Перейти к публикации
Поиск в
  • Дополнительно...
Искать результаты, содержащие...
Искать результаты в...

We Will Rock You

Walter Erwin Kratz

714 просмотров


 

img161.png.83a1f6a62d8dad6c2e3b015053023f20.png

(посвящается лучшему бромансу всея DnD)

- Знаешь, когда хочешь позвать меня в гости, не обязательно вывешивать на окно дорогущую побрякушку своей матушки.
В комнате на втором этаже — потому что не удалось выбить на первом, там лишь библиотеки да складские помещения — в ночь как всегда горит свет. Несколько дорогих магических ламп, незатухающие даже в воде свечи и баночка с пойманными светлячками, доставленными непонятно из каких мест лесов Ашдариама. Работа кипит полным ходом: всюду — исписанные дневники, талмуды и разбросанные по углам эльфийские папирусы. За столом сидит длинновязый юноша в ночном костюме, похожим то ли на небрежно накинутый военный мундир, то ли чрезмерно модный халат винного цвета, на окне — полуэльфийка с огромной камеей в крохотной цепкой руке, как слепое пятно или лишний картине всей элемент, нечто неправильное, выбивающееся. Хаотичное.
- Могу прийти и не я.
- Лиира.
- Опять нужна помощь с чёрным рынком, барончик?
Названный «барончиком» смотрит хмуро, сведя густые брови к непомерно большой на фоне узкого лица переносице, спустя пару секунд — выдыхает. Заговорщическая улыбка появляется тотчас.

- Нет. В этот раз только подпортить жизнь одному идиоту.
***
- Скажи, Лиира, что ты знаешь о доме на окраине Карлиона?
- Тот, который с приведениями?
Она смотрит недоверчиво и с большой неохотой. В огромных, как цветущий в самое сердце деревенского лета луг, глазах отражается слишком отчётливое понимание того, что произойдёт дальше. По той же причине — неодобрение. Юноша утвердительно кивает только потом.
- Байки всё это. А зачем тебе туда идти?
- Да так, поспорил с парочкой напыщенных мажоров, что я не настолько труслив, как они думают.
- Ты серьёзно?
Кивает ещё раз. Ныне чуть менее утвердительно.
- Пойдёшь со мной?
- Куда я тебя брошу, а?
***
- Ух как мы их отпиздили. Ух как мы им рапир в жопы насовали! Круто было. Правда?
Лиира забирает из длинных пальцев надушенный, накрахмаленный и излишне белый кружевной платок с, кажется, сотней инициалов на всех живых языках и парочке мёртвых. Вытирает от крови и пота лицо, потом заговаривает напевно рапиру, очищая от налипшей гнили, кишок и чего-то ещё более мерзкого. Смотрит на преисполненного таким же юношеским восторгом напарника, с остервенением отпиливающего чью-то бандитскую голову.
- Ага. Пиздец просто.
- А как ты вывернул этот финт… погоди, ты ругаешься матом?
***
- Погоди-погоди. Древние Боги, сила-хуина, пророчества-шмарочества, ещё какая-то хуйня ебаная. Ты куда влез опять, а?
- Я просто подошёл к тому храму, а потом…
Лиира не дослушивает чужих оправданий. Она просто подпрыгивает и бьёт по чужому лбу, прописывая по тонкой и бледной коже увесистую пощечину — синяк не сойдёт ещё пару дней. На это лишь пожимают плечами и чуть виновато улыбаются. Сопротивление, увы, бесполезно.
- ...А потом мне разгребать твоё дерьмо. Пошли, покажешь мне парочку твоих новых «фокусов».
***
- Лиира?
- Ульрих?
- Ну что, спасём этот ёбаный в жопу мир?
- Скажешь тоже… конечно же!

 

img16.png.14a2a34bce4ea4a3bf1bb79677e4da8a.png

 

Скрытый текст

White and Brown Minimalist Photo Grid Retail - Sale Coffee Photo Collage.png

 

  • Like 4


1 комментарий


Рекомендованные комментарии

В раннюю осень своды древнего храма зацветают собранными колосьями ржи и полевыми травами. Шумит ветер над разорванной крышей, со стен мерно капает как после грибного дождя,  а кое-где вместо витражных стёкол, обрывков от черепичного потолка и даже целой стены – зияют огромные дыры, в которых виднеются небеса. Идиллия и пастораль сельской жизни, почти идеал искомого многими уставшими от жизни людьми спокойной наивности. Но идеал, как то всегда и бывает, отдаёт гнилью подгнивших кукол, оплавленным воском тренировочных манекенов. Отсутствием настоящего. Почти разъедающей изнутри пустотой. Ульрих вздыхает, сквозь пение запоздавших улетать на зимовку птиц, слушает, как стучит его сердце, а слёзы почти что накатывают, застывая где-то у самого краешка глаз.

 

Когда-то он обещал себе, что не будет ни ныть, ни плакать. Что будет сильным, а ответственность не сломает его, превратив из мужчины в тряпку. Когда-то он обещал себе не идти на поводу у амбиций, держать то, что когда-то коротко звали Путь, в кандалах здравомыслия. Поклялся не быть рабом силы. Когда-то у него это даже хорошо получалось. Вот только клятвы давались в венце, а ныне – он снят во имя созданной наугад конспирации.

Потому что чета Императора должна наводить порядок, сидя у себя в замке, и почитать Триединого, а не гоняться за призраком великого прошлого по древним святилищам.

 

— Почему я? — он знает причину, он знает повод, он знает многое, но, одновременно… ничего. — Я подвёл этих людей, я подвожу всех, я… я не понимаю. Я просто глупый человек, который пытается сделать лучше, но получается как всегда. Взбалмошный, безответственный и… максимально тупой. Всё, что у меня есть, – это обрывки знаний и немного денег. Ты мог бы избрать и лучше. Того, кто, например, умел бы договариваться. Я хочу нести порядок, но… они не хотят моего порядка. И зачем я нужен тогда?..

Не помнит, как то, что должно было произнести в собственной голове, слетает с уст: он привык проговаривать – в лектории ли при Университете или в компании своих «советников», обдумывая очередной план. Привык слышать свой голос и звенящую тишину после. Мёртвую тишину. В которой, однако, жизни больше, чем во всей этой деревне. Потому что она дарит надежду, неопределённость чужого будущего. Но здесь нет ничего. Боги не могли повелеть подобного.

Ульрих смахивает налипшую прядь, чувствуя, как холодный пот большими каплями стекает по лбу. Как в лихорадке. А потом в затылок его летит камень.

 

— За что?!

Ему не больно, но… давит осознание собственной слабости. Того, что Лиира слышала. Он почти голый. С душой нараспашку. Это даже хуже, чем светить перед названной сестрой собственной тощей задницей.

 

— Не жалуйся. Не ной. Не ной. Ты всё сделаешь хорошо, просто… хорошо – это не всегда значит по-твоему.

— Я лишь хочу понять, почему Он выбрал меня.
— Может, потому что ты этот. Идеалист. Такой, знаешь, идеалистичный идеалист. Круглый.

Ульрих усмехается криво, – на изменённом магией и гримом болезненно-зелёном лице кажется ещё более – подзывает Лииру к себе и берёт за руку, почти не давая возможности не сесть рядом. Потому что ему страшно нести эту силу за собой одному и нужна поддержка. И даже не статуи. Потому что тишина подчас оглушает. Потому что она искала ответы всю свою жизнь, а не жалких семь лет, и он знает: она справится.

 

— Или круглый дурак.
— Да иди ты.

Он смеётся, приобнимая чуть, тихо, почти скрипя, но во взгляде нет ни капли иронии — лишь желание разбавить почти книжный пафос всего. Услышать не очередную древнюю ашдаарскую притчу, а привычный, непринуждённый и в чём-то даже дурной диалог.

 

Написать новую.

— Может, потому. А, может, не потому. Что тебе даст ответ на то, почему ты?
— Определённость?.. Может быть я тогда перестану бояться и...прятаться.


Он не знает точного ответа на заданный так верно вопрос. Это ноет. Это болит. Всю жизнь он искал правду, всю жизнь он стремился к порядку. В первую очередь, в себе самом. Дать определённость мечущейся в клетке крохотного сердца душе. Цель и Путь. Великое предназначение. Лишь бы избавиться от гнетущих порывов разрушить и изменить, от жажды чего-то нового, от энергии. Держать свою волю в узде. Держать в узде самого себя. Он нашёл свою Цель, но порывы от того стали только сильнее.

— Ты всё равно будешь бояться. Бояться – это нормально, это по-человечески.
— Но если я последний из тех, кто может. То, может быть, я не должен бояться.
— Может, но кто сказал «да» или «нет». Может, ты не должен бояться каких-то определённых вещей. Например, пауков.
— Но это не я боюсь пауков. Это ты боишься пауков!

— Мог бы и не напоминать.

Лиира дуется, но, как и всегда, смешливо. В её взгляде – бездонном, огромном и не в пример, странно даже, серьёзном – начинают плясать привычные миру смешинки. Это нормально. Правильно. Её точно не подменили на очередного паладина-зануду. Такого, как ставший уже в узких кругах почти что кузеном Алонсо.

 

— Да, боюсь пауков. Потому что они могут замотать тебя в кокон и съесть. Но если я увижу паука – это не значит, что я тут же упаду и умру. Лишь буду что-то с этим делать.

 

Она вдыхает, набирая побольше воздуха в грудь. Ульрих знает: говорить ей привычно, ещё привычнее – петь. Но то никогда не были нотации взрослым наследникам баронств и, кто знает, может, без пяти минут Императорам.

 

— Зачем тебе ответ? Тебе не нужен ответ. Сам дай себе тот, который тебя устраивает. Может, ты ему просто понравился. Может, ты красивый. Может, он посмотрел и такой: о, хочу такого вот. Ну, как когда трусы покупаешь.

— Знаешь, мне кажется, Он выбрал трусы себе не по размеру.

— Ну бывает и так. Зато красивые.
— С блёстками, да.
— Иногда ты просто хочешь трусы, а надеть их можно и на голову.


Не расплыться в улыбке не получается. Это то, чего достойно новое общество. То, что должно быть написано. Потому что старые басни о забытом за четыреста лет Пути уже не доходят. А если доходят, то дурной волей. Тем, что разрушить может только знамение.
 

— От тебя этого не нужно. Если бы ты ещё раз увидел того рогатого и знал бы, что его нужно бояться, ты бы его боялся?

— Нет.
— Ну вот, видишь, это ты решаешь. То, что тебя выбрали, не значит, что у тебя должна быть инструкция, как нужно действовать. И что тебе нужны все на свете ответы для того, чтобы что-то делать. Ты... просто делаешь. И поймёшь по ходу. Потому что вдруг тебе не понравится эта инструкция.
— Всю жизнь я действовал по какой-то инструкции.
— Ты действовал по желанию своей левой пятки, кому ты врёшь? Я прекрасно знаю, что у тебя конечно есть понимание порядка, но порядок твой немного неупорядоченный.

 

Ульрих встаёт, улыбаясь, почти просвещенно, почти набожно, разворачиваясь на каблуках обитых железом ботинок, подаёт руку ставшей ему ответом в громовой тишине собеседнице. Вбитая в голову дурная привычка проявлять вежливость по отношению к даме – пусть «дама» эта и сама куда лучше справится. Из окон и сквозных дыр плещет закатный свет. Им пора возвращаться. Они и так задержались здесь слишком надолго, чуть ли не выбившись из составленного ещё за неделю до графика.

 

— Давай напишем свою инструкцию, а? И будем по ней жить.
— Это хорошо, – Лиира кивает, – наконец-то ты это понял. Это правильно.

  • Like 2
  • Ломай меня полностью 1

Поделиться комментарием


Ссылка на комментарий
×
×
  • Создать...