Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...

Таблица лидеров


Популярные публикации

Отображаются публикации с наибольшей репутацией начиная с 24.12.2020 во всех областях

  1. 5 баллов
    Часть I MORRIGAN | МОРРИГАН 9:05, человек Словами многими колдунью нарекали, И лик её, внушая людям страх, Был высечен народами в скрижали, Рассказан был в легендах, письменах. Одна их тех, кого зовут «болотной» И «ведьмою из проклятых земель», Она жила лишь с матерью холодной, Не зная сердца остальных людей. Та самая «отступница Коркари», Что титулы у Фле́мет забрала, Язык чей был острее кромки стали, Ну а душа — потёмки и пуста. «Хассиндским чадом» деву признавали, Когда к деревне смела подойти, И как-то сразу быстро забывали, Увидев только зверя во плоти. Пришла в Орлей, в шелка здесь погрузилась, А люди вновь клеймо ей выдают. Селине за оказанную милость «Советчицей в колдунстве» назовут. И сколь ещё имён к ней приходило, Придуманных народом потому, Что ворожея мимо проходила, Пуская взгляду лганья пелену. Магесса – перевертыш Маркиза ○ Способности и навыки: Как мать она «колдунья-перевёртыш», Но знает школы многие сполна. И потому столь юная поскрёбыш Стихиям всем хозяйка и глава. Она умеет магию «забытых», Что кличут «кровью» люди на селе, А ведовство́ из ныне недоступных Расскажет лишь на ка́янном одре. Колдунья в ядах руку набивала, На местности всех без труда найдет, Язык эльфийский в детстве изучала, Азам арканума уж потеряла счёт... Часть II Цвет и длина волос: угольно-чёрные, чуть ниже лопаток, едва заметно волнистые. Цвет глаз: янтарные (золотые). Рост: 175 см. Телосложение: cтройная, тонкая, практически хрупкая. особые приметы: на лице две родинки, ниже левого глаза первая и ещё чуть ниже неё, возле губ - вторая, несколько экзотическая внешность в целом, особенно выделяются сверкающие жёлтые глаза в обрамлении угольно-чёрных ресниц. Как блеск красив змеиной чешуи, Играемый лучами на рассвете, Так и колдунья даже вне тени́ Прекрасна и свободна словно ветер. Холодная опасная краса Таит в себе подводных ка́мней ворох, И потому характера коса Загубит путников на подступах как порох. Пригожество знакомо ей с рождения, И многих взор она к себе влекла, Но любоваться стоит с позволения, Драконом словно — лишь издалека. Хрупка на вид и с тонкою фигурой, Но сила есть немалая в руках. Живя в лесу, научишься быть сильной, Иначе — потеряешься в веках. Лицо изящное, черты заострены. Глаза как мёд янтарный и тягучий Умышленно в пурпур обведены, Съедают душу, коли выпал случай. Копна волос, что вьётся «мелким бесом», Черна как смоль заката в вечеру. Уложена перстами у магессы В замысловатую прическу на боку. Одежду носит вызовом запретам. Открытую и яркую с лишко́м, А прищур глаз, присущий каракетам, Дополнится улыбкой и смешком. Наряд её — переплетение линий, Где взору больше нечего скрывать. Но даже в этом трепете терзаний, Загадкой можно Морриган назвать. Она как все столь падка к украшениям, И тяжесть ожерелий на плечах, Покрытых воронёным оперением, Её саму ничуть не тяготят. Легко она и платья выбирает, Советчицей как деву нарекли, Сама же ведьма масками играет, Скрывая сущность за стеною лжи. Походка Морриган подсмотрена у леса, Из душ зверей привычки внесены. Изящество косуль, манерность баронессы Слились на сердце, что чернее тьмы. ○ Характер: Она «другая», люди говорят, Играет маской золотых тисне́ний, И истин прописи её не тяготят, Скрывая в ведьме терпкое забвение. Что на душе колдуньи из болот? Какое знание во чреве девы скрыто? Узнать поможет только смертный лот, Ведь детство ворожеи не забыто. Пытлива и настырна как дитя, Не сильно озабочена моралью, И ищет только выгоду всегда, Обязанность оставив людям данью. Она практична даже в то мгновение, Когда поступок добрый совершит. А благородства и́скры проявление, Нисколько образу колдуньи не вредит. Считают все, что ведьме одиноко Живёт в лесу, без городов и сёл, Но так судить о деве однобоко Сподобится лишь молодой осёл. Весь мир она сверяет с ведьмы даром, Считая оный главным на земле, И потому столь тянется к альварам, Забытым на истории огне. Прельщают власть, влияние и деньги, Да то что с ними можно совершить, Свобода выбора, поступков и стремление Себя от матери родной огородить. Ей нравятся издевки над другими, Манипуляции поступков из тени́, Ведь коли ты не станешь вдоволь сильной, Зависимой останешься от тьмы. Лишённая шемленской шелухи, В себе копаться ведьме не предстало, Она живет не чувствуя вины Пред горсткой тех, кого уже не стало. Как слов не выкинуть из барда гордой песни, Что обличает страны, города, Старалась ведьма выражаться честно, Не думая о чувствах никогда. Все сожаления оставила за бортом, А жажду знаний, любопытство и глаза, Всё с тем же детским неминуемым комфортом Она с собой из дебрей унесла. С людьми считаться на душе претило, Считает оных стадом при дворе, И потому так манит ее сила, А не предание любовной ерунде. Да относитесь к слухам с уважением, Не стоит перед ведьмой вам юлить, Ведь коли раззадоритесь с общением Уйдёте лишь с желанием убить. Она хитра и столько же упряма, Чужих признание её не тяготит, Горда как путь долийский Вир Ассана, Обиды старые врагам лишь не простит. Она уверена в надменной правоте, Не любит тех, кто может с девой спорить, А потому, поддавшись красоте, Так много тех, кто будет ведьме вторить. Ей как и всем бывает тоже страшно, Да страхом может дева управлять, Но в тот момент для Морриган не важно Кто будет целью, что он сможет дать. Чуть изменилась с появлением Кирана, Своей судьбы сынку не пожелав, Натуру «ведьмы» дева приглушила, Язык свой дерзкий чуточку прижав. Задав вопрос, не чтя чужих устоев, Могла к нему опасность лишь навлечь, И потому, минуя спесей кро́ев, Приходится за фразами ей бдеть. Он стал для Моригган столь сладостным спасением, Что смог ее от «Флемет» отделить, Да путь болот, заложенный с рождением, На сердце ведьмы смог искоренить. Но там, внутри, за толстым слоем пыли, Скрываемым колдуньей на века, Она все та же, кем все ведьмы были, Одежду лишь сменила на шелка. Она училась лучше понимать Традиции, обычаи людские, И сколь приятно было нарушать Запретные условности мирские. Коль раньше то всё было на инстинктах, Она как зверь жила на череде, Теперь осознанно вольется в положение, Что высекли бродяги на челе. Не будет больше шансом поступаться, Когда увидит выгоду сама, Не станет лишь во зверя превращаться, Пуская страх для публики в глаза. Религия, создатель, лоно церкви, Всё это Морриган в душе не признаёт. И потому слова у ведьмы терпки, Как речь при ней о божествах зайдет. ○ Биография: История колдуньи начиналась В пустынном поле проклятых болот. У Флемет чадо под её началом Основы магии и жизни познаёт. Родная ли, быть может и найдёныш, Кто ей отец и кем являлась мать, Но думами о том кто чей детёныш, Заставить сложно деву горевать. Хассиндом был, легенды как гласили, Иль просто ведьма родилась в селе, Её по детству даже не спросили, Так пусть же правда скроется во мгле. Здесь важно то, что древних знаний ворох Была готова Флемет передать, И в этих брошенных Каркарских косогорах Взялась девчушку ведьмой воспитать. Дала ей кров, еду и наставление, Учила с детства зверя убивать. А оттого столь странно удивление Кого еще ей матушкой назвать? Она жила, не ведая законов, Лишь нормой той, что Флемет задала. И потому столь мало компаньонов Она себе по детству собрала. Товарищей колдунья находила В животных диких брошенных земель, И с ними в лес надолго уходила, Блуждая в стаях несколько недель. А люди что? Они во всём иные. Тревожат ведьмы детское гнездо, А после — мать встречает их на свые. Но это не меняет ничего. А как еще вы чадо представляли, Когда в рассказах матушки под сон Шемлен к чудовищам безмозглым приравняли И вторили о мести в унисон. Считали ведьм за роковых красоток, Что лишь вдали от ваших хат живут? Оставьте знания лирических подмёток, В душе у Морриган тюльпаны не цветут. О Флемет сказ её ушей коснулся, В деталях всех что ходят на селе, Любой другой бы просто ужаснулся, Сбежав подальше и предавшись мгле. Но Морргиган рассказ в себя впитала, И то же стала дерзко вытворять. Она смеялась, жизнями играя, Ей сладостно за ведьмой повторять. И время шло и девочка взрослела, Могло ли то надолго взволновать? В защите дебрей подлостью созрела, От жизни даже стала уставать. Из года в год, не чтя чужих устоев, Храмовников являлся к ним отряд. Колдунья же, не ведая простоев, Играла свой возмездия обряд. Как дикая простушка из изгоев Бежала прочь, петляя меж дерев. А воины́ церковных тех конвоев За ней плелись как овцы в дальний хлев. Их так легко вводили в заблуждение То тонкий крик, то слёзы на щеках. И даже девы искреннее пение Бывало их бросало в дураках. Они плутали меж ветвей в грязи́, Искали выход из болот и ле́са, Но не найти в Каркари им стези́ Ведь не простит прихода их магесса. Так и жила, запреты нарушая, Что Флемет, в душу девы заложив, Того в сердцах и вовсе не желая, А, может даже, мыслям супротив. Чуть позже лишь вопросы проявлялись. И мир чужой ей стал для сердца мил. Все люди, пастбища ей странными казались, А быт шемлен тревожил и манил. Она сбегала из-под тени леса, Желая больше разузнать о «них», Так сильно знаний жаждала магесса, Что даже страх пред матерью притих. Уклад той жизни чужд и непонятен, В начале долго оставался в стороне. Но в то же время столь невероятен, Что Морриган тонула в новизне. Теперь она свободы возжелала, Хотела мир увидеть и узнать. Но так ли дева правда возмужала? Способна ли все Флемет рассказать? К несчастью нет. И потому, тихонько, Как только лишь свечи угаснет свет, Откроет дверь, толкнув её легонько, И гордо воспарит на парапет. Но как стряслось, с чего так приключилось, Что, встретив стража в обществе друзей, У Флемет чувство жалости роди́лось, И пощадило доблестных мужей. И ровно так же стало интересно. Ведь Морриган должна... Сопровождать? Не то чтоб деве было это лестно, Но не могла сей факт предугадать. Ведь златоокая считала при знакомстве, Что мать гостей в сердцах испепелит. А та лишь упрекнула в вероломстве, Да спорить с нею разум не велит. Ушла из леса Морриган дикаркой, В душе своей скрывая лютый страх. На вид она являлась слишком маркой, Ну а внутри ходила во врагах. Ее народ не принимал на веру, Считая ведьму во́рогом живых, А оттого нашла себе манеру Скрывать себя в поступках рядовых. Их взгляды ведьму только раздражали, Та шла вперёд, задрав свой гордый нос, Кй многие, бывало, подражали, Но златоокую не трогал сей вопрос. А спутник-страж, герой из Ферелдена, Был интересен, в чём-то многолик. И Морриган привыкла постепенно, Он стал ей в мире словно проводник. Учил ее не спорить с населением, Подарки ей на блюде приносил, Брала колдунья их же с наслаждением, А рок его мотивов не давил. Попал к ней позже гриммуар Флеме́т, Что рассказал всю «правду» о семье, И Морриган дала себе обе́т, Что разберётся в матери вранье́. Она боялась душу потерять, Использует прислугой глупых стражей, И потому решила отделять Себя от них за речевою сажей. Их путешествие продлилось не столь долго По меркам прошлых моров на земле, Но все события предрешены задолго, В эльфийских сказках скрыты, в полутьме. Они прошли огонь и воду, тро́пы, Был Денерим и грязный эльфинаж. Кругом всегда встречались только трупы, Да скверна в о́круге, что приняли за блажь. Но вот конец настал для похождений. И архидемон должен быть убит. Колдунья даст для стражей возрождение, За службу верную. Она такое чтит. Зачат дитя и выдан был ей перстень, Чтоб знать где страж и что с ним на пути. Ведь он со скверной вовсе не бессмертен, А ей одной до знаний не дойти. Потом ушла, ведомая желанием Найти ответ, что книга говорит. Ведь спрятать душу велено преданием, А знаний нет что чадо сотворит. Ответ нашла лишь в зеркале эльфийском, Куда ушла, оставив при вратах Айдана с группой. Это было... слишком? Но места нет шемленам при творцах. На перекрестках ведьма поселилась, Как гриммуар от матери сказал. И в том была от эльфов злая милость, Чтоб сына Морриган никто не отыскал. Киран умён, и сердцем был он чист. Так златоокая к нему душой проникла. И похоронен ведьмы эгоист, Да к сквернословию наклонность тоже сникла. Она хотел сына воспитать В любви, без магии и прошлых унижений. В себе чтоб матерь не воссоздавать, Покинуть мир всеобщих осуждений. Ответ пришёл откуда и не ждали. В Орлее ведьма стала при дворе́. И многие противники дрожали, Завидев златооќой протеже. Селиной звали ту, кто приютил. За знание, учение, защиту. И даже ведьмы сын сполна здесь ощутил, Что будет няньками лишь в строгости воспитан. Но важно то, что интерес колдуньи Сливался с жаждой избранных вельмож. И власть, и деньги получила лгунья, А коль мешают — просто уничтожь. Увы, спасти Селину не случилось, с Шалонами проблем не обрела. Она достаточно "Игре" тут обучилась, и сущность прятали лишь масок зеркала. Но мир опять в опасности завис, и Флорианне ведьма чинно вторит. Приказ, что ведьме выписал маркиз, она сполна и для себя исполнит. Элувиан колдуньей привнесён, что был из стёкол восстановлен ране, и ведьмы план легко был претворён, хоть и была во вражеском та стане. Часть III ○ Пробный пост: ○ Связь: Осталась та же ○ Ваши познания во вселенной Dragon Age: Игры, комиксы, книги. ○ Пожелания: Пока что никаких ~
  2. 4 балла
    – Ах, так значит я прав и ты действительно позвал меня, чтобы я полетал по рингу, как безумная муха? – Дориан вздёрнул бровь и хмыкнул, – Любопытные у тебя вкусы, друг мой. Дориан остался стоять незначительно, но заметно ближе к Дариусу, ибо надеялся изначально и до последнего, что тот смилостивится хоть немного и поставит его в пару с собой. Не мог же он быть настолько жесток, правда? С этого уютного места он и наблюдал за единственным соревнующимся, не знакомым ему даже отдалённо, и он сразу вызвал у него подозрения. Мысли он реально так, как высказался – не вышел бы на этот ринг в принципе, да и в рациональности заявления “быть грушей для битья у магов – полезный опыт” он сомневался не менее чем полностью. “Простой вежливый солдат” наверняка был не так прост, как кажется, имел в рукаве некий козырь и даже не пытался это скрыть, прибедняясь ненатурально и практически карикатурно. Альтус расслабленно скрестил на груди руки, смеряя незнакомца чуть прищуренным взглядом, так и спрашивая: “Что же ты от меня прячешь?” – Говорят, скромность и смирение – признак истинного величия, – тон его был полу-вопросительным, полу-утвердительным, словно вопрос в голове отпечатался на речи. Моранте был потенциально того же мнения или, что ещё хуже – что-то знал заранее. Иначе этот слишком очевидно изучающий наклон головы и зрящий в самую душу взгляд Павус объяснить не мог. С другой стороны, порой мотивы, мысли и прочие прелести разума друга были для него загадкой без ответа и возможно сейчас он вообще думал о том, что будет есть на ужин, но альтусу хотелось полагать, что он хоть немного его изучил за время их знакомства. В конце концов, с чего бы ему избирать из толпы просто случайного воина, когда у такого был шанс оказаться всмятку в самом начале боя? Нет, что-то было нечисто… Прищуренный альтусовский взгляд смерил на этот раз магистра. И, как выяснилось, не зря по самой неожиданной причине. Правила Дориан выслушал внимательно, но особо не подавая вида, что чувствует себя не в своей тарелке. Он даже позволил себе надменную усмешку на упоминании грязных приёмов, словно это в первую очередь к нему относилось, а не к самому говорящему. Пока никого ещё не били, всё шло довольно гладко и при упоминании зоны ответственности Маркуса альтус был уже готов повернуться в сторону друга и пойти на его сторону ринга, как внезапно… Как это “Дориана”? В смысле к Маркусу? Он воззрился на Дариуса полными непонимания глазами, в которых слились два кардинально разных по тону вопроса: “как ты мог” и “что ты задумал”. После этого Дориан уже практически не слушал. Да, что-то там про тридцать золотых и какое-то желание отложилось на задворках его памяти, но в сторону Бойни он ковылял уже, словно собственный поднятый труп. Это было несправедливо, нечестно. Дариус не имел права у него это даже просить, не то что безоговорочно заставлять. После всех этих проклятых кошмаров, после пожирающего изнутри волнения за его шкуру, с воспоминанием о его теле в бинтах на лазаретной койке, ещё таким болезненно-свежим в его разуме, он должен был… Причинить ему боль? Он вообще в своём уме?! Это было больше, чем дружеский подкол или попытка взять на слабо, больше, чем заранее вставленная в его колесо палка, это было… Жестоко, ибо Дориан отказывался принизить интеллектуальные способности своего друга настолько, чтобы подумать, что тот не понимает заранее, на какую территорию заходит. Чем он мог заслужить такое наказание? Что сделал, чтобы над ним вот так поиздевались? Выглядя заранее побеждённым и чувствуя себя преданным, он занял позицию чуть за спиной у Маркуса и увидел, как Моранте берёт блейдстаф и будто нарочно выбирает в бою роль, в которой игнорировать его будет менее возможно. – О, о моих чувствах тут уже побеспокоились знатно, как я могу не ответить той же монетой! Чтоб он ещё обиделся, да я ему его полную гениальных идей голову… – “откручу и засуну в его упругую задницу”, хотел договорить Павус голосом тихим и неожиданно даже для самого себя ядовитым и расстроенным, но вовремя вспомнил, что играл с его чувствами вообще-то не Маркус Люций и шипеть на него в такой ответственный момент было совершенно ни к чему. Он стиснул челюсть и быстро поправил тон, силой сдерживая обиду, – Кхм… Прошу прощения. Это не первый мой поединок, так что наша проблема скорее в том, что моему дражайшему другу нечто взбрело в голову и он подстраивает это специально, чтобы мне насолить. Создатель, да возможно и нам обоим, кто ж его знает… Не сочти за параноика, но мне кажется мы уже по самые уши в его плане. Потому… Я прикрою. “Я прикрою” – сказал Дориан, не имея ни малейшего понятия, каким архидемоновым образом он будет наносить Моранте хоть какие-то удары. Таинственная природа Матиаса Аркаса довольно быстро ушла на второй план, ибо сейчас он мог оказаться хоть самим Создателем и альтуса всё равно бы не особо волновало, как с ним бороться. Время на подготовку кончалось, линия постепенно исчезала, одна рука с напускной уверенностью держала посох, вторая – готовилась плести барьер, а хотелось только одного: такими же светящимися буквами написать в воздухе “ну ты и скотина, Дариус Моранте”.
  3. 4 балла
    Генерал Маркус Люций с неподдельным интересом смотрел, как названные Дариусом новые участники обретающей совершенно новые грани тренировки выходят в круг. Оценивал каждого. Скользил цепким взглядом по фигурам, подмечая детали – взгляд бойцов, их походку, движения. И видел – они не слишком горели желанием сражаться, но всё же были заинтересованы. И что куда важнее – в них не было страха. Напряжение – да, но не страх. Или же они умели отлично этот страх скрывать, что значило не меньше. Первым подошёл Дориан Павус, молодой альтус, наследник своего отца и один из первых тевинтерцев, понявших, что для победы над Старшим нужно заключить союз с Инквизицией. Изящный, красивый молодой человек, вряд ли когда бы то ни было сходившийся с кем-то в рукопашную. Ну что ж, всё бывает в первый раз. Маркус улыбнулся уголками рта. Он был уверен – Дариус не упустит возможности опрокинуть в грязь своего ухоженного друга. Вторым был воин южан, он бесцеремонно проталкивался через разогретую толпу, то и дело глядя куда-то в сторону. К нему Маркус отнесся даже с большим любопытством. Молодого Павуса он знал, знал какие приблизительно дисциплины он изучал, да и, в конце концов, они оба были тевинтерцами, альтусами, магами. А вот этот воин был величиной неизвестной. Моранте выбрал его, значит тот, как минимум, может сражаться с тевинтерскими магами дольше пары секунд. - Не стоит прибедняться. – Откликнулся Генерал Бойня на слова южанина. Тем временем Дариус разъяснял правила поединка. Его внимательно слушали не только будущие соперники, но и вся собравшаяся вокруг импровизированного ринга толпа. Бойня оглянулся. Кажется, людей стало побольше. Наверное, новости разносятся быстро. Из этой же речи он узнал имя южанина. Матиас Аркас. Нет, он всё же никогда о нём не слышал. Впрочем, было бы очень странно, если бы он знал по именам всех бойцов Инквизиции. А вот часть со ставками оказалась куда более неожиданной. Маркус тихо усмехнулся и коснулся закованными в черный металл пальцами подбородка. - Смелое предложение, Дариус. В глазах Бойни играли хитрые искорки. «Что же ты задумал, сын?» - Я поддерживаю эту ставку. Могучий военачальник кивнул, подтверждая свои слова. Толпа тихо зашумела. Круг перерезала магическая линия. Люций бросил взгляд на Дариуса, глядя как тот поднимает в руках блэйдстафф. Излюбленное оружие тевинтерских магов. Когда-то и сам Бойня немало практиковался с таким гибридом посоха и клинка, и в целом не отказался бы использовать его в бою. Легкая, довольная усмешка украсила лицо опытного воина. Маркус подошёл к краю ринга, туда, где он оставил своё оружие. Привычным движением закинул за спину украшенные ножны из прочной кожи. Рука генерала легла на обернутую кожей рукоять двуручного меча. Одно ловкое, неспешное движение и воздух прорезал массивный клинок чернёной стали. Люций уткнул острие в землю, сложил руки на навершии. Маркус кивнул Дориану, предлагая подойти ближе. - Не стесняйся оскорбить чьи-то чувства. Помни – удар в челюсть это не оскорбление, как и брошенное заклинание. Не стесняйся бить в спину, ловить противника на ошибках. Обоих противников. Не концентрируйся на ком-то одном. Ищи того, кто позволил себе быть уязвимым в этот самый момент. И… Не волнуйся за Дариуса. Он не обидится на удар в спину или слишком яростной атаке. А вот если ты решишь быть с ним осторожнее – вполне. Полоска в воздухе медленно растворялась. Генерал Бойня спокойно смотрел на угасающее пламя, не уберая рук с навершия своего верного клинка. В каких-то впечатляющих боевых позициях он не нуждался. Многих поражала та скорость, с которой этот воин начинал и заканчивал бой.
  4. 4 балла
    Хотелось бы ему удивлять Маркуса небольшими выкрутасами в виде остановленного боя, а не чем-то серьезным. Недоумение, сменяющееся желанием колко пошутить в адрес ученика и сына, было таким красочным на лице генерала, что Авелан невольно ощутил злостный пинок досады простого осознания: потом будет не до шуток. Потом, когда спадет очарование открытий и вернется суровая реальность, где правда совершенно неприглядна и неприятна настолько, что способна вызвать стойкую ненависть, идущей в разрез с любой практичностью. Гнев и презрение лучшее из того, что он мог бы ожидать в тот момент. И, разумеется, попытку убить. В некоторых случаях с демонами тевинтерцы мало чем отличались от южан. «А не потому ли ты тренируешься с ним, зная заранее, что он попытается тебя убить? Учишь его движения, запоминаешь выпады, чтобы… выжить?» Выживание было немного не тем словом. Такого как он убить нельзя, точнее, пришлось бы сильно постараться и влезть в условия, при которых живому человеку самому приходилось бы озаботиться своим здоровьем и ясностью рассудка, а не гоняться по изменчивой реальности за вечно ускользающей тенью. Сохранение физического тела Дариуса было самым точным определением, но звучало оно не так поэтично. Это тело было мостом между бессмертным существованием и хрупкой жизнью. Ему казалось, что утратив стук сердца в грудной клетке, порвется тонкая нить понимания между материальным миром и магией. Сама история Дариуса Моранте закончится, оставив после себя горькое послевкусие правды, больше похожей на искусную ложь. И он сражался. Дрался с легендарным воином, ломал человеческое тело и упрямо восстанавливал его вновь и вновь для новых поединков лишь с одной целью, чтобы когда рука отца занесет над сыном меч — он был готов. Смог предвидеть удар, отразить его, не взирая на боль и такие сложные чувства. Предотвратить еще большую трагедию, где разбитое сердце уже невозможно будет собрать. Маркус не заслуживал стать палачом, мучаясь от воспоминаний своего оружия, вогнанного в охладевающее тело Дариуса. Авелан качнул головой и провел пятерней через волосы, откидывая их с лица и усмехаясь Дориану. Друг всегда был способен вытащить его из самых тяжелых размышлений, и неважно, какую чушь он при этом мог нести. — Я ничего не забыл, Дориан. Тебе никто не запрещает пользоваться магией и размахивать посохом. Первое условие поединка было озвучено: магия разрешена. Возможно, это было нечестно по отношению к Павусу и подопечному Имшэля, ведь оба магистра были искусными бойцами не только на мечах. Сразиться с ними в прямом бою все равно что выбрать путь эпического суицида. Однако еще ни разу ни Дариус, ни Маркус, не выходили на пиковые показатели своего магического потенциала в спаррингах. Они ведь скрещивали мечи вовсе не для того чтобы одержать победу в считанные секунды. Мастерство скрывалось не в заключенной внутри тебя мощи, а в том, как ты можешь распоряжаться малыми силами. Авелан чуть склонил голову набок, совсем как сидевший на штандарте ворон. Он рассматривал храмовника, — бывшего храмовника, поправил он сам себя, — оценивая его сложение, мелкие и незначительные движения, занятую позицию. Вглядывался теневым взором, отчетливо видя оставленные жизнью шрамы, исправление которых требовало упорства и длительной возни. Ничто не способно поправить такое, кроме самого владельца рубцеватого шедевра. — «Любопытно». — «Тебе нравится», — Имшэль сочился удовольствием, не скрывая от теневого собрата нотки ликования. Его новая игрушка была куда сложнее всех прочих. — «Проверим, каков он на деле. Ты уже запомнил устройство человеческого организма?» — «Он принял твое приглашение. Это был его выбор». — «Лукавишь, Имшэль. Это был твой выбор». Дариус моргнул, возвращая фокус внимания на подошедшего Матиаса. Краткий миг, чтобы получить все необходимые данные о человеке, с которым предстояло вступить в пусть и не смертельный, но бой. — Правила довольно просты. Необходимо вывести из строя противника, не причиняя непоправимый вред, с которым не справятся целители, или заставить сдаться любым другим способом. Магия разрешена, оружие разрешено, грязные приемы на ваше усмотрение. Разумеется, с поправкой на все, что было сказано ранее про вред. Убедительная просьба не выходить за круг, — магистр обвел рукой радиус импровизированного ринга, границы которого на секунду полыхнули белым светом защитного заклинания. Тевинтерцы заботились о безопасности вечно присутствующих зрителей. — Выход за круг будет рассчитываться как поражение. Если кто-то из пары выбыл или попросил сдачи, бой не останавливается, пока не проиграет и напарник. В толпе пробежал встревоженный шепот. Двое против одного, особенно в условиях, когда на поединок выходил кто-то из генералов… — Поединок рассчитан на оттачивание мастерства, обучение у противника через бой и работу в команде. Каждая пара выступает как единый организм, прикрывая друг друга и делая сильнее. Помните, что мы бьемся не ради легкой победы и выигрыша, а ради совершенствования навыков. Маркус, в зону твоей ответственности я передаю Дориана. Матиас Аркас останется в паре со мной. Что касается выигрыша… я возьму на себя смелость добавить нотку пикантности в обычные ставки. По сложившейся традиции победителю полагается куш в 10 золотых и оплата выпивки в таверне, но… — Дариус бросил на Бойню хитрый взгляд, — в этот раз я не только поднимаю куш до 30 золотых, а также даю право на загадывание Маркусу у меня любого любого желания в случае победы… или, наоборот, это право при победе отойдет мне. Легионеры присвистнули. Ставки не просто возросли. Многие присутствующие офицеры Тевинтера прекрасно знали, что мог потребовать Маркус Люций с Дариуса Моранте в случае победы… ровно как и чем мог бы ответить ему сам Дариус. Где-то далеко на севере наверняка активно икал один архонт. Авелан начертил в воздухе светящуюся горизонтальную линию по центру ринга, которая медленно начала испаряться, будто горящий фитиль. — У команд есть время занять позиции и что-либо обсудить, пока горит эта линия отсчета. По местам. Магистр кивнул Матиасу, отходя в сторону к краю поля и забирая протянутый ему одним из офицеров легиона блейдстаф. Сегодня Дариус Моранте выступал больше как маг, а не как воин, уступив ближний бой бывшему храмовнику. Довольно логично, с учетом, что сэр Аркас был явно крупнее пусть и подкаченного, но гибкого Моранте. В то время как движущей силой команды противников явно был закованный в черные доспехи генерал Люций. — Тебя будут проверять. Не ведись на это и будь готов к грязному бою со стороны генерала, Матиас. У него сильная защита, но он открывается, когда пытается подловить врага на ошибке. И еще… — Дариус усмехнулся, — не рассчитывай, что под тяжестью доспехов он будет неповоротливым. Этот старый волк не проваливается на снегу.* Дориану же предстояло перебороть собственные чувства к другу, чтобы не упасть в грязь лицом. Моранте расчетливо и жестоко подводил Павуса к необратимости столкновения, где эмоции сулили лишь поражение. *отсебятина-поговорка, означающая, что некий объект передвигается куда быстрее, чем можно предполагать.
  5. 4 балла
    Дорогие соигроки! Я буду говорить клишейно и скажу, что «этот год был тяжёлым» — видят Творцы, так оно и есть. Тут и вынужденное затворничество в связи с глобальной ситуацией; и личные проблемы, валившиеся всем подряд на голову, словно снежный ком; и различные конфликты, которые так или иначе вспыхивают в любом обществе, поскольку такова человеческая натура. Но год этот подошёл к концу. И пускай он идёт дальше от нас, унося с собой в небытие проблемы и тревоги, беспокойство и боль, несчастья и неудачи. Пускай белая металлическая крыса, принёсшая с собой столько тьмы, уходит и забирает принесённое с собой… … а мы? Мы отправимся дальше. Я не буду говорить о светлом будущем, ибо время — оно как зебра, и чёрные полосы нам обязательно ещё по пути встретятся. Но после чёрного всегда идёт белое. После тьмы — свет. И я надеюсь, что следующий год всё же принесёт нам куда больше хорошего, тёплого и светлого, нежели предыдущий. С новым годом, дорогие соигроки. С наступающим вас Первым Днём. Пусть впереди вас ждёт удача и здоровье, свободное время и успех, вдохновение и желание творить. Процветайте. Любите. Творите. А всё остальное… я полагаю, всего этого мы сумеем добиться самостоятельно. С новым годом, Epic Fail Age! И с небольшими игровыми каникулами: вплоть до 10 января отпись в эпизоды с участием ГМа исключительно на добровольной основе без всяких пинков. З.Ы. Не смотрите, что поздравление так рано — всё же Новый Год у нас начинается с Камчатки, а там время МСК +9 :3
  6. 4 балла
    И лучше бы это были танцы. Просто набор движений, которым нужна музыка, или не нужна, если у танцующих настроение подходящее. Где они могут выразить свои эмоции, переживания и сказать больше, чем словами. Но это, всё-таки схватка. Окружающий событие антураж всё же говорил о прямом характере сего собрания. А ведь с танцев можно было бы просто уйти, списав всё на своё неумение, стеснение или еще на что-то, в том числе, что это глупость для весельчаков в такое время. То ли дело драка… Назревала действительно интересная завязка, когда оба тевинтерца готовились вдоволь поупражняться в применении магии. С одной стороны оно всё еще было не интересно, с другой… а кто лучше этих ребят разбирается в магии? Может быть именно они помогут с тем, что происходит с Матиасом. Глупо было рассчитывать. Какое дело чинам, да прочим высоко летающим, до солдата, которому жизнь улыбалась по странному, то как маньяк, то как мать родная. И что будет дальше предугадать просто невозможно. Как всегда — одно из двух, тут и гадать не надо. К ак и не надо было гадать, что возникшая пауза может обернуться событиями, о которых и подумать-то не приходилось. Сначала тевинтерец, что был моложе, хоть и седой, как пепел с вишнёвых дров, позвал к драке третьего участника, обитателя замка и любителя книг, как сказывали местные сплетники, а еще до одури острого на язык — Дориана, если его имя правильно прислуга перешёптывала порой. Все трое были то ли знакомы, то ли двое, но их поведение сразу же утрясло все формальности, будто бы их общение обыденность. Драка на троих по странным правилам и могла бы состояться, да вряд ли бы имела успех, в виду суматошности. Тут им нужен был четвёртым. И Матиас не отказался от возможности оглядеться и прикинуть, кого позовут. Но приметил он только ворона, что отбился от стайки и сел на тевинтерский штандарт. И в совпадения верить не хотелось. Хотелось на всякий случай провалиться под землю, своим человеческим нутром, струсившим того, что предстоит оказаться в центре внимания, среди незнакомцев, вдруг, по странному стечению обстоятельств. Но любопытство и желание разобраться в своих возможностях, навязчиво рисовали знак того, что ворон на штандарте не просто так, и то, что штандарт именно Тевинтера — если не указание, то намёк, куда со своими сомнениями надо сунуться. И вовсе не пришлось удивляться, когда перст тевинтерского бойца, старшего офицера, указывает на него, словно бы острие меча, оттесняя чужие плечи и головы. А Матиас стоит на месте, руки перед собой подняв и обхватив кулак левой руки пальцами правой, глаза закрывает. Одно из двух. Шаг вперёд. Путь на самый низ или новый взлёт. «Ничего не происходит случайно, Имшэль? Всё на свете есть последствия выбора? Что ж, наглядно. А я всего лишь хотел поглазеть. Если меня размажут по местному ландшафту, я тебе во сне буду являться, или где там, и надоедать своими «почему», пока Создатель мне трон не уступит. А теперь думай, шучу ли я?» Бывший храмовник шагал вперед, расталкивая перед собой недовольно бубнящих зрителей, а сам глазел на ворона, причитая в своих мыслях. Тяжело было, но свою ехидную ухмылку он прятал, памятуя, как самому Выбору дал пенделя, весьма заслуженного. И теперь… А не отместка ли это такая изящная? За один пендель пара десятков тумаков — очень похоже. - Отказываться было бы невежливо, - приблизился к троице Матиас, вновь на уровне груди сцепив руки, да говоря негромко. - Посвятите меня в правила. Оказавшись рядом со всеми троими, Аркас вдруг ощутил нечто странное. Ощущение то ли новое, то ли одно из старых, забытых. Дышать стало то ли легче, то ли он просто обратил внимание на это. И сил, и уверенности в нём словно прибавилось. Хотя, ни одного из троих физически он не превосходил, что уж говорить о магии. - Я просто солдат. И не более чем груша для битья в сражении магов. Еще и «южанин», - расплылся в улыбке, то ли снисходительной, то ли ищущей равнодушной усмешки в ответ. - Но, как я и сказал, отказываться невежливо. И это полезный опыт для грядущих сражений. А сам глазами скачет с одного из возможных оппонентов на другого, пытается рассмотреть мимоходом, приметить слабые места, придумать, чем удивить и как быстрее уложить на лопатки. И ни прищур, ни прямота взгляда не выдают его целей, в целом, ну чего ожидать, по крайней мере этим троим от недавнего запойцы местной таверны. Только если они не поняли, что с ним всё не так просто. - И каковы условия победы? - и состроил лицо максимально удивлённое, потому что искреннее, от заданного вопроса.
  7. 4 балла
    за помощь с текстом отдельное спасибо Лориану Часть I Abigail an Ragna o Damerung | Абигейл ан Рагна о Дамерунг Абигейл Красная 14 Зимохода 9:03 Века Дракона, 39 лет/Человек (авварка) Воин\мастер клинка Меч по найму, проблема всего плохого по призванию ○ Способности и навыки: Отлично владеет топором и мечом, с приоритетом на меч. Может сражаться со щитом. Отлично ориентируется в горах и лесах, может устраивать засады и умело охотиться. Более-менее неплохо умеет стрелять из лука – достаточно, чтобы подстрелить себе на ужин кролика, но недостаточно, чтобы выиграть конкурс стрелков. Достойно держится в седле, и в принципе на лошади без сбруи. Хорошо приспособлена к выживанию в лесах и горах, совершенно ничего не знает о пустынях или крупных городах. Неплохо ориентируется в географии и политике Ферелдена, и настолько же плохо знает о политике других государств. Умеет оказывать первую помощь себе и другим, владеет базовыми знаниями простейшей медицины, может изготовить повязку, промыть рану или изготовить шину. Отлично знакома с авварскими обычаями и наречиями. Часть II Red Sonja by Dynamite Comics(Entertainment) // arts by pearl-of-light и по возможности все схожие образы “рыжей большой женщины с мечом”, разумеется, не в урон лору или другим игрокам Рост: 183 см/6 футов Телосложение: крепкий мезоморф/80 кг Цвет глаз: синий Цвет волос: рыжий Особые приметы: сама по себе ходячая примета Абигейл женщина видная, в прямом и переносном смыслах этого слова. Ее сложно не заметить в толпе; она выдает себя как ростом, так и пышной шевелюрой рыжего цвета с ярким красным оттенком. Она движется быстро, ловко и энергично, зачастую очень неумело скрывая то, что она хочет поскорее покинуть толпу и оказаться снова в одиночестве. Особенно заметно это в обществе низинников или любой другой толпе, где она чувствует себя недружелюбно или некомфортно; также это проявляется в незнакомых ей местах или больших постройках, вроде дворцов, замков или торговых залов. Спокойнее всего она чувствует себя в горах, степях или иных открытых пространствах, где было бы сложно зажать ее в угол или ударить в спину. Ее телосложение нельзя назвать иначе, кроме как внушительным. За время скитаний по Тедасу, Абигейл заметно похудела, в то же время все еще оставаясь обладательницей крайне крепкой фигуры, высокого роста и крепких костей. Более других на ее теле выражены мышцы рук и ног - с первого взгляда становится понятно, что Абигейл много ходит пешком, много перемещается по пересеченной местности, часто карабкается по горам, стреляет из лука и орудует холодным оружием. Ее плечи широки, а талия узка; она по-ферелденски женственна, при этом выглядит так, как будто она, при необходимости, может приложить не хуже взрослого мужчины, что, в общем-то, очень недалеко от истины - длинные пальцы и широкие плоские ладони позволяют мгновенно превратить руки в эффективное средство убеждения собеседника в своей правоте. Чуть слабее развиты ее спина и живот; несложно догадаться, что тяжелыми грузами она свой хребет нагружает нечасто. Несмотря на крепкую фигуру, природа не обделила Абигейл красотой. Там, где должно быть округло - там округло, причем достаточно, чтобы было на что посмотреть. Кожа мягкая и очень бледная, хоть и не настолько бледная, насколько у родовитых орлейских или тевинтерских вельмож. Ногти всегда коротко-подточенные или подстриженные, если удается зайти в город, где подают столь экзотическую услугу. Длинные, мягкие волосы как правило расчесаны и чисты; стереотипы о грязных варварах разбиваются о суровую реальность - чтобы не отдать богам душу раньше времени от болезней, требуется держать свое тело и свою одежду в чистоте и порядке, особенно когда речь заходит о длительных походах, а в случае Абигейл и вовсе бесконечных. Кроме того, ей зачастую приходится производить положительное впечатление на людей, поэтому ее волосы могут быть заплетены в косу; но для нее это уже что-то вроде экзотики, которая приносит ей дискомфорт, потому как отход от традиций, заветов предков и вообще, мода тонкокостных женщин с равнины. В плане выбора одежды Абигейл мало чем отличается от низинных ферелденцев. Однако на ее теле всегда видны всевозможные идолы, амулеты и камешки, которые важны для поддержания положительных отношений с духами и богами. Любое пренебрежительное отношение к этим реликвиям неминуемо приведет к превращению моськи обидчика в кровавое месиво. Еще одна особенность внешности женщины становится заметна как только она открывает рот. Это очень низкий, пусть и женственный голос. Постоянная жизнь в холодных, заснеженных горах не способствует здоровью горла и голосовых связок. Она не может долго кричать, не закашлявшись, а ее пение можно испытывать в качестве пытки или оружия массового поражения живой силы противника. В связи с этим Абигейл предпочитает молчать, отчего может сложиться ощущение ее неприветливости или излишней суровости, которых на самом деле в ней нет. Ее лицо не выделяется ни красотой, ни уродливостью. Длинный, прямой нос с округлым аккуратным кончиком. Тонкие, хорошо-очерченные и заметные на фоне бледной кожи красные губы. Широкий, бледный открытый лоб и острые скулы делают ее лицо визуально привлекательным, но холодным и суровым; густые, нахмуренные красные брови только подчеркивают это впечатление. Подбородок острый и тонкий. Челюсть широкая и выраженная - спасибо диете, состоящей из жесткого мяса и травы. Зубы, как ни странно, целые и белые. ○ Характер: - Страхи и слабости: Не умеет пить. Совсем. Порой страдает обжорством. Несколько гневлива и раздражительна. Социопатка и отчасти социофоб. - Общее описание: Несмотря на наличие некоторых необычных особенностей поведения, Абигейл нельзя назвать какой-то слишком нездоровой, по крайней мере в сравнении с другими авварами. В ней бурлит кровь горного народа, которая разбивается о цивилизацию низинников, словно очень крепкое вино, плещущееся в мутной бутылке; это часто вызывает недопонимание как с другими авварами, так и с обычными ферелденцами. Сама по себе, она справедлива и беззлобна, но эта справедливость, порой, очень сильно расходится с тем, что принято у жителей низин. Абигейл никогда не нападет первой на более слабого или безоружного противника, так как это не принесет ей ни радости, ни чести. Никогда не обидит того, кто не обидел ее первой... Другое дело, если безоружный или слабый первым бросит ей вызов напрямую, или косвенно, например оскорбив авварских духов или божества. Как и в случае большинства других жителей гор, лучший способ спровоцировать Абигейл - это очернить ее род или идолы. В таких случаях она впадает в неконтролируемую ярость и ломает обидчику лицо, пока тот не обмякнет окончательно; при этом она не желает человеку смерти. Скорее, хочет преподать ему урок, да и выплеснуть собственную злость. Абигейл очень редко убивает тех, кто, с ее точки зрения, неповинен. Она считает, что наказание должно равняться преступлению, а не превышать его. Из-за этого ей приходится отказываться от работы, связанной с наемными убийствами разумных существ; это неплохо бьет по ее кошельку, но для женщины, которая умеет охотиться и в степях и в горах, это не проблема. Одной из самых заметных черт характера Абигейл является ее неприветливость. Она прохладна, молчалива, не любит чужую помощь, одолжения и снисхождение. Особенно это заметно в общении с равнинниками, которые, с ее точки зрения, значительно отошли от традиций своих великих предков; в этом смысле Абигейл старается занимать нейтрально-отчужденную позицию, не пытаясь что-то доказать тонкокостным ферелденцам, но и не допуская посягательств на свои взгляды. Однако она тает, когда речь заходит о детях и животных. Абигейл любит любых детей, с любым цветом кожи и из любого дома, считая, что от рождения они невинны. Она не может причинить вреда ни детям разумных рас, ни детям животных. При всех необычных чертах ее души, она все еще авварка. Достаточно пылкая, свирепая и упорная, как таран, или, скорее, как ослица, вставшая на мосту. Мнения делятся на ее, и неправильные. Даже если речь коснется чего-то, чего она не знает, то она сделает вид, что знает об этом все, просто чтобы не казаться слабой или глупой. У нее всегда и про все есть мнение. Даже про то, о чем она слышит впервые. И в ее голове, это мнение всегда будет самым верным, ведь в ее голову не может придти неправильная идея. Из-за этого она часто спорит. И попадает в очень неловкие ситуации, потому что проигрывает. Она сама по себе очень азартна, и редко может отказаться от вызова или остановиться в любой игре; по крайней мере, пока не отыграется или не победит, доказав всем, что на самом деле она здесь самая лучшая. Кровь горцев часто закипает, по поводу или без. Абигейл не покалечит своего обидчика, особенно если он слабее нее, зато может запросто переломать всю мебель в его доме или как бы случайно уронить ценную вазу в его магазине. Эта женщина очень любит взаимное уважение, которое, ну разумеется, начинается с уважения к ней. Наступил на ногу - извинись. Толкнул плечом - извинись. Или получи по наковальне. Абигейл ни в коем случае не возьмется за оружие первой в такой ситуации, но проучить наглого гордеца ударом в его очень наглое рыло - это завсегда. Гораздо сильнее она злится, если наниматель пытается обмануть ее, или кто-либо другой пытается обвести ее вокруг пальца. Она нелюдима, но не глупа и не наивна. Поэтому в любой ситуации, когда Абигейл замечает намеренный злой обман или манипуляцию, она хватается за оружие. Она любит проводить досуг за ферелденской едой и питьем. Чего у низинников не отнять, так это того, что они вкусно готовят. Особенно пиво и медовуху. Абигейл очень быстро напивается и очень не любит последствия опьянения, но лекость и радость пьянки позволяют ей отвести душу и расслабиться. Она уважает тех, кто умеет пить, поэтому часто участвует в конкурсах железных животов... Почти всегда в них проигрывает, после чего ее выносят из кабака под руки и кидают в хлев, как и большинство других проигравших в эти чудовищные алко-игрища. Также она очень любит плотно и много покушать, несмотря на то, что после этого ей приходится мучиться с больным животом - в походах ей приходится довольствоваться очень малым, а вот в городе она любит умять бычка за обе щеки, или даже заглотить целиком, если тот окажется невелик. В последствиях такого обжорства она винит всех, кроме себя, потому что ей в голову даже не приходит мысль о том, что есть можно слишком много. ○ Биография: Сейчас спроси кого в Морозных Горах – не сразу вспомнят про оплот Дамерунг, расположенный на заподном склоне Морозных Гор, прямо над Эмприз-дю-Лион. Однако старики да мудрецы могут рассказать множество историй про этих свирепых и сильных людей. Говорят, в стародвние времена сам Гаккон Зимодых благословил этих людей могучими телами и не знающей равных воинской удалью, и на протяжении веков более какого-либо иного божества они почитали бога войны. Однако их воинственность имела большую цену: множество раз оплот Дамерунг едва не вымирал, особенно во времена войн с Тевинтером и Первого мора, когда аввары этого оплота посвятили себя только Гаккону. Не лучше ситуация была и в последнем столетии, ведь они более полувека не имели оплотного зверя, а бог, которому они больше всего возносили свои молитвы, молчал уже очень, очень долго. Именно в этом оплоте родилась Абигейл Ан Рагна О Дамерунг, единственная наследница вымирающего оплота. Когда-то её мать, Рагна, и её брат-близнец, Рагнар, предыдущий вождь оплота, пытались поднять его с колен, своими способами. Но никому не был интересен оплот, который во главу угла ставил культ битвы. Но в отличие от своей сестры, доблесть Рагнара была обратно пропорциональна его разумности, в результате чего его сожрала высшая драконица-хивернал, когда он с отрядом воинов попытался её пленить и сделать оплотным зверем. Рагна же была более осторожным и хитрым лидером, и в таком же духе она старалась воспитать свою дочку. Так получилось, что Абигейл росла в окружении взрослых мужчин, ветеранов нескончаемых авварских походов. И в самом деле, в оплоте Дамерунг, и без того немногочисленном, кроме Рагны и Абигейл не было женщин. Да и детей не было, самому молодому воину оплота было больше тридцати лет. Но для Абигейл это не стало проблемой. Наоборот, она с энтузиазмом перенимала все привычки воинов оплота, а благодаря сильному телу, которым славились уроженцы оплота, она очень рано взяла в руки оружие и училась им пользоваться. В оплоте Дамерунг более всего уважают силу, потому на протяжении многих поколений только самые сильные и здоровые мужчины и женщины вливались в оплот. Рагна старалась выдать свою дочь замуж выгодно с пятнадцати лет, в надежде, что они привлекут в оплот новую кровь и смогут восстановить связи с кланами восточного склона гор, которые разорвались из-за воинственности оплота. Но Абигейл нескольким своим потенциальным супругам переломала конечности в ходе ритуального похищения невесты, тогда как другие не смогли развязать ни единого узла на веревке во время традиционного авварского свадебного ритуала. Абигейл выросла сильным, могучим воином. В оплоте она добилась уважения несмотря на свой юный возраст, не в последнюю очередь благодаря силе, не уступающей ни одному мужчине в оплоте, если не превосходя. Однако Рагна все больше видела в своей дочери брата, который почти не ведал страха. Она считала свою дочь довольно проблемной, но даже не думала, что та осмелится на безумства, на которые осмеливался Рагнар. Абигейл, тем временем, посчитала, что нужно было вернуть оплоту его славу. Она была уверена в том, что Гаккон замолчал только для них потому, что они были недостаточно воинственны, что мощь их духа не соответствовала их телам. Эта мысль завладела ей, а затем и всем оплотом. в Дамерунге стали считать, что вождь их слаба, своим нежеланием воевать и сосуществовать она окончательно уничтожила бы их оплот. Абигейл поддерживала эти волнения до тех пор, пока не случился бунт. Нет, Абигейл не свергла свою мать. Она отправилась показывать, чего стоит сила и доблесть оплота Дамерунг, и увела за собой большую часть оплота. Изначально она планировала развязать вражду с каким-нибудь старым соперником из числа авварских оплотов, но передумала. Для Абигейл куда более лакомым кусочком был иной враг: орлесианцы. Грозный враг, которого аввары предпочитали не трогать. Молодая воительница решила, что это – лучшая возможность показать свою силу, которым она не преминула воспользоваться. Шевалье, цвет армии империи Орлей. Именно на их отряд, что находился на востоке империи, пал выбор. Каждый из них стоил десятка обычных солдат, и аввары незамедлительно, неожиданно их атаковали. Шевалье, орлесианские солдаты, даже крестьяне, что подвернулись под горячую руку авваров – многие тогда погибли. Это был триумф для Абигейл, её настоящее боевое крещение в качестве будущего вождя. И это была пиррова победа: в оплот Дамерунг вернулось лишь несколько человек, включая дочь вождя. Рагна кричала, рвала волосы от горя и отчаяния. Более того, она проклинала свою дочь, ибо видела лишь в ней одной причину того что оплот, в котором и десятка человек не было, считай погиб, и от таких ран не оправится. Абигейл, в свою очередь, обвиняла во всем свою мать, считая, что они бы давно поднялись, если бы не она. Неожиданно для Абигейл, Рагна сломалась. Она рыдала, прижимаясь к ногам своей дочери и прося прощения за свои слова. Увиденное так сильно впечатлило Абигейл, что она, никому не сообщая, этой же ночью покинула оплот, считая, что быть вождем – не для неё. Она не желала стать “слабой и никчёмной”, как её мать. С тех пор Абигейл стала Красной. Не столько за цвет своих волос, сколько за проливаемую кровь. Она была наемником, работая вначале на разные оплоты, а затем и на низинников, не гнушаясь откровенно грязной работой, где нужно было вырезать целые деревни. Она всегда была близка к своим корням, и самое малое единожды в год возвращалась в Морозные Горы. Абигейл, приверженец традиций, чтящая из всех богов народа больше всего Гаккона Зимодыха, в штыки приняла изменения, которые принесла в горы лидер клана Унсал. Абигейл претила идея объединение оплотов в единую державу, как делают это слабые низинники, и она каждый раз давала это понять каждому аввару, что поддерживал альянс «шести», выбитыми зубами и сломанными конечностями. С другой стороны, она не желала примыкать к какой-либо фракцие Морозных Гор, и потому предпочла просто заниматься тем же, чем обычно. Просто ещё время от времени подгаживать альянсу. Часть III ○ Пробный пост: Любой пост Тессы или Этеры. ○ Связь: ВК есть у всех ○ Ваши познания во вселенной Dragon Age: Первая игра, вторая игра, какие-то аддоны к ним, смотрела трейлер четвертой части) ○ Планы на игру: Если мой первый персонаж в основном для сюжетных отыгрышей, то этот исключительно для того, чтобы нарезать круги и искать приключения. Будет простаивать – пусть простаивает. Окунется в гущу событий – значит окунется. Мне просто очень хочется наконец-то что-то сделать для себя, в своей стилистике и в своем ритме. Из планов, навскидку, разве что поиграть с Быком, с ферелденцами и найти экшена. А если ей найдется место и в общем сюжете, будет вообще невообразимо прекрасно.
  8. 4 балла
    Обрывки изрядно пострадавшего дневника, найденного в полуразрушенных трущобах Нижнего Города: Sylaise ma halaini! Никогда раньше не заводила дневников, и понятия не имею, что в них надо писать… Но Марта сказала, что подобное помогает ей “облегчить дущу”, как она выразилась… Она хорошая женщина, эта Марта. Одна из немногих магов, что остались здесь, с Бетани, после того, как ушли Круги, и единственная настоящая целительница среди моих “ассистентов”. Работа под началом “ужасного малефикара” явно пугает её, но зато она искренне заботится о пациентах… Но я отвлекаюсь. Итак, дневник. Запись первая. Сегодня 11 Кассуса, 9:42 ВД, и… И я попросту не знаю, что делать. Прошло больше недели, а мы так ничего и не смогли добиться. Ничего значимого, в любом случае. Эльфы не понимают, что с ними происходит, ассистенты понятия не имеют, чем они могут помочь. Отчаяние порой кажется чуть ли не физически ощутимым. А я… Я убила Лламатара. Сегодня. Сама. Своими руками. Ему досталось больше всех, и болезнь прогрессировала чрезвычайно быстро. Ему ничего не помогало, он становился опасен для окружающих. Вчера он умудрился разорвать свои путы, и вырваться в общий зал… Перепугал всех до невозможности. Мне пришлось остановить его магией, но толку в этом было уже немного. Эльфы видели, что их ждёт. Все на грани паники, и я понятия не имею, как их можно хоть немного успокоить… Но я снова сбиваюсь с мысли. Наверное, мне просто банально не хочется об этом писать… В общем, после произошедшего я приняла решение. Нам отчаянно не хватает информации, подробностей об этой болезни, а Лламатар… Травник… Это грустно, но… Я приняла решение. Его привязали к кровати, широченными такими ремнями. Я усыпила его. Магией. Попыталась, точнее. Вбухала столько сил, что обычного эльфа или шема такое, наверное, ввело бы в состояние летаргии… Но не Лламатара, нет. Эта красная дрянь уже проросла в его нервную систему, вот только тогда-то я об этом не знала… Тем не менее, от своего решения отступать я не стала. Мне… Я знала, что эта зараза прорастает прямо в плоть и кровь. Живую плоть и живую кровь – с “извлечённой” кровью он взаимодействует несколько иначе. Потому и нужно было резать по живому. Это было важно. Правда. Я думала, он будет кричать. Орать, извиваться, делать хоть что-то, но в итоге… Он даже не дёрнулся, когда я вскрывала ему грудную клетку. Fenedhis, он даже не дёрнулся! Просто лежал, как статуя, и нёс какой-то бред совершенно спокойным, монотонным даже голосом. Что-то про Песнь, про “Спящих”, то и дело скатываясь в полную околесицу. Я резала его, вскрывала, в буквальном смысле доставала из него органы! А он просто лежал и говорил, ровно, на одной ноте, попросту отказываясь умирать. Иногда мне казалось, то он пытается донести до меня что-то, но половина из его “слов” попросту не имела смысла ни на одном из известных мне языков… Я дрожала, нож так и норовил вывалиться, выскользнуть из массивных, слегка большеватых для меня толстых кожаных перчаток… А он говорил, как ни в чём ни бывало, как-будто бы это не его желудок я только что извлекла из пропитанной красной дрянью брюшной полости… Лишь когда я взялась за череп, что-то изменилось. Он дёрнулся, посмотрел на меня своими красными глазищами… Прямо на меня! Лишь недавно его взгляд был полностью расфокусирован, и тут… Что-то изменилось, что-то прояснилось в его взгляде. Он посмотрел на меня и сказал всего три слова: “Раннейль… Соран… Пожалуйста...” Во взгляде была мольба, и это… Это было страшнее всего. Отрешиться, представить, что режешь монстра, чу…вище, проще. Увидеть же под с…м ножом Лламатара, того самого целителя, что столько лет по…л эльф…жу, было… Бы…о… Низ страницы очень плотно закапан чем-то прозрачным, чернила размазаны. Текст практически нечитаем, и лишь в самом низу сохранилась небольшая приписка, судя по всему, добавленная позже: Falon’Din enasal enaste, Llamatar. Твоя жертва не будет напрасной. *** 14 Кассуса 9:42 ВД, запись вторая. Получилось! Наблюдения и записи, сделанные во время вскрытия Лламатара, и в самом деле принесли плоды. У нас теперь есть хоть какое-то представление о том, где именно в организме кристаллы “оседают” в первую очередь, как начинают прорастать… И, что важнее, у меня начинает получаться воздействовать на них, хоть и несколько… Опосредованно. Терять время и дальше непростительно. Состояние некоторых эльфов явно начинает ухудшаться, но у меня уже есть идеи. Я проведу процедуры завтра же утром, постараюсь вывести зарождающиеся кристаллы из их тел. Прям исцелить их таким образом едва ли удастся – мелкие частицы останутся в крови, да и не только в ней… Но это должно как минимум замедлить распространение. Силейз, веди мою руку! Надеюсь, всё пройдёт как надо. *** 15 Кассуса 9:42 ВД, запись третья. Идиотка! Тупица! Криворукое ничтожество! Avy esaya gera assan i’ara’av’ingala! Я… Я не справилась. Я начала с более “безопасных” мест, и сперва всё шло хорошо, во многом благодаря тому, что кристаллов в конечностях почти не было обнаружено. Первыми поражаются почки, и либо желудок с кишечником, либо лёгкие - в зависимости от того, как принималась эта дрянь. И вот-тут-то я и напортачила, да ещё и не один раз… Я знала, что оно врастает прямо в стенки, я старалась быть предельно аккуратной… Да вот только старания сами по себе не значат абсолютно н и ч е г о. Тирис и Ашали погибли сегодня. Я убила их. Началось сильное внутреннее кровотечение, даже Марта ничего не смогла сделать… Февен лежит при смерти, и не ясно доживёт ли он до утра… Как? Как врачи, целители живут с этим? Как смотрят в глаза людям, как смотрят в зеркало? Я восторгаюсь их волей, но я сама… Кажется, я не готова к этому. Я не могу так дальше. Просто не могу. *** 17 Кассуса 9:42 ВД, запись четвёртая. Февен умер этим утром. Марта долго боролась за его жизнь, но “повреждения были слишком обширны”. Отчаяние, царящее вокруг, кажется настолько густым, настолько объёмным, что его вот-вот можно будет черпать ложкой. В глазах большинства пациентов уже даже нет страха, там одна лишь пустота. Словно они уже устали бояться, и теперь – теперь им попросту плевать, что с ними произойдёт, плевать, выживут они или умрут. Такая атмосфера может притягивать духов, причём духов не самых “благостных”. К счастью, я знаю парочку ритуалов… Не знаю, помогут ли они сейчас, ну, учитывая Брешь и прочее, но попытаться-то стоит, верно? А ещё мне в голову пришла идея, как всё исправить. Ну, не исправить – мёртвых уже не вернуть – но улучшить процесс. Попытаться спасти хотя бы тех, кто пока ещё жив. Грубое, резкое извлечение кристаллов, даже небольших, может быть слишком опасно, а значит нужна подготовка. Я могу попытаться изготовить что-то вроде амулетов, при помощи магии крови. Если их правильно настроить, они должны дестабилизировать кристаллы, что, в свою очередь, должно облегчить… Всё остальное. В теории, да. Перечитывая написанное, понимаю, что выглядит это всё не очень-то обнадёживающе. Но хоть что-то сделать надо, иначе всех этих эльфов ждёт участь похуже смерти. Сдаваться, увы, я попросту не имею права. *** 21 Кассуса 9:42 ВД, запись пятая. Я наконец-то закончила работу с амулетами, и даже немного их испытала. Пока что у меня есть пять образцов, которые выглядят рабочими, но в будущем нам понадобится больше, много больше. Чем-то всё это начинает напоминать мне работу над элювианом, хотя, конечно, то, что тут всё напрямую упирается в чужие жизни, сильно осложняет дело. И почему этот мерзавец, Флавий, не мог заражать что-нибудь другое? Предметы мебели, например… Я вот уверена, что очистить от красной заразы, например, стол, было бы намного проще! *** 22 Кассуса 9:42 ВД, запись шестая. Сегодня стражники привели несколько новых заражённых. Не все из них эльфы, затесалось и несколько шемов. Многие были в ужасном состоянии… Глупо, наверное, было рассчитывать, что эта зараза распространялась лишь одним путём, что те, кого мы изначально собрали в лечебнице – это все заражённые… Но я всё же надеялась, надеялась до последнего. Один из новых “пациентов” особенно выделялся. Он был крепко связан, бредил, глаза пылали алым. Кристаллы уже начали пробиваться на поверхности кожи, пусть и в небольшом количестве. На такой стадии даже в теории помочь способно разве что настоящее чудо, но всё же мы решили хотя бы попытаться. Зря, как оказалось… Больного было нужно привязать к кушетке, и стражники вызвались помочь. Они знали, что он опасен, но, видимо, не представляли, насколько. Я не знаю, как, но в какой-то момент заражённый умудрился раскидать всех четверых и вырваться на волю. Я… Остановила его. Окончательно. Вот только я сделала это слишком поздно. Стражников спасли доспехи, а вот Уошу, одному из моих ассистентов, повезло меньше. Несколько кристаллов вонзилось ему в руку. Разумеется, мы немедленно извлекли их, со всеми предосторожностями, но… Они контактировали с кровью. Так вполне можно заразиться. Я это знаю, и Уош знает тоже. Он ужасно перепуган, и я ну никак не могу винить его за это. Он так молод… Марта говорит, что он не успел даже пройти истязания. Я хотела уж было написать, как я надеюсь, что с ним всё будет хорошо, но… Мои надежды в последнее время совсем ничего не стоят. Поэтому, уж лучше я просто помолюсь Творцам о его благополучии. *** 24 Кассуса 9:42 ВД, запись седьмая. Сколько уже раз я думала, что хуже уже быть просто не может? Пора бы уже запомнить простой урок: куда падать, всегда найдётся. Не стоило брать Уоша в лечебницу. Да, нам нужна была любая помощь, и уж особенно – помощь от тех, кто обладает Даром. И всё же… Он был так молод, он хотел помочь. Он не заслужил всего этого... После инцидента с кристаллами ему становилось всё хуже и хуже. Не физически, нет – внешних признаков заражения я не нашла, да и времени прошло совсем немного. Но он стал очень тревожен, почти не спал. Вздрагивал от каждого шороха, его начала мучить одышка. Несколько раз он подходил ко мне, говорил, что чувствует, как что-то растёт в его теле. Мы пытались помочь его, всячески поддержать. Я лично говорила ему, что не чувствую в его теле кристаллов, что ещё слишком рано, что, в целом, прогноз в его случае весьма обнадёживающий, но… Ничего не помогало. Он не слушал нас, а мы не знали, чем тут можно помочь… Кончилось всё трагедией. Сегодня днём ему наконец-то удалось хоть немного вздремнуть. Мы все выдохнули с облегчением. Казалось, что Уош наконец-то начинает успокаиваться. Все разошлись по своим делам, и тут… Он закричал, прямо во сне. Дико, ужасно, перепуганно – и очень, очень протяжно. Мы все – я и мои ассистенты – рванулись к нему в каморку, пытаясь понять, что происходит… Зрелище, которое мы застали, откровенно ужасало. Уош парил в воздухе прямо посреди комнаты, его тощее тельце казалось таким беззащитным… Он левитировал, так и не проснувшись, а из его глотки доносился вой, который с каждой секундой становился всё более… Потусторонним. А затем, в какой-то момент, всё словно бы подёрнулось лёгкой дымкой, плоть начала сползать с него, точно иллюзия, а из спины, прямо из позвоночника, начали пробиваться тонкие и острые лапы, похожие на паучьи. Я знала, что это значит, и не стала дожидаться окончания процесса. Да, иногда с одержимыми можно договориться, но тут, как мне кажется, должно сложиться слишком много “если”. “Если” процесс был добровольным, “если” дух достаточно благожелателен… В этой ситуации не было ничего из вышеперечисленного, и я попросту не могла рисковать. Не в своей лечебнице уж точно. Видят творцы, мне хотелось бы, чтоб всё сложилось иначе, но… Но. Но. Но. Не слишком ли много “но” для всего одного месяца жизни? Куда, Ужасный Волк меня раздери, я качусь в последнее время? Ладно. Ближе к делу. Нужно ли говорить, насколько все ассистенты были перепуганы после такого? В общем, сильно. Очень сильно. Ну а я… Я предложила всем желающим уйти. Покинуть лечебницу, жить своей жизнью, подальше от этих ужасов. Большая часть согласилась. Остались только трое. Марта – она не была готова оставить пациентов. Данетт, её ученица. И Морул, молодой совсем эльф, которого я толком и не видела в деле. Не похоже было, чтоб судьба заражённых его особо волновала, и всё же он предпочёл остаться. На мой вопрос, почему, он ответил, что “просто не хотел бы возвращаться домой”. Где же, интересно, жил этот парень, если даже ЭТО пугает его меньше родного дома? В любом случае, нас осталось всего четверо, и рук будет не хватать катастрофически. Тем не менее, об этом решении я не жалею. Не заставлять же остальных работать из-под палки? Ничего хорошего из подобного всё равно никогда не выходит… *** 11 Верименсиса 9:43 ВД, запись восьмая. Творцы, как же долго я не писала сюда! Не было ни времени, ни сил. Идея с амулетами сработала… Ну, по большей части. Ещё несколько пациентов погибло, но большая часть “процедур” проходит вполне успешно. Об излечении речи пока не идёт, но по крайней мере удаление “излишков” очень сильно замедляет распространение болезни. Даже больные кажутся более “воодушевлёнными”, чем раньше. В кои-то веки им становится лучше, пусть и на время. Кажется, это вселяет им надежду, и я очень надеюсь, что смогу её оправдать. Проблем, конечно, тоже хватает. Во время каждой такой процедуры больные теряют много крови, и я не знаю, как этого можно избежать. Организм слабеет, а кристаллы вновь начинают расти… При этом растут они быстрее, организм не успевает восстановить силы. Да, мы выигрываем у болезни время, но… В конечном итоге, таким путём пациенты попросту умрут от нашего лечения, рано или поздно. Нужен новый подход, что-то, что сможет поставить окончательную точку в этом деле… Ну или хотя бы помогать заражённым менее травматичным путём. Подобное хотя бы выиграет нам больше времени для поисков. Времени… Вот как раз времени то мне и не хватает больше всего. Стражники находят всё новых заражённых, и я с утра до ночи только и занята одним и тем же. “Процедура” за “процедурой”, и так без конца. Времени на поиски “новых путей” попросту не остаётся. Видят Творцы, сейчас бы мне тут не помешал ещё один маг крови… Опытный маг крови, да. Важное уточнение. Морул уже какое-то время вызывается помочь, просит обучить его хотя бы основам… Вот только, увы, многие манипуляции требуют особой точности, им не обучить так просто, с ноля. Да и не доверяю я Морулу, если честно. Он явно темнит, и мне не совсем ясны мотивы его пребывания здесь. *** 13 Верименсиса 9:43 ВД, запись девятая. Сегодня я потеряла сознание, прямо во время работы. К счастью, в этот момент я только начала процедуру – иначе пациент мог бы попросту погибнуть. И тем не менее, я не знаю, что сейчас делать. Я лежу в постели, работа стоит… Марта сказала, что я потеряла слишком много крови, что мне нужен отдых. Но я не понимаю! Да, мне нужна кровь для проведения “процедур”, но её ведь нужно совсем немного! Я была осторожна, я делала лишь совсем небольшие надрезы… Да, иногда мне становилось плоховато, особенно в последнее время, но я же справлялась! Мне нужно срочно встать на нОги, иЛи______________ Почерк в этой записи плавно становится всё более неровным и размашистым. Последняя буква и вовсе переходит в длинную кривую линию, оканчивающуюся жирной кляксой. *** 14 Верименсиса, 9:43 ВД. Запись… А какая разница, какая там по счёту запись? Сегодня заходил Морул, и у нас состоялся… Не очень приятный разговор. Как ни странно, но он, кажется, даже искренне беспокоится за меня. Вот только выражает это несколько… специфичным образом. Нотациями, по большей части. Я бы сказала, что они бы прекрасно сошлись с Андерсом на этой почве, если бы их нотации не были диаметрально противоположными по смыслу. Он утверждал, что я, якобы, “совсем не забочусь о себе”, что мне надо меньше думать о других, и больше - о своём благополучии. И это то ещё ладно, это – куда ни шло… Хуже другое. Он пытался убедить меня, что так дальше нельзя. Что я должна начать пользоваться кровью других, если не хочу раньше срока залететь в могилу. Мол, эта кровь “всё равно тут льётся рекой, и вообще, от них не убудет”. Я влепила ему пощёчину. Он не обиделся. Лишь бросил напоследок что-то в духе “если ты тут издохнешь, все твои пациенты, в итоге, тоже за тобой последуют. Кроме тебя их всё равно никто лечить не будет. Просто помни об этом.” И теперь эти слова ну никак не хотят уходить у меня из головы. Я чувствую, что где-то он неправ, но даже для себя уже не могу нащупать, где именно. Fenedhis, почему? Почему я не могу просто очистить свою голову, просто забыть об этом? *** 18 Верименсиса, 9:43 ВД. Наконец-то окончательно встала на ноги. Впереди куча дел, но, стоит признать, что такой отдых, хоть и вынужденный, в каком-то смысле пошёл на пользу. У меня возникла новая идея, и вскоре я её обязательно опробую… *** ВСЕХ НЕ СПАСТИ. вСЕх нЕ СпаСТи. вСЕх нЕ СпаСТи.вСЕх нЕ СпаСТи.вСЕх нЕ СпаСТи. Всех не спасти. всех не спасти. всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти. всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти.всех не спасти. Вся страница полностью исписана таким образом. Почерк плавно становится всё меньше и меньше, пока не становится совершенно нечитаемым. Дата не указана. *** 2 Плуитаниса, 9:43 ВД. Случайно наткнулась на этот дневник, перебирая рабочие записи. Наверное, это знак… Иногда полезно немного выговориться, пусть даже и таким способом. Стражники приводят новых больных чуть ли не каждый день, и для всех уже попросту не хватает места.Тех, кто попадает к нам в чересчур запущенном состоянии, я уже попросту отсылаю обратно. Их уже не спасти. Не нашими методами уж точно. Авелин недавно отыскала мне новых помощников и помощниц, из числа не-магов. Не знаю, насколько это помогло. По личным ощущениям, мы всё равно не справляемся. Ни дня не проходит без нового трупа, а то и нескольких. Впрочем, есть и хорошие новости. Какое-то время назад Данетт выдвинула гениальную идею. Наши больные теряют слишком много крови из-за нашего же лечения. Она предложила попробовать “перелить” им какое-то количество крови, взятой у здоровых. Смелая идея. Вполне выполнимая для умелого мага крови, но и проблем с ней связано немало. Мало того, что нужно где-то найти людей, готовых поделиться собственной кровью, да ещё и в достаточном количестве, так ещё и подобные поиски могут привлечь очень много ненужного внимания. Мне тут недавно уже сказали, что в народе ходят слухи, что в этой лечебнице занимаются “мрачными вещами”, и подобные поиски могут запросто подтвердить эти слухи - у магии крови, мягко говоря, не лучшая репутация, а попросту усыпить на время манипуляций тут уже так просто не получится. Однако, люди умирали, а потому я решила рискнуть. Материала было немного - общались мы на эту тему только с родственниками больных. Но на несколько экспериментов хватило. Большинство подопытных погибло - отказали почки, и причина мне не совсем ясна. Однако состояние двоих пациентов удалось полностью стабилизировать, при этом значительно снизив уровень заражения. Если только удастся разобраться, что же послужило причиной провала остальных попыток… *** 7 Плуитаниса, 9:43 ВД. Наконец-то довела до ума свою старую задумку. Это что-то вроде фильтра… И изготовила их в виде браслетов, зачарованных, конечно. Он крепится на конечность, и… Впрочем, не суть важно. Как оно всё работает, я расписала в рабочих записях. Тут же просто скажу, что такой браслет, в теории, должен словно бы притягивать даже мельчайшие частицы красного лириума, циркулирующие в крови. Это как со Скверной и зеркалами, только… Немного наоборот. Ну и следить за работой такого браслета придётся постоянно, иначе кристаллов может отложится слишком много, и… Прощай, сосуд. Или прощай, рука. Ну или даже “прощай, жизнь”, если уж совсем надолго всё на самотёк оставить. Но зато, если всё сделать правильно, да ещё и в сочетании с другими, старыми методами… Как минимум от лириума организм можно очистить. В теории. Если всё не слишком запущено. Конечно, помимо самих кристаллов, будут ещё и прочие изменения в организме, вызванные этой заразой. Часть из них, скорее всего, окажется необратимой… Но жизни они уже угрожать не будут. В теории. Если всё сделать вовремя. Эх, мне бы сейчас больше подопытных с относительно невысокой степенью заражения, и при этом не потерявших кучу крови из-за всего, что мы с ними делали… Горы бы свернула! А уж за то, чтоб с нынешними знаниями, да на пару месяцев назад вернутся, я бы и вовсе столько отдала… P.S. Возможно, стоит написать об этом даже здесь. Эти браслеты… Они ведь оказывают постоянное воздействие на носителя, и воздействие не самое слабое. Для подобного нужна постоянная подпитка энергией, а поскольку других источников под рукой у нас нет… Я замкнула контур на кровь носителя. Много её не потребуется, да и, в конце концов, если всё это ради их же спасения… Игра стоит свеч, верно? Ведь верно? *** 21 Плуитаниса, 9:43 ВД. Скорее всего, это последняя запись в этом дневнике. Чем бы ни закончился этот день, необходимость в таких записях пропадёт, это уж точно. В каком-то смысле можно сказать, что моя работа здесь окончилась успехом, пусть даже успех этот и дался нам дорогой ценой. Двадцать четыре подопытных скончалось только на прошлой неделе - мы испытывали новую методику на больных, достигших третьей стадии заражения. Состояние ещё троих полностью стабильно, и в их крови мы больше не находим следов красного лириума, даже в следовых количествах. Насколько я могу судить, они полностью здоровы, пусть даже им и понадобится время, чтобы оправиться. Эти пациенты, эти немногие, которым удалось выжить – наша надежда. Доказательство того, что всё это, всё, через что мы прошли, всё, что мы сделали - не было напрасным. Мы не можем позволить себе потерять их сейчас. А потому я отослала их, вместе со всеми ассистентами, в безопасное место. Все мои рабочие записи отправились с ними. По ним любой маг крови, обладающий должным опытом, должен суметь повторить то, чего мы достигли, и даже продвинуться дальше. Повторить сразу, без груза ненужных смертей. Повторить, не совершая моих ошибок. Сама я остаюсь здесь. В этой лечебнице осталось ещё слишком много больных. Для некоторых из них всё ещё есть надежда, и я не намерена отступать. Не после всего, что было. О каком “отступлении” идёт речь? О, это долгая история, а у меня, видят Творцы, осталось не так много времени. Если кратко: в Нижнем Городе были беспорядки. Слухи о многочисленных злодействах, выполняемых тут по моей указке, ходили уже слишком долго. В какой-то момент чаша народного терпения попросту лопнула. Под нашими окнами собралась толпа. Куча шемленов с факелами. Они кричали, ругались, угрожали сжечь это место. Одним словом, вели себя очень невежливо. Я разогнала их. Я слишком устала, и потому не скупилась на силы. Вот только они вернутся. Такие всегда возвращаются. Соберут ещё больше народа, там, в толпе, снова воспылают праведным гневом… И вернутся. Я уже сейчас слышу какие-то крики, доносящиеся снаружи. Перед уходом Марта сказала, что пошлёт весточку Авелин как можно быстрее, но я не думаю, что она успеет. Впрочем, не то чтобы всё это имело значение. Я слишком много всего отдала этой лечебнице, этому делу. Я не позволю им уничтожить всё это, просто не позволю. Любой, кто посмеет… Низ страницы буквально залит давно высохшей кровью, прочитать остаток текста не представляется возможным. _______________________________ Разумеется, весь этот текст не является игровым каноном, и представляет собой не более чем мою личную фантазию в духе “Что, если...” Из допущений: Киркволл всё ещё стоит, и никем не захвачен. Никто из игровых персонажей не мешал, но и не помогал процессу. Сама Мерриль решила не идти “особыми путями”... Всякое такое. (Я уже выкладывала эту запись какое-то время назад. Тогда я её удалила. Мне не нравилось и не нравится, как оно выглядит. Однако и "делать лучше" я уже не буду, так что... Пусть уж висит)
  9. 4 балла
    - Ага… Генерал Бойня иронично кивнул, вскинул одну бровь. - Неплохой вариант для последних слов. «Я многозадачный». Нет, на самом деле по этой части молодой Моранте демонстрировал очень хорошие результаты. Он действительно умел ловко сражаться и несколькими противниками, а иногда умудрялся даже сражаться и болтать. Но Маркус не собирался давать своему ученику спуска. Не просто ученику. Сыну. Это осознание оказалось удивительно чудесным. Кто бы мог подумать, что сам Маркус Люций, для которого война была женой и любовницей, ощутит такое тепло от осознания кровной близости со своим учеником. Сын – это ведь не просто слово. Словно в их взаимоотношениях рухнули последние преграды, если те ещё и вовсе были. Может, ему этого и правда не хватало. Кого-то настолько близкого. Конечно, кровная близость ничего не значит без близости по духу. К счастью, у них было и то, и другое. Но здесь, в круге, это ничего не меняло. Такой была забота Генерала Люция. Он не давал послаблений никому. И уж тем более тем, кем дорожил больше всего. Потому что настоящая битва точно никого не пожалеет. А ещё Маркус Люций не знал, что такое честный бой. В бою было честным всё. Любой приём, любая идея, любой маневр, который приведет тебя к победе, был честным. Кто же добровольно свяжет себе руки и ноги перед сражением? Странные понятия о честном бое были точно такими же верёвками. Люций заметил, как загорелись глаза у его ученика и противника в этом спарринге. Да, именно этого он и желал. Разжечь кровь молодого наглеца. Увидеть эту ухмылку. О, как она порой его раздражала! Но тут, на этом импровизированном поле боя, горящие глаза двух прирожденных хищников были демонстрацией силы и готовности сражаться. Яркая вспышка осветила грязь и собравшуюся толпу, испарила падавшие с неба кристаллики льда. Огненный шар ударился о магический щит и рассеялся, оставляя лишь темноватый дым. Защита Генерала Бойни не дрогнула, но всё же он был вынужден маневрировать, чтобы открыть себе обзор и выиграть больше пространства для следующего шага. Ответить Маркус не успел, Дариус остановил его жестом. Тевинтерский военачальник хотел было съязвить по этому поводу – он не любил, когда бои прерываются без причины. А причиной обычно была невозможность одного из противников сражаться дальше или хотя бы держаться на ногах ровно. Но промолчал, когда понял повод. Моранте не прервал бой, а лишь ненадолго придержал. Сразиться не вдвоём, а вчетвером. Интересная идея. Способ привнести что-то новое и сделать спарринг увлекательнее. Конечно же, он был не против. - Ты же знаешь, я всегда рад свежей крови. Бойня бросил внимательный и хитрый взгляд на молодого человека, у которого не было иного выбора, кроме как выйти в круг. Дориан Павус. Да, Маркус знал, что молодой альтус здесь, в Скайхолде, пусть пришёл он вовсе не с Легионом, а куда раньше. И вроде как был хорошим магом. Генерал Люций был не прочь проверить. Он уже упоминал о своём желании узнать на что способен этот молодой энтузиаст, каков в бою сын и наследник Галварда Павуса. Вариантов у Дориана не было. Легионеры с миром его уже не отпустят. Дариус – тем более. Ну а грязи и сочных ударов тут хватит на всех. Ногами дело не закончится. А вот четвертый «избранник» стал для него сюрпризом. Цепкий взгляд военачальника пробежался по фигуре. Воин, не маг. Может оно и к лучшему. Так будет даже интереснее. Раньше Маркус его не видел. Но, похоже, Моранте знал и его. Что ж, у него было куда больше времени на знакомства. По толпе собравшихся легионеров пронесся шепот, правда, это были скорее тихие комментарии, чем настоящий гул толпы. Новый боец не был тевинтерцем. В круге предстояло биться южанину. Но кто будет спорить с решением Дариуса. Разве что со ставками теперь была какая-то неопределенность. Ничего, пусть поломают голову и помучаются. Маркус первое время даже слегка раздражался этой неожиданно возникшей традиции, но куда там, разве запретишь легионерам привнести в такое дело долю азарта! Генерал Бойня поднял руку и кратко взмахнул, давая тем самым добро на пополнение на поле боя и подзывая новых бойцов подойти ближе. - Посмотрим, чего вы стоите. Думаю, это будет интереснее и содержательнее, чем все ваши предыдущие тренировки.
  10. 3 балла
    Стоило отдать Имшэлю должное в его изысканном вкусе — новая игрушка Недозволенного радовала Авелана своей наблюдательностью. Конечно, абсолютно полностью доверять себя в бою он с ходу не стал бы этому Матиасу, и вовсе не потому тот был бывшим храмовником или южанином. В серьезном бою на смерть Дариус не стал бы мелочиться, а его техника боя и неожиданные пасы могли оказаться бы попросту не подхваченными этим воином. Однако в их случае речь шла о показательно-тренировочном мордобое и потому он старательно задавливал в себе любое беспокойство, расслабленно кивая и позволяя разуму взять контроль над неудобными человеческими чувствами: здесь и сейчас он может доверять напарнику. Он должен ему доверять. Не чтобы выиграть — если быть честным хотя бы с самим собой, то выиграть он мог и в одиночку, но чтобы соблюсти установленные собой же правила. Они тут не ради победы, пусть ставки и были высоки. — Я не спихиваю вину на кого бы то ни было. Если мы проиграем, значит, мы просто были недостаточно хороши и внимательны. А я думаю, мы достаточно хороши, чтобы надрать им задницы. Во всяком случае, парочка сюрпризов противников точно ожидала. Дариусу было интересно, как быстро Матиас раскроет свои карты и раскроет ли вообще. Хватит ли смелости на глазах у толпы, среди которой были не только тевинтерские легионеры, продемонстрировать новенькие способности, источником которых была сама Тень? Где это видано, что бывший храмовник стал… почти магом? Если закрыть глаза на некоторые условности в виде наблюдающего Недозволенного, способного встать на защиту своего эксперимента вплоть до полноценного захвата чужого тела во имя спасения оного. Конечно, Авелан сомневался, что Имшэль это сделает, тот был удивительно не заинтересован в чужих тушках, кем бы они не были. Не только со стороны Матиаса им стоило ждать неожиданностей. Он прекрасно видел смену эмоций у Дориана и как тот негодовал от такого распределения ролей. Его другу было крайне сложно собраться и отбросить бушевавшие внутри эмоции. О, Дариус прекрасно знал его чувства — они были оглушительно громкими, чтобы полностью их игнорировать. Но это был жестокий и правильный урок. Дориан должен уметь сосредотачиваться на задачах, должен быть способен взглянуть в глаза своим демонам, должен уметь абстрагироваться от чувств и нанести удар, когда того требовала ситуация. Будучи магом поддержки для Матиаса, магистр выступал прямым противником для Павуса. Мог ли он сломать ему ребра? Дариус посмотрел на волевое лицо Маркуса и дернул уголком губ. Он сражался не единожды с отцом, много раз они ломали друг друга и чуть ли не калечили магией, отбрасывая любые эмоции, мешающие наносить удары. Думал ли он когда-нибудь о том, что тренировочный бой может перерасти в настоящий? Авелан солгал бы, если бы сказал «нет». Он думал, что Маркус может попытаться его убить. Стал бы он защищаться тогда или позволил бы ему это сделать?.. Стоило линии догореть, как импровизированная арена окрасилась новыми красками мгновенно поднятых магических щитов. Что ж, хорошо, что Дориан воспринял все максимально серьезно и подготовился. Дариус улыбнулся ему, но не было в этой улыбке тепла — в ней читался брошенный вызов. Он говорил ему «я оценил твою скорость и ход» с привкусом ядовитой добавки «слабо одолеть меня, Павус?». Его щит переливался огненными оттенками, подчеркивая природу колдовавшего мага, но защищал он далеко не только от огненных атак. В толпе начали раздаваться крики и хлопки: зрители готовились к незабываемому шоу и активно делали ставки на команды и отдельных участников. Сомнений, что Люций и Моранте продержатся дольше остальных практически не возникали, вопрос был в том, кто выйдет из поединка первым — смазливый Павус или не весть как оказавшийся в этом бою южанин. Люди еще не знали, что Дориан был завсегдатаем магических дуэлей на родине, из-за чего вечно попадал в скандалы, и, что куда интереснее — все дуэли выигрывал. Не знали они и то, что цепляющийся когтями за штандарт ворон, щедро делился потоками магии, подбадривая бывшего храмовника, который был не так прост, как могло бы показаться. Он был достаточно опытен, чтобы противостоять Маркусу и был готов драться, даже нечестно, что без всяких сомнений радовало Дариуса. Моранте тягучим движением сместился чуть за спину Аркаса, перехватывая блейдстаф, по древку которого пробежали магические токи, направленные в камень-острие. Огонь устремился к свободной руке колдующего, образуя тягучую переливающуюся багряными тонами массу. Короткий бросок — сгусток пламени полетел сквозь щит в сторону Дориана, проверяя уровень его защиты и вновь говоря: «все серьезно, соберись». Дариус чиркнул острым концом блейдстафа по земле, выбивая искры из снега и грязи — по границе защиты противников полыхнула земля, повторяя сноп ранее выбитых искр, разбивающихся на множество горящих мотыльков, призванных заслонить обзор и ослепить.
  11. 3 балла
    Ни один порядочный герой не входит в историю, перед этим постучав, пройдя в комнату и присев на диванчик, чтобы отведать чай, который подала хозяйка, пригласившая его в эту историю. Конечно, герой в историю никогда по приглашению тихо мирно не приходит. В историю входят, с ноги вынеся дверь, петли к хренам сорвав с пафосной фразой. А еще чаще герои в истории не приходят — они в них вляпываются. И вот, наглядная иллюстрация старой, как мир тенденции была налицо, как говорится. Ну, какой герой, такая и история. А герой этот вляпываться очень даже умел. Ну, сколько времени потратил Матиас на то, чтобы в очередной раз оказаться в истории? День? Такой продуктивности позавидует герой любой мало-мальски интересной писанины из-под пера не самого креативного писателя, да что говорить, фантазия у того хромала, раз он так любит своего героя. Правила были понятны и просты. Как всегда, до драки, правила строгие, рамки понятные, всё обсудили, всё обговорили, как взрослые. А как до дела дойдёт — там уж не остановишься, пока всё дерьмо не выбьют из тебя или ты не выбьешь. Второе, разумеется, предпочтительнее. Но не покидало неварранца чувство, что во всём этом какой-то подвох. Да даже сойти за обычного воина у него не выйдет, раз такие разговоры тут идут. Магия тебе, оружие. Покажи себя — защити себя. Как на турнире каком-то. Смертельная битва, какая-то. Только соревнования парные. Если продумать структуру такого турнира, то можно накопить на безбедную старость, на ставках, конечно… Как всегда, у Матиас перед хорошей дракой мысли были не о драке, а где-то чуть в стороне, за рамкой, в которой картина сия покоилась во времени, как на стене в богатом доме. Он бы даже сказал богатом тевинтерском доме, учитывая антураж и участников. - Ставки у вас… - в то время, как прозвучали ставки, что идут на кон и пойдут победителю, бывший храмовник вывернул пустые карманы. - Тем интереснее, значит. А вот то, что оказался он в связке с более молодым, Дариусом — было весьма кстати. С матёрым Маркусом было бы неплохо. Но их тандем был бы тяжеловесным слишком, против Дариуса и Дориана. Мысли спешно прокручивали их имена, где их слышал, в каком контексте, по какому поводу и кем они могли быть. И, вот что, было ясно, что ворвался мальчик-бродяга в компанию тевинтерской элиты. Судя по их переговоркам, до кучи, похоже было, что ворвался чуть ли не на семейный ужин, или вроде того. Понимать это всё до конца и въезжать — его не нанимали. Но, как в какой-то сказке с просторов Тедаса — попал маленький ослик в семейку огров, что роднёй приходятся королевским, и вот они спорят и спорят, а он с рожей счастья полной выкрикивает какой-нибудь бред. Взад пятками уже всё равно не пойти. Границы арены уже всё равно очерчены, разумеется, магические. Отступать — не по мужски. Да и не бросать же Дариуса одного, в конце концов. Хотя, если насчёт семейного ужина догадка верная, то еще Матиас и козлом отпущения окажется. Хороша перспектива. Не с рожей набитой, так с жопой подпаленной удалиться. Но пока о ставках, да о прочем пафосе, что победителю предлагается говорили, время начала схватки приблизилось. Команды отдалились друг на друга. Время на подготовку, последние оговорки, тактика, всё, как полагается. Неварранец с удовольствием потратил время на то, чтобы меч свой новенький перевесить с пояса за спину, щит в руку взять. Щит, хоть и был его главным козырём всё бытие воином, но больше не являлся. Скорее… еще одна маленькая хитрость. Засветилась и линия, которая, как только догорит — начнётся таки то, ради чего зрители собрались. - Спасибо за подсказку. Еще у него ноги… Специально тяжело переставляет, пока не дерётся. Я видел, как он ими работает, - кивает агент Инквизиции в сторону Маркуса и Дориана. - А тот, с усишками, сомневается и терзается. И, может бросаться из крайности в крайность. Острит от нервозности… Совсем, как я. Тебе то проиграть нестрашно, ты можешь сказать что виноват «южанин», а вот им проигрывать нельзя. Трезвый взгляд, разумеется, лучше пьяного. Внимание к деталям, сбор всей информации. То ли Имшэлю сказать спасибо за то, что в мыслях теперь так всё прозрачно, то ли себе, за то, что не стал по привычки в алкогольный заплыв рваться. - Ну что, я прикрываю тебя, ты прикрываешь меня? - лицо довольного ребёнка, не иначе, у Матиаса было и невольно он добавил расплывшимися в улыбке губами. - Я неплохо кидаю людей со щита, просто имей в виду и если что, крикни что-то типа «ап». Подмигнул, и, с видом воина, что готов исключительно терпеть удары и пинки со стороны более умелых противников, встал, готовый встречать напасти, выставив щит и настукивая по нему мечом. Линия почти догорела. «Ой, что творится. Ой мама...»
  12. 3 балла
    Магия, к которой Дориан был куда более привычен, чем размахивание кулаками, долго себя ждать не заставила и отразилась на лице альтуса излишне довольной ухмылкой. Это была не просто демонстрация дара, реальной силы, в которой далеко не каждый противник сможет сравниться со сражающимися. В этом был символизм, некая поэтичность. Огонь, слетевший с пальцев Дариуса, что его характер и личность был привлекательным, тёплым, но опасным и испепеляющим вблизи. Однако эта строптивая стихия с завидной лёгкостью останавливалась непробиваемой стеной, коей была защита Маркуса Люция, не нанося и капли вреда. Не просто экземпляр магического могущества, а живая метафора на тему характеров участников. Если это не великолепие… И Дориан ждал продолжения, как любой человек, пришедший за хорошим шоу. В те секунды, что потребовались многозадачному и жадному до взбучек Дариусу на принятие вертикального положения, он предвкушал зажигательную смесь магического мастерства и физической силы, которую ему преподнесут на серебряном блюдечке. Когда Моранте нашёл его глазами и к тому же подмигнул, он практически почувствовал, как кровь течёт в жилах быстрее, ибо воспринял это как демонстрацию самоуверенности и обещание показать всё, на что его любимый магистр способен. Чего он не ожидал, так это следующего его действия. Он… Позвал его? Но зачем? Задумался об этом Павус далеко не сразу. Первым действием, продиктованным слегка ошарашенным разумом, было ступить пару шагов вперёд по внезапно свободному пространству. Остановился он когда официально остановился сам бой, вернувшись в реальность из-за внезапно притихшей толпы и наконец вдумавшись в ситуацию, в которую он попал. “Атмосфера исполнения желаний”? “Что из себя представляет наследник Галварда Павуса”? “Свежая кровь”? “О нет, ты должно быть шутишь,” – без слов говорил крайне замученный взгляд, которым альтус встретил нахальную улыбку друга, и вздёрнутая бровь, – “С каких пор мы забыли, что моё лицо – святыня, на которую нельзя посягать? Ах да, наверное тогда, когда ты мне в него врезал…” Хотел ли Дориан участвовать в этом показном поединке? Создатель, конечно же нет! Здесь никто не будет с ним церемониться и следовать правилам исключительно магической дуэли. Здесь, как только он зазевается или забудет выдержать дистанцию, ему ответят крепким ударом в челюсть и отправят в лазарет отдыхать. Была ли у Дориана возможность сказать Дариусу, что тот – наглый самовольный засранец, что участвовать у него нет никакого желания и что он вообще пришёл поглазеть на то, как руки друга в бою напрягаются? Аналогично – нет, поскольку треклятые легионеры его разве что до центра импровизированного ринга ещё не дотолкали, словно он не альтус, а очень важный мешок картошки. И это ещё не говоря о том, что отказаться от подобного равноценно признать поражение заранее, а Моранте уже достаточно наступил ему на эго, когда оставил спать в стойлах на сене. Сам альтус не видел ничего стыдного в своей нелюбви к боли, грязи и травмам, но это не значило, что общество было с ним согласно. К сожалению. – Дариус, ты же наверняка не забыл, что я скорее по части размахивания красиво блестящими заклинаниями, нежели голыми руками? – тон Павуса звучал игриво и уверенно, но взгляд его скорее обещал друга убить, – Ты уверен, что втягивать меня в ваши смешанные бои будет честно? Более того, нечестно это будет точно по отношению к любому, кого ты изберёшь для ровного счёта. Я ему совершенно не завидую! Все эти слова, конечно, были пусты, ибо честность поединка и Дариус были незнакомы. “Избранника” альтус встретил взглядом, в котором каким-то волшебным образом сосуществовали сочувствие и надменность. Если он видел этого мужчину не впервые в жизни, то это было явно не к лучшему – значит, не запомнился. Значит, сейчас будет получать невообразимую взбучку вне зависимости от напарника, который ему выпадет… Хотя, если Моранте сегодня в особенно игривом настроении и решит поставить обоих новичков против себя и Маркуса, то этот несчастный будет получать не один и ими обоими тут вытрут пол. В который раз он убеждался, что любопытство, как инициатива, наказуемо. – Несомненно, – усмехнулся Дориан в ответ, стараясь лицо держать и не падать духом заранее, – По крайней мере здесь мне никто не станет грозить пальцем, если я нанесу кому-то увечья. В Круге поджаривание сынов благородных семей – практика наказуемая, к моему великому сожалению.
  13. 2 балла
    [Кассус 9:42 ВД] XIV. REACHING OUT BEYOND THE SEA Уровень сложности: тяжёлый ◈ Sebastian Vael, Alistair Theirin ◈ » Вольная Марка и Ферелден ⌔ Разнятся в зависимости от времени и места « ♛ Game-master (Viraenis Lavellan) «Это было в его власти, решать жить или умереть другим в одно мгновение, преодолевать боль или радость, запереть кого-нибудь от света навсегда или освободить. Никто не должен иметь такого права на деспотический контроль над другой душой». — Дженнифер Блейк, «Только по любви» Битва за Амарантайн в Ферелдене отгремела достаточно шумно, чтобы о ней прослышали и за пределами изодранной гражданской войной страны. Возможно, что двум королям — одному царствующему и одному, что желает таковым стать, стоит всё-таки обсудить нечто большее, нежели теперь уже общую неприязнь к мятежным магам.
  14. 2 балла
    Кому вообще в здравом уме и твёрдой памяти могло показаться хорошей идеей притащить к себе в импровизированный “дом” великана и сделать его своим питомцем? Мало того, что эти существа были крайне безмозглы и склонны к разрушению всего и вся, а следовательно представляли для хозяев прямую опасность, которая демон знает когда себя проявит, так их ещё и нужно было привязывать не самой стабильной магией. Если нечто, способное раздавить тебя одним пинком, служит человеку только потому, что тот наложил на его разум заклятие, в глазах Дориана такой человек уже совершил непоправимую ошибку. Не было никаких сомнений, что если они все выживут, он обязательно выскажет Сербису всё, что он думает об этой идиотской задумке, ведь пусть вездесущая магия самого Коракавуса несколько замутняла восприятие, то, как медленно таяла магическая связь можно было практически кожей ощутить. Хотя возможно это была и смесь общеизвестности их шаткого положения и кусающего чувства паранойи. А если опасности было недостаточно, то вы просто ещё не встречались буквально лицом к лицу с запахом. Когда великан шагнул ближе, Павус удержался и не дрогнул вместе с полом и потолком, но он даже не подозревал, какое нападение будет после произведено на его тонкий, созданный для композиций изысканных вин и дорогих тевинтерских парфюмов нюх. Кое-как через слезящиеся глаза и подступающую тошноту альтус разглядел их цель на лапе чудовища, но тут кое-кто, не будем показывать на обделённого разумом наёмника пальцем, опять решил, что они мало страдают в первых рядах и что-то вякнул. Дориан зажмурился на секунду и почувствовал, как на его щёку приземлилась маленькая капелька зловонной слюны, а внутри него начала закипать первородная ненависть к великанам, Арниготу и несвоевременным речам. – Замолчите оба, – прошипел он тихо, но отчётливо, – Сейчас не время говорить под руку. Дориан не знал, как усилить треклятую связь – когда её создавали, он наверняка ещё числился пропавшим во времени, а посему не был силён в изысках. Но на его стороне было здоровое опасение, диктовавшее, что при столь нестабильной связи любая возжа, попавшая великану под хвост может стоить их недо-пленнику руки, а им – амулета и спокойной жизни, а также образование, в свою очередь подсказывавшее полезные детали о великанах. Зверюги были крайне физически устойчивы, а значит пытаться парализовать или усыпить их в одиночку было делом рискованным, если не обречённым на провал, а скоординировать всех доступных магов так, чтобы стоящий прямо перед ними питомец не обратил внимание, возможным не представлялось. Зато они были крайне тупы и не отличались титанической силой воли, что значило, что порча сейчас может быть их лучшим другом как в бою, так и в мире, понижая великану как устойчивость к обычной стихийной магии, так и устойчивость психическую, что может прямо повлиять на стабильность связи. Альтус знал, как помочь ситуации и не был готов полностью положиться на шанс и продолжать тихонько стоять, пока великан изредка проявляет свободную волю. Однако, к данной ситуации нельзя было относиться, как к боевой, он не мог просто атаковать разум чудовища в очевидной манере, ведь это могло лишь наоборот спровоцировать агрессию. Потому он сделал то, что в базовом понимании существа могло считаться противоположностью агрессии: он ещё больше расслабил позу, в которой стоял, опустив плечи и придав себе слабый, не предвещающий сопротивления вид,одна его рука, державшая посох, стала практически висеть на нём, словно не готовая к атаке, а вторая лежала расслабленно и лишь кисть её была скрыта за свисающей тканью накидки. Именно эта кисть незаметно шевелилась, сплетая аккуратно заклинание. Дориан не столько нападал на животный разум, сколько пытался заклинанием его коснуться, ласково убаюкать и ослабить достаточно, чтобы либо уязвимость разума позволила им забрать ключ без боя, либо уязвимость тела – сжечь существо до тла при неудаче.
  15. 2 балла
    План был разработан окончательно: риски взвешены, а задачи – понятны. Эйра не стала тянуть время, растрачивая драгоценный ресурс попусту, а потому, довольно спешно отделилась от их отряда, вверив на поруки товарищам своего коня, с притороченным к седлу посохом. – Будьте бдительны и осторожны, друзья. – Отдавая поводья Мине, чародейка коснулась пальцами ее спрятанных в перчатки ладоней. – И удача прибудет с вами, я уверена. – Слабая полуулыбка. Искренняя, полная надежды на светлое будущее, на то, что Фортуна улыбнется им так же, как и Фарро им сейчас. Эйра салютует компаньонам, а потом ныряет в подлесок, чтобы скрыться в ветвях. За время, что она с Инквизицией, ей уже приходилось работать из мрачных теней, за спинами врага; уж в этом-то она поднаторела, пускай это и не чародейский профиль. Порой Фарро вспоминаются первые вылазки, ее личные провалы и то, как бойкие разбойники-тенеходы подхватывали растерянную колдунью на полпути, стоило той оступиться по неосторожности, а теперь Эйра и сама, как костыль в этом непростом деле, поддерживает своих напарников. Галахада. Мину. Они рассчитывают на нее! Это самое главное сейчас – не поторопиться, не выдать себя, не подвести команду. Эйра хмурится и сжимает кулаки, прячась под буреломом, щедро присыпанным снегом. Крохотный лес живет своей жизнью: в нем много звуков и запахов, но для того, чтобы почувствовать их все недостаточно быть человеком. Злится немного, что ее одежда слишком пестрая для зимнего сезона, но приходится мириться с этим недочетом, который мог бы стоить чародейке жизни, а потом – тяжело вздыхает, расслабляется, привалившись спиной к поваленной сосне. Вдох. Выдох. Нити плетения тянутся сквозь землю, сквозь деревья, воздушные потоки. Незамысловатые пасы руками и с пальцев срывается колдовство, окутывающее силуэт рыжеволосой ведьмы. Звуки становятся более четкими, запахи – резкими, а мир – большим. Серая неясыть вертит головой, нахохливается, расправляет крылья, несколько раз попрыгав вправо-влево, будто привыкая к своим новым габаритам. Эйра фыркает несколько раз и из острого потертого клюва вырывается птичий клекот. Теперь совиный острый взгляд замечает притаившуюся мышь, которая увидев своего природного врага вновь прыгает в свою нору. Немного поковырявшись клювом в маховых перьях, птица забралась уверенно на одно из верхних поваленных бревен с помощью клюва и когтей, чтобы оттуда вспорхнуть ввысь. Ветер беспощадно ударил в совиную спину, но Эйра подхватила этот поток несколькими активными взмахами крыльев и перьевого хвоста. Вряд ли что-то подобное сможет когда-нибудь почувствовать человек. На многие мили вниз раскрывался как на ладони удивительный пейзаж: леса, реки, озера и горы, что звались костьми мира. Издали они казались останками давно ушедших из мира существ, а вода, что била ключом из недр – их слезами, расчерчивающими землю, как черный уголь – мягкий хрустящий снег. Эйра приближалась к точке назначения, но со временем – как назло – погода изменилась, и полет ее стал более медлительным, приходилось прилагать больше усилий, чтобы суровые порывы не отбрасывали назад, а мах крыльев становился более частым и резким. Под собой Фарро заметила маленькую деревушку, что была набита людьми, как очередной муравейник. Они сновали туда-сюда, выполняя команды, подобно оловянным солдатикам, и даже когда на землю опустилась тень ночи, активность продолжалась. Сова пролетела дальше, сделав крутой вираж вокруг лагеря и внимательно изучая количество и, что главное, качество вторженцев. Плотная стена крупного снега мешала разглядывать все с высоты полета, а потому, стоило Фарро приблизиться поближе, как крыло пронзила острая боль. Из птичьего клюва вырвалось какое-то глухое кряканье, похожее на захлебнувшийся человеческий вопль. Эйра приметила стрелка, который сложил ладонь козырьком в надежде увидеть цель, по которой, возможно,попал, а потому, она сделала еще несколько безуспешных попыток выровнять полет и стремительно начала сближаться с землей. Ей повезло свалиться в снег с глухим шлепком. Птица прокатилась по небольшому холмику вниз, ближе к лесу, в процессе сломав стрелу, что еще больнее впилась в поврежденное крыло. Эйра благодарила Создателя, что время близилось к ночи, потому что иначе ее ждал неприятный сюрприз. Теперь нужно было спрятаться, где-нибудь окопаться, найти способ убраться незамеченной… Птица сжалась в комок, прикрыв одним крылом свою пернатую голову. Очередные болезненные мгновения. Эйра зажимает раненное плечо, сквозь которое толчками выходит темная кровь. Фарро сжимает зубы до боли, до скрипа, тянет не на себя, а строго прямо, чтобы не разворошить рану – не потревожить щепки стелы, которые и без того вонзились в мясо по краям свежей раны. «Лишь бы наконечник не треснул».
  16. 2 балла
    Джуно пришлось весьма некультурно, хотя, кто её мог бы сейчас в этом обвинить из всех здесь собравшихся, прокашляться, после сделав один, довольно большой глоток из фляги, от которой ощутимо тянуло лекарственными травами. Она никому ничего не скажет насчет своего состояния, ведь по ней и так видно, что работала на износ, так ещё и подхватить болезнь умудрилась, но ей не в первой, справится. Да и есть дела куда важнее, нежели забота о самой себе. Она слушала, внимательно навострив свои длинные уши, попивая лекарство из фляги, да только чуть не подавилась, когда услышала о целом ящике красной дряни, что нашли на взорванном складе. Там, где его не должно было быть вообще. - Так, лириум был в спецящике на складе? Разве склады не проверяют?- спрашивает Аэрик с некоторым недоумением.- Ведь если там нет охраны и никто не ходит проверять, а не спиз… Кхм, не украли ли чего, то туда хоть дракона могли подложить, не то что пару ящиков. А в лаборатории должны были вести учёт и держать все под семью замками. Женщина делает паузу, чтобы отпить ещё немного отвара, от чего горло саднило и щипало ужасно, до того, что лицо невольно скривилось от боли, но иначе она попросту не могла бы и слова сказать без ужасного, надрывного кашля. Взгляд метнулся к флакончику, который достал откуда-то из сумок Квинн, и от него Аэрик слышала песню. Знакомую любому, кто близко контактировал с лириумом. Джуно кивает на слова Себастьяна, снова отпивая из фляги, чтобы было легче говорить, хоть голос оставался болезненно-сиплым и тихим. - Его Величество прав. Мередит не принимала красный лириум в себя, но всегда была в непосредственной близости от него, носила этот проклятый меч с собой почти везде, и её поведение с течением времени менялось…Скорее, лучше будет сказать, искажалось. Такое не укроется ни от кого. А вы, Малькольм, были одним из приближенных господина Лаэрта и, зная ваш пытливый ум и внимательность к деталям, не думаю я, что вы бы не заметили изменений. Аэрик замолкает, слушая Себастьяна, да только кивает. Да, в настоящей ситуации доверять кому-то всецело нельзя, и в этом кроется горькая правда. Даже самому себе доверять не стоит, ведь личное видение и мнение может быть вовсе несопоставимо с реальностью. - У меня есть парочка Старших Чародеев-целителей, которым могу доверять, как себе. Но также я, все-таки, хотела бы проконтролировать сей процесс, чтобы точно знать, что случилось с мессером Лаэртом. Джуно сама хотела убедиться в том, от чего умер Командор. У неё с Лаэртом, не смотря ни на что, были достаточно доверительные, можно даже сказать теплые отношения, и она старалась восстановить Круг не только для магов и почесывания своего эго, но и для храмовников, что решились последовать за местами безумной чародейкой. Но она давала и дает храмовникам все, что им нужно: припасы, лириум, броню и оружие, и Лаэрт играл не последнюю роль как в восстановлении Круга Старкхэвена, но и в восхождении принца Себастьяна на престол. Командором он был хорошим, пусть и время его подходило к концу. Храмовников всех ждет такая участь ближе к пятидесяти годам – нарастающий маразм, что у древних стариков, и некоторая доля безумия. И, к счастью ли, но Лаэрт не дожил до самого своего конца. - Нужно также проверить всех работающих в лаборатории и тех, кто был к ней причастен. Магов, усмиренных, нанятых ученых – всех. Среди них тоже может быть предатель, ведь кто-то стащил эти ящики, кто-то имел к ним доступ, у него были ключи, он знал ходы, как работает стража. Нужно проверить и допросить всех. Джуно забирает флакон из рук Квинна, да в сторону от храмовников отходит, заворачивает на всякий в тряпицу и в самый дальний свободный кармашек в сумке кладет. Потом проверит в лаборатории состав на всякий случай. Только вот теперь, из-за ракурса, она замечает следы крови на земле, и с немым вопросом смотрит на Себастьяна. Ей было довольно любопытно то, кем же оказался этот явно невезучий человек, ведь разводы были ну явно не от клюквенного морса. И после, будто невзначай, в голове появилась мысль, что, ведь, де Альбе тоже шёл сюда. Только вот, среди здесть стоящих он так и не обнаружился. То ли болезнь уже начала подкашивать возможность трезво мыслить, то ли какой демон попутал сознание, но эти два факта вместе вырисовывали весьма интересную картину. И эльфийка надеялась, что жто просто бред. - Если уж у нас пошёл такой разговор…Себа, а до тебя де Альбе что, не дошёл? Насколько я слышала, он направлялся к тебе на разговор. Неужто споткнулся где и так и не добрался? Аэрик хочет верить, что её больной мозг сам придумал ей страшную кровавую картину, и что ничего такого даже в теории не могло бы произойти. Но, только вот, мысли уже ушли дальше, и сопоставив характер Себастьяна и характер де Альбе… выходила весьма прискорбная картина маслом. Ну, а пока перед глазами плавало одно изображение за другим, реалистичные до дрожи в коленях, Первая Чародейка решила присесть на ближайший стул, явно чувствуя некоторое недомогание. Нет, в такой работой на износ стоило прекращать, иначе придет день, когда ее бренная тушка совсем развалится, что деревянный солдатик, и потом хрен кто её соберет.
  17. 2 балла
    Гном несколько озадаченно наблюдал за двумя сторонами происходящего. Тревога, паника и попытки не только солдат, но и некоторых жителей посёлка предотвратить распространение пожара, и контрастирующее с этим безразличное и совершенно эгоистичное наблюдение за зрелищем. Гном хотя и не был особо удивлён подобному, всё же не понимал такого равнодушия. В Орзаммаре всё же большинство гномов были сами за себя и их беспокоило только собственное благополучие и выгода. Но были и те, кто не раздумывая бросались на помощь другим. Хотя и неизвестно, какая судьба их ждала. Хотя подобные порывы обычно приносили только неприятности. Многих добродушных и честных альтруистов просто умело затравливали, вынуждая покидать город, либо подставляли, вешая на них преступления, отчего те лишались касты или были изгнаны из города. Подобные порядки были омерзительны, но будучи принцем он ничего не мог поделать с этим. Его разговоры со старшим братом или отцом не приносили никакого результата. Потому что общество гномов держится на древних, как камень, традициях. Но теперь он был свободен от подобных сковывающих его традиций и порядков замшелого гномьего королевства. А потому был волен поступать так, как считал правильным и справедливым. -И что, вы и будете так глазеть? – Обратился гном к толпе, придерживая за узду гарцующую на месте лошадь. – Ждать, пока всё само собой разрешится? Неужели не видите, что они не справляются и им нужна помощь? Если не погасить огонь, он перекинется сначала на деревья, – И он обвёл рукой деревья что росли по бокам от дороги которые были сухие и ломкие от мороза. - А потом и на ваши хаты. А зима с каждым днём набирает силу. Неужели вы готовы оставить себя и свои семьи без крова лишь бы не лишать себя такого яркого зрелища? Гном развернул лошадь и пустил её в галоп в сторону пожара. Он не рассчитывал, что его слова возымеют хоть какой либо эффект. Большинство разумных существ эгоистичны и крайне ленивые на помощь ближнему. Но быть может именно эгоизм и нежелание каждого остаться без крова в зимнюю стужу побудит зевак хоть на минимальную помощь. Сам же гном, хотя и понимал, что сейчас он сильно рискует, не мог стоять в стороне. Пожар и неконтролируемое пламя – это не просто неприятность. Это стихия, которая может разгуляться не на шутку, если не взять вовремя её за поводок. Приближаясь к месту разгула стихии, Магнус всё явственнее ощущал присутствие другого Стража, причём почти в точности до помещения в котором он находится. А потому понадеялся на то, что его брат по оружию ощущает присутствие Эдукана также явно и сумеет выбраться из огня. И Стражи сумеют провернуть побег без лишней драки. А чтобы как-то отвадить подозрения о своих намерениях, Магнус снял со спины щит, отпустил уздечку лошади, склонился на бок в седле собирая во вогнутую часть щита снег с ближайшего сугроба и веером высыпал снег на пламя. Так площадь тушения была больше а потому и огонь сбивать удавалось лучше. Так он казался очередным добровольцем в помощи тушения пожара. Хотя и старался не упускать из внимания место, где находился другой страж.
  18. 2 балла
    Человеческая натура невероятно сложна и изломана устоями, желаниями, собственными убеждениями, а также требовательна и необъятна в своем создании, толкая телесную оболочку на действа разного характера. Люди собираются в группы для удовлетворения своих потребностей и обеспечения выживания в мире, полнящимся опасными хищниками. Но не всегда данная общность обусловлена стратегически важными планами и потребностями. В данном случае группа объединенных людей собралась не ради решения важных для их благополучия проблем, как это делали на собрании старейшин или же на совете командиров перед битвой, а ради недолгого развлечения, пока помещение таверны проветривалось от запаха хмельного воздуха и застоявшегося воздуха. И вот когда развлечение подошло к концу, вся эта братия, поднявшая градус и небольшие ставки под соревнование лучников, потекла снова под крышу. Почувствовав руку на плече, повернула голову, сталкиваясь с веселой физиономией Матиаса. От такого подбадривания уголки губ дернулись в смущенной улыбке, но от угрозы намыть длинные уши эльфа тут девчушка напряглась, и сразу же вылетела вперед от неожиданного хлопка в спину, недовольно покосившись на наглого храмовника. Да он своей лапищей и позвонки может сломать запросто, если захочет. И чем только их, стражей церкви, кормят? - Или засмущалась от твоего присутствия, сэр Масиас. И не стыдно девушек в краску вгонять? - вор не счел нужным оставаться в стороне, когда можно немного уколоть после такой милой картины проигравших, задевая всех разом. Моринь очень хотелось скорчить физиономию и показать язык на эту наглость эльфу, может, кинуть что-нибудь прямо в ухо, от этих пакострных мыслишек ее отвлек голос Жеан, что по-доброму, не обращая внимания на детские разборки, поманила за собой ласково. Секундным порывом молодая разбойница шагает к ней, но тут же останавливается, пропуская мимо толпу. Из команды Лис вошел предпоследним, дожидаясь решения самого неуверенного на данный момент участника соизволить зайти обратно. И после минуты наблюдения за унылой картиной терзаний ученицы решил сам немного помочь учительским толчком. В помещении уже слышались громкие зазывающие крики и кашель от новых глотков раздражающего горло алкоголя. После послышались первые ноты лютни, подхватываемой дудками и звонким женским смехом барышень. Меж столов вновь замелькали работницы таверны, держа на подносах кувшины, обновляя напиток у того, кто немного щедрее прочих или пьянее - тут уже разница невелика в этом случае. За самой малой победой стоит чье-либо поражение. И в случае малой победы Лиса над подопечной поражение последней упомянутой было гораздо существеннее, из-за чего она долго переминалась с ноги на ногу, прежде чем войти в таверну. К слову, ее долгая медитация перед ступенями таверны раздражала эльфа настолько, что он чуть ли не запинавал размышляющую над прошедшим соревнованием лучницу. Усевшись за стол, двое разбойников как раз успели к самому началу танца, в котором новые знакомые стали участниками. Легкие ноты первых струн, протяжные вздохи первых флейт под сливались в единую музыкальную картину, часть которой была не только композиция, но и место, время и, конечно же, люди, участвовавшие в ней. Матиас и Жеан сразу же были подхвачены этой музыкой, кружась в веселом танце. Лавайе, сильная и смелая женщина, в первые мгновения казалось чуть ли не самой уязвимой из-за своей растерянности на первый взгляд, но тут же, привлекая молодого храмовника ближе, заставила улетучиться эти глупые наблюдения. Также Матиас, веселый и жизнерадостный, чувствовал себя будто хозяином положения, быстро уводя златовласую воительницу в первый круг из танца. Так легко и так быстро танцующие двигались в такт инструментам музыкантов, словно поющие в одном хоре. Но приглядеться и это уже совсем не одинаковые движения: партнеры менялись, привносили в танец свои жесты, одаривали друг друга неповторимыми улыбками и двигались так же по-разному каждый раз с другими. Будто карнавал, этот танец был един и разрознен одновременно, разбавленный лишь воображением людей. Движения были быстрыми и веселыми под стать музыке, что заполоняла помещение, окутывая каждого своим “музыкальным одеялом”. Сие и есть тот танец люда, не обремененного манерностью и этикетом высшего общества, и он им под стать: такой же простой, не требующий жестких правил и куртуазности для того, чтобы кружиться в нем. За этим хочется наблюдать, его хочется изучать и принимать в нем участие, пусть и с совсем отсутствующим талантом к танцам, вливать новые силы, быть частью и так же кружиться среди этих людей и смеяться вместе. И в данный момент созерцание молодого храмовника и генерала прижали девушку к скамье. Опершись подбородком на свою ладонь, лучница тихонько вздыхала, чуть ли не любовно фиксируя лишь их в своем поле зрения. Последние протяжные тоны музыки доживали свои секунды, в которые пара приковывала внимание не только разбойницы, но и, кажется, всех участников. Матиас и Жеан красиво смотрелись вместе, как пара главных героев из романов и сказок, танцующая на балу. И это было красивое и чувственное завершение. Если лучница не знала, что они не были знакомы до этого дня, то определенно посчитала бы их парой, красивой и яркой. А вне этого мира, созданного танцем, горели небольшие канделябры, с кухни пахло печеным мясом вперемешку с тушеными овощами и слышалась ругань, видимо, кухарки с помощниками; хозяин то и дело обновлял глиняные кувшины с алкоголем, составляя их торопливым работницам. Все так хорошо, но чего-то еще не хватает для уюта в этой таверне, кроме вкусной еды, алкоголя и танцев. Чего же? Ах, да…. Верно! Драки! Предвестники нового этапа на пути к крепкой мужской, а местами и женской, дружбе начались с невинного удара одного из кувшинов об пол с характерным треском и “ой” одной из работниц. А дальше послышались позывные, выраженные вылетевшими дерзкими словами с чуть заплетающегося языка, которые охотно подловили такие же по состоянию алкоголя в крови языки. И вот уж полетели первые тарелки на пол, сметаемые кулаками. Один крепкий мужик схватил второго чуть уступающего по размерам мужика за грудки - классика жанра - и затряс прямо над столом, отчего тот в свою очередь резко уцепился за рукава своего оппонента, сжимая пальцы на массивных, по меркам Моринь, запястьях. Еще несколько неловких движений, еще несколько крепких словцов и полетели первые столы. А за этим подхватили боевой настрой все, кто сидел за столами поблизости. Одно небольшое заседание людей поделилось на две стороны, как изначально вырисовывалось в голове лучницы, но вскоре она поняла, что ошиблась, так как эти люди были за себя и против всех. В самый раз сюда бы солдат имперской армии Орлея, но тех серые глаза не приметили в зале. На самом деле, эта драка зачиналась еще в самом начале первой вступительной ноты. Негативное настроение притихло с нарастанием музыки и даже, казалось, все забыли о разногласиях, переключаясь на более мирное занятие. И вот по мере затихания звуков и замедления движения пар недовольство среди собравшихся в углу людей вновь заполняло пространство. И даже начало новой мелодии не смогла повторить успех предыдущей. Вновь задорная мелодия, прекрасно подходящая для танцев зазвучала зазывающе для людей. Моринь, не обращая внимания на конфликт, медленно направилась к только что закончившим танец Матиасу и Жеан, как внезапно ее резко прижали к скамье, а над головой снарядом пронеслась ножка курицы. “Эй! Осторожнее можно своей жратвой разбрасываться?!” - гаркнул рядом один из постояльцев, после чего ему в грубой форме был предоставлен ответ, который пришелся не по нраву. Мимо стола, за которым сидела компания, прошел еще один мужчина, уверенно и грозно приближаясь к обидчику. Будет большая драка. Лучше тихо сидеть на месте и не высовываться. Особенно если у этих людей нечем поживиться.
  19. 2 балла
    - Приятно познакомиться, Вирейнис. Высокий, широкоплечий мужчина медленно, неглубоко, но уважительно кивнул, давая вес своим словам. Белоснежные волосы скользнули по чёрным доспехам. От цепкого взгляда не укрылась отрешенность эльфийки, когда та называла своё имя и клан, просила называть её только по имени. Груз титула. Если верить тем историям, которые бродили по лагерю Инквизиции, титула, который та себе не выбирала. Как свою судьбу. Генерал Люций не знал, как именно вышло так, что молодая эльфийская воительница оказалась на том сборе, на месте, из которого теперь, раскалывая небеса, бил неприятного зеленого оттенка светящийся столб. Как пережила катастрофу, учиненную Старшим. Маркус не знал, что происходит там, под Брешью, но был убежден – ничего хорошего. Информация, которой ещё придётся озаботиться. Тевинтерской военачальник слегка улыбнулся в ответ. - Я не удивлюсь, если найдутся те, кто решит повыискивать. Доверяй, но проверяй. Хотя в их случае, скорее, просто проверяй. Южане не доверятся своим северным соседям. Источнику своих самых страшных историй, ночных кошмаров, тем, кто противоречил их святым идеям и образу жизни. Тем, кто мог пошатнуть веками наводимые устои. Впрочем, имперцы тоже не собирались вслепую разбрасываться своим доверием. Союз подразумевает общего врага и общую цель, а не братские взаимоотношения. Так что ничего удивительного в излишнем любопытстве или попытках выведать что-то важное Люций не увидел бы. К счастью, до попыток заслать в ряды друг друга шпионов дело вроде бы пока не доходило. Сам он принял Инквизицию гораздо легче, чем думалось во время продолжительного перехода. Наверное, в этом была немалая заслуга Дариуса Моранте. Как и в том, что этот союз вообще имел место быть. Вот на что способна воля одного единственного человека. Маркус Люций гордился своим сыном. - Но я не думаю, что шпионаж станет сейчас нашей проблемой. Военачальник повернул голову и бросил взгляд на небо. К некоторым вещам надо суметь привыкнуть. Выходя утром на свежий воздух не вскидывать голову на огромный вихрь в небесах, не оборачиваться на зеленые отблески на снегу, не замирать, разглядывая далекий свет. Маркус Люций быстро перестал уделять внимание этим помехам, при этом не выпуская Брешь из виду. Но замечал как его легионеры то и дело косились вверх, бросая на зеленеющие небеса взгляды, эмоции в которых сложно было описать. Он их не винил. Лишь следил, чтобы озадаченность и любопытство не перерастали в тревогу и страх. - Другие. – Подтверждает слова эльфийки генерал. – Поэтому и держимся с опаской. – Люций коротко указал в сторону наконечником копья. Туда, где в круге тренировались его солдаты, а ещё одна группа стояла в стороне и наблюдала, то и дело поглядывая на своего командира и Вестницу. Он не собирался и пытаться скрыть напряжение, присутствовавшее среди его людей, пустое лицемерие ради иллюзии репутации никогда не находило у него симпатии. - Вы для нас тоже другие. Тоже долгое время вы были только частью многочисленных историй. Пусть, конечно же, и не столь многочисленных, как ваши. Люций усмехнулся и вскинул подбородок. - У нас нет такого количества… пугающих историй, и всё же хватает предрассудков, могли бы стать серьёзной помехой. Я рад, что ваш командующий, даже будучи храмовником, не позволяет эмоциям взять верх над дисциплиной. Удивительно, но имперским военачальникам действительно удалось найти общий язык с командованием Инквизиции. За это, вероятно, следует благодарить как своё здравомыслие, так и общего врага. - Как и тому, что вы тоже понимаете – мы пришли сюда защищать и себя тоже. Защищать Тевинтер. Многие идиоты в Минратосе всё ещё считали угрозу Старшего абстракцией, проблемой глупых южан и результатом их слабостей. Генерал Люций заинтересованно вскинул бровь. Покрутил в руке наконечник копья и легким движением наконец-то отбросил его в сторону, куда-то под стойку с оружием. Не все кошмарные истории о Тевинтере были вымыслом. Далеко не все. Впрочем, Маркус Люций никогда не испытывал стыда или смущения по этому поводу. Он с лёгкостью мог стать главным героем ещё нескольких таких историй. - Кем он был, Ваш наставник?
  20. 2 балла
    Доброго времени суток и прошу прощения за задержку. Кролик так-то не только весьма юркая и ловкая цель, но ещё и довольно мелкая. Стрелок, который всё же способен подстрелить кролика, в этом самом конкурсе стрелков скорее всего будет занимать неплохое место. Так что кролика всё же стоит заменить на добычу покрупнее. В политике Ферелдена даже не все Ферелденцы смекают, а тут речь о дикарке-наёмнице. Я поверю, если она разбирается именно что в том, что творится у авваров, но у ферелденцев. Если только общие принципы. Ярко-красный оттенок только если подкрашивает, в противном случае во избежание путаницы, всё же стоит указать тот же тёмно-рыжий цвет волос. Конечно, придирка с моей стороны, но именно что “бледной” кожей обладать скорее будут люди больные, не выходящие на солнце или использующие специальные белила. Светлая кожа в данном случае будет более адекватным описанием (особенно учитывая тевинтерских вельмож, которые отнюдь не всегда бледны – это жаркая солнечная страна, так-то) – персонаж не неженка, не болезная, вроде альбинизмом не страдает, да ещё и странствует постоянно. Тут реальная бледность не сулит, тут будет нормальный светлый цвет кожи, возможно даже с веснушками. Сударыня, или обзаведитесь маникюрным набором где-нибудь в Орлее за неплохую такую сумму, или ногти у вас обгрызены/обломаны ради удобства. Мода тонкокостных женщин с равнин ни чем не отличается от варварской в плане причёсок, если только это не какая-нибудь знать. Хвост или коса – причёска, проще которой нет, да ещё и практичная, что каждая воительница должна прекрасно понимать. Аввары, конечно, варвары, но не настолько, чтобы постоянно ходить с распущенными волосами с вплетёнными в них финтифлюшками, считая при этом собранные волосы “отходом от традиций”. Не верю, как сказал бы товарищ Станиславский. Если только оплот в целом не состоит из человек пяти-десяти, включая Рагну и Абигейл, только тогда это уже не оплот даже. В Тедасе канонично известно понятие возраста совершеннолетия и согласия (да, даже среди дикарей) – 18 лет. Раньше этого срока никакой выдачи замуж. Физиологически невозможно, если только Абигейл не сидела на стероидах и прочем допинге, чего в Тедасе пока не существует. Ну или если мужики в оплоте поголовно немощные на самом деле. Аввары – достаточно опытные бойцы, которые должны понимать, что если численность у них маленькая (а как уже было сказано раньше, оплотец малочисленный), о войне и речи быть не может, если только это не набеги на какие-то мелкие деревеньки низинников. Хотя и там на вилы могут насадить. Аввары, безусловно, достаточно мощные воины, но мы говорим об орлесианских шевалье. Об элитном рыцарском ордене, члены которого обучены сражаться всеми способами, какие только доступны – на коне, пешими, в доспехах и без, с несколькими видами оружия. Если только аввары не закидали всю эту ораву бешеными медведями и не превосходили шевалье по численности в несколько раз, то счёт тут 1-0 в пользу шевалье. То есть, там действительно было 5-10 человек. И девица с этой “армией” пошла на шевалье. Тут уж тем более 1-0 в пользу шевалье. И ни у кого не возникло никаких вопросов по поводу этих вырезанных деревень? Никто её не нашёл, не взял и не покарал за всё содеянное? Не верю (с) Анкета отправлена на доработку
  21. 2 балла
    Не то, чтобы Вирейнис сочла бы обращение к себе по навязанному выходцами из Церкви титулу невежливым — скорее, она хотела слышать этот титул как можно меньше, несмотря на то что готова была исполнять свой долг полностью, что включало в себя и принятие того, как к ней относились обитатели Тедаса за пределами Инквизиции. Странным ли было то, что долийка предпочла бы к себе скорее негативное отношение, нежели то почитание, которым её осыпали большинство последователей про-церковной организации? Услышанное, впрочем, было достаточно любопытным… и, чего скрывать, несколько огорчало. Если даже такой действительно видный и важный человек, как только что представившийся ей генерал Люций, знал лишь её внешность и титул, но не имя, то для скольких в этом мире больший вес имеет героическая фигура Вестницы, драть её во все дыры, Андрасте, а не эльфийской воительницы Вирейнис Лавеллан, которой попросту не повезло оказаться не в том месте и не в то время? В голове в очередной раз всплыли слова Дариуса о хорошо горящих символах. Пьедестал и так давно уже был возведён, а теперь, похоже, в него всадили столб да вокруг накидали древесины и хвороста. Неприятный голосок в глубине души подсказывал и весьма нелицеприятное развитие событий впоследствии — шемленской Церкви ведь не нужна дикарка, спасшая мир; ей нужна героиня, несущая веру и готовая пожертвовать собой за правое дело. Правое дело веры. И плевать, что треклятый Старший угрожает не только андрастианству. «Поискать мне всё же стоит про Инквизитора Америдана информацию. Ту, что нелицеприятна.» — Вирейнис, воин клана Лавеллан. Просто по имени будет достаточно, — отвечает она с коротким кивком головы, призванным показать уважение, но с несколько отстранённым тоном голоса и взглядом, словно бы смотрящим сквозь собеседника. Кажется, она всё чаще стала проваливаться в это странное состояние, когда мысли заполоняли голову полностью, не давая сосредоточиться на реальности. Впрочем, оправляется эльфийка достаточно быстро и тряхнув головой, она переводит взгляд вновь на тренировочный круг. — Здесь я не проверять вас, генерал — то явно уж не моя прерогатива. Уж если и скрываете вы что-то, то не мне это выискивать. Она пытается улыбнуться хотя бы с некоторым намёком на приветливость, вот только… не умеет она скрывать свои истинные эмоции. Сколь бы ни силилась, а напряжение в теле, в мыслях, в действиях заметно и словно бы непосильно, хотя сама Вирейнис старательно пытается себя заставить выдохнуть, расслабиться и поговорить — она ведь сама за этим сюда явилась, не так ли? Только пока что попытка унять страхи, как это весьма верно подметил тевинтерец, проваливается со столь оглушительным треском, от которого запрятаться хочется, забиться в угол и нарычать на первого, кто решит сунуться с расспросами в душу. Но не в её характере бежать — проклятье, она ведь даже от тех драных пауков не стала бежать ни в храме пару лет назад, ни в тех копях, в которые её Варрик протащить решил незадолго до инцидента. Что уж тевинтерцы в сравнении с пауками-переростками и страхом, что котелок на голове даст течь окончательно… — Вы… другие. Уж в этом я уверена могу быть. — Вирейнис не знала, решил ли генерал Люций попросту уважить союзника беседой или у него действительно не было дел более важных, от чего он изволил уделить внимание любопытной остроухой, но почему бы не воспользоваться возможностью поговорить, раз таковая ей представилась? Аккуратно сложив руки за спиной, женщина так же поворачивается всем корпусом к генералу — открытость на открытость. Это меньшее, что она могла дать. — Вы держитесь с гордостью. С достоинством. Но в то же время с опаской — по сторонам оглядываетесь. Даже если не хотите особо то показывать, вы напряжены. Вам непривычно быть здесь. Эти места для вас чужие… а вы пришли их защищать. При всём желании помочь и уберечь свой дом от той же участи, работать с Инквизицией и орлесианцами тяжко вам. Тот факт, что конфликтов между войсками действительно больших пока что нет — заслуга, скорее всего, строгой дисциплины с обеих сторон. Генерал Резерфорд уж точно со своими подчинёнными не нянчится. Умолкнув на несколько мгновений, долийка пожала плечами, вспоминая всё то, что слышала в своё время из уст Ганника. Когда он рассказывал о своей родине, о проведённых там годах, он был столь полон… ненависти. Горячей. Жгучей. Кипящей. И каждый раз он изливал её, каждый раз чуть ли не трясся от злости, словно бы в кои-то веки выдыхая всё то, что накопилось. Но что-то подсказывало Вирейнис, что бывшему гладиатору не становилось лучше, сколь много слов он бы ни изливал. — Правдивость же… тут трудно говорить. Наставник мой рассказывал мне много, но речь его подёрнута была злобой. Рабы. Жестокость господина. Хлеб, зрелища и свобода, которую он вырвать захотел и смог, — в очередной раз за время беседы, эльфийка вновь взглянула словно бы сквозь Люциуса, однако представляя на месте покрытого морщинами лица иное, чуть более молодое, но истерзанное пережитым. И переживаемое словно бы каждый раз. — Правда, боюсь, душой он так на арене и остался.
  22. 2 балла
    Титулы. Каждый из них это не просто слово, обозначавшее звание, некую роль в структуре общества, награду или же просто способ определения. Нет, каждый титул это груз, ведь вместе с ним приходит ответственность. Как минимум за чужие надежды. Титул отделяет тебя от других. Обращает на себя полные надежды взгляды. Это ведь он, тот самый человек, он справится, он выдержит, он приведёт к победе. Титул это демонстрация силы, ума, возможностей. Те, кто видят в титуле лишь удовольствие и открывшиеся возможности на самом деле не понимают истинной сути своей роли. Обычно это ведёт к катастрофе, и хорошо, если эта катастрофа одной единственной личности. Маркус Люций отчетливо понимал свои титулы и свои звания. Он был генералом, это звание получил делом и носил с гордостью, полностью ему соотвествуя. Получил благодаря достижениям на поле боя, военными заслугами, пониманием своего дела и способностью справляться с огромным грузом ответственности, как принимаемых решений, так и человеческих жизней. Он был магистром. Этот титул заслужил своей силой. Здесь было сложнее. Накладываемая знанием магистра роль его не слишком устраивала и доставляла больше неприятностей, чем возможностей, но и от этого титула Люций отворачиваться не стал. Он нёс ответственность перед всем Тевинтером. Но какой груз нёс с собой титул Вестницы Андрасте? В первую очередь то, что он был единственным в своём роде. Каково это осознавать, что кроме тебя, никто больше во всём мире не несёт подобных тягот? Каково это быть символом в самом что ни на есть прямом смысле этого слова? Быть надеждой среди бушующих вихрей войны? У Маркуса Люция не было ответов на эти вопросы. Да и не должно было быть. Он и есть один из этих самых вихрей. – Попытки унять свои страхи. Узнать что-то новое. Придать грозной легенде материальный облик. Генерал согласно кивнул. - Значит, ваш путь – любопытство? Маркус повернулся всем корпусом к собеседнице. Какой она была, девушка, несшая груз титула Вестницы? Да, любопытство. Ему тоже хотелось знать больше. - Мы ничего не скрываем от Вашего взгляда. Всё ещё сжимая наконечник копья в правой руке, левой высокий мужчина указал на площадку для спарринга, палатки, стойки с оружием, с интересом оборачивающихся легионеров. Он не скрывал всё, что был готов бросить в бой плечом к плечу с силами южан. Но, конечно же, у него были свои тайны. Они есть у всех. Но титулы награждают и соответствующим грузом тайн, которые полагалось хранить. - Что Вы думаете об увиденном? Что из услышанного Вами ранее оказалось правдой? Без сомнения, среди южан ходило бесконечное количество самых разнообразных слухов о Тевинтере. Конечно же, далеко не всё было ложью или же преувеличением. Но правда безнадежно терялась в бушующем океане людских страхов и попыток вообразить себе самого кошмарного врага. Что ж, тут Старший одержал незапланированную победу. - Я – Генерал Маркус Люций. Сейчас Вы среди моих солдат. А как ваше имя? Думаю, будет не слишком вежливо, если я стану обращаться к Вам только по титулу? Легкая и в тоже самое время искренняя улыбка, Маркусу действительно хотелось немного рассеять витавшее в воздухе напряжение. Нет, не между двумя людьми, а между их высокими званиями.
  23. 2 балла
    Кровь набатом бьет в висках, сердце бьется в бешеном темпе, вторя его передвижениям – слишком резким и грубым, лишенным всякой доли скованности и грации. Объятый потусторонним темно-красным туманом, он несется через кроны и заросли и если не сдерживающая Возмездие воля Галахада, то тот всего скорее принялся бы крушить и ломать все, что видит на своем пути, разрушив всякую надежду на конспирацию. Пока что духа удавалось убеждать в бессмысленности подобных гамбитов тем, что если они оба умрут в неравном бою, то мстить в общем-то станет некому и не за что, ведь их вендетта умрет вместе с ними. Впрочем, справедливо это будет разве что по отношению к Галахаду, Возмездие же банально потеряет возможность доступа к материальному миру, причем надолго, если не навсегда – найти стоящие сосуды было крайне трудно. И снова Мечник ловил себя на том, что если бы не подавляющее присутствие духа, его абсолютное непонимание человеческой анатомии и тотальная враждебность со стороны практически всего живого, то ему бы даже понравилось находиться в таком состоянии. Это ощущение сумасшедшей мощи, переполняющей буквально все тело – оно опьяняло, давало полную уверенность в своих силах и прогоняло любые сомнения. Если Галахад раньше держался образа достойного воина, то Возмездие возводил его в извращенный абсолют, делая волком среди стада овец. Мысли, не связанные с задачей, скорее не пропадали вовсе, а просто отходили на второй план, уступая место куда более важным вещам – концентрации, гневу, ярости. Хотелось активных действий, эмоций, сражения – найти что-то, на чем можно было бы выместить эту силу, вдоволь насладившись тем, насколько хрупки смертные тела и насколько легко лишать этих алчных, развращенных в своем пороке созданий жизни… И все бы ничего, если бы мысли Возмездия Галахаду не было так легко отличить от своих собственных. Обоняние усиливалось благодаря теневому воздействию духа, запахи буквально кружили голову, заставляя Галахада удивляться их невообразимому обилию – неужели мабари и прочие звери так видят мир? Однако он не был ни собакой, ни животным, так что значение большинства уловить все же не мог – лишь те, которые изначально ему были знакомы. Благо, запахи пота, крови, железа и иногда – перегара, были ему хорошо знакомы, так что обходить нежелательных попутчиков за три версты не было проблемой. Тем более, передвигаясь с такой скоростью. Не прошло много времени перед тем, как через кроны деревьев и прорези в листве не замерцала водная гладь. Не желая показываться на берегу, он решил подобраться поближе к одному из крупных кустов. Латная перчатка опустилась на ветку и с пугающей легкостью отломала ее, выкинув прочь и таким образом проделав своеобразное “окошко”, через которое становилась видна Цитадель. Галахад почувствовал, как Возмездие хочет пройти дальше, но с горем пополам смог отговорить духа – показываться сейчас не нужно. - Это – наша цель. – Говорит он, отброшенный на задворки сознания. Хоть и не до конца. - Держать всех магов в одном месте… Падет один – падут другие. О чем они думали? - Храмовники хорошо следят за ними. Слишком хорошо, раз уж они подняли восстание. - Мне не жаль ни тех, ни других. Они отказываются меняться и поэтому обречены истреблять друг друга. Желания спорить с духом не было и поэтому Галахад сосредоточился на том, что открылось ему через – сейчас уже не свои – глаза. Вполне обычное озеро. Вполне обычная цитадель, можно было бы даже предположить, что это просто тюрьма, просто более вычурная. Архитектор хорошо поработал и спланировал постройку этого места – вода в разы осложняет побег, всего скорее даже кому-то напрочь отбивает мысли о нем. И упрощает наблюдение, ведь не заметить барахтающегося в озере мага будет крайне проблематично. - Возмездие… Там много магов, а ты в Тени. Можешь как-то связаться с ними? - Зачем? Резонный вопрос. А чего он, собственно, хочет от них услышать? Секретный ход, который они сами не должны знать? А есть ли гарантия, что Возмездие не натворит там делов? И сможет ли он вообще отыскать в своем мире души конкретных магов, ведь Тень и Тедас вроде как не параллельны… Нет, рассуждения о природе Тени и материального мира явно не его стезя. - Я не знаю. Мне нужен твой совет. Как поступить в данной ситуации? Что я должен знать? Духа не на шутку озадачила фраза Галахада. Обычно он лишь принимает к сведению его слова, часто пропускает мимо ушей, иногда и прислушивается, поступает так, как дух считает правильным. Но чтобы он самостоятельно попросил его совета? Что-то новенькое. Ему даже захотелось ответить на это со всей своей мудростью и знанием, недоступным смертным. Для этого он обратился к самим глубинам своего бесконечного опыта, в тайны, способные свести простого смертного с ума – настолько ужасны истины, которые они в себе несут. И… - Всё, что тебе нужно знать — это что ты сможешь их уничтожить, разорвать на части, испепелить и стереть в порошок! Галахад, почувствовав внезапный контроль над телом, аж поперхнулся, что из-за формы шлема слышалось, наверное, как прерывистое рычание. - Ты серьезно? - Я сказал правду. Мы порвем их на части. К тому же у тебя есть союзники. Ломай преграду и двигайся дальше, так куется победа справедливости над злом. Вряд ли дух понял, что выражение “Ты серьезно?” в переводе с Галахадского всего скорее означало “Ты издеваешься надо мной, эфемерная хрень?”. Впрочем, оно и к лучшему. - Уверенность - хорошо. Но этого определенно мало... Галахад слегка расширил прорезу в листве, увеличив обзор и еще раз осмотрев простор вокруг цитадели. Ночную тишину нарушал лишь стрекот насекомых, мерный плеск волн и звук его собственного тяжелого дыхания. Все как-то непривычно, мирно до нелепости. На первый взгляд даже не скажешь, что маги внутри Кинлоха – заложники ужасных обстоятельств, которых вполне могут заморить голодом. Острые мечи, булавы, секиры, магический огонь – это эффективное оружие. Но все-таки даже им не сравниться с голодом. Оружием, что режет само по себе, медленно, да. Но крайне верно. Не заметив ничего необычного, он вздохнул и позволил духу вновь отбросить себя на задворки сознания. Пусть пока вдоволь выплеснет энергию, возможно это его успокоит на какое-то время. - Пойдем обратно, это место себя исчерпало. Нужно поделиться твоей… Мудростью с остальными и определиться с дальнейшими действиями. - Хорошо. Мы уже долго сидим без дела. – Ответил дух и помчался в конспиративный дом, местоположение которого было любезно предоставлено Миной.
  24. 2 балла
    План сработал идеально: камеру начал заполнять едкий дым, который стал обволакивать все вокруг, естественно, не без помощи сквозняка, который бил из окон и щелей. Первая часть плана была выполнена безупречно, осталавалась лишь вторая часть….которая, по сути, еще не родилась в голове Стража. “Что же, придется импровизировать!” Когда дверь распахнулась, Страуд быстро отскочил в сторону, словно ошпаренный, не забыв прихватить свои вещи, и прижался к стене, прикрыв рот и глаза рукой, чтобы в них не попал дым. Пропустив стражников внутрь и дождавшись накала страстей, мужчина выскочил в коридор и откашлялся. Переводя дух, усач решил осмотреться - да, солдатики зашевелились, а башня словно ожила. Однако, наслаждаться видами созданного хаоса времени не было - нужно было действовать, пока суетящиеся солдаты заняты не им. Стараясь хоть как-то затеряться в толпе, мужчина аккуратно продвигался к лестнице. Увы, проскользнуть в окно и выбраться другим путем ему было суждено, потому Страж стал быстро переваривать новую информацию у себя в голове. Решение пришло в голову неожиданно - на лестнице показался охранник, комплекцией и ростом практически аккурат подходивший под показатели самого Жана-Марка. Хмыкнув, мужчина двинулся к охраннику и, специально зацепившись ногой о другй ногу, практически свалился на паренька. - Кхе...кхе…. Я задыхаюсь! - Страуд, как только мог, старался изображать удушение, благо, бьющий в глаза и рот дым прекрасно аккомпанировал ему - Воды….пожалуйста!!! Лишь на одно надеялся воин - что его слух не подвел его и что неподалеку есть помещение, в которое его отведут….и что там никого не будет.
  25. 1 балл
    Была в болотах тоже красота. Своя, суровая и строгая, но рядом. Здесь поражает ветра чистота, а кожу облегает диким хладом. Тянуться далеко не нужно, чтобы коснуться капелек на листьях, чтобы учуять запах тонкий ягод, что пробивается сквозь сырость топи. Сплетались тени, но не грозы уже, ночной прохлады. И звезды с виспами меняли верх и низ, когда последние, кружась, взмывали в небо иль застывали в воздухе утихшем. И скалы, что сражались за свободу, что вырваться желали в небо – то не всех духов разве увлеченье? Луна казалась тусклою насмешкой, пятном птенца на темной ткани неба. Она скользнула взглядом по тропе, глаза искали зверя дикого тропу. Прислушалась и замерла буквально. - Меня ты не обманешь, – она качнула посох, давая волю сдерживаемым чувствам - животной ярости, тоске по лесу... желанию вцепиться в жертвы горло… Но зверем то всегда сложнее было. Особенно свой разум сохранить, но дух погони был знаком волчице, и, рявкнув голосом охотницы за дичью, она прыжком широким вглубь чащи промелькнула. Оно шептало холодом – обманчиво горящим, голодным хором древности маня. Оно бежало с хохотом, в глаза пылило, дразня исходом близким, щекотало нос. Шуршали лапы – приглушались звуки на равных с приглушенным расстояньем. Она привыкла уж к тому, что с каждым вздохом и с каждым взмахом щурящихся век картины пред глазами изменялись, под лапами болото исчезало, прыжки по лесу углубились в землю, но вместо почвы камень резал кожу, и камень же вздымался выше холки и щерил влажные изломанные зубы. Остановилась, замерла на входе: огни мигнули и рассыпались вокруг, заставив выбрать путь, один из четырех. Послушаться огня? О чем он? Только шепот, искристый смех и зов, которым славятся глубины. Быть может гномы так же ищут камень, но ей скорее должно слышать голос, которым магия порою говорит, она звала её с собой, тянула лапы, толкала нос искать следы огней, но нос в конце концов уткнулся в стену, где магия тянула силы Тени, пульсирующей точкой била в веки. Глас торопил, а ей чихать хотелось, буквально – огонь ей ноздри щекотал, но вздрогнул и он сам, мигнул задумчиво, светильник покачнулся, на шею опустился и щелкнул золотой сверкающей цепочкой. Она попятилась: ошейник не любила – да кто любил? – и потянулась лапой. Пора, должно быть, ей менять обличье, освободиться, может быть – изменит огонь вновь форму, изменчивый под облик попросивших. Но не успела – вздрогнули вдруг стены, и вдалеке зашевелился камень. – Пора драть лапы! – рявкнула волчица, вновь занимая разум большей частью, пьянясь азартом и глотая скорость, она махнула за вторым огнем. И вновь погоня. Камень крошит камень, иллюзия дрожит и рвется, сменяя ночью день. Чаровницу слепит глухое к вою солнце и танец ярких тканей. На лицах полумесяц масок, брусчатка белоснежна и чиста, а говор отдает напевом бардов. «Орлей,» – учтиво шепчет память. И проводник, не дав передохнуть и мига, здесь рвется прочь, по паутине улиц ближе к центру. K овалу площади увенчанному серебряными струнами фонтана. И замирает. В Тени огонь всегда горит так ярко, что потушить его не в силах и вода. Маяк для тех, кто бросил в переправу горсть теплой крови. Высокий в холке волк как будто смотрит мимо, на что-то скрытое от взора. Но отдохнуть усталым лапам не дают. Тускнеют краски, шелк ложится прахом на белизну костей. И очень тихо. Ни голоса, ни песни – ничего. Как будто, взяв свое, они украли жизнь, и ветeр лишь теперь гоняет пыль по пустоте однажды шумных улиц. Урок? Острастка? Правда? Ложь? Действительно, не место волку в лапах, которые к ним город протянул. Глаза невольно щурятся, хвост жмется, а уши стригут шепот голосов. Пусть все это – всего лишь отраженье, могила памяти, чужая яркость снов – ей все равно уютней было раньше, когда когтями разрывала землю, не цокая о призрак мостовой. Тем оглушеннее казалась ведьма сразу, как только балаган огней умолк, вобрался будто в тонкое плетенье, в звенящий древней памятью кулон. Насторожилась, шерсть взъерошив, будто могло то их спасти от древних сил. Качнула головой, вновь соглашаясь с духом – и замерла. Полился тихий звон. Два малых бубенца тихонько пели, и песня разносилась в тишине, которая опасностью пропахла, которая касалась липким страхом сердец, еще не насовсем заблудших. Она грозила их не отпустить. А песня будто страхи разгоняла, покой дарила, мягкость, безопасность, звала присесть, послушать, отдохнуть... Одновременно место выдавая, где мог остановиться слабый путник. Опасность. В камне вязнут лапы, а веки словно налились свинцом. Лишь перезвон баюкает, качая волчью душу на волнах неведомого сна. Он обещает все, что пожелаешь. Ключи от тайных знаний. Путь вперед, широкий и открытый для любого, кто лишь осмелится шагнуть за звуком. Дальше. Глубже. Не возвращайся, не иди назад. Тот мир тебе не нужен. Правда – здесь. Закрой глаза и слушай, как в тишину вплетается стук сердца. Не твоего, а колдовских огней, вытягивающих знания и силу. Вот плата за твою беспечность, ведьма. Волчица, кажется, смеется, но в груди под шерстью нарастает рык. Есть чернота темней безлунной ночи. Есть свет, что манит заревом костра. Он обещает кров и отдых. – Тебе придется выбрать – два пути и лишь один из них стремится к правде. Не ошибись. Подсказок здесь не будет. – раздался голос. Слова сквозь марево, и смысл ускользает. Они вплетаются в изящный хор из звезд. Те меркнут, отступая перед тьмой. И вот – уж за спиной сгустились тени, а шаг толкает будто: "ну, вперед, иди!" Там расцветают все её мечты, ответы на вопросы жизни сверкают гранями изысканных камней под пламенем костра... А за спиной?.. С трудом дается морды поворот, глаза не видят, ветер дышит в ноздри, теряя по пути весь аромат. Хотела обернуться, обратно наступить на путь из света, но вдруг заметила во тьме свои глаза. Нет... Не свои, похожи только очень. Не по годам умны, темны как ночь вокруг. Они растеряны, они взывают. Шагает ведьма в бездну из чернил. Тьма жадная, глотнув с налету жертву она ее чернит, углем присыпав шерсть. И в этой тьме колдуньи проводник подобен солнцу, а за спиной костер с голодным воем сжирает белизну обглоданных костей. Неосторожных путников, кто верил, что даже за Завесой есть приют надежный и спокойный. Обманчивая гавань для кораблей сошедших с курса. Ей тяжко дышится, хотя почти стояла. То был забег не тела – борьба воли, которая не меньше утомила, чем гонка вся за ключиком к ответу. - Тебя нашла. Сестра. – сквозь хрипы голоса колдунья изрыгает. – Зевран не врал, а книга матери услугу оказала. И рада я, что встреча состоялась. Нужны ответы мне, в их поисках пришла тревожить сон твой за преградой Тени...
  26. 1 балл
    [30 Фрументума 9:42 ВД] НАЙДЕННЫЕ СТРАНИЦЫ: ДОМ ЗВЕРЯ Уровень сложности: средний ◈ Morrigan, NPC ◈ » Антива, болота Теллари, Тихая роща ⌔ Довольно тепло и влажно « ♛ Game-master (Viraenis Lavellan) «Если речь идет о сестрах — или братьях, — сравнения неизбежны». — Лиза Си, «Девушки из Шангхая» Пускай других дочерей Флемет ей не доводилось встречать, Морриган никогда не исключала возможности их существования. Антиванские легенды уже много веков гласят о болотной ведьме, прослывшей Зверем болот Теллари. И пускай время для визита явно не идеальное, учитывая царящий в мире хаос, Морриган решает посетить таинственные болота и проверить, является ли легенда правдивой.
  27. 1 балл
    Последние лучи заходящего солнца чертят полосы на тяжёлой ткани палатки всеми оттенками алого, чуть дёргается неровное пламя свечей и длинные, похожие на монстров тени танцуют по полу и потолку, живут своей, ни с чем не сравнимой жизнью, рисуя перед пытливым взглядом обманчивые очертания. Себастьян обмакивает перо, отточенным движением пальцев ведя по краю чернильницы, избавляется от лишних капель — возможных клякс, лишь бы вновь и вновь, черновик за черновиком не переписывать. Магия не даст буквам растечься, а плотная гербовая бумага — как раз для дальних путешествий — позволит быстрее высохнуть: лучшие материалы, всё ради удобств и во имя сохранности. Но волнуется принц не об этом. Прошло больше года с тех пор, как он разорвал всякие отношения с Ферелденом. Причина банальна — маги, которых решил приютить король, и не где-нибудь на задворках, а у себя под носом, в Редклиффе. Союзники, вышедшие ему боком. Роковая ошибка и болезненная доброта. Что уж говорить о последствиях… Их расхлёбывают до сих пор, не только король, но и его приближённые. Себастьян вздыхает, ведя строчку за строчкой, красивым и тонким, каллиграфическим почерком. Вензели рун сплетаются в замысловатые обороты и длинные предложения. Каждое слово — будто выпущенная из фамильного лука стрела, остро и бьёт в самое сердце. Так его учили ещё при дворе, вести ничего не значащие беседы с детьми союзной знати средней руки и писать сердечные извинения отцам «загубленных» барышень. Так же он грозил Киркволлу аннексией. И собирал союзников. Нынче, он надеется, будет последнее. Пришло время зарыть топор столь ненужной войны. Ошибаются все, но не все готовы принимать и нести на плечах последствия. Алистер вот готов. И это достойно искреннего уважения. Иначе не стал бы сражаться сразу на два фронта в гражданской войне, не взял бы столь быстро и рьяно Амарантайн, не показал себя лидером. Когда-то Себастьян в сердцах назвал его глупым мальчишкой, Стражем на слишком высоком троне. Ныне готов признать: он ошибался. Столь же сильно, но, быть может, не столь же губительно. Они похожи, чрезмерно, пусть сходство и не заметно стороннему наблюдателю: оба солдаты, занявшие трон по зову долга и необходимости, оба служили в церкви когда-то, оба прошли слишком многое. Оба не на своём месте, но находятся там с достоинством. Это может помочь. По крайней мере, Себастьян знает, как обращаться к ферелденскому королю. Как к самому себе. Боевому товарищу, а не заносчивому чинуше или торговцу титулами. Тому, кто ведёт за собой, а не сидит в тылу, распивая алкоголь перед картами. Равному. «Ваше Величество, — и не просите меня звать Вас иначе, ибо в столь неспокойное время именно Вас я считаю истинным правителем — мне очень жаль, что наша предыдущая переписка закончилась на столь неоправданно агрессивной и злостной ноте, и, прежде чем писать что-либо дальше, я бы хотел принести глубочайшие извинения. Мы все пытались справиться со слишком быстро сменяющими друг друга событиями и принимали скорые решения, основываясь на личном опыте и добродетели. Пусть Ваш выбор я до сих пор не могу принять, я понимаю его, как понимаю Вас и Ваше желание спасти как можно больше жизней, пусть эти жизни сами подвергли себя опасности. Всё дальнейшее не было Вашей виной, лишь стечением обстоятельств и выбором Великой Чародейки Фионы, которая не соблаговолила принять нужную сторону, отблагодарив Вас союзом с богопротивным радикальным Тевинтером. Однако не будем о прошлых ошибках. Все мы их совершали и совершаем, в большей или меньшей степени. Я пишу Вам не для того, чтобы разбередить старые раны, но для того, чтобы предотвратить появление новых. Слух о Вашей оглушительной победе достиг берегов по ту сторону Недремлющего моря. Амарантайн взят. С чем я могу Вас поздравить, незримо пожав руку Вам и Вашей решимости. Надеюсь, Ваш поход не закончится им одним и вскоре я услышу о трусливом побеге сил Корифея с Ваших земель и вновь едином троне Ферелдена. К сожалению у нас всё не так солнечно: — можно ли употреблять это выражение в отношении неба, затянутого вечным полумраком Бреши? — Старший, которого так же именуют Корифей, стягивает основные силы к Вольной Марке. Тантерваль уже пал, а моему войску дважды пришлось столкнуться с отравленной Красным драконицей. Сопротивление же только начинает объединяться под стягом Старкхевена. Я не склонен недооценивать свои силы и впадать в преждевременное уныние, но, боюсь, в одиночку мы не справимся. Я не прошу у Вас войск, так как прекрасно понимаю, что Вы, даже при всём желании, их не вышлите, но прошу помощи. И совета. Слухи так же донесли мне о Ваших союзных отношениях с флотом Камберленда и отрядами Инквизиции. Первые могут помочь с блокадой Недремлющего моря и переговорами с Герцогом Синдралем Араксасом, вторые же, если мне не изменяет память, были созданы непосредственно для предотвращения угрозы Старшего. И те, и другие окажут неоценимую услугу своим посильным содействием. Понимаю, моё письмо — особенно после столь длительного перерыва — может привести к недвусмысленному заключению, что я (слишком многое себе позволяю) прошу у Вас слишком многого. Вы вправе не доверять мне, как и отвергнуть столь односторонний союз. Однако, так или иначе, мы все в одной лодке. И если до того угроза казалась иллюзорной, а времени — достаточно для индивидуального укрепления, ныне остаётся уповать лишь на общие силы и наше благоразумие. Не только Вас и меня, но каждого из нынешних и будущих полководцев и правителей. Во имя нашей будущей военной и политической дружбы я, в свою очередь, готов рассмотреть любые условия. Не смотря на наше весьма бедственное положение, я прекрасно понимаю, что союзы на то и союзы, чтобы предоставлять обоюдные и долгосрочные выгоды. С наилучшими пожеланиями, Сиятельный Принц Благословенного Старкхевена, Себастьян Ваэль.» Выдыхает, ставя финальную точку, кладёт на блюдце перо и, утопая натруженной спиной в кресле, отстраняется. Ему не нравится, как и что написано, слишком сумбурно и прямо, слишком похоже на мольбу перед покровителем. Но лучше так, чем никак вовсе. У него нет времени над праздным размышлением о сущности каждой строки, как нет и сотни пергаментов. Каждый день на счету, а промедление — может стать роковым для очередного Вольного Города. В висках стучит резко, протяжно, бьёт монотонным набатом по ушам. Боль то отступает, то возвращается. Очередной приступ мигрени. Какой по счёту после смерти Владычицы? Себастьян не знает, не хочет знать. Стоит попросить Джуно увеличить дозу целебных трав в его чае. Может даже добавить немного успокаивающего. Она не откажет. Дурён тот правитель, что не может управиться даже с собственной головой. Перед столь важными переговорами — особенно. Завтра он отправится в Киркволл. Город, в котором его не ждут, но который в нём нуждается. Это будут тяжкие переговоры. Куда более, чем с королём Алистером. Как бы Старкхевен не развалился пока его нет. Как бы не напал Корифей верхом на Красной драконице… Себастьян потягивается, прикрывая глаза, достаёт сургуч и гербовую печать из обыкновенно закрытого на несколько ключей ящика: «Надеюсь, Мойра сумеет удержать всё в своих цепких руках. И отправит письмо по адресу...»
  28. 1 балл
    Порой Тевинтер оправдывал свою зловещую репутацию. В первую очередь таким аспектом было совершенно иное отношение к магии. На Юге магический дар считался чуть ли не проклятьем, его носителей изолировали в Кругах, трепетавших в страхе перед Тенью и демонами. Южане создали целый орден, суть которого была в том, чтобы контролировать магов. Они создали храмовников. Когда Маркус Люций прибыл в Скайхолд и узнал, что вооруженные силы Инквизиции возглавляет один из них, один из храмовников, пусть, вроде как и бывший, у него проскользнула мысль, что едва наметившийся союз вполне может рассыпаться в прах ещё даже не войдя в силу. Что храмовник-южанин не примет того, что вряд ли найдётся в Империи кто-то настолько свободнее магистра, командующего целым Легионом. Что ему придётся на равных общаться с магом, за которым не было никакого наблюдения или прочих трепетных попыток контроля. Но генерал Резерфорд оказался иным. Не таким, каким представлял себе его Маркус. Главнокомандующий Инквизицией проявил удивительное благоразумие и способность мыслить хладнокровно и рассудительно. Они сработались, насколько это возможно. Личные убеждения не стали преградой для устремлению к общей победе. Вторым кошмаром для южан были истории о рабстве, которое процветало в Тевинтере. Здесь можно было поспорить. Некоторые рабы жили не так уж плохо, имея и работу, и крышу над головой, и защиту. Они жили лучше обитателей нищих южных городков, иногда не способных найти себе даже пропитание. Но так везло не всем. Иногда хозяева слишком увлекались своей властью над чужими жизнями. Из этого никогда не выходило ничего хорошего. - Не думаю, что мог. Голос генерала Люция звучал несколько тише. Кажется, он затронул слишком болезненную тему. Но должен был. Почему-то считал, что должен. Может потому, что не ощущал безразличия? Потому что это осознание было… неспокойным? - Я не имел дела с гладиаторами. По крайней мере, лично. Есть огромная разница в том, ради чего ведётся та или иная битва, ради чего скрещивается оружие, ради чего на безразличную землю течет человеческая кровь. Можно сражаться ради идеалов, ради того, чтобы защитить близких и себя, ради обогащения, ради завоевания, ради того, чтобы превзойти свои собственные пределы, выжать из себя всё, на что ты только был способен. У Генерала Бойни было множество причин сражаться. Иногда ему казалось, что он был для этого рождён. И он мог многое, очень многое рассказать о войне. О том ради чего в одно или другое время сражался он. Человек может сражаться и проливать кровь ради многого. Но только не ради увеселения того, кто лишил его свободы. Не ради чьего-то чувства власти над его жизнью. Кто-то бы сказал, гладиаторы сражаются за себя. Но не потому, что их принудил к этому враг. Нет, их противники были в точно таком же положении. Нет, их вынуждает третья сторона, которой просто не должно быть в настоящей битве. Конечно, кто-то из гладиаторов даже получал от происходящего удовольствие, находились и такие. Но одно дело, когда на арене сражаются воины, решившие таким образом проявить свою удаль и дать волю ярости ради славы и наград. Другое дело, когда на смерть с оружием в руках выходят рабы. Лишение человека свободы ради того, чтобы он сражался против своей воли, это оскорбление самого понятия битвы. Потому Маркус Люций и поднял этот вопрос. Потому что не знал, что в биографии той, что воплощала в себе символ надежды Инквизиции, найдётся тень одной из самых мрачных сторон Тевинтера. - Если этот человек был вашим учителем, значит, он должен был немало рассказывать вам о себе. И о своём доме. О Тевинтере. Вестница Андрасте знала о Тевинтере со слов человека, который пробыл в рабстве почти всю свою жизнь. - Я не слишком беспокоюсь о прошлом. Но я хочу спросить - кем, через призму этого прошлого, вы видите нас? Воинами, подобными Ганнику, или же теми, кто отнял у него свободу?
  29. 1 балл
    - Иного выхода у нас попросту нет.- мужчина смотрит на то, как осторожно сажают раненых и захворавших на лошадей, и те держатся весьма неплохо и никто пока падать не собирался. Вместо них поводья берут другие маги и храмовники, кто-то даже ободряюще хлопает по плечу, мол, все будет скоро в порядке, и ты сам сможешь скоро ехать, не нуждаясь в посторонней помощи. - И да, выбор у тебя есть. Ты в любой момент можешь уйти своей дорогой.- Адальфус гладит белую с коричневыми пятнами лошадь по шее, и в этом жесте было столько ласки и нежности к животному, что это даже несколько диссонировало с его отсутствующим непроницаемым взглядом. Лошадь тихо пофыркала, посмотрев темными умными глазами на своего наездника, на несколько нервно начала рыть копытом землю да трясти головой, мол, когда уже поедем. Судя по тому, что маг никуда не ушел, он уже давно принял решение, пусть, возможно, он будет о нем жалеть, судя по выражению его лица и несколько недовольному взгляду. - Ты сядешь позади меня.- вставив ногу в стремя, маг без особых проблем сел в седло, и было в его движениях то, что выдавало большой опыт не только в магическом искусстве, но еще в походе и быту. Протягивает Аодхану руку, помогая тому залезть на лошадь, что на лишний вес почти никак не отреагировала, и лишь начала топтаться на месте в ожидании команды. - Ging!*- тихо сказал чародей, и лошадь пошла следом за уже отбывающей последней повозкой. Их своеобразный караван продолжил свой нелегкий путь. *** Несколько часов спустя, когда уже утро переходило в день, а на небе ярко сияло солнце, едва скрываемое здесь светом от Бреши, но облака не давали солнцу светом озарить все холмистое поле, по которому сейчас двигался караван, уйдя достаточно далеко от Гислейна. Впереди были слышны приглушенные голоса и даже изредка смех, но никто к дисциплине не призывал. Эти люди и сами знали, что не стоит слишком расслабляться на незнакомой земле, на абсолютной чужой территории, тем более полной врагов. Но пока все было достаточно тихо, и если и возникали проблемы с перемещением, то Гриффит, что вел сейчас колонну, быстро решал сложившуюся ситуацию. Маг, что сидел прямо за спиной Адальфуса, вызывал множество вопросов, на которые пока не находилось ответа. Явным было то, что он не был из круга Хоссберга – не похож он на кого-то из магов из страны с песчаными морями. Мужчина начал осматриваться по сторонам, чуть щурясь с непривычки от обилия зелени, оглядывал бесконечные поля, полные травы и цветов, ярких, маленьких и таких красивых. Природа была тем, что всегда удерживало мага в каком-то месте надолго. Наблюдать за ней всегда было ему приятно, в особенности за дикой, не прирученной рукой человека. Так, необжитые оазисы, полные своей дикой красоты, приковывали взгляд . Сидеть и наблюдать за шевелением листвы от ветра, за тем как меняется тень на песке от пальм или кустов, замечать маленьких птиц, ползущего мимо скорпиона –все это отвлекало от мыслей обычно не самых светлых, давало передышку уставшему сознанию от разъедающих душу мыслей и чувств, что кипели, бурлили внутри, не имея выхода наружу. Нельзя, нельзя чтобы кто-то увидел его гнев или скорбь, чтобы кто-то увидел, что его каменная маска уже давно вся в трещинах. Он старается держать себя под контролем не ради себя, а ради тех, кто рядом с ним, кто стал ему близок. И его взгляд цепляется за одну из лошадей, на которой сидит девушка, чьи рыжие волосы отливают медью в редко появляющемся из-за туч свете солнца. Адальфус горько усмехается, едва заметно приподняв уголок губ. Та, что он нарек своей дочерью, не являясь ей родственником по крови, и уж тем более не являясь ей отцом, сидела в седле, пока храмовник придерживал поводья её лошади. Умудрилась вместе с ним попасть под атаку, в итоге тоже получив ранение, но которое смогла сама заживить. А ведь он так ни к кому не обратился, молча терпит приступы тупой боли, из упрямства ли или из ненависти к себе, будто это наказание. Только вот за что – мало кто сможет понять. Снова переводит взгляд на пейзажи вокруг, всматриваясь, вслушиваясь в шум ветра и раскаты грома где-то вдали, ближе к болотам, где небо почернело от туч. Все-таки Орлей прекрасен своей дикой, не прирученной человеком природой, и этого чародей не может отрицать. Орлей — действительно прекрасен... был бы. Говорят, что место определяет не природа, а люди, и люди в Орлее не слишком прекрасны, мягко говоря. Андерс смотрит на отряд, вдруг понимая, что им всем придется еще в этом удостовериться. Для того, чтобы удержаться в седле, человек держится ногами в стременах и коленями в бока, а руками — за седло и поводья. Если он сидит спереди. Сидящему позади приходится держаться только за ближнего своего. Навернуться с лошади — не самое приятное мероприятие, поэтому руки приходится устроить прямиком на поясе Адальфуса. В седле — неудобно, непривычно, некомфортно, и постепенно пальцы сами собой начинают сжиматься сильнее, доставляя неудобства. “Он же даже к лекарю не обратился, упрямый идиот” — вдруг вспоминается отступнику, и он ослабевает хватку, перемещая руки чуть выше. На всякий случай. Мужчина морщится, отвлеченный от мыслей тупой болью в боку, но она так же резко пропадает, как и появилась, и чувствует прямо через одежду, как ладони сидящего позади него мага переместились выше чтобы, видимо, не причинять ему неудобства. От андерца исходит тепло, даже жар, что чувствуется даже через слои одежды, и это не жар от начинающейся болезни или нечто подобное, нет. Это – его особенность с рождения. Мать нередко говорила, что он такой горячий из-за того, что сама его душа, отдельно от разума, хочет давать близким людям тепло. Возможно, это были слова ереси, а возможно в них была и доля своей правды. И сейчас это тепло он неосознанно отдает тому, кто, наверное, успел порядком замерзнуть за недели или даже месяцы скитания. - Лучше держись за талию. Если ты будешь лапать меня во всех доступных местах, то это не поможет тебе удержаться в седле. Лицо непроницаемо, спокойно, а вот в тоне его чувствуется легкая насмешка над целителем, что так отчаянно за него цепляется. Слышится, как отступник давится в ответ то ли воздухом, то ли смехом, осторожно скользя пальцами на талию впередисидящего. - А чему это поможет?- бормочет еле слышно, как долю шутки, которую хочется сказать, но не хочется, чтобы ее услышали. Адальфус молчит, продолжая осматриваться по сторонам. На самом деле его просто несколько смутило то, что к нему кто-то сидит настолько близко и касается его. Одно дело в целительских целях, а совершенно другое – сидеть вот так, близко. Уж лучше пусть руки отступника будут у него на талии, нежели там, где слышно, как гулко бьется сердце. Из-за такой близости рук мага к незащищенной груди становилось несколько боязно и появлялось ощущение полной беззащитности, чего энтропист ненавидел. - Кхм…я…- о своей слабости говорить было всегда ему трудно, и сейчас, когда он понимает, что без помощи не обойтись, его язык против его же воли будто немеет,- Мне нужна будет твоя помощь, когда мы остановимся. - Мне говорили, что тебе тоже досталось,- отвечают ему несколько отстраненно.- Лучше было бы остановиться прямо сейчас, но... Андерс не договаривает, полагая, что собеседник и так поймет все значение этого “но”. На самом деле, остановиться не помешало бы — внутренние ранения могут быть гораздо опаснее внешних, однако, вряд ли кто-то захочет остановить всю эту процессию именно сейчас. Холодный ветер — совсем уже предгрозовой — хлещет по спине, пробирается под одежду, и целитель неосознанно придвигается ближе — очень осторожно, — сейчас они на равных, на равных могут огреть друг друга магией, чуть что... но у Андерса все-таки неоспоримое преимущество. - Да, досталось...- так же отстраненно отвечает маг, будто это не имело никакого значения для него. Будто бы его ранения - ничто, и на них не стоит обращать особого внимания. - Herr Adalfus,- в конец колонны едет один из лейтенантов, тот, что сидел в палатке с раненными, и тот выглядел уже куда бодрее.- Wir horen auf.* - Wie lang?- спрашивает спокойно энтропист, оглядываясь по сторонам. Местность открытая, так что заметить их будет проще простого. Ох, не нравится ему эта мысль. - Für ein paar Stunden.- храмовник смотрит на Аодхана, что большую часть слов явно не понимал, так что он решил перейти на общий. И придется им всем себя так одергивать от родного языка, дабы все понимали, что они говорят.- Не более, herr, иначе нас… - Заметят. Я поэтому и спросил.- спокойно отвечает мужчина, оглядываясь по сторонам. Ему было отчего-то неспокойно, и он все ждал подвоха.- Где? - Дальше есть долина с рекой и небольшая поляна. Мы можем там оставить пастись лошадей. Красного лириума нигде нет, так что мы в относительной безопасности. - Gut. Возвращайся обратно в колонну. Храмовник кивнул, после чего припустил лошадь галопом, чтобы побыстрее добраться до своего места в колонне. Лагерь через некоторое время уже был оборудован, охрана поставлена, все больные сидели отдыхали в тени палатки, а грозовые тучи с нереальной скоростью приближались к лагерю. - Видимо придется тут переждать ливень. Хорошо хоть тут нас не затопит.- пробурчал Гриффит задумчиво, посмотрев на каменистую породу под ногами.- Я, пожалуй, с караулом постою. Адальфус, погладив лошадь по шее, пока пила воду из стоящего перед ней ведёрка. Он несколько нахмурился, посмотрев на храмовника, явно собираясь что-то ему сказать, но его перебили на полуслове. - А тебе пора уже отдохнуть, ибо скоро ты будешь выглядеть хуже любого высушенного у пустыне трупа. Чародей тихо смеётся, понимая, что он, мать его, прав. С таким недосыпом он скоро будет похож на труп даже больше чем сами трупы. - Считай это подарок. Маг выгнул в недоумении бровь, явно не понимая что ему пытаются сказать. - Здрасьте приехали... Как стал старше на год, так уже крепчает маразм? Тебе уже 47, старый ты пень! - Гриффит, ты ненамного младше меня между прочим. - А ну цыц! Мне дают всего тридцать семь. И это максимум. - Да-да, тешь себя надеждами дальше... Неужели вчера было тринадцатое число? - Ага. Мы собирались сделать тебе сюрприз, только вот, как видишь, хер там плавал. - Не стоило... Чародей отмахнулся, продолжая гладить лошадь, и та довольно фыркала, иногда дёргая ушами, недовольно поглядывая в сторону туч. Чуяла, что затянется этот привал надолго. - Стоило, Ада. Когда будет нормальная погода и мы будем в относительной безопасности, то можем устроить маленький пир во время чумы. А сейчас шевели булками в сторону палатки и спать! Это приказ! Закатив глаза, мужчина издал только тяжелый вздох, но спорить с другом не стал. Он и сам понимал, что ему сейчас нужен будет отдых, и это – один из лучших подарков, которые ему могли бы предложить. Простояв ещё недолго с своим верным скакуном, что-то ласковое шепча ему на ухо, успокаивая перед надвигающейся грозой, чародей пошел к одной из палаток в центре лагеря. Чудь подумав, чувствуя все ещё тянущую боль в боку, окликает одного из храмовников. - Приведите ко мне в палатку лекаря, который к нам присоединился вчера вечером.- пурпурные глаза смотрят снизу вверх прямо в глаза храмовнику, и тот кивает, после чего удаляется. Маг решил не стоять на месте как истукан и все-таки зашел внутрь палатки. Оглядев полутемное помещение, освещаемое светом маленького костра, что горел посередине, от которого клубы дыма поднимались в специальную дыру в крыше, маг сел на одно из спальных мест, подогнув ноги под себя, решив подождать Аодхана. Может, выйдет и немного вздремнуть. Когда тот наконец-то зашел в палатку, энтропист сидел с прикрытыми глазами и размеренно дышал, держа руки на коленях. - Наконец-то ты пришел.- спокойно говорит он, приоткрыв глаза, глядя на вошедшего.- Как я уже говорил – мне нужна твоя помощь. Но, думаю, сначала тебе надо сделать осмотр. *Пошла! Господин Адальфус, мы останавливаемся Как долго? На несколько часов.
  30. 1 балл
    Шов вышел так себе, но главное, что начинка теперь не вывалится наружу, совсем как с фаршированным кроликом или курицей, вот только запекать на огне этого типа Трейсе не собирался. -Минимум три дня полного покоя, иначе шов разойдется и твой дружок растеряет весь свой богатый внутренний мир не успев добраться сюда, – будничным голосом оповестил “проповедника” чародей, одновременно перематывая пациента первым попавшимся под руку тряпьём, ибо сам пациент вряд ли сейчас мог здраво мыслить и орудовать обеими руками. - Помоги перетащить его на койку… Было даже странно, на сколько быстро подскочил со своего места этот мутный тип, желая помочь своему товарищу, впрочем тут же открылась и причина такой заботы. -Как он? Мой брат? Он ведь не умрёт, правда?, – ещё более взволнованным голосом протараторил мужчина, помогая поудобнее устроится своему брату, хотя казалось откуда в этой дыре было взяться удобствам. Разглагольствовать о тяжести ранения брюнет не стал, вряд ли бы хоть кто-то из присутствующих его понял, да и попусту сотрясать воздух желания совершенно не было, в общем как обычно. Все необходимые умозаключения отступник сделал для себя почти сразу как осмотрел попорченную тушку. Раз: к нему притащили не остывающий труп, а значит внутренние органы повреждены не были, два: пациент был в сознании пусть и на грани, а значит потерял не так много крови, три: рана была на удивление чистой и шансов словить инфекцию у этого парня было не так много, хотя всё это была лишь теория. -Жить будет, и раз ты здесь, смотри за ним сам, соседняя койка свободна, – с этими словами Трейсе оставил парочку наедине, отправившись в свою каморку навстречу столь желанному сну, хоть на пару часов, пока не притащили ещё кого. Как это часто бывает, после бури наступило затишье, несколько дней пациенты шли только на выход, и в большинстве на своих двоих, что не могло не радовать. Отступник же смог позволить себе расслабиться и более-менее выспаться, казалось подобная идиллия продлится вечно, но не тут то было. Развалившись на койке, чародей что называется “плевал в потолок” ровно до того времени как услышал командный голос доносящийся из-за двери. Дремоту как рукой сняло. “Солдат, храмовник или стражник”, – мысленно отметил для себя брюнет, ни первому, ни второму, ни третьему он рад не был, но действительность была куда ироничней. Выйдя из каморки Трейсе увидел у входных дверей эльфа от чего на мгновенье впал в ступор. Здесь в Орлее он привык видеть остроухих в качестве прислуги или же бедняг из подворотни, этот же не походил, не на тех, не на других, лишь слова об Инквизиции помогли мужчине понять что к чему. ”Чем быстрее он свалит отсюда тем лучше”, - решил чародей, а потому тут же сдал, играющую в карты парочку, что называется, с потрохами. -Вот ваш клиент, – жестом указав на одного из двух братьев, Трейсе решил провести обход обитателей этого райского уголка, раз уж спокойствия ему теперь не светит. Пусть остроухий объявил свои намерения более чем ясно, отступника не покидало ощущение, что лишь одним допросом этих двух дело не кончится, ибо встреча с сильными мира сего никогда не проходили лично для него бесследно, именно поэтому он предпочитал держаться от всех них подальше. Как на зло, никому особой помощи не потребовалось, не считая раздачи целебных припарок, приготовленных накануне, а потому, когда чародей закончил обход, ищейка Инквизиции была всё ещё здесь, что малость нагоняло нервозность. Чтобы “не мозолить глаза” мужчина вышел на свежий воздух осмотреться. Снаружи не оказалось ни огромного войска Инквизиции, ни даже её маленького отряда, что не могло не радовать, ведь в случае чего удрать от одного эльфа будет куда проще, нежели от нескольких человек, пусть покидать насиженное место отступнику явно не хотелось, нужно было быть готовым ко всему. На дворе был не Волноцвет месяц, пусть и в Орлее, но зима была всё же зимой, из-за чего брюнет довольно быстро заскочил с улицы обратно в тёплое помещение, направляясь в свою келью.
  31. 1 балл
    Остановка в Монфорте была быстрой, группа без проблем вошла и вышла из города, посчитав, что следующий привал стоит сделать на границе болот, минуя Гислейн. Сделали. Мда. - Вы серьезно? Нет, вы действительно серьезно? – необходимость дать лошадям отдохнуть обязывала тоже самое сделать и хозяевам, но что-то подсказывало, что напарники выбрали не самый удачный для этого способ. - Опять тебе что-то не нравится, магическая феечка. Да, здесь не будет уютной и мягкой кровати без клопов, зато дешево и сердито, – и хотя в финансах не особо и нуждались в подобном путешествии, экономить Кай будет до последнего медяка. Если конечно не вспылит кое-что. К слову, странно от него слышать нечто похожее на укол в сторону магических способностей кого-либо, сам-то он кто? - Последний раз, когда я останавливался в подобном месте это едва не закончилось массовой резней с безумным хохотом и распитием крови прямо “из горла”. Может поищем место поприличнее? - Хм, не знал,, что ты на досуге кровь чью-то пьешь. Вкусно? – искры у мага промелькнули в аметистовых глазах намного более красноречивее, чем любые сказанные слова до этого, так что щитоносец банально вскинул руки в примирительном жесте. Разумеет никто из группы не собирался устраивать ни резню, ни оскорблять друг друга на серьезном тоне. Они устали и это был один из способов расслабить напряженный разум от долгой дороги. И все же внутрь не самого крупного постоялого двора они зашли, по одному, толпа как ничто привлекает к себе уйму внимания, а там могут или вопросы появиться, или неприятности. Ни того, ни другого не хотелось, а вот пропустить стаканчик-другой какой-нибудь травяной настойки – милое дело. Изначальные опасение обратились во благо, потому как к окончанию обеда (не Скайхолдская кухня, ох не Скайхолдская) стало особенно четко слышно, о чем разговаривают местные. Налоги, война, караваны, дороги. Из одного угла досотся смех и похабные шутки, это нормально и людям нравится; из другого молчание и несколько пар глаз осматривают помещение. А вот неподалеку устроились то ли наемники, то ли караванщики, перешептывающиеся о последних событиях. Новости из первых уст, так сказать. Особенно интересны оказались новости со стороны болот, в первую очередь о том, что сейчас отличное время, чтобы воспользоваться известными тропами для тех, кто желает пересечь х и спрятаться от всего мира. Прятаться агенты Инквизиции не собирались, а направление на заметку взяли. -Вот видишь, не зря зашли. - Возможно. Стоит еще местных хозяев расспросить, полагаю им все равно, кто хочет испытать удачу, и особо врать не станут про местные опасности. - Тссс, слушайте дальше. Погрузившись в слух, посланцы узнали не мало важную для их миссии информацию – о некоем слегка поехавшем типе в трущобной части города, кто несет бред про каких-то культистов, недавно появившихся в регионе, и ведущих свои дела в отдаленных поселениях, куда и в благоприятный день не захочешь заходить. И что сумасшедший обосновался в местной больничке или около того. - А вот это интересно. Стоит проверить и расспросить, возможно это нам поможет. - Угу. Может разделимся? Нам надо пополнить припасы, устроить место для ночлега и поговорить с местным тепленьким. Нас как раз трое. - Думаешь это хорошая мысль? По глазам вижу, что тебя тянет на поиски больнички. Скажи что к природе потянуло и призванию, а не приключений на тощую эльфийскую задницу захотелось. - Именно так, потянуло вдруг заглянуть к местным, предложить свои целительские навыки и взамен получить немного информации или возможность поболтать с тем, кто шепчет про культистов. Ты абсолютно прав, Кай. - Хм, в этом логики куда больше, чем если бы пошел я. А куча хорошо снаряженных людей вызывает подозрение. Не думаю, что с тем, кто может ходить под землей, может случиться что-то совсем плохое. Кстати, ты когда так делаешь, моих родственников не видишь? Привет бы им передал. - Катись к Создателю за фуражом лучше. Я пошел. Вот и поговорили, главное когда прижмет чтобы не спорили, а в безопасном месте можно и разделиться. Стоило ли на самом деле разделяться? И да, и нет, и раз уж решили, то каждому пора заняться своим делом. Талю даже пришлось на улице разговаривать с людьми вежливо и сдерживать рвущийся с языка сарказм – не хорошо настраивать против себя толпу. Главное направление движения получил, а там трава не расти. Или наоборот, расти трава, вытесняй людей. Ловя косые взгляды и чувствуя копчиком, что лишь нашивки с вечным символом Инквизиции защищают от дополнительных вопросов, эльф дойдет до больнички, которая больше похожа на полевой лазарет, но как говорится, если не нужны расспросы, то нужно сюда. И кого я тут могу встретить? Не удивлюсь, если обнаружу в подвале дракона. Главное не огра. Внутри дежурно поинтересовались, зачем и для чего пожаловал, всей своей интонацией намекая, что есть места и получше для настолько прилично выглядящего чужака. - Меня интересует человек, который говорит про нападение в Тирашане и описывает некоторые, гм, подробности этого. Я слышал, что он находится здесь и хочу допросить. Инквизиции интересен этот случай и мы желаем разобраться с потенциальной угрозой, – разумная мысль, что возможно не стоило с ходу рассказывать, откуда он, пришла с опозданием, с другой стороны, типичная форма агентов выдавала без слов.
  32. 1 балл
    Дыхание сбилось уже во второй раз – стрела в боку вызывала жгучую боль по всему телу, несмотря на попытки Минан войти в малый транс и подавить боль. Он бежал по лесу, стараясь держаться запада – сумерки сгущались над Бресилианом стремительно, и элвен оставалось надеяться, что он потянет взятый им темп и оторвётся от преследователей. Взгляд его скользнул по собственной правой руке, всё еще с трудом повиновавшейся ему. Что же эти шемлены с ним сотворили? Он выбрался из порта города людей – Гварен, как они его звали, желая побыстрее добраться до одного из arla’hamin в этих землях. Путевые метки, почти что уничтоженные деятельностью шемов и временем, раскрывались перед ним неохотя, сияя тусклым звёздным светом и указывая едва ли на часть ориентиров. Минану оставалось лишь, скрепя зубы, продираться через заросли и заводи, чтобы найти хотя бы какой-то намёк на метку. Arla’hamin, святилище. Путевое убежище их империи. Его империи. Канувшей в забвение. Если судьба будет к нему благосклонна, он сумеет отыскать нетронутое святилище и узнать еще чуть больше о том, что же стряслось с его народом и даже пополнить запасы, если магия хранилища еще не иссякла. Если же повторится история с убежищем в Вольной Марке, он очистит место от грязи, будь то дикие твари или шемы, и двинется к новому arla’hamin. Он заметил для себя, что лес, который он знал как один из самых живых, замер вокруг него, словно скованный тишиной и жаждой крови. Почти что каждый зверь и птица тут излучали здесь измученную ауру хищника – они бились друг с другом и чужаками из последних сил, но не из-за голода, а из-за ярости, поселившийся в их сознании. Лес отзывался на каждый шаг Минана эхом. Ты. Пожалеешь. Прочь. Минан лишь двигался дальше, изредка отгоняя зверьё короткими импульсами воли – он знал о Vir’Alas и не показывал страха перед природой, но знал достаточно, чтобы и не гневить её. Когда день начал клониться к закату, он наконец-то вышел к маленькой долине и увидел arla’hamin. Явно разоренный и занятый новыми хозяевами. Двери святилища были сняты и пущены на создание грубого навеса – под ним сидела фигура в сером плаще и хлопотала над костром. Два других осквернителя общались у входа, держа руки на эфесах своих клинков. Слишком грубые, слишком крупные. Люди, конечно же. Но не простолюдины, эти держались с оружием привычно. Солдаты? Воины шемленов вызывали у Минана раздражение – они могли быть сильны и даже с намёком на хитрость но все равно оставались медленными и неповоротливыми. Он не тратил особо сил и времени, расправляясь с ними, когда только выбрался из логовищ порождений тьмы. И у него не был причин думать, что этот бой будет другим. Пригнувшись, эльф старался двигаться тихо и быстро, пока рельеф позволял. Когда же он оказался в непосредственной близость от святилища, он вытянул из тени дерева ладони, сомкнув и разведя большой и указательный пальцы. Между ними возник крохотный лепесток огня, и костёр затрещал жарче, а пламя начало увеличиваться и яростно плясать, повинуясь зову магии. - Что за…? – начал один из людей, вскочив со своего места и прикрыв лицо руками, и тут он увидел Минана, бежавшего к нему. Бежавшего очень быстро. Шем не успел схватиться за оружие, когда клинок Минана вошёл ему горло. Ловко перехватив левой рукой саблю, Минан с разворота вытащил клинок из тела павшего, правой рукой сплетая простенькую молнию. Он уже был готов метнусь её в оставшихся двух врагов, как вдруг его чуть не сбил с ног крик: - КЕННЕН! Нет, дело не в крике. Элвен с нескрываемым удивлением взглянул на свою правую ладонь, в которой секунду назад мигнуло и рассеялось облачком его плетение. Он по привычке послал новый импульс маны, чтобы начать заново, и вот тут вот его и коротнуло – пальцы скрючило, кожу неприятно защипало, будто бы вытянув всё тепло разом. Минан перевёл потрясенный взгляд на одного из людей, чьи глаза святились ярко-синим огнём, а рука уверенно держала меч, указывая на Минана. - Отступник! Роа, зови остальных! – коротко и твёрдо сказал человек, подхватив свободной рукой щит, пока его подопечная скрылась в святилище. Минан с рыком отступил на два шага назад и открылся своему Дару, позволяя мане растекаться по его венам, наполняя его тело лёгкостью и силой. Неужели он попался на человеческого мага, который может распознавать и рассеивать базовые структуры? Минан видел шемленов-магов, но ни разу не видел ни одного в доспехах и владевшего оружием. Тем временем шем выставил вперёд щит и ускорил шаг, видимо, намереваясь сбить с ног Минана. Эльф позволил себе злую улыбку и ринулся прямо на врага. Его первый удар, усиленный боевой магией, пришёлся на правую часть щита, едва не сбив человека с ног – тот явно не ожидал атаки такой силы. Минан, предвкушая победу, сдвинулся чуть влево и нанёс еще удар – и с удивлением понял, что его заблокировали. Весь импульс магии в его руке и корпусе сбился и растаял, обескураживая элвен еще сильнее! Как?! Ни один чародей не может сбить ритм внутренних токов энергии без касания! Кто этот человек?! Тем временем его противник отточенным движением ударил его щитом в корпус, отталкивая эльфа. Минан чудом сохранил равновесие, а после сделал то, чего не делал со временем своего ученичества. Он побежал. Странный человек вслед ему что-то крикнул, и магическая энергия покинула элвен полностью. Он с ужасом осознал, что двигается преступно медленно и на выдохе ускорился, петляя среди деревьев. Он мог оторваться, он знал местность, был более ловким. Он на одних инстинктах отскочил, и пущенная стрела попала ему не меж лопаток, а лишь в бок. Вскрикнув от боли, элвен дёрнулся привалился к дереву. Его дыхание стало частым, мысли начали прыгать. Кровь. Ему нельзя терять кровь. Шрамы на его лице стали чётче, черты лица заострились. Он прикрыл глаза, за секунду входя в малый транс, чтобы привести тело и сознание в баланс. Он – не просто шемленский маг, знающий пару грязных трюков. Он – воин. В его распоряжений – техники и опыт, которые оттачивались веками. Пускай сейчас он отступит, его возвращение не заставит себя ждать. Как и месть. Отвлекшись от нахлынувших воспоминаний, Минан прислушался, припав к земле. Где-то рядом его чуткий слух уловил шорохи и хруст опавших листьев. Замерев, эльф перехватил покрепче саблю и усилил транс. Сейчас, в этот рывок ему надо было вложить достаточно скорости и силы, чтобы убить врага одним ударом. Если это колдун – великолепно. Если кто-то из его товарищей – тоже неплохо, особенно, если это будет проклятый лучник!
  33. 1 балл
    Надежды Страуда оправдались лишь частично: солдат, несколько шуганувшись и чуть было не уронив Серого Стража на пол как от внезапности, так и от того, что банально воздуха на всё про всё в здании резко перестало хватать, всё же подхватил его, насколько мог, предоставив плечо для опоры и направившись вместе со своим новоиспечённым подопечным подальше от дыма… только не в другое помещение, а наружу, на воздух и холод. Более того, его попытки скрыться и затеряться в толпе особым успехом не увенчались: во-первых, охраняемого стража знали если не все, то многие из подчинённых капитана Моро, а во-вторых, он был первым и единственным, кто мог в панике выбежать из переделанной под камеру комнаты, о наличии которой знали уже все солдаты под командованием Моро. — За каким демоном мы ЕГО спасаем?! — послышался гневный голос в какофонии паники, гарканья приказов и перекрикиваний. — Оставили бы его там гореть, ему и так место в петле! — Значит, в петлю его и надо засунуть. Сам знаешь, как капитан к этому делу относится, — огрызнулся тащивший Страуда солдат, что достаточно поспешно «сгрузил» Стража на утоптанный снег, не желая дольше работать тягловой лошадью для взрослого мужика. — Если сказал повесить, значит, повесить, а не нашинковать мечом. Ответа ему правда не последовало, поскольку солдат на данный момент куда больше интересовало тушение весьма резво разгоравшегося пожара — а казалось бы, всего-то крохотная искра в одной комнате с хорошим сквозняком! Но погода была хоть и снежная, но достаточно сухая, чтобы древесина не пропиталась влагой, и огонь с характерной для него первородной жадностью поглощал брёвна, ткань, солому и всё, что ему попадалось на пути. Даже сквозь гомон человеческой паники слышен был задорный треск ломающегося от жара дерева и рёв голодного пламени, не собиравшегося униматься. Громкий хлопок где-то наверху свидетельствовал о том, что стёкла от жара начали попросту вылетать от жара. Из здания периодически один за другим стали вываливаться тушившие огонь солдаты, кашляя и словно выброшенные на берег рыбы стараясь глотать свежий холодный воздух — дым был во многом даже безжалостней огня, ибо если от первого ещё хоть как-то можно было защититься и спастись, то дым попросту проникал повсюду и беспощадно душил всех и вся, словно лис в курятнике. Один из таких бойцов кинул преисполненный гнева взгляд на Страуда, и в его глазах буквально читалось неприкрытое подозрение. Ведь… кому ещё нужно было поджигать это злосчастное место? Возможно, он и решил бы что-то да сделать, не внеси дополнительная «помощь» со стороны зевак дополнительную сумятицу в происходящее — ведь теперь солдатам приходилось беспокоиться не только о самих себе и своих товарищах, но и о гражданских, которых слова проезжего дворфа всё же сподвигнули действовать… хотя пару ласковых себе в спину от нескольких особо ярых представителей рода человеческого Магнус всё-таки услышал. Даже карликом обозвали, но ведь это не так важно было, не так ли? Важнее было то, что примерно в это же время Магнус и Страуд друг дружку заметили в толпе — сначала, правда, больше почувствовали, как это и бывало со всеми Стражами и другими, кому не посчастливилось стать носителями Скверны. И если Страуд ещё более-менее не выбивался среди остальных людей, если только говорить о том, что одет он был совершенно не по погоде, то Магнус выделялся банально фактом того, что был дворфом. В Байонне дворфов не было отродясь, разве что проездом, а на ребёнка Эдукан, учитывая его снаряжение, попросту не походил. Царивший вокруг хаос мог отлично послужить, отвлекая на себя внимание, однако не стоило забывать, что некоторые солдаты всё так же обращали внимание на Страуда… а Магнус, скорее всего, с толпой слиться не сумеет при всём желании.
  34. 1 балл
    Ситуация была откровенно говоря дерьмовой. А за пиво нужно чем-то платить. Обведя взглядом зал, Зак начал искать того, кто мог бы помочь ему продлить вечер. Увы, но многие столики сейчас были переполнены, да и их обитатели уже давно знали кто такой Зак. Приезжих в Гварен нынче было, мягко говоря немного, а потому кого-то обставить в карты или перепить возможности почти не было, но неожиданно взгляд его зацепился за сидевшую за одним из столиков девушку. Не местная, это точно – одета слишком хорошо для местных завсегдатаев, да и женщин в таких местах обычно редко встретишь, а те из них кто здесь появляются, достаточно быстро оказываются зажаты в переулке каким-нибудь полупьяным “спонсором”, расщедрившимся для неё на выпивку. Эта же сидела одна и тоже как-то пристально рассматривала помещение. Пару раз, они пересеклись взглядами и наконец встав из-за стойки, перекинувшись с трактирщиком парой слов, Зак направился к незнакомке. – Привет. Не видел тебя здесь раньше. Приезжая, да? – Обратился к незнакомке парень, присев на стул рядом, поставив на стол пустую пинту. Сейчас, он сумел разглядеть незнакомку получше. Определенно не местная – слишком хорошая для местной пьянчужки, да и явно не кабацкая девка что напитки разносит. Рыжие волосы, выглядывающие из под капюшона, приятные черты лица и серьёзный, настороженный взгляд. – Не пойми меня не правильно, но нынче Гварен – та ещё дыра. Делать здесь нечего, да и здесь на самом деле от скуки сдохнуть можно. Если ты приехала сюда за работой, то вряд ли найдешь что-то мало-мальски достойное. Ну, ты понимаешь… – Пожал плечами Зак.
  35. 1 балл
    Рыцари-чародеи. Искусство, взращённое годами исследования, удобренное дисциплиной и практически фанатической верой, и преданностью делу Белой Церкви — качества, которого в условиях постоянного присмотра со стороны храмовников и прочих невзгод сыскать было трудновато. Не зря некоторые представители этого ответвления Круга Магов состояли в числе охраны самой Верховной Жрицы — это весьма красноречиво говорило о том, сколь искренне столь сиятельная особа этим людям доверяет и, более того, скольким им пришлось пожертвовать и сколько сотворить, дабы это самое доверие заработать. Возможно, это и была одна из тех причин, почему рыцарей-чародеев было так мало. Пускай они не ходили по тонкой грани, заигрывая с духами и демонами, пускай их искусство было далеко от магии крови, давать подобную силу в руки магам непроверенным, в чьей лояльности уверенными быть невозможно, Церковь попросту не желала. А теперь, после свершившейся год назад трагедии в Храме Священного Праха, рыцарей-чародеев Белой Церкви можно было практически по пальцам пересчитать. Казалось бы, вот она, отличная причина всё-таки снизить требования и планку для пополнения рядов в целом, но… Судя по тому, как командир Элен и её сотоварищи взирали на заявившуюся девицу, что изъявила желание обучаться столь ценному искусству, даже в столь мрачное время потакать и делать послабления эти чародеи не собирались. — И почему же вы полагаете, юная леди, что вступление в ряды рыцарей-чародеев — именно тот путь, на который вы желаете ступить? — командир Элен ростом, как и большинство эльфов, не отличалась и была почти на целую голову ниже Мины. Вот только говорила она с такой подачей и тоном, что смотреть на эту миниатюрную женщину с высока попросту голова не поворачивалось — что-то подсказывало, что сожрут напрочь и не подавятся. Элен требовала к себе уважения одним своим присутствием. — Если вы думаете, что мне достаточно рекомендации и начальных тренировок с наставником в ферелденском круге, то вас ждёт глубокое разочарование. Своим взглядом эльфийка, буквально буравя юную чародейку, словно бы пыталась заглянуть той в душу, попытаться понять, что она из себя представляла и чего стоила — видит Создатель, среди рыцарей-чародеев Элен видеть второсортных выскочек не желала. Другие рыцари молчали, позволяя эльфийке говорить — может, не желали оспаривать её авторитет, а может, ровно так же разделяли её тревоги. Ибо обучение — это не только труд, не только время, но и ответственность, особенно когда магия себя ведёт примерно так же, как разъярённый друффало: никогда не знаешь, когда эта скотина решит развернуться в другую сторону и рогами помчаться на дерево в попытке сбросить наездника, решившего поразвлечься и устроить родео. — Что вы ожидаете получить от обучения? Чего вы хотите добиться, получив искомые вами знания? — спросила Элен после небольшой паузы, сложив при этом руки за спиной и держа столь прямую выправку, что её можно было бы спутать с одним из тевинтерских боевых магов, прошедших муштру в северной армии. — И понимаете ли вовсе, что именно представляет из себя каждый рыцарь-чародей?
  36. 1 балл
    Кое-что о Крысах… Гийому было некомфортно. Во-первых физически. Его руки были связаны за спиной, а ноги привязаны к ножкам неудобного стула. Под глазом синел след от удара, разбитая губа кровила. Во-вторых, морально. Он сидел в тёмном сыром подвале и слышал, как в стенах скребутся крысы. Его самый страшный ночной кошмар. А ещё эти упыри с замотанными тряпками лицами, как во время чумы. В прочем, ему ли, Гийому, не знать, что над Халамширалом уже скоро закружат вороны, потянутся вереницы труповозок, а в небеса возовьются чёрные столбы смрадного дыма. Вот только он теперь рисковал этого не увидеть. Пошевелив кистями рук, он привлёк внимание одного из своих пленителей. Мужчина в подогнанной по фигуре кожаной броне подошёл к нему и что-то сказал своему напарнику какую-то ахинею, просто набор слов. Какой-то шифр, догадался Гийом. Гильдия Крысоловов использовала собственный шифр, чему тут удивляться, что у каких-то типов, подкарауливших его в переулке возле дома и огревших его копьём по голове, был собственный. - Запах Носков Холодным Утром, Хорошее Настроение для Старшего Брата, – отозвался второй мужчина, ковыряясь кинжалом под ногтем большого пальца, – Старший Брат Слышит Песнь Соловья. - Соловей Поёт Громко Этим Холодным Утром. - Камень Недвижим, Доколе Старший Брат Дремлет? - Здесь Стоит Башня. - Как же вы за*бали… – прохрипел Гийом, изогнув окровавленные губы, – Не можете где-то ещё потрепаться, придурки? - А тебя кто спрашивал? – огрызнулся один из голосорезов, – А ну сиди тихо, иначе затянем путы потуже! - Может спросим его кто убил Гилберта пока ждём? - Какого Гилберта?! Не знаю я, бл*дь, никакого Гилберта! – завопил Гийом. - А это мы ещё посмотрим. Башня Стоит, – обернулся головорез, – Пока Слышна Песнь Соловья. Один из людей Стервятнкиа накинул на голову пленника мещок и взяв прислонённый к стене арбалет уселся на табурет напротив двери. Его товарищ отправился перепроверить позицию стрелка на чердаке и путь отступления в подвале. Мало ли придётся вытаскивать пленного, если его дружки заявятся спасать. Кроме того, они не знали каким маршрутом к ним будет добираться Поль. Оставалось только ждать вместе с Гийомом, который слабо постанывал под мешком. - Эй, может пнуть его по яйцам? – крикнул арбалетчик. - Ну, пни, – послышался голос с чердака, – тебе что, полегчает? - Возможно. Вещи, изъятые у главы гильдии Крысоловов были разложены на столе неподалёку, в том числе письма и кожаный тубус с какими-то документами, явно зашифрованными. Копии с них уже были сняты и отправлены через надёжных людей на дешифровку в Верхний Город. Если “Крысюки” не смогут развязать язык своего пленника, то рано или поздно, шифр будет взломан. Они будут ждать Поля для допроса, пока не поступит иных распоряжений от командира. Встаньте, буквы, в ряд… - Ахинея какая-то, – простонала профессор Виктория ле Блан, массируя виски. Она была восходящей звездой императорского университета до войны, самым молодым и перспективным специалистом по лингвистике и мёртвым языкам, что делало её крайне ценным кадром для вербовки в секретную службу. Тени Императрицы эвакуировали её из Вал Руайо, когда город пал, а имя ле Блан было очень кстати весено в список Вальдора, который получил Поль. Женщину немедленно перевербовали Стервятники и вот она получила своё новое задание и часть оплаты авансом от людей Поля. Вот толкьо работа не клеилась. Шифр не ломался. Виктория плеснула себе разбавленного вина и сделала несколько нервных глотков. Простую воду в Халамширале было опасно пить в последние дни, те, кто осознавал опасность, исходящую от загрязнённой воды, переключился на пиво или вино. Пока в плдземных источниках плавают эти мерзкие крысы пить воду из них равнялось самоубийству. Вздохнув, ле Блан в пятый раз пролистала “Руны и их значения” за авторством своего бывшего декана, а затем бросила беглый взгляд на помятый, окровавленный листок. - А может быть я просто усложняю себе задачу? – пробормотала Виктория, открыв словарь разговорного языка, который использовали бедняки и простолюдины, – допустим, чёрточки это количество слогов. Нет, букв… Дыхание Создателя! Почему я только согласилась на эту работу… На дне Для встречи с воротилами из Хартии было выбрано безлюдное место на заднем дворе городского морга. Тела, ещё не опозданные близкими, лежали здесь рядами, прикрытые мешковиной и какими-то грязными тряпками. Стервятники заранее подстраховались и заменили нескольких мертвецов своими, вполне живыми людьми с наручными арбалетами, кинжалами и духовыми трубками – всё, что можно было легко спрятать, непривлекая внимания. Они не сомневались,ч то Хартия так же приняла меры предосторожности, но стоило хотя бы сделать вид, что они собираются играть честно. Гномы пришли первыми, их предводитель был коренастым головорезом без носа, облачённый в тяжёлый доспех, его лицо покрывали татуировки неприкасаемых. Сопровождали главнюка обычные “таги” в проклёпаных кожанках с большими тесаками и дубинами. Целый отряд хартии рассредоточился по заднему двору морга, бойцы на всякий случай проверили место встречи на предмет неприглашённых гостей. Люди Стервятника себя не выдали. Они ждали Поля и надеялись, что он захватит с собой достаточно крепких парней на случай, если что-то пойдёт не по плану. Было видно дюжину хартийцев, а сколько их попряталось поблизости – пёс их знает. - Ну и где этот хер? – нетерпеливо постукивая себя по большой пряжке пробормотал главный хартиец. - Обещался быть, – отохвался один из его подельников, – всё-таки эта встреча ему нужнее чем нам. - Деньги не пахнут, – парировал его товарищ, – если что мы всегда можем взять и его золото, а потом… - А ну заткнулись, умники! Вам не за то платят, чтобы языками чесать. А в этом городе и у стен есть уши. - Да, босс. - Уже заткнулись, босс. Кто сделает первый шаг… Алиссия Доминика с отрядом латников, снаряженных башенными щитами,пробивалась через толпу. Воины расталкивали зевак, собравшихся поглазеть на очередного самозванного пророка апокалипсиса. Они не пускали в ход оружие, не считая копейных древок, но шевалье уже теряла терпение. - Именем графа Пьера, рассупиться! – прорычала она, но слова её словно поглотил гул и поптание, стоящий вокруг, – Я СКАЗАЛА ПРОЧЬ С ДОРОГИ, СМЕРДЫ! - Кого это ты назвала смердом, потаскуха?! - А ну повтори – один из солдат положил ладонь на рукоять меча, – леди велела тебе убраться с дороги. Делай, что велено. - И не подумаю! – крепкий и хорошо сложенный мужчина, судя по гигантским мускулам – кузнец или горняк, стоял на пути отряда закинув на плечо молот. Целая толпа у него за спиной преграждала путь к разглагольствующему о конце света и спасении через красного бога старика, стоящего на импровизированной трибуне из ящиков. - Не видите что-ли, мы тут слушаем. - Вам придётся прекратить, – холодно произнесла Алисия, – и разойтись по домам. Приказ графа. - Граф может поцеловать меня в жопу! – выкрикнул кто-то из толпы эльфов. - А мне лучше пусть отсосёт! Солдат наклонился к уху Доминики и шёпотом спросил: - Должны ли мы это стерпеть, миледи? - Нет, – выдохнула женщина и с тихим шипением сталь выскользнула из ножен, – пусть заплатят за свои слова. *** - Что значит пришлось?! – лорд-камергер графа Пьера зарылся пальцами в волосы и застонал. - Они оскорбили его светлость, – парировала женщина с ног до головы в забразганных кровью доспехах. Потрёпанный отряд латников переминался с ноги на ногу у неё за спиной. - Яйца Создателя… - Сначала в нас полетели оскорбления, потом камни, – спокойно доложила Алиссия Доминика, – нам пришлось защищаться. - Ты действительно хочешь чтобы я тебе поверил?! - Мне всё равно. Я хочу видеть графа Пьера. Он должен знать насколько всё плохо на улицах… - Так сколько говоришь раз на вас напали?.. Глоток для жизни - Старший Брат Вдыхаает Благоухание Розы, – на шифре продиктовал оперативник своему более грамотному товарищу, – Вина Создателя Вкус Всегда Настоящий. - Закупоривай. - Уже. Вогнав деревянную пробку в горлышко бутылки с грязной водой, человек Стервятника осторожно положил её в ящичек к остальным, оставив зашифрованный коментарий в какой секции подземных источников был взят образец. У алхимиков будет много работы. Ещё больше утех, кто будет вычищать всю эту заразу. Солдаты Пьера перекрыли источники и колодцы, и несмотря на то, что людям выдавали воду, вино и пиво из запасов Верхнего Города, в самых бедных районах начиналась жажда. В город потянулись караваны с бочками, набранными в безрпасных местах, но и этого было мало. В воде плавали дохлые крысы, некоторые из них заражённые красным лириумом. А ещё трупы местных бомжей, каким-то образом пробравшихся мимо стражи. - Плохо дело. - И не говори… Стой, что это? Шаги? Бойцы вскинули арбалеты, когда мимо них метнулась тень. - Пояс Верности Ветер… Бл*дь, хватай ящик и вали отсюда! А затем, крыса размером с охотничьего дога набросилась на стрелка, вгрызаясь ему в глотку.
  37. 1 балл
    К чему это преследование? Зачем? Кто убегает? И почему не останавливается? Это были правильные вопросы, которые должны занимать голову гнома...были должны. На деле же их совершенно не было. Ни одного, ни половины, ни даже скользнувшей где-то там в мозгу мысли не было. Просто погоня за чем-то, кем-то. И совсем ведь не доходит до этой вот головы, что это может быть галлюцинация от усталости, испарений, которыми они дышат или что-то похожее. Нет. Как пробежка ранним утром на свежем воздухе, даже ноги не гудят, а так, самую малость сбивается дыханием из-за тряпки на лице. Кто вообще додумался ему повесить её? Ах, да… - Пацан! Там пацан! Нужно догнать дурилу, сгинет ведь! Я его видел, видел, быстрее! - и, что удивительно, скорости только прибавлял. Через плечо и оглядываться не думал. Потеряется он тут или Вирейнис? Да что за бред, тут всего один путь и он им идёт, или уверен в этом, пропуская мимо себя развилки или расширения, быть может. А может, их и не было вовсе. Прыти Варрика это не унимало. Со стороны можно сказать, что совсем поплыл дяденька от приключений своих. И, был бы, в чём-то прав. Тут, без шуток, можно было рехнуться, а все происходящее в данный момент — просто усугубило положение. Да и не Варрика это вина. - Куда ж он бежит, то, а? - пыхтя, гном пытается причитать. - Я же. Зараза. Такая. Уже. Не. Сопля. Зелёная. Мне. Надо. Постельный. Лежим. И на каждый шаг ведь новое причитание, которых не переведётся у него. Вот где голова работает безоговорочно хорошо. Выходит, светлая? Местами просветления, хохма за три золотых. И кто его знает, сколько бы бежал так Тетрас, пока рядом с ним не раздался крик, не иначе, как дурниной, крикнула спутница, чтобы доораться до ошалевшего гнома. И пока, не очень красиво, ласково и нежно, не полетела с ним в стену каменного прохода. Звеня светильником, шурша всем снаряжением, под гиканье Варрика, что от неожиданности его выдал. В воздухе лишь на мгновенье повисла Бьянка. От неё гном взгляд не мог оторвать по куче причин, которые озвучивать не собирался никому на этом свете. И разум его проясняться начинал, получив встряску. Подставив руки падающему оружию, он арбалет свой поймал, облегчённо выдохнув. И плевать было на позу неудобную и удар о камень неприятный, кажется, даже головой, да только всё на второй план ушло. Поломки Бьянки краснобай бы точно не пережил. - Очень эффектный способ завалить гнома, Вирейнис! - прошипел в сердцах мужчина, напряжение с себя скинув и осев вдоль каменно стены. - Но можно было просто пригласить прилечь, а не вот это… И тут как бы доходит до его гномьей башки, что вообще-то, стоит сказать спасибо за то, что эльфийка его задницу из блуда мысленного вывела. Не эффектно, но эффективно, встряхнув. Но пока дошло. Пока все правила пришли поведения на свои полочки, уселись и рассказали что делать, Тетрас попытался встать, едва штаны не потеряв от рвения подняться и помочь встать Вестнице. И хоть что-то промямлить той в благодарность, та выдала вердикт. - Медведь? Непростой, поди медведь, - руку подаёт девушке, а сам косится в ту сторону, в которую бежал. - Я ж из него коврик себе сделаю. Гад. Голову на стену повешу. Меня, Варрика Тетраса таким дураком выставлять… Ууусволочьубью. Последнее было сказано одним словом. И подкрепляло это всё отточенное движение рук с арбалетом, приводящее тот в боевую готовность, громким щелчком. А в ответ на это раздался страшного звука рёв. Который боевитость Варрика несколько сократил, отчего тот, кажется, чуть сжал голову в плечи. - О-оу.
  38. 1 балл
    Кажется, дворфа всё-таки по голове торкнуло тотально, несмотря на все заверения в том, что он и так безумен и безумней уж едва ли будет — как иначе объяснить тот факт, что после внезапного грохота металла о камень он срывается с места и рвёт когти куда подальше, своими криками при этом пытаясь кого-то остановить? Потому что Вирейнис подняла светильник, взглянула в темноту в сторону звука… и ничего не увидела. Был, конечно, шанс того, что она попросту не успела уловить движение, которое спровоцировало Варрика броситься вперёд во мрак, но учитывая несколько сводившую с ума обстановку, в прямом смысле слова пахнувшую неприятной горечью? Ни в чём нельзя уверенною быть… Потрошительница споро перехватывает оружие поудобней и, стараясь не обронить светильник, мчится следом за Тетрасом, но в отличие от дворфа бежит эльфийка молча, не тратя дыхание на лишние слова — воздуха чистого и так мало, не хватало ещё больше наглотаться, хотя грудь и без того переполнена дрянью настолько, что даже потрошительский метаболизм не справляется. Драконья кровь — могучий источник силы, но даже он не способен побороть всего, в особенности, когда речь всё же идёт о разуме… ибо разум она ровно так же подтачивает. Ноги-то у остроухой несколько длиннее — по той причине за дворфом всё же поспевает, хотя и мчится Варрик, словно угорелый… или же это ей только кажется под сторонним воздействием? Бывшего сенешаля эльфийка из зоны обзора не выпускает, пусть светильник и не даёт столько освещения, сколько хотелось бы и с каждым мгновением бега становится свет всё более блеклым, словно бы теряя силы вместе со своей носительницей. Вирейнис пытается вглядеться во мрак впереди, надеясь, что сумеет заметить то, за чем столь стремглав мчится боевой товарищ, но эльфийский взор ничего не улавливает — лишь темноту, навстречу которой они теперь бегут вдвоём. Неужто вновь шутки одурманенного разума? А то и вовсе сон — быть может, сейчас они уж оба лежат на каменном полу, не в силах сделать и вдоха в этих отравленных шахтах. — Варрик, демоны тебя дери! Что ты увидел там?! — выкрикивает Лавеллан наконец в попытке как обратить внимание дворфа на себя, — и, тем самым, отвлекая его от неизвестно чего впереди, что могло бы его в ловушку заманить, — так и всё же разузнать побольше; ведь как знать, впереди вполне их может ожидать всё же нечто материальное и живое… кто-нибудь из выживших, кого ещё можно спасти или тварь, с которой следует расправиться как можно скорее, чтобы потом слинять отсюда куда подальше — от местной пародии на воздух в горле было сухо, словно остроухая наглоталась песка вдоволь. — Одним Творцам известно, что впереди нас ждёт, а ты разделиться решил! Эльфийка практически на пятки наступает своему спутнику в попытках за ним не отставать и всё так же старается в темноте увидеть то, что дворф заметил. Но вместо того, чтобы услышать какой-то шорох, вместо топота шагов или хотя бы шарканья подошв, эльфийка слышит утробный голодный рык и чувствует, что воздух вокруг стал заметно теплее — он ещё и более влажный, если чувства её не подводят в очередной раз. И там, впереди, она во мраке видит пару сияющих оранжевых глаз, венчающих массивную тушу… которая мчится им навстречу. — FENEDHIS LASA! — в сердцах выкрикивает женщина и, совершив рывок чуть вперёд, сбивает Варрика вбок телом, вместе с ним отлетая к стенке каменного прохода, лишь каким-то чудом сумев не разбить окончательно светильник — а может, то заслуга металлического каркаса и выпуклых краёв, что не дают стеклу с камнями соприкоснуться сразу. В нос ударяет уже совершенно другая вонь. Знакомая, и от того в какой-то мере приятная — куда лучше иметь дело с тем, что тебе известно, а не с безызвестной тварью в темноте. Запах зверя. — Это медведь! Это хренов медведь!
  39. 1 балл
    Ньял и остальные шаманы о таких методах борьбы с демонами не задумались, но… Зерно мудрости здесь было. Духов болезней заклинали именно так, просто обычно они не вылезали из Тени во плоти и с толпами мертвецов. Выходит, и так оно работает? Ну и отлично – в таком разе и лекарь сойдёт за воина, а случайно в своих попасть не страшно, им только на пользу пойдёт. Ньял между делом шепнул что-то Змеиному Языку и тот со злоехидной ухмылкой испарился выполнять приказ. Вот уж воистину, никогда не знаешь, что пригодится. Как говорится, жри, убоже, что хасинду негоже… Между тем Бранд поддерживал целительницу своим огнём – во-первых, это хорошо выжигало мух и прочее, а во вторых, огонь был издревле известным средством лечения и очищения язв и гнили, в итоге получался и щит и меч. Роджер и Герд, не дождавшись демона у стены, были теми кто повёл воинов расчищать дорогу для Шагги. Рыцарь прорубал просеку в рядах мертвецов своим двуручным мечом, а где он не успевал, его прикрывала хасиндка, кромсая нежить в капусту топорами. Рыцарь – вот странное дело – не чувствовал страха. Наверное, они просто вышли за какой-то предел, после которого человека уже трудно напугать. Победить или умереть, бежать некуда, незачем и не хочется. Точно также думали и остальные, вышедшие на бой против Алак Хуула. к счастью, ломанулись не все, остались стрелки и охрана стены, так что нежити доставалось от всех орудий. Включая одну из катапульт, в которую заряжали сейчас бочку кипятка, в который сыпали ингредиенты, добытые Змеиным Языком в комнате супруги местного лорда. - Чистая вода да мыло – чтоб те, демон, пусто было! – Приговаривал злорадно хасинд, – Вот листок берёзовый – чтоб был чистенький да розовый! Одуванчик, череда – Алак Хуул, тебе пизда! У него было достаточно творчески-извращённое мышление, чтобы оценить идею Амелл по достоинству и дополнить шаманские методы достижениями тедасской гигиены. Осталось добавить финальный ингредиент… - И орлейские духи – чтоб пробило на хихи! Осталось навести прицел, благо демон был огромен и никуда не торопился – и в мерзкое поражение Тени полетел специальный снаряд, новое слово в химическом оружии. Вот знали бы заранее – устроили бы перед замком баню-ловушку, но на скорую руку и так сойдёт. Шаманы и Ирис готовились к финальной атаке и поддержке своих, а Шагга и его товарищи, уже не разберёшь, хасинды или ферелденцы, атаковали демона, кто как мог. И они были не одиноки – ведь с ними в бой по собственной воле отправился Козёл. Злостная животина ловко металась между мертвяков и ударов демона, своей аурой и вонью заставляя отступать зловонные миазмы и мух, а также отвлекала демона, нагло пользуясь относительно мелким размером и преимуществом в подвижности. Кем бы Козёл ни был, он не собирался так просто уступать свою землю и людей какой-то гнилой куче говна. Вождь, не задумываясь о риске, сражался в полную силу, понимая, что тут уж не до мелочей, и его сага будет воистину великой – битва с таким злом стоила чего угодно, и он не сомневался что повергнет его, пусть даже ценой многих жизней, включая свою, если надо. Есть битвы, которые просто необходимо принимать, не имея сомнений – такой был Мор, такая и сейчас. Каждый момент отвлечения демона, каждую помощь от остальных вождь использовал, чтобы наносить сокрушительные удары и выбить из демона мерзкое подобие жизни. Он знал – сейчас каждый сражается вместе с ним, деля опасность и славу, вкладывая долю своей силы в каждый его удар. Вот уж этого у демонов нет – и никогда не будет. И в какой-то момент шаманы и Ирис сказали своё слово...
  40. 1 балл
  41. 1 балл
    И всё-таки песня красного лириума была бы более губительна. Чего нельзя было отнять, так это то, что этой отраве можно было сопротивляться, она хоть и дурманила разум, подкидывая странные иллюзии, но совершенно не подталкивала к безумию, к пропасти. Или это было незаметно? Ну да, какая бы гадость открыто сводила бы с ума. Всё потаясь, любая опасность скрытна и губительна. - Так ты сходишь с ума? Ох, Вирейнис, - тяжело издал смешок Варрик. - А я то думал, какого лешего ты попёрлась со мной, и даже не покрутила пальцем у виска. Всё встало на места! Долбанутый гном позвал долбанутую эльфийку в долбанутое место, чтобы найти долбанутых приключений на долбанутую голову. Самоиронию Тетрас мог выдавать в кредит, если бы мог, под хороший процент. Разумеется, деньгами бы брал. Памятник тому, что он в себе высмеивал, должен был быть отлит из золота высший пробы, украшенный самыми прекрасными драгоценными камнями. Губа не дура? Лучше об этом гному не говорить. Себя в летах увековечить он был обязан самым неординарным из способов, может быть даже вычурным. На некоторое время попаданцы снова остановились. Причину краснобай не сразу понял, а когда понял, то уже было поздно. - Ты что творишь!? - изумление Варрика касалось изничтожения накидки, но то был еще не вечер. - Эй, эй, ты чего уду… Выживай, адаптируйся, импровизируй. - ...мала. Замысел гном понял по ходу дела. Но крайне удивился, что вот так легко Вирейнис могла причинить себе вред, пусть даже ради благой цели. Во-первых, это больно. Во-вторых — тоже больно. Живое существо только в случае крайней необходимости было способно и лапу себе отгрызть, и хвост, но себя же резать — это отдельная статья про садистов и ритуалы. Зрелище пугающее, и странное. - А я ведь правилом хорошего тона считаю носить с собой фляжку с мало-мальски спиртным и пахучим. Сегодня, мать её за ногу, исключение сделал. Зайдём и выйдем, - качает головой сердито, двошит что конь разозлённый. - Ох Искательница жопу драть будет. Ох будет. С того света достанет и будет. Скажет, что вот, эта гномья башка совсем ухайдокал надежду Тедаса на спасение. А я ей что отвечу? Получив повязку, осматривает не без опасений ту, на Вестницу смотрит, повязку нацепляет на морду лица. Контраст запахов несколько ощутим. Не то, чтобы критично, но всё-таки, мозги обманываются, не понимая от чего им дурнее, от крови запаха или от этой дичайшей вони. - Опоздала, Грини, с ума меня сводить. Я пишу о мире книжки, о мире, который понимаю, пусть и не лучше всех, в вопросах магии или древних чудищ профан, но всё же… А наш мир может понимать только безумец. Я давно спятил и спокойно живу с этим, - смех Варрика звучит болезненно и хрипло, будто бы тот просто для приличия из него вырывается, прикрывая бреши слабеющего тела. Нужно было продолжать идти, надеясь на то, что за ближайшим поворотом выход, источник беды, любое из решений их ситуации. И в этот же момент свет и тень, сводящий с ума дух и слабость тела, дали о себе знать. Раздался грохот впереди, словно бы кто пустое ведро уронил на камни. И в свете фонаря, на дальнем радиусе, куда только доставал свет, промелькнул будто силуэт, в сущности небольшой, словно дитя. И Варрик… Даже не задумываясь, с места сорвался туда же. Совершенно не разбирая, реально то или выдумка. - Стой! Стой! - лишь крикнул он, отрываясь от места их с Вирейнис остановки.
  42. 1 балл
    Храмовник оторвался от своего занятия и, после того как переварил заданный ему вопрос, указал на угол палатки, где стоял таз с чистой и ещё теплой водой, а на бортике висела тряпица что, видимо, должна была использоваться для вытирания рук. Темнота палатки никак не мешала сидящему на посту мужчине наблюдать за работающим отступником исподлобья. Вскоре он перестал точить меч в напряжении, теперь только стоны боли и шуршание ткани едва разрывало тишину, что напрягало только сильнее. Будто ничего за этой палаткой больше не было. - Вам не нужно тратить свои бинты, herr, у нас есть.- убрав оружие свое в ножны, мужчина подошел к дальнему углу палатки, вытаскивая оттуда ящик, в котором ещё звенело что-то стеклянное. Аодхан, когда этот ящик был поставлен рядом с ним, мог спокойно увидеть склянки с зельями, баночки, и все были подписаны на торговом. Также там лежали пучки достаточно свежих трав, несколько пучков сухих, стояла чугунная ручная ступка, и добрую часть пространства занимали бинты. - Лекарей у нас не так много, а магию тратить сейчас не стоит… мало ли что произойдет ещё в дороге. Никто не думал, что на нас нападут так скоро. Ещё и Адальфусу досталось...Он же даже к лекарю не обратился, упрямый идиот. И храмовник садится на колени рядом, готовый помочь вытаскивать все необходимое или держать раненых, чтобы те не брыкались. Так прошло некоторое время, пока все не были перебинтованы и полечены. Теперь можно было проспать какое-то время спокойно. Мужчина проводил целителя до одной из палаток, в которой, как оказалось, должен был спать Адальфус, но тот так и не зашел сюда ни разу за вечер, и скорее всего он опять просидит все время отдыха у костра на краю лагеря. Это мужчина сказал спокойно, так как такое поведение магов не было ни для кого из Круга удивительным. - Только смелюсь предупредить, что мы встанем куда раньше, чем придет рассвет. Так что постарайтесь побыстрее заснуть. А после он ушел на свой пост. Несколько человек сидело у костров на карауле, в полном обмундировании и с оружием поблизости. Уж чего, а ночного нападения никто точно не хотел. *** - То есть,- Гриффит склонил голову над картой Орлея, пожелтевшей и местами потертой, но взгляд его был прикован к чародею, что стоял напротив, смотря на нарисованные реки, горы и озера, некоторые из которых они прошли.- Нам придется сделать настолько большой крюк? - Судя по данным разведчиков – да. Не стоит идти к границе Неварры. - Тут ты прав, ибо там ситуация просто полнейшее дерьмо,- и вот зеленые глаза снова спиваются в карту взглядом.- Придется идти вглубь страны, чтобы сделать крюк, и при этом не попасться на глаза другим отрядам красных или венатори, да ещё и уложиться по времени, которое мы сами себе выдали на этот поход. Мы в дерьме. - Ты слишком много раз говоришь «дерьмо». Для храмовника это не приемлемо, ведь ты муж самой Андрасте. Ада не скрывает своей легкой полуулыбки и хитрого прищура глаз. - Завались, Ада. У меня иного термина нет для этой ситуации. Ещё этот отступник… ты уверен, что он не из венатори? Храмовник щурится, в скудном свете свечей стараясь угадать в каменном лице эмоцию. Уж за десяток лет работы с этим невозможным магом он этому научился просто на ура. - Не стоит исключать этого,- вполне спокойно отвечает Адальфус, не отрывая взгляда от карты.- Если тебе так будет спокойней, то я буду лично следить за ним. - Мне не будет спокойно, пока мы не приедем в этот, мать его, Скайхолд. И почему с нами нельзя было отправить Зелёных, или, может, парочку сотен ортов в виде конницы? Маг вздыхает, ещё сильнее опустив голову. Ему и самому не нравилось то, что на помощь Инквизиции Его Величество решил отправить только магов и храмовников, будто совсем забыл про то, что у него есть и иные войска, и часть из них даже не задействована в защите Андерфелса от очередного Мора. - Этот Корифей – порождение Тьмы, и если слухи верны, то на его стороне огромная драконица. Вся покрытая красным лириумом и похожая на Архидемона. Возможно, он может начать очередной Мор. Маг только молчит напряженно, кротко кивнув храмовнику. Ситуация была не из лучших, если уж честно говорить. - Хоть бы не разбудил Разикаль. Гриффит шепчет на грани слышимости. Все андерцы в той или иной степени боятся того, что на них опять обрушится Мор, и что все оставшиеся скудные земли тоже будут выжжены скверной. Тогда всей их стране настанет конец. - И чтобы никто её не разбудил сейчас – надо остановить Старшего. Его Величество будто больше занято тем, чтобы удержать власть. Про Первого Стража я молчу. - Ты удивительно болтлив сегодня. Неужто звезды сошлись, и сам Создатель даровал тебе желание чесать языком? Храмовник ухмыляется на недовольное лицо рыжего чародея. - Но ты прав. Эти двое будто не замечают ничего больше. И мы отвлеклись от темы.- мужчина ведет пальцем по дуге рядом с Гислейном, обрисовывая их будущий маршрут.- Нужно будет опять посылать разведку вперед, чтобы на нас не напали. Повозки будут ехать в середине колонны, а спереди и сзади их будут прикрывать маги и храмовники на лошадях. - Луками и арбалетами не забыли, как пользоваться? - Опять язвишь… Нет, не забыли. Я поеду спереди, а ты будешь замыкать. - Хорошо. - Тогда пошли, отдохнем немного… Нас будет ждать тяжелая дорога. *** - Аодхан – просыпайся. Мы выходим. Адальфус стоял у входа в палатку, пустив внутрь ярко горящий зеленый огонек, что остановился у самой головы отступника, светя ему в лицо. Тем временем позади него, с улицы, было слышно голоса и шум. Все активно собирали вещи и готовились к дальнейшему путешествию. - В углу есть холодная вода. Приготовься и выходи – надо собрать палатку и тебе найти,на чем ехать. Пешком ты нас навряд ли нагонишь. И после так же стремительно покидает палатку, как в неё ворвался, потому что надо было проверить, все ли сборы проходят гладко, помочь, если что-то было не так, а также собрать свои не самые большие пожитки в седельные сумки. Адальфус ещё какое-то время вертится в делах, отвечает на вопросы магов, иногда отвечая на комментарии Гриффита. Сложно было сказать, кто из них больше всех руководил этой процессией, хоть официально это был храмовник. Но они вместе были уже очень долго, много работали вместе и успели прикипеть друг к другу, привыкнуть, но о привязанностях не могла идти речь. Не в условиях Круга, не в условиях условной маго-храмовничьей вражды, которой в Хоссберге не было от слова совсем. Она приходила, разве что, вместе с магами из иных Кругов, что не хотели мириться с более жестким контролем и с меньшим количеством свобод. Но тех быстро успокаивали иные маги или же сами храмовники, что больше походили не на жестоких надзирателей, а вторых учителей, что и направить могли, и наказать, были строги, но также справедливы, не злоупотребляя своей властью, не ведая, что можно иначе. Гриффит пусть и стал близким другом, в чем чародей сам себе давно признался, но не терял хватки и всегда был начеку, если вдруг энтропист станет одержим или же начнет запретную магию практиковать. Пусть оба этих случая были невозможны. Храмовник должен защищать мага от себя самого и своей природы, препятствуя одержимости и магии крови, а не наталкивая на неё своими действиями. Уже собрав палатку и пристегнув её к одной из сидельных сумок, чародей осмотрелся. Вот чего он не учел, когда дал Аодхану остаться временно в них отряде – так это то, что на него нет отдельной лошади, а в повозку сажать его будет опасно – реагенты и иные вещества. Что там ехали, могли неплохо так взорваться или же стать ядовитым облаком. Да и вес был у них ограничен, так что есть только один вариант, что мог отступнику не понравиться. Целителя Адальфус осторожно поймал за локоть цепкими длинными пальцами, останавливая. - У нас нет лишней лошади, а повозки лишнего веса не выдержат. Тебе придется ехать со мной.
  43. 1 балл
    За что Железного Быка действительно стоило ценить, так это за то, что он, даже будучи треклятым шпионом оставался всё же по большей части наёмником и не задавал лишних вопросов, когда это было не нужно. То ли сам всё прекрасно понимал и не видел смысла занимать время болтовнёй, то ли попросту думал, что сейчас играть в дознавателя попросту никому не нужно и не выгодно. И пускай он даже облапал её не раз и не два в процессе обработки последствий сегодняшних увеселений, Бык выполнял своё дело. Заживёт всё не так быстро, как если бы Лавеллан попросту решила утолить клокотавшую внутри жажду крови, но… зато все довольны, верно? Да и в принципе прикосновения наёмника неприятными не были. Просто самого по себе Быка и того, что он давал, было слишком много, слишком сильно и слишком интенсивно, в чём остроухая потрошительница попросту терялась вместо того, чтобы абсолютно и полностью высвободить накопившееся напряжение как физическое, так и душевное. Но подобные развлечения, как и Кун, как и любое верование, как и совершенно любые предпочтения, попросту были не для всех. И хотя с одной стороны Вирейнис себя винила за то, что не пошла до конца, с другой всё же разум понимал — винить тут было не за что ни себя, ни кого-либо другого. Оставалось лишь выбрать в испытанном нужные ощущения и сохранить их в памяти на тот случай, если повторить не удастся — пока что Лавеллан не была уверена в том, что это получится вовсе. Каждое действие, каждый пережитый момент был уроком, который стоило запомнить накрепко и не забывать… ибо как знать, когда всё это попросту затеряется во времени и памяти, подобно слезам в дожде. Когда наёмник наконец закончил, потрошительница неторопливо поднялась уже с постели, полной грудью вдыхая аромат целебных мазей, засыхающей крови, возбуждения и пота, который в скором времени из свежего станет застарелым и омерзительным. Хорошо, что в Скайхолде всё же был доступ к открытой воде, ибо в противном случае всё было бы крайне печально — уж лучше ледяная река, чем невозможность смыть грязь жизни с себя вовсе. — Хах, трофей себе захапать решил? — слегка усмехаясь и всё-таки чувствуя себя несколько легче, чем когда она вошла в эту комнату, Вирейнис вернулась к зеркалу, чтобы в очередной раз себя осмотреть. Уже явно не ради того, чтобы покрасоваться — скорее посмотреть, сколько ей ещё придётся ждать, прежде чем она сможет хоть что-то на себя напялить. Будь проклята та швея, что решила, что светло-бежевые одежды будут в самый раз для эльфийки! — Тебя разочарую я: моё исподнее утилитарно исключительно. Орлесианских кружев не ношу, коль не заметил, хотя Мадам де Фер меня в их необходимости всё хочет убедить. Вкупе с пользою подвязок и прочих излишеств. Удовлетворившись тем, что откровенно открытого кровотечения после кунарийского ухода вроде бы не было, долийка принялась весьма аккуратно напяливать на себя одежду обратно. Понятное дело, что в паре мест тонкая, едва появившаяся засохшая корочка от подобного обращения отвалится, из-за чего на светлой ткани всё же появятся кровавые разводы, но, по сути, долийке попросту нужно было добраться до той треклятой башни, где её словно принцессу держали. А уж там найти что-нибудь более свободное и тёмное труда-то не составит: одежды у остроухой оказалось больше, чем достаточно. И откуда только Мадам де Фер швей доставала? Однако, мысли остроухой были заняты всё же не одеждой. Она не могла уйти отсюда попросту ничего не сказав. — Бык… ты помог. За то тебе спасибо. «Другое дело, что помог, быть может, слишком уж активно…»
  44. 1 балл
    Вариант, который подкинул в мысли Варрик, звучал, пожалуй, ещё хуже демонов и природного галлюциногенного газа. Демона можно уничтожить, его можно развоплотить и заставить вернуться обратно в Тень, где этой твари самое место; от источаемой природной дряни можно уйти или пробив проход пустить сквозняк, что попросту утянет всю дрянь за собой… но вот красный лириум? Насколько Вирейнис было известно, эта зараза останется с тобой даже в том случае, если ты на другую сторону континента уплывёшь от неё подальше, и дело было даже не в приёме этой гадости внутрь или случайном ранении — всего потрошительница не знала, но судя по россказням, одного шепотка, одного контакта было достаточно, чтобы сойти с ума окончательно и бесповоротно. — Боги… надеюсь я, что ты не прав. В голове… у меня голосов… хватает вдоволь и без лириума. Тяжело дыша, долийка в очередной раз осмотрелась вокруг, толком даже и не осознавая, что именно она силилась увидеть. Настойчиво бившаяся мысль всё не давала остроухой покоя: учитывая то, как тяжело было дышать, как-либо предотвращать вдыхание было на самом деле вещью необходимой… так почему же тогда горняки этим делом не озаботились? У них ведь наверняка был доступ и к тряпью, и к воде, чтобы тряпку эту смочить и впоследствии прикрыть нос и рот хотя бы. Даже долийцы, несмотря на практически хроническую нехватку различных материалов, знали весьма простые способы защиты от того же дыма, если не повезёт попасть в горящий лес. От пламени взбесившегося дракона это, понятное дело, не спасёт, но через дым болотного торфа и мокрой древесины пробраться троице беглецов тогда помогло... Был ли смысл пытаться защититься сейчас, когда они и так изрядно надышались и сознание стало подкидывать не самые лицеприятные картины? Свой разум они ещё сохраняли, так что, быть может… Остроухая достаточно торопливо опустила светильник на холодный камень прохода, после чего без особых церемоний сняла тёплую шерстяную накидку с капюшоном — сейчас скрываться было не от кого, да и холод не представлял такой угрозы, как непонятная хрень, от которой дышать становилось трудно. После нескольких точных движений клинка, часть накидки была пущена на пару продольных лоскутов шириной примерно в две ладони. Дышать через ткань бывшей накидки будет тяжеловато, ибо она была несколько плотнее, но это лучше, чем дышать лишь витавшей в воздухе гадостью. Оставался лишь ещё один шаг… с которым наибольшая проблема и складывалась. Лавеллан сомневалась, что у Варрика при себе есть фляга не то, что с водой — с выпивкой. К чему на короткую «прогулку» по пещерам тащить провиант, если всё это дело должно было занять всего пару часов? Конечно, наверное, стоило для начала всё же спросить об этом дворфа, ибо мало ли, вдруг удача наконец-то решила повернуться к ним не пятой точкой, а своей уродливой мордахой? Но эта мысль в голову долийке попросту не пришла, поэтому вариант переходил в разряд более мерзкого. Опять же, проблема — в туалет остроухую пока что откровенно не тянуло, так что отпадал ещё один источник жидкости в виде банальной мочи. Да-да, для выживания и не таким приходилось пользоваться. Оставалось лишь одно. И, недолго думая, Вирейнис закатала чуть выше левый рукав и полоснула клинком себе по запястью, делая поперечный разрез — с ним справиться будет куда проще, чем с продольным. Приятный цветок боли лишь добавил к безумию, что цвело в разуме потрошительницы бурней плесени на застарелом хлебе, но пока что воля не ломалась. Пока что эльфийка ещё сдерживала внутреннего зверя, что сейчас чуть ли не пускал слюни от радости, язык свесив. Тёплая пахучая кровь быстро пропитывала приложенные к ним лоскуты ткани, во многом с подачи Вирейнис, которая при этом сама ещё дополнительно напрягала руку для усиления кровотока. И первая повязка, мокрая от ещё свежей тёплой крови, досталась как раз дворфу. — Молюсь, что от запаха крови чужой… с ума не сходишь ты. — пробормотала эльфийка, бесцеремонно всучая Варрику окровавленный лоскут. Куска ткани должно было быть достаточно, чтобы повязать его на голову в качестве эдакой маски. — Пятном мокрым… нос и рот прикрой… Дышать, быть может, легче станет. Второй лоскут, естественно, долийка повязала уже себе на лицо, ровно так же мокрым пятном прикрывая нос и рот. Кашлять всё равно хотелось страшно, а запах собственной крови вызывал весьма неиллюзорное желание найти кого-нибудь, кем можно поскорей перекусить и кровь остановить, но для обеда время ещё не пришло. Но видят Творцы, это было лучше, чем постоянная тошнота и демоновы галлюцинации, которые пока что не стремились проходить. Последний раз подвергнув истязаниям злосчастную накидку, потрошительница отрезала ещё один лоскут шерсти, которым и перевязала ранение на запястье поплотнее. От крови не истечёт, авось. — Порядок?
  45. 1 балл
    А ведь это казалось такой шикарной идеей! Собственный великан! Могучее, тупой создание, подчиненное магией. Отличная рабочая сила, и ещё лучшее пугало, демонстрирующее власть своего хозяина. Нет, правда, отличная была игрушка. Как и весь Коракавус. Да, было время, когда всё это казалось прекрасным развлечением и способом великолепного заработка. Куда лучшего, чем просиживать штаны в столице, изучая древние фолианты. Красс любил работать «в поле». Но до этого момента «поле» всё-таки было куда менее опасным местом. Или ему только так казалось, и дело было в простой удаче? Пол вздрогнул под ногами. Мелкие осколки посыпались сверху. Но Сербис не дрогнул, он упрямо смотрел на своего питомца, не теряя концентрации и сохраняя то, что ещё оставалось от самообладания. И дело было вовсе не в какой-то внезапно пробудившейся смелости, с ней как раз всё было не слишком хорошо, нет, как раз наоборот, он отлично понимал, что во властном упорстве и демонстрации лидерства был его единственный шанс выжить. Великан не торопился. Нет, правда, а куда ему торопиться? Дальше громить и без этого уже перевернутую вверх дном столовую? Тварь же не знала о битве, развернувшейся прямо у них над головами. Где-то там сверху, убивали друг друга демоны и одержимые стражи, и Сербис понятия не имел на кого стоит ставить в этой чудовищной бойне. Главное, что их там уже не было. Хоть и ушли они не слишком далеко, чтобы расслабиться и почувствовать себя в безопасности. Никто и нигде в Коракавусе не мог ощутить себя в безопасности. Запах был последней проблемой, которая сейчас волновала командира венатори. При всей своей запредельной отвратительности, по крайней мере, он его не убьёт. Вот так вот и меняются приоритеты. С цивилизованности и комфорта на банальное выживание. И зачем чертовой твари понадобились все эти мерзкие украшения? Неужели чертов великан обладал своим собственным, пусть и отвратительным для любого нормального разумного существа, эстетическим вкусом? Когда-то это тоже казалось чем-то забавным. Быть может, мозгов в тупой башке чуть больше, чем кажется со стороны. Или же для того, чтобы иметь вкус к украшениям, мозги совершенно не нужны? Некоторые богатые дамы на балах отлично подтверждали эту версию. На то, чтобы рассмотреть ключ, понадобилась буквально секунда. Красс помнил, где оставил свою добычу. Удивительно, что великан не посеял ключик во время своего буйства. Но тут следовало благодарить скорее хорошее крепление, чем заботу тупого человекоподобного монстра. За спиной зарычал Арнигот, и великан, очевидно, решил, что в конкурсе на самый грозный рёв он должен быть первым. По спине Крассе пробежали мурашки, волосы на загривке встали дыбом. Контрабандист сжал зубы. Ему сейчас как никогда сильно хотелось то ли предложить этому умнику, командующими Когтями, самому снять ключик, то ли просто придушить бородатого ублюдка своими руками. Но время выходило. Воздух буквально пронизывала магия. В случае чего Красс не собирался просто тихо смотреть как его расплющивает тупое существо. Связь между хозяином и питомцем всё ещё держалась. Но уж к чему, а к магии великану точно было не привыкать. В конце концов, раскопки в древней тюрьме вели не много не мало, а венатори, которые пользовались магией на каждом ходу. Не говоря уже о старых заклинаниях, пронизывающих Коракавус. Нет, здесь всё было магией и собственная магия Сербиса только вплеталась в этот узор. Командир венатори протянул руки, лишний раз порадовавшись укрепленным металлом перчаткам. Сжал левую ладонь на ключе, пальцами правой цепляя крепление. Грязный ключ и немало пострадавшая от несладкой жизни цепочка. Кто бы мог подумать, что эта добыча стоит такого риска. Если не вспоминать, что он сам приспособил её таким образом. - Хорошо. Голос тевинтерца звучал так же твердо и уверенно, в нём отчетливо слышались похвала и удовлетворение. Контрабандист отчаянно надеялся, что остатков ускользавшей магической связи хватит, чтобы выиграть хотя бы пару секунд, которые разделят его и монстра. Горло сжала тревога, воздух казался неожиданно горячим. Красс был готов в любой момент шагнуть назад, но уже сквозь Тень, вне зависимости от того, в чьих руках окажется чертов ключ. Жизнь куда дороже.
  46. 1 балл
    Зима – тяжёлое время, особенно для бродяг не имеющих крыши над головой, и Трейсе не был исключением из правил. Точно так же, как и многие другие изгои этого мира он был вынужден искать пристанище в том или ином селении, благо для него травники, алхимики и врачеватели всегда были востребованы, а о последних годах и говорить нечего. Желающих отнять чужую жизнь было в избытке, а вот спасти… Не то чтобы отступник был первоклассным лекарем, вовсе нет, однако за годы отступничества со всеми его “прикрасами” волей – неволей научишься справляться с довольно серьёзными ранами, испытанными на своей шкуре и не только. Если наложению швов и повязок его научили долгие годы вне закона, то навыкам зельеварения маг целиком и полностью был обязан кругу. Второй вариант – податься в наёмники, занятие куда более прибыльное, нежели варить припарки для бедных селян, но и шанс сгинуть был несоизмеримо выше, да и не каждый встречный решит воспользоваться услугами мага, впрочем в этом году малефикару повезло. Не дожидаясь первых заморозков, чародей решил податься поближе к цивилизации, осталось решить где именно остановиться на зимовку, и тут воля случая решила за него. Повстречавшийся в пути караван остро нуждался в лихом народе, что в случае чего поможет сохранить товар в целости и сохранности. Желающих рисковать своей шеей за чужие пожитки было не много, а потому немного пораздумав хозяин обоза закрыл глаза на предрассудки о магах. Брюнет ответил взаимностью, не задавая лишних вопросов о том, что, куда и откуда. Неизвестно что за груз перевозил этот торговец, но неприятности слетались на него, как мухи на дерьмо, впрочем, этого следовало ожидать, двигаясь прямиком по имперскому тракту раздираемой гражданской войной страны. Через пару недель торговый обоз с поредевшим отрядом наёмников, добрался до пункта назначения – городка со странным именем Шюрно. Не прошло и пары дней как Трейсе оказался в местной богадельне, к счастью, не в качестве пациента. В очередной раз заплутав в большом городе в одной из подворотни он наткнулся на испускающего дух остроухого, и не смог просто пройти мимо, дотащив того до лазарета, да так там и остался. Никому не было дела до больных бедняков, даже стража, не желая лишний раз мараться обходила это место стороной, и отступника это более чем устраивало. Спустя время ему даже выделили собственный угол, где можно было спокойно варить целебные припарки и обезболивающие, не отвлекаясь на стоны больных и раненых. Пусть это и была коморка с крошечным окошком, в которой сложно было повернуться: кровать, стол, стул, да полка, абольшего было и не нужно. Изредка, в тяжёлых случаях чародею приходилось ассистировать местному хирургу, однако с менее проблемными пациентами он справлялся сам, ровно на столько – на сколько можно было помочь в этих условиях. Мужчина даже вёл подсчёт спасённых жизней, сравнивая с количеством тех, что отнял сам, и счёт был не в пользу первых. Так спокойно и размеренно прошёл месяц, один день которого был чудовищно похож на все остальные, менялись лишь лица, у которых отсюда было только два пути: обратно в город или прямиком на кладбище, ведь спасти всех было не реально. “Одних лечим – других калечим”, - с ухмылкой на лице подумал про себя брюнет, штопая неудавшегося разбойника, и в пол уха слушая его напарника, притащившего беднягу сюда. Столкнувшись с этими двумя на дороге, он почти наверняка бы их прикончил, но здесь всё было иначе. Пока один лежал на операционном столе, второй без устали нёс какой -то бред о целиком вырезанной деревушке, таинственных знаках на телах жителей и прочую бредятину. Услышанное ничуть не удивляло, в захолустных тавернах Трейсе наслушался и не такого, но в отличии от пьянчуг, травивших свои байки за кружку эля, этот тип был скорее похож на церковного проповедника, что точно таким же непоколебимым голосом и верой несёт бред о своём Создателе.
  47. 1 балл
    Пожалуй, ему не хватало именно такой взбучки, когда противник был более чем достойным, не только не уступая в силе и мастерстве, но и в использовании грязных приемов. Маркус никогда не давал ему спуску, не позволял расслабляться, используя любую возможность подловить своего ученика и теперь уже не названого сына. Это было больно, нередко — еще и унизительно. Чтобы не оказаться в подобном положении Дариус старался не проигрывать, а невозможность использовать все силы, которыми он располагал, делало поединок еще сложнее. В этих столкновениях он учился вовсе не техничности, не учился атаковать и защищаться. Он учился сдержанности. Учился рассчитывать свою силу и выигрывать бой малыми средствами, оттачивая внимательность и выискивая уязвимые точки до того, как кровавый раж начнет огненной пеленой застилать взор. После того, как Маркус и Дариус обращались к магии, их поединки переходили на следующий, более рискованный и опасный уровень, из-за которого тевинтерские целители приобретали седые волосы. Кто-то даже пророчил, что однажды они не смогут остановиться и с импровизированного ринга вынесут труп. Отец и сын были более чем похожи, когда дело доходило до победной драки. — Я многозадачный, — Дариус привычно фыркнул, подначивая Бойню своим презрительным тоном к озвученному замечанию. Он прекрасно знал, что эта беспечность взбесит противника, святой целью которого было выбивать из Моранте именно такую дурь. Удержаться было сложно, вот он и не отказался от идеи подергать проснувшегося дракона за крыло. Наверное, в этом было свое изуверское удовольствие, чтобы вот так раздражить генерала своим поведением. Он выходил на бой без брони и какой-то защиты, он демонстрировал жуткую невнимательность и умудрялся еще и дерзить в ответ. Специальная провокация с расчетом на бешенство оппонента. Хорошо скрытое желание огрести и испытать боль физическую, которая была способна заглушить ту боль, источник которой Авелан найти и осознать не мог. Во взгляде Дариуса мелькнуло предвкушение, когда он заметил алые искры, пробежавшие по черной броне Маркуса. Отец принимал его вызов, выводя бой на новый уровень и не пасуя из-за каких-то внутренних переживаний. Его, определенное, радовало, что тот не изменил своего отношения после раскрытия родственной связи. Дариус хищно оскалился и бросился в сторону, делая короткий перекат, выбрасывая одну руку вперед, с которой сорвался огненный шар. Еще одна провокация, не причиняющая вреда, но такая раздражающая. Огонь был встречен выстроенной защитой, которой так славился генерал Бойня — пробить его оборону было почти невозможно, чем новоиспеченный сын неоднократно пользовался. Вскочив на ноги, Дариус оглянулся, встречаясь взглядом к кое-как протиснувшему к рингу Дориану. Подмигнув другу, он поманил его к себе пальцем. Легионеры дружно расступились, поворачивая свои головы на стоящего в их толпе альтуса, которого за каким-то демоном вздумалось вплести в показательный (или не очень показательный, а вполне серьезный) бой двух магистров и генералов. — Эй, Маркус, — Дариус жестом попросил остановиться, из-за чего в толпе пробежал шепоток. Еще ни разу Моранте не останавливал бой первым и не просил каких-то перерывов. Кто угодно, но не он. Что ж, все случалось в первый раз. — У нас сегодня тут особая атмосфера исполнения желаний. Ты как-то хотел проверить, что из себя представляет наследник Галварда Павуса. И вот он здесь, уже испачкал свои ноги в снегу и грязи. Как насчет парного боя? Правда, для него понадобится еще один боец… Есть желающие? О желании самого Дориана он не спрашивал, весело и совершенно бесстыже улыбаясь другу, которого начали подпихивать ближе к их «арене страданий». Тевинтерцы загалдели. Парный бой с знаменитыми генералами был крайне престижным досугом и желающих было достаточно и одновременно катастрофически не хватало — сама специфика сражения требовала невероятного мастерства и некоторую долю безумия, поскольку ни Моранте, ни Люций не отличались предсказуемостью. Тут нужно было не только что-то представлять из себя в одиночку, но и иметь способность быстро подстраиваться. Лоснящийся черный ворон отбился от пары птиц, летящих в башню Скайхолда, приземляясь на штандарт Тевинтера недалеко от импровизированного ринга. Дариус нахмурился, глядя на птицу, будто находил ее предвестником дурного знамения и печальных новостей. Ворон чуть наклонил голову вбок, оставляя когтями на дереве царапины, а в его глазах сверкнули багровые искры. Авелан усмехнулся, отворачиваясь от пернатого гостя и обводя толпу взглядом в поисках четвертого игрока на их поле. Взгляд ярких голубых глаз вперился в высокую фигуру смутно знакомого человека. Кажется, он уже видел его в Скайхолде. Один из солдат? Нет, что-то другое, что-то более… О. Точно. Если представить на нем другие доспехи, то все вставало на места. Храмовник. Бывший храмовник, если быть совсем точным. «Какую игру на этот ты ведешь?» — Ты, — Дариус бесцеремонно ткнул пальцем в Аркаса, обрывая гомон толпы. Солдаты тут же стали искать человека, удостоившегося чести (или трагедии) быть четвертым бойцом, и выбор Моранте вызывал всеобщее недоумение. Он выбрал не тевинтерца. Он выбрал… кого? — Не отказывайся, будет весело. Вот только улыбка его говорила о том, что с большей вероятностью веселье будет заключаться в пересчете поломанных костей.
  48. 1 балл
    Как же давно Тевинтер не позволял себе подобной дерзости – завести так далеко на юг один из своих легионов, пусть даже путь этот был обеспечен союзом с Инквизицией и никто не посмел северянам добраться до их цели – крепости Скайхолд. Но даже здесь, не глядя на все союзные договоры, на раздирающую мир войну, в которой Тевинтер до этого самого союза не имел практически никакого отношения, на легионеров смотрели с огромным недоверием. Со страхом. С неприязнью. Не надо было быть врагом, чтобы стать ужасом из древних легенд. Не нужен военный конфликт, ненависть может разгореться на почве религиозного и идеологического непонимания. Тевинтер никогда не пытался ни под кого подстраиваться и не разделял убеждения южан, казавшиеся имперцам закостенелыми, примитивными и даже оскорбительными. Масла в огонь подливали венатори. И пусть Империя официально объявила их своими врагами и жестоко расправлялась с предателями, иные видели в отступниках всё тех же граждан Тевинтера. Но генерала Маркуса Люция подобное отношение совершенно не задевало. Командование Инквизиции умудрялось держаться с уважением к своим противоречивым союзникам, а Дариус Моранте и вовсе явно находил в происходящем какую-то прелесть. Может, стоило побеспокоиться за легионеров, и в целом, конечно же, Маркус в первую очередь сделал всё, чтобы защитить их от чужой глупости, но в то же самое время верил в своих солдат, зная, что те могут за себя постоять. Ну не южан же бояться на самом деле? Сам же тевинтерский военачальник ощущал себя более чем уверенно. И не важно, насколько далеко он был от своего дома. Люций большую часть жизни провёл в военных кампаниях и, по правде говоря, в походах ощущал себя гораздо комфортнее, чем в стенах Минратоса. Здесь он ощущал себя... собой. Он стоял у самого края круга для спарринга – весьма условной конструкции, отмечавшей область, в которую лучше не забредать постороннему, если он не хотел получить крепкую оплеуху тренировочным клинком или щитом. Ну, или взбесить солдат, которые жуть не любили, когда кто-то вмешивался в столь ответственный процесс, как тренировка. Или делали вид, что не любили, отлично понимая, какую значимость придаёт их командир подобным тренировкам. «В бою вы не оправдаете своих ожиданий! Вы сможете надеяться только свою подготовку!» Генерал Люций делал всё, чтобы донести до своих солдат эту простую очевидную истину. И двое солдат в круге отрабатывали самые очевидные и простые из атак, те, которыми их встретят обычные бойцы, те, что они никак не должны пропустить в реальном бою. «Вы будете думать о том, что вы делаете, а не как вы делаете, а не как вы это делаете. На вопрос «как» ответят только ваши мышцы». В бою счет шёл на мгновения, на доли мгновений. Мозг работает куда медленнее. «Тело должно помнить каждое движение. Отточенное до совершенства. До непроизвольности». Чтобы солдат отразил удар, не раздумывая. Спас себе жизнь и здоровье. Вернулся с победой. И бойцы старались. Ценили своего командира и учителя не меньше, чем он их. Раздался сухой треск ломающегося древка. Упал у самых ног высокого, широкоплечего воина в тяжелых черных доспехах. Генерал Бойня чуть улыбнулся уголком рта, довольно кивнул чуть растерявшемуся легионеру. У кого-то силы на двоих. Тренировочное оружие он не жалел совершенно. И только теперь повернулся к эльфийке, подошедшей совсем близко к границе круга. Если он и удивился, но не подал вида. Каштановые волосы, яркие изумрудные глаза, простые татуировки на лице. Маркус Люций никогда не видел Вестницу лично, но был немало наслышан о ней, особенно после едва не закончившейся трагедией истории с отравлением. Символ Инквизиции. Женщина, невольно взявшая на себя тяжелейшее бремя. Пропустивная целый год жизни в ловушке магии Алексиуса. И, по слухам, настоящая воительница. - Мои приветствия. Вы и не мешаете. Высокий мужчина наклонился, поднял с земли наконечник копья. Двое солдат в круге всё ещё ждали. Люций жестом предложил им продолжать тренировку. - Но я не ожидал здесь такую гостью. Что привело Вас сюда?
  49. 1 балл
    Неужели игра подошла к концу? Так быстро, словно летящая стрела, что с треском врезается в плотное тканевое тело цело. Казалось, что для всех участвующих время за стрельбой пролетело слишком резво, разве что Фэлос заскучал. Разумеется, мастеру такого уровня участвовать в таких мероприятиях точно малоинтересно. Тут скорее было соревнование дилетантов, которые теперь возомнили себя стрелками, Жеан уж точно. Шевалье была невероятно горда собой и тем, что не уронила в грязь репутацию сиятельных рыцарей Орлея, хотя, к слову в начале очень уж сильно сомневалась в своих силах. Храмовник казался тоже вполне себе довольным, и даже позволил себе фривольность покружить генерала словно в танце, который отозвался на щеках Лавайе лёгким румянцем, не сколько от смущения, не подумайте….а больше от дерзости действия и разумеется от безнаказанности! Толпа у таверны постепенно стала расходиться, поняв, что на данный момент им не видать ни продолжения, ни мордобоя. Солдаты Лавайе ещё некоторое время шумели на улице, напевая марш академии, которую все закончили и улюлюкая сначала своему генералу, а потом уже сами себе, обнимаясь и просто дурачась. Жеан же не хотела так быстро покидать уютную площадку для стрельбы, ловя жаркие лучи солнца кожей, а упрямый ветер копной волос. Казалось, этот день очень не хотел подходить к концу, и поэтому не торопил раскрасневшееся Солнце заходить за горизонт. Однако, скоро светило всё таки скроется за прямой, будто постриженой кромкой леса, и на таверну где-то на Имперском тракте спуститься сумрак, появятся упрямые насекомые, что будут лезть в глаза и рот, норовя запечатлеть смачный укус где-нибудь поближе к артерии, и придёт долгожданная прохлада, что загонит половину сидящих здесь людей в таверну, под крышу. Ну а пока...пока Фэлос отчитывает белокурую девицу за столь посредственную стрельбу, а храмовник не собирается даже думать о том, что бы переживать из-за проигрыша...ведь он действительно проиграл, а это значит Жеан и компанию охотников ждут занятные истории о Неварре. Ни кто не может рассказать лучше о стране, как ни тот, кто там вырос. Жеан задумалась, а что бы она могла рассказать об Орлее? Шевалье опускает руку на изящный кинжал, что будто бы жжёт её своим присутствием. Как странно, но её до сих пор не покидает мысль, что этот кинжал должен принадлежать кому-то другому. Может его продать за бесценок? Однако, не хочется отдавать его кому попало. Тому, кто захочет его перепродать или будет ковыряться им в зубах, да счищать грязь с каблуков сапог. Жеан хотелось, что бы он служил кому-то, пусть даже просто как кинжал вскрывающий бумагу конвертов, просто как память. Это странное желание ещё долго будет преследовать шевалье, и возможно к завтрашнему дню она всё таки избавиться от столь вычурной вещицы, которую даже её дед недолюбливал, за излишнюю помпезность. - Это был интересный опыт, – говорит Жеан когда компания их собирается поближе. Ей сложно скрыть довольную улыбку скользящую по губам, и не то что бы она злорадствовала, но натура привыкшая всегда быть впереди не может сдержать своё ликование и так и лезет наружу, чуть приподнимая подбородок или вздёргивая острый нос, – Полагаю нам стоит отметить всё это действо хорошей чаркой вина,- Жеан выискивает взглядом служанку, ловя себя на мысли, что ей вовсе не хочется что бы это приключение заканчивалось здесь и сейчас, а значит, нужно что-то придумать. Возможно хмель ударит в голову и родиться очередная безумная мысль...но что точно, на лошадь в таком состоянии Жеан не полезет. Можно, конечно пойти танцевать, закрутить дурной хоровод, вовлекая в него просто всех кто будет попадаться под руку, тем более музыканты внутри корчмы, кажется с новой силой принялись бить по инструментам, после полученной передышки, что была спровоцирована неожиданным турниром по стрельбе. Вот уже и служанка подоспела с подносом, хозяин таверны ещё тот пройдоха, но понимал желания своих посетителей без слов, ну точно колдун! Лавайе хватает с подноса посеребрённую чарку, призывая оставшихся поступить так же , – За стрелы, которые всегда будут лететь точно в цель! – говорит она чуть повысив в вычурной радости голос, – Да за острый меч и крепкий щит! – так говорили в Академии среди студентов. Эх было время! - А с тебя танец, здоровяк! – вино катится по языку, даря терпкие нотки присущие красному тевинтерскому. Дурная кровь играет, несётся по венам, пьянит не хуже гномьей водки, особенно на уставшую голову, – Я победила! – заявляет шевалье, оставляя недопитую чарку вина прямо на первом попавшемся столе, – Не думал же ты, что отделаешься только занятными историями, – улыбается дерзко, хватая Матиаса за здоровую руку, приметив травму ещё во время стрельбы. Храмовник пахнет солнцем и хмелем, дурное сочетание! – Малышка, пошли с нами, – махнув золотой гривой добавляет Жеан, к Моринь обращаясь и теряется в толпе. А в таверне взвывает какой-то духовой инструмент, задорно подвывают скрипки, барабаны выводят весёлый ритм. Внутри ступить негде, перед импровизированной сценой, на которой выводят трели музыканты, толпиться народ. Кто пляшет, кто выполз из-за столов, что бы невзначай обшупать развеселившихся девиц, а кто ноги размять. Лавайе вталкивается почти в середину, широкими плечами двигая народ, ловит взгляд зелёных глаз, что принадлежат той невероятно красивой рыжухе, танец которой не так давно привлёк всё внимание шевалье. Жеан хочет быть сейчас как она, хотя бы на мгновение. - Я не умею танцевать как они, – разворачиваясь, обращается к Матиасу, чуть ближе его привлекая – Меня учили иным танцам, – почему-то почти задыхается, то ли от волнения, то ли от непривычности ситуации, и хохочет, кажется так, как никогда не смеялась. Орлесианцы вообще редко смеются и улыбаются, под масками можно вообще не менять своего лица. Душно, тесно, но впервые дышится полной грудью...и от этого хорошо, от этого глаза блестят озорно и как-то дико, а свобода ощущается покалыванием на кончиках пальцев. Этот интересный день подходит к концу, и Жеан хочется что бы окончание его было таким же ярким как та рыжая девица в замшевых сапожках!
  50. 1 балл
    В какой-то момент с запада пришли странные вести, как будто Орлею мало проблем со с нестабильной властью, разрывами и прочей мишурой. Просьба пришла с самых границ тирашанских лесов, и Таль вызвался разобраться в проблеме не просто так. Во-первых, преследовал цель как своеобразный посол Инквизиции, показывающий, что организация хоть и военная по большей части, но ей может быть дело и до простых людей, далеких от проблем сражений и политических конфликтов. Другими словами, организация, на которую всегда можно положиться и кто придет на помощь в трудную минуту – такой путь необходим для завоевания доверия, репутации и как ни странно связей. Весьма высокопарно, но как уж есть. Вторая веская причина – возможное участие представителей Народа в происходящих странностях, или же тех, кто пытается под них замаскироваться, уже со своими целями. Возможно типичное “это же гребанные дикие эльфы” или что-то в этом духе. Или что-то еще. Ну и третье – если в Тирашане найдутся артефакты древних эльфов, то кому как не Хранителю о них позаботиться? Прежде всего предстояло решить, как именно добраться до пункта назначения, во имя света Инквизиции, конечно же. Карты подсказывали несколько вариантов, и самым очевидным оказался тракт. По проторенной дороге, не сбиваясь с намеченного курса, и собирая по пути вообще все, что собрать можно: бродяг, разбойников, попрошаек, солдат, драконов, порождений тьмы, демонов, разрывы и так далее. Или можно срезать примерно треть пути, воспользовавшись морским путем, а далее двигаться параллельно тракту до Гислейна, а там уже по более мелким дорогам. Этот вариант казался наиболее выгодным по времени пути и потенциальным стычкам. Если напрямую не выходить на дорогу, то еще меньше проблем, главное не терять направление, чтобы не увязнуть в болотах по самые уши, ни один маг не отыщет безымянную могилу. Теперь, когда с маршрутом определились, стоит подумать о составе группы. Конечно же несколько обычных солдат будут присутствовать, грубая физическая сила нужна всегда и езде, даже в самых миротворческих миссиях. А кто еще? Само собой, Тальвенор, с атакующе-поддерживающей ролью (ой не только о целительстве тут речь), еще можно взять с собой Лэндо – парень хорошо управляется с мечом и щитом, можно сказать играючи, была возможность понаблюдать и проверить на деле в вылазках за пределы крепости; третий яркий участник группы Кай, маг силы, что в паре со стихийником дает отличный результат. И вот когда обо всем позаботились, собрали команду, проложили путь, можно и выдвигаться. И если до Джейдера добрались без особых проблем и затрат, то Вал Шевин встретил мерзкой погодой – мокрыми ветрами, холодом и в целом очень не гостеприимно. Но в нем стоило задержаться буквально на два дня: обзавестись лошадьми (жестоко было тащить их из Скайхолда!), всем необходимым фуражом и снаряжением для дальней дороги, еще раз проверить маршрут и убедиться в его относительной безопасности, и что по пути не наткнется группа на еще одну Брешь, чисто случайно. - Мы же сделаем еще одну остановку? Запасов не хватит на полный переход, - Кай кроме своей магической функции выполняет еще и роль казначея группы, следит за запасами. Так что замечание уместно и резонно. - На пути по тракту Монфорт и Гислейн, в этих городах пополним запасы и соберем информацию о тропах через болотистые места. В крайнем случае, дороги не всегда спокойны, - если бы была возможность миновать тракт полностью, то этим несомненно бы воспользовались, но только не в этой части Орлея, когда под ногами может находится трясина и без проверенных путей не обойтись. В таких отрезках ожидаются и засады, и нападения, и прочие радости жизни путника на сегодняшний день. Поэтому Таль не видит ничего плохого в том, чтобы «одолжить» у местных то, что будет необходимо. - Нам бы как можно меньше светится. Так что в самом крайнем случае! - Лэндо бы в театре играть, а не в походах участвовать, в голосе чувствуется желание подраться и наигранность. - А если серьезно, то действительно хотелось бы до деревни добраться без сильных стычек и не уставшими, кто знает, что нас ждет. Донесения были слишком расплывчаты, опираясь на них придется пошевелить мозгами. А это далеко не мой профиль, так что вам шевелить. - Как я рад, ты даже не представляешь. От радости мои татуировки сейчас засветятся. Ой забыл, их у меня нет, - самоирония и сарказм, некоторые вещи никогда не меняются. На рассвете четвертого дня группа Инквизиции покинула Вал Шевин, направляясь вдоль тракта, где это было возможно. Монфорт — первая остановка.
×
×
  • Создать...