Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...

Таблица лидеров


Популярные публикации

Отображаются публикации с наибольшей репутацией на 26.10.2019 во всех областях

  1. 2 балла
    И лицо слепой разбойницы, ее острый подбородок, скулы, внутренние немного изогнутые вниз уголки глаз не подвели ее и в этот раз… не скрывая от воина переживаемых ею эмоций и тем самым спасая Вспышку от каких-либо опрометчивых плохих действий Радоша, приправленных его паранойей и не желанием быть раскрытым и «выпотрошенным»… Как много власти можно было получить, зная чужое имя? Порой, в неограниченных количествах. - У меня к тебе тот же, встречный вопрос. - Еще как… …вместе с неожиданно чутким сном. – почти сразу ответил Равичи, лишний раз не шевелясь, но ощущая телом, как усиливается водоворот непроизнесенных с обеих сторон слов, не озвученных вопросов и не полученных ответов. И это, по-хорошему, можно было пережить, перебороть и оставить далеко на потом, но для этого необходимо было узнать ответ только на один из главных вопросов - а сколько вредоносной, отравляющей лжи было во всем этом? - Меня называй, как твоей душе угодно, я не притязательна. Вспышка, безумная сова, дикарка… Фирвен. - Ты так говоришь… словно уверена в том, что я смогу позвать тебя еще много раз... Вспышка. – произнес Радош негромко, ощущая под пальцами не только ее ключицу, но и намокшие, тяжелые волосы долийки. Он специально назвал чародейку ее разбойничьим погонялом. Разве не было у нее своих обязанностей, целей и миссий, и не собиралась ли она с Виктором покинуть деревню с утра пораньше? У Равичи сложилось именно такое впечатление… возможно, под натиском нервов и несвойственных ему переживаний опальный рыцарь поторопился с выводами. Идиота кусок…ну, с кем не бывает? Не с тевинтерским трибуном (а осталось ли от этого что-то вообще?), вот с кем. И ничьи тайны Барибал раскрывать никому не собирался… ни при каких обстоятельствах, в том числе в ответ на предательство или подставу. Были ведь другие более подходящие ему способы восстановления «справедливости»… - «Вот и познакомились!» - произнес негромко, но нетерпеливо Пастор, качнув своей лысой, зелено-белой головой, и ступил через стену конюшни. Он в отличии от всех тех, кто находился сейчас здесь, рядом со стойлами, следил на пару с Виктором за перемещением наступающих врагов. – «Тевинтерским духом запахло, почти родиной, отвечаю… тебе еще нет, Радош? Ну скоро дойдет…» - Я так понимаю это один из ваших позывных… – Равичи понял это сразу, не без подсказки полуобнаженного, напряженного холодного тела разбойницы перед ним, и ее скрещенных грязных ног. Была ли это птица Виктора или она была плодом заклинания, или это была их подмога? Гадать осталось не долго, конь надул грудь, высоко задирая голову и «понимая» птичий язык. - … кровати придется подождать. – а Барибал вообще-то рассчитывал поспать этой ночью в сухости и тепле… но может еще успеется? - Ты прав. Только вот какова именно расстановка? - «Не в мою пользу, я в меньшинстве, дикарка.» - ответил Барибал моментально, но не вслух. Неужели это было не по себе признавать? Можно было не оглядываться, за плечами не было пятидесяти его солдат… но впереди… Безумная, на голову стукнутая вспышка-молния. Необходимо было воину раньше закрывать глаза и отстраняться, чтобы не ослепило и не ударило током… Но долийка знала подход к зверям, пусть и не совсем диким. И Шатун, сжавший свой рот и напрягший виски и щеки, а вместе с ними и шрамы, не сумел прервать успокаивающее, обнадеживающее, легкое касание-взгляд Вспышки, как и отступить назад. Ничего не разрешилось… ничего яснее не стало, кроме одного – договор был дороже денег, и чародейка только что скрепила его бесстрашным, по своей воле и в своем уме прикосновением… - Поторопись… уцелеть. Мы ведь не закончили… - Гаси свечи, Сандра, гаси! – скомандовал Альберт, спешно возвращаясь в таверну и закрывая хлипкую дверь. – Где засов? - Ты сдурел что ли? Там господин Виктор! – произнесла она не громко, задувая очередную свечу. – И его остроухая! - Ты думаешь, что ему понадобится поджав хвост прятаться? О себе позаботься, дура, и о детях! А за эту Вспышку есть кому заступиться! Ну! – на этом разговор был закончен, они оба замолчали, каждый делая то, что делал всегда без исключений. Сандра скоро покинула таверну через заднюю дверь. Со стариком, тем более с таким как сейчас у него лицом и голосом, было спорить невозможно и боязно. В Альберте все еще жил солдат, прошедший страхи и ужасы, и выживший не просто так. И дело было не в пламени, а в белом дыме, сигнализирующим на всю округу о том, что здесь было поселение… А Велька влетев в холодный дом обнаружила своих детей в углу хаты под одеялами, они прижимались друг к другу и тихо вхслипывали-мычали. – Где Нестор? – спросила испуганно разбойница их, опускаясь к ним и приобнимая в ответ. Лестница так и лежала на полу, а старшего сына нигде видно не было. – Где он, ребята? - Спать… ложился с нами… - произнес средний негромко, заикаясь и ощущая успокаивающий, приятный жар от материнского тела. И ничего, что в руке у нее был сжат топор. - Нельзя вас без Нестора оставлять, нужно вас перенести к Сандре, покрепче сжимайте мою шею, ну! Равичи спешно натянул доспехи на коня и себя, вслушиваясь в происходившее за пределами конюшни и иногда выглядывая из нее. Но рассмотреть что-либо четко было проблематично из-за дождя и услышать из-за ветра. Гром удачно скрывал голоса и действия жителей, пришельцев, звуки коня, и перемещение врагов. - Мирный люд! Именем Старшего, мы ищем всего двух беглецов, страшных преступников! - «Где…мы тебя видели…в лагере? Неужели, это твой шатер я обобрал…» - подумал Радош, выглядывая из конюшни и выходя из нее, еще находясь не в поле зрения венатори, конь последовал за Равичи по команде почти неслышно. – «Жизнь тебя видимо ничему не учит, трус.» – Если вы выдадите преступников, мы не только простим вашу оплошность. Но ещё и можем обеспечить для вашей деревни безопасность! - «Руки из жопы сначала достань... а потом и поговорим.» - ответил без слов Барибал на стук меча по щиту и направился негромко к бане. Ноги мастера клинка погружались в грязь, она никуда не ушла и не испарилась, но теперь словно перестала ему мешать. Меч Равичи перенес на пояс и одна его рука сейчас лежала на черенке на изготовке и пальцы воина касались рукояти легко, так как будто готовы были «заиграть» на нем песню, страшную и кровавую… И тихая, стремительная сила кружила над деревней и Радош ощущал ее затылком, шестым чувством. Скоро тишина перестанет быть настолько тихой… И это скоро наступило слишком быстро – птица спикировала на лучника, убивая его. - «Ну началось… наконец.» - от предсмертного вскрика Барибал задвигался быстрее, и Четвертый дернул шеей, раскрывая рот, но не заржал. Равичи резко раскрыл дверь бани в надежде на то, что Фирвен еще не успела отсюда никуда уйти. Какого ей было слепой перемещаться сейчас, в незнакомой деревне, наполняющейся венатори, по колено в грязи и без посоха? – Вспышка… или ты сидишь и не высовываешься или иди сюда, и забирайся на коня! Он сам все знает... будет смотреть за тебя. «и если что сможет унести…» Так сколько было врагов? Пока было неизвестно…и это единственной было проблемой. – О-орёл. Орёл! Чья-то тренированная птица! Где орёл?! Я вижу только твою рожу! - «Они дебилы что ли… зачем так орать?» - спросил Радош, оборачиваясь и осматривая не только землю, но и крыши. Но на последних никого не было. Раздались крики еще со стороны… орел делал свою работу превосходно, умнее чем сделала бы обычная, но даже натренированная птица. Все-таки это было заклинание или сам Виктор? Маги они такие… были способны на многое и Равичи это прекрасно знал. - «Не знаю, как ты будешь вскрывать рыцаря… Радош» - обратился к нему Пастор, возникая рядом. – «Но лучше тебе это сделать до того, как спустятся маги…» - и Равичи не мог упустить такой возможности. А арбалетчик, который отстал от воина со щитом и остановился рядом с домом, где в первые Барибал заговорил с Велькой, заинтересовался соломой и полом. Неужели все попрятались там? – Ну-ка...
  2. 1 балл
  3. 1 балл
    Дариус пренебрежительно фыркнул, будто вновь пытался доказать всему миру, что его совершенно не проняло. Пусть человеческое сердце в груди бешено стучало, заглушая большинство звуков, пусть его тело было изломано, пусть его снова ломали… Моранте всем своим видом демонстрировал стойкость, которой позавидовали бы очень и очень многие. Второе ребро с глухим щелчком сломалось, но он даже не дернулся, с легкой заинтересованностью наблюдая, как Маркус недовольно сжал зубы так сильно, что заходили желваки. Словно генерал почувствовал ту боль, которую не почувствовал его бестолковый подопечный. — Я даже не почувствовал. Возможно, все дело было в том, разогнанная магией регенерация просто не успевала за всеми повреждениями, латая самые серьезные. Возможно просто не успела образоваться жесткая костная мозоль, которая хоть и не была полноценной костью, но ломалась куда как неприятнее. — И испугаться тоже не успел. Стоило ли оно того? Определенно, да! Ведь дело было даже не в оказании сомнительной медицинской помощи, а в том, кто ее оказывал и при каких условиях. Словно несчастные кости были стенами, которые с глухими щелчками ломались между двумя генералами, осыпаясь и поднимая кучу пыли. Ментальное зеркало отрабатывало по полной: доверие порождало доверие. Авелан делал еще один шаг навстречу этому суровому человеку, что прочно вошел в его жизнь. Где-то в глубине своей сути древний демон все еще повиновался животным инстинктам, и такой шаг — покорность и доверие — отрывал для него новые горизонты и одновременно неосознанно подготавливал Люция к будущей неприятной правде. Авелан осторожно рассыпал крошки перед его носом, образуя петляющую дорогу к истине. Показывая ему что-то невозможное, невероятное, пугающее, давая подсказки… надеясь, что в конце пути генерал сумеет сложить картинку целиком. Вспомнить случайно брошенные фразы и оговорки. Вспомнить, что уже видел нечто необъяснимое. Был участником того, что выходило за границы человеческих возможностей. Демону оставалось лишь надеяться, что его старания были не просто так и Маркус справится легче, когда до него дойдет, что он уже давно знал правду где-то в глубине души. Просто не хотел верить в нее, как в нечто неприятное и неудобное. Люди всегда так поступали. Дариус прощупал кости еще раз, на всякий случай проверяя, не пропустил ли он что. — Осталось самое…. сложное. Пальцы остановились ровно на центре. Он точно знал, что огр проломил ему грудину и чтобы спасти себя, ему пришлось буквально склеить смещенные кости, что было видно даже визуально, хотя взгляд и отвлекался на гематомы. И теперь ему нужно было все это дело выпрямлять. И он точно знал, что вот этот перелом будет очень, очень болезненным. — Знаешь… Наверное, я предпочел бы, чтобы ты все же мне хорошо врезал. Но поступай на свое усмотрение. Я… выдержу. Все же сомневался в собственных силах, признавая заранее возможное поражение и собственную слабость. Показывал, что понимает, но все же готов рискнуть. Сколь многое он может вынести в этом теле, ощущая его как свое? Сколь многое он может вынести… в таком состоянии? Дариус был практически готов воспользоваться кинжалом Маркуса. Вовсе не для того, чтобы пожевать его рукоять. С большей вероятностью он бы воткнул его себе в руку в момент, когда кость будет ломаться. Одна боль может заглушить другую. Моранте дернул уголком губ, прикидывая как обматерит его генерал, если он так сделает. На этот раз Люций вряд ли бы постеснялся в выражениях. Дариус покосился на кровать. Он бы предпочел в данном случае оказаться к ней поближе и после перелома спокойно полежать, окутав себя магическим коконом и упрямо двигая кости на положенные им места. Если у него вообще будут на это силы. Так или иначе, но генерал подождет с лазаретом и своими переживаниями. Они не договорили, так успешно отвлекшись на травмы магистра. — Маркус, — Моранте усмехнулся, пытаясь собраться и показать, что все в порядке. — Знаешь, я скучал по тебе. И по тому, как весело хрустят кости после встречи с руками генерала. В любых ситуациях и во всех смыслах.
  4. 1 балл
  5. 1 балл
    @Jehan Lavallee о, благодарю Вас, маршал *чуть кивнул* Вы выглядите восхитительно прекрасно, смею заметить, на своём портрете. @Walter Erwin Kratz надо, сопорати Крауц, надо!
  6. 1 балл
    Орёл затих в небесах, убедившись, что глас его возымел требуемый эффект, и плыл по чёрной их глади, сливаясь с ней и становясь незримым. Маги показались ему наконец, пропустив вперёд разведчиков и рыцаря, и наблюдали за успехом своей атаки из-за спины чудовищной фигуры в кандалах. Виктор хотел было начать с них, спугнуть с такой удобной позиции, но изменил своё мнение, завидев более лёгкие цели – стрелков, лезущих на крыши. В такую погоду им нужно было любое преимущество, какое они могли найти, но птица всё равно летала выше. К тому же, не стоило и обделять вниманием парочку, притаившуюся с фланга – для них у него тоже был припасён неприятный сюрприз. – Мирный люд! Именем Старшего, мы ищем всего двух беглецов, страшных преступников! Ежели вы укрываете их, то сами не знаете, какое зло приютили у себя под крышей, – слышалась снизу, как из колодца, речь врага, приглушённая шлемом. Виктор развернулся и взял цель, жалея, что птицы не умеют смеяться, ибо именно такое желание вызывали его слова, – Если вы выдадите преступников, мы не только простим вашу оплошность. Но ещё и можем обеспечить для вашей деревни безопасность! Орёл спикировал вновь на огромной скорости, приближаясь к лучнику быстрее, чем летать могли стрелы, которые он готовил для мирных жителей. Тот повернулся в последний момент, словно чувствовал движение, и встретил лицом когти острые. Они вошли в кожу, мгновенно разрывая плоть, после с мокрым звуком лопнули глазные яблоки и человек, потерявший равновесие от скорости птицы, издал полный агонии вой. Однако, он оборвался резким хрустом: стрелок повернулся вниз головой и шея не выдержала падения. “У этой деревни уже есть охранители, глупец.” В последний момент, уже отпуская тело в свободное падение, Виктор встретился взглядом со вторым стрелком на крыше напротив. Его лицо сейчас представляло почти словарное определение шока, он направил на птицу арбалет – незаряженный – и чертыхнулся знакомыми из здешних только Виктору словами, упуская цель и теряя её в небесах. Он вернётся и за ним, нужно было лишь набрать высоту. – Чт… Какого демона это только что было?! – рыцарь быстро растерял всю свою услужливость и добродушность в речи, обернувшись на крик, но не видя пока трупа между домами. – О-о-о… – заикался арбалетчик, по всей видимости забывший, где хранил болты, и только сейчас вставляющий один в механизм, – О-орёл. Орёл! Чья-то тренированная птица! – Где орёл?! Я вижу только твою рожу! – Не… Не знаю, – наконец зарядившись и взведя оружие к небу, он вгляделся во тьму на несколько долгих секунд, затем вздрогнул и выстрелил. Болт улетел в пустоту, рано или поздно был сбит ветром и упал на соседнюю крышу, – Не знаю, я его потерял! – А нахрена ты тогда там стоишь?! Дармоед бесполезный, зачем тебе только оружие дали… Где Павел?! Ух я тебя сейчас… А орёл, которого все искали, внутренне насмехался над врагами и пикировал опять. Такого же эффекта внезапности получить ему, правда, не удалось: второй стрелок не настолько опешил, начал толкать птицу снова разряженным оружием и всячески мешать хорошенько вцепиться. Виктор заметил, что пятящийся и почти падающий человек тянется за кинжалом на поясе и решил не рисковать, взмахнул крыльями, дав ему последний толчок с крыши, и улетел. Последнее, что слышали Венатори перед тем, как он снова испарился в облаках – клёкот, краткий и высокий, чем-то напоминающий злорадное хихиканье. – Kaffas, проклятая курица, – арбалетчик выполз из-за дома, кое-как поднимаясь на ноги и держась за стену. Его лицо было покрыто глубокими ранами, кровь вместе с дождевой водой застилала ещё здоровые глаза, – Моя спина… Как арбалет теперь поднимать, не разогнуться! Наблюдатели на холме не то ещё не поняли, что в деревне их силам не рады, не то берегли оставшуюся пехоту для себя, но признаков участливости не показывали. Виктор оставил рыцаря и стрелка осознавать все ошибки, что они совершили в жизни, и полетел нести то же осознание разведчикам. Радош – а именно так звали незнакомца и он это запомнил – и Фирвен не могли знать их позиции, потому он считал своим долгом раскрыть их, да погромче, чтобы вся деревня слышала, где засели эти двое. Парочка двигалась в сторону деревни осторожно и тихо, планируя найти потаённое место и по команде выскочить в атаку. – Эй, – шёпотом вопрошал один, – Мне показалось, или уже началось? И Ливий что-то кричал… – Небось смельчака какого убили, рано, – отнекивался другой, – А Ливий придурок, мало ли что ему привиделось. Кричал что-то типа “орёл”… Орёл спикировал на этот раз с пронзительным криком и клёкотом, приземлился на шею недоверчивому разведчику и принялся рвать ворот когтями и хлопать массивными крыльями, всё не успокаиваясь. – Марк, орёл! Орёл! – тот резко изменил своё мнение насчет и птицы, и Ливия, и взмолился к товарищу, уже не волнуясь о том, что шумит, – Сними его с меня, твою же мать! Марк рад был попытаться, только беспорядочные движения Виктора мешали ему нанести удар ровно так же, как мешали атакуемому защититься, не воткнув кинжал себе же в горло. Он даже попытался схватить птицу руками, но клюв тут же сомкнулся на кисти, прокусывая перчатку и пуская кровь. Когти тем временем достаточно разорвали ворот, и когда Марк попятился, грязно ругаясь, клюв орла вцепился в шею его товарища. Веритас помнил, где находится сонная артерия, но даже добравшись до неё продолжил разрывать вражескую плоть, чтобы никак без использования целительной магии тот не смог спастись. Кровь рекой наполнила остатки ворота, полилась по веридиевому нагруднику и окрасила клюв птицы из бежевого в алый, оставшись даже на перьях устрашающим боевым окрасом. Марк разозлённый бросился вперёд снова, возведя кинжал, и Виктор вспорхнул, взмывая в воздух и оставляя его с трупом товарища. Тот пал в грязь и траву, в предсмертном жесте ухватился за горло, захлёбываясь и готовясь навсегда затихнуть. Орёл следил свысока за тем, как рыцарь с башенным щитом и арбалетчик обыскивали закоулки деревушки в поисках того, кто направляет птицу, в неведении о его природе, и как бежит в их сторону разведчик, бросивший в траве труп. Вместе у них действительно было больше шансов, но только против Виктора. Пока с пригорка не спустились маги с пехотинцами, оставалось только ждать действий Медведя и Вспышки, ибо чародей решил побыть их глазами подольше.
  7. 1 балл
    О, они были разбойниками с большой буквы, только лишь не такими, каких могла представить себе незнакомка. Безусловно, Челюсти не гнушались простым грабежом и разбоем, но главный их хлеб шёл от выдержки, организованности и боевой мощи, а не от атак по безоружным караванам. Охранители чародея были осколком неумолимой орды, задобрить которую мог лишь звон монет, а сам он был их гласом, направляющей рукой и тем, чего незнакомке знать было не должно, если хочет она ещё спокойно спать. Виктор задумывался: заметила ли женщина, что так естественно боится из троицы лишь одна, выделила ли её, как отличную от других? Ежели так, она была бы права: к Ордену, таящемуся за разбойничьей гильдией, Руби была непричастна, свет ещё теплился в ней осколком, а от запаха крови ещё мутило. Мартин же принюхался, сперва к воздуху, на выдохе едва слышно недовольно рыкнув – пахло порченным мясом, а затем к незнакомцам, но далеко не с целью узнать получше или изучить. Он принюхивался к живой ещё плоти, решая, на кого набросится первым, если быть меж ними бою, чьё мясо будет нежнее, а кровь – вкуснее. Потрошитель только на вид был спокоен, будучи в самом расцвете своих способностей, но на деле был готов к бою всегда, незримо, и знающие уши Виктора улавливали, как слегка ускорилось от предвкушения его дыхание. Чародей одарил его кратким, но серьёзным взглядом – должно было ждать. Незнакомцы же Виктору виделись, после недолгих размышлений, наёмниками на задании. Для разбойников-конкурентов они слишком мирно отнеслись к вооружённым людям, ступающим на “их” территорию, а для простых охотников или путешественников было бы странно интересоваться опустошённой деревней и желать рисковать, входя внутрь. Если их жизненная дорожка была иной – чародей её не знал, потому как вариант не рассматривал, да и пока его интересовали больше иные вопросы. Откуда они, из каких земель? Незнакомый язык резал слух неизведанностью. Чего искали они на мёртвой земле, и главное – что чувствовала в воздухе женщина, чего Веритас не мог вычленить из плеяды ароматов, что заставило её пробудиться от мыслей? Что ж, узнать можно было только на практике. – "Я закат и рассвет, росы капли с цветов, в туман ночи одет. Моё имя – Никто,” – Виктор проговорил с напевом, явно отвлечённый от вопроса собственными мыслями, а затем усмехнулся криво, – Это шутка. Моё имя Виктор, мадам. О, какое занимательное совпадение, что я здесь по схожей причине, только напоминало это скорее не просьбу, а жалобу на пороге плача… Очень правдоподобно, я не мог отказать, – он обожал отвечать на вопросы, на самом деле не отвечая ничего. Своими словами чародей намекнул, что они здесь по найму, при этом ни разу не сказав этих слов, чтобы при случае уличить его во лжи было невозможно. Он поднял руку, указав на всадников, – А это – мои товарищи и помощники в трудную минуту. Не волнуйтесь, они только выглядят недружелюбно, им претит жара. – А я ещё голоден, товарищей хреново кормили, – вставил свою монету Мартин и уголки его губ приподнялись в улыбке – он был доволен своей шуткой. – Вот видите. Вы наверняка знаете, что бывает, когда мужчины голодны. А с кем имею честь беседовать я? Прошу простить моё любопытство, но Ваша речь весьма уникальна. И, раз уж мы начали задавать вопросы, – он склонил голову чуть набок, словно любопытная кошка, следящая за солнечным зайчиком, – Что же такого может быть хуже смерти в этих местах? Кажется, лишь смерть их и настигла, унеся с собой жителей и не оставив следа… Или я ошибаюсь? Мартин тем временем стал втягивать воздух напряжённее, искал в нём что-то, его беспокоящее, а Виктором в человеческой форме упущенное. Внезапно его голова резко повернулась в сторону леса, куда ранее улетел ворон, он оскалился и издал тихий рык, не устрашающий, напротив – опасливый. – А мадам правду говорит. Не здесь искать надо, там. Странный запах, дрянной. – Ш-ш, не спеши, информация пользу несёт большую, чем слепое следование. К тому же, даже мадам посылает вперёд птицу. Лес скрывал многие тайны своим покровом, включая и пост, судьба которого их сюда завела. Словно противореча своим словам, Виктор выпрямился, отставил трость вбок – скоро его вновь ждал путь, а может, и бой с тем, что посягнуло на пристанище гильдии.
  8. 1 балл
    Воистину, пути что простирает перед её ногами Хозяйка были неисповедимы. Кто бы мог подумать, что на обочину дороги Мира, может закинуть кого-то ещё кроме охотников на нечисть, именно в этот миг, именно в этот час. Морана не было особо суеверной, но точно была уверена, что её Боги не делают ни чего просто так, а уж тем более не посылают незнакомцев на её путь без дела. Она не раз видела волю Богов, не раз она чувствовала сильную руку своих покровителей. Иначе бы она давно была бы мертва. Но пока, незнакомцы видели друг в друге лишь непрошеных гостей, опасливость и настороженность витала между ними, как витает между двумя хищниками взявшими след одной добычи, соперничество. Это ощущение было еле уловимым, но оно звенело на кончике кинжала Эддера, и в льдисто-голубых глазах авварки. Её взгляд блуждал от одного незнакомца к другому, неторопливый, пронзительный и холодный. Взгляд цеплялся , словно кошка когтями, за лица, одежду, лошадей, неторопливо изучал тех, кто стоял напротив. Знающий человек, наверняка бы распознал в холодном взгляде авварки тень заинтересованности, она пыталась понять кто же перед ней стоит, разбойники, мародёры или всё же заблудшие души, желавшие найти в этой теперь мёртвой деревне ночлега и пристанища на закате знойного дня. Нет, разбойниками они точно не были, слишком выдержанны, слишком привыкли выполнять чьи-то приказы, ведь та остроухая на лошади, лишь демонстрирует готовность к нападению...или защите, ждёт отмашки. Да, они не разбойники, хотя бы потому, что начали разговор, а бандиты не ведут разговоров. Морана по-звериному втянула воздух ноздрями, чуть заметно, еле уловимо, прожигая эльфийку взглядом. Перья на стрелах пахли незнакомо, словно это были перья тех птиц, что были неизвестны Моране, тело её пахло потом и...страхом, еле зарождающимся, а волосы несли аромат лугов и палящего солнца. Не молодой мужчина пах иначе...как мужчина, запах его был более плотный, статный, такой запах можно пощупать пальцами, а вот третий, черноволосый, пах разогретой на солнце кожей, терпкий, стойкий аромат...однако, было в нём что-то ещё, что Мора не смогла разобрать. Она свела брови пытаясь понять, то что ускользает от её чуткого нюха, и наконец, обратила своё более пристальное внимание на того, кто говорил. А говорил он на торговом, чисто, без запинки, нет, в нём не было орлесианца, хоть речь его была подобна их, витиеватая, наслоенная, грузная и вязкая, в такой речи тонут простые люди, подобные охотнице. Эти слова обо всём и не о чём. Так говорит знать, или барды, ну вот на кого,а на барда этот мужчина похож не был. Морана слишком увлеклась пытаясь опознать незнакомцев, что не сразу вычленила из буйства запахов, тот особый, который ударил ей в нос неожиданно и так навязчиво. Она словно очнулась, стала более собранной. Огладив, доселе сидящего на её плече ворона по чёрному, словно смоль, оперению она издала тихий звук, подобный клёкоту и проводила взглядом взлетающего Гурига. Птица навернула пару кругов над собравшимися и тихо направилась в сторону леса, откуда и принёс лёгкий ветерок смутивший охотницу запах. - La hestene ned og være klare ( Подведи лошадей и будь наготове), – проговорила авварка своему сопровождающему и только теперь обратилась к незнакомцам вновь, – Что же, здесь найти вы ни кого не сможете. Разве что, могильный смрад, – ответила Морана на вопрос черноволосого, – Боюсь, место это уже никогда не будет живым. А сами мы проездом, по просьбе одного знакомца, – Морана не стала юлить, ведь была она не из тех людей, кто ходит вокруг да около, да и выражаться так витиевато не умела. И пока Эддеркоп неторопливо прошествовал к лошадям, при этом не сводя глаз с эльфийки и стараясь не поворачиваться к нежданным путникам спиной, Морана продолжила, – Ежели вы хотели тут найти кого-то, боюсь этот кто-то мёртв, или...хуже, – на этих словах Мора метнула взгляд в небо, видимо ожидая своего крылатого друга, но Гуриг не торопился возвращаться, видимо обнаружив что-то интересное,- Могу я узнать, с кем имею честь вести беседу в столь неожиданных обстоятельствах? – Морана сложила руки на груди, словно давая понять, что незнакомцы для неё не опасны, однако напряжённость в её позе, напряжённость мышц на руках давали понять, что метательные топоры висят на её поясе не без дела.
  9. 1 балл
    Они пришли с юга. Ярл и её свита, все на чёрных, словно зимняя ночь, лошадях. Они несли с собой холодный воздух, предвещая бурю что зарождалась за их спинами и угрожающе двигалась вслед за авварами будто бы сам Зимодых хотел присмотреть за своими “детьми”. Десять верховых спустились с гор пять дней назад и достигли Хайевера только к закату шестого дня. Тан ехала во главе своей свиты, не боясь ни лихой стрелы, ни умелого взмаха клинка. Она уже давно разучилась бояться за свою жизнь, а вот за будущее своего народа, она боялась, возможно даже больше чем того требовалось. Они веками рождались, жили, любили, воевали и умирали обобщённо от всего оставшегося мира, являли себя только как зимние призраки, что нападали на окрестные деревушки, становясь чуть ли не мифом, отголоском тех времён, когда и ферелденцы и хасинды и аввары были одним народом. Народом сильным и независимым. Так почему же, на пороге Разрушения Мира, им вновь не объединиться? Да уж, этот вопрос встал поперёк глоток многим ярлам, словно не до конца обглоданная кость у старого пса. С авваров было сложно снять шоры, и переломить те устои которые взращивались в них веками, но так или иначе, Моране удалось переломить своих ярлов, заставив их услышать и себя и зов Короля Ферелдена, потомка того, кто когда-то так же объединил разрозненные племена и кланы. Возможно, решение Мораны не все поняли, но приняли, как и полагалось танам, главой которых нынче была “Чернокрылая”. И вот, они ступили на искомую землю. Морану нёс огромных размеров Крэгхолдский мерин, по имени “Наттимел” или Звёздное небо. Чёрный, с россыпью мелких белых пятнышек на шкуре, и заплетённой в тугие косы волнистой гривой. Следом ехали представители нескольких кланов: представитель южного Стормхолда – тан Колбан, тесть Мораны, мужчина грузный, но всё ещё не потерявший свою стать и пылкость ехал в сопровождении двух белоснежных бронированных вофунов; тан Крэгхолда – Муйре “Среброглазая”, женщина невероятной красоты и такой же невероятной духовной силы, была в сопровождении своего авгура и одного его ученика; двое представителей Каменного медведя, были без своего тана Свары, и замыкали процессию два воина из унсаловского отряда “знающих”, “Белый паук” – эльф с отталкивающей внешностью и совсем ещё молодой аввар – отхотник Риггорд. Было сложно описать лица встречающих стражников на воротах, но в какой-то степени подобная реакция польстила ярлессе. Морана, конечно не исключала, что ждали тут пришествие каких-то улюлюкающих оборванцев с гор, которые будто бы только что спустились с дерева и научились готовить мясо на костре. Для всех они всё ещё были варварами, бандитами, неотёсанными горцами, что грабят деревни и насилуют низинниц, и, наверное,согласие Мораны принять приглашение Короля приехать в Хайевер, обуславливалось ещё и тем, что она, наконец, хотела переломить укоренившийся стереотип о её народе. Возможно, где-то в глубине души, они ещё оставались варварами, подогреваемыми кровью своих предков, но её народ был готов ступить в новую эпоху и стать чем-то большим. Когда они, наконец, подобрались к въездным воротам, Морана подняла руку, затянутую в чёрную перчатку, для приветствия и тем самым давая понять, своим людям, что путь окончен: - Вечер обещает быть ещё более холодным, – проговорила Чёрнокрылая, обращаясь к стражникам, её торговый был чистым, без тени акцента и ошибок, – Передайте вашему Королю, что аввары услышали его глас и прибыли на встречу.
  10. 1 балл
    Виктору потребовалось ступить лишь шаг внутрь деревушки, как её энергетика накрыла его волной, давая понять – Хаос забрал её, поглотил целиком. Плоть и кровь, как жертва ему, гнили от испепеляющей жары, густой воздух будто остановился, окружил единственные живые тела незримой массой и медленно сочился в лёгкие. Энергии смерти он мог едва ощутимо пальцами коснуться, и его тёмная магия от того пробуждалась, бурлила глубоко внутри. Место, что было так неестественно тихо, поистине кричало от нестерпимой боли, только не могли те крики услышать живые уши. Руби выглядела оглушённой этим немым криком, оглядывала пустые дома беглым, дёрганым взглядом – ей было здесь заметно некомфортно и страх уже тянул к ней липкие щупальца. Веритас же, вышедший даже вперёд этой процессии, и потрошитель со строгим выражением на немолодом лице были абсолютно спокойны и уравновешенны, словно ужасающая атмосфера была им родным домом. Чего не могли узреть наблюдатели, так это как усилился в разы интерес чародея, смутно схожий с извращённым желанием раскопать свежую могилу, к забытой деревушке – боль делала её куда более значимой в его глазах. “Их души твои по праву, Матерь-Тьма, и всё здесь так, как быть должно. Но не утаи причин от смиренного сына своего.” Виктор не спешил снимать со счетов незнакомцев, но те выглядели крошечными в сравнении с масштабом местной трагедии. Вероятнее всего они были непричастны, куда менее вероятно – пешками, а в самом крайнем и почти невозможном случае – самыми непритязательными маньяками, каких ему приходилось встречать. Последнее было скорее забавной фантазией, нежели предположением, и уголки губ чародея на секунду дрогнули в усмешке. Эльф имел внешность заметную, для некоторых – наверняка отпугивающую, и, зеркально лучнице на лошади, был готов атаковать в любую секунду, но стоически молчал. Женщина, начавшая с ними разговор, была явным лидером в этой паре, окольным путём указывала, с кем ему требовалось говорить. Веритас не страшился незнакомцев ни капли, но без реакции их не оставил: незнакомый акцент лидера вкупе в необычной причёской смутили его столь редким чувством неизведанности, ведь он не смог определить, откуда она родом. Хотя, если быть реалистом, это чувство было наверняка взаимным. Как только Мартин откроет рот, женщина должна понять его происхождение, ежели хоть раз слышала неварранца. Руби выросла на границе и звучала больше как марчанка, да и ругалась соответствующе. А вот Виктор оставался загадкой: его странные одежды не имели отзвуков никакой конкретной страны, если только где-то не стали носить на голое тело корсеты и кожаные плащи, а способность контролировать своё произношение позволяла где угодно смешаться с толпой или вообще оставаться в ней одиноким. В данном случае чародей остановился на последнем, предпочитая нейтральное произношение акцентам, и заговорил мелодично, еле слышно барабаня пальцами по рукояти трости в такт словам. – Истинно добрый, мадам, мсье, – Виктор кивнул каждому из незнакомцев по очереди, – Каким, не иначе как добрым, может быть вечер, украшенный столь насыщенным закатом? Разве что кистью сей тихой деревни пишется несоответствующая картина. Знакомы ли вам места эти, или нечто иное вас сюда привело? Мы надеялись встретить кого-то, кто их домом зовёт, но вижу я, такого везения не предвидится. – Спасибо, мсье очевидность, – еле слышно бурчала Руби, сверлящая напряжённым взглядом кинжал “собрата” на противоположной пока стороне баррикад, – В сраной общей могиле стоим поди.
×
×
  • Создать...