Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...

Born in Flames

Walter Erwin Kratz

187 просмотров

Don't you know that we are gods
And holy blood runs through our veins
Don't you know that you're a king raised by queens
Born in flames, born in flames

***

 

— Готов ли ты защищать свою страну в победе и в поражении, в подъёме и в кризисе, в войне и в гражданских восстаниях?
Ульрих кивает, стискивая в тонких и хрупких – почти женских – ладонях рукоять ножа ритуального.
— Готов.
— Готов ли ты пасть за неё, на передовой или в безвестности?
Жрецы с упоением наблюдают за стекающей на алтарь королевской – и почему действительно не голубая? – кровью: Дол Дорн будет доволен новому лидеру.
— Готов.
— Готов ли ты пожертвовать всем ради неё, от мирских благ до престолонаследия?
Пламя, яркое, как солнце после затмения, загорается над ритуальной чашей, освещая вступление в сан, одобрение со стороны Высшего.
— Готов.
— Готов ли ты покинуть её в годину невзгод лишь для того, чтобы олицетворять иным волю забытого, мёртвого Торниса?
Единственная слеза стекает по искалеченной стороне лица. Шрамы, что были на руках, давно уже зажили. Если боги не могут спасти этот мир, значит – он обратится к другим. Или же…
— Готов.
— Готов ли ты принять себя настоящего?..

***

 

— Я боюсь, фрау Кассандра.
Ульрих поднимает большие, серые глаза, впиваясь взглядом в свою прапратётушку и, одновременно, наставницу. Ей около трёхсот лет, но она выглядит так, будто бы только стукнуло тридцать. Всё благодаря некромантии.
— И чего же ты боишься, дорогой?
— Что Дол Дорн не примет меня. При всех вариантах я – самый худший. Я даже не могу дать отпор своему идиоту-брату, когда его игры заходят слишком далеко.
Шмыгает носом, кажется, даже забывая, что нужно моргать.
— Я слабый, фрау Кассандра. Всё, что я умею, – это бегло читать и задавать неудобные вопросы старшим.
— А ещё… ты сомневаешься.
— Не понимаю.
— Не важно, насколько Дол Дорн верит в тебя. Главное, что ты веришь в Него настолько, чтобы сомневаться в выборе. Как будто перед тобой живой человек.
Она прижимает юного принца к себе, носом – аккурат между ключиц, и гладит по волосам, не давая ещё более усомниться или сказать что-то в пику высказыванию – хотя что ещё ожидать от пережившей войну Коалиций Волшебницы? – столь богохульному.
— Многие из служителей полагают, будто бы Боги далёки и непостижимы, как звёзды, по которым некоторые из нас читают будущее. А ещё слепы и не видят грехов. Ты же – чувствуешь Их рядом с собой, видишь Их, как живых, как смертных. И так же думаешь. В твоём ремесле это лучшее качество.


***

 

— Ваше Сиятельство.
Ульрих оборачивается, чуть приподнимая левую бровь. Перед ним один из советников, низкий и пухлый и в странной квадратной шапочке. Впрочем, для него на одно лицо – и примерно рост – все советники.

— Что-то случилось?
— Мы проверили информацию по Вашим постоянным спутникам.
— Я весь внимание.
— Вы хоть знаете, что они все – маргиналы. Кроме Алонсо. Ваш отец надеется, что он не последний из Дома, с кем Вы начнёте поддерживать дружеские отношения.
Ульрих хмыкает, ухмыляясь, криво, с неприкрытым вызовом. Он никогда не понимал и не принимал ни закостенелого в пережитках традиций придворного общества, ни разговора, похожего на ритуал или спектакль больше, чем на человеческое общение.
— Я знаю.
— Тогда почему?..
— Потому что тогда я живу, а не напоминаю восковую куклу, которая говорит десять заложенных в неё фраз.
Тишина оглушает.
— Ваше Сиятельство.
— Да?
— Вы придёте на сегодняшний званый ужин. Его Величество пригласил леди Марию со своей семьёй.
Ульрих бросает взгляд на зажатый подмышкой талмуд с поверхностным исследованием чего-то древнего, далёкого и могущественного. Талмуд в ответ давит на плечевой сустав и жжёт пальцы даже несмотря на кожу перчаток.
— Передайте отцу, что мне нездоровится. Очередной приступ желания пообщаться с маргиналами, сами понимаете. Ничего серьёзного.
— Но…
— Леди Мария будет рада услышать это поболее всякого.
 

***

 

— Вы действительно желаете расторгнуть помолвку. После всего, что случилось с Каррнатом?
Ульрих смотрит на леди Марию: впервые в жизни её бледное, чуть веснушчатое лицо… выглядит не настолько замученным. Она… улыбается?
— Да, я желаю, Ваша Светлость. После падения Карлактона нас более ничего не связывает.
Придворный судья хмурится, но молчит. Для него то – что мозоль или рана, доселе кровоточащая.
— Вы же понимаете, к чему это приведёт? В политическом смысле?..
— Да. Леди Мария, Ваша дочь, между прочим, наконец будет счастлива.
 

***

 

— ...Мир рушится, Ваше Сиятельство. Придворный чародей уже говорит о нестабильности плетения.
— И что с того?
Ульрих не удивлён сказанному, наоборот – он узнал о падении одним из первых. Удивлён он скорее тому, что к нему вообще соблаговолили наведаться.
— Ваш отец не желает, чтобы в столь тяжкий для нас всех период Вы покинули Каррнат.
— Даже ради спасения мира?
— Особенно.
Ульрих тяжело вздыхает, глаза закатывая. После стольких лет. После смерти матери… Всё то же самое.
— Ваше будущее в том, чтобы стать Апофеозом Войны и руководить каррнатской армией.
— Вы не правы. Моё будущее не в том, чтобы делать что-то или становиться кем-то, советник.
Глаза загораются ярко-жёлтым, непроизвольно и по наитию, на правом запястье саднит. Хочется показать ещё раз, но после победы над Лордом Лезвий, кажется, все уже видели.
— Я и есть Будущее.

  • Like 5
  • Какое вкусное стекло 1


0 комментариев


Рекомендованные комментарии

Нет комментариев для отображения

Гость
Добавить комментарий...

×   Вставлено в виде отформатированного текста.   Вставить в виде обычного текста

  Разрешено не более 75 эмодзи.

×   Ваша ссылка была автоматически встроена.   Отобразить как ссылку

×   Ваш предыдущий контент был восстановлен.   Очистить редактор

×   Вы не можете вставить изображения напрямую. Загрузите или вставьте изображения по ссылке.

×
×
  • Создать...