впечатлиться этим мужчиной. И отдать ему что-то, ничего не прося взамен, Хисант хотела больше всего... Темп нарастает — она пытается контролировать его, но с каждым новым стоном прижимается к кунари. Узел внизу живота готов взорваться в любую минуту, и Хисант понимает, что от переизбытка чувств и ощущений не может сдержать слезный поток. Соленые капли оседают на распаленной коже наемника, а женские бедра раскачиваются активнее, чтобы бомба наслаждения внутри взорвалась, одаривая жаром не только половые органы, но и тела двух людей, что с лаской и силой жмутся к друг к другу, словно в последний раз... Луна за окном скрылась в темноте августовских туч. *** «Ты не похож на простого наемника.» — Черный палец ведёт буквы по груди, пока щека Хисант покоится на плече Быка. Она расслабленно улыбается и тяжело дышит, но это не мешает ей продолжать письмо — с примесью торгового алфавита — «Предполагаю, что... Бен-Хазрат. Смотришь внимательно, говоришь грамотно, но не как ашкааари... Да и откуда им тут взяться.» Полуприкрытые глаза обращают взор на мужское лицо, пока пальцы тихо щекочут кожу.
  14. 1 балл
    Желтые ветви, сотканные из магии и воли — отработанной до автоматизма, эффективной — оплетают белизну, портящуюся от темно-серых лап. Молния скрипит, будто от ближайших деревьев отдаваясь, прямо в пальцы кунарийки. Ощущение столь сильное, будто в действительности тело обратилось в единый громоотвод; Так опасно, но завораживающе… И столь презренно, что на лице отображается весь спектр эмоций; Мрак, уныние, злость, упрямство — тысячи их, и каждое правдиво в своей сути. Хисант ненавидит магию так же сильно, как и тех, кто использует ее. Хисант ненавидит себя. Рык неподалеку заставляет обернуться. Резкое движение правой ноги — и женщина исчезает, чтобы появиться сзади рвущегося в бой животного, и замахом ступни — совершенно не магическим и неизящным — переломить ему хребет. Пронзительный визг существа, что инстинктами живет, неприятным скрипом в ушах отдается, и дергаются острые кончики. Если бы можно было обойтись без этого, то смогла ли она…? В пальцах горит огонь, пока лицо искажено в гримасе — неприязненной и усталой. Хисант хочет закрыть глаза на секунды, чтобы очнуться в доме родном; Где безопасность, тишина, и в воздухе витают легкие ароматы лечебных трав, а по полу раздается звук постукивающей клюки наставницы — стара была эта женщина, когда Хисант видела ее в последний раз. Вероятно, за время прошедшее, уже успела отойти в загробный мир. — Teth’a! — И буквы сами слетают с открытого рта. Четко, жестко, но очень вряд ли, что для храмовника понятно. Голос у кунари — севшая чахлая серость, но новый удар боли во рту стоил того, чтобы внимание Матиаса привлечь. Она подбегает ближе, напрягается так, что вздуваются на руках синие вены, и ногой ударяет по твердости земли; Устрашающий маневр — старый, но действенный. Кунари кивает на команду мужчины, ноги едва сгибает, смотрит в ответ на животных — пристально и осторожно, и все для того, чтобы с пламенем электрическим кинуться навстречу. Это безумное геройство… *** — Parshaara, saarebas. Ты не стараешься. Глаза из под прорезей смотрят внимательно и сурово, но саирабаз не противится — покорно кивает, когда преклоняет колено. Маг не старается — и понимает это, поднимая осторожный взгляд наполовину зашитых глаз на манекен: Мешковина из железа, ткани и соломы осталась нетронутой, хотя не должна. Это очередная ошибка. Маг не старается. — Ты не хочешь работать лучше и раз за разом допускаешь одни и те же ошибки. Я начинаю уставать от неудач. Каждое слово арваарад должно кромсать душу, но маг не чувствует ничего, кроме спокойствия мнимого да физической тяжести. Ребра ошейника впиваются в спину, сдавливают и режут, и голос надзирателя в этой мешанине ничто, окромя как очередная помесь старых-новых звуков. Тамассран снова переборщила с успокоительной настойкой. — Если ты не будешь работать так, как следует, то не сможешь и далее служить Кун. Если ты не будешь служить Кун, то знаешь, что произойдет. И маг знает… *** И Хисант знает, со сдавленным криком ударяя кулаками о землю, отчего волны золотистые со скоростью вспышки прошлись вдоль — по спинам выжидающих волков. Сколько сил ушло на сотворение этого заклинания станет известно погодя, а пока, возвращаясь обратно к храмовнику, женщина смотрит, со сколь сильным рвением он добивает мертвого хищника. До чего отвратительно-потрясающая тяга к жизни; Ранен, а с места кинулся, помогает, рассчитывает. Кунари смотрит в его сторону лишь секунды, до очередного волка, что ринулся в бой в прыжке — настолько высоком, что впору до глаз Хисант достать. Она наклоняется и с силой двигает головой, буквально насаживая хищника на спираль изогнутых рогов. Почему нет, если возможность имеется? Тем паче визг оглушающий прерывает всполохи драки. Наконечники проткнули шерстяное тулово. «Нужно уходить. Идем, идем.» — Хисант протеста своего не скрывает, когда хватает Матиаса за здоровую руку, тащит в сторону подальше от изломанного трупа, и сама от живых еле отбивается. Все силы потратить — дело нехитрое, но что станется, когда иссякнут они? Кунари все еще полагает, что затаиться подальше и энергию жизненную беречь — оптимальный выход из сложившейся ситуации. Но думалось ей отчего-то, что Матиас, вероятнее всего, думал иначе. _______________ Thet’a! – Призыв соблюдать осторожность.
  15. 1 балл
    Казалось, что процесс, происходивший здесь и сейчас, с головой поглотил обоих. Впрочем, не казалось: так оно было на самом деле. Хиссрад, не имевший до настоящего момента опыта близкого общения с магами, наслаждался теми ощущениями, что дарили тонкие разряды, направляемые в его гениталии и бедра. Все это, в сочетании со стонами и вскриками саирабаз, с композицией запахов и вкусов погружало наемника в мир, полный удовольствий. Правильно говорят, что важен и процесс, а не только лишь финальная точка. Касания мягких губ и мокрого девичьего языка к головке будоражили воображение наемника. Двое таких разных создания, Бен-Хазрат и саираба, встретились, чтобы утолить голод друг друга. Это был волнующий опыт, несущий на себе печать табу. И если бы кто-то другой был на месте Быка, или же на месте Хисант – возможно, этого никогда не происходило бы. Вот уже усилием воли, но позволяя пальцам Хиссрада терзать свое лоно, Хисант поворачивается, вынуждая мужчину сесть. Медленно, неспешно она насаживается на него, позволяет своему телу принять возбужденный орган мужчины. Кунари наделся, что своими пальцами хоть сколько-нибудь облегчить страдания той, которая никогда до этого не знала ласок мужчины. Не заставляя себя ждать, мужчина обнимает саирабаз, после чего слегка смещает руки и поддерживает её за талию. Плоть туго обхватывает его достоинство, и он входит в её тело все глубже и глубже. Могучая рука ложится на женский затылок, поглаживая. Хиссрад не торопит, в этом деле спешка – большая ошибка. Он старается быть нежен на столько, насколько это возможно. Едва её лицо отрывается от его плеча – Бык вновь целует, забирая с её губ смесь кровавой солоноватости с нотками его, Быка, запаха. Ни на мгновение он не смущается, делая поцелую все более глубокими, позволяя собственному языку пройтись по железным нитям и ранкам, что они оставили. В процессе этого и по мере того, как саирабаз привыкала к инородному телу внутри себя, Хиссрад помогал двигаться. Медленно, неспешно, действуя лишь ради удовольствия для двоих, Хиссрад и Хисант двигались на встречу друг другу. При всей, казалось бы, невозможности Быка из своей позиции принимать хоть какие-нибудь действия, у него получалось резво выпячивать таз. Делал он это аккуратно, не без страха повредить девушку неосторожным движениям. Руки его очерчивали рельеф спины, сильной от таскаемых на теле тяжестей. Пальцы уделяли внимание и рельефу шрамов, которые навсегда останутся горьким напоминанием телу о пройденном пути. Инициативу он полностью доверил Хисант, позволяя ей самой регулировать все так, чтобы тело её получало лишь удовольствие. Их тела, их сердца бились в унисон, и они были будто бы единым существом сейчас. Игривые пальцы Быка позволяли себе вещи и посмелее, на вроде пощипывания сосков, своих и её, поглаживания ягодиц и складок между ними. В порыве страсти наемник по верхнюю фалангу оказался внутри тела саирабаз сзади, но наемник ведет себя так, будто это естественно. Теперь уже его язык режется о нити, желая лишь реванша над теми страстными поцелуями. Казалось, что именно сейчас на них двоих одно дыхание. И пик их чувств был все ближе и ближе.
  16. 1 балл
    Вырывает, вытягивает из какого-то болота, невидимой рукой, тянет за собой - грубо, небрежно, до боли в груди и нехватки воздуха. Чувствует, как не желает снова окунаться в это, и не смотря на сопротивление, словно ударом по голове - новая картинка. Магичка хватает ртом воздух жадно, до хрипоты вдыхает его ртом, стараясь восстановить дыхание. Сердце билось бешено, слышно было его даже намного четче, нежели голос, что пытался сейчас до нее дозваться. - … Мирей! - слышит словно эхо, отголосок какой-то, но реагирует наконец-то, стряхнув, словно пыль те ощущения, что осели на плечах, на волосах, и на одежде… Из какого-то омута вынырнула. Снова. Вихрь мыслей проносится, даже не желая угомониться и как-то уняться. Мирей хмурит брови, смотрит на уже знакомое лицо, но ощущение такое, что узнает едва. Памятью пытается ухватиться, но он все ускользает. Тот самый, нужный момент. Она в себя постепенно приходит, внутри словно кричит что-то, что это все неправильно. Опять. Как она сюда вообще попала? Помнит ли? Нет, это не сон во сне. Она только что была в объятом огнем доме, и ей казалось все таким реальным, настоящим… Не могло ей это все попросту присниться. Пока ее трясет мама (а мама ли?), андерка лишь взгляд растерянный в сторону отводит и смотрит на стенку. На паучка. Который ползет по досочке. Снова в ловушку. Резко оборачивается к рыжей женщине, что открывает дверцу подпола и буквально умоляет ее двигаться быстрее, спрятаться, погрузиться в ее детский страх снова. Который она помнила досконально, который снился ей неоднократно долгое время. И тут внутри скрутило все, сжалось. Мирей краем сознания понимает, что это все ненастоящее, но вспомнить до конца не получается, где она, для чего… И понимает, что это, возможно, ее единственный шанс снова увидеть свою мать. Молодой, как и помнила ее в последнюю минуты встречи. И испытать чувство вины за то, то даже не посмотрела на нее в последний миг. Слышала плачь, но не смогла просто хотя бы взглянуть… Ненавидела ли себя за это? Возможно. Но не так долго. Это было бессмысленное чувство вины, ни к чему не ведущее, кроме как к самокопаниям, отвлекающих ее от оттачивания навыков. От книг, уроков, лекций магов. Реторт, сосудов, реагентов. И снова сухих и старых страниц учебников, одна за другой, день за днем, неделя за неделей, года за годом. И до бесконечности, одно и то же, как бесконечный путь того паука, как то, что снова оказалась она в своем старом доме, наблюдая очередной детский кошмар. Руки тянет к матери, шепчет лишь губами, просит о прощении. Не для нее, чтобы сама отпустила эту ношу, которая все таки тянула, даже спустя столько времени. Снова грохот за дверью. Она знала кто пришел, зачем и за кем. Слушается - спускается в подвал и наблюдает за тем, как закрывается его тяжелая дверца. Слегка щурится и закрывает глаза ладонью, когда тяжелые латные сапоги ступают прямо над головой, заставляя пыль с досок сыпаться на девушку. Затаила дыхание даже, как тогда, не могла пошевелиться. Но знала же прекрасно, что будет дальше. По сторонам стала оглядываться в поисках хоть чего-то, что сможет ей помочь. Что бы не происходило, но то, что сейчас в голове ее сидит, прекрасно знает, как она поступит. Поэтому надо было это нечто удивить. Одной рукой, телекинезом пытается придерживать дверь, чтобы не сразу храмовник смог ее открыть. А из подвала всегда должен быть еще один ход: дыра, дверца - неважно. А уж если придется - она отпор даст. Потому что понимала, что все вокруг - не настоящие люди, а лишь обрывки ее воспоминаний.
  17. 1 балл
    Железный Бык так увлекся происходящим, что совсем забыл, что сейчас он ласкает саирабаз, мага. Однако она решила напомнить ему этот факт. Сначала кунари не понял, что она намеревается делать, пока не засверкали разряды в её руке. Мгновение – и они пронзили его тело в самых неожиданных местах. Нельзя было сказать, что это было опасно, что его тело испытало действительно сильную боль. Но сокращения мышц ощущались. Особенно сильно сокращалось сердце, хотя причиной тому был не только электрический разряд. На короткий промежуток времени наемник испытал страх. Страх пронизывающий, сковывающий, восходящий к инстинктивной боязни рогатого народа перед магией. Ни одной мышцей на своем теле он не показал этого. Сейчас ничто не должно им помешать им. Каждую фразу, написанную на его груди, Хиссрад понял, хотя ответа и не давал. Вместо этого он снова поймал губы саирабаз, едва появилась возможность. Белые волосы касались его кожи, и даже случайно щекотали ему нос. Рукой он водил по спине, ягодицам, бедрам Хисант, отвечая на её ласки, её игру. Ощущение вибрации в области кунарийского члена, которому явно было тесно в штанах в данный момент, как ни странно, способствовало скорее усилению наемьичего либидо. Достаточно было несколько ослабить оборону, чтобы наполненный прилившей кровью орган вылез во всей своей красе. Для Хиссрада ожидание казалось томительным, он даже самую капельку обиделся, ведь женщине было не понять, каково это – не иметь возможности вытащить свою мужскую штуку из штанов, когда возбуждение бьет по всем фронтам. Рука заскользила по обнажившемуся бедру, сначала по внешней части, затем – проскользив к внутренней. Он оглаживал приятную на ощупь кожу, доходя до низа и поднимаясь вверх. Ребро его ладони упиралось в область между бедром и заветным местом, однако он не касался заветного места. Надеялся, что сейчас он дразнит её так же, как и она – его. Он более не делал попыток даже через ткань коснуться её мякоти, рассчитывая, что она еще больше захочет его прикосновений от этого. Хиссрад прижал кунарийку к себе вновь, чувствуя, как округлости упираются в его грудь, и едва появилась возможность – он лизнул ушную раковину саирабаз, начав заговорчески полушёпотом говорить: - Да я побольше твоего буду знать, тама, - в голосе его звучали нотки игривости. – А вот тебе бы стоило как следует изучить то, что с чем ты балуешься, непослушная имекари. Развернись и расстегни уже эти чертовы штаны, - его слова звучали полупризывно, но нотка игривости никуда не исчезла. Он отпускает его, позволяя свободно двигаться. Ладошка слегка шлепает по ягодице в знак нетерпения. То ли он ждет, когда она приступит к действию, то ли жаждет того, когда эта проклятая простыня окажется отброшенной в сторону, и он сможет лицезреть давно невиданный им кунарийский тыл во всей его красе. Вероятнее всего, оба желания переплетались в звуке звонких шлепков.
  18. 1 балл
    Ощущение жара кунарийских бедер, прикосновения полной груди, сочных губ – все это распаляло, пробуждало желание. Хиссрад не стеснялся признаться себе, что он желает Хисант, хочет её для себя всю и без остатка. Может, сейчас в нем об этом рычат инстинкты, но он не хочет идти им наперекор. Хиссрад ли он, шпион, или наемник Железный Бык – более не имело значения. В этот момент любые запреты теряли свою силу, становились запрещенными сами по себе. Мягкие губы были подобны благодатной воде в жарких джунглях. Кунари не мог проигнорировать их прикосновения к себе. Мягко выскальзывая выше, не разрывая объятья, Бык ответил. Медленно, пробуя вкус, он медленно отпечатывал свои поцелуи на влажных губах. Мягкие, теплые, неимоверно вкусные. Запах волос её, запах губ действовал подобно сильнейшим афродизиакам. Кровь отливала от головы и приливала туда, куда требовали того инстинкты. Ему казалось, что от собственных желаний он пьянеет. Хиссрад сейчас не говорил; вместо него это делало его тело. Оставляя влажные поцелую на губах Хисант, её щеках, скулах, лбу, слегка прикусывая её ушко, чтоб не до крови, но при этом чтобы нервные окончания были взбудоражены. Он выгибает её, не сильно, но так, чтобы иметь доступ к полной груди. Целует он и её, после чего решается действовать ещё более пошло: правый сосок саирабаз вбирается наемником в рот, и он позволяет себе ласкать её языком, едва надавливая на округлость зубами, имитируя процесс кормления. Вторая рука при этом ласкает свободный её сосок. Отрывается с пошлым звуком, который словно бы требует от участников процесса большей и большей отдачи. И снова возвращается к её сшитым железом губам: ему так мало мягкости Хисант, мало её жара, что он хочет дышать одним воздухом с ней. По-настоящему глубоко и пошло её поцеловать ему мешает эта самая пресловутая нить. Руки, что еще недавно было не оторвать от окружностей кунарийки, вновь начали гулять по телу. То ласковым движением прогуляются пальчиками вдоль позвоночного столба, то огладят не менее сочные, упругие ягодицы, все еще скрытые тканью простыни. Хиссрад не оставляет незамеченным движение рук Хисант, и одной своей ускоряет процесс, перетаскивая её ладонь с ремня на область ниже. Конечно, она не могла в полной мере почувствовать, как вздулись жилы, наполняемые ведомой инстинктом кровью, как серая кожа приобрела розоватый оттенок от обилия оной, ну и как небольшая, но настойчиво выступающая капля мужской влаги то и дело размазываясь по подкладке его штанов, так и не отразив ни одного огненного блика. Одна интересная фраза родилась в голове быка в процессе поцелуя. Вполне вероятно, оглаживание ягодиц кунарийки и ощущение её руки на паху только этому способствовали. Он оторвался ото рта, который ласкал своим, чтобы приблизиться к уху, влажно и томно проговорив: - Тебе же не все губы зашили, верно? Пускай эта фраза и была вопросом, но она же и была руководством к действию. Может быть, он несправедливо поступил, не давая Хисант времени на размышление, но так ли это сейчас было важно? По воле цепких бенхазратских лап, бедра саирабаз оказались прямо над грудью разведчика, перед его взором. Он лежал, и Хисант, пожелай того, могла сосредоточится на прессе мужчины и, конечно же, на том, что пряталось под тканью штанов. А пряталась под тканью интрига, которая звучала как «только ли за рога этот кунари прослыл “Железным Быком”?» Все самое интересное скрывала простыня, но это была своего род игра. Не интересно было оголять кунарийку самому, хотелось, чтобы она в этом приняла непосредственное участие. Крепкие руки Бен-Хазратского агента стали оглаживать внутреннюю сторону бедер обеими руками, не задирая простыни, а если и задирая – то немного. Она, к слову, охотно принимала контуры её тела. Пальцы едва доходили до сокровенной области и опускались вниз. Хиссрад приподнялся и игриво уткнулся носом в ткань там, где скрывалась мягкая промежность кунари. Поводив носом, он вновь отстранился, оглаживая левой рукой вначале одну, затем другую ягодицу, не преодолевая ткань простыни.
  19. 1 балл
    никто меня не остановит @Jehan Lavallee
×
×
  • Создать...